Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Лучик и Белый Дракон

Автор: Синий Каспий
Бета:Lolth
Рейтинг:PG-13
Пейринг:Sebastian/Ciel
Жанр:AU, Action/ Adventure, Humor, Romance
Отказ:Персонажи не мои.
Цикл:Темный дворецкий [19]
Аннотация:Там, где вы окажетесь, граф, следует помнить три простых правила: ничему не удивляться, ни во что не вмешиваться, никому не верить. И тогда, возможно, вам удастся вернуться.
Комментарии:* ООС, АУ от битвы с ангелом, хедканон.
* Здесь действительно есть драконы.
* Самая что ни на есть сказочная сказка. Местами, по крайней мере.
* Лексика разнообразная, от шибко современной до исконно русской. Да, так и задумывалось.
* Несмотря на вышеизложенные страшилки, помните: все не то, чем кажется. ©
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, OOC, AU, underage
Статус:Закончен
Выложен:2016-02-27 19:55:29 (последнее обновление: 2017.01.06 23:05:39)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. «Ничему не удивляйтесь»

— Ничему не удивляйтесь. Все, что произойдет там — лишь кривое отражение. Квинтэссенция ужасов и грез. Ничто не истинно, кроме вас и вашей цели.
— Значит, если я встречу там Сатклиффа, танцующего танго с Лиззи?..
— Убедитесь, что ваша невеста достаточно жива, чтобы танцевать. А лучше просто пройдите мимо.


***

Первое, что почувствовал Сиэль, проснувшись, — ласковые поцелуи солнечных лучей на щеках. Он поморщился и приоткрыл глаза.

Солнце прилипло к небу, как мокрый кленовый лист к стеклу. Красивое, яркое, чудесное фиолетовое солнце.

Сиэль застонал и с силой потер глаза. Солнце издевательски заискрило под веками индиговыми разводами и ни на тон не пожелтело.

«Вот и первая ласточка», — угрюмо подумал он, приподнимаясь на локтях. Пейзаж вокруг более-менее вписывался в рамки «нормальности». Сиэль лежал на широкой мраморной скамье, от которой в горизонт золотой змейкой вилась аккуратно, с явной любовью и профессионализмом выложенная янтарно-желтым кирпичом дорога. По бокам от нее на многие мили раскинулись поля, полные мелких белесых цветов. Теплый и по-весеннему свежий ветер поднимал в воздух чуть горьковатую пыльцу.

Сиэль резко сел, на миг схватившись за голову — виски кольнуло болью, — спустил ноги на землю, мельком глянул на них и машинально ущипнул себя за предплечье. Вместо привычных ботинок на нем красовались восточного вида туфли с загнутыми носами. Золотые и вышитые алыми лилиями.

Заставив себя не обращать внимания на несущественные мелочи вроде внешнего вида, он поднялся (длинная жемчужная хламида, отдаленно напоминающая тунику, упала до колен, наполовину скрыв широкие шаровары) и настороженно огляделся.

Позади скамьи поля обрывались. Буквально в паре десятков шагов вздымались к дымчато-серому небу отвесные графитные скалы. Мир будто заканчивался ими: вершины гор терялись в молочном тумане облаков, неприступной стеной отделяя Сиэля от прошлого.

Что ж, вполне справедливо. Прошлого здесь не существовало.

Он внимательно оглядел видимую часть скал: что-то подсказывало, что просто взять и отправиться по желтой дороге — не самый продуманный вариант. Да и проводника ему обещали. Интуиция не подвела: часть угольного камня не отражала свет, недвусмысленно намекая на наличие пещеры.

Сиэль медленно, привыкая к необычной обуви, приблизился к зияющему проходу и остановился в нерешительности. Несмотря на условно солнечный день, на границе пещеры темнота не становилась светлее, будто ее ограждала от света тонкая пелена.

Он осторожно поднял руку и коснулся тьмы — в глубине пещеры что-то задрожало, по стенам пронесся еле слышный гул, и над макушкой Сиэля вспыхнул малиновый огонек. От неожиданности он шарахнулся в сторону — огонек вильнул за ним. Убедившись, что тот не задевает волос и не обжигает при касании, Сиэль глубоко вздохнул и шагнул вперед.

Внутри было заметно холоднее — после нескольких минут унылой прогулки по темному коридору Сиэль основательно продрог. Вокруг не происходило ничего экстраординарного, отчего он потихоньку расслабился и не сдержал удивленного возгласа, когда коридор внезапно перетек в залу, сплошь заставленную шкафами, стеллажами и тумбами самых разнообразных форм и размеров. Новое помещение скудно освещали зависшие у потолка сгустки зеленоватого цвета, похожие на его огонек.

Сиэль озадаченно просканировал взглядом захламленную комнату и приблизился к ближайшей тумбе. На ней под высоким стеклянным колпаком кружилась в воздухе алая роза.

«Это же…» — он зачарованно наблюдал, как опадает последний розовый лепесток. Сердце сжалось в предчувствии чего-то страшного, но розу заволокло золотистым сиянием, и спустя мгновение перед глазами Сиэля предстал целый цветок. Первый лепесток, задрожав, отделился от бутона…

Отвлекшись на ожившее чудо, Сиэль не сразу почувствовал, как кто-то настойчиво тычется в его щиколотки. Он застыл и осторожно посмотрел вниз, почти сразу выдыхая и недоверчиво фыркая: вокруг него, помахивая бахромой, на манер щенка прыгала ножная скамеечка.

— Привет, — произнес он, присев на корточки, и нерешительно потрепал скамейку по бархатной обивке. — Откуда ты здесь?

«Щенок» ожидаемо не ответил, но издал звук, отдаленно напоминающий восторженное поскуливание.

Вдруг откуда-то из глубины залы послышались скрип, громыхание, шаркающие шаги и еле слышное: «Опять бунт затеяли, мелкие болотные заразы, в такой темноте и ноги переломать недолго… Уволю, к драконовой бабушке уволю!»

Пока Сиэль раздумывал, как лучше обставить знакомство с вероятным владельцем пещеры, скамейка, согнув деревянные ножки (смотрелось жутковато), бочком притиснулась к нему и попыталась спрятаться. Голос приблизился — Сиэль успел успокаивающе погладить «щенка» и встать на ноги.

Незнакомец продолжал бурчать на ходу, но замолчал, увидев непрошеного гостя.

Длинные серебристые волосы были заплетены в множество тонких косичек и высоко подвязаны черной лентой. На кончике бледного носа опасно балансировали очки в толстой роговой оправе. Высокое худосочное тело мягко облегал нежно-сиреневый банный халат. Шаркающую походку обеспечивали пушистые лиловые тапочки.

Не удивляться. Только в этот момент Сиэль понял, о чем предупреждал Гробовщик. И все равно не смог сдержаться, молниеносно скрыв смешок ладонью.

Он ожидал какой угодно реакции — от гнева до вежливого любопытства, — но никак не того, что отражение Жнеца ослепительно улыбнется, обнажив акульи зубы, всплеснет руками и радостно выдаст:

— О, это ты! Негаснущий фонарь на моей сумрачной аллее жизни, последний сияющий софит для моей сцены, свеча в моей… к слову, а кто ты?

— «Луч света в темном царстве»? — насмешливо предположил Сиэль.

Гробовщик задумчиво пожевал губами:

— Какое длинное имя. Ты лучше сократи, а то с бюрократами замучаешься.

— Ага, — легко согласился Сиэль. В душе, несмотря на ситуацию, поднимало голову безрассудное веселье. — Лучиком буду. Пришлый я.

В лицо лже-Жнеца будто растворителем плеснули — оно скуксилось и приняло важное и дико официальное выражение:

— А-а… Новенький, что ли? Это о тебе меня яблочко предупреждало?

Сиэль понятия не имел ни о каком яблочке, но на всякий случай согласно кивнул.

— Ну пойдем тогда, оформим тебя, — Жнец развернулся, взмахом руки показывая следовать за ним.

— А как же... скамейка? — Сиэль беспомощно оглянулся на «щенка». — И как вас-то называть?

— Неученый, что ли? Смотритель я здешний, так и зови. А мебель в покое оставь, сейчас пожалеешь — потом она тебе ступни обглодает. Она же из плотоядного дерева.

Сиэль с ужасом покосился на скамеечку и ускорился, догоняя Жнеца-Смотрителя. Обиженно-разочарованное тявканье за спиной постепенно затихло.

***

— Так чего желаешь? — Смотритель, вновь растеряв формальное настроение, вальяжно развалился в глубоком кресле и взирал на Сиэля с мягкой усмешкой.

Сам Сиэль примостился на краешке почти такого же кресла напротив, держа в руках вполне обычную чашку со вполне обычным чаем, и мысленно повторял напутствия настоящего Гробовщика.

«Демон — это исток. Его все знают, он у всех на слуху, вы легко найдете следы. Только не забудьте о его природе: едва ли он будет добрым волшебником».

— М-м… Я слышал, у вас злодей недавно завелся, — наконец осторожно начал он.

Его смерили цепким взглядом, плохо сочетавшимся с расслабленной улыбкой.

— Все как положено, любезный. Что за мир без злодеев? Тебе какого надо? На Западе сейчас Красная Пикси буянит — голову и кружит, и сносит только так, но, если внешность неформат, можно договориться. На Востоке слухи про Грозный Прищур ходят, хотя там до нового воплощения еще лет двести: сейчас не сезон, кольцо опять потеряли. В Тридевятом на той неделе турнир по стрельбе пройдет — можно в царство земноводных на экскурсию попасть. Что качаешь головой? Не интересует?

— Мне самый-самый свежий злодей нужен. С алыми глазами и дьявольским ехидством.

Смотритель прищурился:

— А-а… так ты о Драконе?

Сиэль закашлялся — чай пошел не в то горло — и просипел:

— Д-драконе?!

Довольный реакцией, лже-Жнец откинулся на спинку кресла и с готовностью пояснил:

— Ну, а что? Он по нужде и человеком обратиться может. Славный злодей, зеленый еще совсем, но перспекти-и-вный.

Сиэль поежился, неплохо представляя себе эти перспективы.

— И что он делает? Как злодействует?

— Как-как? Хрестоматийно. Живет особняком, на людях бывает редко, все больше страху на деревни нагоняет. Царство у него тут свое есть, весьма доходное. Раз в седьмицу прилетает в столицу, дань собирает. Все чин по чину: невинные красавицы. Правда, сейчас и красавцы постепенно пошли — он особо не жаловался, а девицы закончились.

— Он их ест? — обреченно спросил Сиэль и в попытке успокоиться стиснул в пальцах тонкую серебряную цепочку на шее.

Смотритель скривился.

— Он, конечно, зеленый, но не дилетант же! Загадку загадывает.

— Какую загадку? — Сиэль недоуменно захлопал ресницами.

На него посмотрели взглядом «юродивый, но добить жалко» и ответили:

— Откуда ты взялся такой тугоумненький? Имя свое, разумеется. Кто неверно ответит, статуей ледяной становится. Ну а коли угадает, три желания загадать сможет. Я, если ты Дракона выберешь, сборник имен тебе в помощь дам, — Гробовщик поднял руку и пошарил в воздухе, словно перебирал корешки книг. — А, вот он! — на колени Сиэля приземлился талмуд, обтянутый темно-коричневой чешуйчатой кожей.

Не решаясь дотронуться до него, Сиэль с любопытством всмотрелся в обложку.

«Универсальный сборник имен сказочных существ с транскрипцией на русалочьем, лисьем и гномьем. Издание девятьсот седьмое, дополненное и переработанное».

И в самом низу приписка мелкими, почти неразличимыми буквами:

«Осторожно! Сборник включает в себя неназываемые имена существ Сумеречного мира. Несанкционированное произнесение грозит развоплощением».

— Хм, я выбираю Дракона, но надеюсь справиться своими силами, — вежливо отказался он. Книга обиженно рыкнула и растаяла в воздухе.

— Ну что ж, — Смотритель хлопнул в ладоши и одарил Сиэля загадочной улыбкой. — Ты можешь выбрать три вещи: средство передвижения, помощника и один дар. Начнем же!

Щелчок пальцами, и перед Сиэлем возникла призрачная вереница какого-то хлама.

Жнец досадливо дернул себя за вылезшую из пучка косичку и смахивающим движением руки привел эту вереницу в движение, не переставая бормотать:

— Так, метлы, седая древность, на них уже никто не летает. Башмачки… ну какие башмачки, там дыры крупнее мышей… Ступа? Слишком габаритная да на поворотах в вертушку уходит… Гуси-лебеди? А-а… тьфу, опять на юг умотали, прохиндеи! Сапоги-скороходы? Хотя нет, заплатка неудачная, их теперь в разные стороны уносит. Ковры… ковры! Где-то у меня тут был один…

Сиэль со всевозрастающим изумлением наблюдал, как одна из вещей, казавшаяся пыльным свертком, становится красочнее — через несколько секунд перед ним на пол шлепнулся свернутый в трубочку вылинявший коврик.

— Ковер-самолет? А к нему джинн случайно не прилагается?

— Увы, у последнего срок годности вышел, протух, пришлось выкинуть, — разочаровал Смотритель и, с умилением разглядывая находку, патетично воскликнул: — Это тихоходная одноместная модель, самоштопающаяся, с ручным и голосовым управлением. От сердца отрываю!

— Больше похоже на половую тряпку, — с сомнением протянул Сиэль.

— Ну конечно, а ты как хотел? Камуфляж высшего качества! Знаешь, как в больших городах удобно? Такой точно никто не уведет.

Сиэль от греха подальше принял впечатлившийся вид.

— О-о…

— То-то же, — назидательно сказал Смотритель и, уже знакомо перебрав невидимые корешки, вытащил на свет тонкую зеленовато-желтую брошюрку. — На вот, самая полезная книга. Смотри только не обижай ее.

Сиэль протянул руку и осторожненько, двумя пальцами, принял брошюру, прокомментировав:

— Ты, кажется, говорил что-то о выборе…

— Ты что же, хочешь обидеть старого Смотрителя? — лже-Гробовщик вдруг разом сдулся, посерел и глянул так огорченно, что Сиэль почти усовестился.

— Да нет, тебе, конечно, виднее, что советовать, — пошел он на попятную. — Только третий дар я все же сам выберу.

Смотритель мгновенно расцвел и довольно потер руки.

— Разумеется, малец. Дар-то не присоветуешь, сам в руку прыгнет. Я сейчас ларец принесу, а ты покамест книжонку-то полистай, оцени замысел, — он подмигнул и скрылся между стеллажами, только лиловые тапки мелькнули.

Сиэль вздохнул, смиряясь с неизбежным, и перевел взгляд на книгу.

«Пособие по выживанию в сказочном мире второго уровня*. Из фонда Королевской Фиолетовой библиотеки. Избегать прямого и опосредованного контакта с водой».

Сноска неожиданно заинтересовала — расшифровка обнаружилась на задней обложке:

«*Второй уровень мира подразумевает наличие стабильного магического фона (стандартизация магических практик) и организованного сознания гуманоидного типа (возможно развитие смежных, полугуманоидных форм)».

«Интересно, дракон-оборотень тоже к таким „смежным“ относится?» — меланхолично подумал Сиэль и наугад раскрыл пособие.

«…При встрече с примитивным манипулятором судьбы (см. Вещий камень, Камень у развилки дорог) следует постучать по заговоренному предмету три раза и идти дальше, сверяясь с компасом».

«Что за?..»

«…Болотные огни (см. Странствующие огни, Болотник) — низшая полуразумная форма жизни в царстве Болотном. Излюбленное средство для освещения жилищ в остальных царствах. Источают свет в зеленом диапазоне, обладают начальными навыками гипноза, отчего размещать их следует под потолком. Долговечны, неприхотливы в использовании. Проблема: ежегодные забастовки с требованием „спустить их пониже“. Решение: не поддаваться, через пару дней передумают».

Сиэль медленно-медленно выдохнул и аккуратно закрыл брошюру. В сознании вспыхнула малодушная мысль: уберечь свой разум и остановиться. Глаза скользнули по задравшемуся рукаву туники, проследили отпечатавшиеся на запястье три черные полосы, не больше ногтя каждая. Крайняя справа была чуть короче остальных. Сиэль стиснул зубы. Повернуть назад невозможно — он знал, на что идет. Ну, или догадывался.

От приступа самоедства его спасло возвращение хозяина пещеры — тот, пыхтя, тащил изящный, окованный серебром (и, судя по всему, жутко тяжелый) ларец из темного дерева.

Водрузив свою ношу между креслами, Жнец утер пот со лба и приглашающе похлопал по крышке:

— Ну вот, запускай руку.

— Что, прости?

Смотритель пробубнил под нос что-то о «несведущих человечках» и распахнул ларец.

Сиэль никогда не считал себя охочим до всякого рода драгоценностей, но тут даже у него глаза разбежались: великолепная палитра всевозможных драгоценных камней затмевала краски окружающего мира. Призывно алели рубины, мягко искрились изумруды, винными зернышками мелькали гранаты, таинственно блестели осколки лунного камня, привычно вбирал свет турмалин.

— Мне нужно выбрать?

— Не тебе, тебя. Протяни правую руку и прикоснись к ним, — наставительно произнес Гробовщик, и Сиэль не посмел ослушаться.

Кончики пальцев онемели: на ощупь камни оказались ледяными. Сиэль несколько секунд недоуменно водил по ним раскрытой ладонью, когда в самую ее середину впилось что-то маленькое и острое. Он ойкнул и отдернул руку.

— Ага, выбрал все-таки, — прошелестело над его ухом.

Сиэль раскрыл ладонь и непонимающе нахмурился:

— А… где камень? — кожа была девственно-чиста.

— Где-где? Выбрал тебя твой дар, а какой и как проявит себя — в свое время узнаешь, — Гробовщик поспешно захлопнул ларец и, с усталым видом устроившись в кресле, вяло махнул рукой: — Все, свою задачу я выполнил, там, у входа, найдешь набор «Юный путник», модификация 2.0. Возьми, пригодится.

Тон был однозначным, прощающимся — Сиэль, еще раз недоверчиво взглянув на ладонь, подумал и поклонился:

— Благодарю за помощь, Смотритель. Не подскажешь напоследок, где искать мне этого Дракона?

Видимо, ему удалось угадать с почтительностью в интонации — Жнец лениво приподнял брови и вдруг с чувством хлопнул себя по лбу:

— Ох, и правда, самое главное же забыл! Хотя… — он чуть успокоился и вновь откинулся в кресле. — Дорожку из желтого кирпича видел недалече?

Сиэль поспешно подтвердил, что видел.

— Ну вот на другом ее конце и есть твой злодей. Ежели на ковре, то за день долететь успеешь. На своих двоих втрое дольше добираться будешь.

На нечто подобное Сиэль и рассчитывал — должны же были грезы хоть немного облегчить ему задачу.

Еще раз поблагодарив и получив кривую ухмылку в ответ, он покинул пещеру. У входа в нее малиновый огонек, вспыхнув в последний раз, погас, а на границе светотени действительно обнаружился обещанный набор в виде небольшой холщевой сумки через плечо. Внутри Сиэль нашел нехитрый запас снеди, бечевку и огниво. Пособие по выживанию прекрасно поместилось сверху.

В туго свернутый коврик оказался вставлен небольшой листок — инструкция по эксплуатации. Сиэль прочел ее трижды, чтобы запомнить наверняка, вытряхнул из ковра пыль и приступил к своему первому опыту общения с волшебным артефактом.

Спустя час времени, моток нервов и карманный словарик ругательств он кое-как взлетел.

Солнце стояло в зените и казалось скорее лавандовым, чем фиолетовым, дорога сияла топленым золотом, ветер свистел в ушах насмешливо и немного зло. Будто подначивал, подгоняя, нашептывал, что Сиэль не успеет, не сможет, не выдержит.

Сиэль намеревался сделать все как раз наоборот.

***

Аэродинамические свойства ковра оставляли желать лучшего — Сиэль начал подозревать это еще на стадии освоения летучего средства и полностью убедился спустя час непрерывного использования.

Согласно инструкции, направление полета менялось «мягким, но уверенным» потягиванием стандартных кисточек № 3, скорость — подергиванием кисточки № 5 (от одного до четырех раз, последний вариант рекомендовался любителям острых ощущений), а тормоз приводился в действие одновременным рывком за кисточки № 2.

На словах все просто, и управление не представляло бы особых сложностей, если бы не встроенная противоугонная система: кисточек по периметру коврика располагался не один десяток (Сиэль после очередного заковыристого выражения, неприличествующего человеку его происхождения, от отчаяния их пересчитал; вышло по пятьдесят на узких краях и по сто восемнадцать — на широких), причем на первый взгляд они мало друг от друга отличались.

На то, чтобы передергать их, и ушел тот злополучный час. Сиэль смог обнаружить все функции, кроме тормоза: осталась пара сочетаний, но оба оказались немного кривыми — то ли нужную кисточку все-таки умудрились погрызть мыши, то ли нитки изначально дефектными были, — и ни один не приводил к мягкой посадке. В конце концов, Сиэль справедливо рассудил, что в ближайшие часы опускаться на землю не намерен, и, скрестив ноги, устроился поудобнее.

Окружающая природа навевала сон, несмотря на осколочно-острый ветер в лицо и палящее солнце в макушку: ковер скользил над желтой дорогой с тихим, убаюкивающим шелестом кисточек, пейзаж перед глазами отличался завидным постоянством, и вскоре поля слились для Сиэля в одно сплошное полотно белесого цвета. Часов с собой у него не было, да и быть не могло, определять время по положению солнца он не умел, а полосы на запястье не имели измерительной шкалы, только крайняя таяла медленно, но неумолимо.

В качестве средства от случайного засыпания и скуки неплохо подошло бы чтение пособия, но автопилот (впрочем, как и обещанное лже-Гробовщиком голосовое управление) вышел из строя: Сиэль подозревал, что обе функции были вплетены в левый задний угол ковра, как раз на месте аккуратненькой круглой дырочки. Либо самозаштопывающиеся чары давно выветрились, либо Смотритель не все знал о своих мышах. Сиэль не удивился бы, окажись правдой и то, и другое.

Иными словами, ему представилась уникальная возможность освоить непростое искусство медитации в кратчайшие сроки — спустя некоторое время (по представлениям самого Сиэля, не менее, чем через пару-тройку вечностей) он умудрился настолько очистить сознание, что и шум реки, и вид бурлящей воды поначалу воспринялись им как поразительно качественный мираж. Очумело помотав головой, Сиэль пришел в себя, подался вперед и едва не навернулся с ковра, слишком резко потянув нежные кисточки под номером три.

Пейзаж действительно сменился: впереди раскинулась широкая река (раза в два шире Темзы — универсального мерила для Сиэля), а на том берегу плотной стеной встал хвойный лес. Высокие верхушки сосен (или елей — он не слишком разбирался в ботанике сказочных миров) образовывали у подножия густой полумрак, соваться в который хотелось меньше всего. К счастью, неизменная дорога, выложенная желтым кирпичом, пронзала неприветливый лес золотой стрелой. Моста, правда, в обозримом пространстве не наблюдалось, но Сиэля, как владельца чудо-транспорта, это мало беспокоило.

Он по наитию поднялся выше на пару ярдов и, подавив желание сплюнуть через левое плечо на всякий случай, отправил ковер над водной гладью. Примерно через десяток футов сумка за его спиной еле заметно задрожала. Сиэль недоуменно покосился на нее и поднялся еще на фут.

С минуту ничего не происходило, после чего дрожь повторилась. Сиэль неловко перетянул сумку вперед, порадовавшись, что ранее догадался не просто повесить ее на плечо, а перекинуть через голову, и на ощупь попытался найти несвоевременный будильник.

От очередного рывка взбесившейся сумки он дернулся — ковер опасно накренился, лихо спикировав прямо к воде. Чертыхнувшись, Сиэль обеими руками вцепился в кисточки, кое-как выровнял полет, но вновь подняться выше не успел — сумка отчаянно задрожала, из глубин раздалось испуганно-гневное шипение. А в следующий миг оттуда выпорхнуло нечто мелкое и зеленовато-желтое, отчаянно заверещало и цапнуло Сиэля за руку маленькими, но отвратительно острыми зубами.

Сообразительность не всегда была коньком Сиэля в чрезвычайных ситуациях, а полет над рекой на тонком ковре сомнительного происхождения к таким, определенно, относился.

Пальцы на раненой руке выпустили заветные кисточки рефлекторно. Второй рукой он попытался схватить отвечающие за торможение. Что ж, кисточкой, обеспечивающей плавное приземление, и правда успела угоститься мышь.

Мокрый ковер уходил ко дну неприлично быстро.

Сиэль в который раз пожалел, что прикидывался больным, когда отец пытался научить его плавать. Последнее, что он запомнил — сиреневые разводы солнца в обрамлении белоснежной пены.

***

Лежать было неудобно: что-то немилосердно впивалось в бок, норовя проткнуть бедное легкое насквозь. Сиэль с трудом перевернулся на спину и открыл глаза.

«Жив. Уже неплохо», — губы, в противовес одежде, оказались сухими и потрескавшимися. Сумка тоже никуда не делась, даже не промокла: видимо, и тут без волшебства не обошлось. Зря пособие так разнервничалось, наверняка бы не повредилось, оставшись внутри.

Справа послышался тихий шорох и странный ритмичный звук, будто кто-то, играясь, беспорядочно нажимал на клавиши неработающего фортепиано.

Не успел Сиэль испугаться, как воздух перед ним замерцал и сложился в яркие розовые буквы:

«Ты вообще везунчик, знаешь? И водяницам явно приглянулся, иначе бы не выплыл».

Он пораженно замер и по наитию протянул руку вперед — пальцы прошли сквозь буквы, чуть развеяв их очертания.

— Что это? — вопрос сорвался с губ сам собой.

Вновь странный стук справа, и буквы сменились:

«Ты такой смешной! Это мобильный нейро-адаптер. Я печатаю, думаю, где появится текст, а ты читаешь».

Сиэль на мгновение прикрыл глаза, собираясь с духом, и повернулся в сторону источника звука.

— Ли…к-кхм…

Какое, к дьяволу, танго с Сатклиффом.

Знакомые черты переплетались с совершенно чуждыми деталями, делая образ изломанным и безумным. Лиззи и в родной реальности отличалась любовью к ярким цветам, но в сказочном мире второго уровня ее отражение побило все рекорды.

Расхристанно распущенные волосы свисали почти до земли, привычные светлые пряди чередовались с ядовито-зелеными, красными, синими и фиолетовыми, отчего казалось, что на бедняжку кто-то пролил радугу. Непозволительно короткие шорты были черными и, на непредвзятый взгляд Сиэля, кожаными. Чулки скорее напоминали крупную рыболовную сеть, и единственная приличная вещь — свободная алая рубаха с длинными рукавами — мало спасала положение. В руках лже-Лиззи держала небольшую прямоугольную коробочку и, периодически бросая на Сиэля любопытные взгляды, тыкала разноцветными ноготками по крохотным клавишам.

— Кто ты такая? — поинтересовался он, едва оправившись от потрясения.

Не удивляться.

Девчонка широко улыбнулась. Розовые буквы высветились перед лицом Сиэля.

«Эльза, живу здесь недалеко. А ты кто такой? И как оказался в этих краях? Туристические маршруты севернее проходят. Или ты от своих отбился?»

— Нет, я сам по себе. Меня зовут Лучик, из заморского Темного царства, — Сиэль неопределенно повел рукой в сторону реки, надеясь, что его ложь сочтут достаточно убедительной. — В столицу летел по желтой дороге. Не справился с управлением ковра-самолета, и вот…

Эльза-Лиззи смерила его внимательным взглядом и, словно решившись на что-то, доброжелательно улыбнулась:

«Лучик, говоришь? Ну и занесло же тебя, Лучик! Отсюда до дороги из желтого кирпича полдня пешего пути… Вот что. Вижу, парень ты мирный. Пойдем к нам, высушим тебя, а завтра до столицы подбросим. Сейчас уже поздно по лесу гулять, у нас места неспокойные, Чернолесье близко».

Соглашаться, несмотря на кажущееся расположение Эльзы, Сиэлю не хотелось, но бродить в потемках по сказочному лесу не хотелось куда сильнее, поэтому он неловко поднялся, поморщившись от неприятных прикосновений к телу мокрой одежды, и как можно обаятельнее ответил:

— Ты меня здорово выручишь, Эльза. Но я не побеспокою твою семью?

Девушка беззвучно фыркнула и, жестом поманив за собой, вновь застучала по клавишам, практически не глядя под ноги.

«Нет, братья — у меня их двенадцать, кстати, — редко дома бывают, а сейчас и вовсе самый жаркий сезон. Они у меня знаешь какие трудолюбивые!»

— Правда? И чем они занимаются? — Сиэль спросил с искренним интересом — видимо, начинал втягиваться в местные устои.

«О, у нас мануфактура. Одеяла, подушки, украшения… Братишки начинкой заведуют, а я — тканями. Лен, паутина, крапива — все в дело идет. Вот хоть на чулки мои посмотри — ручная работа! Лично пауков отбирала!»

Сиэль поспешно состроил восхищенное лицо, но его усилия пропали втуне: Эльзу больше волновал сам факт рассказа, чем реакция на него.

— А почему ты используешь эту… этот адаптер? — Сиэль едва поспевал за уверенной и легкой поступью девушки, то и дело, в отличие от нее, натыкаясь на корни и мелкие камни.

Эльза на мгновение обернулась, будто проверяла его местоположение. Буквы окрасились алым.

«В отрочестве голос потеряла из-за проклятья. Его, конечно, можно снять, но мы с братьями со временем привыкли, да и выгодное оно оказалось… Вот я и приобрела этот артефакт. Он неплохо справляется с заменой».

— О. Хм… Что ж, раз тебе удобно — хорошо, — уклончиво прокомментировал Сиэль, наконец вспомнив, где он раньше слышал ее имя.

Обменять свой голос на массовую продажу волшебной крапивы, развеивающей любые заклятия в рамках мира, кроме собственного. Ну что ж, каждому свое.

Эльза радостно кивнула и прибавила шаг.

Сиэль давно перестал обращать внимание на местность вокруг и теперь с удивлением заметил, что лес ощутимо поредел: то тут, то там виднелись густые заросли крапивы, заботливо разделенные на равные квадратные участки — очевидно, местные плантации.

Наконец, под сенью двух особо крупных елей он различил светло-серые каменные стены. Дом Эльзы был на удивление скромен: один этаж, маленькие окошки, поросшая мхом крыша с почерневшей от времени и дыма печной трубой, низенький покосившийся заборчик. Место ничем не выдавало в хозяйке обеспеченную леди, равно как и не позволяло домыслить, каким образом в нем могли жить тринадцать человек.

Внутри оказалось уютно: тщательно вычищенный дощатый пол, камин в половину стены и широкий клетчатый диван. Под потолком, стоило Сиэлю войти, вспыхнули уже знакомые зеленоватые огни. Эльза впорхнула следом и махнула в сторону дивана, после чего скрылась за неприметной дверью.

«Располагайся, сейчас принесу одеяло и что-нибудь из одежды. Меньший брат примерно с тебя ростом».

Она вернулась через пару минут, неся в руках обещанное одеяло и какой-то сверток. Одежда действительно подошла.

Четверть часа спустя Сиэль сидел на диване, сжимал в ладонях кружку с обжигающе-горячим чаем и наблюдал, как за оконным стеклом медленно выцветает солнце. Крайняя полоска на руке почти исчезла.

Он зажмурился и, прикусив губу, со странным удовлетворением почувствовал на языке металлический привкус. Первоначальный план добраться до Дракона по истечении суток бездарно сплавился вниз по реке.

До смерти оставалось два дня.


Глава 2. «Ни во что не вмешивайтесь»

— Ни во что не вмешивайтесь. Наоборот, постарайтесь ассимилировать: переймите речь, манеру держаться. Не выделяйтесь. Чем большее внимание привлечете к себе, тем скорее заклятие поймет, что вы опасны, и уничтожит вас.
— Может, мне лучше тогда вообще ни с кем не разговаривать?
— Не получится, мир попытается исподволь затянуть вас, вписать в свой сюжет. Вы должны умудриться сыграть настолько правдоподобно, чтобы не вызвать подозрений, и настолько бездарно, чтобы не забыть, кто вы на самом деле.


***

Щелк. Фьють-фьють. Щелк. Фью-у-уть. Щелк-щелк.

Сиэль поморщился сквозь сон, раздраженно распахнул глаза и рухнул бы с дивана, не лежи он около спинки. В футе от его головы, на широкой белоснежной подушке безмятежно дрыхла, завернувшись в шипасто-перепончатые крылья, ящерица знакомой зеленовато-желтой расцветки.

Сиэль поморгал, поспешно восстанавливая в памяти прошедший день, и спустя мгновение все же признал в комке чешуи причину его аварийной посадки на воду. Вблизи пособие больше всего напоминало желтушного дракона в миниатюре.

Рассудив, что книжка, желая навредить, едва ли бы стала устраиваться рядом с ним спать, Сиэль протянул руку и осторожно тронул кончик одного крыла. Дракончик сонно завозился, издал невнятное «фьють-фью-у-уть» и приоткрыл глаза насыщенного изумрудного цвета.

С минуту они молча разглядывали друг друга. Потом Сиэль, не выдержав, вопросительно приподнял бровь. Глаза дракончика округлились, и он издал череду звуков, отдаленно напоминающую нежное курлыканье.

— Это ты вроде как за речку извинился, что ли? — наугад предположил Сиэль, невольно чувствуя, как исчезают последние крохи злости на навязанного помощника. Уж больно умильную мордочку тот строил.

Следующее курлыканье вышло не в пример радостнее.

— Значит, это твой привычный вид? — дракончик издал неопределенное «пфы-ых». — Хм. Книгой удобнее? — короткий кивок. — Тогда зачем сейчас мучаешься?

Дракончик расправил крылышки, оказавшиеся изнутри нежно-салатовыми, неловко перекатился по подушке к Сиэлю и, ткнувшись головой в его подбородок, утробно заурчал.

— Понятно, подлизываешься, — вздохнул Сиэль, машинально почесывая чешуйчатую спинку. — Ну и как мне тебя называть?

Неприлично живая книжка фыркнула и что-то прощебетала. Сиэль задумчиво взглянул в зеленющие, по-детски наивно распахнутые глаза и решительно произнес:

— Знаешь, птичку ты мне одну напоминаешь… и окрасом, и голосом. Будешь Зелену́шкой.

Дракончик согласно курлыкнул, лизнул его ладонь тоненьким раздвоенным языком и вдруг застыл, смешно склонив голову набок, а мгновение спустя подернулся рябью, вновь превращаясь в брошюрку.

Не успел Сиэль понять причину внезапной метаморфозы, как услышал осторожные шаги, а перед его лицом возникли розовые буквы:

«Если хочешь успеть добраться до столицы к вечеру, пора вставать!»

Он скосил глаза на дверной проем: Эльза, прислонившись плечом к косяку, наблюдала за ним со сдержанным весельем.

— Доброе утро.

«Ты что, спишь в обнимку с книжкой?» — она указала на сиротливо лежащую на подушке брошюру.

Сиэль смущенно пожал плечами:

— Бывает, иногда зачитываюсь, — глупо было выдавать тайну пособия, особенно когда оно само этого явно не желало.

«Уче-еный, значит, — буквы полыхнули восторженным лиловым. — Пойдем завтракать, Лучик. Не дело на голодный желудок путешествовать».

В небольшой кухне, полной непонятных металлических приспособлений и свисающих с потолка пучков трав, его поджидало очередное попрание канонов — Эльза, нацепив белоснежный фартук, собственноручно пекла блины. При этом, между переворачиваниями очередного кулинарного шедевра, умудрялась расспрашивать Сиэля о дальнейших планах.

«А зачем тебе в столицу? На экскурсию?»

— Что-то вроде. Слышал, ваш злодей желания заветные исполнить может, вот, хочу счастья попытать.

«Так ты смертник? — буквы окрасились черным, с вопросительного знака готично стекла капля крови и развеялась, не долетев до пола. — А ты знаешь, что случается с теми, кто имя не отгадывает? То есть со всеми?»

Сиэль успокаивающе улыбнулся:

— Знаю, но я удачливый. Иногда.

Эльза убежденной не выглядела и, плюхнув перед ним на тарелку свежий блин, торопливо застучала по клавишам:

«Ты слишком миленький, чтобы умирать во цвете лет! Несмотря на то, что от Дракона еще никто не возвращался, ажиотаж не спадает, — шрифт сменился наклонным и по-деловому четким. — Ты даже до арки не доберешься, сглазят! А кривых к Дракону принципиально не пускают. Оберег тебе нужен».

Из всего абзаца Сиэль выделил только основную мысль.

— Что за арка?

Эльза картинно закатила глаза и постучала костяшкой согнутого пальца по лбу.

«Твоего отца случаем не Джоном-который-не принц кличут? С аркой сам разберешься, она не волшебная, а вот оберег тебе нужен обязательно!»

Сиэль сдался и примирительно выставил перед собой раскрытые ладони.

— И где же мне взять этот оберег? — разумеется, он понимал, что, по сути, находится в доме девушки, производящей обереги в промышленных масштабах, но ни в одной известной ему сказке герои не выпрашивали себе путеводные клубки, вострые мечи и волшебные палочки у вспомогательных персонажей.

«Что же я, по-твоему, в беде тебя брошу? Это идет вразрез с моим жизненным кредо, — от лаковых синеватых букв почти ощутимо повеяло решимостью. — Доедай пока, а я в кладовой посмотрю. Если не ошибаюсь, от последней партии еще кое-что осталось».

Сиэль дождался, пока девушка покинет кухню, и с мученическим выражением лица глянул на высившуюся перед ним гору блинов. Они, несомненно, были вкусными, но впихнуть в себя больше двух он не сумел: в этом мире потребность в пище вообще оказалась минимальна. С другой стороны, обижать Эльзу тоже не хотелось. За философской дилеммой «влезет третий или нет» его и застали.

«На вот, выбирай».

В руки Сиэлю упал ворох зеленоватых веревок.

— Что это? — спросил он, с тайным облегчением отодвигая от себя тарелку.

Эльза, не заметив ухищрений, поспешно набрала ответ:

«Пояса из крапивы, в утренней росе вымоченные и лунным светом заговоренные. Любой сглаз развеют, так что бери смело, какой нравится».

Сиэль наугад вытянул из вороха один жгутик. При ближайшем рассмотрении в нем стали видны тончайшие травяные ниточки, сплетенные в сложном узоре.

— Спасибо тебе за подарок, — церемонно произнес он и, не удержавшись, добавил: — Но почему ты мне помогаешь, если не секрет?

Эльза тепло улыбнулась, убирая оставшиеся пояса, и немного несмело взяла в руки свой артефакт.

«Братишку ты мне младшенького напоминаешь. Да и так вижу: светлый ты человек. Как тут не помочь?»

Утверждение о его гипотетической «светлости» не казалось Сиэлю достаточным основанием для помощи, но спорить было непродуктивно, и он благодарно улыбнулся.

Получасом позже, переодевшись в свою одежду и подпоясав тунику подаренным поясом, Сиэль был полностью готов к посещению местной столицы.

— А как добираться будем? — заинтересованно спросил он, следуя за Эльзой в не примеченный ранее сарай за домом.

Девушка обернулась через плечо и задорно подмигнула.

«О, сейчас увидишь!»

После этого предупреждения Сиэль заглянул в сарай с некоторой опаской. И не зря.

Посреди него, утопая в соломе, стояло нечто, что при известной доле фантазии можно было бы назвать лесным вариантом двуколки. Только вместо колес под сиденьем, щедро устланным звериными шкурами, зыбко клубился темно-синий туман.

— Знаю, что не буду оригинальным, но что это? — произнес Сиэль слабым голосом, с ужасом понимая, что в это, чем бы оно ни было, придется сесть.

Эльза привычным жестом стряхнула несколько приставших к меху соломинок и с гордостью, сквозящей в каждом движении пальцев, ответила:

«Лесани, разумеется! Последняя модель! Садись и пристегивайся».

Сиэль, после инцидента с ковром испытывающий некоторую неуверенность в отношении волшебных транспортных средств, осторожно опустился на мех и непонимающе огляделся, пытаясь понять вторую часть указания.

Эльзе, видимо, надоело наблюдать за этими копошениями — резким движением она вытащила из-за его спины широкую черную ленту и, пропустив ее над плечом Сиэля, закрепила хитрым узлом где-то сбоку. Сама же устроилась куда быстрее и, пристегнувшись аналогичным образом, послала Сиэлю предвкушающую усмешку.

«Ты только не кричи, ладно? Если будет страшно, закрой глаза», — ничуть не успокоили Сиэля бледно-розовые буквы.

— Как именно она двигается? Летает? — с подозрением спросил он.

«Не совсем. Под нами концентрат северного ветра, самый быстрый из всех. Сейчас сам увидишь! Маршрут до столицы уже готов, расчетное время прибытия — три часа пополудни».

С последним сообщением буквы истаяли. Эльза хлопнула в ладоши. Под сиденьем что-то зашумело, туман посветлел, и в следующий миг лесани рванули из сарая, как пробка из шампанского.

Сиэля вдавило в шкуры, и он, машинально зажмурившись, поначалу слышал только свист ветра в ушах да чувствовал, как лесани плавно петляют, огибая деревья. Ничего особенно страшного не происходило, и, постепенно успокоившись, он решился открыть глаза.

Лес мелькал мимо с ужасающей скоростью, превратившись в смазанное зелено-коричневое пятно. Лесани скользили, едва касаясь земли, — действительно, не совсем полет, но что-то очень близкое. Переведя взгляд на свою спутницу, Сиэль невольно улыбнулся — та дремала, накрывшись одной из шкур.

Смотреть по сторонам не позволяла скорость передвижения — Сиэля начало немилосердно подташнивать при попытке, — поэтому он, немного повозившись, последовал примеру Эльзы.

***

Сиэль, проснувшийся от дернувшейся сумки, заметил город первым. Лесани неслись по знакомой желтой дороге, и низкая зубчатая стена горела в лучах фиолетового солнца жемчужным ожерельем, с каждым мгновением становясь все ближе. За ней переливались карамелью и охрой крыши домов, а у самого горизонта пронзала сизую тучу остроконечная часовая башня.

Ворота, искусно вырезанные из серебристо-серого камня, стояли нараспашку. Рядом не обреталось ни одного, даже самого завалящего стражника. Либо в сказочной столице не водилась преступность, либо закрытые ворота не были для нее ощутимой помехой. Сиэль подозревал, что верен второй вариант.

Лесани мягко замедлили ход и, наконец, остановились. Нейро-адаптер, зажатый в руке Эльзы, мелко завибрировал, отчего девушка проснулась и, небрежно откинув с лица разноцветные волосы, констатировала, спросонья опечатавшись:

«Кажтся, приехали».

— Видимо, так, — протянул Сиэль, стараясь не слишком открыто пялиться по сторонам. — Эльза, я как-то не подумал спросить… У столицы есть какое-нибудь название?

Вопрос явно оказался лишним — Эльза мгновенно выпрямилась и устремила на него откровенно недоуменный взгляд.

«Ты приехал из-за моря в Драконово царство и не знаешь, как называется его столица?!»

— Кажется, я пропустил эту страницу в справочнике, — невинно ответил Сиэль, заодно мотая на ус название царства, и попытался развязать хитрый узел защитной ленты.

Эльза несколько секунд скептически наблюдала за его потугами и, в конце концов, не выдержав, одним движением освободила его из «плена».

«Ученый, а простых вещей не знаешь. Безымянной столица зовется, в честь Дракона».

«Что ж, логично. Наверное», — подумал Сиэль, осторожно выбираясь из лесаней и разминая ноги. Эльза, проворно вылезшая вслед за ним, что-то беззвучно бормотала себе под нос, размахивая руками над своим чудо-транспортом.

— Слушай, а почему здесь так мало народу? Вроде бы столица, столпотворение, очереди… м-м… торговцы? Где все?

Особой оживленности возле ворот и вправду не наблюдалось, лишь за ними, огибая лаково-кирпичные домики, бродило несколько местных жителей. Странно безлюдно даже для сказочного города.

Эльза, на мгновение отвлекшись, пояснила:

«Сегодня же седьмой день, Дракон на закате прилетит. Так половина горожан на площади — готовится да дочурок своих принаряжает, а вторая — на рынке. Продуктовые ряды уже закрылись, а остальные к вечеру недельную выручку сделают».

Сиэль задумчиво прикусил губу.

— А площадь где, не подскажешь? Думаю, мне стоит отправиться пораньше.

Девушка развернулась к Сиэлю (туман под лесанями подозрительно заискрил) и серьезно заглянула ему в глаза.

«Иди прямо, никуда не сворачивая, до часовой башни — она стоит на площади, не ошибешься. Помни, они впускают до тридцати желающих, из которых Дракон унесет семерых. У каждого из них будет один день и три попытки угадать имя — это-то ты, надеюсь, знаешь?»

Сиэль, состроив невозмутимое лицо, поспешно кивнул и предположил:

— Неугадавшие остаются в качестве ледяного украшения драконьего замка, да?

«Именно. Может, передумаешь? Мечты-мечтами, но, по сути, это казнь», — буквы потускнели и печальной жижей стекли вниз.

— Не могу, — Сиэль улыбнулся открыто и светло, с полной уверенностью в том, что собирается сделать. — И не хочу. Спасибо тебе, Эльза.

Долгое мгновение она смотрела на него с грустью во взгляде, а потом отзеркалила его улыбку.

В воздухе снежным росчерком замерцало:

«Удачи тебе, Лучик».

Сиэль кивнул и, не оборачиваясь, вошел в город.

Очевидно, заклятие все еще не заметило его присутствия, раз мир продолжал безнаказанно ему помогать.

***

Безымянная столица до боли походила на один из тех уютных маленьких городов, какими так славится Западная Европа. Разве что крыши у большинства домов на пути Сиэля были разноцветные — от нежно-лавандового до насыщенного гранатового — и, переливаясь в сиреневых солнечных лучах, казались россыпью драгоценных камней. С высоты птичьего (или драконьего) полета город наверняка напоминал раскрытый ларец Смотрителя.

Прохожие поначалу почти не встречались, но чем выше росла часовая башня, тем оживленнее становились улицы. Внешний вид жителей был настолько непредсказуемо-странен, что, после очередной вариации Эльзы, идущей под руку с молодым человеком, по самую шею укутанным в мантию бледно-оранжевого цвета, Сиэль преодолел внутренний барьер и на следующую пару (расшитый золотом сарафан до самой земли у дамы и классический смокинг у спутника) смотрел уже индифферентно. Изредка он чувствовал, как теплеет подаренный пояс, что совпадало с настороженно-ревнивыми взглядами в его сторону. Крапива оказалась как нельзя кстати.

До главной площади он добирался, по внутренним ощущениям, около часа и, наконец, выйдя на нее, ошеломленно замер.

Эльза говорила: «половина города»? Разве что города-миллионника — Сиэль словно очутился в центре Лондона в канун Рождества! От гомона разряженной и надушенной толпы мгновенно разболелась голова, и он поспешно нырнул в ближайший проулок, решив понаблюдать издалека.

Спустя некоторое время и пару десятков подслушанных разговоров, выяснилось, что большая часть площади отгорожена (поэтому-то толпа, подпирающая эти ограждения, казалась необъятной), а вход внутрь разрешен только через массивную кованую арку, стоящую в отдалении.

Арку он нашел с легкостью: именно к ней вилась очередь из напомаженных девиц и щеголеватых юношей, и именно возле нее высился худой, как жердь, стражник. Поначалу боявшийся, что из сотни людей тридцать-то точно отберут и без него, вскоре Сиэль расслабился: стражник после короткого диалога отсылал почти всех претендентов, грозно хмуря брови. Осторожно, пытаясь не привлекать внимания, Сиэль последовал за несколькими отвергнутыми и легко выяснил причину отказа. Стражник всего-навсего спрашивал, почему претендент так стремится расстаться с жизнью. То есть, разумеется, угадать имя и исполнить свои самые заветные желания.

У Сиэля проблем с легендой не было, поэтому, оценив длину очереди и высоту солнца, он устало прислонился к ближайшей стене и приготовился ждать. Через пару часов, когда шпиль башни оцарапал верхний край солнечного диска, очередь ощутимо поредела, а занимательный раздел «Особенности разведения мавок в домашних условиях» в пособии подошел к концу, Сиэль понял: пора.

Стражник окинул его пристальным взглядом от макушки до пят и лениво занес над пергаментом роскошное черное перо.

— Имя?

— Лучик.

— Место рождения?

— Э-э… Темное царство, что за морем.

Перо замерло, но через секунду все же сделало какую-то пометку.

— Семья знатная?

— Нет, из простых я. Отец, он… лихих людей уму-разуму учил.

— О-о… — Жердь оторвал нос от пергамента и глянул на Сиэля с заметным уважением. — Богатырь, значит?

Сиэль едва-едва успел перевести смешок в кашель.

Стражник тотчас подозрительно уточнил:

— Болезный, что ли?

— Что вы, это я от волнения.

— Хм… Хилый ты какой-то для сынка богатырского…

— Так сила отцовская в сестрицу старшую ушла, — мигом нашелся Сиэль.

— Вон оно как, — Жердь задумчиво погладил усы и покровительственно добавил: — Так ты, малец, силушку богатырскую Дракону загадать хочешь?

Сиэль помедлил мгновение, раздумывая:

— Что вы, не для себя жизнью рискую. Сестрица моя в девках засиделась, так я жениха ей найти хочу… Хорошая она, счастья заслуживает.

Он очаровательно улыбнулся и шмыгнул носом. Глаза продуманно заблестели от непролитых слез. Стражник снова оглядел его и, кажется, заглотил наживку.

— Доброе дело замыслил. А годков-то тебе сколько?

Сиэль как можно невиннее похлопал ресницами и заявил:

— Шестнадцать.

Жердь мгновенно посуровел и отложил перо.

— Прости, малец, до осьмнадцати не положено. Случись что, родичи твои кляузами меня изведут.

Печально улыбнувшись, Сиэль вздохнул и трагически прошептал:

— Родных я, дяденька, по весне схоронил, некому кляузы строчить будет. А на мне самом заклятие с детства лежит — видите, пояс из крапивы заговоренной? Она его сдерживает, но чары сильные, черные — не доживу я до осьмнадцати.

Тут он, в принципе, даже душой не кривил.

Стражник нахмурился, осмотрел пояс и сочувственно произнес:

— Неужто все так худо?

— О, еще как! — закивал Сиэль. — Не дольше одной луны мне осталось. Так напоследок хочу смекалку проявить да родной крови счастье устроить. Помогите, прошу вас!

Жердь почесал в затылке, оглянулся по сторонам — чем ближе к закату, тем меньше народа оставалось на улице — и, наклонившись к Сиэлю, тихо сказал:

— Жалко мне тебя, малец. Видно, светлый ты человек. Ступай, только быстро, скоро уж Дракон прилетит.

Сиэль, не дав стражнику времени передумать, шустро юркнул к арке, напоследок послав ему благодарную улыбку.

***

На выделенном для встречи с Драконом участке площади собралось человек двадцать. Видно, сегодня был недобор. Девицы (кто в кринолинах, кто в сарафанах) сбились в стайку ближе к центру, парни, на фоне которых наряд Сиэля казался отчаянно скучным, предпочли держаться по периферии, вовсю соревнуясь в позах и наигранной невозмутимости. Сам Сиэль решил погулять в середине: стоять в центре было глупо (должен же Дракон куда-то приземлиться), а подпирать ограждения — невыгодно (мало ли какая толчея начнется).

До его слуха то и дело доносилось приглушенное хихиканье (от центра) и насмешливое фырканье (от ограждений), но все стихло, будто по мановению руки, как только последний луч солнца лавандовой нитью коснулся шпиля часовой башни. Небо потемнело, как-то разом утонув в стылом индиго, и Сиэль, до рези в глазах вглядывавшийся в него, заметил зыбкую серую тучу, приближающуюся к городу.

Постепенно очертания тучи становились отчетливее: первыми туманными мазками проступили острые изломы крыльев, чуть позже Сиэль смог различить плавный изгиб шеи и ряд крупных шипов, венчающих голову.

Дракон тенью пронесся над площадью, заложил крутой вираж — крылья со свистом рассекли воздух — и, окончив своеобразный круг почета, грациозно опустился в центре.

Девицы бросились врассыпную, как только Дракон вообще появился, и теперь жались к ограде, дрожа от ужаса и стараясь наиболее привлекательно лишиться чувств. Некоторые парни от них не отставали. А Сиэль — единственный, кто не двинулся с места, — во все глаза смотрел на Дракона, оказавшись к нему ближе всех. Смотрел и не мог поверить в то, что сказочный мир смог выкинуть такой фортель.

Дракон был прекрасен. А еще…

Сиэль прищурился и выдохнул пораженно, ни к кому толком не обращаясь:

— Ты белый… Абсолютно, до последней чешуйки белоснежный! Почему никто не сказал, что ты — Белый Дракон?

Антиподный в самой своей сути окрас Дракона — дурная шутка заклятия — несмотря ни на что казался ему изумительно правильным и истинно сказочным.

В удушающей тишине площади восклицание вышло неожиданно громким — громадные алые глаза с узкими вертикальными зрачками мгновенно остановились на Сиэле, бесстрашно встретившем немигающий взгляд.

Не дольше мгновения они смотрели друг на друга, как вдруг Дракон застыл, словно камнем обернулся, а затем поднял мощную голову к небу, расправил кипенные паруса-крылья и издал оглушающий рев, полный торжества и неприкрытого восторга. Длинный шипованный хвост, небрежно подметя землю, отгородил Сиэля от остальных страждущих, тем самым лишив его возможности сбежать. Не то чтобы он вообще собирался, конечно.

Дракон согнул передние лапы, опустил на них голову, возобновляя зрительный контакт, и в голове Сиэля раздался вкрадчивый, полный шипящих ноток голос:

«Как же долго я ис-скал тебя, Сокровищ-щ-ще».

Сиэль недоуменно моргнул. Из всех возможных вариантов их встречи, Себастьян избрал наиболее странный. Душа его была беспамятна и, заключенная в этом мире-ловушке, раз за разом переживала худший свой кошмар. Бесконечно, без шанса на спасение.

Сиэль понимал это, но все же… Поверить в то, что самый сильный страх Дракона — искать и не находить его, того, кто никогда не должен был появиться в этом мире? Невообразимо. Все здесь — жестокая иллюзия. Люди, поступки, чувства — ничто не истинно, кроме него, безрассудного мальчишки, дерзнувшего дважды поставить на кон свою душу.

Опомнившись и решив не отходить от задуманного сценария, он тепло улыбнулся:

— Привет.

Видимо, с его реакцией было что-то не так: в полыхнувших багрянцем глазах отчетливо отразилось изумление.

«Ты не боиш-шься меня?»

Его? Такого близкого, живого и белого? Сиэль боялся очень многого, но не Дракона.

— Не-а, — легко ответил он и поспешно уточнил: — Причем настолько, что хочу отправиться с тобой.

Что-что, а способность удивлять Дракона (в любом обличии) у него явно была врожденная, никаким сказочным миром не вытравленная.

«Правда? Дейс-ствительно пойдеш-шь с-со мной добровольно? Так прос-сто?»

— А тебе хочется, чтобы было сложно? Ладно, тогда не пойду, — с готовностью передумал Сиэль, с трудом сохранив серьезное выражение лица.

Знакомые до безумия глаза окрасились чернильным гневом, Дракон оскалился, из приоткрытой пасти раздалось угрожающее рычание, а голос в голове Сиэля стал почти неразличим от еле сдерживаемой ярости:

«Не пущ-щ-щу! Ты соглас-силс-ся! Не пущ-щ-щу!»

— Я так и думал, что сложно ты не захочешь, — удовлетворенно улыбнулся Сиэль. — Полетели? Кстати, как именно ты обычно переносишь людей? В когтях, чтобы обеспечить незабываемые ощущения?

«Для тебя я с-создам защ-щитную с-сферу, чтобы ухватить ее лапой. Не бойс-ся», — подозрительно смущенно ответил Дракон и выдохнул в его сторону тонкую струю серебристого дыма.

Она окутала Сиэля с ног до головы, заключая его в полупрозрачном шаре, мягком, но плотном на ощупь. Дракон придирчиво осмотрел сферу, убеждаясь в крепости волшебства, и осторожно подхватил ее лапой. Сиэля внутри даже не качнуло. Он уселся на дно сферы, по-турецки скрестив ноги, и с легким любопытством наблюдал, как Дракон торопливо разворачивает крылья и пущенной стрелой взмывает в небо.

Без зрительного контакта разговаривать они не могли. Город внизу действительно напоминал россыпь драгоценных камней, но постепенно он растворился в сумерках, облака вокруг — темные, неприветливые, пропитанные сыростью — не представляли особого интереса, и вскоре Сиэль лег, свернувшись в клубочек, и прикрыл глаза.

Знакомое курлыканье заставило его улыбнуться. Зеленушка проворно выползла из сумки, устроилась у него под боком, и Сиэль сам не заметил, как задремал, убаюканный ее урчанием.


Глава 3. «Никому не верьте»

— Никому не верьте. Не все, что вы увидите — порождение заклятия. Своим появлением, своей душой вы измените тот мир. Но, рано или поздно, он, подчинившись заклятию, обернется против вас.
— А Себастьян? Он тоже… обернется?
— Память демона заблокирована, он слеп. Кто знает, что у него на уме? Вдруг тайным страхом окажется нечто, связанное с вами? Например, смерть или исчезновение?
— Глупая шутка, Гробовщик. Речь идет о глубинном страхе бессмертного демона. При чем тут я? Впрочем, неважно, чего боится Себастьян. Главное — вытащить его оттуда.
— Помните: уйти он должен добровольно.
— На месте разберусь.
— О, я в этом уверен. И, граф?..


***

У самого края мира, там, где вершины графитных скал терялись в молочном тумане облаков, на стыке неба и земли зародился неясный гул. Он нарастал неумолимо — и непроглядная тьма, пришедшая из-за гор вместе с ним, едкой известью безжалостно обгладывала камни, дюйм за дюймом подбираясь к цветущим полям.

Когда она коснулась мраморной скамьи, раздался оглушительный треск — и серый мрамор прочертила, устремляясь по золотому полотну дороги к горизонту, глубокая расщелина.

***

Вздрогнув, Сиэль проснулся. По венам пробежал холодок, сердце кольнуло дурным предчувствием — словно на миг душу тронула Смерть.

Он резко сел и взглянул вниз. Зеленушка, свернувшаяся калачиком на его груди, сползла на колени и, что-то сонно курлыкнув, поглубже спрятала голову под крыло.

Они все еще были в воздухе: сфера, под взглядом Сиэля вновь став прозрачной, позволила рассмотреть кажущуюся бесконечной заснеженную равнину, в сумерках приобретшую цвет льдистого маренго. Тонкой золотой нитью, удивительно ярко сиявшей в темноте, вилась выложенная желтым кирпичом дорога. Дракон повторял путь, который Сиэль намеревался проделать на ковре-самолете сутками ранее.

Он вздохнул, снова вспоминая жуткое ощущение чьего-то недоброго присутствия, и мысленно прокрутил в голове встречу с Себастьяном.

Сиэль где-то ошибся — это очевидно. Тот факт, что он оказался каким-то образом причастным к главному страху демона — о, Гробовщик бы посмеялся! — не выдерживал никакой критики. Что бы ни крылось за драконовым «сокровищем», оно явно не было самим Сиэлем. Возможно, Дракон чувствовал, что Сиэль знает, кто он; возможно, чувствовал, что контракт завершен, и на инстинктах относился к нему, как к своей душе-собственности. Да мало ли вариантов?

Но, несмотря на вполне обоснованное недоумение, он ощущал: что-то произошло на той площади. Что-то смертельно опасное для них обоих. Возможно ли, что ритуал выбора будущих ледяных скульптур был важен для матрицы заклятия, и оно обнаружило вмешательство Сиэля?

Тогда холод Смерти не плод расшалившегося воображения. Тогда — началось, и счет пошел на часы.

Сиэль со стоном взлохматил волосы, зацепился взглядом за полосы на запястье — целую и четвертинку — и, мимолетно погладив дракончика, снова посмотрел вниз.

Как бы то ни было, для начала неплохо бы куда-нибудь долететь. Словно в ответ на его мысли, янтарная дорога внезапно оборвалась у странного белоснежного сооружения, сверху напоминающего гигантский нераспустившийся бутон кувшинки. С каждым взмахом драконьих крыльев бутон рос, но лишь когда Дракон подлетел совсем близко и выдохнул на его вершину струю ледяного пламени — своеобразный ключ, — матово-снежные лепестки дрогнули.

Кувшинка медленно распустилась — в ее сердцевине, полыхающей северным сиянием тающих лепестков, слабо мерцала перламутровая башня. Дракон сделал круг, будто нарочно давая Сиэлю время полюбоваться морозными узорами окон и изящной резьбой на стенах, и приземлился на плоскую, заключенную в зубчатую корону крышу.

Сферу он отпустил с трогательной осторожностью, но та, коснувшись пола, не исчезла. Сиэль возмущенно воззрился на Дракона, да так и замер: мощное тело заволокло снежным вихрем, а миг спустя вместо Дракона на крыше стоял человек в длинной белой мантии. Он приблизился, и Сиэль, в тайне опасавшийся извращенных понятий этого мира о внешности, облегченно выдохнул, увидев привычные, хоть и странно суровые черты.

Этот Себастьян не прятал в уголках губ насмешливую улыбку, не таил в глубине зрачков лукавое веселье, даже бровями не пользовался в полной мере — и они нависали над веками унылыми траурными домиками.

Этот Себастьян, несмотря на торжественно-праздничный цвет одежд, носил печать скорби, дикого, неправильного бессилия и всепоглощающей усталости. Он выглядел как человек, который вот-вот сдастся.

Сиэль стиснул зубы и проглотил едва не вырвавшийся отчаянный оклик.

Дракон прикоснулся ладонью к сфере, затем отодвинулся — за длинными пальцами с абсолютно человеческими ногтями потянулся тонкий полупрозрачный шнурок — и, молча развернувшись, направился к выходу с крыши. Сфера послушной собакой на поводке заскользила за ним.

Сиэль снова стиснул зубы — на сей раз, чтобы не разразиться ругательствами, — запихнул в сумку вернувшее свой привычный вид пособие и, хмуро уставившись Дракону между лопаток, милостиво решил подождать. Выказать недовольство методом транспортировки он всегда успеет.

Шли недолго: два пролета вниз по узкой, опасно дрожащей винтовой лестнице, три похожих друг на друга коридора — все или стеклянное, или ледяное, не понять, — и Дракон остановился. Комната, в которую он притащил сферу (и Сиэля заодно), занимала, по всей видимости, половину этажа — полукружие ледяных стен подчеркивалось вычурными снежно-мраморными колоннами. У единственной прямой стены стояло изумительное ложе: в изголовье высилась гора пуховых подушек-облаков, а плотное молочное покрывало казалось льдиной, дрейфующей в морской пене простыней. Красота да и только, но Сиэлю на эту постель даже смотреть холодно было, не говоря уж о том, чтобы спать в ней.

Остальное пространство спальни оказалось свободно, лишь одно из окон — точно напротив кровати — подпирали высокие серебряные подсвечники. Пламя, взметнувшееся в них с приходом Дракона, окрасилось в синий и темно-фиолетовый. Он внимательно оглядел комнату и, видимо, сочтя ее удовлетворительной, щелкнул пальцами. Сфера распалась, а ноги Сиэля мягко коснулись серебристого коврового ворса.

— Я, конечно, понимаю — долгий перелет, стресс и все такое, — но почему ты приволок меня именно в спальню? — с искренним любопытством спросил он и тут же с упреком добавил: — Причем именно приволок, будто котенка приблудного.

Состроивший мрачную мину и явно собиравшийся что-то сказать Дракон запнулся и, растеряв добрую половину твердости в голосе, произнес:

— Это твоя комната, Сокровище. Ванная там, — легкий взмах в сторону незамеченной ранее матовой полосы двери, — еду доставляют слуги, книги я буду приносить сам, ты ни в чем не будешь знать нужды, — по мере перечисления нехитрых «правил проживания» глаза Сиэля округлялись все больше, и наконец он не выдержал:

— Эй, погоди! Ты так говоришь, словно я — твой пленник!

Кивнув, Дракон невозмутимо ответил:

— Если тебе так будет легче.

— Что за замашки маньяка-любителя?! Я ведь пошел с тобой добровольно! — Сиэль опешил. Из головы напрочь вылетели все разумные аргументы, кроме детского: — Так нечестно!

— Я — Дракон, я не обязан быть честным, — равнодушно парировал Дракон.

Сиэль отшатнулся, словно получил пощечину, обиженно выпалил:

— Со мной — обязан! — и замолчал, кляня себя за несдержанность. Дракон с озадаченным видом переваривал его заявление, и через несколько мгновений Сиэль тихо добавил: — Пока, во всяком случае. И вообще… я, может, имя твое отгадать хочу.

Реакция последовала незамедлительно: зрачки Дракона сузились, он оскалился резко удлинившимися клыками и угрожающе прошипел:

— Ни за что! Не вздумай!

— Это еще почему? — мгновенно ощетинился Сиэль. — Возрастной ценз не прошел?

Клыки медленно втянулись. Дракон, будто испугавшись своей вспышки, промолчал.

— Ну и? Долго мне твоего высочайшего дозволения ждать? — раздраженно бросил Сиэль, когда стало очевидно, что отвечать ему не собираются. — Я хочу отгадать имя. Торжественная речь будет или можно начинать? И впредь не шипи на меня, я уже пуганый.

Дракон нахмурился и, в следующий миг оказавшись в шаге от Сиэля, впился в его лицо испытующим взглядом:

— Странно… ты не похож на других человечков. Перечишь мне, не боишься, такой… живой?

— А каким я, по-твоему, должен быть? Мертвым?

Ледяной голос стальными крючьями впился под кожу Сиэля, когда Дракон, изменившись в лице, яростно воскликнул:

— Молчи! Даже думать не смей о таком! Я запрещаю тебе! — и стылым инеем с побелевших губ слетела умоляющая клятва: — С тобой ничего не случится, обещаю. На этот раз я сделаю все…

— В каком смысле «на этот»? — перебил Сиэль и по наитию еще раз внимательно осмотрел комнату: почти стерильная чистота, аскетичность (помимо постели) убранства, отсутствие даже налета обжитости — обычная, в целом, гостиничная спальня, разве что с поправкой на общую сказочность замка. И тут его осенило. Одарив кровать подозрительным взглядом, Сиэль недоверчиво выдохнул: — Только не говори, что я не первое найденное тобой «сокровище»?

Ответный взгляд был полон красноречивой горечи. Сиэля такая непривычная откровенность эмоций выводила из себя, и он не замечал, как в ответ раскрывается сам. С беспамятным Драконом вдвое тщательнее следовало соблюдать дистанцию — это казалось логичным и менее травматичным для них обоих. Хватило уже бравады на площади. Но, бесцеремонно схватив Дракона за рукав и потащив его к кровати, Сиэль о логике почему-то не вспомнил. А Дракон, не ожидавший от «пленника» подобной наглости, почему-то покорно последовал за ним.

— Рассказывай, — безапелляционно приказал Сиэль, когда Дракон присел на покрывало и их глаза оказались на одном уровне. — Ну же!

Судя по всему, уверенности в его голосе и взгляде хватило — Дракон усмехнулся и глухо ответил:

— Я живу в этом замке сколько себя помню — а это, к сожалению, не такой уж долгий срок. И все это время ищу что-то безумно важное для меня. «Сокровище». Иногда оно… ты находишься. Всегда одно лицо, но ты первый, кто кажется реальным.

Сиэль никогда не жаловался на недостаток сообразительности, а уж когда информации у него — в кои-то веки — было больше, чем у Себастьяна…

— И они все умирают, да? Как скоро?

— Дня не проходит, — горькая улыбка.

Сиэль скрестил руки на груди, задумчиво разглядывая Дракона.

«Что-то безумно важное»? Неужто правда заклятие после долгих поисков раз за разом позволяло Себастьяну найти его, чтобы тут же жестоко отнять? В этом — страх демона? Потерять его, Сиэля? Как лестно и как неправдоподобно.

Нерадостные мысли прервало еле слышное, почти беззвучное откровение:

— Я ничего не помню, кроме тебя. И ничего не помню о тебе. Кто же ты?

Неправильность происходящего обрушилась на Сиэля, погребая под собой остатки его принципа невмешательства: нельзя было Дракону — Себастьяну! — говорить так. Слишком скорбно и тоскливо для идеального демона. Слишком по-настоящему. И оттого — страшно.

— А свое имя? Тоже не помнишь? — прошептал он, осторожно встречая ищущий взгляд.

— Нет, — Дракон едва заметно ухмыльнулся и пожал плечами, словно находил забавным даже это.

— Но как же тогда… — непонимающе начал Сиэль.

— Если кто-то угадает, я почувствую, — убежденно ответили ему. — Только ты не пробуй, хорошо?

— Почему?

Дракон покачал головой и, стремительно поднявшись на ноги, отошел к затянутому инеем окну. Уже оттуда, отвернувшись от Сиэля, он деланно равнодушно произнес:

— Если не отгадаешь, мне придется превратить тебя в статую: таковы нерушимые правила. А ты не отгадаешь. Никто не отгадывает.

Сиэль, прекрасно поняв перевод сухой фразы, машинально шагнул навстречу Дракону. Ему так отчаянно захотелось стереть с родного лица выражение вселенской печали, что он, лучась надеждой и уверенностью, азартно предложил:

— Спорим, угадаю с первой попытки?

Дракон тяжело вздохнул и развернулся.

— Плохая идея, — мягко заметил он. — Живой ты намного лучше, чем ледяной, Сокровище.

Сиэль солнечно улыбнулся и, не дав себе передумать, быстро сказал:

— Меня, вообще-то, зовут Лучик. А тебя — Себастьян.

Время замерло. Сиэль мог поклясться, что где-то там, высоко-высоко, у самого края неба, раздался гулкий раскат грома. Вот теперь точно — началось.

А Дракон вздрогнул всем телом и выдохнул неверяще:

— Невозможно… Невозможно!

— Брось, этот мир, конечно, безумен, но в нем возможно все, — отмахнулся Сиэль и скромно закончил: — Да и кто, если не я?

Дракон взглянул на него и, вдруг оказавшись рядом, крепко обнял, будто воедино их сплавить пытался. Сиэль замер, с ужасом чувствуя на макушке горячее дыхание: не такой реакции он ждал. Так судорожно, откровенно и пылко — совсем не похоже на их обычные, подчеркнуто нейтральные прикосновения.

Его недоумение и невольную скованность словно почуяли — объятие распалось, Дракон отстранился.

— Лучик? Тебе подходит, — его рука взметнулась и как-то нежно и до боли неуклюже погладила Сиэля по волосам. — Такой светлый человечек…

— Далась вам всем моя светлость! — фыркнул Сиэль, силясь не покраснеть. Его стена невозмутимости дала трещину. — Обычный я. Смертный, слабый. Разве что вкусный — но это уж не мне судить.

Дракон нахмурился, а затем изумленно и с явной обидой в голосе воскликнул:

— Ты что же, думал, я тебя съем?!

— Не сейчас, так позже, — ляпнул Сиэль и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Раскрывать карты он не планировал. В конце концов, заклятие не могло уничтожить мир мгновенно, поэтому какое-никакое, но время было. И этот нечаянный дар — непривычная хрустальная искренность, наполнявшая каждое слово Дракона, — казался очень странным, но все же слишком ценным, чтобы отказаться от него, не распробовав.

— То есть… нет, не думал, что драконы едят людей, — он попытался невинно улыбнуться, не надеясь, что финт сработает, но Дракон на миг расфокусировал взгляд и совершенно другим тоном сказал:

— Конечно нет, маленький. А тебе вообще не стоит ничего опасаться, я не причиню вреда. Ты уже придумал, что загадаешь мне?

«Да, Себастьяна определенно нужно спасать», — уныло констатировал Сиэль и, задумчиво закусив губу, пару раз перекатился с пятки на носок. У него были планы на одно из желаний, но на два дополнительных он как-то не рассчитывал. Да и что можно загадать Дракону в мире, который рассыплется в прах меньше, чем через сутки?

Поэтому он вздохнул и честно признался:

— Нет. Три желания — это на целых два больше, чем нужно.

Дракон смерил его нечитаемым взглядом (левая бровь попыталась ожить, приподнимаясь):

— В таком случае, располагайся, — и резво направился к двери. Сиэль, поначалу рассеянно кивнувший, встрепенулся, вспомнив начало разговора.

— Эй-эй! Постой! — в два прыжка нагнав Дракона, он вцепился обеими руками в его мантию. — Не вздумай запирать меня, слышишь?

Дракон обернулся. Сиэль, запрокинув голову, требовательно и непримиримо смотрел на него.

— Здесь ты в безопасности, Сокро… Лучик, — мягко, словно уговаривая несмышленого ребенка, произнес Дракон. — Больше, чем где-либо.

Сиэль только крепче сжал бархатный край мантии и отчеканил:

— Серьезно, даже не пытайся. Я обижусь, и результат тебе не понравится.

Пламя свечей окрасило радужки Дракона сине-сиреневыми бликами, скрыв эмоции. Он поднял руку и медленно провел кончиками пальцев по щеке Сиэля — нежданное бережное касание — тот дернулся, непонимающе распахнув глаза. Себастьян никогда не дотрагивался до него с такой прозаичной целью, как ласка. И сейчас этот жест отозвался болью где-то внутри.

— Единственная альтернатива — мое постоянное присутствие и, как следствие, мои покои. Что ты выберешь?

Странная жадно-щемящая нота слышалась в его голосе — Сиэль моргнул, прикидывая последствия, но ничего жуткого вообразить так и не смог. Он вполне был способен потерпеть присутствие Дракона в пределах спальни. Не ново.

— Интересно, почему ты думаешь, будто я откажусь? — спросил он, не выпуская из рук мантию, и склонил голову набок.

Такого ответа Дракон не ожидал, но почти мгновенно смог справиться с удивлением.

— Что ж, пойдем, — он осторожно разжал пальцы Сиэля и, мягко перехватив его ладонь, потянул за собой.

«Ну хоть в сферу не посадил — уже неплохо», — оптимистично подумал Сиэль, позволяя вести себя за руку. Это прикосновение было по-своему привлекательным, необычным и самое смешное — комфортным.

Вокруг снова потянулись однообразные стеклянно-ледяные коридоры. Сиэль недоумевал: казалось бы, в ледяном до последнего камешка замке должно быть холодно, но холод — последнее, что он испытывал. О температуре напоминало лишь облачко выдыхаемого пара.

Далеко идти не пришлось — хозяйская спальня располагалась на второй половине этажа и оказалась почти полным отражением «гостевой». Разве что кровать была шире (с легкостью могла вместить десяток Сиэлей), постель — первое яркое пятно в замке — пылала аметистово-вишневым, да вместо подсвечников на противоположной стене уютно расположился выточенный из полупрозрачного льда камин.

Сиэль мгновенно перевел на него взгляд и не удержался от глупого вопроса:

— А он не тает?

Дракон, не выпуская его руки, щелкнул пальцами, отчего в камине взвилось густо-лиловое пламя, и ответил:

— Он, как и огонь, волшебный.

Еще один щелчок — у камина из воздуха соткались пышные снежные облака-кресла. Сиэль медленно высвободил руку — Дракон вначале не понял, чего он хочет, и сжал пальцы крепче, — а после, скинув туфли, с ногами забрался в одно из кресел, на поверку оказавшееся мягким, как вата.

— Чем займемся? — ему, очевидно, все же необходимо было придумать еще два желания: въевшееся с титулом благоразумие не позволяло просто забыть о них.

Дракон потемнел лицом и, кажется, немного смутился, со странным раздражением покосившись на кровать.

— Прости, Сокровище, после длительного превращения мне нужен отдых, хотя бы пара часов сна. Поэтому, если ты не возражаешь… — он глянул так, будто Сиэль мог сказать «нет» и его бы послушали.

— Конечно, — недоуменно откликнулся Сиэль. — Тебе виднее, да и полет действительно был долгим. Только… тебя не смущает отдых в моем присутствии? Вдруг ты уснешь, а я, в лучших традициях рыцарских романов, зарублю тебя мечом? — не то чтобы он в самом деле собирался это делать, но иррациональное и совершенно неожиданное доверие Дракона приводило в смятение.

А тот вдруг лукаво усмехнулся:

— Любишь рыцарские романы?

— Разве что сцены с башнями и драконами, — не задумываясь, подтвердил Сиэль. К последним, как выяснилось, он и вправду питал некую слабость.

— Теперь я окончательно уверился в том, что мне ничего не угрожает, — широко улыбнулся Дракон и небрежным движением сбросил мантию — та рассыпалась в воздухе серебристыми искрами. Следующими в небытие отправились сапоги.

Сиэль смущенно кашлянул и отвел глаза: неспешное разоблачение Дракона было, мягко говоря, непривычным зрелищем. Оставшись босиком в свободной рубахе и брюках, тот подошел к постели — взметнулось и ленно стекло на пол вишневое покрывало, — а спустя несколько минут до Сиэля донеслось мерное глубокое дыхание, удивительно шумное в пустых снежных покоях.

Он облегченно выдохнул, позволяя себе немного расслабиться, и устало потянулся. Вернуться они могли хоть сейчас: для этого требовалось всего лишь осведомленное согласие Дракона, физический контакт и активация артефакта. По-хорошему, так и следовало поступить, не подвергать потенциальной опасности их души. Сиэль поначалу не собирался отходить от плана, но поведение Дракона выбило из колеи. Когда ласковые улыбки как удар под дых — разве устоишь?

Он на цыпочках подкрался к кровати. Дракон лежал на спине, подложив правую руку под белый шелк подушки, а левую приглашающе откинув в сторону. Сиэль поежился, переступил с ноги на ногу, посетовав на ледяные в прямом смысле слова полы, и, решившись, юркнул под одеяло. Сначала он скромно прилег на краешек, но Дракон не проснулся, и Сиэль, подобравшись поближе, нерешительно устроил голову на столь удачно подставленной руке. Близость Дракона была привычной, уютной и кошмарно убаюкивающей. Глаза начали закрываться сами собой, и Сиэль прижался спиной к теплому боку, признавая поражение.

«Если уж сходить с ума — так окончательно и со всем миром. А там будь что будет», — решил он.

К своему несчастью, Сиэль не был наивен: прекрасно зная, как Себастьян относится к нему в реальном мире, он давно привык к ехидным подначиваниям, показной заботе и исключительно гастрономическому интересу. Более того, разделял подобный подход, считая вежливую отстраненность лучшим спутником деловых отношений. А именно такие их и связывали.

Его личные впечатления и переживания погоды не делали в любом случае — и на них Сиэль внимания принципиально не обращал. Кому стало бы легче, признай он собственную привязанность? Да, она не была слабостью, что бы по этому поводу ни думал демон, и Сиэль не считал зазорным испытывать к нему теплые чувства до тех пор, пока тот о них не знал. Но в конечном итоге Себастьяну нужна была душа отомстившая, ненавидящая, несгибаемая и закаленная, а никак не открытая и доверившаяся. Сиэль и так подозревал, что «прогулка» в сказочном мире скажется на ее вкусе, и заранее мысленно приносил извинения за погубленный ужин.

Поэтому откровенное небезразличие Дракона — воплощения души Себастьяна — озадачивало. Ну не должны были так к нему, Сиэлю, относиться: это шло вразрез со всем, что он знал о демонах. Сиэль понимал — кристально ясно, Гробовщик постарался на совесть, — что сказочный мир на то и сказочный, что он нереален, а вместе с миром ложны все слова, эмоции и действия его обитателей, включая самого важного — Дракона.

Но вместе с тем так хотелось — до дрожи в кончиках пальцев, до искусанных в кровь губ — поддаться. Позволить себе чуть-чуть, самую капельку счастья, пусть и эфемерного, пусть длящегося несколько часов. Разрешить себе на время поверить в иллюзию. Просто узнать, каково это, когда привязанность взаимна? В конце концов, Сиэль — человек, а люди «любят жить мечтами». И его мечта, тайная, старательно запрятанная в самый дальний уголок сознания, могла осуществиться.

Мысли лениво сменяли друг друга, пока Сиэль лежал, пригревшись под боком Дракона, и слушал его дыхание. Бонусные желания сформулировались сами собой, и когда теплая рука невесомо провела по его волосам, Сиэль потянулся вслед за ней, развернулся к Дракону и под пронизывающим взглядом багряных глаз прошептал:

— Я придумал первое желание.

Кончики пальцев очертили его скулу, коснулись подбородка и мягко скользнули по шее до впадинки между ключицами. Отчаянная нежность сквозила в каждом движении Дракона, и Сиэль, поймав его взгляд как тогда, перед падением в Темзу, выдохнул еле слышно:

— Хочу, чтобы ты поцеловал меня.

В алых глазах зажегся потусторонний огонь — Сиэль машинально облизал враз пересохшие губы. Дракон медленно, с ленивой грацией хищника приподнялся и навис над ним, едва заметно улыбаясь и не отрывая от его лица сдобренный опасением изумленный взгляд. Хриплый медово-пряный голос раздался в звонкой тишине спальни, почти оглушая:

— Ты уверен, Сокровище? Доверяешь мне? — щеку Сиэля обожгло чужое дыхание, ноздри защекотал аромат грозы и ледяного ветра. Он вдохнул полной грудью и неловко обвил шею Дракона руками, чувствуя под пальцами непривычно близкий бархат кожи и льняную мягкость волос.

«Ни на гран, но хочу попытаться», — возникла в сознании яркая вспышка, а вслух он прошептал:

— Да.

Пламя коснулось темных зрачков, лизнуло их и затаилось в самой глубине. Дракон улыбнулся так счастливо, будто Сиэль не загадал желание, а случайно исполнил, — и запечатлел на его лбу полный щемящей нежности целомудренный поцелуй.

Сиэль недоуменно моргнул.

— Э-э… и все?

Дракон фыркнул, взъерошив волосы Сиэля теплым дыханием, и легко прикоснулся губами к его виску.

— Лучше?

Сиэль подавил безотчетное желание запустить ногти в незащищенную рубашкой полоску кожи на чужой шее и вкрадчиво поинтересовался:

— Ты издеваешься, да?

— Отнюдь, — в голосе Дракона слышалась ласковая насмешка. Опершись на левую руку и по-прежнему нависая над Сиэлем, он мягко откинул челку с его лба, на миг зарывшись пальцами в сизые пряди. — Тебе стоит тщательнее формулировать свои желания, Лучик.

— А тебе — не выдумывать для них свой собственный смысл.

Дракон тихо засмеялся и снова поцеловал его, на сей раз попав в правую бровь.

— Этот смысл — самый правильный.

Сердце Сиэля пропустило удар и вновь забилось, глухо и часто ударяя о ребра. Слова Дракона невольно попали в цель, разом всколыхнув в памяти истинное положение вещей. Он криво усмехнулся и, потыкав щеку Дракона указательным пальцем, задумчиво протянул:

— Никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким романтиком.

Его руку перехватили и осторожно тронули губами костяшки пальцев.

— Только рядом с тобой, Сокровище, — следующий поцелуй пришелся на запястье, еще один — в центр ладони, и концентрация этой невыразимой нежности добила окончательно. У каждого есть предел стойкости, и Сиэль только что перешел свой: зрение смазалось, и, глухо всхлипнув, он закрыл глаза, чувствуя под веками жжение непривычных слез.

Противоречивость ситуации выворачивала сознание наизнанку: сейчас здесь, с ним был Себастьян — и одновременно не он. Дракон, словно в насмешку над ним, казался личной грезой, так откровенно показывая свое небезразличие, и Сиэлю бы расслабиться и позволить себе плыть по течению. Ведь пока еще его подхватят, не дадут утонуть ради него самого.

Но вместе с тем, ощущая даже не кожей — душой — поцелуи Дракона, Сиэль не мог отделаться от горчащего чувства фальши. Жаждал — и не мог поверить до конца, потому что где-то на задворках сознания ни на миг не прекращали идти часы.

Душевная боль куда сильнее физической, и Сиэль наконец в полной мере осознал разницу.

Дракон же, заметив его слезы, застыл.

— Лучик, что с тобой? — Сиэля усадили, закутали в одеяло и прижали к себе, мягко укачивая и не переставая обеспокоенно шептать: — Тихо, тихо… Что я сказал такого страшного, маленький?..

Сиэль слышал испуганный шепот, чувствовал подрагивающие руки, гладящие его по спине, и не мог остановиться, словно все слезы, сдерживаемые им последние годы, осмелились взять реванш.

Он уткнулся носом в шею Дракона; тихо всхлипывая, цеплялся пальцами за ворот чужой рубашки и буквально осязал, как по капле покидает его сумасшедшее напряжение минувших дней. Никогда еще слезы не приносили с собой такого всепоглощающего облегчения: казалось, сейчас рыдала, исцеляясь, его душа.

Некоторое время спустя, вернув относительную связность мыслей, Сиэль шмыгнул носом и невнятно пробормотал:

— Ты даже не представляешь, насколько страшного.

Дракон повернул голову, невесомо поцеловал его в спутанные пряди на макушке и неожиданно твердо произнес:

— Так расскажи мне. Начнем с простого. Ты ведь знал меня раньше, не так ли?

Он словно предвидел, какую реакцию вызовут эти слова — Сиэль дернулся, пытаясь отстраниться, но Дракон предусмотрительно усилил объятия, позволив ему лишь поднять голову.

— Ч-что? Откуда ты… — Сиэль ошарашенно уставился на Дракона — тот мягко улыбнулся и аккуратно вытер его мокрые щеки.

— Я наблюдательный, а ты не особенно скрывал. Кто мы друг другу, Лучик?

— Странно, что тебя интересует именно это, а не, скажем, оставшаяся часть памяти, причина, по которой ты ее потерял, или вопрос, почему все помню я.

— Остальное тоже интересует, конечно. Но главное я уже спросил, — уверенно и как-то очень легко пояснил Дракон, и Сиэль не нашелся с ответом, недоверчиво всматриваясь в лукавые глаза.

— Что ж, — он кашлянул, возвращая самообладание. — Ты помогал мне с… выполнением кое-какого желания. Сложного и довольно длительного. Был моей тенью, по сути.

— Вот оно что. И мы с тобой?..

Сиэль понял, что имеет в виду Дракон, и, отведя взгляд, ровно произнес:

— Нет, никогда, ни единого намека, — он закусил губу и неуверенно добавил: — Он меня… не знаю. Наверное, это какая-то дикая смесь презрения, удивления, снисхождения и любопытства.

Судорожный вздох он скорее почувствовал, чем услышал.

— Как же так? — с горечью в голосе прошептал Дракон. — Как же так? Ведь ты — сердце мое…

Сиэль вздрогнул. Пальцы, все еще стискивающие чужую рубашку, мгновенно заледенели. Слова слетели с губ раньше, чем он осознал это:

— Сердце? Нет, Себастьян, я — твой желанный, долгожданный и выстраданный ужин.

Хватка Дракона усилилась, причиняя ощутимую боль, но Сиэль только печально улыбнулся.

— Ты не лжешь, — мертвым голосом подтвердил Дракон. Его глаза полыхнули огненным жаром и явственным отвращением к самому себе. Сиэлю, вопреки очевидному, это показалось неправильным, и он поспешил успокаивающе провести ладонями по плечам Дракона.

— С чего бы мне лгать? — безмятежно отозвался он. — Но я привык, не волнуйся. По правде сказать, наши с тобой отношения, с учетом всех условий, почти идеальные.

— Именно поэтому ты попросил тебя поцеловать? — тихо парировал Дракон. — Оттого, что у нас были «идеальные» отношения?

Сиэль поморщился. Он не стеснялся прояснять мотивы своих поступков наедине с самим собой, но подтверждать вслух слабость к Себастьяну, пусть даже в обличии Дракона, было чертовски смущающе. С другой стороны, по большому счету, ничего, кроме мнимой неприкосновенности своей тайны, он не терял. Так стоило ли за нее держаться?

И Сиэль, помедлив, спрятал лицо на груди Дракона, а когда тот с подкупающей готовностью зарылся пальцами в его волосы, нерешительно произнес:

— Потому что хотел узнать, каково это. Потому что, вместо того, чтобы воспользоваться шансом на спасение, я отправился за тобой сюда, в этот искаженный заклятием мир, даже зная, что ты — настоящий ты — посмеялся бы над моей глупой жертвенностью. Потому что со своей смертью я давно смирился, а с твоей — не хочу и пытаться.

Сиэль замолчал, переводя дух. Он даже представить не мог, какое облегчение почувствует, признавшись. Дракон не ответил, но тишина не казалась напряженной, и Сиэль зажмурился, позволяя себе немного понежиться в его объятиях.

Наконец Дракон отстранился и, осторожно обхватив ладонями лицо Сиэля, пристально посмотрел на него:

— Не знаю, что за вожжа попала под хвост твоему Себастьяну, но он — идиот. Ты — самое ценное для меня. Всегда, в любом из миров, в любом обличии. Запомни это, маленький.

Столько беззаветной преданности и истовой веры в сказанное светилось в алых глазах, что сопротивляться им было больно. Да и не хотелось вовсе. Поэтому, несмело улыбнувшись, Сиэль протянул руку и, задумчиво проведя указательным пальцем по носу Дракона, коротко нажал на самый кончик:

— Верю. Хотя это чудовищно глупо с моей стороны.

Дракон, мягко фыркнув, снова перехватил его руку, невесомо поцеловал раскрытую ладонь и прижался к ней щекой, прикрывая глаза.

— Ты упомянул какое-то заклятие и другой мир или мне послышалось? — не отрываясь от своего занятия, неожиданно поинтересовался он. Сиэль вспыхнул, вспомнив, что собирался хранить молчание, и обреченно покачал головой: смысла скрывать больше не было.

— Этот мир — ловушка для твоей души. Одна наша общая знакомая перед смертью постаралась, наложив на тебя заклятие. Ты оказался заперт в иллюзорном, неправильном мире, беспамятный и беспомощный, и должен был погибнуть через несколько часов, — Сиэль поймал вопросительный взгляд Дракона и пояснил: — Дней. С момента моего появления, сутки здесь равны часу в реальности. К счастью, среди наших знакомых нашелся и тот, кто согласился помочь. Он отправил в этот мир еще одну душу — с сохраненной памятью и даже кое-какой помощью. Все, что мне нужно сделать, чтобы вытащить нас отсюда — это, касаясь тебя, активировать артефакт.

Сиэль свободной рукой вытащил из-за ворота серебряную цепочку и оттянул ее, демонстрируя Дракону.

Тот прищурился, разглядывая тонкое плетение, и мрачно протянул:

— Значит, все, что я знаю о себе — ложь? И на самом деле я — чудовище, способное причинить вред тебе?

Сиэль неопределенно повел плечом: термин «чудовище» с некоторых пор стал для него неоднозначным.

— Я не знаю, — он не смог найти в себе силы, чтобы солгать открыто, и решил ограничиться догадками. — Вы очень разные в своем отношении ко мне, это правда. Но то, что я поверил тебе, говорит лишь о моей собственной слабости и не вытравленной надежде. Возможно, что истинные мотивы того тебя мне неизвестны. Возможно, они нашли отражение в этом мире. Мы не узнаем, пока не вернемся, — а здесь Сиэль осознанно слукавил.

Он понимал, что если забыть о детском желании сказки, то раскрытие Дракону части правды, по сути, было не только безопасно, но и в перспективе безнаказанно. Отчасти поэтому и позволил себе потребовать тот злосчастный поцелуй.

Дракон нахмурился, но руки не убрал — напротив, словно противясь сказанному, притянул Сиэля к себе, вновь обнимая его.

— И сколько времени у нас есть? — хрипло спросил он после непродолжительного молчания.

Пригревшийся в тепле объятий Сиэль сонно зевнул и неразборчиво пробормотал:

— Часов десять-двенадцать… Может, меньше, я там на площади немного набедокурил, да и здесь продолжил — скорее всего, мое вмешательство уже заметили. А что?

— Разреши подсказать тебе второе желание, Лучик, — со странной уверенностью проговорил Дракон. Сиэль, не ответив, смерил его озадаченным взглядом.

Дракон загадочно улыбнулся и, мимолетно коснувшись виска Сиэля губами, спрыгнул с кровати, спешно возвращая из небытия знакомую мантию.

А затем он отряхнул невидимые глазу пылинки и, опустившись на одно колено, протянул к Сиэлю раскрытую ладонь:

— Что ж, милорд рыцарь*. Позволите мне стать вашим личным драконом?

Сиэль растерянно взглянул на непроницаемо-серьезное лицо Дракона, интуитивно ощущая и почти видя протянувшуюся между ними тонкую серебристую нить. Что-то подсказывало: доля шутки в этом предложении ничтожна. И в его власти было отказаться, не рисковать ни своей душой, ни душой Себастьяна.

Сиэль нервно облизал губы, открыл рот, и тихое «Да» вплелось в нить, расцвечивая ее золотом, в то же время, как пальцы решительно скользнули в чужую ладонь.

Дракон выдохнул облегченно, а потом, легко поднявшись, в мгновение ока подхватил его на руки и удовлетворенно заявил:

— А теперь, как честный Дракон, — только с тобой, разумеется, — я просто обязан продемонстрировать, на что ты подписался.

Сиэль настороженно покосился на Дракона и крепче обхватил руками его шею — на всякий случай.

— На что ты намекаешь?

Тот усмехнулся чересчур довольно — у Сиэля мурашки поползли по коже — и пояснил:

— Как это на что? На совместный полет, конечно же, — заметив опасение на лице Сиэля, он покровительственно добавил: — Не переживай, сердце мое, тебе понравится.

***

Дракон снова поднялся на крышу — Сиэль едва успел схватить сумку с пособием, — а там, осторожно поставив его на каменные плиты, с отчетливым предвкушением произнес:

— Не бойся, маленький, на этот раз мы сможем говорить друг с другом, — и пока Сиэль рассеянно вдыхал морозный воздух, притянул его ближе и поцеловал.

Губы Дракона оказались теплыми и сухими — в первую секунду Сиэль застыл, ошеломленный, а после с силой впился пальцами в чужие плечи, чувствуя на губах улыбку Дракона и мягкое, едва уловимое прикосновение языка к уголку губ. Широкие ладони успокаивающе провели по его спине, обнимая и ненавязчиво удерживая, словно Дракон боялся, что Сиэль начнет вырываться. Дракон не углублял поцелуй, ограничиваясь невинным касанием губ: казалось, ждал чего-то.

Сиэлю же, напротив, даже в голову не пришло сопротивляться: он расслабился почти мгновенно, закрыл глаза и инстинктивно потянулся навстречу, стремясь продлить долгожданное прикосновение — и миг спустя его учащенное сердцебиение раздвоилось. Дракон будто почувствовал это — и, напоследок дразняще прикусив нижнюю губу Сиэля, отстранился, не размыкая объятий.

Эхо чужого сердца пульсировало в висках, а Сиэлю чудились одновременно остаточный дискомфорт от укуса и упругость нежной кожи под зубами.

Зрение затуманилось, словно друг на друга наложили тончайшие пергаменты с яркими, но несовпадающими рисунками. На миг показалось, что он видит самого себя — смущенного и оглушенного, и в то же время — Дракона, смотрящего внимательно и понимающе.

— Что со мной?.. — выдохнул Сиэль, и какая-то часть сознания зафиксировала, что голос послышался со стороны.

— Это адаптация, маленький. Не бойся, просто дыши глубже, — несмотря на убедительный тон, выглядел Дракон обеспокоенным, и Сиэль крепче вцепился в его мантию, пытаясь совладать с двойным объемом информации от окружающего мира.

Глубокое медленное дыхание и зажмуренные в панике глаза сделали свое дело: постепенно стук чужого сердца отошел на второй план, превратившись в едва заметный отголосок. Сиэль решился открыть глаза и следующие несколько минут учился убирать яркость драконова зрения. Наконец его взъерошенная макушка потеряла краски, сменившись видом на затянутую белой мантией грудь.

Сиэль потряс головой и устремил на Дракона недовольный взгляд:

— А предупредить нельзя было?

— Показать — быстрее, — нисколько не смутившись, ответил тот и ласково взъерошил его волосы. — Сейчас я превращусь, а ты взберешься мне на шею — у ее основания достаточно места для тебя. И не волнуйся, что упадешь: я не позволю этому случиться.

— Что? К-куда я взберусь? Погоди! — всполошился Сиэль, но Дракон уже отошел от него на добрый десяток ярдов, и его затянуло снежным туманом.

Знакомые очертания расправленных парусов-крыльев заставили Сиэля обреченно застонать. Фантомное ощущение чужого изменившегося тела заслонило восприятие: с высоты роста Дракона собственная фигура показалась игрушечной и до смешного хрупкой.

Он помотал головой, возвращая контроль над зрением, и приблизился к Дракону, озадаченно рассматривая предполагаемое «место посадки».

«Не бойс-ся, залезай», — прошелестел в его голове мягкий голос.

Дракон опустился на живот, вытянул шею и раскрыл переднюю лапу в ожидании. На ощупь та оказалась почти горячей. Сиэль осторожно замер между когтями, стараясь не думать о том, что каждый из них размером с него самого, и Дракон на удивление ловко приподнял лапу, позволив ему легко скатиться прямо на оговоренное место.

Устроиться получилось довольно быстро: Сиэль сел верхом, немного поерзал, убеждаясь, что не напорется случайно ни на какой ближайший шип, и неуверенно огляделся. Держаться было не за что: с крупных шипов руки соскальзывали, а мелкие располагались слишком далеко и ощутимо кололись.

«Эй, а за что мне…» — начал он, по наитию трогая дрожащую между ними нить.

«Ты не упадеш-шь, Лучик. Можеш-шь хоть на голове с-стоять, я удержу», — мгновенно пришел насмешливый ответ, и Сиэль успокоился.

На этот раз Дракон, видимо, решил не испытывать на прочность его вестибулярный аппарат (весьма разумно в силу отсутствия защитной сферы) — мягко переставляя лапы, он подобрался к зубчатому ограждению и почти лениво расправил крылья перед тем, как одним слитным движением нырнуть вниз.

Уши у Сиэля все-таки заложило. Ощущать под собой тушу размером с его лондонский особняк оказалось незабываемым и, как он надеялся, неповторимым опытом. В первую секунду свободного падения он малодушно зажмурился, вмиг позабыв о заверениях Дракона. Ветер ожег лицо и руки колючим морозом и выбил из легких остатки воздуха. В таких условиях жесткую и шершавую, но контрастно-горячую чешую Дракона было легко принять за меньшее зло — и Сиэль распластался по ней с неожиданным облегчением.

«Ты в порядке?» — обеспокоенно спросил Дракон, несколькими мощными взмахами крыльев остановив падение и начав набирать высоту.

Сиэль поспешно кивнул, все еще не открывая глаз, но вспомнил, что Дракон не может его видеть, и снова тронул нить:

«Да, в относительном. Тут довольно холодно, знаешь ли, — несмотря на усилия, нервозность в голосе (пусть даже ментальном) убрать не удалось. — Я глаза открыть боюсь», — неожиданно для самого себя признался он и буквально почувствовал ответную улыбку Дракона.

«Многое упускаеш-шь, Сокровищ-ще, — хмыкнул тот. — Хочеш-шь, я опиш-шу тебе, куда мы летим?»

«Хочу…» — Сиэль прижался щекой к одной из чешуек и поудобнее устроил руки: в полулежачем положении лететь оказалось почти приятно.

Дракон издал смешок — в голове Сиэля будто мягким перышком провели — и неторопливо начал:

«Мы направляемся на запад: примерно в получасе полета, среди горных пиков находится озеро. Оно округлое, широкое и с высоты напоминает каплю, а вода даже в самый жаркий день студеная до ломоты в зубах. На закате она окрашивается в нежно-сиреневый, будто остатки солнца в себя впитывает, а к рассвету темнеет до густо-фиолетового, как чернила. Там часто бывают туманы, они укутывают озеро ватным одеялом — и крылья становятся сырыми, когда я пролетаю сквозь них. После приходится устроиться на скалистом выступе и несколько часов сушить чешую. А небо там — отражение: порой не различишь, где оно в озеро переходит, и оттого кажется, что паришь в сердцевине огромного аметиста… Я покажу его тебе, Лучик. Я не помню твой — наш — настоящий мир, но уверен, что это место стоит того, чтобы потратить на него пару часов».

Сиэль слушал завороженно и не сразу понял, что больше не слышит шипящие ноты в голосе Дракона.

«Звучит прекрасно», — согласился он и как-то незаметно для самого себя открыл глаза.

Несмотря на плескавшуюся вокруг ночь и отсутствие привычной луны, россыпь мелких жемчужинок-звезд с легкостью позволяла рассмотреть пейзаж. Снежная проседь полей внизу постепенно покрывалась травяным пухом, образовывая то тут, то там небольшие бархатистые прогалины. Вдалеке — впрочем, не настолько, чтобы не добраться до нее через несколько минут, — раскинулась цепочка невысоких гор, и чем ближе она становилась, тем шире расступались прогалины, превращаясь в шелковое темно-зеленое полотно. Словно на подходе к этим горам расцветала весна.

Сиэль восхищенно выдохнул и осторожно отлип от драконьей шеи, садясь ровно. Величественные крылья вздымались по обе стороны от него, уверенно разрывая в клочья полупрозрачную пену облаков. Он запрокинул голову, подставив лицо бледному сиянию чуждых звезд, и расслабился, осознав, что ничего действительно опасного в таком способе передвижения нет. Смех защекотал изнутри солнечное сплетение, непривычное ощущение разделенной свободы билось в висках, и Сиэль тронул золотистую нить, передавая свою радость и благодарность.

По крыльям Дракона прошла волна мелкой дрожи — нить запылала цветом расплавленного золота и настоящего солнца, а Сиэль вдруг почувствовал нахлынувшее на него бесконечное счастье. Оно было чужое — и в то же время до того родное, что кололо игриво в кончиках пальцев и рвалось из груди легкокрылой птицей.

Сиэль раскинул руки в стороны, словно обнимая весь этот странный, незнакомый мир, и внезапно понял, что означали слова Дракона. Восприятие тела вновь изменилось: руки-крылья мягко и покорно обнимал ветер, глаза могли рассмотреть самый крошечный цветок внизу, а сердце грохотало в ушах сдвоенным тамтамом.

Связь взаимно полыхнула нежностью, и нужностью, и тем безграничным доверием, какого Сиэль никогда не находил в себе и не смел даже подозревать у Себастьяна.

Он улыбнулся, чувствуя на щеках стылые капли, и, набрав полные легкие воздуха, пронзительно закричал. Слабому человеческому голосу вторил грозный драконий рев. И на миг показалось, что небо разделила, устремляясь ввысь, вспышка золотого света.

***

«Теперь ты знаешь», — Сиэль явственно расслышал в голосе Дракона удовлетворенное урчание и, мимолетно погладив ближайшую к себе чешуйку, светло улыбнулся, уверенный, что улыбку почувствуют.

«Да. Ты и правда мой дракон», — в его собственном голосе наверняка сквозило не меньшее удовлетворение.

«И всегда буду, не забывай, — не поленился повторить Дракон и добавил: — Посмотри вперед, мы почти прилетели».

Сиэль послушно перевел взгляд и увидел стремительно приближающиеся заснеженные пики гор. Между ними, словно в колыбели, раскинулось обещанное Драконом озеро с ярко-фиолетовой водой.

«Ого, какое оно огромное!» — удивленно воскликнул он. Озеро действительно оказалось большим, даже Дракону потребовалось бы несколько минут, чтобы пересечь его.

Сиэль потянулся, улыбаясь, и не сразу уловил изменения на горизонте: черная мгла, совсем не похожая на естественную палитру небосвода этого мира, скользнула с дальних скал, стирая свет ближайших к ней звезд.

По спине прошла волна удушающего холода, и Сиэль застыл, чувствуя знакомое прикосновение Смерти.

«Себастьян, что-то не так», — напряженно сказал он.

Тут же, словно в подтверждение его слов, небо стремительно заволокло грязно-серыми смоляными тучами, и хлынул ливень. Сиэль обхватил себя руками, чувствуя, как почти мгновенно намок тонкий шелк туники.

«Вижу», — коротко отозвался Дракон, подлетая к берегу, но не останавливаясь. Он направился наискосок через озеро, где выступающие скалы образовывали небольшое плато, укрытое от дождя.

Было что-то неправильное в тяжелых и странно ледяных каплях, слишком быстро возникли тучи, слишком страшной казалась темная полоса у горизонта — Сиэль чувствовал медленно подступающую панику и решил, что в такой ситуации лучшим выходом будет вернуться в реальный мир.

Он схватился за цепочку, ожидая, когда та нагреется — признак того, что переход возможен, и нахмурился: металл остался прохладным и неприятно скользил в мокрой ладони.

«Я не могу вернуть нас, Себастьян, — сердце тревожно зачастило, — ты должен в человека обратиться, иначе не выйдет».

«Доберемся до того выступа, Лучик. Мы успеем, не переживай, тут лететь всего пару минут», — голос Дракона был успокаивающим, и Сиэль поддался, хоть и куда лучше представлял себе последствия промедления.

Однако прогноз Дракона не оправдался: когда они преодолели около трети озера, Сиэль вдруг захрипел и едва не соскользнул с его спины, в последнюю секунду ухватившись за шипы и раня пальцы до крови. Заговоренный пояс на его талии ожил и, зашипев по-змеиному, стал сжиматься, обжигая руки при попытке его развязать.

Сиэль застонал от боли и понимания, что Дракон ничем не сможет ему помочь. В памяти всплыли слова Гробовщика о предательстве всего мира. Ему бы стоило помнить об этом, принимая подарок, или хотя бы вовремя избавиться от него.

Пояс затянулся еще туже, Сиэль почувствовал, как слабеет дыхание и немеют ноги — и тут из сумки, гневно шипя, вылетел бледно-салатовый шарик. Зеленушка, только чудом не задев Сиэля, впилась в пояс когтями и сумела отодрать его — в отместку тонкая лента, окончательно обратившись гадюкой, попыталась ее укусить. Зеленушка яростно зашипела и кровожадно сомкнула острые зубы на змеином туловище.

Внезапно левое крыло Дракона почти сложилось — он накренился, и зеленый сцепившийся клубок тел снесло с его спины порывом ветра. Сиэль судорожно вдохнул пахнущий дымом и почему-то гарью воздух, запоздало вспомнив, что Зеленушке категорически нельзя контактировать с водой. По сути своей, ради него только что пожертвовали жизнью. Но сожаление Сиэлю пришлось усмирить: Дракон был важнее.

«Себастьян!..»

Левый бок кольнуло узнаваемой призрачной болью. Времени почти не осталось.

«Крыло плохо слушается, — хрипло прошептал Дракон. Сиэль через связь смог почувствовать пробирающий Дракона страх — не за себя, за него. — Дождь усилился, но я доберусь, маленький…»

Словно в насмешку над ними небо над головой мигнуло ядовито-лиловым и занавесилось непроглядной чернотой без единой звезды-жемчужины. Озеро — послушное зеркало — отразило тьму неба, и мир показался бархатным нутром закрытой шкатулки. Даже ливень не слишком помогал в ориентировании, из-за шквального ветра поднимаясь вертикально вверх.

Сиэль сжался в комок, приникнув к шее Дракона, как к единственному безопасному месту в мире, но он понимал — видел, — что даже острое драконье зрение не различало земли, неба и того желанного уступа, а крылья, сражаясь с ветром, дождем и тьмой, уставали слишком быстро.

Ему, как никогда раньше, хотелось молить о помощи: невыносимо было думать, что они с Себастьяном погибнут в шаге от спасения. И как только он, наплевав на гордость, взмолился миру о последнем чуде, ладонь знакомо кольнуло. А потом из ее середины вырвался широкий серебряный луч, легко разогнавший всполохи тьмы и уверенно устремившийся куда-то влево.

«Себастьян! Лети на свет!» — из-за плещущегося в крови адреналина, даже мысленно получалось лишь кричать. Дракон, тяжело развернувшись и то и дело проседая в воздушных ямах, полетел вслед за лучом.

Третий дар Смотрителя — осколок горного хрусталя, камень поиска, — действительно проявил себя и проявил в самый подходящий момент.

Сиэль, выпрямив подрагивающую руку, шептал Дракону, что все будет хорошо, и почти верил в это. Фантомная боль от пулевого ранения медленно нарастала. Он знал, что вскоре крыло откажет Дракону окончательно, но изо всех сил надеялся, что они успеют добраться до берега.

Мир вокруг поспешно схлопывался, как венерина мухоловка; тьма жалила крылья Дракона — Сиэль видел, как натягивались жилы и рвались тонкие перепонки, — прикасалась скользкими змеями к его коже и затапливала сознание неконтролируемым ужасом.

Долгожданного приземления он почти не ощутил: его сильно качнуло, а в следующий миг он уткнулся носом в уже человеческую шею Дракона и на ощупь потянулся к раскалившейся цепочке.

Стиснув ее, Сиэль в последний раз заглянул в алые глаза и даже умудрился ласково улыбнуться, несмотря на то, что в душе хотелось завыть от тоски и безысходности. Дракон поймал эту улыбку, накрыл его пальцы, сведенные судорогой на цепочке, своими и, неотрывно глядя в глаза Сиэля, резко дернул ее, разрывая ослабленные звенья.



* правильным было бы либо "милорд", либо "сэр рыцарь", либо "сэр Лучик", но это сознательная ошибка.


Глава 4. «Дольше, чем вечность»

— Что?
— Вы ведь понимаете, что по возвращении он ничего не вспомнит?
— Конечно. Запишешь так, как договорились. Разницы в тридцать секунд, думаю, должно хватить.
— Разумеется, но… вы будете помнить. Еще есть время передумать.
— Уже нет.

— Знаете, ваш отец гордился бы вами… Сиэль.
— Вот уж сомневаюсь.


***

Первое, что почувствовал Сиэль, очнувшись, — жесткие доски под своей спиной. Следом в сознание проник запах морской соли и тины. Память вернулась неожиданно, отчего он сел, резко распахнув глаза и тут же увязнув взглядом в знакомом черном сюртуке.

— Себастьян! Ты в порядке?.. — испуганно воскликнул он, не успев себя остановить, и запнулся, заметив взгляд демона. Непроницаемо-вежливый, едва уловимо удивленный. Такой привычный и до боли — чужой. Теперь Сиэль видел разницу.

«Что ж, нас можно поздравить с возвращением, — с горечью понял он. — Жаль, нельзя вернуться втроем. Дракону бы понравилось небо над Лондоном».

— Милорд? — с легкой нотой недоумения произнес Себастьян, на миг склонив голову.

Тело прошило противной дрожью, Сиэль обхватил себя руками в тщетной попытке согреться и зашипел: содранные о драконьи шипы ладони напомнили о себе саднящей болью, а воротничок сорочки неприятно прошелся по свежей царапине на шее.

— Где я? — бесполезный, но тактически важный вопрос. Сиэль был прекрасно осведомлен об их местоположении, равно как и о пункте назначения. Не то, чтобы это являлось такой уж захватывающей или секретной информацией. Он еще в первый раз вытряс из Гробовщика все подробности.

Куда больше хотелось вскочить, преодолеть разделяющее их с Себастьяном расстояние, уткнуться носом в его грудь и выдохнуть облегченно от того, что получилось. Что один-единственный демон все-таки жив, и, Сиэль надеялся, будет жив очень и очень долго.

Но в то же время глубоко внутри он чувствовал, как между ними еще пульсировала призрачная связь. Тонкая золотистая нить безнадежно гибла, медленно растворяясь в вязких путах темноты-реальности, но Сиэль не мог найти в себе сил, чтобы разорвать ее окончательно.

Именно поэтому смотреть на Себастьяна было больно. Он знал, что не увидит в нем даже тени Дракона, как бы тот ни надеялся на подобный исход; знал, что подписался на это сам, но легче не становилось. На краткий миг он посмел поверить, что Дракон не окажется кривым отражением, и теперь расплачивался за это отравляющим чувством безысходности.

— Хотите узнать, господин? — недоумение во взгляде Себастьяна сменилось вышколенной учтивостью.

Сиэля затошнило. Подозревая, что не сумеет сохранить достаточную степень хладнокровия, он скользнул взглядом по огибающей лодку водной глади и глухо ответил:

— Нет, ни к чему. Я долго… спал?

— Здесь время течет иначе, но, тем не менее, нет, не дольше часа, — Себастьян окинул сжавшегося в комок Сиэля нечитаемым взглядом и, сойдя с кормы лодки, приблизился к нему.

— Путешествие не будет долгим, однако я не могу позволить вам заскучать, поэтому захватил с собой этот дневник, господин, — почти заботливо сказал он, протягивая Сиэлю небольшую темно-зеленую книжицу.

Тот вскинул на него глаза — Себастьян безразлично улыбался уголками губ — и поспешно забрал книгу. Несколько минут Сиэль перелистывал тонкие страницы, отстраненно впитывая в себя очередную порцию посмертных откровений своей семьи. Сухое, но достаточно подробное изложение диалога Танаки с отцом не произвело на него должного впечатления: за последние дни в нем перегорело многое, включая остатки безрассудной жажды мести. В конце концов Сиэль захлопнул дневник и небрежно откинул его в сторону.

— Что скажете, господин? — Себастьяну, очевидно, было любопытно: слишком явным интересом блестели алые глаза. Сиэль, мельком глянувший на него, уже почти привычно уставился на воду.

— Чудовище, которое показал мне ангел, было настоящим.

«И не одним».

— И что думаете делать?

Сиэль равнодушно пожал плечами. Неполные трое суток назад он почувствовал бы себя как минимум преданным (в который раз), но теперь осуждать отца за скрытность казалось лицемерием.

— Ничего. Мои враги давно мертвы. Что до приказа отца не сообщать мне о королеве… Что ж, я его понимаю.

Короткое хмыканье вывело Сиэля из отрешенного наблюдения за мелкой рябью на воде, и он поднял голову. Себастьян выглядел удивленным — Сиэль и сам не понимал, как умудрился так быстро научиться расшифровывать не слишком-то красноречивые эмоции демона, но умение оказалось весьма кстати. Пусть и ненадолго.

— Понимаете, милорд? — вкрадчиво протянул тот, и новая вспышка недоумения в его глазах заставила Сиэля украдкой улыбнуться.

— Иногда незнание любимого человека — лучший залог его безопасности… или душевного спокойствия. Важно лишь, сможешь ли ты нести свою ношу до конца. Отец смог.

«И я смогу, не сомневайся».

— Вот как, — Сиэль мог поклясться, что демон озадачен — брови на долю секунды нахмурились и лоб прочертила вертикальная складка, а затем, как озарение, раздалось: — О, вы о леди Элизабет. Да, она любит вас.

Напоминание о Лиззи вызвало у Сиэля невольное фырканье: Себастьян придумал весьма удобное оправдание.

Отвернувшись от демона, он наклонился к борту лодки, погрузил в реку правую кисть и удовлетворенно выдохнул, когда вода мягко омыла глубокие царапины на ладони. Спустя несколько мгновений тишины он добавил:

— И наверняка сейчас плачет. Она постоянно плачет…

— А вас это всегда раздражало, — со странным укором и грустью ответил демон. Сиэль, решив, что ему почудилось, покачал головой.

— Глупо рыдать по пустякам вроде измятого платья или неудачного вечера.

— Кое-кого рыдать и вовсе не заставишь, — теперь это была вполне ощутимая насмешка. Сиэль поморщился, но взгляда от реки не отвел.

— Насколько легче было бы, будь это правдой.

Демон ответить не успел: из дымчатого тумана, укрывавшего воду плотным саваном, по направлению к лодке заскользили обрывочные изображения-кадры, и Сиэль враз подобрался, обеспокоенно рассматривая их.

— Это мои воспоминания, да?

В прошлый раз он не видел подобного, но Гробовщик рассказывал об этом явлении. По сути, за время путешествия по реке душа смирялась со смертью и прощалась с миром живых.

— Верно. Течение принесло их сюда.

Течение течением, но некоторые моменты Себастьяну видеть не следовало. Потому Сиэль, едва заметив мелькнувшее в отдалении перепончатое белое крыло, рывком поднялся на ноги, не раздумывая схватил дневник и швырнул его так далеко вперед, как только смог.

Возникшие круги на воде кадр за кадром размыли картины прошлого. Река словно поняла намек, вернув своим волнам непроницаемо-темную синеву. Неловко рухнув обратно на дно лодки, Сиэль проигнорировал ошарашенный взгляд демона и, вновь опустив в воду поврежденную руку, блаженно выдохнул.

— Милорд? — Себастьян явно не собирался оставлять без внимания странности его поведения. — Зачем вы это сделали?.. И откуда вообще знали, что делать?

Сиэль не знал. Во всяком случае, не был уверен, что сработает. Туманная фраза Жнеца: «Река — последний дар вашей памяти, вы можете ею управлять» не оставляла точной инструкции. Пришлось действовать интуитивно.

— В мою последнюю волю не входит экскурсия по былому, — спокойно отозвался он. — Лучше скажи: когда ты съешь мою душу, то узнаешь обо мне всё… всё, что я есть, не так ли?

Спину опалили внимательным взглядом.

— Да, милорд. Когда душа поглощается, все ее желания, стремления и порывы, все чувства и секреты становятся известны…

— А память? — быстро спросил Сиэль, оглянувшись на Себастьяна через плечо. — Как много воспоминаний увидишь?

— Пожалуй, память — единственное, что не открывается полностью, — помедлив, ответил тот. — Я могу увидеть лишь короткий промежуток времени, не дольше нескольких дней. Вас это беспокоит?

«Еще как», — Сиэль помрачнел. Если до чувств и порывов ему не было дела — Сиэль смирился с мыслью, что они перестанут быть тайной после его смерти, — то с памятью подставиться не хотелось. Себастьяну не нужно знать о его «геройстве» — в этом он был убежден так же, как в том, что шкура Дракона белоснежная.

— Что интересного в моих блужданиях по чужой стране? К тому же, что-то мне подсказывает, ты и без того наблюдал за мной.

— Вы так думаете? — казалось, демон пребывал в смятении, но Сиэль в красках представлял себе последствия «чтения» и ничего не заметил.

— Практически уверен, — бросил он. — Так можешь не смотреть?

Себастьян скользнул по нему таким пристальным взглядом, словно уже сейчас собирался вызнать все его тайные желания. Сиэль фыркнул и поболтал рукой в воде, чувствуя, как постепенно немеют пальцы.

— Даю слово, господин, — наконец произнес Себастьян, — что сделаю все возможное, чтобы не увидеть ваши воспоминания.

Сиэль оценил серьезность его взгляда и, сочтя ее удовлетворительной, признательно улыбнулся. Вдруг в пальцы ткнулось что-то мягкое, и он недоуменно опустил глаза: тыльной стороны ладони, легко покачиваясь на волнах, касалась синяя головка цветка. Сиэль осторожно вытащил его из воды и усмехнулся:

— Надо же, как кольцо.

— Позволите? — Себастьян снова оказался слишком близко и, встав на одно колено, протянул руку к цветку. — Оно такое же голубое, как ваше кольцо.

Он попытался надеть его на палец Сиэля — тот повернул руку так, чтобы скрыть царапины, и в конце концов отобрал цветок, пробормотав:

— Тебе ведь неудобно делать это одной рукой.

Себастьян потемнел лицом и приложил ладонь к груди в извиняющемся жесте:

— Простите, господин. Я хотел быть вашим дворецким до самого конца.

— Лучше бы ты до самого конца был моим драконом, — не сдержавшись, еле слышно прошептал Сиэль.

— Что вы сказали?

— Огоньки, говорю, красивые. Это что?

Сиэль, костеря свой не к месту длинный язык, провел рукой по воздуху, ловя ярко-голубую искру. Она слегка холодила кожу и прекрасно подходила для смены неудобной темы.

Себастьян медленно поднялся, не отрывая взгляда от его руки.

— Все это, — он указал на витающие вокруг лодки огоньки, — ваши чувства, господин.

Сиэль легонько подкинул искру на ладони — та, на миг вспыхнув ярче, взвилась в воздух — и запрокинул голову. Индигово-синие, васильково-лазурные и серебристые искры парили повсюду, окутывая лодку невесомой звездной вуалью. Они были изумительно красивы на фоне заиндевелой серости речного тумана, но все же чего-то не доставало.

Сиэль пару секунд задумчиво любовался россыпью огоньков, а потом понял.

— Его нет, — прошептал он, растерянно оглядываясь по сторонам. Сиэль не собирался говорить вслух, но свою ошибку осознал, только услышав удивленное:

— Кого, господин?

Он кинул на Себастьяна короткий взгляд и нехотя пояснил:

— Солнца. Здесь не хватает солнца.

Слепяще-нежное, золотисто-звонкое и пьянящее солнце разделенной свободы он не забыл бы никогда и даже сейчас, прощаясь со своей жизнью, ощущал кожей его слабеющие лучи.

Лицо демона стало непроницаемым — он неторопливо вернулся на корму лодки и взялся за весло.

— Здесь только те чувства, с которыми вы, господин, готовы расстаться, — сказал он, когда Сиэль перестал ждать ответа.

— Тогда ясно, — он облегченно улыбнулся. Было бы интересно взглянуть на золотые звезды, но цена за зрелище оказалась слишком высокой.

Следующую четверть часа оба молчали. Себастьян размеренно правил лодкой, устремив взгляд в самую сердцевину туманной хмари, а Сиэль развлекался, ловя разноцветные искры и подбрасывая их вверх кончиками пальцев.

Сознание казалось Сиэлю ледяной «музыкой ветра»: коснешься такой неловким словом, чужим взглядом — и зазвенят, запоют тихую прощальную песнь хрупкие снежные кристаллы. А усилишь напор равнодушного ветра — разобьются певцы вдребезги, обернутся тишиной в сердце.

Шквальный ветер уже прошел, оставив взамен оглушающе звонкую пустоту. Она, как давешняя река — воспоминания, унесла с собой и боль, и разочарование, и тоску. Лишь солнце не тронула, но свет его приглушился, припорошился снежной пылью и грел едва-едва.

С учетом всех обстоятельств Сиэль подобным метаморфозам был рад. Если бы сумел найти в себе достаточно сил на эмоции.

На медленно проявляющийся в тумане остров он не смотрел: во-первых, потому что боковым зрением все равно видел, а во-вторых, потому что в прошлый раз насмотрелся.

Остров находился в месте истончения миров и служил скорой переправой между ними: кроны раскидистых сосен сплетались друг с другом в крепкую паутинную вязь, не пропускающую света, прибрежный песок больше походил на пепел, а каменные руины древнего святилища в сердце острова источали мертвенный холод. В обычное время люди не могли попасть сюда, но у Сиэля оба раза были особые проводники.

Наконец лодка осторожно коснулась носом серовато-белого песка, и демон, выскользнув из нее первым, выжидающе протянул руку Сиэлю. Но тот отрицательно покачал головой:

— Нет, я пойду сам. В конечном счете, какая тебе разница, верно? — и, слабо усмехнувшись, неловко ступил на песок. Сиэлю истово хотелось сохранить нетронутым воспоминание о последнем бережном объятии Дракона, а потому перебивать его формальными прикосновениями было недопустимо.

Себастьян неодобрительно покосился на него, но настаивать не стал.

— В таком случае, следуйте за мной, господин. И, пожалуйста, будьте благоразумны и не сходите с тропы, — предупредил он, двинувшись к деревьям.

Сиэль понимающе кивнул: живых на острове, кроме них с Себастьяном, не было, но это не означало, что здесь безопасно.

Путь был недолог: демон заботливо раздвигал перед Сиэлем тяжелые ветви и явно старался идти по хоженым тропам — в противовес ему Гробовщик об удобстве спутника даже не задумался.

Через некоторое время между соснами показался мутно-серый просвет, и вскоре они вышли к знакомым Сиэлю руинам.

Не удержавшись, он обогнал Себастьяна и ступил на территорию бывшего святилища первым. Недвижимые ветром скудные пучки травы пробивались между стертыми каменными плитами, выстилающими пол храма, призрачно-белая пародия на солнце едва касалась разрушенных стен, а время растягивалось и застывало причудливыми фигурами в осколках пыльных витражей. Храм был мертв уже очень давно.

Сиэль прошел вглубь, находя взглядом стоящую на возвышении широкую каменную скамью — ту самую, с которой и началось его путешествие в выстроенный заклятием мир. На мгновение обернувшись к Себастьяну, Сиэль незаметно улыбнулся и безо всяких понуканий сел на нее.

— Мне сюда, верно? — полуутвердительно спросил он.

Не успел демон ответить, как откуда-то сверху послышалось громкое карканье, и на спинку скамьи спикировал крупный черный ворон. Сиэль замер, разглядывая опаловое оперение и отливающие лиловым бусины глаз.

— Господин… — в голосе Себастьяна проскользнуло предостережение, но Сиэль не отодвинулся, а напротив потянулся к ворону рукой. Тот, забавно пощелкивая клювом, переступил лапками поближе и, вдруг поднырнув головой под раскрытую ладонь Сиэля, нежно закурлыкал.

Пальцы застыли, а Сиэль ошарашенно прошептал:

— Ты?..

Ворон согласно курлыкнул, снова ткнувшись в ладонь, словно выпрашивая ласку. Сиэль почувствовал, как губы против воли растягиваются в первой после возвращения искренней улыбке. Вот оно, загадочное темное пятно, влетевшее в его грудь за мгновение до того, как Сиэль последовал инструкции Гробовщика и закрыл глаза, чтобы отправиться вслед за демоном.

— Рад, что с тобой все в порядке. Знаешь, черный тебе идет больше, — он ласково погладил глянцевые перья, ничем не напоминающие салатовую чешую. — И… спасибо.

Себастьян коротко кашлянул, привлекая внимание, и Сиэль вздрогнул, вспомнив, где находится. Он вскинул на демона глаза и, не переставая перебирать перья на спине птицы, заинтересовано спросил:

— Это твой ворон?

Во взгляде Себастьяна читалось изумление со странным, неузнаваемым оттенком, и Сиэль поспешно отдернул руку, несмотря на протестующее карканье ворона.

— Извини, наверное, мне не следовало…

— Это фамильяр, — прозвучал неожиданный ответ, — отблеск моей силы и сущности, так что да, можно сказать, он мой ворон.

— Силы и сущности?.. — «Вот отчего он так легко понял меня тогда и привел на помощь Гробовщика. Но все же почему после он отправился со мной? Неужели чувствовал, что я хочу спасти его хозяина?» — Тем более, мне не следовало его трогать.

«А также совершенно беспардонно тискать, словно плюшевую игрушку, при каждом удобном случае», — Сиэля накрыло жаркой волной смущения, и он отодвинулся на скамье еще дальше.

Ворон обиженно захлопал крыльями — Сиэль послал ему извиняющуюся улыбку и, заставив себя не нервничать, сцепил пальцы в замок:

— Ну, вот и все.

— Да, господин, — Себастьян наблюдал за ним с недоверчиво-очарованным выражением лица, и Сиэль отстраненно рассудил, что вид этот вполне соответствует ситуации. В конце концов, он бы тоже был счастлив съесть торт после нескольких лет строгой диеты.

Но все же он не смог удержаться и негромко позвал:

— Себастьян? — демон вопросительно изогнул бровь, показывая, что слушает. — Я понимаю, что тебе, возможно, не терпится поесть, но… можно еще пару минут? Мне хотелось бы кое-что сказать.

Во взгляде Себастьяна промелькнул прохладный интерес.

— Хотите попытаться спастись? — с тихим смешком предположил он. — Ну же, милорд, не разочаровывайте меня.

Пустота в груди заворочалась, заворчала, гася всплеск бессильной обиды. Губы Сиэля сжались в тонкую ниточку, а глаза опасно полыхнули раздражением.

— Что за чудная идея, как же я сам не додумался? — он сложил руки на груди, закрываясь.

«Огоньки красивые увидел, солнце почувствовал и расклеился, идиот наивный, будто забыл, как к тебе относятся и чего ожидают. Будто забыл, что конец может быть только один, и ты к нему готов», — мысль пронзила пустоту внутри раскаленной иглой, и та, вопреки всему, успокоилась, застыла в ледяном ожидании.

Сиэль, расслабившись, вновь взглянул на демона:

— Ты прав, моя просьба могла показаться отступлением. Но я всего лишь хотел сказать тебе «спасибо».

Казалось, Себастьян уже устал удивляться, потому только усмехнулся недоверчиво:

— За то, что я помог вам отомстить? Не стоит…

— Нет, — резко оборвал его Сиэль, — за то, что был рядом все эти годы. Спасибо.

Сиэль смотрел на него открыто, не отводя взгляда. Он знал, что сейчас в его душе Себастьян не видит ничего запретного — лишь стылую, убаюкивающую, равнодушную ко всему пустоту.

И вот тогда демон удивился по-настоящему — Сиэль с легкостью различил это и меланхолично добавил:

— Хотел еще извиниться за не очень вкусный итог, но полагаю, будет уже слишком. Начнем? — после этих слов он глубоко вздохнул и, откинувшись на спинку скамьи, приглашающе поднял голову.

— Пожалуй, господин… И вам уж точно не стоит беспокоиться о вкусе, — голос демона был тих. Сиэль ожидал услышать в нем торжество, но разобрал лишь усталость и бесконечную грусть.

Стиснув зубы, он впился ногтями в край скамьи и из-под ресниц взглянул на Себастьяна. Зажмуриться он не смог: неизвестность страшила не меньше смерти. Поэтому Сиэль не только видел, но и буквально чувствовал каждый шаг демона, и сердце частило как сумасшедшее. Себастьян приближался, неспешно стягивая с оставшейся руки перчатку, а пустота в Сиэле впервые всколыхнулась слабым интересом к техническим аспектам поглощения душ. Несколько бесконечно долгих мгновений спустя обнаженная ладонь Себастьяна откровенно ласково провела по его лицу, осторожно снимая повязку. Сиэль повел головой, смиренно следуя за этой рукой, и снова взглянул на демона уже обоими глазами. Нехитрую ласку он вполне успешно списал на общую эмоциональность момента.

Но когда Себастьян начал медленно склоняться к его лицу, когда теплое дыхание коснулось его губ со вполне прозрачными намерениями, Сиэль не выдержал. И за секунду до прикосновения, вместо фатального, но куда более последовательного «Остановись!», пустота сорвалась с его губ коротким смешком.

Демон застыл. В его взгляде отразилась презабавнейшая смесь ошеломления и обиды, словно щенку первый раз в его щенячьей жизни случайно наступили на хвост.

Сиэль чуть отстранился и, сдерживая смех, выдавил:

— Прости, пожалуйста. Это, верно, шок. Просто ты… отнимаешь душу в пародии на поцелуй. Такая ирония!

— Ирония? — Себастьян отчаянно пытался совладать со своим лицом, но Сиэль видел, сколь безуспешны эти попытки. Он широко улыбнулся — пустота ощерилась, заколола под ребрами ледяными иглами — и, запрокинув голову, глубоко втянул носом воздух, прикрывая глаза.

Право слово, разве демон был виновен в том, что, убивая Сиэля, ненароком исполнит его первое желание вместо Дракона? Причем исполнит так, как задумывалось изначально.

— Не бери в голову. Я очень надеюсь, что ты не поймешь, а если и поймешь, то не слишком разочаруешься, — легко отозвался Сиэль.

Себастьян не ответил, и Сиэль посмотрел на него: демон сверлил тяжелым взглядом что-то в районе его шеи.

— Милорд, откуда у вас эта царапина?

Сиэль, похолодев, неловко дернулся, пытаясь прикрыть шею воротничком, но зацепил подсохшую корочку и зашипел сквозь зубы — руку моментально перехватили, а самого Сиэля одарили укоризненно-недовольным взглядом.

— Это… случайно, должно быть, — поспешно ответил он.

— Случайно — при падении с моста или случайно — ранее в городе? — настойчиво допытывался Себастьян.

Сиэль прищурился и невозмутимо пояснил:

— Где-то посередине, я полагаю.

«К чему этот допрос?» — ясно читалось в его глазах.

— Вот как? До сражения я с вас глаз не спускал, — с еще большим подозрением в голосе заявил Себастьян.

Сиэль поморщился, но все же махнул рукой и равнодушно констатировал:

— Этого следовало ожидать. Себастьян, какая к черту разница, где я поцарапался? Ты можешь уже просто… — он запнулся, когда пальцы демона легко пробежались по краю воспаленной кожи.

Прикосновение вышло деликатным, даже бережным — он отшатнулся скорее от неожиданности, чем боли, и успел заметить, как изумленно расширились зрачки Себастьяна. Демон потянулся к нему снова, и на этот раз Сиэль заставил себя остаться на месте: в конце концов, время маневров прошло. В конце концов, он сам дважды поставил на свою смерть.

— Милорд, вы не хотите… сказать напоследок что-нибудь еще?

Еле слышный недоверчивый шепот вспорол пустоту каленым железом — она зазвенела напряженно, предупреждающе и отозвалась тянущей болью, как созревший нарыв. Нить между ними полностью почернела: тронь — и осыплется пеплом. Сиэль тронуть не решился.

Он оценил побледневшее лицо Себастьяна, отвесил себе мысленный подзатыльник, чтобы не выдумывать то, чего никогда не было, и улыбнулся краем губ:

— М-м… приятного аппетита?

Себастьян не ответил, только взглянул пытливо, ищуще — словно сумел наконец дотянуться до его души даже сквозь пустоту, — и тут же будто бы сам себя одернул.

А потом Сиэль услышал приглушенное рычание.

Мир стремительно перевернулся — Сиэль почувствовал под коленками чужую руку, а в следующий миг ощутимо приложился носом о лопатку демона.

— Я передумал, господин, — подозрительно воодушевленно оповестили откуда-то сверху. — Придется немного изменить первоначальный план.

Сиэль, не слишком изящно свисающий с плеча Себастьяна, опешил от такого бесцеремонного обращения, но неприятное головокружение быстро затмило собой зарождавшееся смущение, и он, неловко заехав локтем в шею демона, сполз ниже, выпрямляясь.

Этого не должно было произойти. Он так хотел покончить с этой бессмысленной, заранее обреченной партией и утаить, эгоистично оставить при себе свое призрачное солнце, а демон внезапно переписал сценарий. Нечестно. Даже пустота внутри разочарованно, отчаянно скулила и съеживалась, на время уступая место живым эмоциям.

— Что, скамья уже не комильфо? Ну и куда ты меня тащишь, новатор несчастный? — раздраженно прошипел Сиэль, машинально обхватывая чужую шею руками, а бок — ногами, для верности: демону явно было не слишком удобно держать его одной рукой.

— Скоро увидите, господин, — невозмутимо ответили ему, и Сиэль непонимающе вгляделся в отрешенное лицо Себастьяна. Твердая, почти судорожная хватка под его бедрами крошила лед показного равнодушия демона в пыль.

Сиэль не решился на дальнейшую провокацию и замолк, устало ткнувшись лбом в основание шеи Себастьяна. Эмоциональная вспышка прошла, будто не бывало: запал кончился, сознание вновь окутала стылая пустота. Шагал демон уверенно, и тяжелые сосновые ветви, казалось, сами раздвигались перед ним. Сиэль, несмотря на нерасполагающую обстановку, чувствовал себя до обидного привычно-защищенным и почти задремал, пригревшись под иллюзорными лучами его личного солнца.

Приближающийся сон спугнул нарастающий шум падающей воды. Сиэль недовольно завозился, распахнул глаза и не смог сдержать восторженный вздох.

Перед ним, утопая в клубах молочного пара, возвышался искрящийся на бледном солнце водопад. Неизвестная река с высоты в два человеческих роста мощным потоком обрушивалась на небольшие каменные выступы, образуя водяную лестницу, и, извилисто петляя, скрывалась в хвойных зарослях — Сиэль не поленился обернуться и проверить. В основании водопада, среди серебристо-белой пены виднелись очертания купели, кем-то заботливо и весьма искусно выложенной из светло-серых округлых камней.

Лес вокруг водопада посветлел и заметно поредел, вытянувшись к небу, а воздух дрожал над водой зыбким маревом и преломлялся от скудных солнечных лучей самоцветными искрами. Место это — тайное, вне всяких сомнений, — дышало столь тихим умиротворением и чистотой, что казалось сошедшим со страниц старинной книги сказок.

Себастьян молча подошел к самому берегу, аккуратно опустил Сиэля на землю и пристально, со странной решимостью вгляделся в бурлящий поток. Через несколько секунд вынужденное бездействие Сиэлю надоело.

— В последнее время в моей жизни определенно слишком много воды, — проворчал он и, с любопытством взглянув на демона, поинтересовался: — Зачем мы здесь? Искупать меня напоследок решил или все-таки утопить?

Себастьян тут же перевел взгляд на него, медленно и внимательно осмотрел с ног до головы и вдруг осторожно, самым краем губ улыбнулся. И было что-то такое в этой улыбке, от чего сердце Сиэля, замерев на мгновение, ухнуло куда-то вниз, отдаваясь в животе неприятной вязкой тяжестью.

— Я бы хотел вам помочь, однако по объективным причинам пока не могу этого сделать. Поэтому, милорд… раздевайтесь.

Сиэль оцепенел, чувствуя, как кровь стремительно отливает от лица. Но отголоски праведного гнева, пробившиеся через пустоту, почти сразу выморозило простой и горькой истиной: права Сиэля закончились вместе со смертью ангела, и всё, что произошло после, все реверансы, все «милорды» и «вы» демона — не что иное, как сумасбродное желание Себастьяна доиграть их партию по установленным ранее правилам. Только вот на самом деле отныне он мог менять их по своему усмотрению.

Быстро отведя глаза, Сиэль негнущимися пальцами поддел верхнюю пуговицу на пиджаке.

— Что ж, как скажешь, — хрипло выдавил он, сглотнув растекшуюся по языку горечь. Пустота раскинула в душе ветвистые ледяные щупальца, позволяя забыться и укутывая в тяжелый бархат равнодушной покорности.

Но ко второй пуговице Сиэль подступиться не успел — рука демона взметнулась и бережно, едва касаясь, тронула его за подбородок, вынуждая приподнять голову.

— Господин, прекратите. Подобные думы вам не к лицу, — Себастьян хмурился, глаза его были беспокойны и почти испуганны.

Сиэль криво усмехнулся:

— Разве нет повода?

— Ни единого, — демон твердо встретил недоверчивый взгляд Сиэля. — В эту воду стоит входить с чистыми помыслами и максимально обнаженным. Вы можете оставить шорты, но остальное придется снять. Включая повязку с раны.

Облегчение пронеслось по венам ломким холодом, и Сиэль перестал сдерживаться: мотнув головой, сбросил руку Себастьяна, одновременно отступая назад.

— Значит, все-таки искупать. Странная у тебя обработка пищи, Себастьян, — сухо проговорил он, куда более спокойно принявшись расстегивать оставшиеся пуговицы.

Долгий миг демон пристально наблюдал за ним, а затем, как-то тяжело вздохнув, потянулся к собственному сюртуку. Краем глаза Сиэль видел, как споро расступается под ловкими пальцами темная ткань — даже одной рукой Себастьян куда быстрее справлялся с застежками, чем Сиэль двумя.

Наконец, скинув пиджак и сорочку, Сиэль отбросил их в заросли травы. Стоять так — на свежем из-за близости воды ветру, наполовину обнаженным — и наблюдать, как в двух шагах от него оголяется демон, было, мягко говоря, непривычно. Неординарность ситуации била все рекорды, включая неловкие моменты в драконьем замке, поэтому Сиэль очень вовремя вспомнил, что до сих пор обут, и шустро присел, занявшись ботинками.

— Я так понимаю, купаться будем вместе? — вежливо осведомился он, когда, оставшись в одних шортах, исчерпал все поводы не смотреть на демона.

— Вода очень холодная, а поток — сильный, — «пояснил» Себастьян, и Сиэль, выпрямившись и сложив руки на груди, все-таки поднял на него взгляд.

Он изо всех сил постарался сделать его непроницаемым, но, судя по вспыхнувшим веселым пониманием глазам демона, вышло у Сиэля не ахти. Даже пустота не спасла. Щеки, так же стремительно, как до этого — белизной, покрылись ровным румянцем, и Сиэль сделал то единственное, что могло сейчас помочь — перевел взгляд на искалеченное плечо Себастьяна. В памяти моментально всплыли обстоятельства ампутации, и это позволило переметнуться со смущающих мыслей на уже привычные, тревожно-виноватые.

А демон, словно чувствуя его настроение, протянул к Сиэлю оставшуюся руку и мимолетно, совершенно диким в своей естественности жестом взлохматил его волосы. Сиэль от неожиданности вздрогнул — слишком сильно этот жест напомнил ему другой.

— Пойдемте, господин, — мягко сказал Себастьян, будто бы не заметив реакции Сиэля, и осторожно притянул его ближе.

Прикосновение чужой ладони к лопаткам вызвало волну мурашек по коже и странное, щекочущее чувство в солнечном сплетении.

— Опять как мешок таскать меня будешь? — недовольно буркнул Сиэль, упершись ладонями в грудь демона. На ощупь его кожа — гладкая и теплая — напоминала обтянутый шелком камень, и Сиэль еле сдержал дурацкое желание постучать по ней для проверки.

— Только если принудите, господин, — с тихим смешком отозвался тот и, наклонившись, крепко обхватил Сиэля под коленями.

Сообразив, что от него хотят, Сиэль снова обнял Себастьяна за шею, оплел ногами талию и замер, отстраненно порадовавшись, что тот остался в брюках. Он бы предпочел умереть без некоторых знаний о своем демоне.

С той же легкостью, что и прежде, Себастьян двинулся со своей ношей к воде. Речка оказалась неглубокой — Сиэль оставался сухим почти до самой купели, но там, случайно попав съехавшей пяткой в воду, вскрикнул, моментально подтягиваясь выше.

— Очень холодная?! Себастьян, у меня нога онемела! — возмущенно воскликнул он, рефлекторно прижавшись к демону.

— Будет хуже, милорд, — Себастьян шептал, но шептал прямо в ухо Сиэлю, и тот, несмотря на шум падающей воды, слышал его даже слишком хорошо. — Там, выше по течению, ледники и подземные ключи. Вода холодная, но вы должны, слышите, должны потерпеть. Просто обнимите меня крепче. Сможете?

Сиэль отодвинулся и внимательно заглянул в алые глаза. Сейчас их взгляд казался серьезным, тревожным и в то же время — странно решительным. Вместо ответа он тихо фыркнул и спрятал лицо на груди демона, изо всех сил сцепив пальцы в замок. Перед тем, как Себастьян шагнул в купель, Сиэль услышал тихое: «Умница», — и почувствовал невесомый поцелуй в макушку.

Именно ошеломление от этого действия и позволило первые несколько секунд не ощущать холод в полной мере.

А потом он впился в тело тысячей обжигающе-ледяных игл. Холод доставал до самого сердца, до средоточия пустоты и беспощадно вгрызался в нее. Этот холод был чужд ей — и пустота корчилась, завывала в бессильной злобе, лопалась зловонными грязно-серыми пузырями. Сиэль кричал до хрипоты, но крика своего не слышал. Спину полосовали безжалостные водяные плети, кожа горела под напором стужи, а душа плавилась, вытесняя из себя отравленную пустоту. Только по-прежнему горячая грудь и рука, поддерживающая его, помогали оставаться в реальности. Демон прикрывал его макушку подбородком, и Сиэль с каждой секундой все сильнее впивался сведенными судорогой пальцами в чужие плечи.

В какой-то момент на его спину легла, защищая, вторая ладонь. В следующий миг холод, на мгновение свернувшись послушным клубком в левом боку, ушел, а вместе с ним исчезла пустота — и душа затрепетала, вздохнула глубоко, освобожденно, словно проснулась. Сиэль не рискнул открыть глаза, только всхлипнул и вжался в Себастьяна, неосознанно вплетая пальцы обеих рук в тяжелые черные пряди на его затылке. Ладони демона переместились, обнимая крепче; над ухом раздался облегченный выдох, и Сиэль, осознав, что самое страшное позади, позволил знакомому золотистому сиянию, медленно разгорающемуся в душе, убаюкать себя.

***

Треск поленьев отдавался в ушах уютным пощелкиванием, а лицо овевали порывы теплого дымного воздуха. Сиэль улыбнулся сквозь сон и зарылся поглубже носом во что-то мягкое и шерстяное. Слабый аромат полыни защекотал ноздри — Сиэль недовольно чихнул и открыл глаза.

Он лежал на плотном темном пледе, по шею укутанный в чей-то сюртук. В двух шагах от Сиэля спиной к нему, перекрывая собою свет костра, сидел хозяин этого самого сюртука и, судя по негромкому плеску и запаху, делал невероятное — заваривал чай.

Сиэль перевернулся на спину: в небе над ним разливались стылые сумерки — беззвездные, беззвучные и оттого немного зловещие. Шума водопада было не слышно, верхушки сосен обвивали поляну терновым венцом, в глубине леса то тут, то там вспыхивали неясные зеленоватые огни, и Сиэль счел за лучшее не углубляться в детали пейзажа. Он тихо сел — тяжелый сюртук медленно сполз вниз, оголяя плечи в тонкой сорочке и заставляя ежиться от порывов свежего ветра.

Нить между ними нахально пылала солнечным золотом — Сиэль видел ее даже слишком отчетливо — и тем самым сводила на нет все барьеры, поспешно восстановленные в реальном мире. Где-то между скамьей и костром что-то пошло не так. Сиэль окончательно запутался: душу наконец покинула та страшная могильная обреченность, ненормально усиливающаяся после возвращения, но взамен пришла не менее страшная беспечность, щекочущая изнутри пузырьками шампанского и дарующая мнимую безнаказанность.

Разумом Сиэль понимал, что в его случае питать надежду, упрямо расцветающую в душе, — верх инфантильности и идиотизма. Но полыхающая солнцем нить возникала перед глазами без малейших усилий, стоило подумать о ней, да еще и звенела еле слышно, словно маня дотронуться.

Недолго думая, Сиэль протянул руку, убежденный, что из его затеи ничего не выйдет. Но подушечки пальцев неуверенно коснулись золотой нити, и одновременно с этим спина демона окаменела.

Запаниковав, Сиэль отдернул руку и тут же выпалил, не успев себя остановить:

— Тебе еще не надоело?..

Незримое окончание — «Издеваться надо мной?» — повисло в воздухе.

Себастьян едва уловимо вздрогнул и обернулся. В уголках бледных губ пряталась мягкая незнакомая улыбка, когда он сказал:

— Милорд, неужели вы предпочли бы, чтобы я забрал вашу душу?

Сиэль, неосознанно комкая в пальцах ткань сюртука, покосился на нить между ними. Она не отличалась от той первой, что родилась в драконьем замке, но казалась неполной: Сиэль совсем не чувствовал эмоций демона и не мог поделиться своими.

— Да, определенно. Я сделал все, чтобы это произошло, — через мгновение уверенно произнес он.

В конце концов, Сиэль слишком долго привыкал к этой мысли, слишком долго с ней жил. И если бы не паранормальное солнце, свернувшееся золотом связи, сошел бы с ума, пытаясь понять, что сейчас происходит.

Демон хмыкнул, не ответив, и протянул Сиэлю искусно вырезанную из дерева чашку. Тот, машинально приняв ее, глубоко вдохнул поднимающийся над полупрозрачной жидкостью пар.

— Мята и мелисса, господин, — тут же оповестил Себастьян, вновь отворачиваясь к огню. — Поможет вам согреться и расслабиться.

Сиэль послушно пригубил напиток, с удовольствием чувствуя, как по пищеводу скользит живительное тепло, и уперся в демона задумчивым взглядом. Он уже понял, что его не тронут и пальцем, какое уж там поглощение души. Кроме того, догадывался, что Себастьян тоже оказался понятливым. Но все же, несмотря на некоторые сияющие под носом доказательства, Сиэлю хотелось услышать полную версию. А потому стоило сыграть еще раз.

— И все же я не понимаю, — озвучил он свой ход.

Демон отставил в сторону котелок с остатками чая, неторопливо пошевелил угли длинной палкой и наконец развернулся к нему.

— Видите ли, милорд, — глаза Себастьяна еле заметно светились алым, словно успели впитать в себя пламя костра, — в мой первоначальный план не входило ваше омовение в купели в сознательном виде.

Сиэль прикусил губу, удержав себя от колкого ответа. Он решил попытаться соответствовать образу смиренного смертного, отданного на милость демону властью исполненного контракта. Казалось, это наилучший способ показать Себастьяну, что он осознает свое изменившееся положение и совсем-совсем не подозревает о его истинной природе. Вот только какое могло быть смирение, когда формально уже бывший дворецкий до сих пор говорил таким теплым и уважительным тоном и ни единого раза не сбился с привычного «милорда»?

— Поясни, пожалуйста, — не выдержав затянувшейся паузы, вежливо попросил Сиэль, опуская ресницы, чтобы скрыть выражение глаз. Все же, веселье в разгар драматичной сцены — моветон. Даже если оба ее участника откровенно фальшивят.

— Предполагалось усыпить вас на той скамье, господин, — до смешного послушно отозвался демон. — А после омыть в купели рану, тогда вы бы не испытали боль.

Сиэль запоздало понял, что не чувствует дискомфорта от недавнего пулевого ранения, и поспешно задрал сорочку. Чистая кожа на животе, без малейшего намека на рану, розовела в отсветах костра.

— Значит, и твоя рука…

— Именно, — кивнул Себастьян. — Ключи выше по течению бьют живой водой, а ледники отдают мертвую. Их сочетание исцеляет любые раны. Тот водопад — удивительное и очень сильное в энергетическом плане место.

— Допустим, — Сиэль не позволил сбить себя с мысли. — Но зачем вообще меня лечить? Или у тебя какой-то пунктик на целостность упаковки?

— Не знаю насчет «упаковок», господин, но ваша целостность меня определенно волнует, — легко пояснил демон и, когда Сиэль вскинул на него «недоуменный» взгляд, укоризненно добавил: — Без магии этого острова вы не выжили бы: с такой раной, как ваша, даже взрослому человеку долго не прожить. Не говоря уже о безрассудных мальчишках, вздумавших, будто пули мало, нырять в Темзу.

Сиэль, потупившись, вцепился в чашку обеими руками и смущенно пробурчал:

— Может, вспомним, по чьей милости я ту пулю словил? А Темза… как нырнул, так и вынырнул бы. Вероятно.

— Эту вероятность мы не рассматриваем, — резко ответил Себастьян и, полыхнув алым взглядом, куда спокойнее продолжил: — Даже если бы рана оказалась не страшнее царапины, то как бы вы, милорд, объяснили сами себе ее наличие, проснувшись поутру в поместье? Уверяю вас, обстоятельства ранения вы бы не вспомнили. Отсюда — парадокс, желание раскрыть правду, сдобренное непомерным энтузиазмом и недюжинным упрямством. А там, неровен час, еще что лишнее в памяти бы всплыло. Как по мне, неоправданный риск.

— В каком смысле, всплы… — начал Сиэль и осекся, с неподдельным изумлением уставившись на демона. — Ты что, собирался стереть мне память? Зачем?!

Мгновение Себастьян смотрел на него непривычным взглядом: словно непонимание Сиэля веселило его и одновременно ранило. А потом он улыбнулся.

— Чтобы не омрачать вашу дальнейшую жизнь воспоминаниями о демонах и контрактах.

Сиэль стиснул в пальцах злополучную чашку, отстраненно посетовав, что она деревянная: фарфоровая давно бы живописно и весьма успокаивающе брызнула осколками о ближайшую сосну.

Дракон — или, по крайней мере, часть его — все же вернулся. Хуже того: существовала большая вероятность, что он никуда и не уходил.

Как жить с пониманием этого, Сиэль пока не знал. И единственное, что он мог сделать помимо дублирования детских рыданий на плече теперь-уже-демона — сыграть до конца.

Поэтому, сощурившись, он насмешливо произнес:

— Хочешь сказать, что ты столько лет вытирал мне сопли и исполнял подчас идиотские приказы ради того, чтобы в итоге стереть мне память и, поправив белый плащик, благородно ускакать в закат? Когда это в тебе проснулся филантроп? Причем подслеповатый, ведь моя душа явно не стоит таких мытарств!

Чашка все же полетела в сторону, но отнюдь не с его помощью. Себастьян, опасно сверкнув пламенем в глазах, одним слитным движением выбил ее из рук Сиэля и опрокинул его на спину. Запястья пойманными в силки птицами забились в железной хватке и, проиграв, оказались плотно прижаты к земле.

— Кажется, милорд, — вкрадчиво прошелестел демон, нависнув над ним и шально усмехнувшись, — мне стоит наглядно продемонстрировать, каких усилий стоит ваша душа.

В лукавом изгибе губ мелькнули заострившиеся клыки. Сглотнув, Сиэль мысленно напомнил себе, что сам напросился и что не стоит порываться заполучить в качестве сувенира хотя бы один зуб вконец обнаглевшего демона.

Мантра «Представь, что Себастьян в своем праве, что теперь он — хозяин, и не дергайся» мало-помалу помогла: Сиэль расслабил руки, заерзал, немного смещаясь, чтобы в спину не впивался какой-то сучок, и вскинул на демона спокойные глаза.

— Как угодно, Себастьян.

Судя по всему, ответ был неправильным: и без того нечеловечески узкие зрачки Себастьяна истончились до угольной нити, а радужка расцвела кровавыми цветами.

— Гос-с-сподин, — разъярённое шипение не произвело на Сиэля должного впечатления, вчистую проиграв реву Дракона. — Вы с-сами напрос-силис-сь.

Сиэль мысленно зааплодировал: не знай он о своей неприкосновенности, играть на нервах демона было бы слегка смертельно опасно.

А Себастьян тем временем переместился, накрыв его собой и лишив даже призрачного шанса освободиться. Запястья оказались ловко перехвачены одной рукой и зафиксированы над головой Сиэля. Затем, не стирая с лица хищный оскал, демон начал наклоняться к нему, внимательно следя за выражением глаз.

Сиэль честно терпел недвусмысленные поползновения в свою сторону: особого страха выходка Себастьяна не вызвала, а вот узнать, насколько далеко он готов зайти, было любопытно. К тому же, формально, его душу все еще собирались съесть. Поэтому Сиэль задышал глубже и реже и стал с легким любопытством наблюдать, как постепенно приближается довольная физиономия демона.

Наконец левой скулы коснулись теплые губы и медленно скользнули вниз, к подбородку, опаляя кожу жарким дыханием. Сиэль невольно поежился: прикосновение вышло щекотным. Он не видел глаз Себастьяна, сосредоточившись на антрацитовой мгле неба, и это вкупе с пониманием, что демон тоже играет, помогло унять растревоженное сердце.

Чужие губы — такие непростительно ласковые — очертили подбородок россыпью невесомых поцелуев и неторопливо спустились на шею, накрыв подрагивающий кадык.

«Вот что тебе стоило целовать меня так, когда я просил?!» — мысленно возопил Сиэль, разрываясь между желанием перехватить губы демона и жаждой из вредности откусить ему что-нибудь не особо важное, вроде носа.

— Ну что, господин? Начинаете понимать? — голос демона соблазнял и подчинял, склоняя к первому варианту.

— Угу, — рассеянно отозвался он, глубоко вдыхая знакомый запах грозы и ветра. — У тебя явный талант к демонстрациям такого рода. Настолько, что я… — он запнулся, когда губы демона прижались к пульсирующей жилке на его шее, и хрипло закончил: — должен признаться, Себастьян…

— Неужели? — проурчал бархатный голос ему на ухо, ненароком задев губами мочку.

— Да-а… — Сиэль прикрыл глаза, повернул голову — на щеку упали длинные черные пряди — и, не выдержав, сам потянулся навстречу.

— В чем же? — Себастьян уже довольно ухмылялся, танцуя короткими поцелуями по его лицу. Если бы Сиэль не видел — не чувствовал, — с каким благоговением касаются его кожи губы демона, то определенно решил бы, что тот действительно вжился в роль равнодушного повесы.

— Я… У меня… — Сиэль выгнулся, прильнул к груди демона и, ткнувшись губами в его ухо, доверительно прошептал: — У меня руки затекли, Себастьян.

Демон застыл. Сиэль справедливо предположил, что теперь-то точно добился своего, выведя его из равновесия, и с чувством выполненного долга рухнул обратно на плед.

Из груди Себастьяна вырвалось утробное рычание — Сиэль, решив развлекаться до конца, раз уж с амплуа жертвы не сложилось, менторским тоном посоветовал:

— На случай, если все же решишь использовать зубки по назначению, сонная артерия чуть ниже и левее, Дракула ты мой доморощенный.

Демон, не ответив, отпустил руки Сиэля, внезапно уперся лбом в его солнечное сплетение и так и замер. Сиэль недоуменно моргнул, обозревая перед собой чернявую макушку. Он уже почти решился негромко окликнуть ее владельца — а ну как и правда перестарался? — как вдруг плечи Себастьяна мелко задрожали, а живота Сиэля коснулось рваное дыхание.

— Что ты… — он потыкал пальцем исцеленное демонское плечо и неверяще выдохнул: — Ты что, смеешься, что ли?

Себастьян, приглушенно фыркнув, поднял голову и мягко произнес:

— Будем считать, что вы выиграли, хорошо? — он лукаво улыбнулся и неожиданно добавил: — У вас осталось еще одно желание, помните?

Сердце Сиэля пропустило удар.

Он заглянул в глаза демона и словно умылся плещущейся в них нежностью. Ладонь сама потянулась и осторожно легла на темную макушку.

— На самом деле, даже два. Видишь ли, второе я ведь так и не озвучил.

Себастьян на мгновение смежил веки, подставляясь под нежданную ласку, и удовлетворенно подтвердил:

— Вам бы контракты на души составлять, своего не упустите. Верно, два. Загадаете их сейчас?

Помедлив, Сиэль убрал руку, сделав вид, что не заметил промелькнувшего на лице демона разочарования, и задумчиво протянул:

— Я разрываюсь между закономерным стремлением выслушать твои объяснения и плохо контролируемым желанием оторвать тебе голову. Поможешь определиться с последовательностью?

— Боюсь, без головы от меня будет мало проку, — вымученно усмехнулся Себастьян.

— Боюсь, его и сейчас не много, — парировал Сиэль и недовольно заерзал в попытке выбраться из-под него.

Глаза демона потемнели — он стремительно отодвинулся и сел в паре шагов от Сиэля, всем своим видом олицетворяя смирение и вину.

Сиэль, вновь почувствовав прохладу ночного воздуха, тоже сел и, обхватив колени руками, выжидающе посмотрел на Себастьяна. Несмотря на непонимание и неясную обиду, по-настоящему злиться на демона он не мог. Да и не хотел. Только не теперь.

— Гробовщик уверял меня, что ты не сможешь вспомнить, — неуверенно прошептал он.

— При всем моем уважении к Гробовщику, он все-таки простой Жнец, — с готовностью отозвался Себастьян. — Они в принципе не могут знать все о проклятиях ангелов и демонов: не тот уровень. Я бы в любом случае вспомнил время, проведенное в искусственном мире, но в обычных условиях на это ушло бы непростительно… я бы опоздал.

— В каком смысле?

— Это странно прозвучит, но вам повезло получить ту пулю. Не будь вы ранены, я не отнес бы вас к Источнику, а стер бы память о себе и перенес домой. И вы едва пережили бы ночь, — мрачно произнес демон, и Сиэль вздрогнул, увидев отразившийся в алых глазах ужас.

— О чем ты говоришь?.. — к золотой нити он потянулся инстинктивно, жалея, что вынудил Себастьяна отодвинуться: слишком страшно оказалось наблюдать за его переживаниями со стороны. Нить, хоть и не пропустила волну сочувствия, все же отозвалась резонирующим звоном, и демон бросил на Сиэля благодарный взгляд.

— Заклятие, милорд. Оно весьма подлое, не зря оплачивается смертью заклинателя. Оно должно свести с ума и уничтожить либо того, на кого непосредственно будет наложено, либо того, кто отважится его снять. В эту реальность мы с вами вернулись не одни: я избежал гибели, а потому тень заклятия легла на вас, отразившись на нашей… связи.

— Связи?.. Ты ее видишь? — с замиранием сердца спросил Сиэль.

Лицо демона просветлело:

— Безусловно.

— А чувствуешь? Знаешь, почему именно мы?..

— Боюсь, на второй вопрос я не в силах ответить. Разве что… не «мы», а «вы», милорд. Потому что это вы позволили ей появиться, — он заметил тень непонимания в глазах Сиэля и извиняюще развел руками. — Что до чувств… После возвращения связь оказалась скрыта остатками заклятия и частично заблокирована. Я полагаю, это проявлялось у вас какими-то чужеродными ощущениями. Подумайте, наверняка было что-то…

— Пустота! — удивленно перебил Сиэль. — То-то реакция у меня была странная. Я ведь знал, что будет, что ты не вспомнишь, и был готов к этому. Но то, что я чувствовал — это как эмоциональная анестезия. Все относительно сильные эмоции отрезало начисто. Только иногда, когда ты говорил что-то провоцирующее, она как будто… злилась.

Себастьян печально улыбнулся и склонил голову.

— Если бы заклятие учуяло в вас слишком много положительных эмоций — сильную радость от возвращения, надежду или, быть может, счастье… — Сиэль хмыкнул и уткнулся лицом в колени, скрыв заалевшие щеки, — то я не успел бы спасти вас. Знаете, — медленно произнес демон через некоторое время, — возможно, Гробовщик нарочно не сообщил вам о моей памяти…

— …потому что тогда я бы попытался достучаться до тебя и не добрался бы даже до скамьи, — тихо закончил Сиэль, не открывая лица.

— Боюсь, что так.

Сиэль исподлобья взглянул на Себастьяна:

— Когда ты вспомнил?

— Когда дотронулся до вашей ссадины от цепочки. След от контакта с артефактом, связанным с тем миром, послужил триггером. Но я был вынужден промолчать… простите меня, — в голосе демона сквозила столь удушающая горечь, что Сиэль не выдержал: вскинул голову и, позабыв о смущении, медленно протянул к нему руки.

Себастьян будто только этого и ждал — рванувшись навстречу, он схватил Сиэля в охапку, крепко прижал к груди и, зарывшись носом в сизые пряди, удовлетворенно затих.

Сиэль в первый миг замер, затаив дыхание, а потом зашевелился, устраиваясь поудобнее: демонские колени оказались весьма жесткими, а объятия столь воодушевлёнными, что дышалось в них тяжко. Себастьян без особого удовольствия ослабил хватку, пока Сиэль не угомонился, а затем с едва слышным урчанием снова прижал его к себе.

Мгновением позже волосы Сиэля укрыла россыпь невесомых поцелуев, и он, мимолетно потершись носом о рубашку демона, поднял взгляд:

— Я ведь и представить не мог, что ты… А если бы не было этого заклятия? Ты бы просто ушел?

— Да, — демон нахмурил брови, но продолжил с непоколебимой убежденностью: — Я бы никогда не посмел приблизиться к тебе. И не позволил бы себе ни слова, ни жеста, ни взгляда.

— Но почему?! — Сиэль непонимающе нахмурился, и тут же складки меж бровей коснулись теплые губы.

— Твоя душа прекрасна, — тихо сказал Себастьян. — Я разглядел ее не сразу, но когда понял — было уже поздно: я больше не мог причинить ей вред. Она светла, как первый снег, и одновременно — темна, как безлунная ночь. Она полна контрастов и парадоксов. Она — совершенное несовершенство, и она — ты — моя настолько, что тронуть тебя — сущее безумие. Словно добровольно обнажить собственное сердце и раздавить его своей рукой. Казалось святотатством надеяться, что ты захочешь принять такого, как я. Знаешь, я готов помолиться о покое Анжелы за дарованную в том мире возможность прикоснуться к твоей душе, не раня.

Сиэль глядел на демона широко распахнутыми глазами, изумленно и почти испуганно.

Все это время его хранили, как бесценную святыню. Прямо сейчас его лелеяли с невыразимой нежностью, как малого ребенка. Чем же он заслужил такое? И как не разглядел?

— Ты вспомнил все-все? — недоверчивое опасение слишком явно слышалось в его голосе, и Себастьян понимающе улыбнулся.

— Каждое твое слово. И каждое мое. Под своими я готов подписаться, — полюбовавшись вспыхнувшей в синих глазах робкой радостью, он мягко добавил: — Дракон или Демон, но я — твой.

— До самого конца? — Сиэль попытался сохранить серьезность, но, ощущая, как тело от макушки до пяток обволакивает пуховое облако безмятежности, не выдержал и рассмеялся.

Нить зазвенела, наливаясь чистым светом, оживая, и озарила поляну ласковым солнышком. И такое бесконечное тепло отразилось под этим солнцем в глазах Себастьяна, что Сиэль потянулся к ней бессознательно.

До самых кончиков пальцев его пронзило знакомое и неповторимое ощущение прикосновения родной души. Эмоции демона — нерастраченная нежность, безусловное доверие, искреннее уважение и трепетное восхищение — сливались воедино, окутывали Сиэля чутким и столь безоговорочным счастьем, что усомниться в них — в Себастьяне — означало бы отречься от самого себя.

И в тот самый миг он наконец поверил: его любят — отчаянно, откровенно и беззаветно.

А еще — взаимно.

Себастьян почувствовал это мгновение осознания и, ласково улыбнувшись, покачал головой:

— Много дольше, Сиэль. Много дольше.



Кто угадает, откуда взято название главы — молодец!
OST-ы к 3 и 4 главам и подобранные арты можно послушать и увидеть в группе — https://vk.com/skaspij

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"