Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Джиневра выбирает Ланселота

Автор: Veela-Lily
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Пейринг:СС/ДУ
Жанр:Adult, Drama, Missing scene, PWP, Romance
Отказ:Мир и персонажи принадлежат мадам Роулинг. Мой только бред :)
Цикл:Цена лжи [2]
Аннотация:Седьмой ребёнок, единственная дочь - она с детства избалована мужским вниманием. Она сильная и уверенная в себе девушка, и ей нужен кто-то особенный. Очень особенный!

Слэш упоминается косвенно, основной пейринг - гет. "Материал для взрослых" из-за высокого рейтинга некоторых сцен.
Комментарии:Настоятельно не рекомендуется тем, кто не любит детальное описание сексуальных сцен - пожалейте свои нервы, не читайте. Фик является сайд-стори к слэшному фанфику, его герои упоминаются здесь косвенно, присутствует ООС героев. Вы предупреждены.

В цикле этот фик стоит вторым, но на самом деле он, и первый фик "Открой захлопнутую дверь" - сайд-стори друг к другу, их можно читать в любом порядке, или вовсе не читать первый, если пейринг вам неинтересен.
Каталог:Пост-Хогвартс, Школьные истории
Предупреждения:сомнительное согласие, underage, OOC
Статус:Закончен
Выложен:2016-09-03 18:10:18 (последнее обновление: 2016.08.30 18:41:30)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0. Пролог

Северус Снейп ненавидел варить Амортенцию. Конечно, сначала это было всего лишь одно из многих относительно сложных, а потому достаточно интересных для него зелий. Тогда в нём можно было различить разные запахи: старых книг и древних пергаментов, маминого передника – того, что она надевала только для готовки зелий и разбора трав… Но настал момент, когда из множества запахов выделился один – не запах даже, но устойчивая смесь ароматов, принадлежащая Лили: запах её кожи, её волос, её любимых ванильных карамелек. Этот запах заглушил остальные, словно их и не было никогда. Экспериментируя, Северус пытался создать Амортенцию без запаха, но потерпел в этом неудачу, однако снабдил проклятое зелье рядом интересных свойств.
В мирные времена ему приходилось обращаться к Амортенции всего раз в год – показать шестикурсникам, как она выглядит, чтобы смогли опознать на экзамене, но после возрождения Тёмного Лорда, варить проклятое зелье приходилось всё чаще – Вольдеморт приказывал Пожирателям смерти использовать приворотное, чтобы добираться до высокопоставленных министерских чиновников или других волшебников, обладающих ценной информацией. Разумеется, каждый раз, передав «коллегам» зелье, Северус оповещал об этом членов Ордена Феникса, и большую часть неприятностей удавалось предотвратить. Вольдеморт списывал отсутствие результата на неудачные обстоятельства и тупость некоторых своих слуг, но в высоком качестве зелья Северуса он не сомневался (Снейп подозревал, что чокнутый извращенец проверял «любовный напиток» на некоторых Пожирателях и их жёнах – так он понимал развлечение, но, к своему счастью, лично никогда этого не видел).
Изготовление зелья превратилось в пытку. Каждый раз, замирая над котлом, Северус не мог не думать о Лили, о том, как он сам оттолкнул её, о тех годах, что они провели всё ещё рядом, но будучи уже чужими друг другу. Как он смотрел на неё на совместных с Гриффиндором уроках, как она оказывалась иногда поблизости в коридоре или в поезде – протяни руку, и прикоснёшься! – и как при этом хмурилась и презрительно отворачивалась. Как после Хогвартса она жила где-то с Поттером, и он потратил эти несколько лет до её смерти на глупую ненависть, в то время, как она ходила по этой земле, дышала, радовалась жизни, улыбалась, и можно было бы прийти хотя бы взглянуть на неё, увидеть живой… Ушла, безвозвратно ушла, навсегда потеряна – каждый вздох над котлом Амортенции напоминал Снейпу об этом, и он чувствовал, как в его груди разрастается больно ноющая пустота.
Он ненавидел свой длинный уродливый нос, своё сильно развитое обоняние, пытался как-то заколдовать себя, чтобы не чувствовать этого запаха – всё напрасно. Он мог устроить себе простуду, при которой не учуял бы и горы драконьего навоза под собственными ногами, но стоило только взяться за ингредиенты для Амортенции, как ноющая боль в сердце начинала нарастать, и к моменту, когда зелье оказывалось готово, Северус почти валился с ног от проклятого и любимого аромата, проникающего всюду, заставляющего его выть от тоски по несбывшемуся.
Ни одному, даже самому злобному, самому отвратительному врагу, он не пожелал бы этих страданий. Право, уж лучше Круцио, иногда думал Снейп.


Глава 1. Чародей, рыцарь и принц

Она всегда чувствовала себя особенной. Во-первых, младшая из семи, во-вторых – единственная девочка. Она всегда считала мужчин вокруг себя особенными: папа – не просто волшебник, а ещё и с маггловской техникой разбирается, то есть, может иногда свет зажечь без палочки или какую-нибудь штуковину без волшебства заставить по сараю ползать. Билл – высокий, красивый, взрослый, ничего-ничего на свете не боится, но играет с ней как с равной, а не как с малявкой! Чарли может приручить любую тварь – с руки у него есть будут! Да ещё и на метле так летает, как будто сам ветер оседлал, наблюдая за ним, шею можно свернуть, пока он туда-сюда носится – делает вид, что снитч ловит. Перси. Перси умный и хитрый. И такой идеальный, что ты хоть весь день проведи, разглаживая мантию, а у него она всё равно будет ровнее и чище. Он даже в поношенной мантии смотрится, словно какой-нибудь загадочный принц, решивший путешествовать инкогнито. Фред и Джордж – ну тут просто всех слов мира не хватит, чтобы описать, насколько они особенные: само их существование – синоним «особенного». Ронни – самый близкий по возрасту, главный товарищ по играм, лучший защитник от выходок Фреда и Джорджа (далеко не всегда безобидных), заступник перед родителями и Перси – может и вину на себя взять, если его не остановить, надёжный, как скала, и для неё – самый весёлый. Не близнец, конечно, но очень близко к тому.
Когда-нибудь она найдёт своего чародея* (или рыцаря, или принца) и влюбится – мама больше всего любит сказки про любовь, и часто их ей читает – и этот чародей (или рыцарь, или принц) тоже будет очень-очень особенным. И, конечно же, они с ним будут не разлей вода, как настоящие близнецы, всё делить, всё переживать вместе. Тогда у неё больше не останется даже маленьких тайн – вроде той, что она берёт мётлы своих братьев из старого сарая, чтобы научиться летать. Этого даже Рону доверить нельзя – заквохчет как какая-нибудь пеструшка, распереживается – маленькая, разобьёшься! Сам-то всего на год старше. Нет уж, её принц (или рыцарь, или чародей) точно таким не будет, он позволит ей ввязываться вместе с ним в какие-нибудь интересные опасности и вдвоём из них выбираться. И они, разумеется, выберутся – вдвоём, и всех победят!
Больше всего она, конечно, мечтала о Гарри Потере. Во-первых, ему почти столько же лет, сколько ей. Во-вторых, он победил самого Того-Кого-Нельзя-Называть. В-третьих, папа с мамой иногда (очень тихо, но она умеет слушать!) говорили, что однажды Сами-Знаете-Кто вернётся. А это значит, что с ним снова нужно будет сражаться, причём, наверняка именно Гарри Поттеру – кому же ещё? И она будет рядом! Она не подведёт!
Постепенно всё разваливалось. Билл и Чарли уехали насовсем, а Перси и близнецы отправились в Хогвартс. Отец всё ещё занимался маггловскими штучками, но мама, чем дальше, тем больше сердилась на него из-за этого, и из её слов становилось понятно, что для большинства магов это немагическое волшебство – вовсе не особый талант, а что-то смешное и нелепое. Впрочем, Джинни по-прежнему с удовольствием пробиралась к отцу в сарай, когда он над чем-нибудь там работал, и наблюдала за его экспериментами с маггловскими приборами – для неё это всё ещё было священнодействие, теперь приправленное ощущением секретности: «я тут раздобыл сломанный телевизор, и буду его разбирать, только маме не говори – не будем её расстраивать». А Рон – Рон уехал в Хогвартс и там стал почти-близнецом самому Гарри Поттеру.
Сначала Джинни очень радовалась этому: как же здорово, что самый близкий, любимый брат подружился именно с Гарри! Она весь год предвкушала встречу с Роном, надеялась, что он расскажет о её кумире много разных подробностей, и, конечно, была уверена, что с первого же дня в Хогвартсе они с Гарри подружатся так же, как он подружился с Роном, и будут одной большой компанией… Как же! Уже с момента приезда Рона Джинни поняла, что всё пошло не так. Рон больше не был её почти-близнецом, он стал вести себя, как до этого вели себя остальные – напускал на себя вид серьёзного старшего братца, забыв, как высмеивал за эту манеру поведения Перси, про Гарри рассказывал только в контексте их совместных проделок и подвигов – ни слова о том, что он любит есть, что читает, какую слушает музыку! Да ещё и всячески подчёркивал, что в Хогвартсе она не должна будет липнуть к их компании, а завести собственных друзей. В общем, дико бесил!
Когда Гарри появился в их доме, он был именно таким, каким Джинни запомнила его в тот день на платформе девять и три четверти. Худой, тихий, с самой прекрасной, пусть и несмелой улыбкой на лице, и такой особенный, такой недоступный!
Ещё одним важным качеством будущего рыцаря (или чародея, или принца) для Джинни было то, что он должен быть в чём-то намного сильнее её, чтобы за ним хотелось тянуться, как она всю жизнь тянулась за старшими братьями – умными, талантливыми, изобретательными. Он должен был быть мягким, понимающим, осторожно вести её по пути самосовершенствования. Чтобы она постепенно – благодаря его вниманию и собственному труду – становилась ему, такому особенному, недоступному и совершенному, равной.
Тянуться за Гарри было непросто. Начиная с того, что рядом с ним Джинни впервые особенно остро почувствовала, как бедна её семья, как убога её одежда, и как это стыдно, иметь такие потрёпанные учебники. Гарри, разумеется, ничего для этого не делал, но даже то, что он отдал ей свой комплект учебников Локхарта, было проявлением жалости, и это было унизительно. Малфоев она возненавидела сразу обоих – старшего за драку с отцом, младшего – за то, что спровоцировал это. А уж как горько было слушать дразнилки младшего Малфоя в школе, и передать нельзя! Особенно над её валентинкой Гарри… Хоть иди в озере топись. Ещё и без дневника пришлось обходиться в тот день, а ведь она так привязалась к Тому! Но он странно на неё влиял, и с этим определённо нужно было что-то делать…
Том. Да, вот кто был особенным – ещё бы! Сам Тёмный Лорд, как позже выяснилось. Чародей из чародеев. И, да – он был внимателен и нежен, он был старше и умнее, и он вёл её – только не к самосовершенствованию. Он вёл её к смерти. После этого Джинни надолго зареклась мечтать о ком-нибудь особенном. Даже о Гарри. Было в нём что-то такое… Что-то, что роднило его с Томом – она чувствовала это, но не могла толком даже самой себе объяснить.
И всё же, её тянуло к Гарри. Особенно, после года занятий Армии Дамблдора, когда он стал и учителем, и лидером одновременно. Пусть он и встречался с Чжоу, а она сама – с Корнером, Джинни наконец-то перестала видеть в нём образ, узнала его как человека, и по-прежнему восхищалась этим человеком. Мечтала быть с ним, мечтала, чтобы он учил её новым заклинаниям не с толпой других студентов, а наедине, давал бы что-то, предназначенное только ей. Как же было обидно, когда выяснилось, что именно это ей ни при каких обстоятельствах не светит!
Даже когда он стал её парнем, даже когда они обошли все укромные уголки Хогвартса в поисках уединения, он не стал настолько близок, насколько ей того хотелось – у него всё равно были секреты, не предназначенные для её ушей, зато для ушей её братца и Гермионы – пожалуйста! Он никогда не делился с Джинни своими тревогами до конца, не рассказывал, зачем вызывал его Дамблдор, не хотел обсуждать ничего по-настоящему важного. Он отдыхал с ней – и она была рада, что даёт ему такую возможность, но всё же было ужасно обидно, что есть часть его жизни, в которой ей, в отличие от Рона с Гермионой, нет места. Гарри не хотел становиться её почти-близнецом…
Но она не сдастся так просто. Пусть он оставил её, пусть сбежал в свой таинственный поход – он её рыцарь, она – его дама сердца, как бы пафосно и старомодно это ни звучало. Что там делали дамы сердца в старинных легендах? Давали амулет на память – это уже поздно, плакали в высоких башнях – ну, этого пусть лучше никто не видит, и, да – снабжали возлюбленного каким-нибудь подходящим оружием, чтобы победить главного монстра. И она даже знает, какое оружие нужно её возлюбленному – самое что ни на есть рыцарское. Что ж, она найдёт способ ему помочь, не будь она Джиневра Уизли!

***
- Мы должны выкрасть меч Гриффиндора! – решительно сказала Джинни. Невилл и Луна, единственные оставшиеся в Выручай-комнате после первого собрания А.Д., вытаращились на неё во все глаза.
- Джинни? – ласково спросил Невилл. – Ты хорошо себя чувствуешь? Тебе не нужно в Больничное крыло?
- Мне нужно в кабинет директора! – рявкнула Джинни и, испугавшись своей резкости, заговорила более спокойным тоном. – Извини, Невилл, я просто нервничаю, когда об этом думаю – о том, что старое Министерство не отдало Гарри меч. Скримджер, мир праху его, идиот – ведь, если Дамблдор завещал меч Гарри, значит, это часть какого-то плана! Мы просто обязаны как-то ему помочь.
- Мы точно не поможем ему, если нас сегодня же поймают в неурочное время в коридоре, - мягко заметила Луна, взяв Джинни за руку. Кажется, после битвы в Министерстве она становится все более трезвомыслящей с каждым годом – отметила про себя Джинни. Луна продолжала: - Но мы можем составить какой-нибудь собственный план, если это нужно для плана Дамблдора, и выкрадем этот меч. Главное, всё делать с умом.
- Рехнулись, - вздохнул Невилл. – Ладно, если прямо сейчас красть ничего не будем, тогда пошли, пока нас не засекли.
Джинни неохотно кивнула и вышла из комнаты вслед за Луной. Сдаваться она не собиралась, что бы там Невилл ни говорил.

***
- Ещё немного вверх…
- Молодые люди, вы подвергаете себя чрезмерной опасности!
- Не волнуйтесь, профессор Дамблдор, мы всё хорошо рассчитали... Теперь правее…
- Хорошо рассчитали, в самом деле?
Этот холодный голос за их спинами заставил всю троицу замереть на месте. Меч Гриффиндора вылетел из рук Невилла и со звоном – оглушительным в наступившей тишине – упал на пол. Медленно все трое обернулись – так и есть: Северус Снейп, который должен был бы в этот момент решать проблему негаснущего пожара в кабинете маггловедения («Никакого Адского Пламени, что мы Пожиратели что ли? Обычный бензин!»), стоял перед ними, скрестив руки на груди и с выражением мрачного торжества на некрасивом, состоящем, кажется, из одних углов лице.
- Пятьдесят баллов с каждого, - ухмыльнулся Снейп. – А вы, Лонгботтом, - он сделал шаг вперёд, и Джинни невольно встала у него на пути – это она привела их сюда, она всё затеяла, она, а не Невилл должна попасть под этот гневный взгляд, - всё ещё льстите себе надеждой, что процессы, происходящие в вашей голове, называются мыслительными? Вам стоило бы давно избавиться от этой иллюзии.
Договаривал Снейп, глядя в её глаза, и, Мерлин, что это был за взгляд! Такая тягучая ярость, как будто поток пылающей лавы пролился из его тёмных зрачков в её карие и дальше – в горло, в грудь, ниже – до самого живота, и там остановился. «Ох, надо же! - подумала Джинни. – И я ещё считала, что это Гарри адреналиновый маньяк. А сама-то – стою тут, получаю кайф от открытой опасности! Вот так правда о себе…»
Ей было страшно – очень страшно! – но она понимала, что коленки дрожат не столько от этого страха, сколько от возбуждения. Впервые за долгие месяцы она чувствовала, что по-настоящему живёт, дышит, действует. Жаль, что в момент этого возбуждения от опасности она оказалась рядом с мерзким Снейпом, а не вместе с Гарри в какой-нибудь очередной его переделке, но ничего не поделаешь – не всё сразу. Снейп, на пути которого она встала, продолжал буравить её взглядом.
- Мисс Уизли, - прошипел он. – Должен ли я понимать ваш выход на авансцену как признание? Вы явились идейным вдохновителем этой эскапады?
- Я, сэр, - Джинни гордо вздёрнула подбородок, - и горжусь этим!
- Не сомневаюсь. Гордость для вас, гриффиндорцев, важнее воздуха. Как жаль, что она же заменяет вам мозги. Позвольте узнать, зачем вам понадобилась эта ценная реликвия?
- Не ваше дело, - резко ответил Невилл и после паузы добавил: - сэр.
- Должен отдать вам должное, Лонгботтом, - фыркнул Снейп, - в отличие от вашего драгоценного мистера Поттера, вы хотя бы пытаетесь помнить о правилах хорошего тона. Постарайтесь не потерять эту привычку с годами. Если проживёте достаточно долго, разумеется – ваши безумные выходки заставляют меня в этом усомниться. А теперь к делу. Я догадываюсь, зачем вам понадобился этот меч, и если вам что-либо известно о местонахождении мистера Поттера…
Джинни не смогла дослушать, перед ней всё поплыло, остались только две чёрных точки – глаза Снейпа. В сознании вихрем проносились последние события – свадьба Билла и Флёр, исчезновение Гарри, их поцелуй у неё в комнате…
- Нет! – взвизгнула она. – Я знаю, что вы делаете, не смейте! Вы не имеете права!
Она пришла в себя и заметила, что её правая рука, сжимающая палочку, занесена для удара (она что, хотела просто въехать профессору по лицу кулаком?) и запястье этой руки сжимает Снейп.
- Действительно? Не имею права? – сощурился он. – Подождём, пока сюда заявятся авроры – расследовать кражу ценного артефакта, и сделают это вместо меня?
- Оставьте её в покое! – Джинни обернулась, и увидела, что Невилл нацелил свою палочку на директора. Только сейчас она сообразила, что они могли бы напасть на него втроём, если бы реагировали быстрее. Уж наверняка как-то стереть ему память смогли бы! Может, ещё не поздно?
- Серьёзно, Лонгботтом? - Снейп отпустил её руку и отступил на шаг назад, но не со страхом, а с интересом во взгляде – словно смотрел на большое художественное полотно в музее. - Нападёте на директора школы? Что ж, попробуйте – палочки при вас. Заодно мы сможем оценить, так ли хорошо подготовил вас драгоценный мистер Поттер на ваших маленьких тайных собраниях. Ну же, отчего вы медлите – нападайте!
- Профессор Снейп, - голос Дамблдора звучал вовсе не возмущёно, как можно было бы ожидать, а лишь с некоторой укоризной.
- Не надейтесь, профессор Дамблдор, я не боюсь вашей так называемой «армии». Впрочем, нападать на меня они явно не собираются, - Снейп сделал небольшой взмах рукой, и все три палочки неудачливых грабителей оказались в его левой ладони. – Нужно было быть расторопнее. А теперь вас ожидает лишь наказание.
- Невилл и Луна не при чём, - тут же воскликнула Джинни. – Я их заставила!
- Не говори ерунды, это была моя идея! – вмешался Невилл.
- На самом деле, это всё моя вина – я должна была понять, что мы находимся под влиянием мозгошмыгов, и сделать так, чтобы мы оставили эту затею, - добавила Луна.
Снейп закрыл глаза и на секунду отвернулся.
- Если уж кого и наказывать, то только меня! – гнула свою линию Джинни.
- Хватит, - одно это слово мгновенно остановило препирательства друзей. Снейп снова развернулся к ним: – Наказания вы заслужили все в одинаковой степени. Сейчас вы пойдёте по своим спальням. Палочки получите завтра утром. О наказании вам будет сообщено дополнительно. А теперь – прочь из моего кабинета.
Он всё ещё стоял напротив Джинни и говорил это, глядя ей в глаза, словно выплёвывал слова прямо в лицо. Джинни не хотела прерывать эту дуэль взглядов и опустила глаза только тогда, когда Невилл взял её за руку и повёл за собой.
Пергаменты с описанием наказания пришли вечером следующего дня, и Джинни с Невиллом вздохнули с облегчением – Невилл уже получал подобное наказание на первом курсе («Теперь-то всё намного проще, - шутил он, - хотя бы мы знаем, что Сами-Знаете-Кто сейчас по лесу не шастает»), да и Джинни с Луной прогулка в обществе Хагрида была, скорее, в радость. И именно на этой прогулке Джинни, наконец, впервые задумалась о новом директоре Хогвартса, о том, что он собой представляет и как ведёт себя с начала учебного года...

***
Завтрак уже заканчивался, преподавательский стол был почти пуст, и Джинни решила, что на неё никто не обратит внимания. Она подошла к столу Рэйвенкло и села рядом с Луной.
- Нужен твой совет, - без предисловий начала она. – Что делать, если человек ведёт себя совсем не так, как ты от него ожидаешь?
- Ничего не ожидать, и судить по тому, что он делает? – предложила Луна.
- Не получится – он уже сделал много… всякого. Но то, что он делает теперь, противоречит тому, что он делал раньше. То есть, не то чтобы противоречит… Но я запуталась. Иногда мне кажется, что это не сам человек, а кто-то другой под Оборотным зельем.
- Может, оно так и есть? Был же у нас этот фальшивый Грюм. Ты не замечала, не носит ли он с собой фляжку?
- Не обращала внимания. Ладно, спасибо – ты навела меня на интересную мысль.
- Не скажешь, кто это? Я не настаиваю, но если ты собираешься втянуться в какое-то опасное приключение, имей в виду – я с тобой.
- Я знаю, Луна, спасибо, - улыбнулась Джинни. – Но, нет, это просто некоторые наблюдения, ничего больше. Пойдём вместе на гербологию?
Джинни уже твёрдо решила, что в новые приключения друзей с собой не потащит – в каком-то смысле она впервые поняла Гарри, который не хотел, чтобы она ввязывалась в опасности вместе с ним. Вот только Рона и Гермиону он всё равно посвятил в свои дела, а ей ничего не доверил. Да, на ней всё ещё заклинание следа, и она не могла уйти с ними, но мог бы хоть информацией поделиться, придумать, как поддерживать связь… Возможно, он боялся того, что недавно произошло – что Снейп или ещё кто-нибудь станет копаться в её мозгах, но Джинни была уверена, что смогла бы защититься, ведь она выкинула Снейпа из сознания почти сразу, а до этого никакого опыта в области окклюменции у неё не было.
Она размышляла о Снейпе не первый день – сравнивала то, что знала о нём с тем, как он вёл себя с учениками, с Кэрроу, с членами Ордена Феникса – Макгонагалл и Хагридом, ведь мог же просто уволить их, но нет, оставил в школе, почему? Почему вытаскивает учеников, если может, из-под пыток Кэрроу, назначая смешные взыскания? Почему за попытку похищения меча Гриффиндора почти не наказал их тёплую компанию? Вот бы действительно проверить, не прикладывается ли он периодически к какой-нибудь фляжке, может, это и не Снейп вовсе? Нет, ещё немного, и она помешается на Снейпе, как Гарри в прошлом году помешался на Малфое. Впрочем, Гарри-то в итоге оказался прав. Он рассказывал ей, как следил за Малфоем – с помощью эльфов. Вспомнив об этом, Джинни чуть не перевернула кадку с рассадой дьявольских силков – ведь Добби наверняка по-прежнему в Хогвартсе! Он друг Гарри, и можно попросить его о помощи. Джинни решительно натянула защитные перчатки из драконьей кожи – предстояло добывать плоды цапня, и ринулась на пень. Когда есть конкретный план, жить становится намного легче.

***
До кухни она добралась без приключений в тот же день, просто сделала это не ночью, как её любившие приключения братья, а во время обеда – и поела, и поговорила с Добби. Добби согласился помочь, хоть и трясся от страха – Снейпа он боялся, как и все в замке.
Неделя наблюдений за Снейпом показала, что Оборотного зелья директор не принимает – во всяком случае, ни к какой фляжечке регулярно не прикладывается, а также подтвердила то, что Джинни уже сама заметила – Снейп старается помешать Кэрроу пытать учеников. Оставалось поверить, что это всё тот же Снейп, который убил Дамблдора (кстати, почему его портрет пытался их остановить? Почему вообще разговаривал со Снейпом, да ещё и безо всякой ярости или хотя бы холодности – словно ученика за мелкую провинность журил?), тот же Снейп, который ранил Джорджа, тот же Снейп, кого считает своим верным слугой Вольдеморт… Всё это не укладывалось у Джинни в голове. Ещё неделю она обдумывала, как добыть больше информации, прикидывала, где мог Снейп оставить какие-то следы – хотя, какие следы она ищет, Джинни даже сама себе не могла объяснить. В понедельник на зельеварении, которое по-прежнему вёл Слагхорн, ей в голову, наконец, пришла идея, как ей казалось, разумная.
Слагхорн вбежал в класс (вернее было бы сказать – вкатился, с прошлого года он, похоже, разъелся ещё больше) запыхавшись, и Джинни вспомнила, что этот сибарит не желает жить в подземельях, где раньше обитал Снейп. Сам Снейп теперь должен бы занимать директорские покои, стало быть, его прежний кабинет и комнаты при нём стоят пустыми. Шанс, конечно, невелик, но для изголодавшегося по действию юного детектива и этого довольно – уж чего-чего, а маггловских книг о сыщиках в доме Уизли (вернее, в гараже Артура) всегда было предостаточно, и если братцы взяли из них формальную сторону – например, как открывать замки подручными средствами, то Джинни больше интересовала сторона содержательная: построение теорий, логика, психология. Строго говоря, перед тем, как лезть в логово зверя, стоило бы провести ещё один раунд наблюдений, но Джинни достало бездействие. Ночные вылазки Армии Дамблдора дело, конечно, весёлое, но реальной пользы в них мало. Она решила отправиться на разведку сегодня же.
На занятии была скукота. Джинни и раньше на зельеварении училась довольно успешно, да ещё и Невиллу – когда Гермиона не могла – помогала, так что часть программы прошла с опережением на год. В этом году, узнав, кто станет директором Хогвартса, она решила, что необходимо будет добыть о Снейпе как можно больше информации, и вспомнила про учебник Принца-полукровки. Гарри рассказывал ей, куда его спрятал, и она понимала, что в жизни не найдёт одну книгу в скоплении вещей, хранившихся в Хогвартсе столетиями, поэтому поступила проще: попросила Невилла, который установил с Выручай-комнатой особенно доверительные отношения, ненадолго сделать эту комнату библиотекой по зельям. Учебник нашёлся довольно быстро. Джинни пока не увидела в нём признаков того, что могло бы выдать ей уязвимые места Снейпа, чего-то, на чём его можно было бы подловить, но на уроки учебник с собой брала – если можно перенять у противника часть его полезных умений, почему бы этого не сделать? Она ожидаемо стала лучшей по зельям на курсе, и Слагхорн, глядя на её рыжую макушку над котлом, умилённо вздыхал и тайком вытирал слезу – Джинни догадывалась, что напоминает ему мать Гарри, о которой зельевар часто говорил в прошлом году, и совсем не упоминал в нынешнем.
На уроке была свободная тема – работа над собственными проектами, как это называл Слагхорн. Джинни решила сварить Амортенцию и сначала подумала, что в чём-то ошиблась – зелье пахло просто травами, да ещё и горьковатыми, и ничем больше, но Слагхорн остался доволен, присудил ей двадцать баллов и долго хвалил. Джинни удалось незаметно перелить часть зелья в небольшую склянку, перед тем как очистить котёл – никого она привораживать не собиралась, но понимала, что короткая влюблённость может быть сильным оружием, если, например, какой-то вредный староста застал тебя в подземельях ночью, а ты никак не можешь объяснить, какого бешеного фестрала тут забыла. Как она заставит предполагаемого противника выпить своё зелье, она не думала, но – фамильная черта – полагалась на удачу.
__________
* Чародей – согласно примечанию Дж. К. Ролинг к сказке «Мохнатое сердце чародея» из «Сказок Барда Биддля», термин «чародей» - это не просто колдун, а титул, который присваивается волшебнику за проявленную отвагу, относится к магам, владеющим искусством поединка и всеми видами боевой магии; эквивалентен маггловскому званию рыцаря.


Глава 2. Доигралась, рыжая!

Мантии-невидимки у неё не было, поэтому пришлось заранее, в середине вечера, спрятаться в подземельях, сказав соседкам по спальне, что предчувствует надвигающуюся простуду и пойдёт в Больничное крыло – так, сколько бы времени она ни потратила, её отсутствие не вызовет подозрений. Мадам Помфри славилась своей мнительностью и запросто могла оставить простывшую студентку в лазарете на ночь. Пришлось, правда, выложить все книги и запихать в сумку большой плед (подземный коридор в Хогвартсе в середине ноября мог вполне служить для продолжительного хранения скоропортящихся продуктов), но это ей удалось провернуть до того, как соседки поднялись в спальню.
Джинни несколько часов просидела в нише рядом со статуей Пана в заброшенном коридоре, уютно завернувшись в плед. Когда заклинание времени показало одиннадцатый час, она решилась – уроки окончены, все звуки стихли, можно приниматься за дело.
К её несказанному удивлению, бывшие комнаты зельевара оказались защищены паролем. Значит, решила Джинни, она на верном пути – что-то важное там осталось. Она перебрала слизеринскую тематику: Салазар, знаменитые выпускники его факультета, чистота крови и ненависть к магглам, но это не срабатывало. Она перешла к названиям ингредиентов для зелий, но и тут её ждала неудача.
- Вот тоже мне, система безопасности! – фыркнула она, вспоминая маггловские комиксы. Дверь протяжно скрипнула и открылась. – Безопасность? – переспросила Джинни. – Интересно.
Оказавшись в кабинете Снейпа, Джинни первым делом методично осмотрела все шкафы – она подозревала, что они могут быть под охранными чарами, однако буфет с вареньем в доме Уизли тоже был под охранными чарами – всего-то и нужно, что открывать его и доставать содержимое не руками, а, например, каминными щипцами. Камин в кабинете имелся, щипцы тоже. Слишком сильно обворовывать зельевара Джинни бы не рискнула, но один из четырёх флакончиков с «Феликс Фелицис» ей умыкнуть удалось – уже не зря пришла.
Прошерстив все шкафчики и полочки, до которых можно было добраться с помощью щипцов (магию она не рискнула использовать – как раз это бывший хозяин кабинета наверняка предусмотрел в первую очередь, тут ей с ним не тягаться), она решила посмотреть, не осталось ли чего-нибудь интересного в личных покоях. В кабинете, если и были какие-то записи, они, должно быть, находились в закрытых заклинаниями ящиках, а мусорная корзина была идеально чиста (маме бы понравилось, а вот Джинн как настоящему детективу – совсем нет).
Дверь в спальню тоже была запоролена, и Джинни снова пришлось поломать голову, но теперь она использовала абстрактные понятия. «Защищённость»? «Спокойствие»? «Неприступность»? «Холодность»? (Ох, какой же здесь зверский холод!) «Предательство»? Сработало «Одиночество». Не «уединение», а именно «одиночество». «Очень интересно!» успела подумать Джинни, входя в комнату. В тёплую комнату. Освещённую пламенем камина и даже пары свечей тёплую комнату. Джинни замерла от ужаса, когда дверь захлопнулась за её спиной, а в каком-то соседнем помещении прервался шум воды. Она кинулась к двери и принялась изо всех сил тянуть её на себя – ну же! Только что ведь открывалась! Какого чёрта?! Над её головой пронеслось заклинание, и небольшой разряд магии ударил её по пальцам – кто-то закрыл дверь с помощью Коллопортуса.
- Она открывалась в другую сторону, мисс Уизли, - прозвучало за её спиной яростное шипение, - а теперь и вовсе не откроется, пока вы не объясните, что вы здесь делаете и что задумали.
«Доигралась, рыжая!» - вспомнила Джинни любимую присказку тётушки Мюриэль и медленно повернулась. Напротив неё, на другом конце комнаты стоял Снейп. Снейп, вся одежда которого представляла собой небольшое серое застиранное полотенце. Снейп с мокрыми волосами, с которых струйками стекала вода. «Надо же, – пронеслось у Джинни в голове, – всё-таки иногда он их моет. Вот уж добыла ценную информацию, есть чем гордиться!» Снейп, взгляд которого, кажется, мог сейчас убивать не хуже взгляда василиска, она не была уверена – василиск-то её щадил и не смотрел. А этот не пощадит точно.
Мысли вихрем проносились в голове у Джинни. «Лучшая защита – нападение!» - одна из любимых фразочек близнецов. Только как нападать? В дуэли ей со Снейпом не сравниться, да и ожидаемо это для него. Зато, как часто говорил отец, волшебники полагаются на магию настолько, что всякая немагическая атака является для них неожиданностью. Джинни – молодой тренированный игрок в квиддич, а Снейп – тщедушный хилый замухрышка, без мантии это особенно хорошо заметно. Как вы говорили, профессор, на первом уроке? Не будет глупого махания волшебной палочкой? Вот-вот, именно так. Не будет. Будет всё, как вы любите. С бутыльком бы только не ошибиться…
Она не ошиблась. Когда она стрелой кинулась через комнату, сразу нацелившись кистью левой руки на запястье Снейпа – несложный трюк для тренированного ловца, просто представь, что там снитч! – профессор инстинктивно попятился и не успел использовать заклинание, а в следующую секунду его палочка уже лежала на полу: всего-то сильное нажатие на небольшую точку на запястье, и противник выронит из рук, что бы он в них ни держал, спасибо тебе, папа, за уроки маггловской борьбы! Дальше, не сбавляя темпа всем корпусом вжать проклятого директора в стену (кажется, с него полотенце слетело, ну и чёрт с ним!) одновременно вытаскивая из кармана склянку с Амортенцией, правой рукой схватить Снейпа за горло, заставив его запрокинуть голову, затем зажать ему нос, чтобы рот открыл (мама так делала с теми, кто не хотел пить лекарства – спасибо, мама, научила хорошему!), и влить зелье. Подождать пока проглотит, и, наконец, отпустить. Получилось.
Джинни отошла на пару шагов и выдохнула. Прижатый до этого её телом к стене Снейп, лишившись поддержки, рухнул на пол – как мешок с костями повалился, безжалостно прокомментировал это зрелище внутренний голос Джинни. Снейп был жалким, отвратительно-жалким со своими худыми плечами, волосами-сосульками, впалой грудью, торчащими на сутулой спине позвонками, выступающими рёбрами. Со своим неловким после удара копошением на полу – искал полотенце. Джинни отвернулась, не хотела смотреть, но не могла перестать наблюдать за этим безобразным существом краем глаза.
Снейп, наконец, нашёл своё полотенце, и медленно встал, прикрываясь мерзкой мокрой серой тряпкой. Мерлин! Он что, не может обзавестись нормальным полотенцем? Да вон и ночнушка на кровати – когда-то, наверное, как и полотенце, была белой, но сколько лет назад это было?
Снейп не смотрел на Джинни, прятал взгляд за завесой длинных волос. Его голос прозвучал глухо и отрешённо:
- Зачем вам это понадобилось?
Действительно, зачем? Ночь любви она с ним явно не собиралась проводить. Джинни решила сказать правду: всё равно потом придётся как-то память ему стирать, а сейчас Амортенция начнёт действовать – вот и возможность получить ответы на свои вопросы из первоисточника.
- Я искала информацию, - ответила она, пытаясь изобразить непринуждённый тон. – Есть кое-что в вашем поведении, что меня беспокоит. Думала, найти в ваших бывших комнатах какие-то бумаги, черновики, следы… Но теперь всё проще – зелье подействует, и вы сами мне всё расскажете.
- Уизли, - отрешённость сменилась яростным шипением, - профессор Слагхорн отмечает вас как одну из лучших студенток по своему предмету. Должен ли я расценивать его похвалы как наглую ложь, если вы не в состоянии отличить Амортенцию от Сыворотки правды?
- Я прекрасно знаю, что это Амортенция – сама варила. Я рассчитываю на её побочный эффект – вы расскажете, не потому, что не сможете соврать, а потому, что не захотите.
- Сварили сами? – осторожный шёпот. – Сварили сами, а не стащили из моих запасов?
- Представьте себе. И, да – профессор Слагхорн не врал о моих успехах. Я могу сварить это зелье.
- Добавив в него щепотку кардамона? По моему личному рецепту? – если до этого ей казалось, что взгляд Снейпа ужасен, теперь она поняла, что была неправа – то, как он смотрел на неё раньше, хотя бы отражало человеческие эмоции. Зато сейчас, когда он откинул с лица мокрые пряди и взглянул Джинни в глаза, ей показалось, что из тёмных зрачков на неё смотрит апокалипсис. Какая-то древняя, вечная сила, которая в разных мифах и легендах принимала форму монстров, а в научной фантастике – каких-нибудь распадающихся частиц, сила, которая может сказать: «стоп!» и мир сразу кончится – вот что смотрело на Джинни глазами Северуса Снейпа.
- Это может значить только одно, - холодно констатировал Снейп. – Вам в руки попал мой старый учебник. Женишок перед отъездом поделился? Не побрезговал сохранить, а вы не побрезговали взять книгу, принадлежавшую мерзкому Пожирателю смерти?
- Не вижу ничего дурного, в том, чтобы учиться у серьёзного противника, - нашла в себе силы выговорить Джинни. – Как иначе вас победить?
- Похвальное стремление к знаниям, - издевательским тоном прокомментировал Снейп. – Но теперь вам придётся отдать учебник мне. Эта книга слишком опасна.
- Это почему? Чтобы лишнего не узнала? Сектусемпра – это только для таких, как вы – для Пожирателей смерти, да?
- Совершенно верно. Для таких, как я, - отчеканил Снейп, но при этом почему-то отвёл глаза. – Впрочем, с вашей импульсивностью это заклятье будет на руку вашим противникам: представьте, целитесь во врага, попадаете в союзника. Думаете, с этим легко жить? Сомневаюсь. Это не для таких пустоголовых романтиков, как вы. Завтра же учебник должен быть у меня.
- Ничего у вас не получится, - Джинни упрямо вздёрнула нос, - когда на вас подействует зелье, вы сами с удовольствием мне расскажете, как стереть вам память. Извините, профессор, но завтра утром про учебник вы не вспомните, как и про моё пребывание здесь.
- Ах, да, ваше зелье, - Снейп, кажется, развеселился. Во всяком случае, усмехнулся. Очень нехорошо усмехнулся, как победитель. Джинни не успела увидеть его движения, настолько оно было быстрым, как палочка вылетела из её рук и упала на пол рядом со Снейпом, а он, ухмыляясь, взмахнул собственной палочкой – вот почему так долго возился на полу, её искал! – и запястья Джинни оказались связанны какими-то магическими верёвками. Джинни в ужасе вскрикнула и отступила назад, но теперь Снейп оказался быстрее. В два больших шага преодолев расстояние между ними, он оказался рядом с ней и грубо схватил её за локоть.
- Пожалуйста, не надо! – прошептала Джинни, не до конца понимая, что он собирается делать, и чего «не надо».
- «Пожалуйста, не надо»? – передразнил её Снейп и заговорил тем глубоким грудным голосом, который завораживал учеников на его уроках, прямо ей в ухо, касаясь своим длинным носом её волос. – Зельеварение, мисс Уизли, тонкая наука. Здесь не место дилетантизму, непредсказуемым результатам, надежде на удачу. Нужно уметь рассчитывать точно, ваше любимое гриффиндорское «вдруг сработает!» здесь неприемлемо. Ваше зелье давно действует, но Амортенция не обязательно делает из человека безвольного идиота, как вы надеялись. Она пробуждает в нём те силы, на которые он обычно полагается, добиваясь взаимности. Гиперболизирует некоторые черты характера – да, но у каждого эти черты характера свои. Вы поступили глупо, мисс Уизли, и будете за это наказаны.
Последнее слово он произнёс так, что у Джинни подогнулись колени, она задрожала, но вовсе не от страха. Ещё в тот момент, когда ненавистный директор подошел к ней, Джинни, наконец, поняла кое-что, что упустила раньше – запах его волос и был тем самым запахом трав, который она чувствовала над котлом Амортенции. Его голос – тот самый, хорошо поставленный «голос для уроков», которого она не слышала с прошлого года, когда Снейп ещё преподавал, сводил её с ума. Внутри всё напряглось от возбуждения – да какая разница, кто он? Хочу! Хочу прямо сейчас! – так реагировало её тело на присутствие Снейпа. Джинни пошатнулась. Снейп, видимо, воспринял её дрожь как признак ужаса, обхватил её за талию и потянул к своей узкой кровати.
- Вам страшно, мисс Уизли? Правильно, вам должно быть страшно. Вы взрослая девочка, пора бы уже отвечать за свои поступки.
Он взмахнул палочкой – её мантия исчезла и тут же появилась на спинке кресла, затем толкнул Джинни на кровать. Она упала, и Снейп наклонился над ней, просунув руку под её тёплый колючий свитер.
- Вам придётся дорого заплатить за свою глупость, - шептал Снейп ей на ухо. – Видите ли, добавленный мною в рецепт Амортенции кардамон делает зелье не просто любовным, но ещё и сексуально возбуждающим. Это мощнейший афродизиак, если вам знакомо понятие, - он расстегнул верхние пуговицы её рубашки и запустил руку в лифчик. Медленно погладил грудь, сжал до боли сосок – боль отдалась в теле сладкой волной. «С ума сойти! – подумала Джинни. – Почему Гарри никогда так не делал? Впрочем, к чёрту Гарри!». Она дёрнулась от удовольствия, но Снейп, видимо, истолковал это иначе.
- Можете попытаться вырваться, это будет даже забавно, - прошептал он ей на ухо. – Далеко всё равно не уйдёте. Поиграем.
«Чего?! – внутренне расхохоталась Джинни. – Тоже мне, насильник нашёлся. Да если б я захотела, ты бы уже на полу от боли корчился – руки-то спереди связал, не сзади – въехать бы тебе двумя кулаками в челюсть или в нос и сразу коленкой между ног, чтобы знал, кто тут из нас двоих сильнее, но обойдёшься. Силой лишить невинности чистокровную ведьму, твою собственную несовершеннолетнюю студентку – это даже при нынешней власти преступление, будет, чем тебя припугнуть».
Снейп тем временем вытащил руку из-под её свитера и стал расстёгивать ширинку на её джинсах. Джинни замерла от предвкушения. Снейп не обманул её ожиданий – его длинные пальцы быстро оказались у неё между ног. Она вздрогнула от холода, но тут же расслабилась – он гладил её так осторожно и нежно, отыскивая чувствительные точки, прежде неизвестные даже ей самой, что она почти теряла сознание от удовольствия.
- Подумай, девочка, хорошо подумай – а если бы ты выкинула такой трюк с Кэрроу? – на этих словах Джинни резко пришла в себя – он что, извращенец в такой момент о Кэрроу думать?! Снейп продолжал, не прекращая ласкать её: - Думаешь, он бы позаботился о том, чтобы сделать это медленно? Нет, он бы трахнул тебя как есть, без лишних церемоний, жёстко и больно. Подумай об этом, когда в следующий раз будешь нарываться на неприятности…
Он перестал двигать пальцами и вытащил руку из её штанов. «Неужели?! – пронеслось в голове у Джинни. – Он сейчас это сделает, да? Разденет меня и трахнет? Наконец-то! Давай же, внутри всё горит, хочу тебя!» Все эти мысли выразились в каком-то странном скулящем звуке. Снейп отстранился и встал.
- Что ж, - произнёс он холодно. – Довольно. Думаю, вы получили достаточное представление о том, что вас будет ждать, если вы продолжите использовать Амортенцию в качестве оружия, - он взмахнул палочкой, и верёвки с её рук исчезли. – Можете быть свободны. Свою палочку…
Джинни резко села и возмущённо перебила его:
- Нет! Так нечестно! Что значит «можете быть свободны»?! Какого чёрта?! Вернитесь сейчас же и всё доделайте!
- ЧТО?! – Снейп таращился на неё, как тётушка Мюриэль на муху в супе. – Уизли, вы умом повредились?
- Я умом повредилась?! – она вскочила и левой рукой схватила его за талию, притянув к себе, а правой сорвала с его бедёр полотенце. Он хотел её. Очень хотел – это было очевидно. Она осторожно обхватила его член и медленно погладила. – А это что такое тогда? Зачем вы остановились?
- У-у-уизли! – прошипел Снейп сквозь зубы, упираясь руками ей в плечи и делая попытки её оттолкнуть (тщетные попытки – хватка у нового капитана гриффиндорской квиддичной команды была железная). – Прекратите сейчас же это безобразие!
- С чего бы? Не я же это начала. Зачем было меня дразнить, если не хотели довести дело до конца? – с этими словами она убрала руку с его члена и снова, перехватив тонкое запястье, заставила Снейпа выронить палочку. – А вы, я гляжу, не очень-то учитесь на своих ошибках.
Она резко развернула его и бросила на кровать. Снейп попытался отползти, но Джинни быстро оседлала его и грубо – синяки наверняка останутся – схватила за плечи, придавив к постели.
- Как вы там говорили, профессор? Попробуйте вырваться – поиграем. А это и вправду забавно, - рассмеялась она ему в лицо.
Он задёргался, пытаясь высвободиться, в его глазах – как у загнанного зверя – промелькнуло отчаянье. Джинни стало его жаль, но хватку она не ослабила.
- Уизли! – прорычал Снейп. – Это насилие, вы отдаётё себе в этом отчёт?!
- А то, чем вы мне только что угрожали? – невинно поинтересовалась Джинни. – Не насилие, нет?
- Я ПРОСТО ХОТЕЛ ВАС ПРИПУГНУТЬ!!! – закричал Снейп. Он, вероятно, предполагал, что крик будет устрашающим, но в его голосе явно слышался страх.
- Извините. Я что-то не испугалась, - снова расхохоталась Джинни. – В следующий раз старайтесь лучше.
- Какой ещё «следующий раз», горгулья вас задери?! – в этом крике был уже откровенный ужас.
- И что же мне с вами делать, сэр, - задумчиво проговорила Джинни, склонив голову набок. – Если я вас сейчас отпущу, вы мне сотрёте память, и я не получу ни информации, за которой пришла, ни удовольствия, на которое только что рассчитывала. Но не сидеть же нам в таком виде вечно, а? – она убрала правую руку с плеча Снейпа и осторожно отвела мокрую прядь с его лица.
- Прекратите издеваться, - бросил он устало. – Вы достаточно унижали меня сегодня, неужели только на это и годится гриффиндорское благородство – глумиться над человеком в тот момент, когда он не может за себя постоять?
- Это вы-то не можете за себя постоять? – Джинни иронично, совсем по-снейповски выгнула бровь. Он ответил ей тяжёлым взглядом. В этом взгляде уязвлённая гордость взрослого человека быстро сменилась затравленностью одинокого ребёнка. «Одиночество» - вспомнила она пароль к его спальне. Она медленно наклонилась и осторожно прикоснулась губами к его губам. Он не хотел ей отвечать, пытался отвернуться, но она мягко коснулась рукой его щеки, и он перестал сопротивляться, позволил себя поцеловать.
- Прошу вас, - взмолился он, когда поцелуй закончился. – Уходите. Вы не представляете, как это сложно… Как тяжело сопротивляться вашему чёртовому зелью.
- Зачем же сопротивляться? – прошептала Джинни ему в ухо и осторожно втянула губами его мочку, проводя по краю языком. В ответ Снейп дёрнулся и застонал, заёрзал бёдрами, на которых сидела Джинни.
- Затем, что вы моя студентка, затем, что это только из-за проклятого зелья, затем, что всё неправильно, так нельзя… - прошептал он, закрыв глаза, словно в бреду.
- И это говорит мерзкий Пожиратель смерти? Забавно…
Её рука, сжимавшая плечо Снейпа, переместилась ему под голову и обняла его за шею. Другой рукой она накрыла его член и начала очень медленно водить по нему вниз-вверх.
- Знаете, что я думаю, - шептала она Снейпу на ухо. – Я думаю, что ваша история «целился во врага, попал в союзника», это о моём брате.
- Нет! – он вздрогнул и выкрикнул это слишком поспешно. – Не мечтайте, я не святой… Провалиться вам, я целился в Джорджа Уизли!
- Ого, как интересно. А я-то думала, в Гарри Поттера. Мой брат, знаете ли, не афиширует это ранение. О нём может знать только тот, кому это действительно интересно.
- Я хотел ранить вашего брата и ранил его, убирайтесь!
- Я уйду при одном условии, - она перестала ласкать его член и провела тыльной стороной ладони по его лбу и щеке, заставляя посмотреть на себя. – Я сейчас найду у вас в запасах Сыворотку правды, и вы под ней повторите мне то, что сейчас сказали – что вы целились в моего брата, а не в его преследователя. Согласны?
Его глаза лихорадочно забегали.
- Нет, - быстро ответил он. – У меня в запасах нет Сыворотки правды! Уизли… Джиневра, просто уходите!
- Нет Сыворотки правды? Что ж, пожалуй, я свяжу вас ненадолго и вернусь в ваш кабинет. И поищу. И если найду, заставлю вас ответить на все вопросы, не только про моего брата. Мне идти искать – впрочем, думаю, простого Акцио будет достаточно – или остаться здесь, с вами?
Вместо ответа он зажмурился и отвернулся. В уголках его глаз блестели слёзы. Она наклонилась и поцеловала его в висок, почувствовала на губах солёный вкус.
- Прошу вас, - прохрипел он, - я еле сдерживаюсь. Уходите…
- Простите, сэр, я не уйду, - она снова опустила руку на его член и стала двигать ею, постепенно ускоряясь и чуть сжимая его. Когда в твоей семье шестеро старших братьев, и не хочешь, а подглядишь, как это делается – нужно же знать, отчего в якобы пустом сарае раздаются странные стоны.
Судя по всему, она делала это правильно – Снейп, наконец, перестал сопротивляться, запрокинул голову и стал сам толкаться ей в руку. «Горячий, сильный – всё бы отдала, чтобы почувствовать его внутри!» – думала Джинни.
Снейп окончательно перестал себя контролировать – он застонал, его бёдра рывками подавались ей навстречу, его руки оказались у неё на талии, она почувствовала холод его пальцев на своей коже, и поняла, что сойдёт с ума, если не сделает чего-то для себя.
Она потянула его вверх, заставляя сесть. Задрала свой свитер вместе с рубашкой и лифчиком, поднялась на коленях, опираясь Снейпу на плечи, так, что её грудь оказалась на уровне его лица, провела соском по его губам – он тут же втянул его.
- Укуси! – потребовала Джинни. Снейп послушался. Она вскрикнула от удовольствия, выгнулась. Он погладил её грудь одной рукой, а другой снова залез ей в джинсы, теперь сзади, сжимая ягодицы.
- Не отпустишь, пока своё не получишь, маленькая дрянь? – тяжело дыша, прошипел он сквозь зубы.
- Не отпущу, - простонала Джинни, снова оседлав его бёдра и возвращая руку ему на член.
- Чёрт с тобой, - он снова чуть сжал ладонью её ягодицы, заставив приподняться, дотянулся пальцами до клитора и начал быстро двигать ими в такт движениям её руки на его члене.
- Внутрь, внутрь! - задыхаясь, потребовала Джинни.
- Сучка, - констатировал Снейп, и она почувствовала его длинный палец внутри – там, где от желания всё горело. Она заскулила от удовольствия, задвигалась, давая ему возможность проникнуть глубже, затем чуть отстранилась, чтобы посмотреть на его член – это зрелище дико её возбуждало, и увидела капельки, выступающие на его головке. Это привело её в восторг. Она сжала мышцы, обхватывая его палец внутри себя как можно плотнее, и запустила вторую руку чуть ниже первой – погладила его мошонку. Он как-то удивлённо вскрикнул, перестал жмуриться, посмотрел на Джинни, широко раскрыв глаза, словно не веря, что всё это происходит на самом деле, и кончил. Она представила, что это извержение – резкое и горячее – могло бы произойти внутри неё, и всем телом вздрогнула от сладкой судороги. Спустя пару секунд они оба обессилено повалились на кровать.
- Вот же чёрт, - прошептала она. Желание не исчезло – наоборот, хотелось больше. И ещё хотелось расплакаться от неудовлетворённости.
- Ненавижу вас! – прошипел под ней Снейп.
- Это взаимно, - фыркнула Джинни, поднимаясь на локтях. Стоило ей взглянуть в его глаза, которые Снейп, впрочем, сразу же отвёл, стало ясно – не её он ненавидит, себя. Ненавидит и презирает за то, что не сдержался, поддался влиянию проклятого зелья.
Джинни быстро наклонилась и легко чмокнула его в нос, а потом так же быстро вскочила на ноги.
- Мисс Уизли!
«Нет, ну надо же уметь так надменно возмущаться, будучи голым и взъерошенным! – поразилась Джинни. – Был у тебя, дорогуша, чародей, был рыцарь, а теперь вот и принц появился с самыми настоящими аристократичными манерами». Джинни хмыкнула, заправляя рубашку в джинсы, и схватила свою мантию. Проверила склянку с «Феликс Фелицис» в кармане – лежит, не разбилась. Это хорошо, завтра пригодится.
Она подобрала с пола свою палочку и призвала палочку профессора, который всё ещё лежал на кровати, приподнявшись на локтях и сверля девушку взглядом.
- Задницу гиппогрифа вам на голову, что вы ещё задумали? – прорычал он, увидев свою палочку в её руках. Джинни счастливо рассмеялась.
- Мерлин! Такого я ещё не слышала! Ничего я не задумала, просто не хочу дать вам шанс стереть мне память или ещё что-нибудь в таком роде. Значит, сейчас так – я выйду отсюда, положу вашу палочку у дверей кабинета и пойду к себе. Я никому и ничего не скажу о своих догадках относительно вас, но завтра утром я приду к вам в директорский кабинет, и вы мне всё расскажете. Сами, безо всяких зелий.
- Простите, с чего вы решили, что можете ставить мне условия? – сидя на узкой старой кровати и прикрывшись тонким старым пледом, Снейп по-прежнему был надменен, словно монарх в горностаевой мантии и на сияющем троне.
- Да вот с чего-то решила, - просто ответила Джинни. – Учтите, всё, что со мной сейчас произошло, я запишу, а ещё лучше – солью воспоминания и запечатаю их где-то, где точно найду. Возможно, сделаю и то, и другое для страховки, так что если вздумаете стереть мне память – имейте в виду, я об этом узнаю.
- С чего вы вообще взяли, что я стану стирать вам память? Это вы заявились в мои покои, это вы на меня напали, это вы принудили меня зельем и силой к… - он стиснул зубы, не договорив. – Унизили меня – наверняка за этим всё и затевалось! Всё, что мне остаётся – назначить вам наказание.
- Всё это так, конечно, - вздохнула Джинни. – Только вот, если бы вы были тем, за кого себя выдаёте – бездушным Пожирателем смерти, ничего бы у меня не вышло. После Круцио, знаете ли, не очень получается на кого-то нападать – я это, к сожалению, точно знаю. А вы даже не подумали его применить. И не воспользовались ситуацией, только сделали вид, что можете – чтобы, как вы сказали, напугать меня. То есть, действовали всё время строго в моих, а не в своих интересах. В своеобразной манере, конечно, этого у вас не отнять. Я больше не верю вам, сэр. И я хочу знать – за каким чёртом вам на самом деле понадобилось убивать Дамблдора, если Пожиратель смерти из вас как из Кэрроу преподаватели – формально называется, по сути – пшик. И вы мне это расскажете. Не знаю, как и почему, но расскажете. Не стану требовать этого сейчас просто потому, что мне вас жаль – вы устали и обижены на меня. Но, знайте – я не хотела вас унизить. Никогда бы ни о чём таком и не подумала. Сражаться с вами как с противником – да, этого я хотела, этим и занимаюсь с начала года. Но я бы ни за что не стала вас унижать. Я вообще не знала, что в этой спальне кто-то будет, считала, вы в директорских покоях живёте. То, что между нами произошло, было чудесно, что бы вы об этом ни думали. Повторюсь, никакого намерения издеваться над вами или вас унижать у меня не было.
Джинни развернулась и гордо прошла к выходу. Она чувствовала себя на подъёме, настолько уверенной в себе, что легко сняла заклинание с двери, зато открыть эту дверь с первого раза снова не получилось.
- Вы, Уизли, всегда такая тупая, или только после пафосных речей? – язвительно поинтересовался Снейп. – Говорил ведь вам – в другую сторону.
Джинни обернулась и усмехнулась в ответ на недовольную гримасу Снейпа.
- Я тупая только после хорошего траха, сэр, - весело ответила она и, наконец, вышла вон, успев заметить, как на лице Снейпа появились шок и возмущение.
Джинни опрометью кинулась к двери кабинета, проверила, что та всё ещё открывается, положила палочку на пол у порога, крикнула: «Можете забирать свою палочку, сэр!» и со всех ног побежала к той нише, где осталась её сумка с пледом. Забившись в нишу поглубже, она внимательно прислушалась – дверь скрипнула, наружу высунулась всклокоченная голова Снейпа. Он посмотрел в обе стороны коридора, но Джинни в нише не заметил. Раздражённо фыркнув, он скрылся за дверью, а Джинни бросилась бежать – ну, как оденется сейчас и догонит её, и прощай тогда светлые воспоминания о весёлой ночке. Нет уж! Она его переиграет. Во что бы то ни стало, переиграет!


Глава 3. Джиневра и Ланселот

Оказавшись в спальне – ох, и отчитала её полная дама за позднее возвращение! – Джинни первым делом заперлась в ванной и как следует вымыла склянку из-под Амортенции, а затем принялась листать учебник Принца-полукровки. Она уже привыкла находить в нём ответы на множество вопросов, и была уверена, что и тут он её не подведёт. Не подвёл – на одной из последних страниц бисерным почерком было выведено: «Как спрятать воспоминания», соответствующее заклинание и инструкция – всё чётко и понятно. На письме учитель из Снейпа вышел гораздо лучше, чем в реальной жизни – с грустью подумала Джинни.
Попробовав для начала извлечь и вернуть себе воспоминание о сегодняшней истории магии – не жалко, если потеряется, она решилась, вытащила воспоминание о том, что случилось между ней и Снейпом, и отправила его во флакон из-под Амортенции. Ощущение было странное: она знала, что между ними произошло, но не помнила, как это происходило. Разница была как между нотами на поверхности бумаги и звучащей музыкой. Нет, так не пойдёт – ей хотелось вспоминать это ещё и ещё раз, до самого утра. Она решила, что спрячет воспоминание перед самым визитом к Снейпу, а пока ограничится подробной записью.
Дневников Джинни не вела со времён истории с Томом – как-то не было настроения, и теперь не знала, куда записать своё драгоценное воспоминание, чтобы это никто кроме неё не смог найти, а она нашла бы точно. Наконец, она придумала – в учебнике Принца-полукровки, как и во многих других книгах, было несколько страниц в конце «Для заметок». Но Принц-полукровка (явно менее склонный соблюдать правила, чем получившийся из него профессор) все свои заметки делал на полях книги, и предназначенные для этого графы оставил пустыми. Джинни решила, что если сделает записи собственным почерком, сильно отличающимся от почерка Снейпа, рано или поздно это привлечёт её внимание.
Определённую проблему представляло желание профессора (увы, вполне законное), заполучить свой учебник обратно. Однако и тут Джинни придумала что делать – к обложке она прикрепила большой лист, на котором написала: «Перед тем, как отдать учебник, вынь из него листы со своими записями», а потом осторожно вырвала из книги странички «Для заметок» и вложила их на прежнее место. Конечно, это всё предосторожности только перед завтрашней, вернее, уже просто утренней беседой – если Снейп не сотрёт ей память сразу же, после этого, можно будет спокойно перепрятать странички в надёжное место вместе с флаконом с воспоминанием, да хоть по почте себе послать и хранить в нераспечатанном конверте. Но пока нужно готовиться к ближайшей битве.
Забравшись, наконец, в кровать, Джинни снова стала в деталях вспоминать всё, что произошло между ней и Снейпом. Это была настоящая страсть, от одной мысли о чём-то настолько запретном и невозможном, кружилась голова. Учитель! Директор школы! Ещё и Пожиратель смерти – то есть, враг! Да уж, принц оказался во всех смыслах особенным… С Гарри она приятно проводила время, им было хорошо вдвоём, но вот этого горящего внутри огня не возникло ни разу. Была забота, была нежность, было веселье, но страсти, от которой дрожит всё тело, не было. Так, глупые обжимания.
И ещё кое-что важное отличало её отношение к Снейпу, от отношения к Гарри – рядом с директором Джинни впервые почувствовала себя по-настоящему нужной. Как бы парадоксально это ни было, Гарри, которого так часто выручали друзья, виделся Джинни самодостаточным, способным обойтись без кого угодно, даже без Рона и Гермионы, если потребуется. А Снейп – холодный, закрытый язвительный, колючий – явно нуждался в ком-то, хоть и усиленно делал вид, что ему никто в жизни не нужен.
Всю ночь Джинни снились эротические сны с участием директора, и когда наутро, проспав от силы часов пять, она вытащила своё драгоценное воспоминание, чтобы спрятать его, она с удивлением поняла, что воспоминания о сне, и о том, как она мечтала о продолжении, остались с ней. Попробуйте теперь, профессор, разберитесь, в какие уголки памяти я рассовала ваши чудесные прикосновения! – хмыкнула довольная Джинни, и принялась готовиться к следующему раунду противостояния.
Прийти в кабинет желательно было до Снейпа, и хорошо было бы остаться там на какое-то время незамеченной – посмотреть, что он станет делать, и будет ли с кем-нибудь говорить. Дезиллюминационному заклинанию её пыталась когда-то, в лето перед четвёртым курсом, научить Тонкс, но у неё и у самой оно не очень получалось. Тренировались иногда вместе с практически нулевым результатом, зато с огромным энтузиазмом и под несмолкающий хохот – то рука исчезнет на пару минут, то голова, глупо, но весело.
Джинни решила, что правда о Снейпе стоит флакончика «Феликс Фелицис», и дезиллюминационные чары вышли что надо. Даже жаль, что никто не видел, но о своих планах она не собиралась никому докладывать – поднялась чуть свет, заколдовала себя в ванной, и тихо отправилась к директорскому кабинету. Похрапывавшая на гобелене Полная Дама, похоже, даже не заметила, что кто-то проходил мимо.
Остановившись у горгульи, Джинни уже готовилась снова угадывать пароль, но та сонно пробормотала: «О, Дамблдор, давненько вас не было», отъехала в сторону, и снова повесила голову – продолжила спать. Джинни прыгнула на движущуюся лестницу, и задумалась о причине такого странного поведения каменного стража – не ловушка ли? Но она тут же вспомнила, как Гарри рассказывал, что Дамблдор умел становиться невидимым без всякой мантии, и, видимо, сила её дезиллюминационного заклинания, благодаря действию зелья удачи, оказалась сравнимой с силой заклинания Дамблдора, вот горгулья и перепутала спросонья. И сам «Феликс Фелицис» опять же помог.
Действие зелья удачи сказывалось и в кабинете директора – портреты спали, и никто не видел, как открылась и закрылась дверь. Джинни осмотрелась – со времён Дамблдора тут, кажется, почти ничего не изменилось, разве что Фоукса и его клетки больше не было. В остальном было такое ощущение, что Дамблдор – по-прежнему директор, и появиться должен не в пустующей раме, а из-за двери, ведущей в личные покои.
Джинни прошла вглубь кабинета и заметила в дальнем углу большое кресло, правда, отвёрнутое к стене – кто так будет сидеть? Наблюдать из него было бы неудобно, но для того, чтобы поспать полчаса-часик, пока не придёт Снейп, оно подходило идеально. Джинни тихо, чтобы не потревожить портреты, забралась в кресло с ногами, свернулась калачиком, и безмятежно задремала.
Проснулась она от резкого хлопка двери, вздрогнула и еле удержалась, чтобы не вскрикнуть – сразу вспомнила, где она и зачем сюда пришла. К её огромной досаде, действие дезиллюминационных чар выветрилось, она снова была видимой. То ли времени много прошло, то ли сон так подействовал, но теперь ей оставалось сжиматься в кресле, хотя шея и ноги ужасно затекли, и надеяться, что Снейп и портреты её не заметят.
За спинкой кресла тем временем слышался голос Снейпа:
- Дамблдор! Дамблдор! Профессор! Прошу вас, быстрее, вы мне нужны!
- О, доброе утро Северус! – послышался голос портрета. Добродушный голос – так с собственным убийцей не беседуют. – Что-то срочное? Есть новости о Гарри?
- Не всё в мире крутится вокруг вашего драгоценного Поттера! – раздражённо фыркнул Снейп, замялся и нерешительно продолжил: - Хотя… В общем, проблема не с ним, а с его невестой.
- Что-то случилось с мисс Уизли? – забеспокоился Дамблдор.
- СПЯТИЛА ЭТА ДУРА!!! – обиженно проорал Снейп в совсем несвойственной ему истеричной манере.
- Северус, Северус, - тон Дамблдора стал ещё более тревожным, - прошу вас, успокойтесь. Расскажите, что произошло? Жизни мисс Уизли в настоящую минуту угрожает опасность?
- ДА! Я хочу удавить эту паршивку своими руками! Шею ей свернуть, как курёнку!
- Северус! Да что, наконец, такое? Она сбежала из Хогвартса?
- Лучше бы сбежала, - тяжело вздохнул Снейп, кажется, изнурённый собственными гневными вспышками. – Она… Альбус, она меня напоила Амортенцией! – Джинни очень захотелось высунуться и посмотреть – действительно ли это Снейп говорит, и правда ли в его голосе могут появиться такие плаксивые нотки. – В моих собственных комнатах. Ночью. Сначала практически заставила признаться, что я ранил её брата по ошибке, а потом… Ох, Мерлин! Кто бы мне стёр память!
- Северус, - сурово заговорил Дамблдор. – Я надеюсь, ничего лишнего… Северус?
Видимо, лицо Снейпа говорило само за себя, поскольку Дамблдор разочарованно вздохнул.
- Северус, я был лучшего мнения о вашей выдержке. Я понимаю, это сильное зелье, и мисс Уизли напоминает вам Лили…
«А это ещё что за новости?! – мысленно возмутилась Джинни на своём кресле. – Причём тут мама Гарри?»
- Не вздумайте! – проревел Снейп. – Не вздумайте сравнивать её с Лили! Не говоря о том, что вы и так слишком часто мне о ней напоминаете, она была светлой и чистой, она бы никогда не позволила себе, такого, а это исчадье ада…
- Северус, уж не обвиняете ли вы студентку? В конце концов, она всего лишь ребёнок.
- Конечно, нет, Альбус, я сам во всём виноват, и я это знаю, - вздохнул Снейп. – К счастью, мне удалось… Удалось не дойти до конца. Но из-за этого – из-за того, что я пытался вести себя, как подобает преподавателю, а не Пожирателю смерти, подозрения мисс Уизли на мой счёт только укрепились. Она не верит мне. Считает, что я по-прежнему на стороне Ордена Феникса. Заявила, что придёт утром и потребует объяснений, и я, смейтесь, если хотите, не знаю, что с этим делать.
- Что ж, в проницательности мисс Уизли не откажешь. Но, Северус, почему вы просто не изменили ей память?
- Да потому, что зелье было очень сильным. Она где-то откопала эту мою пакостную книжонку за шестой курс, которую когда-то нашёл Поттер, и сварила идеальное зелье. Моё идеальное зелье, Альбус, понимаете? Я вообще с трудом соображал – куда уж в таком состоянии в память лезть. Я боялся ей навредить. А она… Просто громила из ночного бара, а не девушка, если хотите знать – как будто сама чего-то напилась, швырнула меня на кровать, как горный тролль, и…
Джинни захотелось плакать. От ревности к Лили, от того, что её сравнили с горным троллем, от того, каким тоном говорил о ней Снейп.
- Что ж, Северус, я надеюсь, вы сделали всё от вас зависящее, чтобы избежать… недопустимого, - задумчиво проговорил Дамблдор. – Но если, как вы сказали, мисс Уизли сегодня придёт, я думаю, стоит изменить ей память, и…
- Альбус, она это предвидела. Она сказала, что оставит себе запись об этом маленьком приключении – как раз на случай изменения памяти. Предлагаете устроить повальный обыск в комнатах студентов? Повод я найду, и в образ мерзкого Пожирателя смерти это вписывается, только я не уверен, что мы что-то отыщем – мисс Уизли слишком хитра, услышав про обыск, она успеет всё перепрятать.
- Это действительно очень сложная ситуация, Северус, - вздохнул Дамблдор. – Может быть, просто поговорить с мисс Уизли? Объяснить, что есть тайны, которых лучше не знать? Уверен, она поймёт.
- Поймёт? – взвился Снейп. - Как бы не так! Скорее, въедет кулаком в челюсть. Вам хорошо рассуждать – портрет поколотить сложно.
- Могу спалить к мерлиновой матушке, если желаете, - со злостью отозвалась Джинни со своего кресла. – Этот придурок Кэрроу как раз недавно рассказывал, как вызывать Адское Пламя. Или сектусемпрой изрезать – я же ненормальная, от меня всего можно ждать.
В кабинете воцарилась тишина. Через несколько секунд над креслом появилось искажённое злостью лицо Снейпа. Он наклонился к Джинни, схватил её за ворот мантии и, как котёнка, потащил вверх. Затёкшие части тела немедленно дали о себе знать, и Джинни взвизгнула.
- Северус! – закричал портрет Дамблдора, остальные портреты тоже зашумели.
- Да-да-да! Я негодяй, который издевается над невинными детьми! Не подскажете, господа, как эта милая крошка пробралась в мой кабинет незамеченной? – он вытащил её к директорскому столу, и теперь она – в перекрученной форме и съехавшей на бок мантии – оказалась на всеобщем обозрении прямо перед портретом Дамблдора. Снейп всё ещё держал её за ворот мантии, и она практически висела в ней – так затекли ноги.
- Я не ребёнок! – крикнула Джинни, как только смогла говорить. – Хватит меня так называть! Мне, чёрт побери, шестнадцать! Сомневаюсь, что мои собственные родители, да и большинство из вас в этом возрасте застенчиво ромашки нюхали!
- Девушка совершенно права, - отозвалась низким голосом какая-то дородная дама с портрета почти под самым потолком. – В её возрасте я как раз впервые вышла замуж – это было чудесно!
- Спасибо за напоминание, Титания, - отозвался Дамблдор с вежливым скепсисом, - но это было шестьсот лет назад. С тех пор многое изменилось.
- Неужели? – не сдавалась Титания. – То есть, природа человеческая настолько мутировала, что шестнадцатилетние юноши и девушки теперь не испытывают всепоглощающей страсти и любовного томления?
- Не настолько, уверяю вас, - усмехнулся Дамблдор. – Но предпочтительно, чтобы эта всепоглощающая страсть была направлена на лиц одного с ними возраста. И уж никак не на директора школы.
- Спасибо, сэр, что решили за меня, что я должна чувствовать! – выпалила Джинни – ей сейчас море было по колено. – Сама бы ни за что не разобралась!
- Мисс Уизли, - укоризненно обратился к ней Дамблдор, - прошу вас, сдержите свой темперамент.
- Зачем? – взвилась Джинни. – Вы же всё уже за меня продумали! Осталось всего ничего – убедить меня, что я согласна, чтобы мне стёрли память! Ай!
Последнее восклицание относилось к её ногам – Снейп отпустил ворот её мантии, Джинни попыталась встать, но чуть не упала, и стоявший рядом Снейп поймал её. Она схватилась за него, практически повисла у него на шее. Он посмотрел на неё ненавидящим яростным взглядом, и Джинни стало больно – гораздо больнее, чем от судорог в ногах.
- Простите меня, сэр, - пробормотала она, пока он усаживал её в кресло. – Я не хотела… Я не думала, что вам из-за меня будет так плохо. Я никогда раньше ничего подобного не делала, не вела себя, как горный тролль. Не знаю, что на меня вчера нашло. Если вам так противно из-за того, что я сделала, можете стереть мне память, наверное, я это заслужила, но не думайте, пожалуйста, что я над вами издевалась. Вы просто… Когда я варила Амортенцию, от котла шёл только запах трав. Вчера я поняла, что это не травы из зелья – я чувствовала запах ваших волос над котлом с Амортенцией, если вам это что-то говорит, - на этих словах Снейп посмотрел на неё с каким-то новым выражением – в его взгляде вместо злости, промелькнули удивление и недоверие, затем его лицо стало непроницаемым. Джинни продолжала: - А ещё до этого я просто хотела выяснить, на чьей вы стороне на самом деле, поэтому и пришла в ваши комнаты, а не для того, чтобы нападать…
Она замолчала, поняв, что не может связно выразить всё, что чувствует и думает, а Снейпу, с каменным выражением лица взиравшему на неё сверху вниз, всё это, наверное, малоинтересно. Она же просто наглая дурочка. Исчадие ада, а не его этот светлый ангел – Лили.
- Зачем вы хотели это выяснить? – строго спросил он.
- Ну, как это зачем, - нахмурилась Джинни. – Чтобы знать правду. Чтобы понимать, что происходит.
- И что это вам даст? – всё так же строго и бесстрастно поинтересовался Снейп.
- Я… смогу не ненавидеть вас, сэр. И смогу вам помочь. Нельзя же так жить, когда вас все ненавидят, и никто не помогает. Это всё несправедливо.
- Можно, Уизли. Поверьте мне, можно, - он отвернулся, произнося это, но на последнем слове его голос дрогнул. – А справедливости вообще не существует, - добавил он жёстко, и она заметила, что его плечи дёрнулись, словно от удара невидимой плёткой.
Джинни почувствовала, что её ноги пришли в норму, осторожно встала, положила руки на плечи Снейпу – тот вздрогнул – и прижалась к его спине.
- Не прогоняйте меня, пожалуйста, - неожиданно для самой себя сказала она.
Он резко развернулся, схватив её за запястья.
- В каком смысле? Желаете поселиться в директорском кабинете в обществе нескольких сотен портретов? – с усмешкой в голосе спросил он, но глаза его не смеялись. Из тёмной глубины его зрачков на Джинни смотрел кто-то, кто отчаянно желал, чтобы она осталась рядом.
- Из своей жизни, сэр. Не прогоняйте меня из своей жизни. Не нужно стирать мне память, я и так вас не выдам. Просто… Не прогоняйте меня от себя.
- Об этом не может быть и речи, - прошептал он, качая головой.
«Не со мной спорит, - подумала Джинни. – С собой». Она чувствовала, что с каждой секундой одинокое маленькое существо внутри Снейпа, которое нуждается в ней, проигрывает сражение, и господин директор со своим чувством долга и правилами, скоро заставит его совершенно заткнуться. И тогда она решила использовать запрещённый приём – не может принять её из любви, что ж, пусть примет из жалости.
- Я вам настолько отвратительна? – тихо спросила она, глядя ему в глаза. – Вам неприятно рядом со мной находиться?
- Да нет же, - вырвалось у Снейпа, очевидно, помимо его воли. – Просто так нельзя.
- Почему?
- Я вам уже говорил вчера, - устало ответил Снейп, но в глаза ей смотреть не перестал, и Джинни чувствовала, что в этом ключ к победе. – Вы моя студентка. Уже этого достаточно. А кроме того…
- Вы по-прежнему на стороне Ордена Феникса, да я поняла. Но в таком случае ваше второе возражение отметает первое.
- Что вы имеете в виду? – нахмурился Снейп, и Джинни с жаром заговорила, надеясь, что он поймёт её логику.
- Это значит, сэр, что вы постоянно рискуете, что вас в любой момент могут убить – разве я неправа?
- Не так чтобы в любой, но вероятность смертельного исхода для меня довольно высока, именно поэтому…
- А я люблю вас, неужели не понимаете? Вы думаете, если вы сотрёте мне память, чувства тоже исчезнут? Но они ведь появились раньше – иначе, почему я стала за вами следить, почему мне было не всё равно, на чьей вы стороне? Или думаете, если я буду смотреть на вас издалека, любовь сразу же пройдёт? Серьёзно верите, что это сработает? Я понимаю, что вы преподаватель, директор, и не должны были бы смотреть в мою сторону. И я бы ни слова не сказала, если бы не то, в каком мы все сейчас положении. Но, я ведь на самом деле не ребёнок, сэр, я всё понимаю. Люди умирают. Седрик Диггори умер. Сириус. Грюм. Как думаете, если с вами это случится, а я – всего лишь тень, смотрящая на вас со стороны, даже не помнящая о том, что между нами что-то произошло, мне легче будет это пережить? Вы думаете, мне будет легче вспоминать, как вы были совсем рядом, а я ничего не сделала, чтобы оказаться ближе, а потом стало слишком поздно – вы такой жизни мне желаете? А если я сама умру – всякое может случиться, особенно с предателями крови – умру, так и не узнав, как это бывает, когда любишь…
Снейп вздрогнул и отпустил её запястья. Отвёл взгляд и уставился в пол. Тихо, но твёрдо проговорил:
- Вы не умрёте, Джиневра. Я этого не допущу. Никто из моих студентов…
- Вы не творец вселенной, сэр, - перебила она его. – Вы не можете знать заранее.
- А как же Гарри, мисс Уизли? – вдруг вмешался Дамблдор, Снейп при этом вздрогнул, как от удара. – Неужели вы уже забыли его? И, если ваши чувства к нему были неглубоки, откуда нам знать, что то, что вы испытываете к Северусу – не мимолётное увлечение?
- Конечно, куда же Пожирателю смерти тягаться с Избранным, - пробормотал Снейп.
- Вам это знать совершенно необязательно, - сощурилась Джинни. – Главное, что это знаю я.
Она решительно шагнула к Снейпу, всё ещё внимательно изучавшему ковёр у себя под ногами, осторожно прикоснулась пальцами к его лицу, заставив его посмотреть на себя, и поцеловала. Легко прикоснулась губами к губам: хочешь – оттолкни. На несколько секунд он замер, затем обхватил её за талию, притянул к себе и ответил. Стал сам целовать её – не очень умело, но страстно и даже чуть жёстко, агрессивно. Она зарылась пальцами в его волосы, провела по мочке уха, застонала, когда его руки погладили её по спине.
В кабинете стоял гвалт портретов – одни возмущались, другие издавали одобрительные возгласы.
- Не верь ему, - прошептала Джинни на ухо Снейпу. – Не верь в то, о чём сказал Дамблдор. Ни одному из тех олухов, с кем я встречалась раньше – даже Гарри – я не позволяла того, что было вчера с тобой. Мне не хотелось. А с тобой хочется. Это другое, настоящее. Прости, если я не умею это красиво выражать.
- Глупости, - пробормотал он в ответ. – Не нужно красиво. Я знаю, что значит запах от котла с Амортенцией. Я тебе верю. Только, - он отстранился, приложил ладонь к её щеке, осторожно провёл большим пальцем по скуле, - прости, я слишком консервативен. Я не могу делать это на глазах сотни свидетелей.
Джинни счастливо улыбнулась.
- Северус, - раздался строгий голос Дамблдора.
- Нет, Альбус, - предупредил его реплику Снейп. – Не стоит напоминать мне о моём долге и моих грехах – я всё это прекрасно помню. Но я также помню, что нет ничего более незабываемого, чем недоступное. Мечта, которой не суждено было осуществиться – это тяжело, это страшно. Я слишком хорошо это знаю, а вы знаете, почему я это знаю – не будем притворяться друг перед другом. Мисс Уизли не нужен такой камень на душе. Мне плевать, сколько правил я нарушу, если я могу сделать так, чтобы она была счастлива – я это сделаю. А если я ей, как вы предположили, быстро надоем – тем лучше, она с чистой совестью оставит меня в прошлом. Самое главное, она никогда не будет мучиться вопросом: «что если бы?». Понимаете, о чём я, Альбус?
- Хорошо, Северус, поступайте, как сочтёте нужным. Главное – это безопасность студентов.
- Думаете, действительно необходимо мне об этом напоминать? – фыркнул Снейп, обнял Джинни, и потянул её к двери. – Пойдём. Провожу тебя к выходу, ещё на завтрак успеешь.
Они вышли на лестницу – гомон портретов стал гораздо тише. Когда они спустились примерно до середины пролёта, Снейп остановился и повернулся к Джинни.
- Ты уверена? – спросил он её, и Джинни обрадовалась – сейчас в его глазах она видела растерянного подростка, того, кого так старалась вытащить на свет, за чью победу болела, а он всё переспрашивал: – Сейчас, когда здесь нет этих старых нахалов, скажи – ты уверена, что тебе это нужно? Ты не из духа противоречия мне признания делала?
Она покачала головой и прикоснулась кончиками пальцев к морщинке на его переносице – не хмурься.
- Конечно, уверена – иначе бы не пришла сегодня. Но, ты… Я понимаю, ты не любишь меня. Я догадываюсь, ты любил мать Гарри, да? И всё ещё любишь? Просто жалеешь меня?
- Про Лили – это была тайна вообще-то, - укоризненно заметил он. – Не вздумай проболтаться своему драгоценному Поттеру.
- Он давно не мой и не драгоценный. Просто хороший друг.
- Хорошо, чужого дешёвого Поттера об этом тоже информировать не нужно.
Джинни не смогла сдержать улыбки. Снейп продолжал:
- Я не знаю, как ответить на твой вопрос. Я не знаю, чего в моём к ней чувстве теперь больше – любви, боли, или чувства вины. Всё перемешано. И Альбус не то чтобы когда-то помогал мне в этом разобраться.
- Он эксплуатирует тебя через это, я права? Использует, как рычаг давления?
- Пожалуй. Мне всегда казалось, что я это заслужил, пока он не напомнил тебе о Поттере. Это было справедливо, но жестоко. Мне показалось, что ты этого не заслуживаешь, и ещё – впервые за долгое время – показалось, что я тоже заслуживаю лучшего обращения. Особенно, после того, как выполнил его маленькую просьбу в прошлом году.
- Он попросил тебя его убить? – выдохнула Джинни. – Я догадывалась о чём-то подобном с того дня, как мы пытались стащить меч.
- Ты наблюдательная, - кивнул Снейп. – Да, он попросил. «Северус, пожалуйста» - до сих пор вздрагиваю… Помнишь его руку? Это было проклятие, оно его медленно убивало. Он знал, что умрёт, хотел обставить это с максимальной выгодой для своих планов. Возвысить меня перед Тёмным Лордом, защитить Драко…
- Чтобы тебя все ненавидели – это тоже часть плана?
- Как ни странно, да. И ты не должна никому рассказывать правды – я настаиваю, никому! Ни Макгонагалл, ни Лонгботтому с Лавгуд, ни родителям – как бы ты ни доверяла этим людям, ты не должна ни с кем об этом говорить. Это важно для их же безопасности.
- Хорошо, не волнуйся – я умею хранить тайны. Иногда себе в ущерб, - грустно сказала Джинни, вспоминая свой первый курс и дневник Тома Риддла.
В ответ Снейп просто сжал её ладонь в своей и слегка потянул – они продолжили спускаться.
Когда они почти дошли до горгульи, загораживавшей вход, он снова повернулся к Джинни.
- То, что я испытываю к тебе – не жалость. Ты на некоторое время заставила меня забыть обо всём, что меня мучает, и это не просто Амортенция. Да, я на тебя разозлился, и, подозреваю, ещё не раз разозлюсь, но мне с тобой на самом деле хорошо. Я чертовски устал быть один и в качестве настоящих собеседников не иметь никого, кроме портретов… Пароль от комнаты не изменился. Если решишь прийти – скажи, что идёшь на отработку, потому что дерзила мне в коридоре, думаю, никто не удивится. Если передумаешь – ты мне ничем не обязана. Я не буду тебя искать.
- И будешь неправ! – она обвила руками его шею и прошептала в губы: - Если я не приду, значит, что-то плохое случилось – обязательно иди меня искать!
Она целовала его и чувствовала, что он улыбается.
- Иди уже, - он легко шлёпнул её по попе. – Сама же понимаешь – никаких поблажек ввиду особых отношений.
Она закатила глаза.
- А я-то надеялась, что ты немедленно назначишь меня Генеральным Инспектором Хогвартса! Ради этого, можно сказать, всё и затевала!
- Ты, конечно, та ещё стерва, Джиневра Уизли, - хмыкнул он, скрестив руки на груди. – Но до Генерального Инспектора тебе пока далеко. Иди, оттачивай навыки на однокурсниках. Желательно на Лонгботтоме – достал.
- Кстати, о Невилле. Мне, наверное, стоит тебя предупредить, если будет затеваться что-то… опасное?
- Дамблдор сказал бы, что я дурно на вас влияю, мисс Уизли – пара поцелуев, и ты уже готова стать шпионкой. Конечно, мне лучше бы знать, когда вы что-то затеваете, прежде всего, чтобы назначить наказания до того, как это сделают Кэрроу.
- Тогда мне нужен пароль для горгульи.
- И как же ты вошла утром, если его не знаешь?
- Эм… Долгая история. Я тебе вечером расскажу.
- Буду ждать с нетерпением. А пароль, пароль можно и сменить.
Они подошли к горгулье, та отпрыгнула, открывая вход.
- Новый пароль – Ланселот*, - сказал Снейп изваянию.
- Не нужно, - прошептала Джинни.
- Что такое? – ухмыльнулся он. – Боишься старых легенд?
- Боюсь за тебя. За нас.
- Что будет, то будет. Во всяком случае, сегодня я умирать не собираюсь, планирую дожить до вечера хотя бы из чистого любопытства. Иди.
Джинни кивнула и отправилась в сторону Большого Зала. У неё было странное чувство – всё было хорошо, настолько хорошо, насколько вообще могло быть в этой ситуации, и ещё несколько минут назад она была абсолютно счастлива. Но имя из старой легенды всколыхнуло нехорошие предчувствия, гораздо более тяжёлые, чем красочные и оттого явно несбыточные предсказания Трелони. «Я, может, и Джиневра, но ты – ты не Ланселот, - думала она. – Пожалуйста. Пусть это будет всего лишь старая легенда. Пусть она не имеет к нам отношения…».
_________
*Ланселот – в британском эпосе рыцарь Круглого стола, сподвижник короля Артура, влюбленный в его жену королеву Гвиневеру (имя Джиневра – производное от Гвиневера: Guinevere – Ginevra). Предан Артуру, поэтому в основном считается, что его любовь была чисто платонической, однако встречаются варианты, где верный рыцарь и его дама сердца преступили грань допустимого (что, разумеется, привело к тяжким угрызениям совести). После смерти Артура Гвиневера ушла в монастырь, и Ланселоту не удалось уговорить её уехать с ним. В результате он удалился в добровольное изгнание и стал отшельником.

Ланселот является законным сыном короля Бана и королевы Элейны, но был похищен и воспитан Девой Озера, поэтому он самый настоящий принц.


Глава 4. Выкинешь старое – новое появится

- Я выбросила твоё жуткое полотенце. На самом деле, все твои жуткие полотенца. А ночнушку забрала себе в качестве сувенира, - сказала Джинни, как только Снейп появился на пороге своей спальни. Она сидела в кресле перед камином и что-то шила.
- И тебе добрый вечер, - вздохнул он устало, наколдовал себе ещё одно кресло и, опустившись в него, с видимым с удовольствием вытянул ноги. – Надо бы ввести обязательные уроки этикета специально для Гриффиндора, а то ведёте себя, как стая неотёсанных троллей. И, скажи на милость, чем я теперь буду вытираться?
- Вообще-то тебе по статусу достаточно просто попросить домовиков о новых полотенцах – нет, не волнуйся, я с эльфами в твоих покоях не разговаривала. Пожаловалась Добби, что испортила свои полотенца неудачным заклинанием, и он принёс мне целую стопку.
- Очень хорошо. А в чём я буду спать, не подскажешь? Мне на ночь в простыню заворачиваться, как в саван? Хорошего ты обо мне мнения.
- В меня. Когда спишь, заворачиваться нужно в меня.
- Отлично, и если Кэрроу ночью придут ко мне под дверь, я, прикрываясь тобой, к ним и выйду. Блистательный образчик гриффиндорской стратегии.
- Ещё чего не хватало! Зачем тебе по ночам разговаривать с Кэрроу?! Почему они должны толпиться под твоей дверью?
- Потому, что я, чёртов директор – к кому им ещё идти, когда их настигает очередное проявление остроумия твоего дружка-Лонгботтома?
- Эй, вот только не надо всё приписывать Невиллу! Остальные ребята тоже вносят посильный вклад, и я в том числе.
- Не сомневаюсь. Подменить шампунь Алекто на средство для удаления волос твоя идея?
- Не моя. Если я скажу, ты ничего этому человеку не сделаешь?
- Отловлю в коридоре и лично обрею налысо маггловской опасной бритвой.
- Очень смешно. Зная тебя, я могла бы и поверить, между прочим.
- Да ничего ему не будет! Имею я право на простое человеческое любопытство?
- Шеймус. Он когда-то был на каникулах у Дина, и они там смотрели какое-то маггловское шоу, комедийный сериал, кажется. Оттуда и идея, - Джинни погрустнела, вспомнив о скрывающемся Дине.
- Ходят слухи, что Томас в бегах вместе с Тедом Тонксом, - заметил Снейп. – Если так, ему повезло – Тед опытный боец.
- Всё равно, мне страшно за него, - вздохнула Джинни.
- Я знаю, - ответил Снейп тоном, в котором читалось «мне тоже». - Что ты шьёшь? – спросил он, чтобы отвлечь её от мрачных мыслей. – И почему руками, а не палочкой?
- Большую часть я шила с помощью магии, но детали хочу сделать руками – так у меня аккуратнее получается. Нужно же мне что-то с тебя снимать по ночам, - она расправила кусок ткани, и перед Снейпом предстала ночнушка, по форме такая же, как у него была, только белоснежно-чистая. По воротнику шла тонкая полоска кружев, которую Джинни как раз пришивала.
- Из чего это? – поинтересовался Снейп.
- Из простыни – у тебя в шкафу их полно, не понимаю, почему твои выглядят так странно – к тебе приставлены специальные ленивые домовики?
- Ничего не странно, нормальные простыни, когда придёт время – сменю, - пробурчал Снейп. – Но толпе этих пронырливых коротышек я не позволю рыться в моих комнатах и что-то здесь вынюхивать.
- Предпочитаешь толпу микробов? Да, я читаю много маггловских книг. Ты удивлён?
Он улыбнулся в ответ, и у Джинни защемило в сердце от нежности – она никогда ещё не видела такой естественной счастливой улыбки на этом мрачном лице. И она когда-то считала его уродливым? Сейчас он был прекрасен.
Она отложила шитьё и забралась к нему на колени. Обняла, прошептала на ухо: «Северус». Он сжал её в объятьях.
- Это всё неправильно, - вздохнул Снейп, уткнувшись носом ей в плечо, - но я так устал от этой ненависти вокруг, а ты… Хитрая рыжая лиса! Прокралась и в постель, и в душу, и всего за какие-то сутки. И ладно ещё, если бы можно было всё списать на Амортенцию… Неужели, тебе и впрямь не противно? Пожиратель смерти, убийца, хоть и не по своей воле, страшилище, неудачник… Любовь зла, так говорят?
- Ш-ш-ш, - Джинни приложила палец к его губам. – Не говори глупости. Один против целого мира – сам-то хоть понимаешь, что ты герой? И никакое ты не страшилище. Или, хочешь сказать, у меня вкус плохой?
- Думаю, ужасный – встречалась же ты с Поттером!
- Северус! – имя, которое до этого с трудом выговорилось шёпотом, теперь слетело с губ легко и без усилий. Она возмущённо хлопнула Снейпа по плечу, но рассмеялась вслед за ним. – Вот характер у тебя и правда просто ужасный!
- Зато у тебя чудесный и покладистый, - поддразнил он её.
- Да, по сравнению с твоим – мягкий и уступчивый, - гордо ответила она, задирая нос к потолку. – Просто хватка железная и кулаки тяжёлые.
- Одно слово – ведьма, - констатировал Снейп.
Джинни прыснула.
- Ты так это сказал, как будто я столетняя карга с бородавками на носу, как из маггловских сказок.
- Уверен, даже столетней каргой ты будешь прекрасна. Даже с бородавками на носу, - он осторожно погладил её по голове.
- Вот ещё, с бородавками! – фыркнула Джинни. – Будешь мне зелья варить, чтобы никаких бородавок не было! Ясно тебе?
- Обязательно, - усмехнулся он. – Если доживу, сделаю это своим главным занятием.
- Доживи, пожалуйста, - помрачнев, попросила она дрогнувшим голосом.
- Я очень постараюсь, - ответил он серьёзно, глядя ей в глаза. В его взгляде были нежность и грусть. – Из нас выйдет чудесная старая пара. Препираться, как будто всю жизнь женаты, у нас уже получается, заметила?
Она кивнула.
- А как насчёт развратной парочки молодых извращенцев? – улыбнулась она, стягивая с себя форменный свитер. – Какими нас наверняка считают все эти портреты в директорском кабинете.
- Не напоминай! – он закатил глаза. – Когда ты ушла, часть из них принялась меня отчитывать – это было ещё терпимо, я привык, но другая часть начала давать советы! Особенно старалась Титания Селвин. Я очень просил их заткнуться, но в итоге пришлось сбежать – в такой обстановке только справочник по магической эротологии писать, а не письма учредителям.
- М-м-м! Магическая эротология? – Джинни встала и принялась нарочито медленно расстёгивать рубашку. – Должно быть интересно. Нужно бы её расспросить эту Титанию. Пригодится, когда освоим азы…
- Язык мой – враг мой, - вздохнул Снейп. – Азы… Постой, - он перехватил её руку, дошедшую до середины ряда пуговиц. – Вернись. Посиди ещё немного со мной…так. Просто.
Она снова села к нему на колени, и он прижал её к груди.
- Ты сказала, что не хочешь умереть, не узнав, как это бывает, когда любишь. Думаешь, я знаю? – он потёрся носом о её макушку. – Ни черта я не знаю, лисичка. Не было у меня в жизни «по любви».
Она молчала, не зная, что можно ответить на такое признание.
- Но, если ты действительно меня любишь, - тихо продолжил он, - значит, теперь будет.
Она вдохнула полной грудью, словно до этого не дышала вовсе, отстранилась и посмотрела ему в глаза – он смотрел на неё со смесью надежды и неуверенности. Она взяла его руку и приложила к своему сердцу. Какое-то время они просто сидели, не двигаясь, впитывая друг друга глазами и ощущениями. Затем он осторожно погладил её по груди. Джинни вздохнула и прикрыла глаза от удовольствия. Внизу живота томительно задрожало от предвкушения. Снейп поддерживал её одной рукой, а другой продолжал ласкать грудь, шею, живот, постепенно расширяя диапазон прикосновений. Заворожено смотрел, как она медленно раскрывается навстречу ему, выгибается под его ласками.
Он помнил, какое удовольствие ей доставляла секундная боль в сосках, но намеренно избегал этого – проводил пальцами вокруг них, сжимал совсем чуть-чуть, обещая, но не давая ей того, что она хотела.
- Северус, - взмолилась она, задыхаясь, - ты же знаешь, что мне нужно!
Он притянул её к себе, чуть сжал ладонью грудь и осторожно прикусил набухший сосок.
- Ой, да-да-да! – вскрикнула она, прижимая его голову к своей груди. – Чёрт, это потрясающе!
Она подставила ему вторую грудь, но он не спешил исполнять её невысказанную просьбу – провёл языком по чувствительной коже, чуть сжал губами, отпустил, стиснул ладонью всю грудь.
- Сделай это сейчас же, или я тебя просто убью, - выдохнула она дрожащим голосом.
Он хмыкнул, и сжал сосок зубами, одновременно просунув руку ей под юбку, погладил её между ног через трусики.
Джинни издала уже знакомый ему скулящий звук.
- Точно лиса, - усмехнулся он. – Даже скулишь так же.
- Не издевайся, пожалуйста, - взмолилась она. – Я тебя так хочу, что сейчас с ума сойду, дышать перестану, не знаю, взорвусь просто!
- А когда я вчера тебя просил, а? – усмехнулся он. – Ты меня послушалась, чертовка?
- А ты был бы рад, если бы я послушалась? – в тон ему спросила она, ухмыляясь.
- Нет, - покачал он головой. – Я рад, что ты – дерзкая своевольная девчонка. Но сегодня я здесь главный, понятно? – он сдвинул её трусики и сжал пальцами набухший клитор в какой-то очень чувствительной точке, так, что Джинни взвизгнула, прижалась к нему и несколько раз всхлипнула.
- Всё, что захочешь, всё что скажешь. Командуйте, господин директор, - прошептала она ему на ухо.
- А тебя это заводит, развратница, - так же шёпотом ответил он, проникая одним пальцем в её узкий вход. – И что ты будешь делать, если меня уволят за связь со студенткой, м?
- Какая разница, как называется должность, - прорычала она, покусывая его мочку уха. – Для меня ты – всё равно ты. Профессор, шпион, герой, принц, кем бы ты ни был – ты мой потрясающий любовник. Но если будешь и дальше дразнить меня, я перехвачу инициативу, ты знаешь!
Он рассмеялся:
- Имей терпение, глупая! Удовольствие нужно растягивать.
- Не могу! – простонала она. – Хочу тебя!
От её слов, от самого тона её голоса, он дёрнулся и резко втянул воздух сквозь зубы.
- Но всё же, - пробормотал он, - образ строгого директора тебя притягивает, верно?
Она кивнула.
- Встань, - жёстко скомандовал он. Она с трудом оторвалась от него, но встала перед его креслом, пошатываясь, и отбросила с лица спутанные волосы. Он тоже встал, достал из кармана мантии флакон и протянул ей.
- Выпей. Беременная студентка – это уже чересчур.
- У меня… - замешкалась она.
- Не волнуйся, это не то, на которое у тебя может возникнуть семейная аллергия. Этот состав тебе не повредит.
Она кивнула и молча выпила, не рискнув спрашивать, откуда ему известно про семейную аллергию, и почему мама не знала про вот это, то что он сейчас ей дал. Знала бы – не было бы Джинни на свете.
- Раздевайся, - строго продолжил командовать Снейп, снова усевшись в кресло, и все мысли о семье вылетели у Джинни из головы. – Я хочу посмотреть. Только без всяких пошлых фокусов – раздевайся, как раздеваешься вечером в своей спальне.
Она кивнула, расстегнула рубашку до конца, медленно сложила её и бросила на свободное кресло, затем расстегнула и скинула съехавший ниже груди лифчик. На Снейпа она старалась не смотреть – каждый случайный взгляд на него, невозмутимого, закутанного в чёрную мантию по самый подбородок, сидящего в домашнем кресле, словно за преподавательским столом, заставлял её вздрагивать от возбуждения. Казалось, встреться её глаза дольше, чем на секунду, с его тёмными глазами, с их ироничным взглядом, и она бросится на колени в истерике, умоляя взять её немедленно, прямо на полу.
Юбку она просто расстегнула и позволила ей упасть.
- Подними, - приказал Снейп.
Она послушалась. Наклонилась к юбке, подняла её и аккуратно положила поверх рубашки. Затем снова наклонилась, чтобы снять обувь.
- Нет, стой, я сам, - он встал перед ней на колени, развязал шнурки и снял с неё ботинки. Снова вернулся в кресло.
- Гольфы не трогай, - продолжал он приказывать. – Развернись спиной ко мне. Убери волосы, хочу видеть твою спину. Продолжай.
Из одежды на ней остались только гольфы, которые он не велел снимать, и тонкие трусики. Джинни медленно стянула их, но положить на кресло не успела – он уже стоял за её спиной, перехватил её руку, забрал крошечный кусочек ткани и бросил к остальной одежде. Второй рукой в это время гладил её между ног, иногда на секунду задерживаясь возле самого входа, но не проникая туда. Ноги у Джинни задрожали, она повалилась назад, на Снейпа, он обнял её за талию и повёл к кровати. Отвернул одеяло и помог ей лечь на спину. Затем вытянулся рядом прямо в одежде, продолжая ласкать.
- Можно, - простонала она, - можно я раздену тебя? Хочу чувствовать твою кожу.
Он неуверенно кивнул. Она понимала: одежда – его броня, без неё он выйдет из образа повелевающего директора, но она уже получила от этой игры достаточно, теперь ей нужен был просто Северус – нескладный, уязвимый, принадлежащий ей так же, как она принадлежала ему.
Она повернулась на бок, стала лихорадочно расстёгивать многочисленные пуговицы на его сюртуке, затем сразу на рубашке, стянула это всё вместе с мантией – он не возражал, и не обратил внимания на то, что одежда полетела на пол. Джинни перешла к брюкам, долго возилась с ремнём, быстро расстегнула ширинку – его член через ткань трусов ткнулся ей в руку. Джинни разом стащила с худых ног Северуса и брюки, и трусы, и носки, снова бросила всё кучей на пол. Погладила холодные ступни, поцеловала косточку на щиколотке, поцелуями поднялась по одной ноге почти до самой мошонки, переключилась на другую ногу и так же, поцелуями – по внутренней стороне бедра, в чувствительном месте под коленкой, по тонким икрам с жёсткими чёрными волосками, вернулась к ступням.
- Хватит заниматься глупостями, - сквозь зубы процедил он отрывисто. – Иди ко мне.
Она вытянулась на нём, поцеловала в губы, он обхватил её своими длинными тонкими руками, уже привычно сжал ягодицы одной ладонью, протянул пальцы ближе к горячему от возбуждения и истекающему смазкой входу.
- Подожди, - прошептала она ему в ухо. – Я ещё вчера хотела кое-что сделать, - она опустилась ниже, наклонилась над его членом и осторожно взяла головку в рот.
- Перестань, - простонал Снейп. – Иначе я долго не выдержу!
- Ладно-ладно, только… - она взяла в руку его мошонку и по очереди втянула губами каждое из яичек.
Снейп издал разъярённый рык, схватил её под мышки, рывком потянул вверх и кинул на спину, накрыл своим телом и резко вошёл в неё. Замер.
- Прости, - прошипел он ей в ухо. – Ты доигралась! Я уже себя почти не контролирую… Очень больно?
- Не останавливайся! – только и смогла простонать она. Ощущать его член внутри себя было восхитительно, скопление нервных окончаний глубоко внутри, которое он раньше едва задевал, лаская её пальцем, теперь целиком соприкасалось с горячим и твёрдым. Чувствительная точка посылала жаркие волны по всему позвоночнику, по всему телу, и хотела только одного – чтобы это горячее и твёрдое двигалось, задевая её снова и снова.
Одного этого «Не останавливайся!» было достаточно, чтобы Северус сорвался – его бёдра задёргались, лихорадочно вколачиваясь в неё, она обхватила его ногами, стараясь прижаться к нему как можно теснее, заставить его войти глубже, направить всю энергию внутрь. Задыхаясь, он захватил губами её губы, которые раскрылись – как она раскрылась для него внизу – впуская его язык. Снейп хотел обладать ею всей, целиком, а Джинни хотела, чтобы он её всю целиком взял. В быстрых движениях рук, в желании тел прижаться друг к другу как можно теснее, были и страсть, и нежность, и отчаянье, и стремление слиться в единое целое, чтобы не расставаться никогда.
Он почувствовал, что сил сдерживаться почти нет, и боялся, что для неё всё закончится слишком рано. С трудом оторвался от неё, наклонился к её груди и прикусил торчащий сосок, как она это любила. Джинни издала высокий крик, вцепилась ему в волосы, забилась, едва не выпустив его из себя, но он уже снова вытянулся на ней, сжал в объятиях так крепко, как только мог и с последними яростными толчками кончил, глядя ей в лицо. Её глаза были закрыты почти всё время, но в последний момент они широко открылись – полные слёз и восторга.
- Северус, - прошептала она ему в губы, - мне так хорошо! Я так тебя люблю! – она откинулась на подушку и замерла, тяжело дыша. Он поцеловал её в уголок рта, и расслабился, уткнувшись носом ей в шею.
- Я тоже тебя люблю, лисичка, - прошептал он очень тихо. Но она расслышала и улыбнулась. Обняла его за плечи, прижала к себе.
«Мой, - думала Джинни. – Никуда не отпущу. Никаким Тёмным Лордам и светлым орденам не отдам. Пусть всё провалится к чёрту, но он пусть будет моим!»


Глава 5. Всё кончено

Джинни Поттер любила рутину – она помогала ей держаться за жизнь, когда казалось, что жизнь не имеет никакого смысла. Привычные ритуалы позволяли совершать что-то полезное, что-то, что показывало – ты нужна другим, значит, не имеешь права забиться в тёмный угол и умереть там от тоски, как давно умерла твоя душа, знающая, что всё самое ценное в жизни осталось в прошлом. «Ушёл навсегда, никогда не повторится» - когда-то от этих мыслей её душа разрывалась на части. Будущее виделось гигантским чёрным тоннелем, полным дементоров. Разве эта боль может пройти? Разве она когда-нибудь сможет её не чувствовать?
Невилл уверял, что пройдёт. Тогда, в Воющей Хижине, куда она прибежала сразу после победы Гарри, услышав, что Снейп убит. Она не верила – надеялась, что Гарри ошибся, не мог же Северус так подставиться. Перед тем, как уехать на каникулы, она оставила на его подушке флакончик, полный «Феликс Фелицис» - сама сварила взамен того, что когда-то украла, и записку с просьбой всегда носить его с собой. Так что Северус, конечно, должен был спастись каким-нибудь невероятным образом, возможно, он ранен, но она поможет, она его спасёт…
Вслед за ней в Хижину отправился Рон – ему, как и ей было тяжело в замке, где лежало мёртвое тело Фреда. Брат, наверняка решил, что она помешалась на возвращении тел погибших, говорил – не обязательно всё доделывать сейчас, можем и позже туда сходить, но Джинни была как одержимая. Она знала о проходе под Гремучей ивой, Северус рассказывал, но открыл тоннель Рон – у неё слишком дрожали руки. Когда они вошли в ту комнату, о которой говорил ей брат, сердце её запело – тела не было! Но Рон, сам того не зная, тут же заставил это сердце разлететься на кусочки.
- Проклятая тварь! – выругался он. – Должно быть, Вольдеморт вернулся сюда после того, как мы ушли, чтобы змея сожрала Снейпа целиком. Оно и немудрено – вряд ли он хотел оставлять тело на обозрение другим Пожирателям, глядишь, даже в их убогие головы могла прийти мысль – что будет с ними, если самый преданный из них закончил вот так… Вон туда он упал, видишь, кровь.
Джинни в ужасе смотрела туда, куда указал брат – пол до сих пор был мокрым от крови. Нет, с такими ранами не живут. Она словно окаменела, не в силах высказать ни слова.
- Ладно, - бросил Рон. – Думаю, нам нужно возвращаться. Пора вырывать Гарри из объятий поклонников. В конце концов, для вас с ним всё теперь будет хорошо.
Джинни не двигалась и не смотрела на брата, не зная, как объяснить ему, что у неё хорошо уже никогда не будет. Внезапно на помощь пришёл тот, кто уже не раз выручал её в неловких ситуациях.
- Рон, - раздался из тоннеля голос Невилла. – Ты не мог бы оставить нас с Джинни ненадолго. Нам нужно кое-что закончить, до того, как мы будем праздновать.
Рон вопросительно посмотрел на Джинни – ого, сестричка, ты тут времени не теряла?
- Да, Рон, пожалуйста, - выдавила она. – Нам нужно… Я скоро приду.
Она понятия не имела, чего хочет Невилл, но была уверена, что он в этой ситуации безопаснее, чем её пронырливый братец.
Рон пожал плечами и вышел. Невилл постоял у входа, прислушиваясь, дождался, когда шаги Рона стихли, подошёл к Джинни, обнял её со спины и тихо сказал:
- Соболезную, Джин. Мне жаль, что так вышло.
- Невилл? – удивилась она.
- Думаешь, не знаю, - горько усмехнулся он, - куда ты весь год по ночам бегала? Я ведь тоже догадывался, что с ним не всё чисто, после этих смехотворных наказаний, после того, как он так вовремя появлялся, чтобы остановить Кэрроу. Не знал всего, но догадывался. Да и ты… У тебя лицо светилось, когда ты под утро от него возвращалась. Ты такая счастливая была, что даже не замечала, как я в углу Гостиной дремлю.
Джинни вышла из ступора, в который её вогнал вид крови. Да, она была счастлива с Северусом – счастлива абсолютно, как будто каждый день выпивала по флакону зелья удачи. Счастлива так, как никогда уже не будет. Понимание того, что всё кончено – не вернуть, не повторить, не исправить – пронзило её сердце острой болью, она утробно завыла и упала бы, если бы Невилл её не поддержал. Она не помнила, сколько времени провела на грязном полу, рядом с лужей крови – всё, что осталось, от самого дорого для неё существа на свете, от центра её вселенной. Смутными пятнами в сознании сохранились отдельные эпизоды того, как она билась и корчилась в истерике, а Невилл пытался не дать ей покалечиться – не ободрать ногти, царапая старые доски, не разбить лоб об обшарпанные стены, бормотал что-то успокаивающее про время, которое лечит… В то утро Воющая Хижина поистине оправдывала своё название – Джинни выла, как зверь, как будто сама состояла из одного этого воя. Как рассказывал Невилл, в итоге она так измотала себя, что просто отключилась, и он донёс её до замка. Она этого уже не помнила.
Следующие несколько месяцев прошли как в бреду. Все думали, она горевала о Фреде – и, конечно, она страдала из-за его смерти, но смерть любимого человека, того, кто за эти полгода успел стать для неё тем самым почти-близнецом, о котором она всегда мечтала, почти свела её с ума.
Она вспоминала, как он смешно приревновал её после Рождественских каникул. Уезжать она не хотела, но Северус убедил её, что это необходимо – не уехать из замка в такие времена было бы странно. Невилла это не смущало – он оставался ради тех ребят из А.Д., кого дома не ждало ничего хорошего, и ради младшекурсников, которые могли пострадать от бездельничающих Кэрроу. На тех каникулах произошло много всякого: похитили Луну, прошёл слух, что Гарри чуть было не попался Вольдеморту… Северус рассказал ей, что Луна в поместье Малфоев, но он пока ничего не может сделать, чтобы вызволить её оттуда, и Джинни решила присмотреться к Драко, поискать его слабые места. Выглядел он неважно – проживание Вольдеморта в его родовом поместье явно не пошло ему на пользу.
Джинни расспрашивала Невилла, как вёл себя Драко, тоже остававшийся в школе на каникулах, и Невилл простодушно ответил, что Малфой, похоже, спятил на ненависти к Гарри и мечтает убить его сам. Когда прошёл слух о происшествии в Годриковой лощине, Малфой испуганно побледнел и заявил: глупости, если бы это было правдой, великое событие уже описали бы в газетах – Поттер же так любит красоваться на первой полосе. По мнению Невилла это доказывало, что Малфой жалеет, что не был там лично и не мог напасть на Гарри, но Джинни такая версия не устроила. Она уже давно догадывалась, что чувства Драко к её бывшему жениху – вовсе не ненависть и не презрение, а кое-что прямо противоположное.
Решив проверить свою гипотезу, она, во время прогулки на перемене, так, чтобы слышал Малфой, в разговоре с Невиллом красочно описала, как она ждёт того момента, когда сможет снова быть вместе с Гарри. Невилл, на тот момент ещё не подозревавший о её ночных вылазках, подтвердил – да, Джинни и Гарри будут отличной парой. Малфоя перекосило! Он принялся орать на неё за грязь на ботинках (конечно, он же староста школы, ревнитель порядка!), оскорблять её семью и друзей, Невилл пришёл в бешенство, но Джинни не дала ему и рта раскрыть – спокойно, с видом победительницы выслушала Малфоя и фыркнула:
- Своему парню я нравлюсь и с грязью на ботинках, Малфой, а мнение других мне неинтересно.
- Своему бывшему парню, - ответил тот как выплюнул.
- О, Малфой, - томно вздохнула Джинни, - следишь за моей личной жизнью? Я польщена! Ты уверен, что твои родители одобрят этот интерес? А тётушка даст благословение? И другие… друзья семьи?
И быстро утащила хихикающего Невилла подальше от ошарашенного её наглостью Малфоя.
Она уже предвкушала, как вечером они с Северусом посмеются вдвоём над этим эпизодом, но вместо веселья, её ждало ледяное презрение: непонятно, зачем мисс Уизли продолжает таскаться в подземелья к мерзкому Пожирателю смерти, если её мысли заняты главным героем магического мира. Захотелось эротических приключений, пока герой недоступен? Это можно понять, но следовало бы, как советовал Дамблдор, найти кого-то близкого по возрасту, а не втираться в доверие к человеку, для которого эта её маленькая блажь – серьёзное нарушение правил, и так далее в том же духе. Пришлось потратить весь вечер на уговоры, растапливание льда, возмущения и просьбы простить её глупую выходку. Правда, в конце концов, он признал реакцию Малфоя занимательной и достойной изучения, но в теорию Джинни об особых чувствах Драко к Гарри не поверил. У него тоже была школьная вражда, как раз с отцом Гарри, и представить себе, что за этой враждой стоят иные чувства – бр-р-р! Ну и извращённая у тебя фантазия, лисичка!
А как они прощались перед её отъездом на Пасхальные каникулы… Она словно предчувствовала, что что-то назревает, не хотела уезжать, но он снова настаивал. Была весна, стояла чудесная погода, и в утро отъезда она упросила его пойти вместе на прогулку. Невидимая она медленно летела на метле рядом с ним, а он церемонно вышагивал – грозный директор обходит границы замка на рассвете. Она надеялась, что в памяти останется красивый рассвет, он и был красивым, но тревожным – кроваво-красным. Она помнила, как Северус стоял на дальней границе территории замка, под косыми алыми лучами, которые делали все линии и морщины на его лице особенно жёсткими, словно грубо вырубленными на куске мрамора, и её сердце сжималось от нежности и предчувствия беды. Она бросилась целовать его – отчаянно, порывисто, пытаясь заглушить воющую в душе тревожную сирену, он отвечал нежно, гладил её по голове, по спине, словно успокаивая во время плача. А она и плакала внутри себя, не желая расставаться с ним, и он это чувствовал.
- Не нужно, лисичка, - сказал он ей, услышав, как она всхлипнула, когда поцелуй закончился. – Не стоит бояться. Что бы ни случилось дальше, мы теперь знаем, как быть счастливыми, верно? Что бы ни случилось дальше, у нас останутся эти месяцы, наши смешные препирательства, твои безумные идеи о том, как выставить Кэрроу ещё большими идиотами, эти безумные ночи… Это уже никуда не уйдёт. Слышишь меня, лисичка? Это всегда будет с нами.
Она только кивнула, положив голову на его плечо – он не видел, но почувствовал.
«Я знаю, как быть счастливой рядом с тобой, - думала Джинни. – Но как быть счастливой без тебя – этого я не знаю, и не хочу этому учиться, Северус, так не хочу!», но вслух этого не сказала, боялась расплакаться и превратить это тихое свидание в какое-то пафосное Последнее Прощание из пошлых романов. Кто же знал, что именно последним оно и останется?
Джинни перебирала все эти моменты, и с каждым днём ей становилось всё больнее. Но однажды она проснулась, и поняла, что не чувствует больше боли. Не потому, что боль исчезла, а потому, что она стала настолько сильной, что пересекла какой-то рубеж – так люди падают в обморок от сильной физической боли, а у неё, от боли душевной, в обмороке оказалась душа. Она вдруг поняла, что может снова приняться за работу по дому и помогать матери, что повседневные привычные ритуалы – кормить кур, готовить, прибирать – помогают ей игнорировать тот камень, который лежит на сердце. Окружающие восприняли это как признак выздоровления, и она не стала их разочаровывать – научилась притворяться, что и вправду способна радоваться жизни как раньше.
Она даже вышла замуж за Гарри – он уверял, что она ему нужна. И, да – у них был секс, хотя Джинни требовалось немало усилий, чтобы её реакции на его прикосновения выглядели естественными и восторженными, хотя на самом деле, что бы он ни делал, как бы ни старался, Джинни это не возбуждало. Гораздо больше её возбуждала игра – её приняли в молодёжный состав «Гарпий», и на поле ей изредка удавалось избавиться от душевной боли. В игре она забывала себя, вырывалась из личности по имени Джинни Поттер, а дикое существо на метле с битой в руках, готовое раскрошить этой битой всё, что движется, которым она становилась, не имело ни истории, ни воспоминаний – оно было хищной птицей, опасной и сосредоточенной на своей цели.
Работа в команде имела свои преимущества – можно было уезжать на сборы, и это избавляло от необходимости засыпать в объятиях нелюбимого мужчины. Лгать Гарри, которого она по-прежнему любила как друга, становилось в тягость. К счастью, в один прекрасный момент всё разрешилось само собой – он принялся звать по ночам Малфоя (Джинни надеялась, всё же младшего – ей по-прежнему казалось, что с ним у Гарри больше шансов).
Она наблюдала за этим явлением несколько ночей подряд, ради эксперимента ласкала Гарри, когда тот глубоко засыпал, слушала, как с его губ слетает сладостный стон: «Малфой, поганец, ненавижу тебя!» (да-да, дорогой, очень ненавидишь!) и однажды утром за завтраком выложила заспанному мужу всё как есть. И укатила на сборы – пусть сам решает, что ему делать с этой информацией. Судя по тому, что вечером в тренировочном лагере появился Драко Малфой – в какой-то вычурной и ужасно холодной для февраля шёлковой мантии, пьяный и уставший, умоляющий сказать, в какой фестральей заднице находится их убогая лачуга, Гарри сделал из её информации правильные выводы. Снабдив Малфоя подробными инструкциями, как добраться до нового дома Поттеров, она почувствовала себя окрылённой – пусть для неё это абсолютное счастье было невозможно, но то, что оно стало возможно для Гарри, да ещё и с её помощью, придало ей сил. Вернувшись с тех сборов, она даже рискнула, заперевшись на чердаке, извлечь из школьного сундука старую серую ночнушку Северуса, которую когда-то утащила из его покоев. Плакала, конечно, уткнувшись в застиранную ткань и вдыхая родной запах, но от слёз теперь становилось легче. Она хранила её под специальными чарами, чтобы запах не выветривался, и это – в дополнение к опьяняющему восторгу от игр – было теперь её самым большим эротическим переживанием.
Маггловский писатель Дюма-младший как-то заметил, что брачные узы так тяжелы, что нужны двое, чтобы их нести, а иногда и трое. В их с Гарри случае этим третьим определённо был Драко. Джинни понимала, что не справилась бы без него. Их с Гарри любовь расцветала у неё на глазах, и она сама грелась в лучах этой любви, будучи к ней ближе всех. Малфой ужасно волновался, когда Гарри задерживался на дежурствах, и, успокаивая его, она и сама волновалась меньше. Рядом с этими двоими Джинни стало так хорошо и спокойно, что она решилась даже на детей – и это было правильным решением: любовь к ним дала ей почувствовать совершенно особенный, новый вид счастья, и боль, ютившаяся на самом дне души, всё меньше давала о себе знать. Рутина, круговорот домашних дел, стали каркасом, скрепляющим её небольшой уютный мир в единое целое.
А потом рутина была нарушена.
Вот уже два года – с тех пор, как они провожали Джеймса в Хогвартс, они с Гарри после этого отправлялись к её родителям на семейное чаепитие, но на третий год, когда в Хогвартс уехал и Альбус, Гарри почему-то заявил, что у него есть другие дела. Джинни подумала, что это как-то связано с Малфоем, и, в общем, не хотела вмешиваться, но почему-то ей стало ужасно любопытно, что это за дела такие. Она попросила Рона и Гермиону забрать Лили в Нору, и осталась стоять с Гарри на платформе – она не ошиблась, он ждал Драко.
- Ну что, комедия для общества и семьи закончена? – манерно растягивая слова, поинтересовался тот, когда толпа на платформе рассеялась.
- Вроде, - согласилась Джинни. – А у вас какие-то планы на сегодня? Просто я думала, мы с Гарри как обычно после отправления экспресса пойдем к маме, и не поняла почему…
- Нам надо встретить кое-кого, - ответил Гарри, с таким видом, будто сомневался – достойна ли Джинни того, чтобы делиться с ней этой ценной информацией. – Я забыл тебе сказать утром, только когда Рон заговорил, я вспомнил, что мне нужно остаться.
- И кого же? – Джинни не знала, почему добивалась ответа, но чем дальше, тем больше чувствовала – она должна, должна это услышать!
- Сказать? – Гарри как всегда обернулся к Драко – вот, кто по-настоящему принимал решения в их паре.
- М-м-м… - с сомнением протянул Малфой. – Он просил никому не говорить, но ведь всё равно скоро станет известно. Наверное, лучше, если мы сейчас тебе скажем.
- Ну-у? – Джинни начала раздражаться – какого чёрта они темнят?! – И?
- Это Снейп, - наконец выдавил из себя Гарри.
Повисла пауза. Джинни показалось, что земля под ногами качнулась, как палуба старинного пиратского корабля – она плавала на таких в волшебном морском в парке развлечений.
- В каком смысле? – неуверенно переспросила она, отчаянно боясь поверить, убеждая себя, что ослышалась, что речь идёт о родственнике или вообще однофамильце, но уж никак не о…
Малфой торжественно вздохнул, словно Трелони над чашкой с болтливыми чаинками, и принялся рассказывать. Как во время битвы за Хогвартс, он услышал, что Гарри пошёл в Воющую Хижину, и последовал за ним. Как пришёл, когда Гарри уже исчез, зато на полу лежал в луже крови Снейп. Как Драко вспомнил слова Дамблдора, слышанные от отца, о том, что в Хогвартсе всякий, кто просит помощи, всегда ее получает. Как прилетел Фоукс и спас Северуса. И как Северус почему-то решил скрыть от всех своё чудесное спасение и уехал на восток…
Сначала Джинни показалось, что её грудная клетка разорвалась и из неё вылетела гигантская сильная птица – многолетняя боль, вырвалась наружу и оставила её, легкую и будто парящую над землёй от счастья. Но потом ей вспомнились годы страданий – девятнадцать лет, что она провела, оплакивая Северуса, в то время, как её муж и его любовник наслаждались жизнью, и впервые этот факт вызвал в её душе возмущение. Тёмная волна ярости затопила всё существо Джинни.
- И ВСЕ ЭТИ ГОДЫ ВЫ ОБА ЗНАЛИ И МОЛЧАЛИ?! – заорала она на всю платформу.
- Он просил молчать! – стал оправдываться Гарри. – Я очень хотел тебе рассказать, правда! Но он велел ото всех, а особенно от тебя, держать всё в секрете. Не знаю, почему.
Боль – не прежняя боль утраты, а новая – боль обиды царапнула Джинни по сердцу. Мерлин, неужели после всего, что это сердце пережило, оно ещё способно так живо чувствовать?
- Особенно от меня?! – воскликнула она, с трудом сдерживаясь, чтобы не разреветься. – Да что он про меня знает такого, чтобы мне не доверять? Вы ему что-то сказали?
- Ничего! – Малфой выставил руку перед собой в защитном жесте, словно опасаясь (впрочем, небезосновательно), что Джинни его прямо сейчас поколотит. – Он думает то же, что и все – что ты жена Поттера, что вы – идеальная семья и так да…
- Кретины! – прервала его Джинни, начиная кое-что понимать. – Ненавижу вас обоих! Про себя, значит, вы ему ничего не сказали?!
- Ну, знаешь, - Гарри почему-то обиделся, хотя какого чёрта обижаться на правду? – Не собираюсь я его так шокировать. Он ради моей матери и ради меня жизнь отдал, можно сказать, а я тут ему объявлю, что я… Что мы…
- Плевать мне на тебя!!! – яростно зашипела Джинни. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему живой не в разгар игры, не перевоплотившись в фурию на метле, а будучи самой собой, в здравом уме и твёрдой памяти. Да, она была дико рассержена, и это ей очень нравилось. Она принялась приказывать: – А теперь вы слушаете меня, и только попробуйте не услышать: встречать его буду я, ясно?! Вы можете убираться! В каком вагоне он едет?
- В шестом, - промямлил Гарри, - но я не…
- И не надо, - жёстко прервала его Джинни, не желая сейчас ничего объяснять ни ему, ни кому бы то ни было. – Все, счастливо. Я слышу, поезд уже на подходе
Она развернулась и направилась ближе к краю платформы. Принялась ходить туда-обратно, как нередко делал сам Северус, обдумывая очередную сложную задачу.
Стук в ушах от бешено колотящегося сердца почти перекрывал шум Европейского Магического Экспресса, на всех парах несущего своих пассажиров к конечной станции. Джинни замерла. Поезд резко затормозил. Стали открываться двери, на платформе появились люди…
Она почувствовала его за секунду до того, как увидела. Плавно вылетевшие из поезда чемоданы были ей незнакомы, но она уже знала, что следом за ними выйдет именно он. При виде его силуэта, который она уже не надеялась когда-нибудь увидеть вот так – в реальном мире, рядом с собой, Джинни задрожала. Ей было больно дышать, слишком много чувств – радость, нежность, неверие, обида смешались в её душе в адский коктейль. Снейп не замечал её за толпой приехавших, обошёл свои чемоданы и стал вертеть головой по сторонам, стоя спиной к ней.
Джинни бросилась вперёд сквозь толпу, расталкивая людей, стукаясь о сумки, одним прыжком вскочила на чемоданы Снейпа и осторожно закрыла ему глаза ладошками. Он напрягся, замер, осторожно дотронулся до её рук, медленно отвёл её ладони и развернулся. Джинни спрыгнула с чемоданов прямо перед ним.
- Северус, - она хотела, чтобы это прозвучало весело, задорно, словно она по-прежнему дерзкая студентка, но не получилось. Вся боль, которую она носила в себе на протяжении долгих лет, вырвалась наружу, когда она произнесла его имя. – Почему?
- Привет, - смущенно сказал он, скрестив руки на груди. – Что-то случилось с твоим мужем? Я не хотел тебя беспокоить…
- ТЫ С УМА СОШЁЛ?! – взвилась Джинни, каждое своё слово она сопровождала ударами кулаков по плечам профессора: – Что я тебе такого сделала, что ты не хотел меня беспокоить?! Какое преступление я совершила, чтобы не беспокоить меня целых девятнадцать лет?!
- Но… Послушай, ты счастливо вышла замуж, зачем…
- Счастливо?! Идиот! Да я вышла замуж просто от безысходности! Оттого, что не верила, что в моей жизни будет хоть что-то хорошее после твоей смерти, а Гарри почему-то решил, что я ему нужна. Я никогда! Никогда-никогда-никогда не переставала тебя любить! А ты? Почему хотя бы не появился, почему не спросил у меня, что я думаю?! Чего я хочу? Неужели, - она задохнулась от ужаса, подумав об этом, - неужели ты никогда ничего ко мне не чувствовал? Неужели всё это было просто из жалости, а когда война закончилась, ты решил, что…
- Лисичка моя, - потрясённо прошептал Снейп, - что я натворил!
Он сгрёб её в охапку, надавил ладонью на затылок, притягивая к себе, и поцеловал яростно, жёстко, вжимая её в себя так, словно хотел втиснуть Джинни в свою грудную клетку.
Она чувствовала, что плачет, едва сдерживалась, чтобы не завыть с той же силой, как тогда, в Воющей Хижине – теперь от радости, от облегчения, от торжества жизни над смертью, которую носила в себе все эти годы.
- Прости меня, прости, - зашептал он, прервав поцелуй. – Я плохо соображал, когда сбежал из Воющей Хижины, меня выхаживали дальние родственники матери в Уэльсе. Я хотел тебе написать, но к тому моменту, как смог мыслить достаточно ясно, чтобы это сделать, уже появились сообщения о твоей помолвке с Поттером, и я… Я струсил! Я понял, что не выдержу ещё раз смотреть, как моя любимая женщина уходит с другим. С Поттером. Я боялся, что буду умолять тебя остаться со мной, а ты сделаешь это из жалости, и я сломаю тебе жизнь.
- Сломаешь мне жизнь? – со слезами в голосе переспросила она. – О, да, Северус, тебе это почти удалось. Но, к счастью, не окончательно. Знаешь, я вот не боюсь сломать тебе жизнь, и я не какая-нибудь глупая Гвиневера из легенды – я от тебя не откажусь! Что бы ты там ни делал все эти годы, и с кем бы ни встречался, сейчас ты мой, и останешься со мной. Ясно? Или придётся опять тащить тебя в постель силой?
Он рассмеялся:
- Не нужно силой, я сам пойду! И нет, ни с кем я не встречался. Не после тебя, лисичка. Это было бы невозможно. Но… Я понимаю, тебе не хочется сейчас об этом говорить, и всё же – твой муж. Он, как выяснилось, неплохой человек и…
Он замолчал на полуслове с некоторым опасением взирая на демонически хохочущую Джинни.
- Мой муж, - наконец проговорила она, - уже восемнадцать лет… - она наклонила голову и прошептала ему в самое ухо: - трахается с Драко Малфоем.
И отстранилась, чтобы понаблюдать за эффектом, произведённым на Снейпа этой новостью. Выражение его лица действительно стало непередаваемым – такого удивления на нём Джинни ещё ни разу не видела.
- А я тебе говорила, - поддразнила она его. – Говорила же – ещё в школе.
- И ты получается… - нахмурился он.
- А я получается понимающая жена, ага. Благородная миссис Поттер.
- Бывшая, - отчеканил Снейп. – Привыкай, пожалуйста, думать о том, что ты бывшая миссис Поттер. А ещё лучше – сразу переходи на миссис Снейп. Я хочу, чтобы это было оформлено как можно скорее.
- Как скажете, сэр, - довольно улыбнулась Джинни. – И раз так, прогуляйтесь со мной сегодня, профессор – пусть весь мир видит, чья я женщина. Если ты, конечно, не очень устал.
- Ничего я не устал. Сейчас, разберёмся с чемоданами – у меня там редкие ингредиенты…
- Подожди, - она завертела головой по сторонам, приговаривая, - я, конечно, велела им убираться, но не думаю, что они меня послушались. О, точно, вон они стоят, болваны бессмысленные, - Джинни указала рукой куда-то в сторону колонны, и призывно помахала ладонью. Из-за колонны появились Гарри и Драко, донельзя смущённые.
- Доброе утро, сэр, - Малфой пытался говорить непринуждённым тоном, и у него это почти получалось.
- Доброе утро, профессор, - Гарри отчаянно краснел.
- Да уж, доброе, господа, - вздохнул Снейп, окидывая их таким взглядом, будто у каждого было как минимум по паре голов, причём не совсем человеческих.
- Чемоданы, - царственно заявила Джинни. – Чемоданы профессора в наш дом. Гарри, зайдёшь за Лили. Мы с Северусом вернёмся домой к вечеру, а вы пока думайте, как мы будем это всё ей объяснять. И что мальчикам написать тоже придумайте.
- А сама не хочешь поучаствовать? – лениво поинтересовался Малфой. – Твои всё-таки дети.
- Мои, Малфой, но… Знаешь, я намерена в ближайшее время вести себя крайне безответственно, примерно, как вы с Гарри в свой первый год. Так что сделай одолжение, поработай мозговым центром нашего ménage à trois напоследок.
Драко ухмыльнулся, потом порывисто обнял её и сказал:
- Джин, я за тебя страшно рад! Можешь во всём на меня положиться. Если бы я только знал, я бы не молчал, конечно. Прости.
- Я подумаю, - счастливо рассмеялась она, чмокнула его в щёку и отошла к Снейпу. Обняла его за талию и потянула к выходу с платформы.
- Хочу в парк, - заявила она. – Шуршать ногами по листве и есть мороженое.
- Ещё предложи мне на лавочке целоваться, - фыркнул он.
- Неверная постановка вопроса, - улыбнулась Джинни. – Я не стану предлагать, я просто это сделаю – усажу тебя на лавочку и буду целовать. И мороженым перемажу, разумеется.
Он обнял её за плечи, уткнулся носом в макушку и прошептал:
- Всё, что захочешь, маленькая нахалка. Я так по тебе скучал. Лисичка моя. Единственная.


Глава 6. Начало

Если бы Джинни снимала о своей жизни кино (а в маггловские кинотеатры она с семьёй и друзьями ходила довольно часто), она бы пустила финальные титры на кадрах, показывающих этот день: солнечная осень, золотая листва, парк, двое людей, влюблённых друг в друга, как подростки – перемазывают лица друг друга мороженым, шуршат опавшей листвой, бегают по парку, шуточно сражаясь за обладание какой-то то ли палкой, то ли лазерной указкой, из которой сыплются разноцветные искры… Но реальная жизнь не замирает в идеальном моменте, как муха в янтаре, в состоянии «жили они долго и счастливо, и всё было хорошо».
К тому моменту, как Джинни с Северусом оказались в доме Поттеров, была уже почти ночь. Лили спала. Джинни едва выслушала объяснения Гарри и Драко, которые путано рассказывали, что именно они говорили её дочери, и что собираются написать сыновьям в Хогвартс. Её почему-то совершенно не поразило известие о том, что Рон, оказывается, давно всё знал про их ménage à trois, и даже как-то хитро использовал это против Люциуса (который тоже знал и был, мягко говоря, не в восторге).
Джинни всё сильнее овладевал страх – она боялась, что стоит ей заснуть, как на самом деле она проснётся в другом, реальном мире, в котором нет Северуса, и всё, что произошло сегодня – не более чем игра её измученного тайной любовью подсознания. Она нервничала, Северус был явно смущён, но погружённая в свои страхи, она не замечала этого, Гарри был смущён тоже, и соображал, похоже, не лучше супруги. Только Драко хватило трезвомыслия, чтобы справиться с ситуацией. Он сходил на кухню за успокоительным для Джинни; он сказал, что останется в комнате для гостей вместе с Гарри – с рассерженным Люциусом лучше не иметь дел на ночь; он чуть ли не за ручку отвёл бывшего декана и хозяйку дома в хозяйскую спальню и закрыл за ними дверь, посчитав на этом долг перед семьёй (как бы странно она теперь ни выглядела) выполненным.
Джинни и Северус, наконец, остались вдвоём в тишине, и до Джинни дошло, что с того момента, как они пришли в её дом, её возлюбленный выгляди гораздо более скованным, чем он был днём в парке. «Дура! – обругала она себя. – Ему должно быть не очень весело в доме, который он считает моим семейным гнездом, он же любит быть на своей территории».
- Привыкай, - она постаралась сказать это легко и насмешливо, но выходило фальшиво, - это теперь твоя территория – видишь, твои чемоданы уже здесь.
- Ну, если уж сам хозяин дома отправил мои чемоданы сюда, - вздохнул Северус, - наверное, ты права, но я всё равно чувствую себя не слишком уютно.
- Это пройдёт, - Джинни мягко улыбнулась, и это уже вышло естественно. Она подошла к Северусу, погладила его по плечу и прижалась к нему. Он обнял её в ответ, и через несколько минут, Джинни почувствовала, что он начинает расслабляться.
- Ты не хочешь есть? – тихо спросила она. – А то этот твой любимый ученик засунул нас сюда, как низзлов в корзину, не спрашивая нашего разрешения, может, нам нужно было на кухню?
- По-моему, мы с тобой успели несколько раз и пообедать, и поужинать в этих твоих драгоценных фастфудах – или ты ещё не все свои любимые блюда, если это можно так называть, заставила меня перепробовать? – рассмеялся он в ответ. – Возможно, мне стоило бы принять безоар после такого, благо, он у меня всегда под рукой, но есть я точно больше не хочу. Если только ты сама…
- Нет, - рассмеялась в ответ Джинни, - в меня тоже уже ни кусочка не влезет, прости, глупость сказала. Но безоар можешь достать, если боишься.
- Я бы лучше достал полотенце и принял душ, - прошептал он ей на ухо. – Это можно устроить?
Она кивнула и показала на дверь в углу комнаты.
- Единственная возможность всегда иметь доступ к ванной комнате в доме с тремя детьми – добавить эту самую комнату к своей спальне и объявить её запретной территорией, - усмехнулась она. – Мне составить тебе компанию, или…
- Малыш, - он убрал рыжую прядь с её лица и осторожно завёл ей за ухо, погладил мочку уха большим пальцем, - не обижайся, но я немного устал, а если ты пойдёшь со мной в душ, я не удержусь, и… Мне, конечно, будет хорошо, но из душа тебе придётся меня левитировать, а мне бы этого не хотелось.
Джинни кивнула:
- Конечно, я понимаю.
Он поцеловал её в лоб, заклинаниями извлёк из чемодана (не открывая его) пару больших тёмно-синих полотенец – «Это гораздо практичнее, чем белые, не находишь? – Лентяй!», и удалился в ванную.
Джинни легла на кровать и уставилась в потолок. Ей хотелось секса с ним – очень хотелось! – но она и боялась этого. Теперь, когда она уже не девочка-подросток, а мать троих детей (пусть и в отличной физической форме – хоть сейчас на метлу и в команду, но всё же…) – большой вопрос, будет ли она для него так же привлекательна, как тогда в Хогвартсе? С одной стороны она понимала, что городит чушь: ну видно же, что он счастлив быть с ней рядом, так откуда сомнения? С другой – иррациональная неуверенность в себе не давала ей спокойно думать о предстоящей ночи. И сверх того, она всё ещё боялась проснуться.
«Какие же глупости лезут мне в голову! – рассердилась она на себя. – Хотела бы я снова быть той решительной девчонкой, которая… Как он тогда обо мне говорил? Громила из ночного бара, да – хотела бы я снова ей стать сейчас. Больше действовать, чем думать». Вспомнив о самом начале их романа, она улыбнулась, затем решительно села на постели и сосредоточилась на заклинании – через пару секунд её старая школьная форма, которую она прятала вместе с ночнушкой Северуса в чемодане на чердаке, оказалась у неё в руках. Переодеться прямо сейчас, и встретить его в таком виде? Нет, пожалуй, она тоже хочет сначала в душ – смыть прочь эти дурацкие страхи и неуверенность, оставить там миссис Поттер и выйти наружу наглой студенткой Уизли. Она смотала форму в непонятный клубок и накрыла халатом, чтобы не выдать Северусу своих намерений, и снова улыбнулась почти так же коварно, как у неё это получалось в молодости, когда она придумывала очередную каверзу.
Шалость, однако, не удалась – когда она, раскрасневшаяся после горячего душа, в ставшей тесной и оттого более соблазнительной школьной форме, вышла из ванны в комнату, Северус спал. С включённым светом, поверх одеяла – сон явно сморил его неожиданно. Джинни разочарованно вздохнула и села на постель рядом с закутанным в длинную ночную сорочку Снейпом. Сначала она посмотрела на это одеяние с неудовольствием – ну, что за любовь к длинным, всё скрывающим одежкам да ещё и не первой свежести? Но потом пригляделась к кружеву на воротнике, узнала свои чуть кривоватые в том месте, на котором Северус когда-то прервал её шитьё, стежки, и в сердце её стало тепло и спокойно – надо же, сохранил этот дурацкий подарок!
Она разделась, не утруждая себя поиском одежды для сна, осторожно вытащила одеяло из-под Снейпа, накрыла их обоих, потушила свет, в надежде на лучшее накинула на комнату заглушающее звук заклинание (всё-таки комната Лили совсем рядом) и вытянулась рядом с Северусом. Он что-то пробормотал во сне и обнял её, прижимая теснее. Джинни вдыхала запах его кожи, его волос, и слёзы снова наворачивались на глаза – как же она скучала по этому! Не столько даже по сексу, сколько по тому, чтобы было с кем разделить постель – по-настоящему, разделить, не формально или по-дружески, как это было с Гарри и иногда с Драко – когда они отрубались вдвоём, ожидая возвращения Гарри с очередного рейда. Сейчас рядом с ней был мужчина, чьё тепло было предназначено ей – ей одной! – каким-то высшим, надчеловеческим законом, как и она сама была предназначена ему. Его запах действовал лучше любого успокоительного и релаксанта, и Джинни, наконец, удалось унять внутреннюю дрожь и заснуть.
Сон не принёс облегчения: нет, ей не снилось, что Северус мёртв и всё по-прежнему – ей снилось, что он действительно вернулся, но не хочет иметь с ней ничего общего. «У меня была своя жизнь, миссис Поттер, - холодно говорил он, - и вполне счастливая. Да, в свой последний год в Хогвартсе я проявил к вам сострадание, не скрою, наша связь доставила мне немало приятных минут, но она совершенно не стоила того, чтобы провести в тоске по прошлому девятнадцать лет! У вас проблемы в браке? А кто сказал, что вы можете решать их за мой счёт? Вы вышли замуж – я имел полное право считать себя свободным от обязательств перед вами, и теперь имею обязательства перед другим человеком…» - Джинни проснулась от собственного воя. Первое, что она увидела, открыв глаза – лицо склонившегося над ней Северуса, отражающее смертельный испуг.
- Что случилось? Что с тобой?! – спрашивал он, гладя её по голове и лицу. – Девочка моя хорошая, что случилось? Это какое-то тёмное проклятие? Почему ты раньше не сказала? Как давно это длится?
- Проклятие, - слабо, но насмешливо простонала она. – Проклятие имени Северуса Снейпа. Ты звуков испугался? Поверь, в Воющей хижине над лужей твоей крови было гораздо страшнее. И громче. И дольше.
Он отвёл глаза и сел на постели, отвернувшись от Джинни.
- Ты никогда не простишь меня? – хрипло спросил он, после небольшой паузы.
- Что? – Джинни резко села и обняла его за плечи. – О чём ты? Я не… Я говорю это не для того, чтобы ты чувствовал себя виноватым, Северус. Просто мне было очень плохо без тебя. И сейчас приснилось, что я тебе не нужна – ты отчитывал меня за неуместную влюблённость, говорил, что у тебя появился кто-то другой... А ещё до этого весь вечер я тряслась от страха, что если засну, то на самом деле проснусь – проснусь в мир, где тебя нет!
Он повернул голову и посмотрел на Джинни, нахмурившись:
- Ну и фантазия у тебя! Впрочем, видишь – это и есть моя вина: твои страхи, твоя неуверенность. Эти потерянные для нас девятнадцать лет… Если бы я был чуть смелее, если бы я не струсил, а хотя бы попытался поговорить с тобой!
- Но замуж-то ты меня не пихал, верно? В том, что произошло, есть и моя доля вины – нельзя выходить замуж за человека, которого не любишь. Я лгала Гарри, лгала свой семье, и была за это наказана.
- Нет, - он повернулся вполоборота и обнял Джинни, она скользнула ему на колени и уткнулась носом в его шею. Снейп продолжал, - нет, ты не должна себя винить. Ты моя прекрасная дама, я должен был за тебя сражаться. Даже Ланселот попытался убедить Гвиневеру уехать с ним, а я постыдно сбежал. Но… Ты не должна считать свой брак ошибкой – у тебя есть дети, ты же не жалеешь о них? Разве ты хотела бы, чтобы твои собственные дети были другими?
- Нет, конечно, - устало выдохнула Джинни, - но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Я даже не могу описать, что чувствую от того, что ты вернулся – это же не просто радость, это как будто я умерла и воскресла. Как будто все эти девятнадцать лет были не со мной. Ты делаешь меня живой.
- А ты – меня. В прямом смысле слова: я ведь допил этот твой «Феликс Фелицис», когда сбежал из Хогвартса. Большую часть израсходовал за месяц перед этим, когда Кэрроу уже начали меня подозревать и объявили охоту на твоего приятеля Лонгботтома, но последние капли, которые я выпил перед битвой – думаю, они-то и спасли мне жизнь.
- Северус… - она задрожала, вспоминая ночь битвы, и он ещё теснее прижал её к себе.
- Я знаю, что очень виноват перед тобой, но я обещаю, - шептал он ей в макушку, - я обещаю – теперь я буду рядом. Столько, сколько нужно. Пока сама не прогонишь.
- Тогда тебе придётся приклеиться ко мне заклятием вечного приклеивания, - улыбнулась она.
- Я знаю кое-что получше, - протянул он своим глубоким грудным голосом ей на ухо и осторожно сжал ладонью её грудь. Джинни простонала в ответ. Он наклонился к её лицу и поцеловал – властно, жёстко, словно подчёркивая некоторой грубостью действий реальность происходящего.
- А ещё я боюсь, - выдохнула Джинни, когда поцелуй закончился, - ещё я боюсь, что не получится, как раньше. Это ведь ты помолодел от фениксовых слёз, а я…
- А ты совсем не изменилась, - усмехнулся Северус. – И наконец-то мы с тобой практически ровесники. Но как раньше, конечно, не будет, - Джинни огорчённо нахмурилась, Снейп продолжил, - будет как сейчас. Как-то по-новому. Кто тебе сказал, что это будет хуже?
Она слабо улыбнулась.
- Впрочем, - сказал Северус, откидываясь на спину и утягивая за собой Джинни, - некоторые вещи, я полагаю, всё же могли остаться неизменными.
Он приподнял её над собой, потянул вверх так, что её грудь оказалась на уровне его лица, и осторожно втянул губами сначала один сосок, потом второй. Джинни оперлась локтями по обе стороны от его головы и тихонько заскулила, умоляя продолжать. Он удовлетворённо хмыкнул, и медленно проговорил, лаская её грудь прохладными длинными пальцами:
- Говоришь, боишься, что спишь и видишь моё возвращение во сне? Боишься проснуться? Знаешь, как человек обычно проверяет, не спит ли он? Во сне мы, как правило, не чувствуем боли…
Он сжал зубами её левый сосок, одновременно выкручивая правый пальцами. Джинни взвизгнула.
- Убедилась, что не спишь? Мне остановиться, или продолжать? – поинтересовался Северус, теперь нежно поглаживая её соски, извиняясь за причинённую боль.
- Да, - простонала Джинни, - продолжай! Ещё хочу! Только ты можешь… так!
Он перевернул её на спину, устроил на кровати удобнее и продолжил ласкать грудь, чередуя боль и нежность. Когда её восторженные вскрики стали совершенно бессвязными, он одним пальцем дотронулся до её клитора, и, легко касаясь его, провёл рукой вниз-вверх. Джинни выгнулась и застонала. Вцепилась в его длинную ночную рубашку и потянула её вверх. Снейп сел и сам быстро стянул с себя сорочку, осторожно сложил её и повесил на спинку кровати.
- Не вздумай рвать мою одежду, чертовка, она мне дорога как память от одного очень близкого друга, - усмехнулся он.
Она не могла ему ответить – не могла даже сосредоточиться на его словах, чтобы их как следует понять. Он снова прижался к ней – теперь чувствуя её тело всей кожей, поцеловал в губы – на этот раз нежно и медленно. Она тёрлась о него бедрами, сжимала в ладошке напряжённый член, пытаясь направить его внутрь себя, но Северус отстранился.
- Не так быстро, лисичка, - прошептал он ей на ухо. – Мы ещё не поиграли как следует.
Джинни только разочаровано прошипела в ответ, но тут же снова застонала, когда его возбуждённый член прошёлся по её клитору.
- Ну же! Пожалуйста! – умоляла она, подаваясь вверх.
- Не торопись, моя девочка, - усмехнулся он, глядя ей в глаза, и от этого взгляда она почти кончила. – Ты сказала, боишься, что не будет, как раньше? Сегодня точно не будет – чтобы у тебя не было больше никаких страхов. Если что-то меняется, это не всегда к худшему.
Он развернул её на бок, обнял со спины, одной рукой лаская грудь, другой – клитор. Затем перенёс ладонь на ягодицы, стал массировать их сильными движениями. Скользнул пальцами ниже, больше обмакивая их в смазке, чем лаская её, и снова вернул к ягодицам. Один из его пальцев проник между ними, прорываясь через плотно сомкнутые мышцы, которые тут же расслабились, пропуская его.
- Откуда, - прошептала Джинни, - как ты догадался? Как ты всегда угадываешь, чего именно я хочу?
- Потому, что я чувствую тебя, моя лисичка, - ответил он, целуя её между лопаток. – У тебя такое тело – оно словно само говорит, чего хочет. Ты так подставляешься, что не прочитать это невозможно.
- Только для тебя, - простонала она. – Только ты это можешь.
Она зашипела, когда к первому пальцу прибавился второй.
- Больно? – спросил Северус, прекращая движение.
- Да, - кивнула Джинни. – Но я хочу этого. Пусть будет больно, Сев – только живые чувствуют боль, только живые и бодрствующие.
Он резко двинул рукой, и она снова застонала.
- В таком случае, малыш, прости, я не буду тебя жалеть и сдерживаться. Получишь по полной программе – как должна была получить ещё тогда, когда напоила меня Амортенцией. Глупая нахальная студентка Уизли.
- То, что нужно, - согласно выдохнула Джинни.
Он несколько раз резко провёл ладонью между её ног, размазывая выше к ягодицам обильно выступившую смазку, снова впустил пальцы в узкий вход, растягивая. Добавил третий палец, затем четвёртый… Грубо вошёл во влагалище – Джинни забилась, желая продолжения, но он крепко держал её за талию, не давая ей перехватить инициативу, быстро вышел и надавил между ягодицами. Несмотря на обилие смазки, Джинни почувствовала жгучую боль, из глаз полились слёзы, она закричала. Её тело пыталась сопротивляться, но она хотела этого – хотела, чтобы было вот так: грубо, больно, по-настоящему. Чтобы наконец поверить, что всё происходит на самом деле, чтобы потом каждый отдающийся болью шаг напоминал об этой ночи.
- Лисичка, - услышала она нежный шёпот Северуса, резко контрастирующий с его почти жестокими действиями, - мне нужно, чтобы ты сейчас расслабилась. Я догадываюсь, что тебе больно, и ты сама этого хотела. Но не нужно делать тебе больнее, чем это необходимо.
Она кивнула, сжала его ладонь, лежавшую у неё на талии, и подалась назад, глубоко дыша и стараясь расслабить мышцы.
- Вот и умница, - прошептал он ей на ухо, медленно вторгаясь внутрь, отчего жгучая боль стала сильнее – почти невыносимой. – Подожди. Привыкни.
Она снова кивнула, кусая костяшки пальцев. Он опустил руку к её клитору, и опять принялся ласкать его. Джинни почувствовала, что расслабляется, боль перестала быть острой, и она ощутила приятное давление внутри.
- Постой, - вздохнула она, дотянулась до палочки под подушкой и призвала из ящика ночной тумбочки тюбик с аптечной смазкой. – Обворуем моего мужа и его благоверного, - прошептала она. – Добавь это. И… начинай двигаться.
Он поцеловал её в выступающий на шее позвонок и, выйдя из неё почти до конца, выдавил смазку. Снова двинулся внутрь. Она послушно подалась к нему. Теперь боль уменьшилась, и она почувствовала настоящее удовольствие, от того, как его член массировал стенку её влагалища с непривычной стороны. Уловив её встречное движение, Северус крепче обхватил её руками и ногами, сильнее прижал к себе, двигая только бёдрами, ускоряясь. Чувствуя, что близится разрядка, он снова обхватил её одной рукой за грудь, а пальцами другой проник во влагалище. Она простонала, теперь совершенно явно не от боли, а от удовольствия.
- Ты принадлежишь мне, Джиневра, - прошептал он ей на ухо. – Моя, слышишь? Вся, до конца. Никто кроме меня к тебе не прикоснётся больше, я не позволю. А я – я буду владеть тобой целиком. А ты мной. Потому что я люблю тебя и больше никуда никогда не уйду.
Она вскрикнула, забилась в его руках, он сделал два последних резких движения, и они кончили вместе, с хриплыми криками и протяжными стонами.
Несколько минут прошли в полной тишине, затем Джинни развернулась к Северусу, обхватила его ногами, притянула за плечи.
- Да – я люблю тебя, и никуда не отпущу. Да – я твоя, и ты мой. Мой, до кончика твоего длинного носа и… всего остального, - она рассмеялась ему в макушку. – И теперь я действительно смогу заснуть – в чём ты неподражаем, так это в умении заставить меня расслабиться и делать то, что я сама хочу. Но знаешь что? Ты не представляешь, какой ящик Пандоры открыл сегодня. Я ведь захочу…
- Захочешь мне отомстить соответствующим образом? – тихо и хрипло спросил Снейп, уткнувшийся ей носом в ямочку между ключицами.
- Да, ты всё правильно понимаешь, - усмехнулась Джинни.
- Спи уже, - устало простонал Северус, поглаживая её по спине. – Завтра предложу тебе несколько вариантов на выбор.
- Каких ещё вариантов? – сонно поинтересовалась Джинни.
- Ну как же – достижения магической эротологии. Частично-оборотное зелье, например. Догадываешься, в чём именно частичное?
Джинни захихикала.
- А ты на востоке времени даром не терял, - заметила она со вздохом.
- Это были чисто… чисто теоретические исследования, лисичка. Чтобы перевести их в практическую плоскость, мне нужны опыты на добровольцах. Но это завтра, а сейчас давай спать?
- Давай, - согласилась Джинни, счастливо прижимая Северуса к себе. Теперь она была уверена, что это не сон: во-первых, тело в некоторых местах болезненно ныло, и, как она и надеялась, эта боль давала ей ощущение реальности всего произошедшего, во-вторых, про частично-оборотное зелье для эротических приключений она ни от кого никогда не слышала, а выдумать такое сама вряд ли смогла бы даже в очень странном сне. Это была явь, самая настоящая.
Мир не стал идеальным для Джинни после этой ночи. Наутро Лили преподнесла неприятный сюрприз, показывая, как она недовольна сложившимся в семье новым положением дел, и продолжала преподносить их с завидной регулярностью, а на каникулах к ней присоединился Джеймс. Из всех детей Поттеров только Альбус с самого начала вёл себя по отношению к Северусу Снейпу прилично. Это, разумеется, раздражало Джинни и иногда приводило в отчаяние, но даже в пылу жаркой ссоры с детьми, она знала, что не променяла бы это на прежнее мирное состояние. Потому что теперь – чтобы ни происходило на поверхности, и какие бы сиюминутные эмоции её ни обуревали, глубоко внутри она была абсолютно счастлива, чувствуя себя любимой женой необыкновенного человека, единственного, кого она по-настоящему любила, и кто любил её с такой же силой. Она была довольна собой и своей жизнью со всеми её скандалами и неурядицами – счастливая, вздорная и упрямая миссис Джиневра Снейп.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"