Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Кладовая времени

Автор: moklebust
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Пейринг:снарри
Жанр:Action/ Adventure, Drama, Humor
Отказ:Персонажи целиком и полностью принадлежат мадам Роулинг.
Аннотация:О крайне обширных возможностях Выручай-комнаты и о том, кто же всё-таки сражался за Хогвартс.
Комментарии:ООСа не будет, как и AU. Хогвартс образца 5-7 книги. Разве что, скорее всего, смертей будет в разы меньше, чем в оригинале, потому что лично меня эта сторона канона категорически не устраивает.
Каталог:Мародеры, Книги 1-7, Хроноворот, Альтернативные концовки
Предупреждения:слэш
Статус:Не закончен
Выложен:2016-10-25 11:29:04 (последнее обновление: 2016.12.10 13:42:18)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава 1

Выручай-комната — место вне времени и пространства. Она является вам только тогда, когда по-настоящему нужна, и в ней всегда есть всё необходимое. Действительно, о ней не раз рассказывала нам Гермиона, но при выборе места для занятий Армии Дамблдора я почему-то даже и не вспомнил об этом — кто в здравом уме будет запоминать всё, что говорит Гермиона? Так ведь можно и Локхарту однажды составить компанию.
И на карте Мародёров комнаты нет — мой отец и его друзья не знали про это место. Хотя, думаю, это и к лучшему — кто знает, осталась бы Выручай-комната в Хогвартсе после знакомства с ними.



… Очередная отработка у старой жабы Амбридж заканчивается адской болью в руке на исходе второго часа. Стараясь ни одним движением не выдать боли, всё же, видимо, я с такой ненавистью бросаю взгляды ей в спину, что сия дама не выдерживает и велит немедленно убираться вон. Мерлин, в её обществе я сразу вспоминаю ту штуку, что висела на стене в доме Дурслей — круглая картонка с делениями, магглы называют это словом «дартс». С удовольствием бы метнул ей в голову пару дротиков.

Хлопнув дверью так, что в кабинете что-то жалобно звякнуло (надеюсь, это попадали все её тарелочки с котиками), я выбираюсь в коридор. В гостиную Гриффиндора сейчас путь заказан — Гермиона не простит мне выходку на уроке ЗОТИ, из-за чего и был назначен вечерний визит в ненавистное всей школе место. Даже мыть котлы или нарезать вонючих слизней у Снейпа раз в пятьсот лучше, во всяком случае, из двух зол я бы выбрал отработку у профессора зельеварения. Гулять по школе ещё хуже — можно нарваться на сборище недоумков под предводительством Малфоя, которые, наложив Заглушающее заклинание, чтобы кто-нибудь вдруг не проснулся и не пришёл мне на помощь, используют на моей несчастной тушке весь арсенал заклятий, включая Круциатус и тому подобное.

Так куда же податься?

Я брожу по пустым коридорам, погрузившись в размышления, и от внезапного негромкого шума едва не отпрыгиваю назад за угол. В стене прорисовываются очертания большой двустворчатой двери. Выручай-комната, ну конечно!

Сейчас она выглядит не так, как обычно на тренировках АД. Небольшое помещение, напоминающее кабинет целителя или зельевара — все стены закрыты стеллажами, уставленными различными пузырьками и баночками (к слову, некоторые из них покрыты таким слоем пыли, как будто их не трогали со времён основания Хогвартса). Кинув беглый взгляд на ближайший ко мне стеллаж, я обнаруживаю в нём приличный запас бадьяна и настойки растопырника. Сгребаю пузырьки, оглядываюсь в поисках какой-нибудь ёмкости — и тут же обнаруживаю на не замеченном ранее столе небольшую миску. Как раз то, что надо.

***

…Мародёры. Поодиночке я бы расправился с ними легко и даже практически не напрягаясь, но один против четверых — абсолютно зряшная затея. Особенно когда палочка лежит на дне сумки, под кучей барахла. Расслабился, отвлёкся, и вот — даже не имею возможности ответить обидчикам.

Довольно ухмыляющийся Поттер снова поднимает палочку, намереваясь доказать Блэку, как это смешно — заставить меня повисеть вниз головой. Но, к счастью, рядом с ними появляется до крайности разозлённая Лили — кажется, сейчас она просто вспыхнет, как спичка — и я принимаю решение спешно ретироваться.

В последние тёплые деньки октября все подолгу гуляют в окрестностях Хогвартса. Даже слизеринцы, и те, отбросив предрассудки, присоединились к остальным. А в выходные школа и вовсе стоит почти пустой вплоть до отбоя, поэтому сейчас я вряд ли могу натолкнуться на кого-то.

Проходя мимо зеркала, я в очередной раз радуюсь одиночеству. Было бы неприятно предстать перед кем-либо в таком виде: во взъерошенных волосах застряли веточки и сухие листья, рубашка порвана, а мантия выглядит так, будто ею несколько раз подмели территорию всей Англии.

Теперь остаётся только найти место, чтобы спокойно очистить и починить одежду вдали от любопытных хогвартских портретов. Пока я подумываю о том, не нарушить ли правила походом в ванную старост, стена сзади заметно темнеет, и на ней начинают прорисовываться стальные узоры.

Я слышал легенду о Тайной Комнате. Я знал про Плаксу Миртл, призрак убитой неизвестным чудовищем девочки. Я понимал змеиный язык — не мог говорить на нём, но по непонятной причине понимал. И, вероятно, только я один догадывался, что представляет собой «ужас, сокрытый в недрах Тайной комнаты»: ужас ползал в стенах замка, он был самим замком и одновременно существовал сам по себе. Змея, истинные размеры которой невозможно себе представить. Василиск.

Любопытство пересиливает страх. Неужели я и впрямь нашёл Тайную Комнату? Стоило бы поразмышлять над тем, что открыть её мог только истинный наследник Салазара Слизерина, но сейчас меня это ничуть не занимает.

Ручка двери легко поворачивается. В голове быстро проносится мысль, что это по меньшей мере глупо и безрассудно, но, к великому сожалению, любопытство и тяга к неизвестному во мне порой преодолевают все иные чувства. Я слегка толкаю створку. Признаться, в эти секунды я готов увидеть что угодно, но передо мной открывается обычное помещение, разве что слегка напоминающее кабинет зельеварения. Но там, разумеется, не было кресел, здесь же присутствует целых три, и в одном из них я с огромным для себя удивлением обнаруживаю… Поттера?!

И всё-таки, несмотря на дикую схожесть, это не Джеймс. Из-за круглых очков на меня смотрят пронзительно-зелёные глаза, а ещё в плюс «близнецу» идёт то, что он не наставляет на меня палочку. Впрочем, теперь то моя палочка у меня в руке, а не в сумке, и отпор я могу дать быстро и болезненно — но всё же хотелось бы избежать лишней драки, чтобы не сняли баллы.

Он молчит, и я молчу тоже. Но, судя по выражению лица парня, что-то со мной определённо не так.

***

Осторожные шаги заставляют меня сбросить остатки сна и обернуться, рефлекторно выставив палочку. Из-за шкафа (вернее, из шкафа) осторожно выглядывает тощий черноволосый мальчишка; встретив мой взгляд, он дёргается, будто хочет спрятаться, но остаётся стоять на месте, пристально вглядываясь в меня. Что-то до жути знакомое узнаю в его облике и движениях…

— Спокойно, — я мирно поднимаю обе руки и тут же издаю лёгкий стон, задев израненной левой рукой ближний стеллаж, — не прокляну, не волнуйся. Ты кто?

Он уже успел оценить обстановку и подходит ближе; сейчас передо мной стоит уже намного более спокойный ученик примерно моего возраста, в грязной мантии, с настолько узнаваемым выражением лица, что у меня почти не осталось сомнений…

— Северус Снейп, — немного помедлив, произносит он.

В первые секунды кажется мне невероятным, но, тем не менее, он точно не лжёт. Мерлинова борода! Пятнадцатилетний Снейп! Самый большой соблазн сейчас обездвижить его и левитировать в гостиную Гриффиндора, дабы удостовериться, что он — не результат передозировки бадьяна.

Но парню, похоже, глубоко плевать, что он видит перед собой практически полную копию ненавистного Джеймса Поттера. Будущий профессор зельеварения внимательно разглядывает мою руку, которую я периодически поливаю бадьяном.

— Думаю, я не ошибусь, если предположу, что рана от пера с чарами? — говорит Снейп.

— Да, — вздыхаю я. — Школьные пытки, как бы странно это ни звучало.

Мы молчим, и вдруг мне в голову приходит идея:

— Ты ведь разбираешься в зельях? — спрашиваю я. Мальчишка… то есть, Снейп явно удивлён, но тем не менее воздерживается от комментариев и просто кивает. — Ты не мог бы помочь мне? Или хотя бы подсказать. Завтра квиддич, боюсь, даже такая лёгкая травма может стать проблемой на матче.

— Я знаю зелье, которое убирает боль и шрамы от подобного рода пыток, — уже увереннее говорит Снейп, — но ингредиенты…

Нет, подождите — он согласился помочь и даже не съязвил? Ой, Мерлин, почему нельзя было оставить его таким на всю оставшуюся жизнь? Я, наверное, сейчас выгляжу как полный кретин с отвисшей челюстью, но Снейпа это не занимает — он о чём то сосредоточенно думает, и, вроде бы, уже собирается уйти, как на столе, откуда я взял миску, начинают стремительно появляться всевозможные ёмкости и пузырьки. Некоторые из них я узнаю, например, флакончик с серебристой настойкой полыни, но большинство ингредиентов вижу впервые.

Теперь уже явно растерян Снейп. А я жалею, что поблизости нет Колина с его камерой — колдография растерянного зельевара, пусть и в подростковом возрасте, была бы отличным развлечением на следующее лето.

— Поправь, если я ошибаюсь, — спустя пару минут говорит юный зельевар, сосредоточенно помешивая содержимое котла, — ты как-то связан с Джеймсом Поттером, верно? Ты его полная копия.

Я молчу и не знаю, что сказать. С одной стороны, всё это, начиная с его появления в Выручай комнате, вообще крайне странно. С другой — да мы же в магическом мире, Мерлин знает, что здесь вообще может быть и чего не может. Возможно, Снейп в таком возрасте уже принял этот факт и поэтому не будет в шоке. А может, и будет. Во всяком случае, я надеюсь, никто не обвинит меня в испорченной психике профессора зельеварения.

— Я его сын.

Снейп оторопело молчит и таращит глаза. Мерлин, я за последние двадцать минут вижу на его лице больше эмоций, чем за предыдущие четыре года обучения!

— Но ему же только пятнадцать!

— Ну да. А ещё ты гениальный зельевар, компания отца тебя терпеть не может, через несколько лет ты станешь преподавателем зельеварения в Хогвартсе и приспешником самого могущественного тёмного волшебника. А Лили и Джеймс Поттеры погибнут, чтобы спасти своего сына, то есть меня.

Снейп багровеет, но старательно держит лицо.

— Так ты… — до него начинает медленно доходить истина. — Ты, получается, как бы из будущего?

Звучит бредово, но, тем не менее, это практически правда. Так что мне остаётся только кивнуть.


Глава 2.

Понятия не имею, почему я сразу ему поверил. Ну представьте ситуацию — вам пятнадцать, вы оказываетесь в незнакомом месте и встречаете сына своего недруга-ровесника. Задачка не из лёгких, однако.

— Как тебя зовут вообще?

— Гарри. Тоже Поттер, — отвечает он и с ухмылкой смотрит на меня: — А можно, я буду звать тебя Сев?

— Попробуй, если хочешь медленно и мучительно умереть, — фыркаю я и отворачиваюсь к котлу.

Некоторое время мы молчим, только слышно, как вздыхает Поттер, покачивая на коленях чашу с целебной настойкой. Несмотря на слишком большую схожесть с гриффиндорским задирой, он всё-таки не вызывает у меня желания убивать. Хотя, возможно, скоро я поменяю своё мнение.

— Кто тебя так? — спрашиваю я, глядя на его руку. На коже красноватой вязью проступил какой-то текст, но отсюда мне не видно, что именно там написано, да и буквы уже слегка расплылись.

— Амбридж, — отвечает он и тут же поясняет: — Старая жаба из Министерства. Вроде как инспектор по школе, а на самом деле — та ещё… Запретила нам использовать палочки на ЗОТИ! Если она, например, разгонит квиддичные команды или прикажет всем носить парики и чепчики — я ни на секунду не удивлюсь.

— А что Дамблдор? — провокационно спрашиваю я, подмешивая в зелье последние нужные ингредиенты.

— А что он сделает? Пока держит нейтралитет, но, я уверен, если бы было можно — Амбридж полетела бы из школы кубарем. Да и вообще он странный, и странности у него, думаю, не в старости начались. Запретил моим друзьям писать мне этим летом, — вздыхает Поттер. — Тебе когда-нибудь приходилось все каникулы не получать никаких известий от друзей?

В горле появляется неприятный комок. Нет, мне нравится одиночество, но Поттер случайно (или не случайно?) смог задеть. С первого курса, несмотря на приятельские отношения с некоторыми однокурсниками, каждое лето я получал ровно одно письмо — профессор МакГонагалл присылала список учебников. Я уже всерьёз начинаю задумываться, не легиллимент ли этот парень. Наступать на больные темы у младшего Поттера получается не хуже, чем у старшего. Хотя правильно ли называть их так, если сейчас они одного возраста?..

— Когда у тебя день рождения? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю понять, что вообще спросил.

— Тридцать первого июля, — отвечает Гарри и ухмыляется. Ещё бы, чтобы я кому такие вопросы задавал…

— Поздравляю, технически ты всё-таки младше своего отца, — ехидно говорю я, и Поттер закатывает глаза, — правда, если не учитывать, что ты должен быть младше всего на каких-то двадцать лет, а не на полгода, но это, в принципе, несущественно.

— Ты не мог бы хоть на минуту прекратить издеваться? — издевательски-жалобно просит он. — Я за пять лет наслушался от Северуса Снейпа разных гадостей, и мне не хочется слушать их ещё и от тебя. Ах да, ты же и есть Снейп… Мерлин, я сейчас умру от обилия Снейпов вокруг меня…

— У тебя явно никогда не получится нормально язвить, — с некоторой гордостью констатирую я. — Это передаётся только генетически. А теперь, сделай милость, заткнись и отдай мне миску, потому что зелье нужно в первую очередь тебе.

Поттер скисает и протягивает мне миску. Бадьян из неё я переношу в большой флакон — нечего полезные вещи переводить зря — а в пустую посуду осторожно переливаю зелье. Оно густо-синего цвета и слегка блестит, а исходящий мелкими колечками пар пахнет хвоей и ещё чем-то неописуемым, но приятным. Поттер заворожённо следит за паром.

— На что уставился? — прерываю я его сеанс медитации. Он трясёт головой и смотрит на меня едва ли не недоуменно. — Если зелье остынет, эффекта от него не будет ровным счётом никакого. Так что, сделай милость, воспользуйся помощью, пока я тебе её предлагаю.

Он окунает кисть в жидкость, и зелье начинает шипеть и пениться. Судя по лицу Поттера, для него это в новинку, так что я оставляю за собой право над этим посмеяться. Впрочем, изумлён он недолго: через пару минут на руке не остаётся ни следа от раны, Поттер ставит миску на стол, и всё это — котёл, миска, остатки ингредиентов — исчезает моментально и бесследно.

— Уже не болит! — заявляет он.

— Выразить не могу, как я счастлив, — фыркаю я и наконец-то сажусь в кресло.

***

Я с удовольствием разминаю кисть. Движения больше не приносят боли, и это действительно прекрасное ощущение.

— Так что у вас с этой Амбридж? — наконец спрашивает он. — Ты явно недоговариваешь.

— А что у нас с ней может быть? Разумеется, любовь на века, — огрызаюсь я, и Северус сверлит меня взглядом. — Моя подруга подбила нас на организацию клуба обучения ЗОТИ, руководить которым должен, разумеется, я. Видите ли, у меня больше всех опыта, так они сказали. Но Амбридж откуда-то узнала, и теперь, по новому декрету, каждый клуб подлежит регистрации у неё. Но мы ведь не можем получить разрешение на это, так что учимся втайне.

— Она может вам серьёзно навредить, — спокойно говорит Сев, — ты даже не представляешь, на что способны министерские. Они могут многое отнять у вас.

— У нас есть то, что Амбридж никогда не отнимет! — злюсь я. На самом деле, Снейп кого угодно доведёт до белого каления. Зато меня уже практически не волнует тот факт, что ему пятнадцать и он мне только что помог. Чудеса случаются.

— И что же это? — ухмыляется Северус. — Комната и заклинания? Ну да. Только в попытках поймать вас она может испортить жизнь всей школе. Я бы на их месте вас за это если не убил, то как минимум жестоко пытал.

— Но мы не выходим в свет намеренно, — возражаю я, — как раз наоборот, делаем всё для сохранения тайны, чтобы эта сумасшедшая не разобрала Хогвартс по кусочкам в поисках нас. Мне, знаешь ли, совершенно не хочется потом восстанавливать школу вместо каникул.

Снейпу, видимо, нечего на это ответить, потому что он молчит. Я от скуки перебираю в голове абзацы почти написанного эссе по зельям и искренне ненавижу Северуса Снейпа как преподавателя. Но этого Снейпа почему-то ненавидеть не получается, несмотря на изрядную долю иронии и сарказма в мой адрес.

— Чёрт, уже девять! — спохватывается Северус, глядя на стену. Я прослеживаю его взгляд. На стене висят огромные часы, — удивительно, как я не заметил их раньше, — и стрелки на них показывают категорические пять минут десятого.

— Да, пожалуй, пора расходиться, — качаю головой я, — у нас встреченного после отбоя ученика будут крайне рады видеть в пыточной. Рад был познакомиться… Сев.

Я встаю с кресла и иду к двери, через которую вошёл. Снейп сидит в той же позе и не произносит ни звука. Что ж, это даже к лучшему, не будет возможности сказать ещё одну — какую по счёту? — грубость.

— Не буди спящего дракона, — предостерегает Северус, и я с удивлением оборачиваюсь. — Пока не развязана война, у тебя ещё есть шанс хоть как-то избежать её. Будь умнее.

И это мне говорит человек, который сознательно вступил в ряды Пожирателей смерти? Логично. Очень. Я киваю, и дверь за мной закрывается с тихим щелчком.

До гриффиндорской гостиной я добираюсь минута в минуту. Полная Дама, зевая, впускает меня, но на диване я вижу Гермиону с книгой и Рона, что-то сосредоточенно царапающего на пергаменте. Вот тут уже не проскользнуть мимо.

— Гарри, где ты был? — Гермиона вскакивает с дивана, едва не задев Рона рукой по лицу, и бросается ко мне. — Мы думали, она тебя… А кстати, что она заставила тебя делать?

— Писать всякую ерунду, — отмахиваюсь я. Правду им рассказывать нельзя, будут волноваться, а доказательства пыток излечены странным новым знакомым. — Всё нормально, честное слово. Скажи лучше, вы уже дописали эссе?

— Ты хотел сказать, дописала ли его я? — хмыкает Гермиона. — Да, оно уже готово. Рон почти всё списал, так что, я думаю, не будет мешать тебе списывать тоже.

— Ты даёшь мне списать без просьбы? — удивляюсь я. — Ты ещё скажи, что не ругалась бы на меня, вздумай я завтра прогулять зельеварение.

— Ты ведь был на отработке. Если начнёшь писать эссе сам, не управишься и до утра.

— Ты просто прелесть! — я обнимаю Гермиону, и она улыбается.

— Скажи это Рону, он ведь думает, что я зануда и заучка.

Я с трудом воздерживаюсь от комментариев. По-моему, уже всем понятно, что эти двое друг к другу неравнодушны, и только они сами никак не могут признать этого и поэтому постоянно ссорятся.



Зельеварение у нас сразу после завтрака. Эссе я дописал к часу ночи, поэтому сейчас клюю носом. По правде сказать, только периодические тычки Рона не дают мне окончательно заснуть и рухнуть лицом в тарелку.

Рону, как всегда, всё нипочём, хотя спать мы пошли одновременно: пока я переписывал, он исправлял ошибки — перо с чарами правописания опять слишком быстро потеряло свою магию. Он уплетает блинчики и сладкий пудинг, ухитряясь одновременно тормошить меня и разговаривать с Гермионой. Сомневаюсь, что она его понимает — с набитым ртом Рон издаёт только нечленораздельные звуки.

Амбридж просто светится. Особенно когда ловит мои ненавидящие взгляды. Я стараюсь не смотреть на неё лишний раз, но это всё равно не помогает, так что вздыхаю с облегчением, когда со столов исчезает еда и мы спускаемся в подземелья. Уж лучше Снейп, чем она!

Своё мнение я меняю очень скоро — как только в классе распахивается дверь и зельевар, как всегда облачённый в чёрное, вперивает в меня взгляд, из-за которого, видимо, я должен сейчас же превратиться в кучку пепла. Ничего общего с тем Северусом, с которым я общался вчера, у сегодняшнего Снейпа нет.


Глава 3.

Я стараюсь не спать, но получается плохо — глаза закрываются сами собой. Снейп молча окидывает взглядом класс и взмахивает палочкой, на доске появляется рецепт зелья. Этот рецепт, говорит он, также есть у нас в учебниках, и это действительно прекрасно, поскольку избавляет меня от необходимости поднимать глаза. Мне кажется, если я сейчас встречусь с ним взглядом, он меня точно испепелит. И что я такого сделал, интересно знать?

Урок тянется ужасно медленно. Я нарезаю, натираю, измельчаю ингредиенты, засыпаю их в котёл, помешиваю — и снова нарезаю… Реальность растворяется в серебристой дымке, она словно гипнотизирует. Я сам не замечаю, как перестаю резать какой-то корень. Гермиона шикает и украдкой что-то кладёт в мой котёл, но мне уже абсолютно всё равно. Ещё я совершенно не слышу, как по классу ходит Снейп, и замечаю его только в ту секунду, когда он, оказывается, уже стоит рядом со мной.

— Поттер, не витайте в облаках! — резко произносит он у меня над ухом, я отшатываюсь, едва не опрокинув котёл. — Мисс Грейнджер волнует ваше зелье в разы больше, чем вас. Полагаю, за испорченное зелье баллы я сниму с обоих.

— Если зелье волнует Гермиону, то она должна получить за него баллы, а не лишиться их, — ехидно шепчу я. Не знаю, что на меня нашло, но раньше я с ним так не говорил.

Снейп слышит. Конечно, он не может не слышать. Но почему-то молчит, что для него само по себе странно. Гермиона изумлённо смотрит то на меня, то на зельевара, но не произносит ни звука.

Я довариваю зелье, ни разу не поднимая на него глаза.



— Гарри, ты случайно не в курсе, что с ним сегодня такое? — удивляется Рон, когда мы покидаем территорию слизеринцев. — Он ведь даже не снял баллы! И не стал издеваться, как всегда! Он точно Снейп?

Я только пожимаю плечами. Может, заболел, кто его знает.

Остальные уроки проходят слишком быстро. Голова у меня забита совсем не правильным взмахом палочкой и гоблинскими восстаниями, а тем, что сегодня мне придётся опять идти к Амбридж. Я уже привык к тому, что у меня в кои-то веки ничего не болит, а обратиться к Снейпу ещё раз вряд ли выйдет — уверен, он второй раз в Выручай-комнату не сунется. Я так погружён в свои мысли, что, кажется, несколько раз игнорирую вопросы о следующем занятии АД. Гермиона что-то отвечает им, и я краем сознания думаю о том, что надо будет её поблагодарить.

Сдвоенная трансфигурация последним уроком — самое худшее, что можно пережить в таком состоянии. Я совершенно точно несу какую-то чушь, и вместо зеркальца моё яблоко превращается во что-то, сильно напоминающее ботинок. МакГонагалл качает головой, но баллы не снимает, даже не комментирует — она в курсе моих отработок у министерской жабы. Зато Малфой и его дружки злорадствуют вовсю, чуть ли не в лицах разыгрывая превращение.

С сожалением думаю о том, что превратить его в хорька мне не удастся.



Кабинет Амбридж, к сожалению, всё ещё существует. Она встречает меня злорадной усмешкой — точь-в-точь жаба! — и протягивает перо. Мне ужасно хочется его сломать, но интуиция подсказывает, что от этого будет только хуже.

Я пишу почти два часа подряд. За это время на столе образуется приличная лужа крови, но ликвидировать её я не собираюсь. Хорошо, что во время пыток она не может запретить мне думать. Я думаю о Сириусе, о друзьях, о Джинни и даже немного о Снейпе. Хотел бы я с ним ещё раз встретиться, честно сказать. С юным Северусом хотя бы вообще можно общаться, не то что с этим.

Я задумываюсь чуть глубже, чем надо, и перестаю писать. Амбридж подходит и пристально смотрит на меня, затем, почему-то, отпускает — с неизменным «до завтра». Я ухожу из её кабинета как можно скорее, чтобы успеть до отбоя — сегодня я просидел дольше — и вдруг у самой гриффиндорской гостиной натыкаюсь на ужасно грязного и уставшего Рона, пытающегося спрятать за спиной метлу. В гостиную мы заходим вместе.

— Ты не будешь смеяться, что я тренируюсь? — тихо спрашивает он. — И не говори Гермионе, ладно? Она будет не очень рада узнать, что обещание не списывать домашние работы я опять не выполню.

— Да брось, зачем мне об этом болтать? — я взмахиваю рукой, и Рон замечает порезы. Вот чёрт.

Он зовёт Гермиону, и вместе они смотрят на меня как на мясо. Ладно, на самом деле, они смотрят на меня обеспокоенно, но у Рона в глазах мелькают нехорошие искорки, и мне почему-то кажется, что он готов убивать. Я бы с удовольствием их поддержал, но сейчас я хочу только спать.

— Ты должен сказать Дамблдору об этом, — говорит Гермиона как само собой разумеющееся, — он найдёт на неё управу, вот увидишь!

Я качаю головой. Не объяснять же им всё — почему я не хочу говорить с ним об этом, почему я вообще не хочу говорить с Дамблдором.

Ночью мне снится Выручай-комната. Мы с Северусом, почему-то размером не больше снитча, играем в квиддич, и он никак не может попасть в кольцо. Просыпаюсь я в удивительно хорошем настроении.

***

Выручай-комната тянет меня к себе как магнитом. После встречи с «сыном» Поттера прошло уже четыре дня, и я не могу перестать думать об этом. Меня действительно привлекает мысль, что он из будущего — это было бы как минимум интересно. А ещё он, кажется, вовсе не такой задира, как Джеймс и его шайка, так что…

Я сижу на подоконнике в одном из глухих уединённых местечек замка — в подземельях повсюду свои, мне совершенно не хочется говорить с ними — и читаю книгу о редких лекарственных растениях. Книга ужасно старая, и мадам Пинс выдала мне её только под честное слово, что я ничего не порву и не испачкаю, так что приходится осторожничать. Страницы отделяются друг от друга с большим трудом, как будто книгу сто лет никто не открывал. Я как раз пытаюсь перевернуть очередную, когда ближайшая дверь осторожно приоткрывается и из-за неё выглядывает рыжая голова.

— Привет, Сев! — говорит Лили, подходит и садится рядом. — Я ищу тебя по всей школе уже несколько дней. Что-то случилось?

— Рад тебя видеть. Ничего не случилось, — спокойно говорю я, сосредотачивая всё внимание на странице. — Просто один пренеприятный тип оскорбил меня перед большим количеством людей. В очередной раз.

— Но ведь это была не я, — с лёгкой обидой возражает Лили, — так что от меня тебе нет смысла прятаться, разве нет?

Я делаю большую паузу, сомневаясь, стоит ли ей это знать. В конце концов решаю, что хуже уже не будет.

— Мне стыдно перед тобой. Я не смог за себя постоять, теперь весь Хогвартс будет говорить, что за меня заступилась девчонка. К тому же, гриффиндорка. Да и тебе достанется.

— А я плевать хотела на них! — Лили широко улыбается, и я невольно улыбаюсь тоже. Красивая. — Пусть говорят что хотят. Ты мой друг, Сев, и я знаю тебя дольше, чем всех в этой школе. К тому же, ты тоже заступался за меня перед Туньей.

— Сравнила, — вздыхаю я, а затем крепко обнимаю её. — Спасибо, дорогая. Ты мне очень помогла, честное слово.

— Обращайся, — подмигивает она и чуть менее весело продолжает: — Посидеть с тобой?

— Я был бы очень рад, если бы не знал, что через пять минут у тебя трансфигурация.

— Подумаешь! — фыркает Лили. — Я ничего не потеряю, если не буду знать, как превращать ежа в старый носок и наоборот.

Я укоризненно смотрю на неё, и она хохочет, ничуть не стесняясь жуткого эха, разносящего её смех едва ли не по всему замку. Хватает сумку и убегает так же стремительно, как и появилась. Я остаюсь один.

Лекарственные травы сразу становятся до жути занудными и одинаковыми. Я заталкиваю книгу в сумку и облокачиваюсь спиной на холодный камень, чтобы было лучше видно озеро и гуляющих возле него учеников. Лениво осматриваю каждого, пока не натыкаюсь взглядом на Люпина, уткнувшегося в какой-то учебник, и Поттера, пафосно играющего со снитчем. Опять Поттер. Куда от него деться.

В голове мелькает мысль, и через пару минут я уже быстрым шагом выскакиваю к лестницам и поднимаюсь по ним вверх. Давешняя дверь появляется едва ли не в первую секунду, и я вхожу в уже знакомое мне помещение — только теперь в нём, почему-то, преобладает зелёный цвет. Впрочем, это совершенно неважно.

Я сажусь в кресло прямо напротив часов, раскрываю книгу и иногда поднимаю голову, чтобы уточнить время. Семь часов пролетают практически незаметно, но дверь на противоположной стене так и не открывается.


Глава 4.

На следующий день сразу же после уроков я снова поднимаюсь на восьмой этаж. Не столько для того, чтобы кого-то ждать (вот ещё!) — просто там на удивление уютная и уединённая атмосфера, несмотря на самую простую обстановку. Ни в школе, ни, тем более, дома такого ощущения мне испытать не удалось. Ещё бы там не было чересчур много зелёного — и я бы точно считал это месте лучшим в своей жизни.

Выручай-комната не чинит мне препятствий. Правда, сегодня всё немного иначе — наверное, я слишком тщательно думаю о спокойствии. Вместо стола комната зачем-то предоставляет мне стеллаж, идеально предназначенный для занятий зельями. Зелёного цвета, к счастью, остаётся минимальное количество — узор на креслах и дверь, через которую я сюда вошёл. Рядом с креслами теперь стоят небольшой столик и книжный шкаф, забитый чуть ли не под завязку.

Собираюсь было удивиться, но старательно давлю в себе это чувство. Судя по тому, что я несколько дней назад читал об этой комнате — она и не такое может.

Без лишних церемоний сажусь в кресло и двигаю поближе столик. Как бы мне ни хотелось осмотреть местную библиотеку, эссе по трансфигурации никто не отменял. Минерва МакГонагалл будет, наверное, крайне рада снять со Слизерина пару десятков баллов, если я — вдруг! — его не напишу.

Все необходимые книги для эссе у меня в сумке. Раскладываю их по столу, открываю нужные страницы и вчитываюсь в тему. Она оказывается неожиданно более интересной, чем мне показалось вначале, и я углубляюсь в неё, совершенно забыв о времени. Наверное, проходит несколько часов.



Долгую тишину нарушает скрип. И грохот. Поначалу мне кажется, что свалился шкаф. Но я поднимаю голову и вижу разъярённого Поттера, с кисти которого капает кровь. Естественно, кто же ещё, кроме этой семейки, способен так обращаться со школьным имуществом.

 — Что-то случилось? — спрашиваю я и прикусываю язык. Мерлинова борода, уже и до этого дошёл. Если начну сейчас его успокаивать, пойду к директору и переведусь на Гриффиндор.

— О, нет, всё просто превосходно, — сквозь зубы цедит Поттер и плюхается на кресло с такой силой, что оно жалобно скрипит. — Милая тётушка жаба добавила мне ещё неделю отработки. Ни за что. И она теперь инспектор в школе! И Снейп поставил мне ноль за эссе!

Он негромко смеётся.

 — Да, точно. Ещё не успел привыкнуть, что теперь вас двое. А что ты вообще здесь делаешь?

 — Что я могу ещё делать, коль скоро я сижу с учебниками и пером?

 — Язвить? — уточняет Поттер.

 — Язвить я могу и вкупе с другими занятиями, — фыркаю я. — Я многозадачный, в отличие от некоторых.

Поттер не отвечает на издёвку. Откидывается на спинку кресла, закрывает глаза — и долго-долго молчит.

***

Не то чтобы я не удивился, увидев его в Выручай-комнате. Просто удивление, как ни странно, довольно мелкое чувство по сравнению со бешеной злостью — теперь я понимаю это как никогда ясно.

Мы сидим друг напротив друга. В комнате произошли какие-то изменения, но сейчас мне не до них. Никогда бы не подумал, что можно так долго молчать и при этом не испытывать ни малейшей неловкости. Снейп пишет что-то на листе пергамента, я просто сижу, и спустя некоторое время чувствую, что эмоции отпускают. И почему-то начинаю рассуждать вслух:

 — Она наказывает меня только потому, что я знаю правду. И хочу, чтобы правду знали все. Она говорила про то, каким чудесным был Квиррелл и как хорошо он преподавал ЗОТИ. Ага, чудесным! У него Волдеморт торчал из затылка, и она считает его хорошим учителем? Я не мог не возразить.

 — Ты из принципа игнорируешь здравый смысл? — спрашивает Снейп, отрываясь от учебников. — Ей плевать на твои выпады. Студенты, я уверен, и так всё знают, зачем лишний раз подставляться?

 — Потому что иначе она будет думать, что она права! — хмуро говорю я. — А этого я допустить не могу.

 — Вряд ли ты поверишь, но она и так думает, что права. И отработки только укрепляют эту мысль. Будь хитрее.

 — Это слизеринское качество.

 — Надо думать, гриффиндорские качества — лезть грудью на баррикады, не принося противнику никакого урона? — хмыкает Северус. — Это глупо.

Я опять начинаю злиться, но не на него — на себя. Почему-то ещё полчаса назад я ни на йоту не сомневался в правильности того, что делаю, сейчас же готов дать самому себе подзатыльник. Тоже мне, герой магического мира, лезет повсюду и проливает свою кровь даже там, где этого, по идее, не требуется…

 — Герой магического мира? — хихикает Снейп, и я понимаю, что последнюю фразу произнёс вслух. — И что же ты такого сделал для мира, что он считает тебя героем?

Вот теперь я удивляюсь. Сильнее, чем когда увидел его на пороге Выручай-комнаты. Но удивление длится ровно до тех пор, пока я, наконец, не соображаю, что Снейп в этом возрасте не может знать ничего о нашей войне, хоть и был позже (и, я думаю, до сих пор является) её непосредственным участником.

 — Ну, вроде как развоплотил Волдеморта — это местная задница, простите за мой французский, к тому же считающаяся величайшим тёмным магом последних веков. А спустя много лет с моей помощью его снова воскресили, — отвечаю я. Северус уже откровенно смеётся (не знал, что он умеет!), и, чтобы прервать это веселье, я добавляю: — А ты помогал ему убивать людей и в целом был едва ли не правой рукой. Вернее, будешь.

Северус прикусывает язык и молча смотрит на меня. Я начинаю жалеть, что сказал это.

***

Мне нетрудно представить, что такое убийство. Два года я занимаюсь тем, что по заказам Люциуса и его прихвостней варю зелья, и их большая часть — довольно определённого назначения. Но всё-таки то, что, не подумав, ляпает Поттер, едва ли не пугает меня. Зельеварение — это одно, но добровольно окунаться в такие глубины Тёмной магии, которыми занимаются эти парни — ну уж нет, увольте. Я с недоверием смотрю на Поттера, и он пожимает плечами:

 — Что? Я тебе рассказываю исторические факты. А уж почему так случилось — это тебе должно быть виднее.


Глава 5.

Я наконец-то ставлю на пергаменте точку. Она получается несколько жирнее, чем нужно. Поттер с интересом заглядывает в написанное.

 — Никогда не видел эссе по трансфигурации?

 — Мне просто интересно. Да, и кстати, я писал то же самое неделю назад.

 — Хочешь сказать, ты не такой же балбес, как По… как Джеймс, и делаешь задания сам? Я удивлён.

Поттер отводит глаза. О, ну конечно, этого можно было ожидать — слишком эгоистичен и избалован вниманием, чтобы снизойти до таких вещей, как задания. Кто-нибудь обязательно даёт ему списывать.

Я не такой, как мой отец.

 — О, нет-нет, я знаю этот взгляд, — он машет головой. — Не делай так.

 — Какой взгляд?

 — Взгляд Поттер-вы-невыносимый-тупица-как-вас-вообще-земля-носит. Ты у меня пять лет преподаёшь, все твои взгляды я выучил наизусть.

 — Теперь я предупреждён, вооружён и ни за что на свете не пойду преподавать в Хогвартс, — в тон ему отвечаю я. Поттер хихикает.

 — И правда, зачем ты вообще пошёл преподавать?

Вопрос, по его мнению, риторический, но я неожиданно задумываюсь над ним всерьёз. Сейчас у меня нет ни малейшего желания возиться со студентами, — особенно если они похожи на мой курс, — но через некоторое время я этого захочу. Почему? Или не захочу, а — буду вынужден…

 — Если тебе так интересно, спроси у другой моей версии.

 — Чтобы он мне голову оторвал? Нет, спасибо, меня и так все постоянно пытаются убить, — бормочет Поттер.

 — Что, и я тоже?

Теперь думает он. И, судя по его лицу, в эти секунды он открывает для себя много нового.

 — М… Нет. Как ни странно.

 — Жаль. Я бы не отказался.

Он ковыряет пальцем обивку кресла. Гриффиндорцы, которых никто не учит уважать чужое имущество… Стрелки часов тикают удивительно медленно, и минута превращается едва ли не в вечность. Когда стрелка снова описывает круг, я расслабляюсь в удобном кресле, дожидаясь, пока перестанет болеть от долгой писанины над столом спина. Окон в Выручай-комнате нет, но я уверен, сейчас там, как и положено по местному климату и времени года, хлещет ледяной дождь.

Здесь тихо. Если не концентрироваться на часах, их слышно еле-еле, будто совсем издалека. Кресло мягкое, в комнате тепло, как если бы мы сидели вплотную к камину. Тепло, тихо и спокойно.

Спокойно?

***

 — Можно задать тебе вопрос?

Я смотрю на него уже несколько минут, и за это время Северус ни разу не пошевелился. При звуках моего голоса он будто выныривает из глубин сознания, и наши взгляды встречаются. Я отвожу глаза первым.

 — Ты ведь не примешь отрицательный ответ, так что я весь внимание.

 — Почему ты не удивился?

 — Чему?

 — Мне. Почему ты так спокойно принял факт того, кто я?

Северус задумчиво водит пальцем по губам — странный жест для зельевара. Тут только я замечаю, что его волосы, тоже длинные, не похожи — ещё не похожи — на облитую парафином чёрную паклю. Ещё одно отличие. Пора список заводить.

 — Понимаешь ли, — он говорит чуть тише, чем до этого, и вроде бы без сарказма, — самое сильное потрясение в моей жизни было в два года, когда я неконтролируемой детской магией нарядил отца в ярко-красное бальное платье. Если ты сможешь это себе представить, то поймёшь — после этого меня ничем не поразить.

Я хохочу так, что на глазах выступают слёзы. Кто бы мог подумать.

И случайно цепляюсь взглядом за лужицу крови, натёкшую рядом с креслом. Взгляд Снейпа красноречиво свидетельствует о том, что мнение обо мне он уже составил.

 — А я всё ждал, когда ты вспомнишь.

 — Так рука же не болела. Зачем мне о ней вспоминать, если не болит.

 — Не болела, потому что я наложил кое-какие заклинания. В целях эксперимента. А у тебя память, как у золотой рыбки, дискомфорт исчез — и больше ты о нём не думаешь.

 — Ты хочешь, чтобы я что? — уточняю я. — Раскаялся в идиотизме и на коленях молил о помощи?

 — О, я был бы не против, — ухмыляется он в своей обычной манере, — но у тебя осталось меньше часа, чтобы убрать рану. Темномагические предметы, понимаешь ли, не самые хорошие штуки. Остаётся шрам, который уже ничем не убрать.

Руки скрещены на груди, но вместе вселенской ненависти в его глазах я вижу интерес и некоторое превосходство. Когда наступил момент, в который второе сменилось на первое?

 — Ты… — я невольно зажмуриваюсь, потому что знаю: сейчас он будет смеяться. Это не страшно, скорее, довольно обидно. — Ты мне поможешь?

Снейп замирает на пару секунд, сверля меня взглядом. А затем, не сказав ни слова, поворачивается к столу, на котором в мгновение ока возникают все нужные ему предметы.

Сказать, что я удивлён — значит, не сказать ничего.

***

 — Засунь сюда руку, — я левитирую столик ближе к креслу Поттера и осторожно переношу на него чашу с зельем. — Между прочим, я из-за тебя сам себе противоречу.

 — Зачем? — спокойно спрашивает Поттер.

 — Зачем что?

 — Противоречишь себе из-за меня. Ты ведь меня ненавидишь, разве нет?

 — Пока ещё нет. Но ты похож на…

 — Да-да, знаю, — он машет здоровой рукой и закатывает глаза, — ты так похож на своего отца, такой же ленивый, заносчивый и ни во что не ставишь светило зельеварения.

 — А ты ставишь?

 — У меня пока повода не… — Поттер обрывает себя на середине фразы, и его зрачки расширяются. Мозг заработал, ну надо же.

 — Что?

 — Я действительно идиот, — обречённо говорит он.

 — Ну наконец-то. И что заставило тебя принять этот факт?

 — Не смешно, — огрызается Поттер, — я просто подумал… Я привык видеть только ненависть Снейпа… Твою, в смысле. А он на первом курсе пытался спасти меня, когда чокнутый профессор с Волдемортом в затылке заколдовал мою метлу.

 — И как ты на это отреагировал?

 — В смысле — как?

 — Когда людям спасают жизнь, они обычно благодарят спасителя. Слово «спасибо» вполне подойдёт, слышал о таком?

Он хмурится. Видимо, не слышал.

 — Но я думал, что он…

 — Что?

 — Ненавидит меня, — эти слова звучат почти жалко.

 — И как это мешает тебе его поблагодарить?

На это он не реагирует.

***

Когда стрелки часов замирают на девяти, я всё ещё молчу. Чтобы до отбоя добраться в гриффиндорскую гостиную, уходить надо уже сейчас.

 — Не пора ли расходиться? — спокойно уточняет Снейп, словно прочитав мои мысли. Впрочем, это здесь ни при чём — до подземелий ему идти гораздо дольше, неудивительно, что он тоже думает о времени.

Я только киваю. Он кивает тоже и, затолкав учебники в сумку, встаёт с кресла и идёт к противоположной двери, по зелёной поверхности которой протянут орнамент из серебристых змеек.

 — Спасибо, — неожиданно для себя говорю я. — Без тебя мне бы пришлось несладко.

 — О, ты быстро учишься, — бросает он, не оборачиваясь.

Секунды тянутся ужасающе медленно, и движения Снейпа как будто растягиваются во времени. Я знаю, что я должен сделать сейчас, но ни на йоту не уверен в результате.

 — Ммм… Северус? — неуверенно произношу я, не зная, как он отреагирует на своё имя.

Он останавливается. Не оборачивается, не говорит ни слова, просто стоит, уже держась за ручку двери, и ждёт. Я иду к нему. Зачем? Понятия не имею. Подхожу не вплотную, останавливаюсь за пару футов.

 — Ты вернёшься?

Он всё ещё молчит. Слишком долго. И мне кажется, — почему-то это неприятно, — что молчание означает «нет». И тогда я тоже поворачиваюсь к нему спиной, чтобы уйти назад, но не успеваю сделать и шага.

 — Если только ты пообещаешь больше никогда не задавать дурацкие вопросы.

Я смотрю на него. Северус Снейп протягивает мне узкую бледную ладонь, и я без колебаний пожимаю её.

Воистину сумасшедший день.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"