Пайские драбблы

Автор: Беренгелла
Бета:клурикон
Рейтинг:PG-13
Пейринг:Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер
Жанр:AU, Drama, Fluff, Vignette
Отказ:Все Роулинг
Вызов:Winter Temporary Fandom Combat 2016
Аннотация:1. Когда все закончится, рядом будут только самые близкие

2. Не так он планировал провести свою жизнь

3. Немного Рождества, много котиков

4. Некоторые очевидные истины до двуногих можно донести только личным примером. Сиквел к "То, чего вы не знали о полунизлах".
Комментарии:Написано для команды WTF PumpkinPie 2016 на WTF Kombat 2016.

Размещение на других ресурсах запрещено в любом виде.
Каталог:нет
Предупреждения:смерть персонажа, OOC, флафф, AU
Статус:Закончен
Выложен:2016-03-20 18:07:42 (последнее обновление: 2016.03.18 19:37:26)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Когда все это закончится

Все закончилось? Все закончилось. Все закончилось...
Он повторял это на разные лады и никак не мог поверить. Все закончилось! Фадж что-то говорил, не переставая, но Гарри не только не улавливал смысл слов, а почти что их не слышал. И включался в реальность только когда Гермиона посильнее стискивала его ладонь.

— ...не дремлет, но силы добра...

Хорошо, что у него есть Гермиона. Когда Гарри направил палочку на Волдеморта и прокричал «Авада кедавра!» и, что самое удивительное, Волдеморт упал замертво — в атриуме министерства вдруг стало тихо-тихо и как будто пусто. Гарри остался совсем один, и настолько испугался этого внезапного одиночества, что даже мысль о победе над величайшим темным магом просто царапнула сознание и растворилась в окружающей пустоте. Гарри судорожно хватался за воздух, когда почувствовал рядом чью-то руку и вцепился в нее изо всех сил. Следующее, за что он уцепился, был голос Гермионы:
— Гарри, мне больно!
Конечно больно, если так сжимать пальцы. Но едва он выпустил ее руку, как она сама обняла его и зашептала:
— Ты молодец! Ты все сделал! Ты молодец!
В ее сияющих глазах не было ни капли страха, только безграничное восхищение, и Гарри почувствовал, как его собственный ужас потихоньку истаивает, отступает, впуская в сознание какофонию звуков и движений.
Рон и Невилл хлопали его по плечам, Луна и Джинни пытались обнять, что-то говорил Дамблдор, а там слово взял Фадж. Он славословил, превозносил, восхищался. Министерство резко сменило курс на преклонение перед Мальчиком-Который-Выжил, но по-другому и быть не могло, ведь он фактически спас Фаджа от смерти.

Когда почти все сторонники Волдеморта были схвачены, когда его дуэль с Дамблдором закончилось вничью, когда появились авроры и прочие министерские — сложно сказать, чего все ждали от Волдеморта. Но точно не того, что он двинется к Фаджу, держа его на прицеле палочки. Все замерли, даже авроры не пытались вмешаться. На лежащего в уголке Гарри никто и не смотрел, до его звонкого крика: «Волдеморт! Авада кедавра!»

— ...решительно и проявил смелость...

Гарри чертовски устал, он все чаще укладывал голову на плечо Гермионе и прикрывал глаза.
— Гарри!
Черт, он что, отключился? Все в комнате смотрели на него: Гермиона, Дамблдор, Фадж, Шеклболт, Долиш, много-много незнакомцев. Да у него еще и галлюцинации — в дальнем углу мерещатся Ремус и Сириус! Гарри ошалело поморгал, ущипнул себя и перевел взгляд на Фаджа. Тот как будто ждал чего-то от Гарри.
— Министр спрашивает, — зашептала Гермиона, — какую награду ты хочешь.
— Спать!
— Конечно, мы сейчас вас отпустим! Но все-таки, Гарри?
Никакие награды не вернут ни родителей, ни Седрика, ни Сириуса... Кстати.
— Восстановление доброго имени Сириуса Блэка!
— Сохатик! Не растрачивай благодарность министра на такие мелочи!
Расталкивая толпу, к ним приближались Ремус и Сириус. У крестного была перемотана голова, он буквально висел на Люпине. Гарри снова почувствовал липкий страх и оглянулся на Гермиону в поисках поддержки.
— Разве Сириус жив?
— Ну конечно! С чего ему умирать?
— Он же упал в Арку! Ты же упал в Арку смерти! — почти закричал Гарри подошедшему крестному.
— Нет, Сохатик — я упал рядом, приложился головой о камни. А ты в этот момент вдруг застыл, а потом рванулся в Арку. Хорошо, Люпин заметил. А на погоне за Беллатрикс и Дамблдор тоже забеспокоился, решил, что ты под контроль Волдеморта как-то попал. Видимо, правильно решил, и хорошо, что вмешался. Ты действительно думал, что я умер?
Гарри кивнул. Хотелось плакать, но он почувствовал, как Гермиона взяла его за вторую руку, снова посмотрел ей в глаза и приободрился.
Этот обмен взглядами не остался незамеченным. Хотя Сириус не стал ничего комментировать, только хитро улыбнулся и взъерошил Гарри волосы:
— Ты подумай над желанием. А у меня и так все будет в порядке. Конечно, без разбирательства не обойдется, но когда все это закончится, мы будем жить вместе, как настоящая семья.


Глава 2. День перед полетом в пропасть

У нее удивительная улыбка. Уголки губ едва приподнимаются вверх, но этого хватает, чтобы на щеках появились задорные ямочки, а в глазах заплясали чертики. У нее очень светлые ресницы и крохотная родинка на правом виске. У нее непослушные волосы, имеющие собственное понятие о красивой прическе. Идеально в их представлении — рассыпаться по плечам, лезть в глаза, сбрасывать все заколки и резинки. Гермиона тогда несколько раз пыталась заплести косу, но ветер быстро сводил на нет эти усилия. Она так и застыла на фотографии — хмурясь, в очередной раз перекладывая пальцами пряди.

Он прекрасно помнил этот день — учителя и старшеклассники приводили в порядок территорию Хогвартса. Как-то само собой получилось, что он оказался в компании с Гермионой — Рон, Джинни и прочие Уизли остались в Норе с безутешной Молли. Работать вместе с Гермионой было легко, они понимали друг друга без слов. Казалось бы — прекрасный повод задуматься, почему так. Но тогда он ничего не замечал и об этом не думал. Больше того, он до сих пор прекрасно помнит, что не думал вообще ни о чем, просто ворочал и ворочал куски разрушенной кладки, причем руками, а не магией. Он даже не сразу заметил, что от компании к компании носится Деннис и снимает все подряд. Наверное, братья Криви как-то приспособили магию к маггловским фотоаппаратам — тем же вечером, перед возвращением на Гриммо, Гарри получил несколько снимков, не глядя сунул их в карман и аппарировал.

Позже он все-таки их посмотрел, и даже выбрал тот, который ему больше всего понравился. Его-то он и забрал с собой — на память. А потом долго ненавидел себя за то, что сидел вечера напролет, разглядывая фотографию и жалея о своей несбывшейся жизни. В какой-то момент он даже решился ее сжечь — но было поздно, она давно отпечаталась на изнанке его век. Как и воспоминания о разговорах и долгом молчании, шутках и недовольных гримасках, нотациях и письмах.
И ведь ничто не предвещало. Просто Кричер перенес все его вещи из Хогвартса на Гриммо, затеял стирку, а мелочи из карманов оставил на тумбочке в спальне. В том числе — письмо Снейпа. Конверт жег пальцы, интуиция вопила о том, что письмо нужно уничтожить не читая. Но он все же его открыл — гриффиндорец он или кто?

— Мистер Поттер, мистер Поттер, директор велел вам передать!
Винки протягивала конверт и флакон.
— Директор? Дамблдор умер почти год назад, а ты только сейчас отдаешь мне его письмо?!
— Это письмо директора Снейпа, Гарри Поттер! Он сказал передать Гарри Поттеру, когда директора уже не будет в замке, а Гарри Поттер будет один!
— Убери эту мерзость! Еще не хватало нарваться на проклятие!
— Это просто письмо! В нем нет опасности!

Как бы не так. Даже мертвый Снейп — и то умудрился дотянуться до него и все испортить. «Мистер Поттер, вы — последний хоркрукс Темного Лорда. Винки передаст вам мои воспоминания о разговоре с Дамблдором, из которого вы поймете детали».
Первым его желанием после прочтения письма было воскресить Снейпа. А потом — убивать, долго и мучительно, наплевав даже на то, что Снейп уничтожил Нагайну и из-за этого нарвался на аваду Волдеморта. Ведь еще секунду назад все было прекрасно и замечательно — они победили.

Уничтожили чашу, нашли диадему, змея была мертва. Оставался только Лорд.
Гарри торопился. Он хотел остановить битву, пока никто больше не погиб. Волдеморт даже оказал ему любезность и вместо торжественной речи сразу же поднял палочку для авады. Заклинание Гарри оказалось быстрее на долю секунды.
— Не-е-ет! Повелитель!
Беллатрикс кинулась на Гарри с голыми руками. Он не собирался ее убивать. Ведь если бы собирался, использовал бы аваду, а не ступефай. Но ей хватило и ступефая. А двух трупов хватило для паники в рядах упивающихся, и почти все бросились врассыпную.

В письме было что-то о разговоре с Дамблдором. Гарри не стал ждать утра, сразу же аппарировал обратно в Хогвартс. Портрет Дамблдора был его последней надеждой на нормальную жизнь — на посиделки с друзьями, на завершение учебы, на восстановление дома в Годриковой Лощине. На свидания...
— Да, мой мальчик. Часть Лорда Волдеморта живет в тебе, с тех самых пор когда он невольно разорвал свою душу, пытаясь тебя убить.
— И единственный способ избавиться от хоркрукса — убить меня?
— Я не знаю, Гарри. Если бы это сделал Волдеморт, как я и планировал, то хоркрукс наверняка был бы уничтожен. А сейчас — я не знаю, Гарри. Мне жаль.

* * *

Мантию-невидимку и карту мародеров он отправил в сейф. Написал завещание. Сломал и сжег обе палочки: и свою, и Бузинную. Его сердце горело вместе с обломками, но так было нужно. Он не мог оставить хоркруксу ни единой магической зацепки.
— Кричер!
— Несчастный Кричер! Сначала хозяин Регулус, потом хозяин Гарри!
— Так нужно, Кричер. Я запрещаю тебе меня искать! Запрещаю рассказывать моим друзьям, что случилось! Запрещаю приходить, даже если я сам буду тебя звать! Скажи, ты почувствуешь, что я умер?
— Да, хозяин.
— Когда я умру, ты найдешь мое тело и сожжешь его адским огнем.

Он был полон решимости больше никогда не пересекаться с магическим миром. А потому — так и не узнал, как долго его искали. Как разуверился Рон, и это стоило ему брака с Гермионой. И как Гермиона все еще — нет, не ищет, потому что бесполезно. Но ждет, вдруг Гарри объявится сам...


Глава 3. То, чего вы не знали о полунизлах

Полунизлы привязчивы.
Когда Гермиона приехала за родителями, Живоглот запрыгнул к ней на руки. И если бы не настойка бадьяна, ходить бы ей с длинными шрамами от когтей. Закончилась поездка тем, что родители остались в Австралии, а Гермиона с Живоглотом вернулись в лондонскую квартиру.

Полунизлы ревнивы.
С тех пор Живоглот не отходил от хозяйки ни на шаг. Рон даже жаловался, что не стало никакой личной жизни. А как тут изловчиться, если эта рыжая сволочь спит возле Гермионы, еще и умудряется одновременно разложиться вдоль, поперек и по диагонали, так что нет ну никакой возможности не то что прилечь рядом, а даже присесть! А днем сволочь ходит по квартире и не спускает с Гермионы глаз. А если Гермиона хочет куда-то выйти, то сволочь начинает кидаться на дверь и завывать дурным голосом. И куда бы они ни шли, Гермиона торопится побыстрее вернуться.

Полунизлы злопамятны.
И Рон Уизли, который шпынял Живоглота на третьем курсе (ну когда ж это было, а?), в каждый визит к Гермионе обзаводился свежими царапинами.

Полунизлы неблагодарны.
Вот спрашивается, чего ради Гарри пыхтел, разгружая коробки с кошачьим домиком? Под ехидные комментарии Кричера, между прочим. А потом сам собрал, уменьшил, притащил к Гермионе, увеличил. Гермиона своей «Истории магических рас», раритетнейшему изданию тысяча шестьсот какого-то там года, так не радовалась, как кошачьему домику, который занял полкомнаты. Живоглот же глянул вполглаза на все эти лежанки, лесенки и тоннели да и ушел в кухню, к миске.

Полунизлы себе на уме.
Живоглот воспылал внезапной благодарностью, когда на рождественскую вечеринку пришли Уизли. Рон тут же бочком пробрался в гостиную, а Джинни еще попыталась поцеловать Гарри. Наивная! Живоглот так отирался вокруг Гарри, бодался мордой под коленями, становился на задние лапы и заглядывал в глаза, что у Джинни не было ни шанса.

Хорошего полунизла много не бывает.
Хотя Гарри не обиделся бы, если бы Живоглота стало чуть поменьше. На свою голову он согласился взять наглую скотину на руки. Живоглот развалился с комфортом и категорически отказался слезать. Двадцать четыре с половиной фунта мышц и когтей! И зубов, которые Живоглот почти дружелюбно демонстрировал всякий раз, когда какая-нибудь ушлая девица пыталась вытащить Гарри потанцевать. Пришлось просидеть весь вечер на диванчике, развлекаясь время от времени болтовней с Гермионой — потому что хозяйка была единственной, кого Живоглот соглашался подолгу терпеть рядом.

Полунизлы умеют быть незаметными.
И исчезают незаметно. Рыжая сволочь как будто аппарировала с колен Гарри, как только Гермиона проводила последнего гостя и вернулась в гостиную.

Полунизлы любят кошачью мяту.
Ну да, как все кошки. И потому Живоглот наконец развалился в своей новой лежанке и теребил лапой подвешенную на веревочке мышь. А что, имеет право отдохнуть! Он сегодня сделал все, чтобы всякие посторонние не посягали на его будущего хозяина! Только бы хозяйка не подвела... Хотя, ничего страшного, у Живоглота есть еще много планов, как убедить их быть вместе


Глава 4. Очевидные истины

Живоглот точен, как Хогвартс-экспресс. Каждое утро, в шесть пятьдесят восемь и ни секундой позже, он открывает двери в спальню и запрыгивает на кровать. Устраивается на Гермионе, утаптывается, бодает ее в подбородок и урчит на низких нотах. Иногда и Гарри достается взгляд-другой, не сказать бы, что дружелюбный, скорее — с напоминанием, что тот — всего лишь муж. А вот он, Живоглот, — и есть настоящий хозяин в доме. Но Гарри давно уже не ведется, смело тянется к рыжей бестии, чешет под подбородком, от чего Живоглот начинает фырчать на несколько тонов выше и разваливается поперек кровати, подставляя пузо на почесушки, вытягивает лапы, попеременно показывая и пряча когти.
— Глотик, зараза такая, до будильника еще полчаса! Совесть есть? — недовольно бурчит Гермиона.
Но Живоглот лениво охотится на руку Гарри и знать не хочет никаких будильников.

Однажды Живоглот не приходит. Поттеры подхватываются по звонку, едва не сталкиваясь носами, собираются впопыхах. Внезапно оказывается, что они еще и ничего не успевают, несмотря на помощь Кричера. И на работу уходят в каком-то нервном и непонятном настроении.
Вечером Живоглот как ни в чем не бывало валяется на своей лежанке. Как говорит Кричер — аж пятнадцать минут до прихода хозяев. Где их рыжее величество изволили пропадать весь день, так и осталось тайной, потому что на все расспросы он только щурит рыжие глазищи да благосклонно принимает дополнительные вкусняшки. И вдруг запрыгивает на обеденный стол, тащит с тарелки огромную отбивную и скрывается за дверью быстрее, чем Гермиона успевает сказать «Ах!», и ей только и остается, что растерянно моргать вслед и мямлить про сбалансированный корм.

С тех пор Живоглот пускается в разнос, не ночует дома и почти не показывается на глаза Гарри и Гермионе. И только Кричер подтверждает, что полунизл дома был, ел, пил и утащил кусок говяжьей вырезки с собой. Ну или куриную ножку, или кусок пудинга — что там кстати оказалось на столе. Поттеров разбирает любопытство с досадой пополам, вот только следящие чары на волшебных существах не держатся, а от ошейника Живоглот уже давно отказался. Но аврор Поттер или не аврор? Засада устроена по всем правилам, на столе торжественно оставлены сосиски со следящими чарами, и в четвертом часу утра зевающие Гарри и Гермиона идут по следу: через площадь, вдоль соседней улицы, до парка — к зданию библиотеки. Живоглот исчезает в подвальном окошке, а через некоторое время выходит оттуда с миниатюрной черной кошечкой.
— Кажется, перед нами будущая миссис Живоглот, — прыскает Гарри.
Гермиона ревнует, и сама не поймет почему, но ей совсем не по душе то, как трепетно Живоглот вылизывает ушки и мордочку своей кошечки. А безбашенный Поттер уже подходит поближе:
— И что, познакомишь нас с невестой? А, никак не соглашается! Это она точно зря! Где ей еще найти такого ответственного и щедрого кота? А такого красавца? Один хвост чего стоит! Наверняка во всем районе не найдется хвоста такой длины и пушистости, я уж не говорю про усы и воротник...
— Поттер, ты что делаешь?
— Возвращаю домой блудного Живоглота!

Гермиона еще пыталась выяснить, чья это такая нахальная кошка посягнула на свободу ее любимца, развешивала объявления на столбах — но хозяева Уголька (а как бы вы еще назвали кошку без единого светлого пятнышка?) как в воду канули. А там еще и оказалось, что Живоглот не просто подкармливал приглянувшуюся кошечку, а заботился о матери своих будущих котят. Гермиона разволновалась: как же, Живоглот чуть ли не в три раза крупнее кошки, как вообще... На всякий случай она даже нашла ветеринара-сквиба, но котята — два рыжих сорванца и две девочки черепахового окраса — появились на свет легко, как по волшебству. И Гермиона кинулась опустошать ближайший зоомагазин — игрушки, лежанки, витамины...

Весь дом, включая Кричера, чью каморку облюбовала Уголек, ходил вокруг котят на цыпочках, и только Живоглот осмеливался их воспитывать. Потому что это он в доме хозяин, и приходить в спальню двуногих будить их по утрам — только его право! Забавно, но эти двуногие даже перестали ворчать, будто он будит их слишком рано. И правильно, у него и без того много дел: показать мелочи, как ловить мышей, найти пыль на шкафу, проверить сливки на свежесть, погулять с Угольком при луне. Последний пункт он выполнял настолько тщательно, что Гарри шутил: можем брать пример, как сохранить свежесть чувств, несмотря на появление потомства. И если уж говорить о потомстве — не пора ли задуматься о маленьких Поттерах?

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"