Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Не в этом дело

Автор: HelenRad
Бета:мухомурчонок
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ЛМ/СС
Жанр:AU, Humor, Romance
Отказ:Все принадлежит JK Rowling и Bloomsbury/Scholastic
Аннотация:история про попаданку, которая попала...)))))
по заявке VaHfLeska: Хочу прочитать про попаданца! Женщина/девушка)- фанат Северуса Снейпа попадает в тело Гарри/Невилла/Драко/НМП. Попадает и начинает активно любить Севушку! И защищает и спасает и вообще комфортит его по-полной!
Комментарии:
Каталог:AU, Альтернативные концовки, Обмен телами
Предупреждения:слэш, OOC, UST, AU
Статус:Закончен
Выложен:2015-06-14 10:21:51 (последнее обновление: 2015.07.16 07:15:38)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Мысль остаться ночевать на работе казалась все привлекательнее. Действительно, что ждет дома, кроме продавленного дивана? В подсобке диван даже получше — не так сильно ободрана обивка. Удобства? Ну, если ванну на кухне можно считать удобством, то да. Только в ее коммуналке, чтобы воспользоваться этой роскошью, надо было договориться с соседями, а если учесть, что выпивший Шурик презирал любые договоренности и считал жалкие попытки помыться способами соблазнения себя любимого...

Да пошло оно все! Катя презирала себя за неумение дать отпор, за боязнь склок, ей было проще согласиться сделать что-то крайне неприятное, чем возразить и отказаться. Она отказала только один раз, когда напившийся в честь Нового года Костя полез ей под юбку, называя при этом Светкой. «Так всю жизнь и проломаешься, дура!» Ну и пусть! Окружающих она презирала не меньше, чем себя...

Катя выглянула в окно и поежилась. Низкое серое небо сыпало мелкими крошками замерзшего дождя, которые у самой земли подхватывались пронизывающим ветром и неслись веселой поземкой. А через час стемнеет... Катя на всякий случай проверила сапоги, которые так и не высохли с утра. Топили в библиотеке плохо.

Посетителей не было. Районная библиотека и так была не самым популярным местом, а в такую погоду и вовсе замирала. Катя даже ходила на цыпочках, боясь спугнуть уютную тишину. Она не верила в сказки, но в сгущающихся сумерках отчетливо представляла себе оживающих книжных героев и была готова вести с ними долгие задушевные беседы. Найденный в ящике стола пакетик овсянки решил дилемму. Она не поедет домой, а лучше завалится на узкий диван и с удовольствием почитает. Катя с предвкушением погладила корешок книги Harry Potter and the Deathly Hallows, первую половину которой с удовольствием читала до обеда, пока не позвонили из статистики с требованием предоставить совершенно дурацкий отчет, изгадивший окончание дня. С цифрами она дружила не очень, а отчеты ненавидела всеми фибрами души, считая их пустой тратой времени.

Наконец, цифры кое-как сошлись, будучи подогнаны совсем варварским способом, и Катя с чувством выполненного долга заварила в щербатой кружке овсянку. Отличный ужин! Полезный и такой... английский, можно даже представить, что кашу подал дворецкий, который очень расстроился из-за того, что хозяйка отказалась от свежевыжатого апельсинового сока. Мысли о соке заставили уныло возмутиться желудок, и Катя впихнула в себя липкую кашу, запив ее сладким чаем. Теперь можно и почитать...

Слезы капали на страницы, заставляя тонкую бумагу некрасиво вспучиваться, но Кате было все равно. Сначала она рыдала, когда змея разорвала горло профессора Снейпа, а при прочтении истории принца-полукровки с ней случилась настоящая истерика. Как же так? Такая любовь... и вот ТАК? И остались только призрачный патронус-лань и бесконечное always. Катя проклинала свою неустроенную жизнь и горевала о Северусе Снейпе — бесстрашном принце-полукровке, рыцаре без страха и упрека... была бы ее воля! Вот она бы...

Сны были яркими и какими-то уж очень нереальными. Она носилась среди звезд, уцепившись за полу самой Тьмы, а та искушающе спрашивала: «Ты, правда, хочешь все изменить и переиграть?», «У тебя хватит решимости?», «Ты сможешь сделать так, чтобы он полюбил тебя?» Катя с дурацкой улыбкой кивала, и только последний вопрос заставил ее загрустить. «В чем дело? — спросила Тьма. — Или ты уже не так уверена в силе своего чувства?» И тогда Катя расплакалась. Она жалобно рассказывала о вечном отсутствии денег, замызганной коммуналке, о самой заурядной внешности и немаркой надоевшей одежде с рынка. «Как я такая могу кому-то понравиться?» — сморкаясь в подол мантии Тьмы, спрашивала Катя и сама же себе отвечала: «Никак!»

Тьма смеялась, и, казалось, что от этого смеха дрожат горы и замедляют движение реки. «Ты думаешь, дело в этом?» А в чем же еще? Катя с обидой смотрела на клубящуюся Тьму, силясь разглядеть звезды глаз. Смешно ей! Внезапно Тьма отпустила ее, и Катя полетела вниз, с ужасом понимая, что разобьется, а вслед ей неслось: «Не в этом дело…»

Катя открыла глаза, находясь все еще под впечатлением липкого кошмара, и от души заорала, увидев прямо перед лицом мерзкое подобие Тьмы с воронкой вместо рта. Она орала и орала, срывая голос и отталкивая от себя эту приставучую тварь, с ужасом понимая, что кошмар продолжается, и что гнилая солома под ней не похожа на уютный диванчик, как и серые грубо отесанные камни — на оклеенные веселыми цветастыми обоями стены ее родной библиотеки. Тварь с видимым сожалением просочилась сквозь кованую ржавую решетку. Вдали слышался лязг отпираемых затворов. Катя с облегчением привалилась к стене и прикрыла глаза. Сон получался чересчур правдоподобным.


Глава 2.

— Мистер Малфой... мистер Малфой...

Скорбный голос резал слух и напоминал о ремонте библиотеки, когда кто-то альтернативно одаренный додумался пилить пенопласт тупой пилой. Скорее бы уже этот Малфой отозвался... фамилия показалась знакомой и должна была непременно что-то означать. Вот только что... скорее бы проснуться!

— Дементор один с утра тут кружил... я думал, что загнал их всех... но пока за медальоном сходил... то... сё...

Дементор? Катя почувствовала, что начинает покрываться липким потом. Какого черта?!

— Мистер Малфой... — продолжал звать мерзкий голос. — Доктора бы...

— Доктора? Пожалуй! И рапорт по всей форме, что во время дежурства мистера Страббса...

— Пощадите, сэр...

— ... один неучтенный дементор, по халатности...

— Не надо, сэр...

— ...мистера Страббса, самовольно и без приказа высосал через поцелуй душу Люциуса Абраксаса Малфоя.

Не может быть! Катя резко распахнула глаза и уставилась на говорящих, чему очень обрадовался грузный неопрятный мужчина:

— Мистер Джекоббс, смотрите...

Его высокий собеседник в плаще средневекового покроя зло обернулся и с недоверием взглянул на Катю:

— Мистер Малфой? Вы меня понимаете?

Она ни черта не понимала, но твердо знала, что считаться Малфоем в таком месте — очень даже неплохо, а вот если она начнет что-то доказывать...

— Да!

— Сколько пальцев на моей руке?

— Пять!

Высокий прищурился:

— Что ж... раз уж все не так плохо, то отказать вам во встрече с адвокатом я не могу. Пройдемте!

Больше всего на свете Кате хотелось зарыться в солому, закрыть глаза, досчитать до десяти и проснуться на диване в своей библиотеке.

— Ну же...

Она встала и на негнущихся ногах пошла вслед за этим Страббсом-Джекоббсом. Оставаться в месте, где в любой момент может появиться дементор, точно не стоило. Тело слушалось плохо и ощущалось бесконечно чужим. Она довольно сильно приложилась головой, недостаточно склонив ее в проходе. Подбадривая себя мыслями, что это только сон, она вошла за своим конвоиром в маленькую душную комнатку.

— Люциус! Что они с тобой сделали?

Судя по всему, с адвокатом Люциус был дружен, поэтому как минимум должен назвать его по имени… черт! Если кто-нибудь хоть что-то заподозрит, то выбраться отсюда не удастся. Катя представила собственную смерть в чужом теле на жалкой кучке гнилой соломы, а потом попробовала вообразить Малфой-менор... смерть получилась намного красочнее…

— Дементор… он меня почти…

Она потерла шею и прислонилась к стене, разыгрывая большую слабость.

— Что? Дементор в камере?

— Да… только что…

— Невероятно!

Адвокат усадил Катю на покосившийся стул и развил бурную деятельность. Он отправил, наверное, десяток патронусов, со злой мстительностью поглядывая на всё больше бледневшего охранника. От пережитого потрясения Катю охватил озноб, и когда она начала отбивать зубами чечетку по стеклу стакана, пытаясь напиться, адвокат не выдержал:

— Нет, Люциус… ночевать сегодня ты будешь дома!

Почему-то в это хотелось верить. От одних воспоминаний о жадной твари, которая может пробираться сквозь решетки, Катя была готова переплыть Северное море, на острове в котором, если ей не изменяла память, и находилась самая страшная магическая тюрьма. Адвокат сыпал какими-то фамилиями, называл номера каких-то уложений, а согревшаяся Катя почти задремала, очень надеясь, что стоит ей уснуть здесь, как она тотчас же проснется на диванчике в своей любимой библиотеке.

— Люциус! Не спи!

Катя несколько раз помотала головой, отгоняя сон, и с тоской уставилась на протянутые бумаги.

— Подпиши.

Твою ж мать! Наверняка у Малфоя какая-нибудь вычурная подпись, которую невозможно подделать… да еще это чертово перо! Катя всего один раз в жизни держала в руке перо — когда расписывалась в собственном паспорте. Тогда получилось просто отвратительно… изображая, что вдумчиво читает текст, она пыталась найти выход. От напряжения перо в руке дрогнуло. Ну конечно! Дрожащими даже больше, чем следовало руками, она небрежно вывела:

«Л. А. Малфой»

Мгновение подумав, она добавила на конце неповторимую виньетку. Почерк был ее собственный…

Бумаги исчезли в зеленом пламени камина и уже через пару минут вернулись щедро изукрашенными многочисленными резолюциями, среди которых Катя разглядела одну — «Под залог». Ее выпускают!

А дальше все было, как во сне. Высокий, тот самый, который то ли Страббс, то ли Джекоббс, долго тряс ее руку, уверяя в бесконечной лояльности, адвокат набросил на плечи подбитый мехом плащ и заглянул в глаза, словно пытаясь там что-то увидеть, после чего вывел на улицу, продолжая удерживать за руку. Кате хотелось расплакаться от облегчения, желательно на плече у своего спасителя. Удерживало только то, что адвокат оказался меньше ростом и чересчур субтильного телосложения. А кроме того, вдруг не так поймет? Да и вообще она и имени его не знает… Катя освободила руку и почувствовала себя немного увереннее.

— Люциус, тебя проводить?

Адвокат мог показаться назойливым, но учитывая то, что найти без него свой дом оказывалось невозможно, Катя ограничилась кивком, надеясь, что если и сделает что-то не так, то сейчас это будет отнесено на счет нервного срыва. Очевидно, на большее адвокат и не рассчитывал. В лодке он сел рядом и всю дорогу рассказывал, что Люциусу сейчас нельзя колдовать, и что палочку он отдаст в руки Нарциссе, после чего торопливо заверил, что аппарирует их сам и «очень аккуратно».

«Очень аккуратно», очевидно, означало, что он довольно тесно прижмется и будет нервно дышать в шею. Ну-ну… лично ей прижиматься к вонючему после тюрьмы мужику было бы противно. Может, у него нос заложен? Сама аппарация запомнилась тошнотворной рябью действительности и напомнила ощущения от наркоза. Она даже ожидала обидных хлопков по щекам и дурацких вопросов, но вместо этого вдруг поняла, что стоит перед коваными воротами, а адвокат смотрит на нее, будто ожидая чего-то.

— Люциус, откроешь?

Хотелось буркнуть про то, что у нищих слуг нет, но она вовремя спохватилась. Может, у этих магов, как у вампиров, есть какие-то ритуалы по приглашению в дом? А не вампир ли часом этот адвокат? Может, он под шумок к яремной вене примеривался, но не достал? Катя с подозрением оглядела сопровождающего. Вместо болезненной бледности — легкий румянец и никаких клыков… ладно! Она подошла к воротам и попыталась толкнуть их ладонью. От внезапно нахлынувшей эйфории захотелось взлететь. Неужели так ощущается магия?

Причудливо кованые цветы ворот заискрились, а потом вдруг неподъемная с виду конструкция легко распахнулась, и Кате показалось, что затаившиеся в цветах железные драконы что-то одобрительно проворчали. Она кивнула адвокату, надеясь, что он сам поймет, что делать дальше, и уверенно пошла по выложенной булыжником дорожке. «Как на Дворцовой», — мелькнула шальная мысль и тут же пропала, вытесненная восхищением от вида дома, очень похожего на Мраморный дворец. Хотелось присвистнуть: «Живут же люди!», но следом навалилось понимание того, что это ее дом… точнее, дом Люциуса… приплыли!

Высокие двери распахнулись, и ей навстречу выбежала красивая женщина в платье, похожем на бальное. Катя ревностно отмечала замотанную бесконечной нитью жемчуга длинную шею, сверкающие антикварные серьги, умелый макияж… «Стерва!» — решила она.

— Люци…

Красотка бросилась ей на шею и принялась целовать. Жену Люциуса совершенно точно звали Нарцисса, но он ведь явно зовет ее не так официально… черт!

— Мы с Драко по тебе скучали, — между поцелуями шептала она.

Ага… скучали они… а почему тогда Драко не вышел встретить любимого папочку? Зазнался? Ответ пришел вместе с убийственным пониманием — Драко только недавно научился ходить. Катя сглотнула подступивший к горлу ком.

— Дорогая, какое сегодня число?

— Двадцать второе декабря, — невозмутимо ответила «дорогая».

— А год?

— Восемьдесят первый.

Твою ж мать! Вот это занесло… с мыслями поехать в родную коммуналку и засветить Шурику пришлось расстаться — тот еще ходил в детский сад и ел манную кашу. А потом она вдруг отчетливо осознала, что ей отсюда не выбраться…


Глава 3.

Нарцисса что-то щебетала, вызывая глухое раздражение — ведь явно же прикидывается глупее, чем есть на самом деле. Хотелось заставить ее замолчать, но по многолетней привычке Катя лишь стиснула зубы… замолчит же она когда-нибудь? Поэтому предложение привести себя в порядок пришлось как нельзя кстати.

— Хочется уже смыть с себя эту азкабанскую грязь…

Катя похвалила себя за небрежный тон, и вообще, чтобы не промахнуться, лучше всего обращаться обезличенно.

— Конечно-конечно, милый… — немного рассеянно ответила Нарцисса. — Тинки приготовит тебе ванну.

Катя, само собой, читала про домовых эльфов, но, когда впервые увидела одного из этой братии, чудом сдержалась, чтобы с визгом не отпрыгнуть в сторону. Сморщенная кожа, поникшие уши, застиранное полотенце вокруг бедер и огромные глаза с мировой скорбью во взгляде. Нет, они, конечно, очень полезные и работящие, но их присутствие сильно напрягало. Особенно то, что они незамеченными могут шнырять повсюду. Это же хуже Шурика! Думала, хоть здесь удастся с комфортом полежать в ванне… хотя, если домовика послать, то он пойдет…

Ванная комната впечатляла размерами и роскошью убранства. «Я же Малфой», — приободрила себя Катя и усилием воли захлопнула неаристократично открывшийся рот.

— Тинки, поди вон!

Получилось убедительно, и ушастое недоразумение исчезло. Теперь можно было и разглядеть себя. Быстро сбросив одежду, Катя застопорилась на несвежих подштанниках. Любопытство и стыд заставляли подрагивать руки и путаться в каких-то невозможных веревочках и пуговицах. «Сейчас-сейчас… в конце концов, это теперь мое тело…»

Наконец, подштанники упали на пол, и, вышагнув из них, она решилась посмотреть в зеркало. Тело, скорее всего, было очень красивым, но она не могла оторвать взгляд от одного конкретного места. Ну, член… ну… подумаешь… как будто хвост, только спереди… и ходить не мешает… только отвлекает… немного. Она несколько раз прошла, привыкая, и немножко похихикала оттого, что глупо выглядит. Окончательно осмелев, она взяла член в руку. А ничего такой… увесистый. Трогать его оказалось приятно. Отстраненно она наблюдала за растущей эрекцией и убеждала себя, что это все чистая физиология, представляя анатомию процесса. А-а-а… к чертям! Движения становились все увереннее, а ощущения — приятнее. Для удобства пришлось присесть на широкий бортик ванны и развести ноги. Идеально!

Порозовевшие щеки и лихорадочный блеск глаз в отражении немного отвлекали, но не настолько, чтобы не понимать, что же она делает. Катя с огромным энтузиазмом дрочила Малфою и сама себе завидовала… какой же он роскошный мужик! Он… или она… какая разница?! Оргазм получился ярким и опустошающим. Немного кружилась голова… ошарашено поглядев на заляпанный пол, она… или он… опустился в теплую воду.

Ни фига ж себе… сильно! Но с раздвоением личности надо что-то делать. Обладая мужским телом, глупо думать про себя, как про Катю… очень глупо! Она — Люциус, а Люциус — он, значит, она — он… звучит по-идиотски, но от этого никуда не деться. Тут же всякие Веритассерумы, ментальные практики — в лучшем случае признают недееспособной… недееспособным, а в худшем… при воспоминаниях о дементоре вода в ванне показалась ледяной. Нет! Однозначно, она — это он. Люциус Абраксас Малфой даже звучит гордо.

С чего все началось? Вспомнилось бесконечное падение и напутствие Тьмы. Ага! Не в этом, значит, дело! А в чем? Что вызывало недовольство и протест? Нищета, коммуналка, внешность, одежда… М-да… обо всем этом Люциус мог знать только по книгам, да и то если читал что-то… маггловское, точно! А потом вдруг отчетливо вспомнилось. «Ты, правда, хочешь все изменить и переиграть?», «У тебя хватит решимости?», «Ты сможешь сделать так, чтобы он полюбил тебя?»

Трындец! А ведь это как раз то, на что она сдуру подписалась. Сдуру ли? Добиться любви Снейпа… разве не об этом она мечтала? Аlways, лань, и все это для нее одной, а она для него… стоп! Она сейчас — он… а у Снейпа только что умерла любовь всей жизни… бедненький… черт! А ведь Снейп не поймет, если Люциус ни с того ни с сего… а они вообще общаются? Добиться любви Снейпа хотелось по-прежнему, только вот задача начинала казаться невыполнимой.

Люциус Абраксас Малфой приуныл. Он механически растирал себя губкой, вяло размышляя о том, что женат, что у него маленький сын, и что он не представляет, возможны ли в магическом сообществе разводы, какие положены алименты пострадавшей стороне, и как он обо всем этом скажет этой Нарциссе, которая, судя по всему, ждет его в супружеской спальне. От мыслей о супружеском долге свело живот. Он точно не сможет… не сумеет… и эта стерва непременно всем расскажет… или не расскажет? В принципе, ей и самой невыгодно говорить кому-то о внезапной недееспособности супруга. А вдруг она потащит его в клинику? Или к какому-нибудь психологу? И там будет рассказывать, что вот раньше он был ого-го, а теперь… а теперь подорванное тюремным режимом здоровье надо восстанавливать! Точно! Азкабан же… это многое объясняет.

А теперь надо помыть волосы. Как же ему повезло-то! Роскошная грива… а как теперь смывать?

— Тинки!

Эльф появился мгновенно, вызывая подозрение, что крутился где-то поблизости.

— Что хочет великодушный хозяин?

— Великодушный хозяин хочет душ.

— Что?

Большие и без того глаза стали огромными.

— Вода с потолка. Теплая. Быстро!

И с потолка на самом деле хлынул теплый поток, водопадом омывая тело.

— Хозяин такой изобретатель, — подобострастно кивал эльф.

— В Азкабане мечтал о таком…

Люциус вылез из ванны и, набросив на влажное тело тонкий халат, пошел в комнату, оставляя за собой мокрые следы. В спальне, кроме огромной кровати, не было ничего. Кровать, к счастью, была пустая. Исследовать комнату не было сил. Завтра… все завтра. С огромным удовольствием он вытянулся на хрустящих от чистоты простынях и принюхался к тонкому аромату. Лаванда? Мята? Или что-то луговое? Как же хорошо, что кончился этот день… Люциус задул свечи в изголовье кровати и уже почти заснул, когда боковая дверь тихо открылась:

— Ты даже не пожелаешь мне спокойной ночи? Дорогой супруг…

Нарцисса… неужели за долгом?


Глава 4.


Он проснулся один, цепляясь за ускользающее сновидение, с четким пониманием того, что упущено что-то важное. Итак… отчет, библиотека, сентиментальные рыдания над книгой, Тьма, уговор, Азкабан, дементор, неизвестный друг-адвокат, выход из тюрьмы под залог, Нарцисса… м-да. И что здесь не так? Всё! А если подумать? Охватившее нервное возбуждение мешало лежать, и он принялся расхаживать по спальне. Самым страшным воспоминанием, как ни крути, был дементор, и появление его в камере начинало казаться очень подозрительным. Если бы эти твари могли так свободно разгуливать по Азкабану, то никто из заключенных не продержался бы там и года. Сириус Блэк отсидел двенадцать лет и вышел оттуда, может, и психопатом, но точно сохранив себя. Да и бежавшие спустя два года Пожиратели Смерти точно избежали столь близкого знакомства со стражами Азкабана. Получается…

Получалось совсем хреново… на этом фоне меркло даже ночное фиаско с Нарциссой. Подумаешь, не встал… бывает! Он вспомнил липкий страх оттого, что придется прикасаться к чужой ему женщине, и поежился. И если еще учесть принципиальное отсутствие у него интереса к женскому телу… да и откуда бы ему взяться? Мытнинские бани не оставили ни малейшего шанса воображению — собственное отражение в большом зеркале привлекало гораздо больше… ну да, ладно… глупости — в сторону!

Его совершенно точно пытались убить. И эта попытка, судя по появлению Кати, была удачной, а значит, никто не гарантирует, что убийцу удовлетворит результат. Следовательно, эта попытка — не последняя. От осознания ужаса ситуации в животе скрутился ледяной узел. Основной вопрос — кому это выгодно? А кто его знает, кому… Люциус, наверное, понимал больше… стоп! Он — Люциус, пускай даже ничего не понимает в этом мире, но ему здесь жить… «Ты, правда, хочешь все изменить и переиграть?», «У тебя хватит решимости?» Спасибо, Тьма, за розданные карты и знание возможного варианта развития событий… жалко, эпилог дочитать не удалось.

Люциус подошел к большому зеркалу и положил на него ладонь:

— Слышишь меня? Где бы ты ни был… обещаю тебе — я разберусь! Я узнаю то, что нужно, и… отомщу за тебя! Клянусь!

Ошарашено Люциус смотрел, как на его запястье возникла алая лента, словно сотканная из воздуха. Такая же лента украшала и его отражение. Что ж, отлично! В кои-то веки у него появился шанс жить так, как хочется, а не так, как получается, и он сделает все, чтобы так и было… как бы пафосно это ни звучало.

— Тинки!

— Что угодно самому лучшему хозяину?

— Подбери мне одежду.

— Хозяин будет выезжать?

— Нет.

Хорошо жить тому, у кого магия льется с кончиков пальцев, пусть даже таких узловатых. Хотя… Люциус — маг, и не из последних. Он сумел открыть ворота в поместье, сумел принести магическую клятву, значит, магия — в нем, и остается только научиться ей пользоваться… и палочку вернуть. Этот адвокат обещал отдать ее Нарциссе. Надо проверить… да и с супругой не мешало бы поговорить после ночи. Объяснить, что Азкабан — не курорт, и после него вполне может быть и такое… Люциус живо представил себя на месте супруги. А ведь она сейчас наверняка чувствует себя отвратительно… вспомнив Костю с его пьяным откровением: «У меня на тебя не стоит!», Люциус оделся и решительно пошел мириться.

Найти Нарциссу в огромном доме оказалось непросто. Вот уже, наверное, минут двадцать он открывал разные двери, понимая, что все равно не запомнит расположения комнат. Правда, обнаружив библиотеку, потрудился отсчитать дверь от лестницы и, на всякий случай, подтащил к вожделенной двери большую вазу, примеченную в коридоре ранее. Эти лопоухие проныры были тут как тут:

— Почему любимый хозяин не позвал Рокси?

— Тинки не справился?

— Добби мог бы помочь…

Сколько можно?!

— Всем спасибо! Все свободны!

Глаза у эльфов чуть не вылезли из орбит, но тут Тинки нашелся:

— Любимый хозяин не подарил нам одежду!

Черт! Они, что ли, подумали…

— Все в сад! Срочно!

Эльфы тотчас же исчезли, как их и не было. Наверное, в сад… Люциус выглянул в окно и увидел ковыляющего за руку с эльфом Драко. Сердце сжалось. Какой же он еще маленький! Не верится, что будет когда-то соперничать с Гарри Поттером из-за снитча. Стоп! Гарри! Он же такой же маленький, как и Драко, а его уже отдали тетке, которая так и не сможет его полюбить… «Ты, правда, хочешь все изменить и переиграть?»

Да здесь играть и играть! А ведь еще где-то недалеко сходит с ума от горя Снейп, который, дай ему волю, так навсегда и замурует себя в своем траурном образе. Черт! Как же все непросто! Но ничего… задумавшийся Люциус следующую дверь не распахнул, как все остальные, а лишь приоткрыл, мягко отжав ручку.

— Северус, я за него просто боюсь… он не похож на себя.

В голосе этой холодной Нарциссы звенела тревога. Люциус подобрался: как же хорошо, что дверь только чуть приоткрылась, а собеседники ничего не заметили.

— Нарси, после Азкабана…

Какой голос! Люциус замер от понимания — это же настоящий Снейп! Тот самый, с ланью, и который «всегда», который сейчас…

— Да знаю я… Август говорит, что Люца чуть было не поцеловал дементор.

— Глупости! Если бы тот пробрался в камеру, то от Люца бы сейчас ничего не осталось.

Сколько скепсиса! И никому в голову не придет, что от Люциуса просто хотели избавиться. А ведь Снейп и сам был в Азкабане, и знает порядки… что ж — еще одно подтверждение. Но какой голос…

— Но Август…

— Да Розье ради одобрения Люца подтвердит любую ересь…

Ага… адвокатом был Август Розье, очевидно, какой-то родственник Пожирателя Смерти Эвана Розье. И чего это он должен расстараться ради Люциуса?

— Северус, ты нам поможешь?

— Конечно, Нарси, ты же знаешь…

Все интереснее и интереснее… нигде не было написано про особые отношения Нарциссы Малфой и Северуса Снейпа, но почему-то казалось, что этих двоих что-то связывает. Внезапно вспыхнувшая ревность искала выход, и Люциус чуть сильнее сжал дверную ручку. Дверь скрипнула, отворяясь. Ну, что ж… так тому и быть!

— Доброе утро!



Глава 5.

И это Снейп? Тот самый? Вот этот неухоженный пацан? Щуплый и похожий на ощипанную ворону? И не в черной, а в темно-серой мантии… серьезно? Да не может быть!

— Да, Нарси, извини, что не поверил. Что-то определенно произвело на Люца неизгладимое впечатление.

А высокомерия-то сколько! Отчего-то все мысли о том, чтобы пожалеть, приобнять, приласкать улетучились, и осталось только желание вывести этого ехидного засранца из себя. Вот оно какое — фирменное обаяние Снейпа!

— Люц, закрой рот — глупо выглядишь.

— На себя посмотри…

Наверное, он ляпнул что-то не то, потому что интерес во взгляде Нарциссы сменился сожалением. Подумаешь… цаца! Снейп же демонстративно подошел к зеркалу и оглядел себя.

— Посмотрел, и что?

И где потухший взгляд? Где нежелание жить? Люциус вспоминал книжные подробности и пытался себя убедить, что Снейп — прекрасный актер, а на самом деле он плачет ночами в подушку… и пижама у него черная, в отличие от мантии! Про положенную каноном застиранную ночнушку думать не хотелось в принципе.

— Рад, что ты себе нравишься.

— Нравлюсь? Люци, ты меня с собой не путаешь? Только ты приходишь в восторг от своего отражения.

Люциус вспомнил свое поведение в ванной и не нашелся с ответом. На помощь, как ни странно, пришла Нарцисса.

— Останешься на ланч, Северус? Ты обещал…

— Спасибо, конечно, но…

— Никаких «но», я жду вас через пять минут в голубой столовой.

Твою мать! И как эту столовую найти? Может, хоть Снейп знает? Целых пять минут… и о чем с ним говорить? О зельях? О защите от темных искусств?

— Северус, мне надо, чтобы ты научил меня Сектумсемпре.

Ага! Снейпа-то можно смутить!

— Откуда… Люци, как?

Снейп с порозовевшими кончиками ушей нравился гораздо больше. Но сознаваться не стоило.

— Видишь ли, Северус… — покровительственный тон получился неожиданно, но очень к месту. — Я ведь дементора видел…

— И что?

— Как тебя…

Сравнение с дементором заставило Снейпа стать серьезным:

— Только не говори, что он заходил к тебе в камеру…

— Но, в отличие от тебя, он пытался меня поцеловать.

— Люци… это невозможно… тебе ли не знать, что они никогда не пытаются. Они это делают.

— Я его спугнул…

— Ты невыносим!

— Возможно… так ты меня научишь?

Снейп сердито посмотрел в ответ и пробурчал:

— Где ваша голубая столовая? Нарцисса ждать не любит…

Ах так?!

— Ты же прекрасно ориентируешься и ничего не забываешь… вот и веди.

Тем более что во время утренних поисков столовой он не находил, к тому же голубой. Снейп точно решил, что над ним издеваются, потому что зло фыркнул и пулей выскочил из кабинета. Посмеиваясь, Люциус направился следом.

Надо было выходить раньше! Может, Снейп и неплохо ориентировался, но потеряться в бесконечной череде дверей было проще простого. Когда они второй раз прошли мимо вазы с библиотекой, Люциус не выдержал. Решение пришло внезапно и показалось очень изящным:

— Тинки!

— Что угодно любимому хозяину?

— Перемести нас с гостем в голубую столовую.

Перед мгновенным перемещением Люциусу послышалось ехидное: «Что, Люци, надоело?», впрочем, оно могло и показаться.

Нарцисса невозмутимо сидела за столом, а рядом с ней на высоком стульчике…

— Па… Севус…

Драко был очень подвижным ребенком… чтобы удержаться на ногах, он схватился за скатерть, стянув со стола супницу и еще какую-то интересную штуковину явно с соусом. Стулом он разбил напольную вазу. Да за такое!..

Ребенок карабкался по ошарашенному Люциусу, в то время как Нарцисса убрала беспорядок тремя взмахами палочки. Точно! Они же волшебники. Снейп смахнул с рукава не самой чистой мантии пылинки и, неприлично радуясь, что Драко выбрал не его, уселся за стол. Тоже мне… педагог.

За свои двадцать семь лет Люциус ни разу не держал на руках ребенка. Как-то все не было повода… да и почему-то казалось, что маленькие дети постоянно писаются… и руки у них липкие и грязные… подозрительный взгляд Нарциссы привел в чувство. Прижав к себе вертящегося ребенка, чтобы ненароком не выронить, Люциус сел за стол, уместив наследника на коленях. Ну, если и описается… что они — не волшебники? Кстати, надо забрать у Нарциссы палочку.

Нарцисса смотрела на него с пугающим сочувствием:

— Слабость, Люци?

Что опять не так?

— Рокси! Посади молодого хозяина на место.

Неужели он никогда раньше не усаживал любимого, судя по всему, сына на колени? Все родители так делают… он видел… очевидно, не здесь. Люциус небрежно заправил край белоснежной салфетки за воротник, как видел в каком-то старинном фильме, выбрал из некоторого разнообразия вилок самую универсальную и взялся за нож. Версаль, мать их!

Снейп ржал. По-другому это не назовешь. Он старался прикрыть рот ладонью, надеясь соблюсти приличия:

— Нарси, ты права… он не похож на себя.

Что теперь-то? Может, ножом он орудовал слишком энергично? Так у него просто рука болит. Люциус болезненно поморщился и, отбросив столовые приборы, принялся усиленно растирать сначала локоть, а потом и запястье.

— Болит… — слабым голосом пояснил он.

Снейп в два шага оказался рядом:

— Посмотри мне в глаза.

А вот фиг! Что Снейп — легиллимент, Люциус еще не забыл, а воспоминания про любимую библиотеку — совсем не то, чем хотелось делиться, кроме того, по закону подлости, Снейп непременно увидит, чем он вчера занимался вечером… и ночью… да и вообще…

— Люци, не придуривайся.

— Северус!

— Нарси, но он же…

— Он не в себе!

Ого, как умеет это небесное создание! Такого металла в голосе Люциусу не удавалось добиться ни разу, и, несмотря на кроткое выражение лица Нарциссы, спорить с ней не хотелось. Драко попытался подлезть поближе, но тотчас же был отправлен на прогулку с каким-то эльфом. М-да… а точно Люциус был главой семьи?

— Северус, что у тебя есть?

— Укрепляющий бальзам, Кроветворное, Успокоительное, Сон-без-сновидений, Костерост…

Удивительно, но перед Нарциссой ехидный Снейп отчитывался с прилежностью школьника. Люциус поежился — оставалось только надеяться, что номинальная супруга не держит на него зла за минувшую ночь.

— Давай Укрепляющий… и мне Успокоительное.

Снейп послушно капал что-то в бокал, и Люциус из-под ресниц наблюдал, как покачивается кончик его примечательного носа. Хоть в чем-то не обманули.





Глава 6.



Люциус, тихо постанывая, позволил уложить себя в постель и только тогда вспомнил, что так и не взял у Нарциссы палочку. А поколдовать хотелось… хотя бы попробовать… вот только как быть с заклинаниями? Люциус хорошо помнил только три Непростительных и еще… Он зажмурился. Акцио, Аллохомора, Вингардиум левиоса, Ступефай, Редукто, Бомбардо. Люмос и Репаро. М-да… наборчик тот еще, но на безрыбье, как говорится… кончики пальцев покалывало от желания помахать палочкой, и он решился.

— Нарси… — слабым голосом позвал он.

В голове крутилось совсем уже неуместное — «брат Митька помирает, ухи просит». Нарцисса появилась почти сразу.

— Тебе стало хуже? Колдомедик из Мунго будет через четверть часа, ты же знаешь, что они редко соглашаются посетить больного, но Бра…

— А Снейп что?

— Ушел варить для тебя что-то эксклюзивное.

Надо было прояснить хотя бы этот вопрос.

— Что у тебя со Снейпом?

Нарцисса несколько раз пошевелила губами, прежде чем возмутиться:

— У меня с ним Драко!

Ни фига себе поворот!

— … все девять месяцев я жила только на его зельях, которые он варил независимо от ваших собраний, рейдов и прочих игр…

— Игр?!

— Только попробуй сказать, что дело, которое привело тебя в Азкабан, было чем-то иным! Так вот, я буду бесконечно благодарна Северусу за рождение нашего сына, и твои глупые предположения абсолютно неуместны!

— Прости, пожалуйста… просто в Азкабане я много думал…

— И совершенно напрасно, — при упоминании тюрьмы Нарцисса смягчилась.

— Больше не буду…

Нарцисса удивленно приподняла бровь, явно отмечая не свойственное Люциусу поведение, и чтобы прекратить множить ее подозрения, Люциус продолжил:

— Август отдал тебе мою палочку?

— Да.

— Ты же не будешь говорить, что вернешь ее после визита доктора?

Похоже, эта мысль ее даже не посещала.

— Что за глупости?

— Верни ее, пожалуйста…

В руку легла вожделенная палочка, и ее рукоять приятно потеплела.

— Распорядиться принести трость?

Зачем? Ах, да! Он же использует трость как ножны.

— Пока не надо.

Нарцисса прохладно кивнула и оставила его одного. С палочкой. Пальцы непроизвольно принялись поглаживать ее навершие, украшенное головой змеи. Люциус никогда не думал, что готовая к броску кобра может быть красива, но эта была прекрасна… особой, хищной красотой. Ну что? Надо пробовать…

Акцио стакан!

Стакан с силой ударился в грудь, облив какой-то дрянью.

— Тинки!

— Что хочет любимый хозяин?

— Почисти меня… и высуши!

Как же хорошо быть эльфовладельцем! Но магию осваивать надо. И срочно… этих же чар — чертова уйма: и высушивающие, и чистящие, и заглушающие и еще хрен знает какие. А как он будет защищаться? Ведь те, кто подослали дементора, вполне могут себе позволить нанять убийцу и обставить все как дуэль. Не будешь же водить с собой эльфа?! Да и вдруг тот не станет нападать на волшебника, пусть даже и врага. Надо бы почитать…

Люциус выбрался из постели и крадучись направился в библиотеку. Если Нарцисса заметит, что он тренирует Акцио, то свалить все на Азкабан не выйдет, а она, хоть и блондинка, но совсем не дура.

Найденная, благодаря приметной вазе, библиотека поражала своими размерами. Люциус заворожено ходил между стеллажей, ласково поглаживая корешки книг и чувствуя их отклик. О такой библиотеке можно было только мечтать. Наверняка здесь все подчиняется строгому порядку, осталось только найти каталог и понять, как им пользоваться… особый запах старинных пергаментов, чернил и пыли будоражил воображение. Можно будет…

— Люциус, ты здесь?

Нарцисса! Ощущая себя преступником, пойманным на месте преступления, Люциус осторожно выглянул из-за стеллажа. Сердце бешено колотилось. А вдруг он раньше не любил здесь бывать и сейчас выдал себя с головой?

— Люциус!

— Я здесь…

— Целитель Браун ждет тебя в кабинете.

Твою мать! Про существование такого целителя Люциус даже не подозревал, как и не представлял, в каких он с ним отношениях, и что могут показать диагностические чары.

Все оказалось не так страшно. Целитель, оказывается, знал Люциуса с детства и обнаружил, что Азкабан нанес существенный урон здоровью любимого пациента. Он отозвал в сторону Нарциссу и воодушевленно принялся рассказывать ей, как следует ухаживать за «бедняжкой Люциусом». Хорошо хоть не «пусиком»…

— Моя дорогая девочка, вашему супругу надо больше гулять…

Ага! На болотах…

Наконец целитель ушел. Люциус, проникшийся к Нарциссе огромным уважением и верой в ее способности, решил, что сейчас самое главное — наладить с ней хорошие отношения и узнать последние новости. Кстати, можно попробовать совместить.

— Нарси, а что вообще происходит?

— Где?

— В обществе.

— Темный Лорд сгинул, а общество терзают бесконечные суды, аресты, доносы, никто ни в чем не уверен.

— Кого-то отпустили?

— Тебя, Каркарова, Снейпа.

— Каркаров рассказал все, что знал, Снейпа вытащил Дамблдор, меня — деньги.

— И связи Розье. Он, кстати, о тебе спрашивал.

— Говори, что я плох.

— Не передумаешь? Мальчик очень хочет быть полезным…

— Слишком… хочет.

Во взгляде Нарциссы промелькнуло удовлетворение.

— Наигрался?

— Не до игр... — Люциус решился: — Нарси, дементор был.

— Ты бы не выжил.

— Повезло.

— Что ты помнишь?

— Ничего!

— Ты хочешь сказать…

— Я помню только некоторые имена и отдельные факты. А вот лица…

— Поэтому ты так странно смотрел на Северуса… а целителя Брауна и вовсе не вспомнил?

— Да! — с облегчением признался Люциус. Уж лучше слыть лишенным памяти почти идиотом, чем чужаком.

— А Драко? — губы Нарциссы дрогнули.

Странно, что она не спросила про себя…

— Только имя и убежденность, что ему нужно давать чуть больше свободы. С такой гиперопекой он никогда не научится…

— Люци, ты снова за свое?

— Представляешь, а я ведь этого не помню…

Люциус с содроганием ждал, что Нарцисса предложит позвать Снейпа, чтобы тот попытался поработать с воспоминаниями, но то ли тот еще такому не научился, то ли Нарцисса об этих умениях ничего не знала…

— А что с Поттером?

— Он же погиб!

— Как погиб? Он же мальчик-который… — Люциус запнулся.

— А-а… ты о ребенке. Про него никому ничего не известно. Ходят слухи, что Дамблдор отправил его на континент, но сам понимаешь…

— Он в Британии… я это знаю.

— И что?

— Нам надо оформить над ним опеку.

— На каком основании?

— Он сирота, никому…

— Нет, я о другом — кто тебе позволит? Дамблдор — председатель Визенгамота и сейчас в силе. Посуди сам, в таком же родстве с ребенком находятся десятки магов, и многие изъявляли желание его опекать.

Нарцисса перечисляла аргументы так, словно не раз обдумывала этот вопрос.

— И что же?

— И тишина.

М-да… а ведь возможен и еще один вариант:

— А если Блэк заявит свои права?

— Он же в Азкабане и как раз за предательство Поттеров.

— Я точно знаю, что он невиновен. Один допрос под Веритассерумом — и он свободен.

Уж в этом-то Люциус был абсолютно уверен.

— Не может быть! — Нарцисса побледнела.

— Может. Почему тетушка Вальбурга не потребовала соблюсти эти формальности?

— Боялась…

— Чего?

— Что всплывут новые подробности, и сына приговорят к Поцелую…

— Пусть настаивает, требует… она в своем праве.

— Люци, откуда тебе это известно?

— Да, Люци, откуда?

Снейп появился неожиданно и совершенно бесшумно. Сколько он слышал?

— Ты ничего нам не хочешь рассказать?


Глава 7.



Как же сейчас Люциус был благодарен тете Вере, матери небезызвестного Шурика, за ее трепетную любовь ко всем сериалам, а также за ее глухоту, из-за которой сериалами наслаждались все жители коммуналки, независимо от желания. Частичная амнезия! Идеальное решение и только у нас! Куда этим магам до порождений масс-медиа. А если и ляпать, то ляпать уверенно!

— Нарси, Северус, я, может быть, еще долго бы не собрался поговорить с вами откровенно, но... я даже рад, что все так получилось.

— И как же получилось? — ядовито поинтересовался Снейп.

— Только по-настоящему близкие мне люди смогли догадаться, что со мной что-то не так.

— Если учесть, что больше ты ни с кем не общался, то да.

Как же этот Снейп бесил!

— Когда-нибудь на твоей могиле напишут: «Захлебнулся собственным ядом».

Люциус прикусил язык. К чертям такие пророчества! Однако Снейп даже бровью не повел:

— А на твоей — «Не смог отойти от зеркала».

Далось ему это зеркало!

— Мальчики, перестаньте. Рассказывай, Люци.

Вот он — его звездный час.

— Дементор был. Скажу больше — его заперли вместе со мной, очевидно, намереваясь решить все проблемы. Я не знаю, сколько времени мы провели вместе с этой тварью, но каким образом мне удалось сохранить рассудок, у меня нет даже предположений.

Снейп тихо пробурчал про то, что нельзя потерять то, чего нет, но осекся под злым взглядом Нарциссы. Можно было продолжать, что Люциус и сделал со скорбным вздохом.

— И вот теперь я практически ничего не помню о своем прошлом, и что особенно неприятно, не знаю, кому и зачем понадобилось меня убивать. Идеи есть?

— Ты всегда был скрытным, — начала Нарцисса, — и никогда не посвящал меня в свои дела.

— А зря... — вырвалось у Люциуса.

— В этом ты тоже изменился...

— А в чем еще? — Северус казался всерьез заинтересованным.

— Манеры, походка, жесты, почерк, особенности построения фраз...

Да ей в разведке работать! Про почерк-то она откуда узнала?

— Я плохо чувствую собственное тело...

— Однако родовая магия признала тебя, и поблекший было листок на гобелене вновь ожил, — Нарцисса прищурилась и испытующе посмотрела на него.

— Что с магией? — деловито поинтересовался Северус.

— Слушается, но плохо, — Люциус печально пожал плечами. — А кроме того, я не помню никаких заклинаний...

Шокировать — так шокировать! Снейп даже рот приоткрыл от изумления:

— Вообще?

— Помню Непростительные и несколько бытовых.

— Бл... — Снейп взглянул на Нарциссу и прикусил язык.

— Как это верно подмечено.

Нарцисса сжала указательными пальцами виски и подытожила:

— Итак, у нас есть враг настолько могущественный, что может повлиять на стражей Азкабана. Кто он — мы не знаем. Кроме потери памяти Люци утратил магические навыки...

Как же согрело это «мы» и «у нас»... а Нарцисса с надеждой посмотрела на Снейпа:

— Северус, есть идеи?

— Искать...

— Что искать?

— Информацию. Люци наверняка оставил распоряжения и на этот случай, кроме того, в его бумагах могут быть зацепки...

— Это понятно, — Нарцисса нетерпеливо постукивала носком туфли по ножке стола. — А еще?

— Учить его... — Снейп небрежно махнул головой в сторону Люциуса. — Всему. Этикету... Люци, прости, но твое поведение за столом вызвало недоумение даже у меня... заклинаниям, дуэлингу. Тело должно вспомнить...

А уж как Люциус-то на это надеялся. До сих пор тело вспоминало только посторонние навыки и несколько раз искало сигареты в заднем кармане брюк. Естественно, безрезультатно.

— Когда начнем?

Люциус предвкушающе потер руки. Заклятья... дуэлинг... Снейп... все складывалось просто превосходно.

— Этикетом займемся прямо сейчас. Люциус, кто подбирал тебе домашнюю мантию?

Что опять не так?

— Домовик принес...

Нарцисса только закатила глаза и перевела взгляд на Снейпа.

— Северус, приходи завтра с утра. Заклятья лучше отрабатывать на свежую голову. А сегодня ему все равно надо пить твое зелье и больше отдыхать.

Снейп согласно кивнул и церемонно распрощался. Глядя на закрывшуюся за ним дверь, Нарцисса задумчиво произнесла:

— Хоть какая-то хорошая новость...

— И какая же?

— Северус немного ожил.

— Немного? Ты хочешь сказать...

— Ты определенно на него хорошо влияешь.

Действительно, хорошая новость. На душе стало чуть теплее.




***

Учительницей Нарцисса была еще хуже, чем профессор Снейп! И палочкой, в отличие от Люциуса, владела виртуозно. Несколько Жалящих, и желание поставить локти на стол пропало без следа, а когда она заставила этими локтями прижимать к бокам тяжелые книги и, одновременно выпрямляя спину и орудуя ножом, придать лицу непринужденное выражение, Люциус не выдержал. Непринужденное, мать ее, выражение!

— Да ты... да я... знаешь?!!

— Догадываюсь. Но если ты себя выдашь на каком-нибудь приеме, то Визенгамот в полном составе потребует тебя освидетельствовать и признать недееспособным.

— В полном составе?

— Да. Ты помнишь суд?

Суда Люциус, конечно же, не помнил, но догадывался, что это было за шоу. И Нарцисса подтвердила его подозрения.

— Тебя судили полным составом. Заседание переносили трижды, до тех пор, пока Розье все-таки не уследил за переменами.

— Меня судили без адвоката?

— Да. И в нарушение всех норм не позволили защищать себя самому. Тебе просто не дали слова.

— Что со счетами?

— На часть наложен арест, а об остальных просто не знали.

— Где я мог хранить особо важные документы?

— Где угодно.

— В смысле?

— Не мне судить о твоей логике, но до сих пор она нас спасала. После твоего заключения в Азкабан меня навестил гоблин и передал от тебя записку с номером счета в маггловском банке и адрес моего поверенного. Ты предусмотрел все... кроме дементора.

— Надеюсь, я предусмотрел и его...

— Я тоже.

— Нарси, а есть что-то еще, что я должен знать?

Нарцисса как-то странно посмотрела на него, словно взвешивая «за» и «против», а потом решилась:

— Люци, только не выдумывай ничего на мой счет.

— В смысле?

— Не надо в меня влюбляться... все немного не так.

Люциус прикусил язык, с которого чуть не сорвалось, что он и не собирался, а Нарцисса продолжала:

— Мы с тобой союзники. И в горе, и в радости, и наши брачные клятвы не позволят даже пожелать навредить друг другу, но...

— Что «но»?

— Это совершенно не касается близких отношений. Наследником я Род обеспечила, а на большее ты обещал не рассчитывать.

— Обещал?

— Да. И держал свое слово.

— Мне это было тяжело?

— Не думаю... — Нарцисса прикусила губу, но не сдержала язвительного: — Временами ты был неразборчив...

— Снейп?

— Ты только ему об этом не скажи! Нет... но вот что ты наобещал Розье, я даже предположить не могу...

— Мы с ним?..

— И не только с ним. Надеюсь, сейчас ты будешь благоразумнее...

Ну да... надеяться, что такой красавчик будет грустить в одиночестве, не приходилось, но оставался еще один вопрос:

— А зачем ты приходила ночью?

— Проверить собственные подозрения.

— И... я прошел проверку?

— Пятьдесят на пятьдесят...

— Это как?

— Догадайся!


Глава 8.


То ли это была пресловутая «память тела», то ли природный дар, но к вечеру Люциус разобрался со столовыми приборами, хотя так и не запомнил, что для чего, а главное — зачем. К тому же, Люциус явно читал какие-то альтернативные книги по этикету, потому что на его уверенное «старший — младшего, мужчина — женщину» Нарцисса только хмыкнула:

— Все не так просто, милый.

Кого-то полагалось приветствовать легким кивком головы, кого-то лишь холодным взглядом, а кого-то... спектр приветствий «для своих» был слишком широк.

— А я точно всему этому следовал? — недоверчиво поинтересовался Люциус.

— Скажу больше — многие тебе подражали.

Хотелось побиться головой о стену. Поэтому когда в окно, ухая, влетела сова с письмом, он даже обрадовался, хотя, судя по ехидному взгляду Нарциссы, несколько преждевременно.

«Я буду после восьми. А.Р.»

Люциус покрутил смятый лист пергамента в надежде увидеть что-то еще. Тщетно. Может, это шифровка? Однако косой взгляд Нарциссы многое объяснил:

— Я не буду говорить, что предупреждала. Ты слишком многое ему позволил.

— Мы были... любовниками? — голос Люциуса дрогнул.

— А вот этого я не знаю. Ты очень любил играть, и мне кажется, никто не знает, где кончалась иллюзия и начиналось что-то материальное. Поэтому-то тебе и сходили с рук многочисленные похождения — не было никакой уверенности, что таким образом ты не отвлекаешь внимания от чего-то существенного.

— Ну, я и монстр... был...

Нарцисса ласково потрепала его по руке:

— Почему же «был»? Ты — единственный, кто пережил встречу с дементором в подобных условиях. К тому же, я не сомневаюсь, что ты найдешь выход.

— Почему?

— Потому что здесь... — Нарцисса кончиком пальца коснулась его лба, — и здесь... — аккуратно подпиленный ноготь нарисовал на груди игривое сердечко, — ты остался прежним.

Эх! Люциусу бы ее уверенность...

Розье появился за воротами поместья ровно в восемь часов вечера. Отдавая распоряжение эльфу проводить гостя в кабинет, Люциус поймал ехидный взгляд Нарциссы.

— Только игра, дорогая, — поспешил объяснить он.

— Угу... — усмехнулась Нарцисса. — Постарайся не заиграться... до утра, ты еще не до конца восстановился.

Розье с порога набросился на Люциуса с вопросами:

— Ты как? Что сказал Браун? Почему ты не писал?

— Стоп-стоп-стоп! — деликатничать с этим, не пойми кем, Люциус точно не собирался. — Август, что с моим делом?

— Ты так и не простил? Люци, пойми...

— Я понял. Какие условия моего освобождения?

— Домашний арест, никаких политических заявлений, никакой темной магии.

— Как долго?

— Пять лет, Люци... я сделал все, что мог... и я умоляю тебя быть благоразумнее.

— Например?

— Откажись от своих планов.

Знать бы еще — каких...

— Допустим...

— Люци, эти люди способны на все! Тот дементор в камере был всего-навсего предупреждением.

Люциус понял, что этот смазливый Розье точно знает о причине азкабанского покушения, причем предполагается, что и сам Люциус в курсе происходящего. Можно было рассказать сказку об амнезии и попробовать узнать все. С другой стороны, что в таком случае помешает Розье что-то утаить? Или наоборот, сказать лишнее? Ну, хоть ты тресни, не вызывал этот хлыщ доверия!

— Август, я понял.

— И что ты планируешь делать?

— Выходить из игры. Я не готов платить по изменившимся ставкам.

— И правильно... и молодец...

Взгляд Розье потемнел. Сняв шейный платок, тот провокационно облизнул губы и завлекающе откинулся на кресле.

Что, вот так сразу? Этот Розье напоминал Люциусу Светку Сергееву. Никогда не удавалось понять, почему мужики так ведутся на ее дешевые уловки, за которыми кроме безжалостного расчета не было ничего. Но ведь велись! И еще как... неужели и он сам был таким идиотом?

Розье, тем временем, налил себе в бокал вина и, пристально глядя в глаза, сделал глоток. Следя за движениями его кадыка, Люциус почувствовал легкое возбуждение. Так вот как оно работает! Можно, конечно, наплевать на все и взять то, что так щедро предлагалось, но почему-то не хотелось. То ли призрак Светки так отрезвляюще действовал, то ли сам Розье был неприятен... Люциус почувствовал себя триумфатором, заметив мелькнувшее во взгляде визави разочарование, когда, подойдя к низкому столику, невозмутимо налил себе вина из той же бутылки и вернулся в свое кресло. Ага! Размечтался... косолапый... перетопчешься!

— Я вижу, у тебя совершенно нет настроения...

— А если бы тебя на пять лет заперли в клетку?

— А если я пообещаю добиться пересмотра твоего дела? — мурлыкнул Розье и переместился на подлокотник кресла Люциуса.

— Обещать — не жениться, — назидательно сказал Люциус, делая вид, что не понимает намеков.

— Так я вроде бы и не прошу тебя жениться... — руки, оказавшиеся неожиданно сильными, опустились на плечи. — Ты так зажат, mon ami... позволь мне...

— Чего ты добиваешься, Август?

— Неужели непонятно? Тебя... — он запустил ладонь в волосы, безошибочно находя и лаская чувствительные места на шее и затылке. — Только позволь доказать мне... обещаю, я буду лучшим...

От вкрадчивого шепота на ухо по спине бежали мурашки. Хотелось довериться умелым рукам, обещающим наслаждение, а чужие губы уже невесомо ласкали ухо, искушающе шепча:

— Никаких обязательств... никакой ответственности... только удовольствие...

Неожиданно дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Снейп. Он понимающе и как-то снисходительно посмотрел на Люциуса:

— Простите, что помешал. Миссис Малфой ничего не сказала мне о... госте.

— Миссис Малфой иногда бывает крайне забывчива, — зло отозвался Розье. — Что ты хотел, Снейп?

— Всего лишь передать зелье и проследить за его приемом.

Люциус решительно встал и, подойдя к Снейпу, взял из его рук склянку с еще теплым зельем. Несмотря на гадкий вкус, горько Люциусу было совсем не от зелья, а от равнодушия во взгляде, оценившем и беспорядок в одежде, и взлохмаченные волосы.

— Спасибо, Северус.

Снейп сухо кивнул и, забрав пустой флакон, развернулся и вышел.

— Спокойной ночи.

Даже не обернулся! Глядя на узкую спину, затянутую на этот раз черным сукном, Люциус думал, что только что усложнил свою задачу. Да Снейп теперь его и близко к себе не подпустит...

— Спокойной, Северус... спокойной.

Тяжелая дверь бесшумно захлопнулась, и Люциус вспомнил, что он не один. Розье равнодушным не был:

— Только не говори, что это — он!

— Кто «он»?

— Твой новый mignon.

— С чего ты?..

— Значит, «Северус»? Про тебя говорили, что ты предпочитаешь странное, но чтобы настолько?! — не унимался Розье.

— Август, возьми себя в руки. Тебе же прекрасно известно, что Снейп всего-навсего выручает меня с зельями. От него зависит...

— Это от тебя зависит! И мне кажется, что твоему Снейпу стоит знать о твоей милой манере вышвыривать из своей жизни тех, кто перестает быть тебе полезным.

Розье порывисто встал. Крылья его точеного носа подрагивали, выдавая крайнее раздражение. Он элегантным жестом поправил на себе одежду и зло посмотрел на Люциуса.

— Как бы тебе не пришлось об этом пожалеть, mon ami.

— Я никогда и ни о чем не жалею!

— Посмотрим!


Глава 9.



Скорый уход взбешенного Розье Нарцисса прокомментировала коротким:

— Не ожидала…

В ее голосе Люциусу послышалось одобрение.

— Ты специально подослала Снейпа?

— Вот еще…

Но никто и не ждал от нее откровенности. Люциус немного понаблюдал за игрой Нарциссы с Драко. Семейная идиллия… вот ведь гадство! Наверное, и ему надо что-то сделать. Почему-то ничего не приходило на ум, и тогда он стал вспоминать собственное детство. Что-то же ему нравилось?! Недолго думая, Люциус схватил с дивана подушку и слегка хлопнул ей Драко. Тот свалился на задницу и недоуменно уставился на него. В детских глазах закипала обида, грозящая вылиться слезами. Тогда Люциус стукнул подушкой Нарциссу, та сильно удивилась, но плакать не стала, а, подхватив другую подушку, ударила Люциуса в ответ. Драко завизжал и радостно захлопал в ладоши, явно болея за мать. Ах так?!

Прошло всего минут десять, а в гостиной словно внезапно наступила зима. Пух из разорванной подушки красиво кружил под потолком к дикому восторгу Драко, а Нарцисса все еще продолжала колотить Люциуса тем, что осталось от подушки.

— Только не по голове… это мое слабое место…

Неожиданно Нарцисса вызвала эльфа и отправила с ним Драко «готовится ко сну», пообещав скоро прийти. Люциус не понял такой перемены настроения, но мгновение спустя Нарцисса уселась на пол и расхохоталась.

— Что с тобой?

— Ни-че-го…

Из ее глаз брызнули слезы, а она продолжала хохотать, будто и не замечая этого.

— Нарси… — он подошел поближе и опустился на пол рядом с ней: — Нарси…

— Как я за тебя боялась… как я боялась… я и сейчас…

Она уткнулась ему в плечо, которому тут же стало горячо и мокро от ее слез. Люциус нерешительно обнял ее за плечи. Из него всегда был очень плохой утешитель — он в таких случаях терялся, забывал слова и словно деревенел, не зная, как быть, чтобы всё не испортить. Но Нарциссе, наверное, и не нужны были слова. Она уже давно затихла и, кажется, успокоилась, а он всё продолжал ее сжимать в объятьях, из последних сил цепляясь за реальность. Наконец, стало терпимо. Он немного отстранился и посмотрел в мокрое от слез лицо.

— Все будет хорошо, Нарси… я обещаю.

— Я знаю… ты ведь вернулся…

Люциусу стало не по себе. Как ей после этого сказать, что он вернулся не весь? Никак!





***


В спальне было темно и тихо, как в склепе. Уснуть почему-то не удавалось. Розье… Снейп… Нарцисса… их лица беспрестанно кружили перед глазами, не давая забыться. Когда-то давно со стрессами помогала справляться сигарета, только вот где ее взять? Хотя…

— Тинки!

— Что угодно любимому хозяину?

— «Честерфилд». Синий. И зажигалку. Быстро.

Эльф не сдвинулся с места. На огромные глаза навернулись слезы, и он начал биться головой об пол, тихо подвывая:

— Тинки — плохой эльф… Тинки не понимает хозяина… совсем… Тинки накажет…

Точно! Откуда домовику знать про сигареты?

— Тинки, стоп! Слушай меня внимательно. «Честерфилд» — это такие маггловские сигареты, синий — потому что надпись на синем фоне. Понятно?

Эльф робко выглянул из-под натянутых на глаза ушей и часто закивал. Люциус продолжил:

— А зажигалка — это такая коробка с кнопкой, при нажатии на которую появляется огонь.

— Заклинание…

— Нет-нет-нет. Это надо взять в маггловском магазине. Обычно они лежат вместе рядом с кассой. В маленьких коробочках.

— Сколько надо любимому хозяину?

— Совсем немного…

Люциус не успел договорить, как проворный домовик исчез. Правда, появился он также быстро и гордо вывалил перед хозяином кучу всего. Помимо сигарет, там были зажигалки, сменные блоки бритв, презервативы, мятные леденцы и нить для чистки зубов.

— Тинки справился?

— Еще как! Можешь идти…

Люциус сгреб в сторону ненужное барахло и дрожащими от напряжения пальцами открыл пачку, выуживая сигарету. Сейчас-сейчас… он распахнул окно в сад и, завернувшись в одеяло, уселся на широкий подоконник, чиркая зажигалкой. Удивительно, но после первой затяжки он закашлялся, как пацан, пробующий курить в первый раз. А ведь, по сути, так оно и было… забавно… прямо сейчас он учит плохому здорового мужика…

Засыпая, Люциус вдруг вспомнил, что скоро Рождество, которое считается важнее Нового года и о традициях которого он практически ничего не знает, кроме омелы, пения хоралов и Санта-Клауса… м-да… совсем негусто… интересно, а маги поют хоралы?




***


— Нравится?

Тьма заглядывала в глаза, читая его как открытую книгу.

— Да! — с вызовом ответил Люциус.

— Ну-ну…

Смех Тьмы был очень тихим, но от него встали дыбом волоски по всему телу. Казалось, что невидимые нити, тонкие, но невероятно прочные сплетаются в невидимую же сеть, которая мгновенно опутала Люциуса. Он ощущал себя пчелой, увязшей в смоле, и не мог избавиться от чувства, что его, как и ту пчелу, через тысячу лет с интересом будет разглядывать какой-нибудь коллекционер.

— Страшно?

— Да!

— А ты молодец… все обычно врут и притворяются. Только самые смелые могут признаться в своем страхе.

Люциус молчал. Он еще не окончательно выжил из ума, чтобы спорить с Тьмой, а та крутила его в бесконечном звездном водовороте, отчего со дна души поднималась горечь. Наконец, он не выдержал:

— Ты вернешь меня обратно?

— Зачем? — Тьма казалась удивленной. — Начинается самое интересное.

— Что именно?

— Игра… мне интересно, какой выбор ты сделаешь теперь… чем ты будешь выбирать…

Люциус почувствовал легкое касание сначала ко лбу, а затем к груди, туда, где заполошно билось сердце.

— Хотя… мог быть еще и третий вариант, но он самый простой…

— Чего ты хочешь?

— Хочу? У меня нет желаний…

— А что есть?

— Время… бесконечное время… то, чего нет у вас… поэтому вы так торопитесь жить…

Тьма выдыхала слова, и они приобретали вес, значение и кружились вокруг Люциуса с тихим шорохом… как звезды.

— Тот, кто не торопится — получает всё…

Тьма разжала ладони и смотрела, как Люциуса утягивает в звездную воронку, а он чувствовал себя песчинкой — без сил, без воли, без магии… а вслед ему неслось:

— Всё… абсолютно всё!

Люциус сбросил с себя душащее его одеяло и уселся на кровати. Луна светила в окно, которое он так и не удосужился закрыть портьерой, образуя на светлом ковре яркие квадраты. И что это было? Подсказка?

Он вновь уселся на широкий подоконник, глядя на усыпанное звездами небо. Казалось, они только что закончили движение и едва заметно покачиваются, окончательно занимая свои места… в зрительном зале.

Люциус нащупал пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, ногой распахнул окно. Сигаретный дым щекотал ноздри, а пальцы дрожали все меньше. Вдох… выдох… вдох… и все-таки он поторопится! Завтра же с утра начнет поиски… сразу после занятия со Снейпом… может быть, даже вместе с ним. «Ты сможешь сделать так, чтобы он полюбил тебя?» Посмотрим… похоже, и правда, начинается самое интересное.


Глава 10.

Конечно же, Люциус проспал. До утра Тьма его больше не тревожила, но от этого сны не стали менее захватывающими. Когда он уже, наверное, в пятый раз попытался объясниться с ревнующим Снейпом, кто-то робко подергал одеяло.

— Любимый хозяин совсем забыл про утреннюю встречу…

— Тинки?

— Гость любимого хозяина без спроса читает книги в библиотеке… — наябедничал домовик.

— Ему можно.

— Он — не Малфой.

— И что?

— Кровная магия…

Вот черт! Это же мир кусачих книг! Люциус набросил на себя легкий халат и бегом помчался в библиотеку.

— Северус!

Снейп уютно устроился в кресле и, обложившись книгами, откровенно наслаждался моментом. Он поднял на Люциуса недовольный взгляд:

— И тебе доброго дня, Люци!

— Только не надо говорить, что ты не знал о кровной защите некоторых старинных книг!

— Только не надо говорить, что ты так беспокоился обо мне, что стремглав выскочил из постели, в которой так хорошо проводил время.

— Я плохо спал.

— Естественно…

— Ты всё не так понял…

Снейп посмотрел на него так, будто увидел на плечах вторую голову.

— Люци… ты… оправдываешься?

Вообще-то именно это он и делал, но быть уличенным…

— Чего ради?

— Вот и я думаю. Сколько тебе надо времени, чтобы подготовиться?

— К чему?

— Вообще-то вчера мы договаривались заняться с утра чарами. Но я предполагал твою такую утреннюю рассеянность, поэтому решил не тратить время зря…

— Пять минут.

— Что? С каких это пор утренний туалет, завтрак и прочие «важные вещи» стали занимать так мало времени?

— С тех самых, как поменялись приоритеты.

Снейп только скептически скривил губы:

— Ну-ну… надеюсь, утренние проводы тоже не затянутся.

— Было бы кого провожать… через пять минут встречаемся в гостиной.

— В голубой? — ехидно поинтересовался Снейп.

— Именно. Жди меня там.

Снейп ответил взглядом, который с равной вероятностью можно было расшифровать как «Жду!», так и как «Жди!»

В дуэльный костюм Люциус переоделся мгновенно и чуть ли не вприпрыжку кинулся в гостиную, где они вчера вечером так чудесно провели время. Снейпа еще не было. Интересно, а как тот отреагирует, если его встретить ударом подушки? Со стереотипами надо бороться всеми доступными способами, пусть даже такими… экстравагантными.

Люциус представил себе изумленное лицо, всклокоченные сильнее обычного волосы и взялся за подушку. Ту самую, которую вчера совместными стараниями они распотрошили. Но оценить великолепную дружескую шутку и разом изменить мнение о приятеле Снейпу не удалось: среди изрядно поредевших перьев набивки Люциус нащупал что-то твердое. Недолго думая, он дернул зубами за край, разрывая свежий шов, и запустил руку в мягкое нутро подушки.

— Ты не устаешь меня удивлять, Люци. Решил оживить интерьер?

Люциус огляделся. Выпущенные на свободу перья медленно опускались на ковер. А что? Миленько. В подушке оказалась крохотная записная книжка в кожаном переплете с медными уголками.

— Ты не поверишь! Я кое-что нашел.

Но Снейп уже сам приметил добычу Люциуса и его взгляд загорелся азартом.

— Не может быть!

— Может… вот только… ты что-нибудь понимаешь?

Тонкие страницы были испещрены микроскопическими цифрами. Снейп поводил над находкой палочкой, что-то тихо бормоча себе под нос. Люциус не сдержался:

— Мог бы уже и начать обучение…

— Прости, Люци, все никак не привыкну…

Записная книжка выросла в размерах вдвое, но понятнее не стала. Цифры… цифры… цифры…

— А я, оказывается, тоже шпион… — вырвалось у Люциуса.

Снейп смерил его угрюмым взглядом:

— Почему «тоже»?

— Как ты… — Люциус заботливо похлопал по спине подавившегося кашлем Снейпа: — Но я никому…

Снейп прокашлялся и смахнул с себя руку Люциуса, который, пользуясь случаем, начал успокаивающе поглаживать его по спине.

— Как?

— Что «как»?

— Как ты это вспомнил?

— Не знаю… я это просто всегда знал…

Казалось, Снейп из последних сил сдерживается, чтобы не начать стучать головой о стену. Однако он быстро взял себя в руки.

— Знаешь, Люци, я у тебя нашел отличную подборку книг по менталистике, и у меня появилась идея…

— Пролегиллиментить меня?

— Что за жаргон? Легиллименция — тонкая наука, которой учатся десятилетиями…

— А ты разве не умеешь?

Снейп смутился. На самом деле смутился!

— Я пытался учиться, но больше защите разума, чем…

Ничего себе! Снейп-то, оказывается, еще ни разу не легиллимент! Значит, ему можно смотреть в глаза. Кончики ушей Снейпа покраснели, и он постарался сменить тему:

— А про записи ты ничего не знаешь?

— Про записи — нет.

— Лучше бы ты это знал… — едва слышно пробурчал Снейп и принялся водить палочкой над книжкой.

— Что ты сейчас делаешь?

— Не мешай!

— Но это же моя книжка, поэтому я хочу знать.

— Ты еще губы надуй и ногой топни.

С палочки Снейпа срывались искры, а сам он воодушевленно что-то бормотал, делаясь похожим на того-самого-Снейпа из фантазий.

— Люци, прекрати на меня так смотреть.

— Как?

— Плотоядно. Я могу подумать что-нибудь не то…

— Что я хочу тебя съесть?

— Хуже. Трахнуть. Неужели Розье вчера взбрыкнул, и ты решил ему отомстить, да еще так своеобразно? Уверяю, он не оценит.

— Я вовсе не…

— Вот и хорошо… — Снейп совершенно успокоился и невозмутимо постукивал палочкой по открытой ладони. — Похоже на шифр.

— Какой шифр?

— Тебе лучше знать.

— А ты в шифрах разбираешься?

— Ага, как раз в свободное от шпионажа время.

— А ты разве не посылаешь шифровки?

— Как?

— Рискуя собой, где-нибудь затаившись.

— Ага… под кустом. Зачем мне это надо?

— Так интересно же!

— Люциус, я уже говорил, что ты меня удивляешь? Я ошибался. Ты — шокируешь. Когда это ты занимался тем, что просто интересно?

— Знаешь, Северус, я внезапно понял, какая хрупкая штука жизнь, и как она быстро проходит… вот так оглянешься — и вспомнить нечего.

— И ты решил…

— Ну да, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

Снейп только с подозрением посмотрел на него и ничего не сказал. Может, и на самом деле в шоке…

Однако ничто не могло помешать Снейпу нести знания. Он отложил в сторону бесполезную пока записную книжку, как фокусник закатал рукава, и легко взмахнул палочкой.

— Пожалуй, начнем…

Начали с простого Акцио, и уже через несколько повторений Люциус легко ловил подлетающие предметы руками. Сложнее всего было призвать стакан, полный воды (заодно и потренировали Агуаменти), так, чтобы не расплескать ни капли. Люциус отбросил в сторону укороченную мантию, и, конечно же, из кармана выпала начатая пачка сигарет. Нет! Раньше Снейп и не представлял, что такое шок…

— Люци…

Он несколько раз беспомощно открыл рот, а потом только махнул рукой и тяжело вздохнул. Шок — это по-нашему… ну, как тут не усугубить?

— Будешь?

Снейп несколько раз сморгнул, потом помотал головой, словно отгоняя наваждение, а затем дерзко взглянул на Люциуса:

— Буду!



Глава 11.



Курящий Снейп на мгновение вновь показался мальчишкой — уж очень откровенно он обрадовался, подловив Люциуса на кашле, но потом вспомнил о собственном образе и посерьезнел.

— Люци, меня слишком многое настораживает в твоем поведении, чтобы я не попытался в этом разобраться.

Люциус предпочел промолчать, разглядывая, как нервно тонкие пальцы собеседника мнут сигарету. Снейп еще немного подождал и продолжил:

— Ты не помнишь очевидного, но вместе с тем знаешь такое… — Снейп склонил голову, занавешивая лицо неровно обрезанными волосами, и едва слышно продолжил: — Хочется верить, что не только обо мне…

Молчание затянулось. Да и что тут скажешь? Снейп отбросил окурок и испепелил его в воздухе, прежде чем Люциус успел возмутиться. Затем он уничтожил перья, починил многострадальную подушку и снова заговорил:

— Воспоминания — ладно. Можно допустить, что ты помнишь то, что по какой-то причине показалось тебе важным, но как быть с остальным?

Люциус внутренне сжался, готовясь к худшему.

— … у тебя изменился почерк, появились новые жесты, но, в то же время, палочку ты держишь именно так, как делал это всегда… и домовики тебя признали, а они чутко реагируют на чужую магию… но эти твои новые взгляды… на жизнь…

Снейп устало посмотрел на него и запустил ладонь в неухоженные волосы, еще больше их взлохмачивая.

— Люци, скажи, что это ты.

— Это я.

Снейп невесело рассмеялся.

— Ну да… это я не подумал.

Дверь открылась после короткого стука. Улыбчивая Нарцисса выглядела безупречно, но ее цветущий вид уже не вызывал неприязни, а просто радовал взгляд.

— Доброго дня, Люци. Как ваши успехи, мальчики?

— У Люци — просто замечательно, — проворчал Снейп.

Мирный разговор был прерван появлением сумасшедшего эльфа. Ушастый бился в конвульсиях и завывал:

— Простите, хозяин… Бобби не смог… Бобби себя накажет…

— Что это с ним? — Люциус уже начал привыкать к неадекватному поведению домовых эльфов, поэтому даже не вздрогнул.

— Бобби, что случилось?

Когда Нарцисса начинала говорить таким тоном, почему-то хотелось встать и начать докладывать. Желательно четко и без лишних слов. Что этот Бобби и проделал.

— Ведьма Блэк. Она идет.

Доклад отнял у домовика все силы, и несчастный вновь упал, моментально затихая. А дверь уже распахивалась от сильного удара.

— Ваши домовики совсем от рук отбились. Хотели задержать меня для какого-то доклада…

Это могла быть только Вальбурга Блэк. Люциус во все глаза смотрел на женщину, которая, даже став портретом, умудрялась заставлять с собой считаться. Впечатление было сильным. Во-первых, она точно не была старухой, скорее, молодой еще женщиной — вызывающе яркой и очень темпераментной. Да и вообще походила на сказочную королеву-колдунью: высокий воротник подчеркивал длинную шею, в стянутых испанским узлом волосах ни одной серебристой нити, узкие губы скривила презрительная усмешка, крылья породистого носа трепетали негодованием, а взглядом можно было высекать искры. Мгновение, и она преобразилась как по волшебству. Кротко взглянув на Люциуса, она потеребила белоснежный платок, который достала из рукава, выдохнула и мелодичным голосом произнесла:

— Добрый день. Я очень рада вас видеть.

Люциус не знал, что сказать, и ему на помощь пришла Нарцисса:

— Добрый день, тетушка Вальбурга, мы счастливы, что вы нашли время, чтобы посетить наш дом. Что привело вас…

Вальбурга еще раз выдохнула, видимо, пытаясь остаться в рамках учтивой светской беседы.

— Я бы с удовольствием осталась у вас на праздничный ужин, но, к сожалению, меня привело к вам неотложное дело. Которое я бы очень хотела обсудить с Люциусом. И чем скорее, тем лучше.

— Пройдемте в кабинет, леди. Не смею вас задерживать.

Судя по всему, Люциус верно подобрал слова. Лицо Вальбурги смягчилось, и она пробормотала какие-то слова признательности. Не успела дверь кабинета за ними захлопнуться, как тень Вальбурги почти нависла над Люциусом. Чувствуя угрожающее нетерпение и чудом сдерживаемые эмоции, он предпочел отойти в сторону и усесться за массивный стол. Вальбурга тотчас же села на место посетителя и горячо заговорила:

— Я могу верить тому, что ты сказал про Сириуса?

— Да.

— Ты хочешь сказать, что он невиновен?

— Да.

— А почему тогда он твердил о своей вине?

— Он винит себя в смерти Поттеров, потому что не настоял на том, чтобы быть хранителем их Фиделиуса.

— Благородный идиот…

И все же в словах Вальбурги прозвучала гордость за сына.

— Именно. Он был слишком подавлен и слишком себя винил, чтобы протестовать, а потом было уже поздно.

— Я не прошу выдать твой источник информации. Но пойми меня правильно, мой адвокат должен подготовить вопросы так, чтобы даже у Дамблдора не осталось ни малейшей лазейки…

— Я понимаю, поэтому изложу только голые факты.

Вальбурга неуловимым движением, словно из воздуха, достала свиток пергамента и остро заточенное перо. Интересно, что еще она прячет в просторных рукавах своего старомодного платья? Люциус постарался как можно точнее вспомнить то, что знал.

— Хранителем Фиделиуса Поттеров был Петтигрю. Именно он и выдал тайну Лорду, и как раз его пытался поймать Сириус.

— Почему «пытался»? Разве он не убил предателя?

— Нет! Анимагическая форма Петтигрю — крыса. Естественно, тот не спешил регистрироваться в Министерстве.

— И скрывается он, скорее всего, как крыса…

Вальбурга заскрипела зубами, стискивая челюсти, очевидно представляя, где его сейчас искать. Люциус мог бы ей в этом помочь, но не спешил открывать все карты. При таком раскладе жизнь предателя можно обменять на что-нибудь стоящее, а что он сможет расплатиться только жизнью, становилось ясно, стоило посмотреть в глаза ведьмы. Как же хорошо, что Нарцисса не ее дочь! Жениться нужно на сироте…

— Подробностей не будет?

— Я рассказал все, что знал.

— Спасибо, Люциус. За мной Долг… — ее взгляд потеплел, а губы перестали кривиться.

— Не стоит, леди…

— Зови меня по имени. Все-таки мы родственники.

— Хорошо, Вальбурга. Останетесь на праздничный ужин?

— Спасибо, но нет. У меня много неотложных дел.

Вальбурга перевязала кокетливой ленточкой пергамент, и он вновь исчез, как и перо, которое надломилось в сильных пальцах своей владелицы.

Проводив экспрессивную гостью, Люциус вернулся в гостиную, где еще звенели отголоски спора. Не успел он зайти, как Нарцисса, гневно взглянув на Северуса, начала:

— Люци, и с каких это пор ты согласился на бесчеловечные эксперименты?

— Нарси, не надо так… — попытался слабо отбиться Снейп, но куда ему против хозяйки Малфой-менора?

— Люци, ты понимаешь, что ему, — Нарцисса махнула подбородком в сторону Снейпа, — просто интересен процесс?

— Нет, я же объяснял…

— Вы сейчас о чем?

Нарцисса вновь сердито посмотрела на Снейпа:

— Значит, «договорился»?

— Нарси, если ты скажешь, о чем речь, то, возможно, я и подтвержу его слова.

— Наш Северус решил заняться менталистикой…

— И что здесь криминального?

— Ты разрешал ему пользоваться для этих целей библиотекой?

Конечно же, Люциус не давал такого распоряжения, но трогательно покрасневшие кончики ушей Снейпа заставили солгать.

— Разрешал.

— Хорошо, но только не говори, что ты согласился быть его подопытным кроликом.

— Почему же сразу «подопытным»? Я согласился помочь Северусу в его изысканиях… — под двумя изумленными взглядами Люциус ощутил, что ему море по колено. — Я верю, что Северус будет осторожен, и поэтому…

— Сговорились! — сердито резюмировала Нарцисса и, резко встав, направилась к двери. На полпути она остановилась и, как ни в чем не бывало, улыбнулась: — Не забывайте про праздничный ужин, мальчики.

Дверь бесшумно закрылась. Люциус демонстративно развалился в кресле и посмотрел на Снейпа. Тот ответил настороженным взглядом, а потом решительно вздернул подбородок:

— Что ты задумал, Люци?


Глава 12.

Люциус прекрасно осознавал, что его слабой стороной было отсутствие четкого плана действий. Ничего… зато импровизация — сильной! По-хорошему следует составить хотя бы список того, что непременно надо сделать, и неважно, в каком порядке…

Вечер был тихим — даже Драко вел себя на удивление пристойно. Он сидел на своем высоком стульчике и играл с леденцовым котлом. Смышленый ребенок быстро разобрался в том, что игрушка вполне съедобна, и теперь отгрызал от нее небольшие куски и был слишком занят, чтобы принимать участие в застольной беседе. Явление Вальбурги Блэк взбудоражило не только Люциуса, и если Нарцисса могла предположить, что тетушка пожелает лично убедиться в возможности спасения Сириуса, то Снейп к такому повороту событий оказался не готов.

— Люци, но почему именно Блэк?

— А что тебя смущает?

— В Азкабане столько… более вменяемых людей, чем этот предатель. Вот те же Кребб и Гойл, ты же тесно общался с ними… можно даже сказать, дружил. Розье опять-таки…

Вот оно в чем дело! Снейп-то считает Блэка предателем… да и вообще не задалось у них общение. Или он так завуалировано интересуется его Bel-Ami?

— Он нам нужен, Северус, и он не предатель.

— Люци, он сознался… он прямо сказал, что виновен в смерти Поттеров. Да за такое…

— Северус, их предал Петтигрю, и сейчас он скрывается в своем анимагическом облике. Он — крыса, и он жив.

Снейп смотрел на него слишком спокойно и слишком внимательно, чтобы усомниться в том, что он напряжен до предела и боится это показать. М-да… Петтигрю-то попал, но его было совершенно не жалко, гораздо важнее сейчас увлечь Снейпа, чтобы тот не скатился в новую депрессию. Что делал в таких случаях Дамблдор? Ласково напоминал о долге… черт, неподходящее время для такого серьезного разговора, но здесь все свои. Нарциссу он, с некоторых пор, считал очень сильным союзником, что уж говорить о Северусе?

— Северус, я не хочу, чтобы возродился Темный Лорд.

— А при чем здесь…

— Конечно, этот разговор не для сочельника, но нам все равно предстояло все это обсудить. Я не могу объяснить, откуда я это знаю, но игнорировать эту информацию просто опасно. Итак…

Люциус самозабвенно рассказывал о хоркруксах Лорда и о возможности его возвращения, о местонахождении Гарри Поттера и об отношении к нему опекунов, о предательстве Петтигрю и о роковом Пророчестве. За время его рассказа Нарцисса и Северус поочередно бледнели, краснели, сжимали кулаки и недоверчиво качали головой.

— Ты словно страшную сказку рам рассказываешь, — пробормотала Нарцисса.

— Лучше бы ей и быть сказкой… — откликнулся Люциус. — Но, к сожалению…

— Расскажи поподробнее про эти хоркруксы. Я понял, что их непросто уничтожить, — голос Снейпа был тих, но почему-то эхом отдавался в ушах.

— Непросто. Яд василиска, Адское пламя…

— И ты уверен?

— В чем?

— Что все это именно так, как ты рассказываешь?

— Абсолютно, но чтобы у вас не было сомнений, я хочу сказать, что один их хоркруксов Лорд доверил хранить мне. И мы его найдем. Еще один прячет домовик Блэков Кричер, и чтобы его добыть, Регулус отдал жизнь. Продолжить?

— Да уж, пожалуй.

— Еще один — в Выручай-комнате Хогвартса, следующий — в хранилище Блэков, пятый спрятан в хижине дядюшки нашего Лорда — Мракса, который сейчас гниет в Азкабане, и, наконец, еще один живой… догадываетесь — кто?

Наверное, не всю информацию надо было вот так вываливать на потрясенных союзников, может, стоило сначала их как-то подготовить… хотя, как к такому подготовишь? Бледная Нарцисса смотрела в одну точку, а Северус в кровь искусал губы. Люциус сейчас его очень хорошо понимал. Желание отомстить Лорду и Петтигрю боролось в нем с обещанием, данным Дамблдору. Но ведь и Дамблдор не сдержал слова и не уберег Поттеров. Как бы подтолкнуть бедолагу?.. Северус не выдержал первым:

— Что ты хочешь со всем этим делать?

— Найти и уничтожить все хоркруксы, отыскать способ без последствий извлечь эту дрянь из ребенка, который хоть и остался сиротой, но заслуживает нормального детства… мне кажется, что за его жизнь заплачена слишком дорогая цена, чтобы пренебречь ею. Ну и выяснить все-таки, кто хотел меня убить.

— Ты странно расставляешь приоритеты… — Нарцисса задумчиво накручивала на палец локон.

— Я с тобой, Люци, — моментально отозвался Северус.

— Я, конечно же, тоже. Счастье нашего Драко того стоит…

Деликатная Нарцисса дала понять, что Люциус слишком увлекся общим, забывая о частном.

— Я делаю это ради него…

Плевать на пафос! Раз уж так получилось, то и про собственного наследника не стоит забывать. И воспитать его… как надо! Да и вообще…

— Люци, сначала надо разобраться, кто организовал на тебя покушение, а уже потом…

— Северус, мы будем делать это параллельно. Начнем поиски в меноре — хоркрукс Лорда и любые документы, которые могут пролить свет на мою тайную деятельность. Кому-то же я сильно помешал. А Блэк пусть занимается ребенком Поттеров — он все-таки его крестный.

— А он справится?

— Еще как! Если ему что и вправит мозги, так это будет забота о ребенке.

— То есть ты согласен с тем, что он псих? — Северус недоверчиво прищурился.

— Глупо спорить с очевидным. Он — псих, но псих наш. Поверь мне, он с удовольствием присоединиться к тому, кто поможет расквитаться за Поттеров. А то, что он слишком вспыльчивый… ну так все Блэки такие, но посмотри на Нарциссу…

Уже совсем поздно, лежа в постели, Люциус понял, что почти счастлив. Как же повезло ему и с Нарциссой, и с Северусом. Они пошли за ним, особо не задумываясь и совершенно не пытаясь отговорить. И Блэка он тоже перетянет на свою сторону… и Гарри будет расти вместе с Драко… и…

— Соскучился?

Тьма смотрела на него, выворачивая душу наизнанку. Люциус невольно обхватил себя руками, то ли пытаясь согреться, то ли — защититься. Среди звезд завывал ледяной ветер. Казалось, еще чуть, и те понесутся вдаль, снежинками кружа по бесконечным просторам.

— И все-таки ты торопишься… но я не буду вмешиваться — так интереснее… ты сам идешь в ловушку, но эта ловушка рассчитана на тебя прежнего…

От тихого голоса Тьмы хотелось бежать без оглядки, но пошевелиться Люциус не мог. Заворожено смотрел он на подернутое инеем ночное небо, опасаясь даже скосить глаза на клубящийся мрак.

— Ты забавный… и такой смертный…

Тьма тихо смеялась и раскачивала звезды, которые начинали кружиться все быстрее. У Люциуса от наблюдения за этим кружением уже начали слезиться глаза, и он старался незаметно смаргивать с ресниц непрошеную влагу.

— Как думаешь, а пошли бы они за тобой, если бы знали? — вкрадчиво поинтересовалась Тьма.

— Я предложил им то, что они хотели!

Какого же труда стоило Люциусу гордо задрать подбородок и дерзко взглянуть на Тьму.

— И чего же, по-твоему, они хотели?

— Надежды. Они хотят верить в то, что все будет хорошо.

— А оно будет?

— Будет!

Тьма хохотала весело, заливисто, казалось, позабыв обо всем, а выпущенный из ее объятий Люциус падал и падал в бездну.


Глава 13.

— С Рождеством, дорогой!

Люциус вынырнул из удушающего забытья и с облегчением увидел Нарциссу. С другой стороны к нему на кровать лез Драко, пачкая простыни многократно облизанным леденцовым посохом.

— С Рождеством!

Он прижал к себе липкого наследника, чувствуя, как сердцебиение становится почти нормальным, и успокаивающе улыбнулся Нарциссе.

— Ты помнишь, что вчера пригласил Северуса для занятий?

— Конечно.

— Он уже в библиотеке… — Нарцисса сладко улыбнулась: — Изучает менталистику.

— Надеюсь, успешно… — пробормотал Люциус в макушку прижавшегося к нему Драко.

— Я тоже, иначе я его прокляну.

Драко завозился и, вытащив из-под подушки палочку, принялся ею махать, шумно радуясь вылетающим искрам. Нарцисса с улыбкой смотрела на них, отчего на душе становилось легко и появлялось чувство, что все происходит только к лучшему.

Северус на самом деле обложился книгами по ментальным наукам и с увлечением что-то выписывал на пергамент. Он мимолетно взглянул на вошедшего Люциуса, рассеянно кивнул и снова принялся выводить косые строчки на желтоватом листе. Его пальцы, кончик носа и щека были в чернилах, но на такие мелочи он явно не обращал внимания.

— Люци, если все пойдет по плану, то уже через три недели можно будет попробовать заглянуть в твои воспоминания… — Северус внезапно смутился. — Если, конечно, ты не говорил всего этого с целью позлить Нарциссу.

— Ну, ты сказал… посмотрел бы я на того, кто намеренно ее разозлит…

Снейп согласно хмыкнул и принялся нести что-то совершенно заумное про направленную легиллименцию, магические потоки и сумеречное сознание. Слова вроде бы все были знакомыми, но вместе складывались во что-то невообразимое. Люциус чувствовал себя, как на экзамене по алгебре, и тихо радовался, что Северус только рассказывает, ни о чем не спрашивая. Рано радовался!

— Согласен?

Люциус важно кивнул, втайне надеясь, что не подписался сейчас на что-то совсем уже неприятное, хотя со Снейпом стоило быть готовым ко всему. А тот продолжил:

— Я так и думал. Это же больше нужно тебе.

Конечно… кому же еще.

— Северус, а давай ты у нас поживешь некоторое время. Ты же сейчас свободен?

Снейп с подозрением посмотрел на него и фыркнул:

— До пятницы я совершенно свободен. Что ты хотел?

— Эти книги нельзя выносить из менора, но вот если ты перед сном решишь почитать, допустим, в гостевой спальне, то никто возражать не будет. Должен же я хоть как-то отблагодарить тебя за то, что ты тратишь на меня время?

Сначала лицо Северуса посветлело от радости, но в тот же момент он подозрительно прищурился:

— Ну и жук же ты, Люци! Получается, что я и днем и ночью буду решать твои проблемы…

— Не бойся, Северус, пацак пацака не обманывает.

— Чего?

Надо бы его почаще шокировать — удивленный Снейп радовал глаз.

— Зато у тебя будет неограниченный доступ к библиотеке, устроенный быт и возможность заниматься интересным делом… — осторожно попытался Люциус.

— Значит, ты считаешь, что мой быт недостаточно устроен?

Вот черт! А ведь хотел, как лучше!

— Сомневаюсь, что по утрам тебя будит эльф, интересуясь, какой деликатес подать на завтрак.

— О-о-о… даже так?! То есть работать я буду за еду?

Вот ведь ехидная зараза!

— Почему же за еду? Назови свою цену.

— Я не продаюсь!

— Так я тебя и не покупаю. Услуга за услугу. Да и вообще вчера мы решили, что у нас общее дело, мы — союзники, а значит, твое болезненное самолюбие никак не страдает.

Похоже, что с этой точки зрения Северус проблему не рассматривал. Его лицо прояснилось, и он заговорил уже деловито.

— Разумеется, я согласен. Только пусть в моей комнате будет рабочий стол и удобное кресло.

— Как скажешь, дорогой, и ванная комната в придачу.

Снейп подозрительно посмотрел в бесхитростные глаза Люциуса, решая сложный вопрос: обижаться или нет, но, в конце концов, интерес к библиотеке пересилил:

— Ну, если еще и ванная…

Довольный Люциус промолчал — только бы не спугнуть. Они вновь пошли в гостиную тренировать бытовые чары, и Северус сказал, что с завтрашнего дня им понадобится дуэльный зал, где лучше всего учиться защите, а потом и нападению. Люциус не знал, что ответить, но, наверное, среди такой кучищи комнат есть и одна, в которой ничего не жалко разбить. Впрочем, стоит спросить у Нарциссы.

— И еще один вопрос не дает мне покоя — зачем у тебя в библиотеке был припрятан учебник математики?

— У меня?

— У тебя, — кивнул Северус. — Допустим, ты его стянул во время одного из рейдов… только не надо так возмущенно зыркать на меня… вот принес ты его домой, полистал, ничего не понял…

А Снейп-то тоже сомневается в его склонности к точным наукам…

— … но вот прятать-то зачем? Есть идеи?

Идей не было.

— Может, картинки там интересные? Графики всякие?

— Графики, говоришь? Может, и графики…

Снейп задумчиво потер нос, оставляя на нем новые чернильные разводы. Люциус просто подвел его к зеркалу:

— Вот. А заодно и покажи мне, как от такого избавляться.

— Тебе такое не грозит, — проворчал Северус, но чары показал.

Они занимались, наверное, часа три, когда к ним заглянула Нарцисса:

— Тетушка Вальбурга написала.

— И что? — мгновенно оживился Люциус.

— На завтра назначено заседание Визенгамота. Полный состав. Она намерена добиться освобождения Сириуса в зале суда.

— Ну и отлично.

— Она спрашивает разрешения привезти его к нам, чтобы ты с ним поговорил как человек, который знает об Азкабане не понаслышке.

Все с ней ясно. Боится не сдержаться и наломать дров и хочет воспользоваться Люциусом как громоотводом. Что ж… это даже к лучшему, только вот как быть с Северусом? Они же вместе и пяти минут спокойно провести не могут… а что, если…

— Северус, на что ты готов ради нашего общего дела?

— А что ты хочешь?

— Немного. Нам нужен Блэк как единственный правомочный опекун Гарри.

— Поттера?

— Да. Сына Поттера и твоей подруги… — при упоминании Лили Северус дернулся и опустил голову, явно пряча эмоции за отросшими волосами. Люциус безжалостно продолжил: — Ты не виноват в том, как Лорд понял это Пророчество, но мне кажется, что тебе самому будет легче, если ты примешь участие в судьбе ее ребенка.

Северус молчал. Чувствовалось, что он сдерживается из последних сил, чтобы не вспылить. Нарциссе хватило одного взгляда Люциуса, чтобы уйти, закрыв за собой дверь. И Снейп сорвался…

— Да что ты знаешь о моей вине?!

Внезапно стало тяжело дышать, а в воздухе заискрили разряды молний. Большая напольная ваза разлетелась осколками, и с печальным звоном стали осыпаться стекла панорамного окна.

— Что ты знаешь об ожидании? Когда отсчитываешь каждый блядский день и думаешь: «Жива!», когда не жалко отдать все за идиотский хроноворот, чтобы только вернуться в тот день и прибить одного болтливого идиота… что ты вообще знаешь?!

Хрустальная люстра разлетелась множеством сверкающих кусочков, и Люциус почувствовал, что один из осколков впился ему в щеку, и почему-то это помогло преодолеть оцепенение. В комнате уже бушевал настоящий ураган, срывающий с окна портьеры и играющий с обломками, как с осенними листьями. Идти навстречу такой мощи было тяжело, возможно, потому, что в эпицентре стоял Северус, безумно глядя на разрушения и крича:

— Что ты знаешь о вине?!

В два шага, показавшиеся сотней метров, Люциус добрался до него и стиснул в объятьях:

— Всё!

Северус попытался вырваться, но, поняв бесполезность попыток, затих. Люциус никогда никого не умел утешать… он не знал слов, подходящих моменту, чтобы всё не испортить, но оказалось, слова не так важны. Он чувствовал, что Северус уже не вырывается раненой птицей из его рук, а медленно затихает, ощущал, как расслабляются напряженные плечи и чуть сутулится спина. Ураган стих так же внезапно, как и поднялся, напоминая о себе только хрустом осколков под ногами.

— Всё… всё-всё… всё…

Люциус был готов твердить эту мантру бесконечно, потому что она помогала, потому что взгляд Северуса становился осмысленным и в нем появился ужас от того, что он натворил. Дурачок… Люциус последний раз обнял его за плечи и отпустил, тонко чувствуя момент, когда объятия из дружеских становятся чем-то большим. Не время… здесь он торопиться не будет.

— Мы справимся, Северус… ты не один!

И будь Люциус проклят, если то, что на мгновение мелькнуло в удивленном взгляде — просто благодарность!




Глава 14.

Северус с ужасом смотрел на следы буйства собственной магии.

— Я всё сейчас…

Люциус уверенно взял его за локоть и слегка сжал.

— Всё нормально.

— Нормально?!

Голос Северуса дрогнул, словно он никак не мог взять верный тон, но Люциус поспешил заверить его как можно спокойнее:

— Бывает… а представляешь, что бы было, если бы ты и дальше в себе это держал?

Северус представил и содрогнулся. Преодолевая искушение утешающе обнять тонкие плечи, прижать к себе и шептать в порозовевшее ухо что-нибудь ласковое, Люциус заложил руки за спину и негромко продолжил:

— И как раз лишний повод потренироваться в бытовых чарах. Клянусь, к концу уборки я освою их все!

Северус натужно улыбнулся:

— Тебе придется много поработать.

— Горю желанием.

Они никак не обсуждали произошедшее. Люциус не позволил себе ни одного сочувственного взгляда, и Северус явно был ему за это благодарен. Он совершенно не язвил, когда у Люциуса долго не получались очищающие чары, а который раз спокойно показывал правильный взмах рукой, сам того не понимая, что сосредоточиться в таких условиях не удалось бы никому. Еще бы… когда Северус почти прижимался к спине и своей рукой направлял движение кисти Люциуса, от острого желания чего-то большего начинало шуметь в ушах, да и само желание становилось осязаемым.

Последними восстанавливали стекла огромного панорамного окна. Репаро у Люциуса уже выходило настолько непринужденно, будто он колдовал с самого детства. Северус даже снизошел до похвалы:

— Можешь же… когда хочешь.

Люциус мог только согласиться:

— Могу. Когда хочу.

Неожиданно Северус стал очень серьезным. Глядя куда-то поверх плеча Люциуса, он заговорил:

— Люци, ты же ничего не делаешь просто так… скажи… пожалуйста… зачем тебе я?

— В смысле?

— Вот и я не знаю, в каком смысле. Тебе хочется развлечений? Чего-то странного? Или, как ты называешь, пикантного? Ты никогда не был настолько щедр ко мне, и я боюсь, что не смогу расплатиться… ведь не можешь же ты просто…

Северус замолчал. Он зажмурился и опустил голову, сжимая кулаки и явно стараясь взять себя в руки. Люциус ждал. Северус продолжил медленно, тщательно взвешивая каждое слово:

— Ты сделал мне предложение, от которого очень сложно отказаться. Больше всего на свете я хотел отомстить Темному Лорду за смерть… — Северус проглотил имя, но Люциус прекрасно знал, о ком он говорит. — И ты даешь мне эту возможность… ты пускаешь меня — полукровку — в библиотеку своего Рода и готов… ассистировать при получении новых знаний. Ты проявляешь несвойственную тебе тактичность и не только не упрекаешь меня в разгроме гостиной, но и как будто не осуждаешь за мою идиотскую несдержанность… Всё это слишком хорошо… — Северус сглотнул и с вызовом посмотрел в глаза Люциуса. — Назови свою цену!

Вот ведь идиот! И как заставить такого поверить?! Повинуясь какому-то шестому чувству, Люциус протянул Северусу открытую ладонь, ощущая на кончиках пальцев биение магии:

— Я, Люциус Абраксас Малфой, клянусь, что не причиню вреда Северусу Тобиасу Снейпу. Обещаю никогда не требовать от него ничего, что противоречило бы его желанию, и никак не влиять на принимаемые им решения.

На ладони возник пульсирующий сгусток пламени, который с каждым словом становился все ярче и ярче, и как только Люциус замолчал, вспыхнул и исчез. Наверное, это была какая-то непростая магия, потому что Северус завороженно продолжал смотреть на ладонь, где только что расцветало пламя, а потом восхищенно взглянул на Люциуса:

— Без палочки…

Точно! Про палочку он и не вспомнил, но, судя по всему, это было круто.

— Теперь ты мне веришь?

Северус кивнул:

— Верю, но всё равно не понимаю.

— Я делаю это, потому что ты свой.

— Но ведь и раньше…

— Раньше я об этом не задумывался, а в Азкабане у меня появилось время, чтобы кое-что понять.

— И что же?

— Людей надо ценить не за красивые слова и доверять только тем, кто этого заслуживает. К примеру, таким, как ты.

Северус мучительно покраснел, но взгляд не отвел:

— Я — предатель, Люци. Как ты думаешь, почему Дамблдор так хлопотал обо мне?

— Я знаю, Северус… только вот я — не Лорд.

— Но…

— Не продолжай. Я знаю, почему ты это сделал. Скажу больше, если бы я оказался на твоем месте, то поступил бы так же.

В голове крутилось: «Вовремя предать — это не предать, это предвидеть!», но что-то подсказывало, что иронии Северус сейчас бы не оценил. А он смотрел на Люциуса, словно не веря:

— И что… даже не упрекнешь?

— В чем? Ты делал всё, что мог…

— Но я…

— Ты был один.

Притихший Северус опустился в кресло и закрыл глаза. О чем он думал? Кого вспоминал? Какие обеты давал? Люциус сел напротив и уставился на пламя камина. Огонь алчно лизал поленья, с треском раскалывая их, и рассыпал плеяды искр, напоминая о звездах ночной гостьи.

— Спасибо…

Люциус обернулся на хриплый шепот и ответил Северусу улыбкой. За такое не благодарят. Люциус призвал бутылку вина и, не спрашивая, разлил по бокалам. В уютной тишине они смаковали терпкий напиток, глядя на разбушевавшееся пламя, и это молчание было дороже многих сотен слов.

В постель Люциус отправился в самом радужном настроении и совершенно не удивился, услышав вкрадчивое:

— Привет…

Тьма протягивала руку, приглашая прогуляться меж звезд. Почему нет?

— Привет!

— А ты совсем освоился и правильно воспринял мой совет… не ожидала…

Идти рядом с Тьмой на этот раз было совсем не страшно, и бездна под ногами перестала казаться воплощением кошмара. Тьма наверняка читала его мысли, потому что только хмыкнула:

— Я же говорю… освоился. Ты полон сюрпризов…

Тьма вдруг отпустила его руку, и Люциус почувствовал, как медленно начинает утопать в клубящемся под ногами тумане. Но и это уже не пугало, он лишь поплотнее завернулся в теплую мантию и, раскинув руки, попытался упасть на спину. Но плотный туман упруго спружинил, возвращая Люциуса на межзвездную тропинку.

— Покачаемся?

Тьма махнула рукой, и перед ними из звездной пыли соткалась причудливая скамейка, подвешенная на цепочке мерцающих звезд. Недолго думая, Люциус уселся на эту скамейку рядом с Тьмой и оттолкнулся, задавая ускорение. Бесконечные звезды кружились перед глазами, и становилось непонятно — то ли это так раскачивается скамейка, то ли весь мир пришел в движение.

— Ты много думаешь… — рассмеялась Тьма. — Больше доверяй интуиции.

На мгновение Люциусу показалось, что их качели сделали полный оборот, потому что в животе сладко ухнуло, а потом вдруг все пропало, будто ничего и не было…

— Люци! Люци, да проснись же ты! Вот сурок!

Люциус резко открыл глаза и сел на кровати. Голова все еще кружилась, а звезды за окном заговорщически подмигивали.

— Северус? Ты чего?

Растрепанный больше обычного Снейп в тонком криво завязанном халате, из-под которого выбивалась старомодная ночная сорочка, был трогательно встревожен.

— Люци! Я все понял! Ты — чертов гений!

Приятно, конечно, но уж очень неожиданно. И что он, интересно, понял?

— Северус, ты сейчас о чем?

— Я понял, как ты зашифровал дневник!


Глава 15.

Где-то за окном гасли звезды, и наступал новый день, а в спальне у Люциуса шла интересная работа. После того как Северус несколько раз безуспешно попытался объяснить суть своей догадки, он просто склеил четыре листа пергамента, расчертил на нем смутно знакомую Люциусу координатную сетку и вручил перо.

— Ставь точки!

Сам он залез на кровать, усевшись на явно замерзшие после прогулки босиком ноги, увлеченно погрыз свое перо и что-то подчеркнул в записной книжке:

— Восемьдесят восемь «икс» и сто двадцать три «игрек», — заглянув через плечо Люциуса, он зашипел: — «Икс» — горизонталь, а «игрек» — вертикаль, балда!

Люциус покосился на мосластые коленки, торчащие из-под сорочки, и послушно поставил точку. Дело спорилось, скоро весь лист оказался усеян точками, которые Северус уверенно соединял линиями:

— Так… так… так… на что похоже?

Если честно, то было похоже на детскую книжку с рисунком по точкам, и Люциус подспудно ждал, что нарисуется какая-нибудь милая кошечка, ну, или что-то неприличное… он даже подозревал — что, уж слишком подозрительным выглядело сочетание длинных линий с округлыми. Но Северуса было не остановить:

— Это план Менора… смотри: вот это длинное — коридоры, а округлое — башни с лестницами.

Ну, если только с этой точки зрения… и правда, похоже. Люциус тоже увлекся, азартно ставя точки и последовательно их соединяя. На самом деле вырисовывался план, только вот какого этажа?

— Ну, ты затейник, — восторгался Северус по мере того, как план обрастал деталями.

— Угу… — соглашался Люциус, лихорадочно соображая, как лучше сказать, что он не узнает этого места.

Люциус действительно был затейником… когда-то. Просто плана ему показалось мало, и он методично нанес на него ковры, мебель, напольные вазы и прочий декор. Надо сказать, что получилось красиво. Последними штрихами были три изящных крестика, ради которых и затевались эти поиски.

— Пойдем?

Казалось, Снейп был готов бежать искать тайники прямо сейчас, даже не обуваясь.

— А разве ты понял, где это?

— Конечно. Первый этаж, западное крыло. Это оружейная комната, бирюзовая гостиная и малый кабинет.

Люциус даже задохнулся от возмущения:

— Если ты так хорошо ориентируешься, так какого черта водил меня в первый день хрен знает где?

Северус, похоже, немного смутился:

— Я думал, что ты играешь, и ждал, пока тебе надоест.

Вот ведь… зараза! Ну, ничего…

— И ты хочешь сказать, что сейчас будешь разгуливать по дому в неглиже? — как можно невиннее поинтересовался Люциус.

Ага! Попался… Северус явно забыл о своем вольном наряде. А если усугубить?

— Нет, я, конечно, не возражаю — твои стройные ноги ласкают взгляд, но пол холодный, вдруг простудишься?

Северус с шипением спешно покинул спальню, а Люциус вслед ему прокричал про скорый завтрак и довольный отправился умываться. И ночь, и утро определенно удались.

За завтраком Нарцисса несколько раз поглядывала на них с любопытным подозрением, словно безумно желала что-то спросить, и лишь безупречное воспитание не позволяло ей этого. Драко привычно размазывал овсянку по столу и пытался незаметно переместить содержимое собственной тарелки на пол. Кашу наследник явно не любил.

— У вас сейчас какие-то планы? — вкрадчиво спросила Нарцисса.

Вот же! Как бы ни хотелось идти искать дневник с Северусом на пару, но, справедливости ради, стоило взять на финальный этап поисков Нарциссу. К тому же, она могла что-то знать о тайниках…

Поручив Драко заботам эльфа, они отправились в оружейную комнату. Предки Люциуса, оказывается, очень уважали охоту, причем, что удивительно, обычную, человеческую, маггловскую. Люциус представил себе чопорного Абраксаса Малфоя, с портретом которого уже успел познакомиться, сидящим с ружьем под кустом… в дождь. Или гарцующим на каком-нибудь андалузском жеребце во время охоты на лис. Память услужливо подкинула воспоминания об операции «Артабан» в районе номер семь. И как после этого объяснить, почему косой взгляд на чучело лисы вызвал такое веселье?

Они обыскали комнату несколько раз, скрупулезно проверяя все безделушки в углу, помеченном крестиком. Северус шипел сквозь зубы какие-то ругательства. Ничего! Никакого тайника или даже следа магии… абсолютно… Люциус, конечно, проверить такие нюансы сам не мог, но всецело доверял своим соучастникам. Сказали — «чисто», значит — чисто!

Нарцисса устало посмотрела на Люциуса:

— Мне кажется, что ты перехитрил сам себя.

Люциус уселся в кресло и подтащил себе на колени так развеселившее его чучело лисы. Он принялся трепать эту имитацию мелкого хищника за уши и дергать за хвост, изображая борьбу.

— Иногда я думаю, что вы с Драко ровесники… — Нарцисса изумленно уставилась на стену над головой Люциуса: — Не может быть!

Молчаливый Северус тут же оказался рядом с ней и его лицо просияло:

— Гениально!

— Да что вы там увидели?

Люциус нехотя встал и оглядел стену. Ничего особенного. Ну, две перекрещенные шпаги, ну, алебарда, ну, щит, ну, ключ… Точно! Ключ! На самом видном месте! Но он так удачно вписался в интерьер, что совершенно не казался лишним.

— Итак, ключ у нас есть, продолжим поиски? — мгновенно воодушевился Северус. — Теперь на очереди бирюзовая гостиная.

Однако в гостиной они ничего не нашли. Никаких намеков на тайник, никаких ключей и посторонних предметов, никаких зацепок.

— Предлагаю обыскать малый кабинет. Может, тогда поймем, чего нам не хватает… — предложила расстроенная неудачей Нарцисса.

Люциус молчаливо с ней согласился и пошел следом. В спину сердито сопел Северус: «И так понятно, чего нам не хватает… мозгов…» Хорошо, что Нарцисса не слышала.

В малом кабинете в углу, помеченном на плане крестиком, был камин.

— Может, в нем?

Северус с надеждой забрался в давно не разжигаемый камин и принялся ощупывать камни дымохода.

— Пусто…

Гулкий голос Северуса эхом уходил ввысь. Нарцисса подошла поближе и погладила совершенно пустую каминную полку, потом постучала по ней и даже попыталась отодрать.

— Пусто… — грустно согласилась она.

— А если поджечь? — спросил Люциус просто для того, чтобы заполнить повисшую паузу.

— Северуса? — безучастно поинтересовалась Нарцисса.

— Камин.

— А что, это идея!

Похоже, сегодня Северус проникся гением Люциуса, потому что разжег огонь в камине без всякого ворчания и обычного ехидства. Однако на этом идеи закончились.

— Смотрите!

Северус полез прямо в пламя камина и с недоумением уставился на подпалившийся подол мантии, который попытался потушить рукой. Обожженные пальцы он, недолго думая, засунул в рот и, поймав заинтересованный взгляд Люциуса, окончательно смутился. Но не сдавался.

— Разве вы не видите?

Нарцисса, подошла к Северусу и посмотрела в камин с его места.

— Точно… есть…

— Да что вы там увидели?

Раскаленный от пламени воздух дрожал, и в нем, как в линзе, отчетливо было видно, что один из камней кладки прилегает неплотно. Стоило потушить огонь, и видение пропало, но Северус уже знал, с чем работать.

Он водил над камнем палочкой, что-то бормоча, а потом вдруг обернулся:

— Тайник!

Отлично подогнанный камень пришел в движение, и за ним обнаружилась металлическая дверка, к которой просто идеально подошел ключ.

— Не тяни!

Замок щелкнул, и тайник бесшумно открылся. В нем обнаружилась довольно увесистая папка, которая предсказуемо не открывалась…

— Бля… — Северус быстро взглянул на Нарциссу и осекся. — Я хотел сказать, что нам чего-то не хватает.

— Мозгов, — не удержался Люциус.

— И все-таки вы спелись, — резюмировала Нарцисса. — Надо идти в бирюзовую гостиную. Может, там озарит.




Глава 16.

Не успели они расположиться в бирюзовой гостиной, как перед Люциусом появился просто огромный патронус-гриффон. Вальбурга Блэк явно торопилась, надиктовывая послание:

Освободили. Доказательства — неоспоримы. Твое имя прозвучало на заседании. Возможны санкции.

Люциус непонимающе уставился на компаньонов:

— О чем это она?

Мгновенно побледневшая Нарцисса выдохнула:

— Возможен обыск. После твоего ареста Менор обыскивали трижды… очевидно, искали…

Что они искали — понятно и так. Эту загадочную папку…

Патронус-гончая соткался, словно из воздуха, и отрывисто приказал:

Поместье окружено антиаппарационным куполом. Имею полномочия произвести обыск. Немедленно откройте ворота.

Люциус ощутил ледяной холод, подступающий к горлу:

— Что я должен делать?

— Открывать. Быстрее.

— Как?

— Просто позволь…

Люциус закрыл глаза и мысленно отдал приказ открыть ворота. Переживать обыск ему не доводилось ни разу, и он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Северус соображал быстрее всех. Он схватил папку, вырвал из рук Нарциссы ключ и бегом кинулся прочь из гостиной.

— Северус, и палочку свою спрячь! — крикнула ему вслед Нарцисса.

— Зачем? — не понял Люциус.

— Простое Фините, и авроры сразу поймут, чем мы занимались, а колдовал только он.

Гул голосов в холле возвестил о том, что незваные гости уже в доме.

— Твой выход, дорогой…

Люциус выдохнул и толкнул дверь гостиной, чуть не ударив ею здоровенного аврора в форменной мантии.

— Оставайтесь на месте, — скомандовал аврор и крикнул куда-то в коридор: — Аластор, хозяева здесь.

Аластаром мог быть только Хмури, который, судя по воспоминаниям, страстно ненавидел Пожирателей смерти.

— Прекрасно, — донесся до них хриплый голос, — спроси, что делал Снейп в их кабинете, и веди их сюда.

— Слышали? — аврор скривился в презрительной улыбке: — Что делал Снейп в вашем кабинете?

— Читал.

Что еще Северус мог там делать? Нарцисса едва заметно сжала его локоть, и Люциус вспомнил все, что знал о… себе. Руки непроизвольно сжались в кулаки:

— Что за тон, господин аврор?

— А что вам не нравится, господин условно освобожденный? Или так понравилось в Азкабане? — аврор уже откровенно издевался. Он высунулся в коридор и прокричал: — Аластор, подтверждает… вести?

— Веди уже.

— Пройдемте, господа… подозреваемые.

Люциус до боли выпрямил спину и незаметно пожал ладонь Нарциссе, успокаивая, хотя у самого первобытный ужас перед служителями закона вызывал тошнотворное головокружение. Они пошли вслед за аврором в малый кабинет. Там уже царил Хмури.

— Итак, для начала предъявите свои палочки.

Какое счастье, что Люциус все это время тренировал только бытовые чары. Бесконечные Приоре Инкантатем не показывали ничего сомнительного, но не для Хмури:

— Почему столько Репаро?

— У меня маленький ребенок.

— Он все ломает?

— Драко — очень активный ребенок.

Хмури несколько раз хмыкнул и махнул головой в сторону Северуса:

— Что делает у вас Снейп?

— Варит для меня восстановительные зелья… Азкабан, знаете ли, не курорт.

— А по ночам, очевидно, ты пользуешь его как грелку? — хохотнул Хмури.

Люциус заметил, как мучительно покраснел Северус, и почувствовал неодолимое желание защитить его от этой… грязи.

— Во-первых, мистер старший аврор, вам следовало бы изучить правила хорошего тона.

— Да ну! Может, мне еще что-нибудь изучить?

— Смените информатора. С чего вдруг возникают такие предположения?

— С того, что Розье до сих пор не появился, а ты славишься редкой… неразборчивостью.

— Все меняется…

— Горбатого могила исправит…

Хмури усмехнулся, и подчиненные дружным гоготом поддержали шутку начальника. Люциус сцепил руки в замок и словно нехотя заметил:

— Что ж такое, были же люди, как люди, и вдруг все сразу стали кретины. Парадокс...

— Что?! — покрасневший Хмури яростно вращал своим искусственным глазом и брызгал слюной.

Люциус невозмутимо почистил рукав и продолжил:

— Вы, очевидно, не слышали о таком понятии, как «дружба». Впрочем, не удивлюсь, если узнаю, что слова «честь» и «совесть» вам тоже незнакомы.

Уши закладывало от собственного отчаянного безрассудства. Никогда прежде он не вел себя так вызывающе с представителями власти.

— Поганый Пожиратель смерти смеет говорить мне о чести и совести?

На Хмури было страшно смотреть, он словно стал больше и теперь нависал над Люциусом.

— Простите, мистер Хмури...

Нарцисса, показавшаяся вдруг хрупкой и беспомощной, встала перед ним и подергала за рукав, привлекая внимание. Разозленный старший аврор зыркнул на нее, но прикусил язык, вспомнив, очевидно, что она леди, и ее ему не в чем упрекнуть.

— Мистер Хмури, может быть, всем стоит успокоиться и просто исполнить свой гражданский долг?

— Только ради вас, леди Малфой. Продолжим… — Хмури прокашлялся. — Итак, ты, Снейп. Что ты здесь делал?

— Читал.

Северус уже взял себя в руки и теперь демонстрировал чудеса хладнокровия.

— Где твоя палочка?

— Не имею понятия.

— Объяснись.

— При варке зелий палочка не нужна, и я неосмотрительно оставил ее в пределах досягаемости ребенка.

— И что?

— Я тоже думал, что ничего страшного…

— Драко не виноват… — голос Нарциссы дрожал, словно от обиды за ребенка. — И мы обязательно найдем твою палочку.

— Ну-ну… — хмыкнул Северус, принимаясь покачиваться на каблуках, и, обращаясь к Хмури, продолжил: — Как вы понимаете, господин старший аврор, без палочки я не могу покинуть этот гостеприимный дом.

Хмури заскрежетал зубами:

— Проверим.

— А что с этим делать?

Один из авроров кивнул на стол. Люциус проследил за ним взглядом и замер от ужаса. Северуса явно обыскали, заставив вывернуть содержимое карманов, и теперь на полированной столешнице среди обрывков пергамента и пузырьков с зельями вызывающе блестел бронзовый ключ. Хмури, как ищейка, взявшая след, сразу же потянулся к ключу:

— Это что?

— Ключ.

— Я это вижу. От чего ключ?

— От моего дома в Галифаксе. Вы должны помнить тот маггловский район…

— Я помню, — прорычал Хмури.

Очевидно, воспоминания были не из приятных — уж очень довольным выглядел Северус. Хмури тщательно проверил все вещи на следы заклятий и нехотя махнул рукой:

— Забирай свое барахло.

— Премного благодарен, — ехидно отозвался Северус.

— Поговори у меня…

Люциус тихо выдохнул, понимая, что все это время не дышал, и с облегчением проследил, как ключ исчезает в кармане мантии.

— Присаживайтесь, господа подозреваемые… — Хмури кивнул в сторону диванчика, а сам уселся в кресле напротив, после чего обратился к своим людям: — А вы что спите? Займитесь делом. И чтобы нашли мне палочку Снейпа. Сдается, с ней не все так просто.

Авроры разошлись по дому, принимаясь за «дело», которое, судя по поведению людей Хмури в кабинете, заключалось в том, чтобы устроить грандиозный беспорядок. Содержимое ящиков стола, книжных полок, секретера и шкафчиков оказывалось на полу в неопрятной куче. Люциус злился все больше, представляя себе объемы уборки, пока не вспомнил о полезных со всех сторон домовых эльфах.

Сидеть на небольшом диванчике было крайне неудобно, но альтернативы не было никакой. Только сидеть и ждать, когда это все закончится. Нарциссе не позволили уложить Драко спать, единственным послаблением было разрешение вызвать домашнего эльфа, которого обязали заботиться о ребенке и дальше. Хорошенько допросив ушастого и убедившись, что ему не поручали ничего криминального, Хмури позволил ему сделать бутерброды для хозяев и «гостей менора».

Обыск закончился далеко заполночь, не принеся никакого результата, кроме испорченных нервов. Хмури тяжело встал и несколько шагов прихрамывал, припадая на искалеченную ногу. Потом он подошел к Северусу:

— Ты бы хорошо подумал, щенок, прежде чем связываться с таким отребьем. Малфой-то всегда выйдет чистеньким, а платить по его счетам будут люди попроще… вроде тебя. И не всегда у Дамблдора будет желание и возможность возиться в грязи, чтобы вытащить из дерьма такого неблагодарного сопляка…


Глава 17.

Только когда шаги авроров стихли, и громко хлопнула тяжелая дверь, Нарцисса откинулась на спинку кресла и выдохнула:

— Как же они надоели… такое впечатление, что мы единственные преступники на всю Британию.

Разбросанные вещи казались жалкими и усиливали впечатления от картины разрухи. Северус держался неестественно прямо, и Люциус не знал, с какой стороны к нему подступиться, чтобы объяснить, что слова Хмури ничего не значат. Спасла положение Нарцисса. Она по-свойски обняла Снейпа за плечи и слегка встряхнула:

— Северус, отомри… и только не говори, что ты поверил этому солдафону. Если бы не ты… спасибо тебе.

Нарцисса поцеловала Северуса в щеку, отчего тот неожиданно смутился.

— Да я, в общем-то, не сделал…

— Сделал! Ты всех спас.

— Спас… — Северус неожиданно расхохотался. — Спас…

Его голос срывался, а смех все больше походил на истерику. Он зло вытер подступившие слезы и, подскочив с дивана, пнул кокетливую подушку. Потом внезапно стих и устало оглянулся. С обреченной горячностью он заговорил снова:

— Он думает, что я пошел к Дамблдору только потому, что хотел спастись… он считает меня трусом и предателем. Он…

— Он не знает тебя, — перебил Люциус, — поэтому нет никакого дела, что он там думает. По мне, так ты самый сильный человек из всех знакомых. И самый верный…

Северус горько рассмеялся:

— Это после того, как я предал сначала Лорда, а потом Дамблдора? У тебя странные представления о верности…

— Ты не предал себя и скорее умрешь, чем предашь то, во что веришь…

Северус беспомощно посмотрел на него.

— Ты хочешь сказать, что готов мне верить? Просто так? Без клятвы?

Наверное, Люциус сейчас опять сказал что-то… несвойственное. Потому что и Нарцисса с интересом смотрела на него. Ну и плевать! Что только Азкабан с людьми не делает…

— Северус, выпить хочешь?

Снейп только потрясенно кивнул. Люциус поднял с пола чудом уцелевшую бутылку. Вообще он ожидал от авроров большей инициативы, но они почему-то совершенно не заинтересовались алкоголем и даже ничего не прихватили с собой «для анализа». Может, опасались отравления? Разбитые бокалы он починил хорошо усвоенным Репаро.

— Нарси, а ты?

Нарцисса наморщила носик:

— Дай подумаю. Настоящие леди не пьют крепких напитков, но что-то подсказывает мне, что они даже не догадываются про обыски аврорората…

— Это значит — нет?

— Это значит — да! На два пальца…

Люциус разлил коньяк и поднял свой бокал:

— За удачу!




***

Все-таки третья бутылка была лишней. Люциус облизал сухие губы и с трудом оторвал голову от подушки, пытаясь понять, где он. Глаза слезились от яркого света, но он все же понял, что до спальни ночью все-таки добрался… и не один.

На соседней подушке тихо сопел Северус. Вот черт! Они вчера… что ли… с ним?

Память молчала. Люциус сосредоточился на ощущениях и понял, что больше всего он хочет пить, потом — добраться до туалета и, может даже, принять ванну. Раздеться вчера явно не получилось, и несвежая рубашка противно липла к спине. Единственное, что снял с себя Северус, была верхняя мантия, а разуться он был уже не в состоянии. Хорошо посидели…

Люциус с трудом встал и добрел до ванной. Там он долго и жадно пил из-под крана, пока не услышал жалобный стон. На Северуса явно произвел огромное впечатление шум воды, потому что он пытался спрятать голову под подушкой.

— Северус… ты меня слышишь?

Ответом был слабый стон.

— У тебя есть антипохмельное?

— Нет…

Жаль…

— Рассол… — едва слышно пробормотал Северус.

— Что?

— Не ори… я видел, что помогает рассол… от капусты… sauerkraut*… редкость, конечно…

— А зелье?

Северус выглянул из-под подушки, скорбно скривившись:

— Не бывает…

— Придумаешь?

— Обязательно…

Северус сел на кровати и помотал головой. Судя по всему, ему стало хуже, потому что он зажал рот ладонью и проворно поковылял в ванную. М-да… хорошо посидели.

— Тинки… — жалобно позвал Люциус.

— Что хочет любимый хозяин?

— У нас есть рассол?

— Что?

— Такой специальный сок из sauerkraut.

Эльф исчез, а Люциус уселся на кровать и обхватил тяжелую голову руками. Почему-то сейчас его тоже начало мутить… да уж… сняли стресс…

Тинки появился с подносом, на котором стояли два бокала с какой-то мутной жижей. И это рассол? Однако это кисло-соленое безобразие показалось самым вкусным напитком на свете. В голове просветлело, и уже не так сильно хотелось лечь и умереть.

Северус вышел из ванной. Мантию он чудесным образом почистил и отгладил, поэтому, если бы не болезненная бледность, то заподозрить его в злоупотреблении алкоголем было сложно. Хотя… Люциус пригляделся. Наверное, Северус сунул голову под кран, потому что капельки со влажных волос стекали по лицу и попадали за шиворот, заставляя его недовольно ёжится.

— Твой рассол!

Люциус протянул запотевший бокал жестом фокусника, однако Северус красоты момента не оценил. Он жадно выпил эту муть и блаженно зажмурился:

— Чтобы я… еще раз…

— А чего ты волосы не высушил? — решил отвлечь его от мук раскаяния Люциус.

— Они от высушивающих торчат, — буркнул Северус и поспешил уйти от скользкой темы: — Нам бы сегодня разобраться с папкой…

— Хорошо бы… — согласился Люциус и из вежливости спросил: — Завтракать будешь?

Северус ответил осуждающим взглядом и после секундного молчания продолжил:

— Я буду в библиотеке. Когда закончишь… прихорашиваться, приходи туда.

Надо же! Прихорашиваться!

— Хорошо. Приду.

Значит, прихорашиваться… ну-ну…





***

В библиотеке было так тихо, что она казалась пустой. Люциус с удовольствием принюхался к специфическому запаху книжной пыли и чернил и подумал, что амортенция для него точно пахла бы библиотекой.

Северуса выдал тихий шорох пера о пергамент. Люциус пошел на звук и обнаружил совершенно довольного жизнью Снейпа, обложенного стопками книг. Толстенный фолиант он удерживал на коленях, заглядывая поочередно то в него, то еще в одну из двух парящих перед ним книг. Его пальцы опять были в чернильных пятнах, однако он трепетно не касался книг, переворачивая страницы какой-то сложной магией.

— Что, уже пора? — выпал из транса Северус.

— Да.

— Я сейчас… еще чуть-чуть…

Он продолжил что-то увлеченно выписывать, и Люциус почувствовал себя идиотом. Спрашивается, стоило так «прихорашиваться»…

Северус попутно пытался что-то объяснить про направленную и выборочную легиллименцию, когда появлялась возможно просматривать воспоминания только на определенную тему. Его восторги прервало появление патронуса-гриффона:

Ждите гостей.

Первой мыслью было предположение о новом обыске, но потом Люциус вспомнил, что тетушка Вальбурга грозилась навестить их… и не одна, а вместе с Сириусом. Похоже, что и Северус думал в том же направлении, потому что облегченно откинулся в кресло и потянул назад закрытый было фолиант:

— А я как раз почитаю…

— Ты разве не хочешь присутствовать при разговоре? — обиделся Люциус.

— А что я там не слышал? Уверяю тебя, без меня все пройдет гораздо лучше… Может быть, Азкабан тоже оказал на Блэка благотворное влияние…

— Почему это «тоже»?

— Тебе послышалось.

Северус углубился в чтение, давая понять, что не намерен потратить впустую ни минуты. Ах, так?! В конце концов, для разговора с Сириусом Блэком прекрасно подойдет библиотека. Тихонько замурлыкав веселый мотивчик, Люциус отправился встречать гостей.


___________
* sauerkraut — квашеная капуста, которая в Британии почему-то считается исключительно немецким блюдом.




Глава 18.

Люциус успел вовремя. Он как раз принял подходящую случаю величественную позу, когда камин полыхнул зеленым. Первой из пламени шагнула Вальбурга Блэк. Она протянула Люциусу руку и позволила вывести себя в центр комнаты. Следом камин выплюнул Сириуса Блэка.

Таких красавчиков Люциус раньше видел только в кино и на обложках журналов. Нарочитая небрежность в одежде и пренебрежение мантией только усиливали это впечатление. Если Азкабан и оказал на него свое жуткое влияние, то на внешности это никак не отразилось… не успело. Однако в дерзком взгляде Люциус успел разглядеть смертельную тоску, прежде чем Сириус поздоровался:

— Добрый день. А ты, как я посмотрю, цветешь и пахнешь… и не скажешь, что еще неделю назад орал по ночам, как книзл, которому прищемили дверью яйца…

— Сириус!

Maman, я, как и обещал, вежлив, учтив и предупредителен. Надеюсь, свояк Люциус это оценил.

— Я просто в восторге от образности речи и восхищаюсь стойкостью памяти. По мне так Азкабан — то место, которое хотелось бы забыть. Доброго дня.

— Люциус, я так поняла, что ты знаешь, где прячут крестника Сириуса?

Вальбурга предпочитала с ходу брать быка за рога.

— Знаю, но аппарировать я вас туда не смогу, поскольку никогда там не был…

— Вот видишь? Обычный малфоевский туман, намеки и обещания, а как до дела… — в голосе Сириуса угадывалось разочарование.

— … но я знаю того, кто нас сможет туда перенести.

Сириус громко щелкнул зубами, и впервые в его взгляде появился азартный интерес.

— А ты не блефуешь?

— Не в этот раз!

Дверь в гостиную открылась, и на пороге появилась Нарцисса. Как всегда, безупречно изысканная, и если бы не интересная бледность, то заподозрить ее в том, что она ночью лихо поддержала компанию двух начинающих алкоголиков, было просто невозможно.

— Добрый день, тетушка… Сириус… как я рада… — она неожиданно бросилась на грудь Сириусу и расплакалась. — Прошу меня простить… это так хорошо…

Люциус даже не ожидал, как быстро мог измениться этот наглец. Сириус растерялся и с такой тоской посмотрел на Люциуса поверх головы Нарциссы, что его захотелось немедленно спасать. Люциус взглянул на Вальбургу. Та откровенно наслаждалась моментом укрощения сына. А Нарцисса, жалобно всхлипывая, начала вспоминать забавные случаи из детства, и это настолько не вязалось с тем образом, который сложился у Люциуса в голове, что он заподозрил неладное. Похоже, коварная Нарцисса, хорошо зная кузена, решила сбить с него спесь. Оставалось только восхищаться ею и радоваться такому союзнику.

Полученным преимуществом надо было воспользоваться, и пока шок не прошел, Люциус поспешил пригласить всех для разговора в библиотеку.

— Все-таки серьезные разговоры лучше вести сразу со всеми членами… альянса.

Вальбурга прикусила губу, очевидно, рассчитывая на продолжение развлечений, а Люциус прикидывал, что можно рассказать возможным союзникам. Он все больше и больше склонялся к мысли, что откровенность привлечет их намного быстрее и вернее. Главное, чтобы Северус не сорвался…

Снейп на звук открывающейся двери даже не повернул головы, продолжая увлеченно скрипеть пером.

— Оппачки! Нюнчик!

Сириус восторженно присвистнул и, как хорошая легавая, сделал стойку. Ох уж эти инстинкты! Северус мгновенно оказался на ногах, и его ладонь столь явно сжала рукоять палочки, что стало понятно: дуэль — лишь вопрос времени. Так не пойдет! Очевидно, такая мысль посетила не только Люциуса. Нарцисса, бросив быстрый взгляд на Вальбургу, кинулась к Снейпу.

— Северус, — заворковала она, — как тебе спалось?

Если что и могло смутить готового к атаке Снейпа, так это воспоминания о минувшей ночи. Кого-то другого он мог заткнуть парой едких фраз, но против Нарциссы был бессилен.

— Спасибо. Хорошо.

— Вот видишь, Люци, я же говорила, что наш Северус к нашествию авроров совершенно безразличен. Он так хладнокровен…

Сириус прикусил язык, опасаясь перетянуть на себя внимание Нарциссы, а «хладнокровный» Северус растерял всю свою воинственность. Итак, можно было начинать. Люциус предложил всем устроиться поудобнее и заговорил, тщательно подбирая слова.

— Как вы уже знаете, Темный Лорд пал. Но он оставил для себя возможность вернуться…

Северус и Нарцисса уже знали о хоркруксах, Люциус даже видел, что Северус нашел описание этого жуткого порождения страха смерти, а вот Вальбурга и Сириус оказались к такому не готовы. И если леди Блэк знала о существовании этой пакости, хотя и отрицала возможность создания нескольких хоркруксов — «Это каким же надо быть идиотом…», то Сириус безапелляционно заявил:

— Чушь! Ваш обожаемый Лорд развоплотился, вот вы и выдумываете всякую ерунду. И при чем здесь Гарри?

Ну да… поверить на слово — это так не по-блэковски… Люциус посмотрел на Вальбургу:

— Тетушка, не могли бы вы пригласить сюда вашего эльфа по имени Кричер и позволить мне допросить его?

— Если ты откроешь для него доступ.

Черт… опять эти заморочки. Люциус вспомнил свои вчерашние ощущения, когда открывал доступ аврорам, и представил себе, как Кричер свободно проникает на территорию менора.

— Зовите его.

— Ты сделал это без палочки? — иронично приподняла бровь Вальбурга.

— С недавних пор я так могу…

Вальбурга ничего не сказала и, щелкнув пальцами, вызвала домовика. Кричер был невообразимо стар и чрезвычайно печален. Он с обожанием посмотрел на Вальбургу и, чинно поправляя застиранную тряпку, служившую одеждой, проскрипел:

— Что хочет моя любимая хозяюшка Блэк?

— Чтобы ты, честно и ничего не утаивая, ответил на вопросы нашего родственника — благородного Люциуса Малфоя.

Так его еще не представляли. Люциус приосанился и заглянул в тоскливые глаза домовика:

— Где медальон, который перед смертью Регулус велел тебе уничтожить?

Кричер захрипел и жалобно посмотрел на Вальбургу, жестами объясняя, что не может отвечать, и дергая себя за уши.

— Интересно… очень интересно, — в голосе Вальбурги зазвенел металл, она холодно посмотрела на Люциуса: — Ты хочешь сказать, что он что-то знает о смерти моего сына?

— Да. Регулус умер, чтобы добыть и уничтожить этот медальон.

— Я не буду спрашивать, откуда ты это знаешь… — пробормотала Вальбурга и полностью сосредоточилась на бьющемся об пол домовике: — Кричер, я приказываю тебе отвечать мне — главе Рода Блэк, не солгав ни словом, ни жестом, ни взглядом.

Кричер, рыдая, упал к ее ногам и принялся заламывать руки:

— Пощадите, хозяюшка, Кричер поклялся.

— Прекратить истерику! Как умер мой сын?

— Его утащили с собой порождения Тьмы, живущие под водой колдовского озера.

— Где это было?

— В одной пещере… заколдованной великим темным магом.

— Регулус взял там медальон?

— Да… хозяин Регулус велел никчемному Кричеру уничтожить медальон и никому-никому не говорить о том, что там произошло… но Кричер не справился… Кричер не смог…

— Позже ты отведешь меня в эту пещеру, а сейчас я хочу видеть этот медальон. Немедленно принеси мне его…

Кричер исчез с печальным писком, чтобы спустя пару ударов сердца появиться у ног Вальбурги и, склоняя голову, протянуть ей золотой кругляш на цепочке.


Глава 19.

Люциус с интересом разглядывал знаменитый медальон Слизерина. Почему-то казалось, что такая вещь должна выглядеть гораздо солиднее и изящней. Но нет, медальон был немного грубоватый, напоминающий по форме яйцо, а из украшений — только выложенная изумрудами монограмма. Вальбурга с отвращением держала его в вытянутой руке за массивную цепь, и крылья ее носа хищно трепетали. Затем она достала палочку и принялась колдовать. Люциус чуть ли не раскрыл рот, наблюдая за ее виртуозно точными движениями. Но, похоже, Вальбурга поразила не только его. Северус, не отрывая взгляда от кончика ее палочки, едва заметно шевелил губами, очевидно, запоминая последовательность заклинаний, а Сириус смотрел на мать с таким удивлением, словно впервые видел. А может, он ни разу и не видел ее, творящей такое?

Воздух вокруг медальона вращался с безумной скоростью, а сам артефакт даже не шелохнулся, расцветая исчерна-багровым сиянием. Во взгляде Вальбурги появился фанатичный блеск, а сама она, казалось, не замечала ни прокушенной губы, ни струйки пота, змеящейся по лбу. Её вытянутая рука дрожала от колоссального напряжения, но медальон словно замер вне времени и пространства. Наконец, Вальбурга, как дирижер, взмахнула палочкой, и все прекратилось.

Люциус помотал головой, желая избавиться от звона в ушах, и заметил, как тяжело откинулась в кресле Вальбурга, отбрасывая в сторону проклятый медальон. Она прикрыла глаза и старалась унять сбившееся дыханье, а ее руки, безвольно опущенные на колени, мелко дрожали.

Медальон лежал на ковре, притягивая взгляды. Нарушать повисшее молчание казалось кощунственным. Первым не выдержал Сириус:

— Что это было?

Вальбурга устало посмотрела на сына:

— Магия смерти… это — хоркрукс. Его можно создать, только забрав чью-то жизнь, и печать смерти вечно хранит память об этой жертве.

— И у вашего поганого лорда таких несколько? — негодовал Сириус. — Да в гробу я видал такие порядки…

— Уймись… Регулус и так слишком дорого заплатил… — отмахнулась Вальбурга. — Люциус, а теперь скажи то, что не решаешься.

Неужели так заметно?

— Последний хоркрукс — живой.

— Что за глупость?! Для чего ему такое понадобилось?

— Это вышло случайно.

— Кто еще об этом знает?

Оставалось только удивляться скорости, с которой Вальбурга сумела взять себя в руки и начать анализировать ситуацию.

— Я предполагаю, что Дамблдор.

Люциус отметил, как дернулся Сириус, терзаемый противоречивыми чувствами. Ничего! Откуда-то появилась непоколебимая уверенность в том, что к Дамблдору тот уже точно не побежит… только не после того, как узнает!

— Предполагаешь? — Вальбурга склонила голову на бок, словно прислушиваясь.

— Утверждать не могу, но не догадываться он не может.

— И он бездействует? — недоумевала Вальбурга.

— Пока да. У него есть время.

— Почему он так в этом уверен?

— Потому что живой хоркрукс — ребенок.

— Но эта дрянь должна быть уничтожена… пусть даже такой чудовищной ценой… — слова давались Сириусу нелегко, но настроен он был решительно. — Мне кажется, что Дамблдор и сам об этом знает, и не будет возражать.

— Вполне возможно… — Люциус старался не замечать, как напрягся Северус и побледнела Нарцисса. — Но возражать будем мы…

— Что за черт! Ты говоришь об опасности, которую несут эти хруксы, говоришь, что не хочешь служить самозваному лорду… и ты готов уничтожить их все, кроме последнего? Я понимаю, что это жестоко, но… — Сириус вскочил и принялся возбужденно ходить по комнате: — Я так и знал, что когда дойдет до дела, вы зассыте!

— Сириус!

— Простите, maman, но как иначе реагировать на такое чистоплюйство?

— Ты не дослушал, Сириус, — Люциус старался говорить тихо, чтобы скрыть собственное волнение. — Я уверен, что можно найти способ сохранить жизнь этому ребенку, и пока этот способ не найден, мы, — Люциус указал подбородком на Северуса и Нарциссу, — будем оберегать его жизнь всеми доступными способами.

— А я на такое подписываться не собираюсь! Я сейчас же иду к…

— Сядь, Сириус, — властно оборвала его метания Вальбурга, — мне кажется, что мы не услышали главного — имени ребенка.

— А что это меняет? — Сириус запустил пальцы в волосы, взлохмачивая себя.

— Всё… — Люциус хотел выдержать эффектную паузу, но не стал. — Это Гарри. Гарри Поттер.

На Сириуса было жалко смотреть. Он мгновенно растерял свой запал и словно даже стал меньше.

— Не может быть… — тихо прошептал он. — Как? — Сириус прислонился к стеллажу и запрокинул голову. — Не может быть… не может…

— Что, неужели не станешь убивать своего крестника? — ехидно поинтересовался Северус.

— Заткнись, Нюнчик, просто заткнись… — Сириус со всей силы ударил кулаком по стеллажу. — А то я за себя не отвечаю…

Северус явно хотел что-то ответить, но чуткая Нарцисса взяла его за руку и что-то зашептала на ухо.

— Выпить есть? — угрюмо поинтересовался Сириус.

Люциус не смог сдержать подступившей тошноты, Северус тоже изменился в лице. Сириус усмехнулся:

— Понятно. Конечно, надо искать способ…

Северуса вновь отвлекла Нарцисса, за что Люциус был ей очень благодарен, хотя, похоже, принявшего решение Сириуса уже не могло смутить ничего. Он уселся на стул и принялся на нем раскачиваться:

— У вас уже есть план?

— Пока нет, но Гарри должен расти в нормальных условиях, — Люциус вспомнил про чулан под лестницей и содрогнулся. — Родная тетка, которой его отдали, ненавидит магию и до ужаса боится любых ее проявлений…

— Его отдали тетке? — разозлился Сириус, удивительно, как резко у него менялось настроение.

— Да. Поэтому перво-наперво его надо оттуда забрать, а потом осторожно заявить свои права на опекунство. Желательно бы похоронить все бумаги, касающиеся этого дела, где-нибудь в архивах министерства. Только вот как? — Люциус даже представить себе не мог, с чего начать.

Но у Нарциссы были идеи:

— В отделе опекунства работает Толкэлот. Сириус, ты должен ее помнить! Она первая из девушек попала в квиддичную команду Слизерина.

— Помню, конечно… горячая штучка…только вот как ее звали? В команде ее называли Мамба.

— Люсинда, — напомнил Северус.

— Точно! Люсси! Мне кажется, что Рэг пошел в команду только ради нее…

Сириус осекся. При упоминании Регулуса по лицу Вальбурги пробежала черная тень, а прикинувшийся было предметом мебели Кричер вновь принялся биться головой об пол. Сириус поспешил сгладить неловкость:

— Я могу с ней поговорить…

— Подождите, — Северус явно что-то придумал: — Давайте, я буду записывать идеи, и мы составим хотя бы план работ на месяц.

— Так не терпится доказать свою полезность? — не преминул уколоть Сириус.

Северус только хмыкнул и посмотрел на Вальбургу, ожидая ее одобрения. Она махнула рукой:

— Пиши. Пункт первый — собрать у себя все хоркруксы, чтобы разом уничтожить, потому что магия, которая будет бушевать при гибели осколков души, привлечет ненужное внимание. Если уж рисковать объяснениями с авроратом, то только один раз.

Северус старательно скрипел пером.

— … Пункт второй. Сириус должен поближе познакомиться с мисс Толкэлот, чтобы она оформила опекунство и спрятала документы.

Северус поднял голову:

— Насколько близко познакомиться?

— А это уж как пойдет, Нюнчик… тебе такое точно поручать не стоит…

— А ты, значит, справишься?

— Я-то? Девчонки от меня без ума…

Вальбурга поморщилась и продолжила как ни в чем не бывало:

— Пункт третий. Найти всю информацию о хоркруксах и изыскать способ избавить от этой гадости ребенка…

Люциус и сам не ожидал, как легко обретет союзников в лице Блэков. Они ушли далеко за полночь, готовые немедля приступить к исполнению плана. Нарцисса ушла намного раньше — пожелать Драко спокойной ночи, и, скорее всего, составила ему компанию. Северус аккуратно свернул пергамент с планом:

— Убери его подальше.

— Зачем?

— Я не зря заставил всех подписаться. Теперь, если кто-то решит кого-то посвятить в наши планы, то…

— У него на лице из прыщей появиться слово «Ябеда»?

— Думаешь, страшнее ущерба красоте ничего не бывает?

— Даже боюсь предположить…

— И правильно… безнаказанным он точно не останется!

— Северус, может, Блэк не такой плохой?

— Он еще хуже!

Переубедить Северуса, если он что-то для себя решил, было почти невозможно, но Люциус верил, что у него непременно получится… и совсем не в отношении Блэка.


Глава 20.


Тьма подкралась незаметно, и Люциусу показалось, что она обрадовалась, застав его врасплох.

— Я же говорила, что ты забавный?

— Каждый раз.

— И смешной…пойдем?

— Куда?

— Прогуляемся.

Тьма подмигнула, и Люциус поежился — привидится же такое…

Узкая тропинка была усыпана звездами, мелкими и очень яркими, и Люциус в который раз поразился их материальности — они пружинили под ногами и немного покачивались, напоминая подвесной мост.

— Образно мыслишь, — похвалила Тьма. — Я горжусь этим мостиком над бездной, он получился красивым.

Порыв ветра внезапно качнул звезды, и Люциус ухватился за мантию Тьмы, чтобы не рухнуть вниз.

— Никакого пиетета, — фальшиво огорчилась Тьма.

— Разве? При первом знакомстве я вел себя более… вольно.

Ветер усилился, и Тьма протянула Люциусу руку, за которую он, не раздумывая, ухватился.

— И все-таки ты торопишься… — Тьма задумчиво потянула шлейф тумана, заворачиваясь в него, как в мантию, — Я могла бы тебя наказать… за непослушание… или наградить… за предприимчивость… как думаешь?

— Лучше, конечно, наградить. Но я не настаиваю.

— Наградить?.. — Тьма насмешливо покачала головой. — Почему нет? Держи…

Она повернулась к Люциусу спиной и неожиданным движением отбросила волосы с длинной шеи. И чего она хочет?

— Расстегни, дурашка…

Только теперь Люциус разглядел у нее на шее мерцающую цепочку со сложным замком, который никак не поддавался. Да что же такое?! Пытаясь открыть застежку, Люциус напоролся на какой-то острый штырек и до крови поранил палец. Однако стоило рубиновой капле упасть на цепочку, как упрямый замок поддался. Тьма развеселилась:

— Не думал же ты получить награду даром?

Она протянула ему раскрытую ладонь, на которой лежал маленький серебряный ключик.

— Не потеряй!

— Что мне с ним делать?

— Неужели не понятно? Любой ключик открывает какой-то замочек.

— А где я его найду?

Тьма только покачала головой и быстро пошла прочь по звездному мосту. Догнать ее Люциус не мог, как ни старался — она уходила все дальше и дальше, зябко кутаясь в туман. Перед тем как растаять вдали, она что-то прокричала Люциусу, но из-за сильного ветра он смог разобрать только одно слово: «Ищи!»

Ветер усилился, и без поддержки Люциус сорвался в бездну. Он падал и падал. Ему уже начало казаться, что он так и останется парящим среди звезд, когда вдруг неожиданно открыл глаза и понял, что сидит на кровати.

Силясь унять бешеное сердцебиение, он долго не решался взглянуть на зажатую в кулаке вещь, догадываясь, впрочем, что это такое. Изящный серебряный ключик до крови впился в ладонь острой резной головкой...

Люциус сидел на подоконнике и курил уже вторую сигарету. Морозный воздух пробирал до костей, но закрывать окно не хотелось.

— Может быть, любимый хозяин хочет кофе?

Тинки появился очень своевременно.

— Да. Двойной эспрессо с коньяком.

— Тинки не понимает… Тинки себя…

— Не вздумай! Пока ты будешь заниматься мазохизмом, я буду страдать без кофе. Нет! Свари мне мой любимый кофе, отдельно принеси сливки и коньяк.

— Тинки сделает! Тинки помнит, как любил хозяин…

Через минуту перед Люциусом на подносе стоял начищенный до блеска кофейник с ароматным напитком, изящный молочник со сливками и пузатый хрустальный графин с коньяком. Тинки щелкнул пальцами, и перед Люциусом воспарил переносной столик с тонкостенной чашкой и коньячным бокалом.

Люциус отбросил окурок куда-то в сад, закрыл окно и насладился самым вкусным кофе из тех, которые он когда-либо пробовал. Эффект от напитка оказался потрясающим. Люциус успокоился и начал рассуждать здраво. Во-первых, это награда, а значит — благо. Во-вторых, Тьма ясно дала понять, что надо найти замочек, который открывает этот ключик. А в-третьих, Люциус не один. Или Северус, или Нарцисса наверняка помогут ему…

Утро, казалось, не наступит никогда! Лишь первые солнечные лучи заставили небо порозоветь, Люциус почти бегом помчался в комнату Северуса. Тот сладко спал, обложившись книгами и обняв подушку. Скрученное одеяло свалилось на пол, и Северус, наверняка замерзнув, просто свернулся почти вдвое и постарался натянуть свою старомодную сорочку на ноги. Получилось плохо — пятки все равно торчали…

Какой же он… трогательный…

Люциус, замирая от собственной смелости, накрыл ладонью тонкую щиколотку и проследил пальцами высокий свод стопы. Северус дернулся так резко, что только хорошая реакция спасла Люциуса от сломанного носа.

— Ты чего? — почему-то хрипло прошептал Северус.

— Пришел тебя будить… — так же шепотом ответил Люциус.

— Зачем?

— Я ключ нашел.

— Ночью?

— Уже утро.

Они продолжали шептать, отчего разговор выходил каким-то очень уж интимным. Северус отполз к изголовью и сел, натянув свою сорочку на колени и обняв их для верности руками.

— Что за ключ?

— Смотри…

Люциус разжал кулак, показывая ключ, но Северус почему-то больше встревожился из-за пораненной руки.

— Это ты ключом?

— Да…

— Какая же ты бестолочь! А вдруг он смазан ядом?

Северус в два прыжка оказался у стула, где была свалена его одежда, и принялся трясти мантию. Затем он чуть ли не силой открыл рот Люциусу, больно нажав на челюсть, и засунул в рот какой-то камень.

— Сдурел?

— Это безоар… потом еще спасибо скажешь.

— Ты мне чуть зуб не выбил…

— Не трепыхайся!

Северус силой усадил его на кровать и, подсвечивая себе Люмосом, начал поочередно оттягивать веки, заглядывать в горло, в уши, зажимать нос, считать пульс… Люциус уже чувствовал себя подопытным кроликом, когда манипуляции закончились.

— Ты не отравлен, — вынес Северус свой вердикт, — но я еще не проверил ключ на темную магию.

Интересно, а если ключ — подарок самой Тьмы, то какая на нем должна быть магия? Северус с интересом водил палочкой над ключом и хмурился все больше и больше.

— Где ты его взял?

— Нашел…

— Этот ключ пропитан магией, но какой-то чужой… незнакомой…

Еще бы. Северус явно не мог похвастаться личным знакомством с Тьмой.

— Может, Нарцисса что-нибудь знает? — сдался, наконец, Северус.

— Откуда?

— Так ты же в доме нашел…

Логично… знал бы он — где…

О пробуждении Нарциссы возвестил верный Тинки, но Люциус не спешил. На вопросительный взгляд Северуса он ответил:

— Леди должна привести себя в порядок.

Что подумал Северус, было непонятно, но выглядел он удивленным. Когда Тинки сообщил, что Нарцисса прошла в столовую, Люциус прокашлялся:

— Теперь пора!

Нарцисса побледнела, как только увидела ключ.

— Это невозможно… откуда?

— Нашел… — начал было Люциус.

— Ты не мог его просто так найти. Это ключ от твоего сейфа в Гринготтсе, изъятый министерскими шавками в день твоего ареста… это может быть ловушка!

— Что я хранил в том сейфе?

— Не знаю, — Нарцисса нервно косилась на ключ и явно представляла себе какие-то кошмары. — Без предъявления этого ключа гоблины не пустят тебя в собственный сейф, чем Министерство и пользуется, желая наказать.

— Но ведь гоблины не подчиняются Министерству!

— Им это тоже выгодно. Представь сам, сколько раз они могут прокрутить средства с арестованных таким образом счетов.

— Точно! — вдруг воскликнул Северус. — На ключе были отпечатки гоблинской магии.

Северус смутился, и Люциус сообразил — это оттого, что у него не было сейфа в Гринготсе, и он не представлял, как выглядят банковские ключи. Выручила деликатная Нарцисса:

— Ты смог понять, что магия необычна?

— Ну да…

— Я всегда подозревала, что ты очень талантливый…

Кончики ушей Снейпа порозовели, привлекая жадный взгляд Люциуса. Чтобы не выдать себя, он немедленно высказался:

— Мне надо срочно попасть в банк!

Люциус не шутил, следовало поторопиться, а то вдруг Тьма следующей ночью решит забрать свой подарок?

— Это — ловушка!

— У меня есть оборотное!

Северус и Нарцисса закричали одновременно и недоуменно уставились друг на друга. Наконец Нарцисса сдалась:

— Говори, Северус.

— Нам надо проверить сейф, вдруг там скрывается что-то очень важное. А на случай ловушки Люциус пойдет в банк в личине Блэка — никого не удивит, если тот решит проверить счета.

— А вдруг его там будут ждать?

— Для этого я пойду с ним. Под дезиллюминационными чарами. Я его вытащу, Нарси! Клянусь!

— А вдруг…

— Все будет хорошо. А ты лучше добудь нам пару волос Блэка.

Нарцисса медленно кивнула, соглашаясь.

— Хорошо, только я пойду с вами!

— Но…

— Под личиной тетушки Вальбурги.




Глава 21.

Нарцисса вернулась быстро:

— Тетушка наш план одобрила. Чтобы не вызвать ненужных подозрений, мы переместимся камином в дом Блэков и уже оттуда в Гринготтс, а Вальбурга с Сириусом не выйдут из дома до тех пор, пока мы не вернемся.

Она увеличила пакет, в котором оказалась одежда, обувь и два запечатанных сургучом конверта.

— Это волосы, — пояснила Нарцисса, заметив непонимающий взгляд Люциуса, после чего нетерпеливо посмотрела на Северуса: — Неси уже свое оборотное.

Оборотное зелье разлили по кубкам и добавили в него волосы. Удивительно, но в обоих кубках зелье стало ярко-красным, только волос Сириуса сделал его похожим на вино, а Вальбурги — на кровь. Люциус уже хотел выпить, но Северус перехватил его руку с зельем:

— Лучше это сделать в одиночестве… и раздевшись.

Лучше, так лучше. Люциус поспешил в свою комнату и, быстро скинув с себя одежду, сделал глоток. Долго раздумывать не стоило. Тотчас же по телу прошлась обжигающе горячая волна магии, и он почувствовал себя… другим. В чужом теле было немного неловко, но первое, что сделал Люциус, распахнув глаза, — посмотрел в зеркало. Так вот ты какой, Сириус Блэк. Взгляд сразу упал на член, и Люциус поспешил сравнить… вроде у него больше… или такой же… надо бы проверить… в действии…

Не успел он положить ладонь на заинтересовавшийся его манипуляциями член, как после короткого стука распахнулась дверь. Северус влетел в комнату и слишком поспешно отвернулся:

— Я думал, ты всё…

— Я как раз одевался.

— Я так и понял.

Люциус торопливо натягивал на себя чужие тряпки и, чтобы не было так неловко, думал о том, что будет, если он в этом теле закурит. Жалко, уши Северуса скрыты волосами… наверняка ведь порозовели…

— Нарцисса просила поспешить…

Северус по-прежнему отводил взгляд, и Люциуса осенила просто гениальная мысль — выпить зелье с волосом Снейпа и хорошенько изучить то, что он скрывает под слоями одежды. Странные все-таки эти маги, раз до сих пор до такого не додумались.

Нарцисса изнывала в ожидании у камина, притопывая изящным каблучком. Ну да… она-то не видела ничего интересного…

Люциус впервые путешествовал по каминной сети и ужасно боялся, что его занесет куда-то не туда. Но все обошлось — он вышел из полыхнувшего зеленым пламени и нос к носу столкнулся с настоящим Сириусом Блэком. Тот его придирчиво оглядел и заметил:

— Никогда у меня не было такой унылой морды. Повеселее, Люци! И волосы перестань прилизывать… — Блэк обошел его кругом. — Все-таки я чертовски обаятельный, даже когда подделка…

— И не болтаешь лишнего… — настоящая Вальбурга вплыла в комнату и изучающее посмотрела на Нарциссу:

— Молодец, девочка. Для убедительности прищурь глаза… вот так… хорошо… и выше подбородок! Прекрасно! А где Снейп?

— Я здесь, — отозвалась пустота, — под дезиллюминационными чарами.

— Отличная работа, — одобрила Вальбурга и протянула Нарциссе свою палочку. — Гоблины, конечно, распознают подлог, но маги — ни за что.

Вальбурга кивнула Сириусу, и он отдал свою палочку Люциусу:

— На удачу!

— Непременно!

— Аппарируйте к «Дырявому котлу».

За мгновение до того, как перенестись к переходу на Косую аллею, Люциус ощутил, как к его спине прижалось сильное горячее тело, на что так некстати откликнулось собственное естество. Черт! Наверное, он просто такой отзывчивый — раз, и готов… к подвигам.

Встреча с гоблинами как раз оказалась из разряда таких подвигов. Как же хорошо, что с ними пошла Нарцисса! Без нее в Гринготтсе Люциус бы непременно себя выдал, а так…

Она уверенно простучала каблучками через весь зал и обратилась к одному из гоблинов, которые, по скромному мнению Люциуса, отличались друг от друга только оттенками сюртуков:

— Господин Грипхук, уделите, пожалуйста, нам время в более приватной обстановке.

Этот самый Грипхук холодно взглянул сначала на Нарциссу, потом на Люциуса, и на дне его крохотных глаз промелькнули искры понимания.

— Отчего же не уделить? Следуйте за мной…

В ушах еще отдавался противный скрип его голоса, а Люциус с Нарциссой уже поспешили вслед за самоуверенным коротышкой. Он привел их в круглый кабинет без окон, и стоило Люциусу прикрыть дверь, как кабинет начал вращаться так, что возникло впечатление, будто они находятся в центре несущегося вскачь мяча. Причем в этот мяч играют очень активные дети.

Наконец движение остановилось, и Люциус тяжело сглотнул, пытаясь избавиться от приступа тошноты.

— Теперь нас никто не услышит, — проскрипел Грипхук.

Маленький гоблин уселся на высокий стул, как на трон, и милостиво кивнул просителям, разрешая говорить.

— Видите ли, уважаемый господин Грипкух… — Нарцисса больно ткнула его локтем под ребра и он быстро поправился: — Грипхук, мне нужно посетить мой сейф так, чтобы никто в Министерстве об этом не узнал.

— Наш банк не подчиняется Министерству, — взвился гоблин.

— Тогда тем более вам это не составит труда.

Гоблин немного презрительно оглядел Люциуса:

— Надеюсь, ключ у вас с собой?

— Разумеется.

Люциус вложил ключ в протянутую руку и с интересом наблюдал, каким хищным блеском загорелся взгляд Грипхука, когда он чуть ли не обнюхивал серебряный ключ. На зуб он его все же попробовал.

— Итак, мистер Малфой, вы позволите мне себя так называть?

— Только пока никто не слышит… обстоятельства, сами понимаете… — Люциус обескуражено развел руками.

— Разумеется. Миссис Малфой подождет здесь?

— Нет. Она выберет себе в сейфе некоторые украшения… вы же понимаете, что женщины начинают грустить, если время от времени они не могут подчеркивать свою красоту милыми безделушками…

Люциуса несло: разговор с Тьмой, неожиданный подарок, пятки Северуса, оборотное зелье, член Сириуса и гоблины — слишком много для одного утра. Нарцисса от души сжала его ладонь, призывая заткнуться. Грипхук, казалось, только и дожидался паузы, чтобы веско заметить:

— Не смею вам перечить.

Путешествие в шахтерской вагонетке было за гранью добра и зла. Гоблины явно издевались над клиентами или таким образом отваживали от частых посещений сейфов. Про чары амортизации или подушки под задницы эти уродцы тоже не слышали…

Они летели вниз на бешеной скорости, едва не вылетая из вагонетки на резких поворотах, а в самом конце пути еще были щедро омыты потоком холодной воды.

— Водопад «Гибель воров», — невозмутимо пояснил Грипхук.

Сволочи… мокрый и замерзший Люциус был благодарен Нарциссе за высушивающие и согревающие чары.

— У вас на редкость заботливая супруга, — оскалился гоблин.

Люциус решил не отвечать, чтобы не наговорить того, о чем потом пожалеет, а гоблин проворно выпрыгнул из остановившейся вагонетки:

— Приложите руку…

На массивной металлической двери рядом с замочной скважиной была выемка в форме отпечатка ладони. Недолго думая, Люциус приложил руку и едва сдержался, чтобы не отпрыгнуть, когда многочисленные иголки проткнули кожу. Кровь мгновенно впиталась в металл, и по двери побежали крохотные искрящиеся разряды.

— Теперь ключ!

Маленький ключик легко повернулся в замочной скважине, дверь чуть дрогнула и бесшумно открылась.

— Прошу.

Люциус шагнул через порог и восхищенно присвистнул. Пещера Алладина теперь казалась ему жалкой фантазией бедного погонщика верблюдов. Золотые слитки, монеты, старинные книги и рукописи, изящные сундуки, витрины с драгоценностями, оружие… глаза разбегались от великолепия. Люциус задумчиво бродил среди этих богатств и никак не мог поверить, что он может взять отсюда все, что захочет, и ему за это ничего не будет.

Нарцисса принялась открывать сундуки и недовольно поджимать губы, будто чего-то не находила. Наконец она замерла, невольно привлекая внимание Люциуса.

— Смотри! Тебе не кажется…

На дне одного из сундуков лежала маленькая тетрадка в черном кожаном переплете. У Люциуса перехватило дыхание, и он вдруг закашлялся, почувствовав, как щекочет ноздри многовековая пыль хранилища.

— Не кажется… это — он!




Глава 22.

Обратный путь Люциус запомнил плохо, единственное, что он мог сказать — под водопад они больше не попадали, а значит, поехали другой дорогой. А еще мучила мысль про кубок, который лежит сейчас в сейфе Беллатрикс. Может быть, вагонетка даже проехала мимо… и как до него добраться? Грабить банк, а потом сбегать верхом на драконе — про такое хорошо только читать… завернувшись в одеяло и заедая тревогу шоколадкой. Во всяком случае, к встрече с драконом Люциус точно готов не был. Но может, идеи есть у кого-то еще?

Грипхук вновь завел их в круглый кабинет и проскрипел:

— А теперь, господа, вам стоит принять свое зелье.

Черт! А ведь Люциус о таком и не думал… и кто тут идиот? Грипхук установил в кабинете ширму и с преувеличенной учтивостью махнул в ее сторону:

— Прошу.

На прощанье гоблин снабдил Люциуса папкой с документами, предложив ознакомиться и подписать. Дневник Риддла очень удачно спрятался среди банковских бумаг.

Северус ждал их у самого выхода из кабинета. Люциус скорее угадал, чем почувствовал его присутствие, и на душе сразу стало легче. Когда невидимка обнял его со спины, увлекая в совместную аппарацию, захотелось, чтобы перемещение никогда не заканчивалось. А еще показалось, что когда Люциус прижался к нему в ответ, Северус не отстранился.

Вальбурга встретила их тревожным взглядом, зато Сириус сразу же набросился с вопросами:

— Как все прошло? Нашли, что искали? Никто ничего не заподозрил?

Северус, только что сбросивший с себя чары невидимости, ехидно поинтересовался:

— А в чем могли подозревать в твоем облике? Неужели ты кого-то обесчестил?

— Тебя-то уж в таком…

— Тише, мальчики, — перебила Нарцисса. — Мы нашли…

Люциус торжественно открыл папку и извлек черную тетрадь.

— Ты уверен? — Вальбурга прикусила губу.

— Абсолютно.

— Я проверю.

Она начала творить уже знакомую волшбу, а Северус безотрывно следил за ее палочкой. Неужели запоминает? Вальбурга неожиданно посмотрела на него в упор:

— Ты понял, что это за чары?

— Да.

— Движения запомнил?

— Да.

— Тогда вперед!

Она отошла от столика, на котором лежала тетрадь, уступая место Северусу:

— Давай… я подстрахую.

Северус в точности повторил движения Вальбурги, и когда дневник поднялся над столом, увлекаемый крутящимися потоками воздуха, Люциус гордо посмотрел на Вальбургу: знай наших! Ведьма же не спускала с Северуса глаз, готовая прийти на помощь. Однако этого не потребовалось. Тетрадь расцвела уже знакомым исчерна-багровым свечением, а потом все прекратилось.

Люциус заметил, как дрожит рука Северуса, а потом понял, что того бьет крупная дрожь. Он обессилено опустился в кресло и изо всех сил вцепился в подлокотники.

— Так и должно быть, — успокоила Вальбурга. — Ты просто не знал, чего ждать.

Она протянула ему стакан, куда лично налила коньяк, и Северус выпил его, как воду. Дрожь прекратилась, и на безжизненно бледных щеках проступил легкий румянец. Вальбурга уселась в кресло и задумчиво оглядела сообщников:

— Итак, у нас есть медальон и дневник. Так где, ты говоришь, Люциус, спрятаны остальные?

Люциус не помнил, как говорил про то, что знает, где искать остальные хоркруксы, но скрывать информацию сейчас не было смысла.

— Диадема Ровены Райвенкло — в Выручай-комнате Хогвартса, кольцо Перевеллов — в заброшенном домике Гонтов, а чаша Хаффлпафф — в сейфе Беллатрикс…

— За диадемой отправится Сириус, кольцо заберем мы с Северусом, а вот с чашей, боюсь, у нас будут проблемы… — Вальбурга постукивала кончиком палочки по раскрытой ладони, высекая искры.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — беззаботно отмахнулся Сириус. — В конце концов, нет такого банка, который нельзя ограбить.

— Твои преступные наклонности давно искали выход…

— Твои его нашли, — Сириус выразительно посмотрел на левое предплечье Северуса.

Пока Люциус думал, чем бы отвлечь Сириуса, Вальбурга отлеветировала на колени Северуса какой-то древний фолиант:

— Страница триста девяносто четыре. Четвертый абзац. Наизусть.

По тому, как загорелись глаза Северуса, Люциус догадался, что она ему подсунула какую-то библиографическую редкость. С этого момента за него можно было не волноваться — для Сириуса он потерян.

— Теперь ты, мой дорогой сын… ты написал письмо мисс Толкэлот?

— Конечно, maman. Она назначила мне встречу.

— Даже так? Надеюсь, ты помнишь, для чего нужна эта встреча?

Сириус выразительно закатил глаза. Похоже, Вальбурга не впервые пыталась его поддеть, но Люциус ее понимал…

Дневник решили оставить в тайнике у Блэков вместе с медальоном. Все-таки убедить в том, что не собирается возрождать Лорда, было проще полностью оправданному Сириусу. К тому же, с такой драконицей, как Вальбурга, за сохранность сокровищ можно было не волноваться.

Увести Северуса от книги не получилось, и Люциус шагнул в камин, терзаемый легкой досадой. Умом-то он понимал, что роман с Блэком — это последнее, в чем можно заподозрить Снейпа, но все же было тревожно. Это ж надо быть настолько идиотом, чтобы в таком выгодном ракурсе представить возможного соперника? Конечно же, утром Северус увидел все… и вполне мог не остаться равнодушным… Люциус вспомнил обжигающий взгляд и показную невозмутимость. Вот гадство! Думай теперь… представляй…

На воображение Люциус не жаловался и к моменту возвращения Северуса домой так себя накрутил, что пришлось прятаться в своей комнате, чтобы все не испортить. Он курил, сидя на подоконнике, а верный Тинки докладывал:

— Гость любимого хозяина вернулся в хорошем настроении. Он с аппетитом покушал суп из перепелки, яйцо-пашот…

Люциуса гастрономические подвиги Северуса совершенно не интересовали, поэтому он перебил эльфа:

— Ты про настроение рассказывай!

— Настроение хорошее, — закивал эльф.

— Довольный?

— Ой, какой довольный… и сытый… аппетит…

Поняв, что они с эльфом мыслят разными категориями, Люциус решил отправиться на разведку сам. Может быть, удастся увидеть довольного Снейпа в хорошем настроении.

Северус нашелся в библиотеке, где он задумчиво грыз кончик пера. Подняв голову, он посмотрел на Люциуса невидящим взглядом и принялся что-то быстро писать. Чувствовать себя источником вдохновения было приятно, но хотелось ясности.

— Северус, а что ты делал у Блэков?

— Читал…

— Так долго?

— Разве?.. Я так и знал, что тут чего-то не хватает! Посмотри, Люци, эта картинка явно скрывает какой-то текст…

Все с ним понятно. Разбуженное чудовище довольно заурчало — Северус у Блэков занимался только чтением и совершенно не помышлял о том, чтобы забраться Сириусу в штаны. Вдруг Люциус заметил длинный волос на плече Северуса. Ага! Вот он — тот самый шанс. Делая вид, что просто разглядывает через плечо подозрительную картинку, Люциус подобрался поближе и воровато стянул добычу. Северус этих манипуляций не заметил. Он сосредоточенно касался палочкой картинки и что-то бормотал себе под нос.

— Что ты делаешь?

— Мне Вальбурга показала одно интересное заклинание, как можно прятать паролем текст. Если я правильно подберу пароль, то смогу увидеть…

Люциуса осенило.

— Северус! Та папка!

— Что «та папка»?

— Там ведь вполне может быть такой же пароль…

Теперь и Северус оживился.

— А подсказку к паролю надо искать в бирюзовой гостиной!


Глава 23.

Нарцисса появилась в бирюзовой гостиной раньше всех и встретила Северуса с Люциусом нетерпеливым:

— Вы что-то нашли?

— Мы поняли, что те документы скрыты паролем, — гордо пояснил Люциус, — а подсказка витает где-то здесь.

Нарцисса оглядела комнату, и в ее взгляде появился азарт:

— Северус, неси папку!

Паролем оказалась «бирюза»… простенько и без затей, Люциус бы сейчас придумал что-то более грандиозное… например, «одинокая чайка, касающаяся крылом морской глади»… хотя, если по совести, то тогда никто бы этот ребус не решил.

С замиранием сердца Люциус открыл папку и понял, что пропал. Если кому-то известно, что у него есть эти документы, то о счастливой жизни можно забыть. Вот черт! Конечно же, Люциус был казначеем Темного Лорда… и явно тратил на его не самые светлые дела свои деньги, но он и помыслить не мог о таком масштабе… вливаний…

О чем думали те, кто расписывался в получении таких сумм, Люциус не знал, а может, просто не представлял, как бы сам поступил на их месте, когда богатство валится с неба, и чтобы его получить, надо просто закрыть на что-то глаза… или еще сделать что-то незначительное, о чем никто не узнает…

Юджина Дженкинс…

Гарольд Минчум…

Миллисента Багнолд…

Корнелиус Фадж…

У Люциуса в руках была бомба, фитиль которой едва тлел. Нарцисса и Северус, похоже, думали так же, потому что с ужасом смотрели на бумаги, не решаясь заговорить. Молчание нарушил Люциус:

— Что будем делать?

— Меня удивляет, что дементор был только один… — прошептала Нарцисса.

— А если отнести все это… — Северус пахнул рукой в сторону папки, — Дамблдору? И пусть уже он…

— А гарантии?

Все-таки осторожная Нарцисса плохого не посоветует. Дамблдору до благополучия Люциуса и всей их развеселой компании дела мало… и что тогда? Люциус вспомнил леденящий ужас от присутствия дементора и больше всего на свете захотел избавиться от вытащенной из тайника проблемы.

— Северус, унеси это обратно.

— Но…

— Будем думать, как жить дальше. Как говорил один мой приятель, кстати, покойный: «Я слишком много знал…»

— Позер… — мягко пожурила Нарцисса.

Кого-кого, а врагов Люциус Малфой наживать умел. Интересно, а вступили ли они между собой в сговор, чтобы избавиться от Люциуса? Дементора в камеру было под силу отправить не только нынешнему министру, но и отошедшим от власти, но все еще влиятельным политикам. Юджина Дженкинс и Гарольд Минчум, к слову, заседали в Визенгамоте и, судя по статьям, которые Люциус успел прочитать, слыли непримиримыми борцами со злом.

Северус вернулся, молча уселся в кресло и мрачно уставился на огонь в камине. Только сейчас Люциус понял, во что пытался его втянуть, и с ужасом осознал, что стал слишком опасным компаньоном для него…

— Северус…

Северус ответил ему тоскливым взглядом, от которого заныло сердце.

— Сев… я все понимаю… поверь, я не знал… ты мне ничего не должен и волен уйти, когда пожелаешь…

— Ты что, Люци, сдурел? И оставить вас с Нарси в этом дерьме?

— Но ты же понимаешь, что меня в покое не оставят? И хорошо, если решат поторговаться, а не просто избавиться. А вдруг ты окажешься свидетелем…

— Ты считаешь меня трусом?

Вот же… надо было по-другому… хитрее…

— Северус, послушай, это не то дело, к которому стоит иметь отношение… я же не собираюсь лишать тебя радости мести или знаний… или каких-то возможностей…

Нарцисса так выразительно посмотрела на Люциуса, что он почувствовал себя идиотом. Снейп же даже привстал в кресле:

— Ты что… думаешь, что я продаюсь… за…

Очевидно, не все свои мысли стоило озвучивать.

— Северус, нет! Я только хотел не утянуть тебя с собой… туда, откуда нет выхода.

— И не придумал ничего лучше, как просто выгнать? И даже не обезопасишь себя, взяв с меня клятву о неразглашении? Тебе не пришло в голову, что я отправлюсь к кому-то из твоего списка и без затей продам информацию? Как думаешь, во сколько Багнолд оценивает свое министерское кресло?

Наверное, у Люциуса был очень глупый и растерянный вид, потому что выражение лица Северуса смягчилось:

— Неужели ты о таком даже не подумал?

Люциус виновато развел руками, а Северус тяжело вздохнул:

— Даже не мечтай, Люци. Вместе так вместе. Просто мне кажется, что если мы в общих чертах ознакомим с проблемой леди Блэк, то она, возможно, посоветует что-то дельное.

Нарцисса согласно кивнула:

— У тетушки неплохие связи в Визенгамоте. Сейчас, конечно, трудно сказать, какие альянсы выдержали общую истерию, но подсказать Вальбурга сможет.

Стало чуть легче дышать, а совесть затихла, убаюканная близостью Северуса. Как же хорошо, что он решил остаться… с ним спокойнее!




***

Наконец-то этот бесконечный день закончился. Все разошлись по спальням, и Люциус вновь почувствовал себя одиноко. Он покурил, сидя на подоконнике, сгонял Тинки за сладким десертом, и все равно ему чего-то не хватало… точно!

Черный волос отыскался в кармане мантии, полфлакона оборотного зелья — в походной фляжке. Почему нет? Люциус размышлял о том, стоит ли делить волос, ведь зелья у него только половина порции. Решив, что с целым волосом зелье получится более… насыщенным, он засунул волос во фляжку и хорошенько взболтал. Можно было, конечно, перелить зелье в вычурный кубок и посмотреть, как оно выглядит, но Люциус решил, что у него еще будет такая возможность.

Он зашел в ванную комнату и разделся. Зеркало восхищенно вздохнуло.

— Сам знаю, — ответил он молчаливой стекляшке и оглядел себя со всех сторон. — И вот почему только все это не дается без соответствующих проблем?

Люциус уселся на бортик ванной и подмигнул своему отражению:

— Пошалим?

И сам же себе ответил:

— Конечно! Сейчас-сейчас, Северус… у тебя наверняка длинные ноги и аккуратная задница… интересно, а у нас чувствительные места совпадают? Вот заодно и проверю…

Уговаривая сам себя, он выпил содержимое фляжки и приготовился к изменениям. Горячая волна магии окатила его, меняя тело, и Люциус крепко зажмурился, замирая от предвкушения. Когда трансформация завершилась, он сначала ощупал себя, а потом только открыл глаза.

Сказать, что он был разочарован — это лишь отдаленно передать всю ту гамму чувств, которая поочередно им овладела: от неверия до обиды. Какой чудовищный обман! Ноги были длинными, задница — аккуратной, тело — довольно складным, но…

Это «но» портило все впечатление. Это был не Северус! Зеркало довольно хмыкнуло, и Люциус погрозил ему кулаком. Хорошо, что оно молчало… поэтому, наверное, и было целым. Холодное стекло бесстрастно отражало обнаженного брюнета, в чьих ярко-синих глазах плескалась обида.

— Вот только мне могло так повезти!

Следующим вопросом, которым задался Люциус, был тот, каким же образом на плече у Снейпа остался волос Блэка. Ревность вновь подняла голову. Изучать попавшееся под руку тело не хотелось, а хотелось немедленно отправиться к Блэку и набить его наглую морду. Это ж надо! На публике он только и делает, что цепляет Северуса, а наедине… воображение рисовало картины чудовищного разврата, и хоть разум что-то жалобно твердил про библиотеку, это не помогало.

Смотреть на себя в зеркало не хотелось — не мазохист же он? — поэтому Люциус завернулся в банный халат и пошел в комнату, ждать обратного превращения. Хорошо, хоть осталось не больше двадцати минут…

— Люциус, я вот тут подумал…

На пороге стоял Северус и с удивлением разглядывал изменившегося за последний час Люциуса.


Глава 24.

Легкие шаги Люциус услышал сразу, стоило только закрыть глаза. Когда Тьма хотела, она предупреждала о своем появлении.

— Я в тебя не зря верила… так меня еще никто не развлекал. Зачем тебе понадобилась эта комедия с волосом?

— Проверить хотел…

— У тебя под рукой оригинал.

— Так он ведь не дается…

Тьма расхохоталась

— И это говорит человек, больше всего на свете презирающий подделки?

— Я — не совсем он.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда придется платить по его счетам.

— Я не отказываюсь…

— И именно поэтому ты трусливо спрятал попавшее тебе в руки оружие? Не боишься меня разочаровать?

— Опасаюсь…

— Не верю, — Тьма хищно улыбнулась. — Попробую объяснить по-другому.

Люциусу стало не по себе от высокого холодного голоса, эхом отразившегося от звезд.

— Может, обойдемся словами?

— Иногда слова только все портят, — Тьма игриво подмигнула. — Надеюсь, тебе понравится мой сюрприз.

Люциусу стало холодно. Он зябко закутался в тонкую мантию и вдруг понял, что остался совершенно один. Звезды бездушными ледышками мерцали вокруг, а от мертвой тишины заложило уши. Куда идти? Обычно, когда Тьма с ним прощалась, его словно подхватывал гигантский водоворот, выбрасывая из сна. А теперь? Люциус прошелся по звездной тропинке сначала в одну, потом в другую сторону. Тщетно — никаких подсказок. И как теперь отсюда выбираться? Он похлопал себя по карманам и с удивлением обнаружил помятую пачку сигарет. Как нельзя кстати…

Курить, сидя на звездном мостике над вечностью, Люциусу даже понравилось — очень эпично и даже как-то героически. А что? Почему-то представился герой боевиков, победивший все то зло, которому не посчастливилось оказаться в пределах его досягаемости. Вот сидит этот герой, мирно курит, а на заднем плане — всполохи догорающего Чикаго. И все у него просто обалденно — в руках чемоданчик с парой-тройкой сотен миллионов, где-то ждет любовь всей его жизни, которая только теперь разглядела в нем редкое сокровище, и никаких врагов или судебных преследований. Все чинно-благородно… м-да…

Щелчком отбросив окурок, Люциус постарался убедить себя, что у него дела тоже очень даже неплохи: сколько-то миллионов точно есть, Северус… тут Люциус тяжело вздохнул. У него оставалась крохотная надежда, что тот просто приревновал к Блэку, поэтому и наговорил… всякого… обидного. Интересно, а что бы он сказал, если бы все пошло по плану, и тот злополучный волос оказался снейповским? А потом Люциус вспомнил о долговых расписках и совсем приуныл. Жалко, у него нет базуки… или танка, броню которого не прошибет ни одна Авада, и под которую не проберется даже самый поганый дементор.

Мечты мечтами, а из этого места надо было выбираться, и желательно поскорее — тонкая мантия совсем не защищала от ветра. Недолго думая, Люциус пошел туда, куда ощущался легкий уклон, резонно рассудив, что его дом уж точно под звездами, а не среди них. Звезды упруго подрагивали под ногами, но когда Люциус попытался поддеть одну носком туфли, то понял, что играть в такие игры может только Тьма. Дойдя до развилки тропинки, он уверенно свернул налево, повторяя этот трюк каждый раз, когда тропинка принималась делиться — должна же быть в его действиях система? Сначала он ждал встречи с Тьмой за каждым поворотом, потом запаниковал, что выбрал не то направление, после чего смирился с неизбежным и упрямо пошел вперед.

Туман начал подниматься клубами, скрывая тропинку, но промерзшему до костей Люциусу сорваться вниз уже не казалось чем-то страшным — хоть какое-то разнообразие, да еще есть шанс попасть туда, куда надо. Туман доходил уже до груди и, казалось, мешал дышать, когда он заметил протянутую руку. Слишком тонкую, чересчур изнеженную, настолько неуместную здесь, что хотелось убедиться в ее реальности, но касаться ее Люциус не спешил. Рука так бы и скрылась, если бы очередной порыв ветра не разметал клочья тумана настолько, что стало заметно кольцо с родовой монограммой Малфоев. Нарцисса!

Люциус ухватился за тонкую ладонь, кажущуюся такой хрупкой, что он засомневался, хватит ли у нее сил вытащить его. Хватило… уже знакомое безумное кружение среди звезд, рывок — и Люциус ощутил себя сидящим на собственной кровати. Воздух казался обжигающе горячим, но каждый вдох приносил радость. Жив!

— Люци, ты как?

— Хо-ро-шо…

В окно били полуденные солнечные лучи. Это же сколько он блуждал? Все еще замерзший Люциус попытался натянуть на себя одеяло и с удивлением заметил у кровати, кроме Нарциссы, встревоженного Северуса.

— Во что ты опять вляпался, мой любвеобильный друг?

Шипит, но разговаривает…

— Воды-ы… — как смог жалобнее протянул Люциус и порадовался тому, что озноб заставил его дрожать: вместо ответа на любой вопрос теперь можно выразительно постучать зубами.

Агуаменти! Что это было?

Оказалось, что Северус может одновременно колдовать, зло шипеть и совать под нос стакан, в воду которого он накапал несколько капель из проворно извлеченной склянки.

— А что это вы капали в бокальчик? — глупо хихикнув, поинтересовался Люциус и обхватил себя руками, кутаясь в одеяло.

Северус бесцеремонно засветил ему Люмосом в глаз, пальцами приподнимая веко, посчитал пульс, пощелкал перед лицом и печально покачал головой:

— Он не в себе…

— Я это вижу, — Нарцисса старалась сохранять спокойствие, — что будем делать?

— Колдомедик будет обязан объявить о потере главой Рода дееспособности… — задумчиво начал Северус.

— Так, может, тогда от нас отстанут? — в голосе Нарциссы мелькнула надежда.

Люциус живо представил, как на это решение отреагирует Тьма. Почему-то это придало сил и помогло взять себя в руки.

— Не надо колдомедика… я сам.

— Ага… ожил! Но если окажется, что ты воспользовался темной магией, чтобы во сне навестить своего любовника, то я лично тебя добью!

— Северус! — сверкнула глазами Нарцисса. — Перестань!

— Ах, простите, что назвал вещи своими именами. Ты же знаешь, Нарси, чем такое может грозить… во всяком случае точно читала об откате и «блуждании в сумраке»… не надо так смотреть, я видел у тебя ту книгу!

— Северус! — к возмущению Нарциссы добавилась толика смущения, что заставило Люциуса задуматься о деталях их брачного соглашения — интересно, а кого она хотела навестить во сне…

— … а он совершенно точно не мог вернуться! — Северус рассерженно посмотрел на Люциуса: — Что, так понравилось?

И как теперь его переубедить? Хотя... была у него одна идея…

— Северус, вот если бы ты владел легиллименцией, то сам бы посмотрел детали моего путешествия. А пока поверь на слово — ничего сексуального, одни дела.

— Ловлю на слове. Через неделю ты, Люциус Малфой, покажешь мне свои воспоминания об этом несексуальном путешествии.

— Обещаю!

Северус разглядел на раскрытой ладони Люциуса вспыхнувший огонек принятия клятвы и удовлетворенно кивнул. Что ж… так вот, оказывается, какими путями шел Снейп к мастерству в менталистике.


Глава 25.

Сердитый Северус ушел в библиотеку, явно намереваясь постичь таинства легиллименции в чудовищно сжатые сроки. Что ж… Люциус даже не сомневался в его успехе. Нарцисса задумчиво накручивала на палец локон:

— Тебе удалось?

— Что?

— Увидеть, кого хотел… — от понимания во взгляде Нарциссы защемило сердце. — Странно… я думала, что это — Северус.

В том, что ему повезло с супругой, Люциус был совершенно уверен. Такой подруги у него прежде никогда не было.

— Нарси, ты правильно думала… просто я — идиот.

— Какая невероятная самокритичность. И что ты натворил?

С Нарциссой было легко и совершенно не стыдно. Люциус рассказал ей о своем фатальном любопытстве, пожаловался на непонимание и даже усомнился в собственной привлекательности, чем заслужил насмешку супруги:

— Это уже перебор. Люци, если все действительно так остро, то почему бы тебе за ним не поухаживать так, как ты умеешь?

Легко сказать! А вот ухаживать как раз он и не умел. Более того, до последнего сомневаясь в собственной привлекательности, ждал от потенциальных партнеров не просто глупых намеков, а чего-то совершенно грандиозного — подвигов в свою честь, серенад под окнами и каких-то немыслимых страстей. Ни разу не дождался, к слову… черт! А если представить, что Северус тоже не считает себя привлекательным? Да что представлять, Люциус отлично помнил сюжет драмы, участником которой случайно оказался, и свое бешеное желание все переиграть. Он ведь действительно хотел все исправить, а вместо этого все глубже увязал в проблемах, опираясь на предыдущий жизненный опыт. А значит, надо быть решительней! Не на это ли намекала Тьма?

Люциус решительно расцеловал опешившую супругу.

— Нарси, зови тетушку. Пора заняться делом!

Нарцисса быстро взяла себя в руки:

— Тетушка Вальбурга вместе с Сириусом прибудут на чай к пяти часам, а до этого времени я бы хотела, чтобы ты еще раз пересмотрел бумаги, которые подписываешь.

Люциус вспомнил кипу гоблинских бумаг, в которых вчера вечером скопом расписался везде, где стояли «птички».

— А что с ними не так?

— Всё! Люци, с ними всё не так. И просто счастье, что ты не успел их отправить, а я решилась вникнуть.

Нарцисса была гораздо сдержаннее в выражениях, чем Северус, но, в то же время, гораздо убедительнее. Когда Северус говорил: «Люци, ты — идиот!», то до последнего верилось, что это просто такая фактура речи. А вот когда Нарцисса ласковым голосом упрекала его в неосмотрительности, то хотелось побиться головой о стену и признать свою умственную неполноценность. Впрочем, Нарцисса не стала вбивать гвозди в крышку гроба его успешности, а приказала домовикам подать завтрак и вновь взяла на себя роль строгой учительницы. Твою ж мать, сколько она знала!



***

По стихийно сложившейся традиции они вновь собрались в библиотеке. Вальбурга хмурилась, Сириус и Северус обменивались вызывающими взглядами и, казалось, искали повод, чтобы подраться. Нарцисса уселась рядом с Сириусом, оставляя Люциусу только одно место. Она — лучшая!

Узкий диванчик был тесноват, и Люциус невольно ощущал бедром жар, исходящий от Северуса. Идеально, только вот как теперь сосредоточиться? Вальбурга пристально посмотрела ему в глаза:

— Нарцисса в двух словах описала проблему, не называя имен, но, как ты понимаешь, Люциус…

— Вам страшно, Вальбурга?

— Мне? — ведьма расхохоталась, чуть запрокинув голову, вызывая ассоциации с ночной гостьей.

— Юджина Дженкинс… Гарольд Минчум… Миллисента Багнолд… Корнелиус Фадж…

Он швырял в нее имена, как камни, поражаясь тому, как леди Блэк умеет держать удар. Смех резко оборвался после имени действующего министра, глаза Вальбурги прищурились, спина — выпрямилась, а крылья носа — хищно затрепетали.

— Редактор «Пророка» на такое не пойдет, — быстро сказала она. — Он слишком любит жизнь и её маленькие радости. Поэтому нам придется полностью подменить тираж… а еще нам нужны Визенгамот и Аврорат.

Она что, думает — это реально? Судя по всему, остальные участники их заговора тоже не слишком обольщались. Однако Вальбурга задумчиво продолжила:

— Допустим, нам удастся найти амбициозного писаку, которому нечего терять, скорее всего, новичка, потолкавшегося в этом болоте и понявшего, что до известности ему, как гоблину до великана…

— Рита Скиттер! — вспомнил Люциус.

— Та самая брюнетка, которая высветлилась маггловской краской в блондинку? Бойкая девочка… пожалуй… — Вальбурга прикрыла глаза, что-то прикидывая. — Она потянет… итак, что мы имеем? Скиттер — да, иметь дело с Краучем невозможно, но вот его заместитель… Скримджер вполне созрел для этого места. Остается Дамблдор…

Вальбурга постукивала острыми ногтями по резному подлокотнику кресла, а растерявший былой гонор Сириус с каким-то восторженным недоумением смотрел на мать.

— С Дамблдором мы будем договариваться, — наконец вынесла она свой вердикт и пояснила: — Он единственный трезвомыслящий человек среди скопища маразматиков. И в обмен на хоркруксы вполне может нас поддержать.

— А как же Гарри? — не сдержался Сириус.

— За Гарри вы отправитесь этой ночью вместе с Северусом.

— Но тогда мы поссоримся с Дамблдором… — начал Люциус.

— Узко мыслишь, — оборвала его Вальбурга. — Не поссоримся, а обретем еще один довод в нашу пользу.

— Мы будем торговаться судьбой ребенка? — взвился Сириус.

— Торговаться? Непременно! — Вальбурга выглядела довольной. — Только навредить ребенку мы не позволим никому, и уж точно не отдадим его магглам. Я выращу из него достойного наследника Рода.

— Как Рега? — ехидно поинтересовался Сириус.

Вальбурга чуть побледнела и, почти не размыкая губ, выплюнула:

— Как тебя!

Не давая скандалу разгореться, Нарцисса крепко сжала ладонь Сириуса и принялась уточнять подробности «изъятия» Гарри от родственников. Люциус бедром чувствовал, как напрягся Северус, и, чтобы тот не подлил масла в огонь, осторожно накрыл его руку своей. Эффект превзошел все ожидания. Очевидно, чтобы не привлечь к этому невинному жесту внимания, Северус замер и, кажется, даже перестал дышать. Наверняка и уши у него покраснели!

Разговор продолжался, а ладонь Люциуса так и покоилась на руке Северуса, зажатой между их бедрами. Удивительно, но то ли из вежливости, то ли на самом деле, никто ничего не замечал. Договорились, что Северус и Сириус будут аппарировать с крыльца особняка Блэков, а потом туда же и вернутся с ребенком. Вальбурга, как оказалось, приготовила комнату и даже потратилась на молодую домовуху, посчитав, что их старому эльфу уже не справиться с ребенком.

Северус, как ужаленный, подскочил с диванчика, стоило двери библиотеки закрыться за Блэками и по-свойски провожающей их Нарциссой.

— Что ты себе позволяешь?

— Ты о чем? — Люциус удивленно взглянул на встрепанного Снейпа.

— Ты… ты взял меня за руку! — Северус обвиняюще ткнул пальцем Люциуса в грудь.

— Да! И что?

Оставалось надеяться, что это прозвучало уверенно.

— Зачем?

Люциус вспомнил утренний разговор с Нарциссой и решился:

— Ухаживаю… как умею…

Северус внезапно растерял весь свой боевой настрой и даже стал как-то меньше.

— Зачем?

Говорить что-то ему сейчас было бесполезно — все равно и не поверит, и не поймет, и тогда Люциус просто вцепился в его узкие плечи и, с силой впечатав спиной в стеллаж с пыльными книгами, жадно поцеловал.




Глава 26.

— Люци, ты все-таки погорячился… и поторопился…

Нарцисса залечила сломанный нос и почистила его одежду. Люциус, запрокинув голову, лежал на диванчике и жаловался своей верной подруге:

— Я ведь ничего такого… только поцеловал…ухаживал… а он…

— Когда я вошла в библиотеку, ты зажимал его в углу и уже залез руками под одежду.

— Ну… он же вроде ответил…

— И надо было на этом остановиться. В нужный момент! Я бы на твоем месте и с поцелуем повременила. Хотя...

Люциус вспомнил жаркое сбившееся дыханье на своих губах, дрогнувшие длинные ресницы, на пару мгновений прикрывшие глаза, обмякшее тело, жар нежной кожи под ладонями… вспомнил, как целовал шею, прихватывая зубами моментально красневшую кожу, как посасывал мочку пунцового уха и шептал о своем безумии…

Хлопнувшая дверь заставила Северуса вздрогнуть, и от его расслабленного соучастия не осталось и следа. Миг, и он пружиной вывернулся из объятий и, даже не вспомнив о палочке, по-простому заехал Люциусу кулаком в нос. «Но ведь отвечал…» — без устали нашептывала надежда.

Нарцисса с понимающей улыбкой потрепала его по волосам, и Люциус потерся о ее ладонь:

— Как думаешь, я упустил свой шанс?

Улыбка Нарциссы стала шире:

— Ты? Это было бы слишком невероятно.

— Но что мне делать?

— Извиниться за несдержанность и старательно делать вид, что все по-прежнему.

— Да?

— Уверяю тебя, Северус будет вести себя так, словно ничего и не было. Не стоит его разочаровывать.

— Но как сделать, чтобы было?

— О-о-о! — Нарцисса округлила глаза. — С каких пор ты спрашиваешь об этом меня?

— С тех самых, как понял, что в некоторых вещах ты разбираешься лучше…

Люциус скромно умолчал, что лучше Нарциссы он знает, наверное, только школьный курс ОБЖ, и то лишь потому, что та даже не подозревает о существовании подобного извращения.

— Льстец.

— Я всего лишь склоняю голову перед фактами.

— Ну, хорошо… тогда я бы тебе порекомендовала сменить тактику и отнестись к Северусу как к молодому и опасному хищнику. Чтобы заслужить его доверие, не стоит тыкать в него палкой, покажи, что ты его уважаешь, считаешься с ним…

— А разве это не очевидно?

— Нет. Будь заботлив, но ненавязчив… и, пожалуй, тебе можно попробовать изредка касаться его, знаешь, так едва ощутимо, словно невзначай… — Нарцисса явно знала, о чем говорила… невероятная женщина! — И не вздумай отменять ваши тренировки.

Такое ему даже в голову не приходило.

За ужином благодаря стараниям Нарциссы царила весьма непринужденная обстановка. Северус изо всех сил поддерживал беседу, стараясь казаться непоколебимо спокойным. Если бы Нарцисса не сказала, что так и будет, Люциус бы уже выкинул что-нибудь возмутительное, а так лишь улыбался своим мыслям. Все идет по плану! Его плану.

Из камина в гостиной Блэков они вышли ровно в полночь. Рядом с Вальбургой стоял Сириус, облаченный в черный комбинезон, и нетерпеливо кусал губы:

— Тебя, Нюнчик, пока дождешься…

— Не всем дано ценить время.

— Особенно чужое!

— Остыньте, мальчики, — Вальбурга властно развела их в стороны от себя. — Только попробуйте все испортить из-за детской вражды. Пора повзрослеть! Спешите…

Она рывком выдернула Северуса с Сириусом на крыльцо и силой сомкнула их руки:

— Вперед, и без глупостей!

Хлопок аппарации прозвучал, как выстрел. Люциус поежился:

— Вальбурга, а вы уверены, что они…

— Да.

Она так посмотрела на Люциуса, что все последующие вопросы умерли, не родившись. Заговорщики молча прошли в гостиную и уселись в кресла, обмениваясь редкими взглядами.

— Они сделают это, Люциус, — неожиданно мягко уверила Вальбурга.

Что ж… хорошо, когда хоть кто-то в чем-то уверен, Люциусу бы так. Молчание становилось угнетающим, а потом и вовсе невыносимым. Вальбурга вызвала домовика и распорядилась подать чай. От ароматного напитка Люциуса затошнило. Да что это с ним? Почему-то глупая память бесконечно подбрасывала образы Сириуса и Северуса. Как они яростно дерутся, а потом с не меньшей страстью бросаются друг к другу и… Люциус увидел мутные от желания глаза воображаемого Северуса и до скрежета стиснул зубы. Вальбурга с пониманием посмотрела на него и вновь позвала эльфа. Через пару мгновений старый домовик взгромоздил ему на колени пыльный фолиант.

— Прочитай еще про хоркруксы. Мне нужен свежий взгляд.

— Что именно?

— Этот трактат я знаю почти дословно, но все равно, мне кажется, будто я упускаю какую-то важную деталь.

А может, это и впрямь отвлечет? Книги Люциус любил всем своим существом, полагая, что в них можно найти ответ на любой вопрос, главное — его правильно задать. С трепетом он открыл тяжелый том и бережно погладил пожелтевшие от времени страницы. Никогда он не думал, что через его руки будут проходить такие рукописные сокровища с вычурными красно-черными буквами. Привычным жестом перекинув страницы, Люциус бегло просмотрел содержание и начал изучать отсылки на другие работы.

— Вот оно! — торжествующе воскликнула Вальбурга. — Я совсем забыла про обязательные ссылки на источники. За столько-то лет я разобрала всю библиотеку, и эта мелочь мне казалось несущественной. Выписывай все!

Под рукой появились перо и пергамент, и Люциус занялся делом. Дверь скрипнула неожиданно и так некстати, и он не сразу понял, что это вернулись Северус и Сириус. Вид у обоих был помятый: бурые пятна на белоснежном воротнике Северуса свидетельствовали о недавно сломанном носе, а изрядно заплывший глаз Сириуса — о справедливом возмездии. Но главным было не это. Сияющий, как медный чайник, Сириус держал на руках небольшой сверток:

— Гарри, — шепотом пояснил он, — спит.

Северус, тоже шепотом, принялся возмущенно рассказывать о найденной в чулане кроватке с ребенком, и о том, что «они теперь запомнят». Эти загадочные «они» были, очевидно, Дурсли, до икоты боящиеся проявлений магии. Сириус не сразу отдал спящего ребенка эльфийке, с явным удовольствием прижимая его к себе и зарываясь носом в торчащие во все стороны волосы. Когда все же Гарри унесли в его комнату, Сириус решительно протянул руку своему недавнему оппоненту:

— Снейп… спасибо… я бы так не смог…

Северус, помедлив мгновение, ответил на рукопожатие:

— Они это заслужили… Блэк.

Больше всего на свете Люциус хотел знать, что же произошло у Дурслей, но, очевидно, спрашивать о таких вещах считалось моветоном, а Нарцисса уже прощалась с Вальбургой:

— Тетушка, нам пора. Этой ночью мы все должны оказаться в своих кроватях.

Малфой-менор встретил их тишиной и обещанием спокойной ночи. Люциус с легкой дрожью влез под одеяло, сильно надеясь, что его ночная собеседница уже переключила свое внимание на что-то более достойное.

Тьма этой ночью так и не появилась, зато утром его разбудил встревоженный донельзя Северус:

— Люци, бегом! С Нарси беда…






Глава 27.

Нарцисса казалась крохотной куклой на огромной кровати. Такой же красивой и неживой. Ее черты лица заострились, и все краски, казалось, навсегда покинули это фарфоровое изваяние. Люциус схватил ее за остывшую руку и не почувствовал ни пульса, ни дыхания. Только катившиеся из-под опущенных ресниц слезы вселяли надежду, что она жива.

— Не стой столбом, Люци!

Северус палочкой рисовал прямо в воздухе какие-то огненные знаки, заключая Нарциссу и Люциуса в прозрачную сферу. Но ведь Люциус даже представления не имеет, что это такое…

— Что делать, Сев?

— Зови ее! И что бы ты ни увидел, не бойся и не выпускай ее руки. Ты — ее супруг, глава Рода, ты сможешь… она же смогла…

Что? Неужели опять проделки Тьмы? А потом все мысли пропали. Люциус вдруг понял, что стоит на коленях у обрыва, удерживая за руку сорвавшуюся в бездну Нарциссу. Враз вспотевшие ладони стали скользкими, и он чуть не выпустил ее. От ужаса он плюхнулся на живот, чтобы чувствовать себя увереннее.

— Нарси, держись! Ты — сильная… ты можешь… я знаю…

Нарцисса молчала, не делая никаких попыток выбраться, и только пронизывающий до костей ветер рвал подол ее широкой юбки, раздувая его, как парус.

— Девочка моя… держись…

— Зачем? — прошелестел ее тихий голос.

— Ты нужна нам… мне… Драко… Северусу… Вальбурге…

— Вы справитесь без меня…

— Нарси, родная… пожалуйста…

— Я так устала, Люци… прости…

— Нет, Нарси! Нет! Борись! Еще ничего не кончено!

— Надежды нет, Люци…

Люциус изо всех сил старался перехватить ее безжизненную руку, больше всего боясь одним неверным движением все испортить. Промелькнула мысль, что Нарцисса просто не хочет возвращаться, а не жалуется на отсутствие сил. Вспомнился ее интерес к его ночному путешествию… черт! Неужели она решилась? Но ведь Северус же предупреждал! Цепенея от ужаса, Люциус продолжил уговаривать:

— Нарси, что бы ты ни увидела, помни — мы вместе! Все вместе мы наверняка что-нибудь придумаем… надежда есть, пока все живы…

Люциусу показалось, что от последних слов его драгоценная ноша дернулась, словно пытаясь выбраться, а значит…

— Нарси, родная, что бы тебя ни мучило, знай: твоя боль — это и моя боль… я помогу тебе, чего бы мне это ни стоило… клянусь…

Люциус почувствовал, как вполне материальные ленты оплетают его запястья и тянутся дальше, связывая его с Нарциссой.

— Дай вторую руку… дай… верь мне… вместе мы сделаем все…

Нарцисса дернулась, и если бы не прочная лента, неминуемо бы сорвалась в пропасть, а так она просто ухватилась за него второй рукой, настолько сильно сжимая ладонь, что его кожу до крови ободрали ее острые ногти.

— Помогай мне…

Люциус полз назад, в клочья разрывая одежду, в кровь раздирая колени, живот, грудь… Нарцисса помогала ему молча, выбиваясь из сил, стараясь подтянуться. Когда в последнем рывке он встал на колени и вытащил ее по пояс, она сама поползла ему навстречу, захлебываясь рыданиями…

— Тише… тише, родная… мы вместе… мы все решим…

Бушующий вокруг них ветер стихал, и одинокий утес над бескрайним серым морем подернулся дымкой, принимая очертания комнаты.

Бледный до синевы Северус выронил палочку и дрожащими руками сунул флакон с Укрепляющим бальзамом сначала Люциусу, потом Нарциссе. Почему-то зубы стучали у всех участников действа.

— Сам тоже хлебни… — с трудом проговорил Люциус и закашлялся.

Всё еще встревоженный Северус послушно отпил из склянки и опустился на кровать по другую сторону от Нарциссы. Все они устало дышали, словно пробежали многокилометровый марафон, и теперь силы их разом оставили.

Когда услужливый эльф принес горячий кофе со свежей выпечкой, жизнь уже стала казаться вполне себе сносной штукой, даже местами приятной. Северус сердито фыркал, не решаясь нападать на Нарциссу с претензиями, сама она смотрела в одну точку, явно не в силах решиться на разговор… у Люциуса просто не оставалось выхода.

— Северус, ты с нами?

— В каком смысле? — мгновенно насторожился Снейп.

— Считаешь ли ты себя нашим близким?

— А вы меня? — быстро отозвался он.

Люциус заглянул в глаза Нарциссе, спрашивая позволения. После недолгого колебания она едва заметно опустила веки: «Да!»

— Да.

— В каком качестве?

— Ты член нашего клана.

— Младший?

— Равный.

Северус покраснел некрасивыми пятнами и беспомощно посмотрел сначала на Люциуса, потом на Нарциссу:

— Мне нечего предложить вам взамен.

С ответом нашлась Нарцисса:

— Северус, ты — наш… твои надежность, преданность, воля гораздо ценнее золота и связей.

— То есть ничего, кроме… этого?..

Вот черт! Он что, подумал, что от него потребуют определенных услуг? Во рту стало кисло.

— Нет, Северус. Я никому не навязываю свои чувства.

— Даже так? К сожалению, я не могу ответить чем-то столь же пафосным…

Нарциссе этого времени хватило, чтобы собраться с силами, поэтому она оборвала саркастические излияния Северуса решительным:

— Я была в Азкабане.

Такое заявление заслуживало повышенного внимания.

— Я поняла, что все опасности ритуала преувеличены, когда довольно легко сумела вытащить Люци из иллюзорного мира.

— Легко? — взвился Северус. — Тут уж кому как…

— Прости, Северус, без твоей помощи я бы, конечно, не справилась, но мне казалось, что уж меня-то вам достать будет гораздо легче.

Резонно…

— … и я, приняв меры предосторожности…

— Это она так называет то, что поручила этой глупой домовухе утром позвать меня к себе… — ехидно пояснил Северус.

— Как видишь, этого оказалось достаточно…

— Нарси, это было самоубийственное безрассудство…

— … и я провела этот ритуал, чтобы воспользоваться единственной возможностью узнать, как там… сказать, что я помню… что я буду ждать, сколько угодно… десять лет… сто… вечность…

— Нарси…

Люциус попытался обнять ее за хрупкие плечи, но она с негодованием вывернулась и продолжила:

— Да! Мы, Блэки, умеем и любить, и ждать… и даже когда кажемся совершенно бесчувственными и холодными — это только маска, за которой мы скрываем свою боль… Я не хотела впутывать вас в эту историю, но Люци поклялся мне там… — ее голос задрожал, и Нарцисса несколько раз глубоко вдохнула, чтобы унять чрезмерное волнение. — Помогите мне… нам… он там долго не выдержит… там нельзя долго… умирает душа…

Нарцисса прекратила комкать одеяло, в которое куталась уже больше по привычке, сделала несколько глотков из бокала, стоявшего у нее на тумбочке, и заговорила тихим, но очень твердым голосом.

— Он всегда выделял меня среди прочих и всегда был рядом. Моим рыцарем, моей тенью, моим другом. Он никогда ничего у меня не просил, потому что знал о договоренности с Малфоями… пока ты, Люци, блистал, очаровывая все живое, он просто был рядом — самый обычный… самый нужный… — Нарцисса перевела дыхание. — Он и в ваши игры начал играть только затем, чтобы по-прежнему быть рядом… со мной. Люци, он ходил в эти ваши рейды всегда с тобой и всегда прикрывал тебе спину, потому что боялся, что если с тобой что-то случится, то наш Род поглотит французская ветвь, и меня, как новую кровь, связанную многочисленными родовыми клятвами, непременно отдадут замуж. И если с тобой, Люци, мы поладили и стали союзниками… ты уважал мои чувства и не требовал от меня буквального исполнения брачных клятв… то…

Нарцисса замолчала и закрыла глаза. Люциус, конечно же, не понял, о ком шла речь, зато Северус, кажется, был готов назвать имя. Он тяжело сглотнул:

— Нарси, но ведь его осудили пожизненно…

— Да… исключительно по показаниям Каркарова, который выбирался из Азкабана по чужим головам. Его больше не обвинил никто… и тогда Крауч-старший назвал его «любителем зелени», намекая, что Авада не оставляет свидетелей… а он… просто прикрывал тебе спину, Люци…

Люциус чувствовал себя недоумком, не понимающим, о чем речь, поэтому спросил:

— Нарси, а теперь скажи мне, кого мы собираемся вытаскивать из Азкабана.

Облегчение во взгляде Нарциссы сменила благодарность, она быстро зажмурилась и выдохнула:

— Рейнарда Мальсибера.


Глава 28.

Признание Нарциссы смело последние барьеры — тайн между ними больше не осталось… за исключением одной — самой пикантной, но ее Люциус был готов унести с собой в могилу. Он совершенно не представлял, как будет объясняться с Северусом, когда тот увидит его воспоминания, и рассчитывал только на то, что сумеет смутить его своими фантазиями. А фантазии были… ох, были. Только вот времени предаваться им катастрофически не хватало. Тренировки со Снейпом, уроки с Нарциссой, переписка с гоблинами об отчуждении имущества — Люциус рассчитывал заполучить чашу из сейфа Беллатрикс — и бесконечные планы по организации побега из Азкабана. Как жаль, что Люциус совершенно ничего не знал про Мальсибера — достать из рукава туза не получилось.

Сириус вывалился из камина поздно вечером. Он был просто безобразно пьян, и Люциус застал его в слезах на коленях перед Нарциссой. Чтобы удовлетворить дикое любопытство, пришлось бесшумно шагнуть за кресло и спрятаться за портьерой. Нарцисса, кажется, заметила этот маневр, но лишь выразительно покачала головой. Разобрать тихий голос Блэка удалось не сразу.

— Он назвал меня «папой»… понимаешь?

И из-за этого так напиваться?

— Он такой маленький… такой доверчивый… у него улыбка, как у Джейми… я только сейчас понял, что это всё, что осталось… что никогда больше не будет Джейми…

Нарцисса просто гладила Сириуса по голове и слушала его откровения, а тот говорил и говорил, захлебываясь словами.

— …я для него сделаю всё… маленький… живой… теплый… а ему кроватку сеткой затягивали, чтобы он выбраться не мог… эти магглы его боялись… он улыбается… он меня совсем не боялся и точно узнал… я же ходил к Джейми… к ним… всегда ходил… и накануне тоже был… Джейми нет… Лили нет… а он есть… я ради него…

И Блэк снова начал рассказывать про улыбку, про маленькие ручки, которые Гарри тянул к своему крестному, а потом вдруг заговорил горячо и решительно:

— …я его усыновлю… введу в Род… Maman согласна и сейчас подбирает подходящий ритуал… она тоже… не равнодушна… я совсем забыл, какой она может быть… но это же Гарри… наш Гарри… она даже смеялась, когда он стихийкой разрушил пантеон из голов эльфов… представляешь?.. а эти магглы…

Все-таки про «этих магглов» стоило узнать поподробнее. Все равно лучше Нарциссы утешить Сириуса не смог бы никто. Люциус все также тихо выбрался из гостиной и направился в библиотеку. Накопившиеся вопросы мог разъяснить и второй участник избавления Гарри от опеки Дурслей.

Северус, как и ожидалось, нашелся в библиотеке, где сосредоточенно тер нос испачканными в чернилах пальцами. Он исписал, наверное, не один десяток пергаментов, а мутный взгляд свидетельствовал о полном погружении в старинный трактат.

— Северус…

— Угу…

Он прикусил кончик пера, и стало заметно, что язык у него тоже черный от чернил. Какой же он все-таки… увлекающийся.

— Северус.

— Сейчас-сейчас…

Похоже, что он зашел в какой-то тупик.

— Тебе надо отвлечься, и тогда ты сможешь взглянуть на проблему под другим углом.

— Углом? — удивился Северус и, казалось, только что заметил Люциуса.

— Ага. А для этого нет ничего лучше, чем уйти подальше от темы.

— Может, ты и прав… — Северус запустил пальцы в растрепанные волосы и взлохматил себя еще больше. — Только у меня не получается…

— А для этого у тебя есть я! Расскажи, что произошло там, у Дурслей. Они на вас напали?

— Они? С чего ты взял?

— У вас с Блэком был несколько потрепанный вид.

Скулы Снейпа едва заметно порозовели, но он с вызовом тряхнул головой:

— Это мы с ним сами…

— Вы что? Подрались? Во время операции?

— Еще до ее начала…

Все-таки Северус немного смутился.

— А потом?

— Хозяева спали. Мы тихо вошли в дом и чуть было не забрали их сына… в детской была только одна кроватка.

— А потом?

— Мы нашли ребенка в маленьком чулане под лестницей. Его кроватка была оплетена сетью, вроде рыболовной, а сам он тихо спал.

— И что вы сделали?

— Да в общем-то ничего особенного… хотя руки чесались…

— Северус, Блэк же тебя за что-то поблагодарил? Что ты сделал? Ты превратил их в свиней? Или наложил Круциатус? А может…

— Все гораздо проще. Я привязал к ним боггарта.

— В смысле?

— Ну, есть одно заклинание… я его, кстати, в твоей библиотеке нашел…

— И что оно делает?

— Они так и будут считать, что ребенок живет с ними, вот только теперь он будет воплощать их самые страшные кошмары…

— Жуть какая, — поежился Люциус.

— Ага… я был зол и не ограничил заклинание по времени… надо будет потом как-нибудь их навестить… — Северус вновь укусил перо и забормотал себе под нос: — По времени… ага… по времени, и… Люци — ты молодец!

На Северуса, похоже, снизошло озарение, и он с увлечением принялся что-то писать на очередном пергаменте. А раз так, то и Люциус может заняться чем-то своим. Например, поиграть с Драко.




***

Ох, как же Вальбурга умела выходить из камина! Элегантно, царственно, легко… Люциус все еще спотыкался о каминную решетку и пачкал сажей левый рукав.

— У меня новости! — возвестила она и посторонилась, пропуская Сириуса.

Когда все собрались в библиотеке, даже воздух сгустился от ожидания. Что удалось узнать Вальбурге? Или, может, с кем-то договориться? Или найти хоркрукс? Она окинула всех цепким взглядом и заговорила:

— Как вам известно, маленькому Гарри не посчастливилось стать хоркруксом. Я подняла всю литературу по этой проблеме, и везде авторы настаивали, что для уничтожения хоркрукса необходимо разрушить его вместилище, что, как вы понимаете, в нашем случае исключено.

Люциус поймал себя на том, что перестал дышать, ловя каждое слово

— После того как Сириус добился успеха в отделе опеки — два дня назад он был признан единственным законным опекуном Гарри, — он решил пойти дальше и усыновить сироту. Как вы понимаете, введение в Род крайне непростая и очень ответственная процедура. Существует множество ритуалов, каждый из которых преследует какую-то цель. Я остановилась на одном…

Вальбурга достала из рукава свиток и принялась читать:

— «Сие действо имеет целью очистить ядро, дабы засияло оно чистым светом. И да пробудится с ним сила великая, и да выжжет она огнем все чужое, и да останется оно первозданным, не терзаемо ни злом, ни добром, единым, да неделимым…», — Вальбурга внимательно оглядела собеседников: — Что, никаких идей?

Северус немного поерзал в кресле:

— А нумерологические выкладки?

— Смотри, — Вальбурга обрадовалась, что хоть для кого-то ее слова не пустой звук: — И рунная карта. Как тебе?

— В углах пентакля обязательно должны быть единокровные родственники…

— Да! — мрачно подтвердила Вальбурга.

— Пять Блэков… — плечи Северуса опустились и он прошептал: — Нереально…

— Пять единокровных родственников сейчас не наберет ни один Род… обескровлены все…

— Но тогда все зря…

— Не спеши. Считай! Я, Сириус, Нарцисса, Андромеда…

— Бель… — Нарцисса в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Да, Беллатрикс. Она нам нужна.

— Но про нее говорили, что она… — Люциус слишком хорошо помнил безумную Беллатрикс, любящую пытки и особенно Круциатус.

— Она — Блэк, — заявила Вальбурга тоном, будто бы это решало все. — Нам надо с ней встретиться.

— Но как? Азкабан…

— Есть у меня одна идея…




Глава 29.

Идея Вальбурги заключалась во взятии под патронаж узников Азкабана Орденом Милосердия. Судя по всему, о таком Ордене не знал никто из присутствующих, и Вальбурга сухо пояснила, что он был создан еще в тысяча девятьсот четырнадцатом году неким Бернардом Клаусом, которого не иначе как черти надоумили поучаствовать в маггловской бойне. Тогда члены Ордена прославились тем, что изобрели лекарство от «испанки», смертельное дыхание которой оказалось страшнее взрывов. Второй раз Орден оживал во время бомбежек в начале сороковых. Тогда многие маги-добровольцы ставили отвлекающие чары над маггловскими домами, отводя беду, и оказывали первую помощь раненым соседям. Позже это стало считаться дурным тоном, но тогда тех магов поддерживало Министерство. Оказывается, жившие в Лондоне Блэки далеко не сразу скрыли свой дом чарами ненаходимости — во время войны левое крыло дома было отдано под нужды Лондонского Красного Креста, и юная Вальбурга именно тогда освоила невербальные и беспалочковые очищающие чары.

После войны нужда в Ордене отпала, и родовитые маги начали стыдиться своих порывов, рассуждая о чистоте крови и меряясь родовыми древами.

— А кровь у всех одинаковая… красная, и когда она толчками рвется из артерий, нет никакой разницы…

Вальбурга замолчала, а в комнате, казалось, все еще витал запах дыма и страданий.

— Но как это поможет нам?

В кои-то веки Сириус был серьезен, и Люциус мысленно его поддержал — он тоже не видел связи между теми войнами и их делом.

— Для начала Орден пожелает пожертвовать на содержание узников Азкабана кругленькую сумму, для чего потребуется ознакомиться с их бытом и чаяниями. Я написала Джекоббсу. Он согласен.

Люциус смутно припомнил напыщенного коменданта Азкабана и вздрогнул от ощущения могильного холода и леденящего ужаса, навеянного воспоминанием.

— И что, эти деньги действительно пойдут на помощь заключенным? — не сдержался Люциус.

Вальбурга посмотрела на него, как на идиота:

— Это просто красивый повод. Люциус, уж ты-то должен это понимать.

Было решено, что в Азкабан пойдут только Вальбурга с Нарциссой. Когда Люциус это предложил, его ослепила благодарность во взгляде супруги. И хорошо — детали заключения Мальсибера было необходимо, наконец, прояснить. Может, действительно удастся вытащить его вполне легально, пусть и с поражением в правах. А что до Беллатрикс… Люциусу оставалось только надеяться, что Вальбурга знает, что делает.




***

На звездном мостике вновь бушевал ветер. Тьма удобно уселась на тонкой цепочке ограждения и насмешливо поглядывала на кутающегося в мантию Люциуса.

— А ты молодец. Быстро схватываешь…

— Стараюсь.

— Ты сумел поставить эту историю на новые рельсы и мне любопытно, куда вы катитесь… определенно Люциусу не хватало твоей открытости и умения доверять… да и искренностью ты сумел добиться большего… — Тьма оценивающе оглядывала его с ног до головы, и от этого взгляда было гораздо холоднее, чем от пронизывающего ветра. — Но, чтобы воспользоваться результатами, тебе все же придется измениться.

Люциус молчал. Что значат слова для того, кто умеет читать душу? Тьма усмехнулась:

— Душу… души… и все же ты забавный… вот будет сюрприз…

Тьма соскользнула со звездной цепочки, которая была перилами мостика, и закружилась на месте, превращаясь в огромную воронку, которая затягивала… затягивала… какое безумное кружение!

Люциус рывком сел и постарался выдохнуть. В легких до сих пор был ледяной воздух, который с кашлем вырвался наружу. Серое небо за окном кричало о наступившем утре, и Люциус наощупь нашел в тумбочке сигареты.

— Тинки, сделай мне кофе.

Интересно, а о каком сюрпризе говорила его ночная гостья? Дверь комнаты тихонько открылась. На пороге стояла бледная Нарцисса.

— Тоже не спится? — она заметила в пальцах Люциуса тлеющую сигарету. — Ты куришь?

— Как-то… привык…

На мгновение Люциусу показалось, что Нарцисса сейчас будет его ругать, и он быстро затушил сигарету о подоконник. Как в детстве… осталось только напустить на себя виноватый вид и поклясться, что больше никогда.

— А я всю ночь не спала. Как думаешь, я смогу пронести ему шоколад?

— Лучше мяса.

— Мяса? Шоколад — от дементоров, а мясо?

— От голода, Нарси. Он тебе ни за что не признается, но ночью там мучают эти твари, а днем — голод.

— Но там же кормят…

— Очень скудно.

Похоже, что Нарциссе такое просто не приходило в голову, но, тем не менее, она воодушевилась. Шанс хоть как-то уменьшить страдания дорогого сердцу узника она упускать не собиралась.

— Я на кухню…

Люциус мог сказать, что достаточно поручить эльфам, но не стал. Какая разница, как Нарцисса борется с собственным волнением?




***

Весь день Люциус не находил себе места. Он просто не мог представить, как можно договориться с Беллатрикс. Все, что он о ней знал, характеризовало ее как законченную садистку, помешанную на Волдеморте. Ведь в Азкабан она попала не по чьему-то доносу… нет! Ее задержали у запытанных до безумия Лонгботтомов, а она только твердила, что ни о чем не жалеет. Жуткая женщина…

Нарцисса, Вальбурга и Сириус появились в Малфой-меноре только вечером, и Люциус не сразу понял, что за каменную чашу, пыхтя, протащил через камин Блэк. Думосбор! Вальбурга молча коснулась палочкой виска и, медленно накручивая, потянула в сторону чаши вполне себе видимую нить воспоминания. Когда палочка почти коснулась мерцающей поверхности, ведьма быстрым движением сбросила воспоминание в мерцающий омут. Судя по восхищенному взгляду Северуса, проделано все это было на высшем уровне.

— Прошу, господа, вы должны это видеть!

Когда они подошли к каменной чаше, Нарцисса нашла руку Люциуса и слегка сжала его пальцы. Сам Люциус безотчетно взялся за ладонь Северуса, который, впрочем, не стал возражать. И только Сириус, с вызовом глянув на них, решительно опустил лицо в загадочно сверкающую субстанцию. Люциус последовал за ним…

Как же хорошо, что воспоминание позволяет не чувствовать пробирающий до костей холод и не ощущать запахи! Достаточно и одного изображения…

Они шли рядом с Вальбургой по широкому коридору, стенами которого были кованые железные решетки, заменяющие двери камер. Люциусу захотелось развернуться и бежать отсюда подальше, но, глянув на Северуса и Сириуса, он справился с этой глупой слабостью. Они же не бегут! Хотя тоже знают об Азкабане не понаслышке.

Крошечная фигурка почти зарылась в солому в углу камеры так, что Люциусу показалось, что за решеткой сидит ребенок…

— Бель, ты меня слышишь? — голос Вальбурги звучал словно издалека. — Бель.

Солома зашевелилась, и Беллатрикс, щурясь на свет, уселась спиной к стене и поспешно натянула грязную юбку на острые колени, которые тотчас же обхватила руками.

— Тетушка? Что вы хотели?

Она не делала ни малейшей попытки подняться и подойти поближе, и Люциус вдруг понял, что узница из последних сил сохраняет достоинство, или что там у нее осталось, и боится показаться жалкой.

— Кое-что узнать.

— А что я могу знать такого, что не известно вам, тетушка?

Вальбурга отстраненно улыбнулась, кончиком пальца потерла пятно ржавчины на решетке и с интересом принялась разглядывать грязно-бурое пятно на белоснежной перчатке.

— Оно того стоит?

— Вы о чем?

— Они там пускают слюни и не живут, а ты здесь…

— Они заслужили! Долохова арестовали только благодаря их подлогу. Авроры, гиппогриф их мать…

— Не ругайся, Бель…

Беллатрикс расхохоталась:

— Помоете мне рот с мылом? Они думали, что на них нет управы! Да пусть я сдохну тут, но, может, другие подумают, прежде чем…

— Эх, Бель, Бель… все та же горячая дурочка…

Беллатрикс вскинула голову и встряхнула давно нечесаными волосами:

— Идите к черту, тетушка! Вас там заждались.

Вальбурга подергала решетку:

— Я не тороплюсь. Я знаю, чем ты их прокляла.

Беллатрикс вихрем взвилась со своего места, мгновенно оказавшись у решетки:

— Это был Круциатус! Многочисленный! Они сошли с ума от боли!

— Горячая дурочка… — Вальбурга протянула руку сквозь решетку и ласково погладила Беллатрикс по плечу. — И такая одинаковая реакция у разных людей… я допускаю, что пыткой можно довести человека до безумия, но далеко не каждого. Улавливаешь мою мысль?

— Не выдумывайте, тетушка… — в голосе Беллатрикс послышалось отчаяние.

— И в мыслях не было. Люди по-разному реагируют на боль, и болевой порог у всех разный. Поэтому кто-то потеряет сознание от одного ожидания боли, а кто-то с оторванными ногами будет ползти к цели. Нет, девочка моя, я знаю, о чем говорю. Гораздо вероятнее умереть от болевого шока, чем потерять рассудок… подумай о другом: кого ты больше наказываешь — их или себя.

Беллатрикс с ужасом смотрела на Вальбургу, которая взяла ее за руку и начала, как ребенку, гладить ладонь.

— Я признаю за тобой право на месть, хотя и не могу согласиться с ценой. Ты платишь за нее годами своей жизни…

— Пусть!

— Вот я и говорю — дурочка… ты ведь пощадила ребенка.

— Мы не воюем с детьми!

— Конечно, нет. Но Лонгботтомы уже достаточно наказаны, и уж аврорами точно не смогут больше работать. Пусть растят сына, Бель… поверь, лучше родителей это не сделает никто.

— Я им что, Санта Клаус?

— Прости, но на ангела мести ты уже не тянешь. Сдала! — безжалостно заметила Вальбурга.

Беллатрикс вздернула подбородок, очевидно, желая что-то сказать, но лишь прикусила задрожавшие губы. Вальбурга согнула пальцы Беллатрикс, сжимая ее ладонь в кулак:

— Война окончена, так почему бы тебе не побороться за собственную жизнь, которую так бездумно спустила в пропасть? Ты еще молода…

— У меня ничего не осталось… — Беллатрикс опустила голову и говорила тихо, почти шепча. — У меня не осталось смысла…

— Вернись с этой войны, девочка, а уж смыслом я тебя обеспечу.

Беллатрикс схватила Вальбургу за руку и подняла на нее взгляд. В ее глазах стояли невыплаканные слезы:

— Мне не выбраться отсюда… никогда. Моя война закончится в том углу, — Беллатрикс мотнула головой на кучу соломы, — но все равно, спасибо, тетушка. Я давным-давно не разговаривала с кем-то вменяемым.

Вальбурга освободилась от хватки и подтянула несопротивляющуюся Беллатрикс вплотную к решетке:

— Я приду к тебе через неделю, и тогда ты мне ответишь.

— На какой вопрос?

— Я предлагаю тебе свободу…

— В обмен на что?

— В обмен на участие в ритуале по приему в Род Блэков ребенка.

— Так просто?

— Конечно же, нет! — рассмеялась Вальбурга. — Первым делом ты снимешь свое проклятье с Лонгботтомов.

— Они заслужили!

— Они расплатились… как и ты. Думай, девочка! Недели будет достаточно…

Серые камни Азкабана подернулись дымкой, и Люциус ощутил себя стоящим в собственной гостиной и крепко сжимающим ладони Северуса и Нарциссы. Больше всех был потрясен Сириус:

— Выходит, она просто мстила за тот случай?! И это просто проклятье?

— Допустим, это не просто проклятье, иначе бы в Мунго с ним быстро разобрались, — фыркнула Вальбурга.

— Я хорошо помню тот случай с Долоховым, — снова заговорил Сириус. — Против него не было ничего, и Хмури сказал, чтобы мы выкручивались, но…

— И как вы выкручивались? — заинтересовался Люциус.

— Сначала его скрутили и отобрали палочку, потом в соседней комнате Алиса и Френк кидали с его палочки непростительные… просто так… в угол… а потом Приоре Инкантатем для протокола Хмури… — мрачно ответил Сириус. — На войне как на войне.

— Война — дерьмо… — после долгого молчания голос Северуса походил на карканье.

— Еще какое, — согласился Сириус и добавил: — Ваши тоже никогда не церемонились…

Вальбурга дождалась тишины и, словно они только что прервались, продолжила:

— Таким образом, через десять дней мы избавимся от хоркрукса в Гарри и обретем Чашу.

— А Бель согласиться? — насторожилась Нарцисса.

— Она же не идиотка, — оскорбилась Вальбурга. — И когда Чаша будет у нас, наступит черед переговоров с Дамблдором.

— Как-то уж очень гладко все получается… — пробормотал себе под нос Люциус, но Вальбурга услышала.

— Ничего. Жизнь это поправит…


Глава 30.

За завтраком Северус выглядел напряженнее, чем обычно. Он несколько раз порывался что-то сказать, но сам себя останавливал и с особой жестокостью принимался кромсать воздушный омлет. В конце концов, Нарцисса накрыла его руку своей и успокаивающе сжала:

— Скажи, что хотел, Северус и прекрати себя терзать.

Северус лишь удивленно посмотрел на нее. Он что, серьезно думал, что никто ничего не замечает?

— Нарси, я не…

— Я уже ухожу. Ты же хотел поговорить с Люци?

Когда дверь за ней закрылась, потрясение во взгляде Северуса сменилось вызовом:

— Неделя прошла, Люци. Ты обещал.

Так быстро?.. Вот оно в чем дело, а Люциус-то размечтался.

— Я всегда держу свои обещания. Где тебе будет удобнее?

— Мне? Это тебе надо сесть, чтобы голова не закружилась… и вообще…

Люциус постарался развалиться в кресле как можно соблазнительнее и начал фантазировать о том, что бы сделал с Северусом прямо сейчас. Он провокационно облизнул губы и с вожделением заглянул в глаза Северуса. Взгляд завораживал. Он казался одновременно порочно-жарким и трогательно-невинным. Он манил, обещая, заставляя расслабиться и…

Легиллименс!

Ничего не произошло. Во всяком случае, Люциус не ощутил никаких перемен в себе, о которых когда-то читал: никакого мелькания воспоминаний, никакой головной боли…

Зрачки Северуса расширялись, полностью заполняя почти черную радужку, а по его щекам разливался румянец. Наконец, Северус отступил. Он рукавом вытер повлажневший лоб, расстегнул две крохотные пуговки своего жесткого воротника, на нетвердых ногах дошел до ближайшего кресла, куда и опустился в изнеможении.

Знать бы еще, что он там увидел… сидит теперь… потерянный. Северус с интересом принялся разглядывать свои руки, и Люциус не выдержал. Сам не понимая как, он оказался на ковре, обнимая колени Северуса, куда удобно пристроил голову. Стоило ему с комфортом расположиться, как в голове замелькали воспоминания, которые точно принадлежали кому-то другому. Воспоминания касались Северуса. Вот трогательно серьезный мальчишка садится на стул, и ветхая шляпа кричит: «Слизерин!», а он с тоской смотрит на какую-то рыжую девчонку. Вот этот же мальчишка с восторгом смотрит на него, делает какой-то немыслимый взмах палочкой и переспрашивает: «Так?» Вот угрюмый подросток склоняется над котлом, и в свете пламени его некрасивое лицо становится одухотворенным, а тонкие губы трогает удивительная улыбка. Вот он же, но уже выросший, лезет за какой-то книгой по шаткой лестнице библиотеки, в которой Люциус опознал библиотеку Малфой-менора, и тонкая ткань брюк искушающее обтягивает его совершенную задницу, которую хочется…

Что за черт! Северус, похоже, тоже находился под впечатлением, потому что его пальцы зарылись в волосах Люциуса и принялись безотчетно ласкать. Наконец, рука Северуса замерла, и он хрипло прошептал:

— Люци, но ведь ты…

Почему-то сразу стало понятно, что он хотел сказать о многочисленных интрижках Люциуса, отголоски которых нет-нет да проскакивали в воспоминаниях окружающих, по которым выходило, что такого блудливого кота, как Малфой, надо было еще поискать.

— Я не понимал…

— Чего?

— Что ты для меня значишь.

Нужные слова находились сами, и Люциус, дурея от позволения, принялся поглаживать бедра Северуса, ласковыми прикосновениями уговаривая того развести ноги.

— Немного экзотики, Люци?

Хриплый шепот Северуса срывался, чувствовалось, что он сдерживается из последних сил. Люциус подвинулся поближе и обнял его за талию, утыкаясь лицом в пах, прямо туда, где за тонкой тканью брюк подрагивал от малейших прикосновений налившийся желанием член.

— Нет, Север… мне надо всё…

— Бери…

Северус откинулся назад, и только скребущие обивку кресла пальцы выдавали его волнение. Чего он ждет? На что надеется? Или, быть может…

— Бери, пока я не передумал…

Люциус вновь ощутил себя на звездном мостике, когда любой неверный шаг вел в бездну, только сейчас он этот мостик сам раскачивал.

— Нет!

Люциус из последних сил сжал кулаки и отстранился. Побледневший Северус настороженно смотрел на него, не понимая… разочаровываясь... как это объяснить?

— Нет, Северус… не так… я не хочу, чтобы ты сомневался… не хочу, чтобы ты о чем-то пожалел…

— Что, наконец разглядел меня?

— Разглядел… я не отпущу тебя…

— Так в чем же дело?

— Я подожду, пока ты мне поверишь…

Северус шумно сглотнул, и Люциус заворожено смотрел за движением острого кадыка на изящной шее, не решаясь заглянуть в глаза.

— Люци… откуда такой альтруизм?

— Я не хочу, чтобы через час ты пожалел о своей минутной слабости.

— Ты так неуверен в себе?

Люциус не стал отвечать. Вместо этого он взял руку Северуса и провел ею по своему лицу, целуя ладонь, а затем обхватил губами палец и, лаская, пощекотал его языком. Ему хотелось уверить, что Северусу будет с ним невероятно хорошо… настолько хорошо, что тот позабудет обо всех своих глупых комплексах…

Губы Северуса чуть приоткрылись, а взгляд стремительно терял осмысленность. Ну не железный же он! Люциус потянулся за поцелуем, когда услышал в собственной голове хриплый шепот: «Раздень его… пока он не передумал… ну же!» Что за гадство?! Неужели так сходят с ума? А голос не унимался: «Давай же… пока дает… хрен ты его потом уговоришь… а так есть шанс, что понравится…» Болезненное возбуждение вмиг пропало. Когда-то Люциус прочитал учебник психиатрии, поэтому симптомы казались пугающими. А вдруг неопытный Северус своим сеансом легиллименции возбудил участок коры головного мозга, ответственный за адекватное восприятие реальности? Голос в голове обложил его идиотом и затих.

Люциус стремительно поднялся. Ему надо было отступить так, чтобы не потерять хрупкое доверие Северуса, которое только зарождалось.

— Северус, я не буду на тебя давить и принуждать… ты сводишь меня с ума, и я совершенно теряю над собой контроль… — фразы получались какими-то рублеными и бездушными. — Давай считать, что я обозначил свои намерения и дал тебе время на размышления?

Северус медленно кивнул, соглашаясь, и Люциус чуть ли не бегом покинул столовую, задержавшись лишь на пороге и прошептав: «Буду ждать!» Таким потрясенным Северуса он еще не видел.




***

Люциус придирчиво рассматривал себя в зеркало, отыскивая видимые признаки психического расстройства. Но то ли он отвратительно разбирался в вопросе, то ли его шизофрения еще не настолько прогрессировала… голос бесследно пропал.

— Я люблю Северуса Снейпа…

Отражение настороженно смотрело на него, не возражая и не соглашаясь.

— Клянусь любить его, пока смерть не разлучит нас…

Ничего! Ни призрачных лент клятв, ни внятного ответа… но впавший в паранойю Люциус уже чувствовал в собственной голове чужое присутствие — изучающее, выжидающее, осторожное…

— Ты кто?

Люциус уткнулся лбом в холодное стекло, глядя в глаза своему отражению.

— Ты меня слышишь?

Когда он услышал довольный смешок в ответ, страха уже не было, только облегчение — не показалось.

— Ты кто?

— Нет, это ты скажи, кто?! Присвоил чужое тело, распоряжаешься, советов не слушаешь…

— Ах, советов?

— Конечно, советов! Я так понял, ты заинтересован в Северусе, я тоже, поэтому слушай в следующий раз меня…

— Ты кто?

— Тебе какая разница? Довольно того, что я с сочувствием отношусь к твоей passion fatale

— К чему?

— Не ёрничай. Нарси ты понимаешь прекрасно.

— С чего ты взял?

— Я за тобой давно наблюдаю…

— А почему проявил себя только сейчас?

— От возбуждения ты потерял контроль…

— Понятно…

Люциус прошел в комнату, распахнул окно и уселся на подоконник, сладко затягиваясь сигаретой.

— Плебейская привычка.

— Уж прости. Сейчас докурю и отправлюсь разводить павлинов.

— Не переусердствуй.

— Постараюсь. А ты, часом, не хоркрукс?

В голове зазвенело, и Люциус похолодел. Можно, конечно, тоже попроситься в Род Блэков, но что тогда делать с менором… сейф опять-таки в Гринготтсе…

— Что?! — голос приобрел истерические нотки. — Совсем сдурел?

— Ага… не нравится. Тогда говори, кто ты!

— Видимо, уже никто…

— Для «никого» ты слишком мне мешал… постой… а не ты ли тот самый «сюрприз», о котором она говорила?

— Кто «она»?

— Неважно… вполне в ее духе, подселить мне… кого попало и посмеяться…

— Кого попало?!

Зачем же так орать? Надо отдать должное, этот голос был хорошо поставлен и богат модуляциями. Так передать оттенками тембра такую гамму чувств, как негодование, насмешку, превосходство, снисходительность, злость… м-да… это надо уметь!

— Кого попало? Да как ты смеешь?!

— А вот так и смею! А поскольку подселенец здесь ты, то и веди себя соответственно!

— Да…

— Блэки мне помогут! Итак, давай еще раз. Кто ты?

— Люциус Абраксас Малфой!




Глава 31.

Люциус хотел высказать Тьме всё про ее извращенное чувство юмора, но вместо этого почему-то обрадовался очередной встрече на звездном мостике. Тьма облокотилась о перила и задумчиво смотрела куда-то вдаль:

— У тебя когда-нибудь была мечта, кроме той идиотской?

— Почему сразу «идиотской»? — обиделся Люциус.

— А как еще назвать твое желание сделать «всё и всем хорошо»?

— Ну, допустим, всё же не всем…

— Да… про Люциуса ты как-то позабыл.

— Я про него и не думал…

— Однако твое желание спасти всех и все переиграть оказалось решающим. Ты его спас. Хочешь знать, как ты это сделал?

Тьма повернулась и посмотрела на Люциуса своим особенным взглядом, тем самым, который будто препарировал душу.

— Не выдумывай, — с улыбкой пробормотала Тьма и, взмахнув рукой, накрыла его полой своей мантии, притягивая к себе поближе.

Под мантией Тьмы было уютно и спокойно, не донимал ни ветер, ни какие-то глупые сомнения… Люциус чувствовал себя почти счастливым. Сама Тьма ощущалась густым туманом и казалась довольной. В ее негромком голосе появились мурлыкающие интонации:

— Так вот, ты шарахнул дементора стихийной магией, и тот ничего не успел, кроме как разорвать непрочную связь души с телом… — Тьма довольно усмехнулась: — Люди слабы, хоть и считают себя венцом творения. Но тот дементор остался ни с чем, а своей дикой силой ты его напугал. Тогда ты просто не знал, что применение магии в Азкабане невозможно, а никакими заклинаниями еще не владел…

— Чертов везунчик!

Голос казался знакомым, но говорящий стоял по ту сторону Тьмы и не давал себя разглядеть. Терзаемый любопытством, Люциус скинул с себя полог мантии и почти свесился через перила, пытаясь в черном тумане увидеть…

— Что ж… будем знакомы.

Тьма отступила, и на мостике перед Люциусом остался стоять он сам. Правда, от зеркального отражения этот Люциус все же отличался. Какой-то неуловимый поворот головы, едва заметное выражение превосходства на лице, горделивая осанка… хорош!

— Будем!

Люциус не собирался угождать этому снобу. Не нравится — перетопчется, да и вообще… если, конечно, Тьма не устроит им сейчас детских конкурсов на тему «А ну, кто быстрее займет тело!» Кто раньше встал, того и тапки! Сдаваться Люциус не собирался.

— Сдаваться? — деланно протянула Тьма. — Отнюдь. Не забывай о своих обещаниях все изменить. Пока ты только взбаламутил воду… нет, мальчики, я бы хотела, чтобы вы познакомились… подружились… или что там еще у людей бывает…

— Подружились?!

Оба Люциуса с возмущением уставились на Тьму, пока, наконец, тот второй не заговорил:

— Он совершенно не умеет себя вести, его манеры…

— Однако, он жив и собрал команду, о которой ты и не мечтал.

— Он ни о чем толком не договорился! Подумать только, альянс с Блэками без единой договоренности! Где гарантии? Он отдал этой ведьме хоркрукс! Он…

— Достаточно! — от холодного голоса Тьмы мороз пробирал до костей. — Он выбрался из Азкабана и сейчас успешно доказывает мою теорию.

— Какую? — почти простонал второй Люциус.

— Ты мне надоел! — Тьма зависла над бездной и ее черные одеяния раздувались подобно парусам пиратского брига. — Я лишаю тебя голоса до тех пор, пока не увидишь то, что вижу я.

— Что именно?!

— Смотри… смотри хорошо… что тебе еще остается?

Тьма туманом окутала Люциуса, и он ощутил бешеное кружение, которое стихло после рывка. Так и есть! За окном брезжил зимний рассвет, тонкое одеяло сбилось в ногах, а эти чертовы сигареты завалились за тумбочку.

С каким-то мстительным удовольствием Люциус закурил, сбрасывая пепел на улицу. Значит, Тьма считала, что он прав? Интересно, а что она сделает, когда он выполнит свою часть соглашений?




***

Больше никаких голосов Люциус не слышал, но это не означало, что он смог забыть о чужом присутствии. Кроме того, тот второй Люциус начал щедро делиться воспоминаниями. Наверное, ему там было совсем скучно… Люциус попытался представить, как бы он себя вел, окажись сам в плену чужого сознания, но так и не смог вообразить, что же должно было произойти, чтобы они смогли договориться. Тогда же тот Люциус приснился ему в первый раз.

Они сидели бок о бок на подоконнике, дружно курили и обсуждали Северуса. Оказалось, тот Люциус настолько долго испытывал к нему «роковое влечение», что оно переросло уже в полноценную манию. Но позволить себе ухаживать за безродным полукровкой он не мог.

— Почему? — искренне удивился Люциус.

— Меня бы не поняли в обществе.

— То есть ты испугался?

— При чем здесь страх? Есть вещи, которые просто не стоит делать!

— Например, любить…

— Что ты знаешь о любви, мальчишка?!

— Куда уж мне…

— Я до сих пор не могу понять, как ты добился…

— Чего?

— Что он подпустил тебя… так близко…

— Может быть, ему тоже хотелось почувствовать себя любимым?

Как бы то ни было, Люциус стал все чаще и чаще ловить на себе изучающий взгляд Северуса, и все чаще ему удавалось поймать того в минуты мечтательной задумчивости, когда он, глядя в книгу, водил по губам кончиком пера.

Повторное посещение Азкабана патронессами Ордена Милосердия закончилось скандалом. Рейнард Мальсибер передал открытое письмо в «Ежедневный пророк» о том, что невиновен, а Беллатрикс Лейстрандж потребовала через Вальбургу адвоката, который ретиво взялся за простое и проигрышное, на первый взгляд, дело.

А после судьбоносной встречи Вальбурги Блэк и Альбуса Дамблдора Визенгамот выступил с инициативой пересмотра судебных решений по делам Пожирателей смерти. Вроде бы успокоившееся общество вновь лихорадило — слишком свежи еще были недавние процессы, слишком много фигурировало известных фамилий, которые, как ни крути, были в родстве почти с каждой магической семьей.

Когда оказалось, что та-самая-Лейстрандж использовала хитроумное проклятье, которое не смогли выявить специалисты госпиталя святого Мунго, и теперь готова избавить от него своих жертв, Августа Лонгботтом устроила в Визенгамоте настоящую свалку. Эта ведьма притащила на заседание уложение какого-то лохматого года, которое не отменили только из-за того, что о нем дружно забыли. По этому уложению дело Лейстрандж-Лонгботтомов квалифицировалось как семейное и решалось «по взаимному согласию».

Болтали, конечно, что накануне у Августы видели неприметного адвокатишку Лейстранджей, но противостоять прущей напролом матери Френка Лонгботтома не смог никто. Дамблдор только развел руками и выразил надежду на здравый смысл соотечественников, и в тот же день Беллатрикс, вместе с мужем и деверем, сняла проклятье с четы Лонгботтомов. Правда, этот жест доброй воли так и не положил конца вражде между этими семействами.

Люциус ждал очередного слушанья в Визенгамоте, где будет пересматриваться его дело, и глушил подступающую тревогу коньяком. Невзирая на все уверения Вальбурги, суда он боялся почти панически. Не стоило ждать ничего хорошего от людей, которые преисполнялись собственной значимости, определяя наказания и играя чужими судьбами. Люциус сидел в кабинете, ополовинив бутылку коньяка, и курил сигарету за сигаретой.

— Привет, свояк!

У открытой двери стояла Беллатрикс, насмешливо смотревшая на него. Она помахала ладонью перед лицом, разгоняя дым, затем запечатала выход Колопортусом, подошла к столу и нахально вытащила сигарету из пачки.

— Не возражаешь?

— Кури…

Беллатрикс посмотрела на него с восхищением:

— А ведь права тетушка! Азкабан сделал из тебя человека.

Люциус как раз отпивал из бокала, поэтому подавился и долго не мог откашляться.

— Что за бред?

— Ты уж меня прости, я по-свойски…

Люциус ничего не понимал, кроме того, что раньше у него явно не складывались отношения с сестрой Нарциссы, зато теперь та в нем что-то разглядела. Знать бы еще — что…

— Валяй!

— На свадьбе Цисси ты был, как павлин с палкой в заднице, и я очень жалела сестру.

— А сейчас?

— Почти завидую!





Глава 32.

На удивление Беллатрикс оказалась очень интересной собеседницей — конечно, Люциус не исключал объединяющего воздействия коньяка, но все же. Она была похожа на Светку — дерзкая и совершенно безбашенная с диким желанием эпатировать публику, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя свободной. Как такая могла появиться в этом патриархальном обществе, где роль женщины сводилась к правильному ведению домашнего хозяйства? Исключения, конечно, бывали — та же Вальбурга, но Люциус, как ни пытался, не смог представить леди Блэк сидящей на подоконнике с сигаретой в зубах. Беллатрикс заняла его любимое место, словно так и должно быть, и, свесив ноги на улицу, говорила и говорила, изливая накопившуюся горечь.

— …и холод… настоящий могильный холод, хотя, ты ведь и сам знаешь… но обиднее всего было, что все эти надзиратели относились ко мне как к дешевке, считая, что я с Лордом…

Люциус и сам так думал, поэтому не стал ничего говорить, а лишь протянул раскуренную сигарету.

— … спасибо… — Беллатрикс затянулась и запрокинула голову назад, сдерживая подступившие слезы. — Идиоты! Что они могут знать? Это был единственный мужчина, который видел во мне не самку, а личность! Он учил меня, понимаешь? Он никогда не брал учеников, а меня взял… высшая трансфигурация, руны, структура заклинаний… ты не представляешь, Люци, сколько он знал! Его выставляют монстром, а он был великим ученым…

С такой точки зрения смотреть на Волдеморта Люциусу еще не приходилось.

— … увлекающимся, дерзким, не признающим границ. Ты знаешь, что он умел летать?

— В смысле?

— Без метлы! Просто летать! Он учил меня… смеялся над моими страхами и подначивал, что Снейп научился полету быстрее…

— Северус?

— Ага… Летать он учил нас двоих… представляешь, насколько хорошо он меня знал, если выбрал мне в напарники единственного человека, которому я бы не смогла уступить…

— Северус очень талантливый.

— Не в этом дело! Понимаешь, милорд знал, как надо… как я им восхищалась!

— Ты любила его?

— Любила? Конечно! Как учителя, как своего генерала, как… — Беллатрикс смахнула злые слезы. — А эти идиоты решили, что я… с ним… слышал бы ты, как они изводили этим Руди!

Беллатрикс отбросила потушенную о подоконник сигарету в сад и, круто развернувшись, свесила ноги в комнату. Она с тоской посмотрела на Люциуса:

— Тетушка мне рассказала про хоркруксы и даже показала один… который ты отдал ей на хранение… — она подтянула ноги и обхватила колени руками, пристраивая на них голову. — Как он мог, Люци? Такой умный… такой могущественный… как?

Ответа у Люциуса не было, да он и не требовался, а Беллатрикс принялась раскачиваться из стороны в сторону:

— Я знаю, что должна сделать… скажи мне… ты ведь тоже был с ним близок… как ты справился?

Люциус закурил и уселся на подоконник рядом с Беллатрикс. Теперь они оба смотрели на горящий в камине огонь и соприкасались только плечами. От выкуренного во рту было кисло, от выпитого немного заплетался язык, но сознание оставалось ясным. Беллатрикс взяла из его пальцев тлеющую сигарету, несколько раз затянулась и передала обратно. Так, не глядя друг на друга, они и докурили. Беллатрикс ждала ответа, Люциус подбирал слова, понимая, что сказанное повлияет уже не на ход истории, а на дальнейшую судьбу свояченицы.

— Бель… я точно знаю, что наш Лорд умер. Умер тот, кого мы знали… восхищались… за кем пошли. И он умер не у Поттеров, а гораздо раньше…

— Когда создал первый хоркрукс… — эхом отозвалась Беллатрикс.

— Тогда…

— Но почему так больно?

— Прошло слишком мало времени…

— Мало? — Беллатрикс вздрогнула. — В Азкабане мне казалось, что прошла вечность…

— Казалось… Бель, там время останавливается.

— Останавливается… Люци, тебя мучают кошмары?

Люциус вспомнил вкрадчивый голос Тьмы.

— Почему сразу мучают?

— Ну да… ты ими наслаждаешься, — Беллатрикс нервно повела плечами. — И Руди, и Рабастан кричат по ночам… у каждого свои призраки, и дементоры так и не оставляют нас в покое. Тетушка говорила, что эта тварь тебя почти…

— Почти, Бель… я выжил.

— Что ты сделал, чтобы забыть?

— Я помню, Бель.

— Но ты выглядишь… довольным жизнью. Или это из-за Снейпа?

— А при чем тут…

— Может, кто и не замечал твоей им одержимости, но только не я… и с Цисси вы, наконец, объяснились… Но ведь дело не только в этих… — Беллатрикс пощелкала пальцами у виска, — амурах?

Люциус помотал головой, а Беллатрикс рассмеялась:

— Вот возьму и рожу Руди наследника! Я когда в Азкабане сидела, думала об этом. Даже у Лонгботтомов был сын… хоть они могли и никогда об этом не вспомнить, но он был… а значит, все было не зря… после них что-то осталось… а что бы осталось после меня? — Беллатрикс горячо зашептала, становясь похожей на фанатичку: — Я рожу сына и назову его Том. Будешь крестным?

— Буду!

— Я не шучу…




***

Недоброе утро напомнило о себе стуком молотков в больной голове и мерзейшим привкусом во рту. Люциус даже не пытался оторвать голову от подушки, стараясь попадать в такт раскачивающейся кровати. Перед лицом материализовался стакан с мутной жижей, и, повинуясь инстинктам, Люциус припал иссохшими губами к холодному стеклу. «Sauerkraut», — с блаженной улыбкой догадался Люциус.

— Антипохмельное, — прошипел знакомый до боли голос. — Кто ж знал, что моим первым запатентованным зельем будет именно это.

— А ты успел запатентовать?

— Пока только испытываю.

— И как?

— Это ты мне скажи, как?

Люциус осторожно приподнял голову от подушки и понял, что тошнота и боль в голове бесследно пропали. Руки тоже больше не тряслись.

— Ты чертов гений!

Северус самодовольно усмехнулся:

— Лейстранджи тоже остались довольны.

— А они откуда взялись?

— Примчались вчера в поисках Беллы, посидели с вами в кабинете, да так и остались…

— Они сидели с нами?

— А то ты не помнишь?! Все сидели… и мы с Нарциссой… и Блэк потом откуда-то взялся…

— И что мы делали?

— В основном пили… потом пели.

— Что пели?

— Разное… — уклончиво ответил Северус и добавил: — А потом я пошел варить Антипохмельное, потому что понял, что очень надо.

— И сварил?

— Как видишь.

Люциус ощупал себя и понял, что лежит под тонкой простыней абсолютно обнаженным, да еще и испытывает вполне определенное томление, навеваемое близостью Северуса. Однако тот вдруг вспомнил о каком-то неотложном деле и умчался в лабораторию. Люциус счастливо засмеялся — что-то подсказывало ему, что скоро эта беготня закончится самым приятным образом.

«Ну и что это было?» — немного ворчливый голос, неожиданно зазвучавший в голове, был довольным.

«Ты заговорил!»

«Ну, надо же… так может, все же объяснишь, что ты устроил?»

«Ты о чем?»

«О твоем братании с Бель, о последующей попойке с Лейстранджами, ну и…» — голос многозначительно замолчал.

«Что я еще натворил?»

«Ты публично объяснился в любви…»

«Северусу?»

«Кому еще… и все Лейстранджи тебе аплодировали, а Блэк одобрительно свистел».

Сердце сжалось. Привиделось ему… как же… было! Всё было…

«А Нарси?»

«Поцеловала и пожелала счастья… знаешь, такого я и представить себе не мог. Я сам себе казался смешным со своей нелепой любовью. Мне казалось, что так будут считать все… а они…»

«А Северус?»

«После слов Нарси? Выслушав твое признание, он выглядел так, будто его ударили, и словно ждал насмешек… он и потом, казалось, боялся поверить, но когда Нарси…»

«Что Нарси?»

«Она попросила его не обижать тебя… знаешь, это было феерично, пускай все и напились… и мне кажется, что Северус подчистил Лейстранджам и Блэку память…»

«Зачем?»

«Он все еще считает, что ты его стыдишься…»

«Но ведь это не так?»

«Не так… уже нет… я его безумно хотел, но прекрасно понимал, что даже если он и сдастся моему натиску, то это будет не больше пары раз… мои многочисленные любовники прекрасно исполняли роль завесы… уступить мне, такому неотразимому, было не зазорно… для него… а еще я хотел, чтобы он ревновал… так же как я его…»

«Люци…»

«Что?»

«Ты — идиот!»

«Не буду спорить. А еще я понял, что когда ты не боялся казаться смешным и нелепым, то становился сильнее… ты презирал условности, и они подстраивались под тебя. Если уж ведьма Блэк разглядела в тебе силу… отдать ей хоркрукс, не требуя гарантий… я бы не смог… я бы посчитал это слабостью… а она сочла силой… и ведь она права!»

«Люци, а ведь я делал все это, подражая тебе… смешно, правда?»

«Смешно… И Бель тебе призналась, что думает о ребенке… мне бы она никогда…»

«Люци…»

«Только умоляю, не веди никаких дел с гоблинами!»

«Почему?»

«Финансы — это всё же не твое!»



Глава 33.

Перед ритуалом принятия в Род Люциусу довелось познакомиться с третьей сестрой Нарциссы — Андромедой. Пожалуй, из сестер Блэк только Нарциссе удалось избежать скандальной известности, но, по скромному мнению Люциуса, это свидетельствовало скорее о ее предусмотрительности, чем о мягкости характера. Почему-то считалось, что Андромеду отлучили от Рода, но Вальбурга живо разъяснила «неучам», что гобелен с фамильным древом — просто красивая картина, зачарованная показывать степень родства. «Если колдографию украсить хвостом и рогами, то вы считаете, что оригинал станет демоном?» — язвительно поинтересовалась леди Блэк, отметая дальнейшие вопросы. Третья сестрица отнеслась к Люциусу с большим подозрением. Дальновидная Вальбурга организовала встречу сестер в Малфой-меноре и позвала Люциуса на неё арбитром. Предполагалось, что он будет сглаживать острые углы...

То ли Вальбурга просчиталась, то ли она такое и задумывала, но все миротворческие инициативы Люциуса вызывали у темпераментной Андромеды негодование. Откуда он мог знать, что живущая практически в маггловском мире сестрица может так не любить соседей-магглов? Но когда безобидные советы по воспитанию детей привели к дискурсу о пользе общественного воспитания, Люциус сорвался:

— Андромеда, ты меня, конечно, прости, но что ты знаешь о детских садах?

Та что-то проблеяла об удобстве и коллективных играх. Ну конечно! Все понаслышке и не разобравшись в вопросе. И тогда Люциус рассказал о дисциплине, дневном сне, пролитом компоте, каше с комочками, обидных дразнилках, потерянных колготках и часовом стоянии в углу. Сестрицы потрясенно молчали, наверное, пытаясь понять, где сам Люциус узнал такие подробности, но его уже было не остановить:

— Значит так, Андромеда, на сколько ты водишь Нимфадору в это место?

— На четыре часа.

— Каждый день?

— Да.

— И тебя все еще удивляет, что ребенок недоволен своим именем? — Люциус эффектно взмахнул головой и пристально посмотрел на Нарциссу, понимая, что она поддержит его и не в таких мелочах. — С завтрашнего дня приводи Дору к нам, а я скажу Сириусу, чтобы приводил Гарри.

— Зачем?

— Чтобы им интересно было!

— И кто будет с ними заниматься, эльфы? — презрительно скривилась Андромеда.

— И не надейся! Мы все. По очереди! А эльфы нам будут только помогать... и ты, Бель, если хочешь, тоже сможешь принять участие в этом...

— Безумии? — подсказала Беллатрикс.

— Начинании, — гордо ответил Люциус.

Позже Нарцисса похвалила его «интересную задумку», а тот Люциус, что давал о себе знать ехидными замечаниями, порадовался, что уж ему-то не придется заниматься такими экзерсисами.

Ритуал принятия Гарри в Род Блэков провели как-то чересчур буднично. Люциусу казалось, что такие вещи должны проходить не так. Запомнился только семейный ужин «после», когда немного утомленные Блэки казались бесконечно довольными. Вальбурга подняла бокал за процветание Рода и, отпив, разбила его об алтарный камень. Гарри выглядел здоровым и полным сил и, легко сдружившись с Драко и Нимфадорой, придумал играть с Кричером. Ворчливый домовик не жаловался.

Когда детские голоса стали едва слышны, Вальбурга оглядела сообщников:

— Вечером я встречаюсь с Дамблдором. Сегодняшняя ночь войдет в историю...

Подложный тираж «Ежедневного Пророка» был распечатан и готов послужить заменой. Колдографии долговых расписок перемежались цитатами из публичных выступлений всех фигурантов этого грязного дела, и не оставалось никаких сомнений в том, что итоги этой недели будет подводить новое правительство. Руфус Скримджер выразил готовность поддержать заговорщиков и саботировать приказы об аресте Люциуса, вплоть до получения иных распоряжений. Пересмотр дел бывших Пожирателей Смерти тоже набирал обороты, и Дамблдор выступил гарантом того, что этот процесс дойдет до конца.

Казалось, учли все, но почему-то в счастливый исход предприятия Люциус не верил. Его снедала тревога. Когда, получив записку, сорвался и сбежал Сириус, эти подозрения только окрепли. Люциус поймал обеспокоенный взгляд Северуса и поспешил откланяться. Только Нарцисса была спокойна и невозмутима. Может, она что-то знает?

Когда они вышли из домашнего камина и отправили не наигравшегося и ревущего наследника смывать следы покорения блэковского чердака, Люциус не вытерпел:

— Нарси, ты знаешь, куда так торопился Блэк?

— Разумеется, — улыбнулась Нарцисса. — Он, наконец, решил устроить свою личную жизнь.

— Блэк женится? — Северус выглядел крайне удивленным.

— Собирается. А что здесь особенного?

— Всё! Нарси, ты меня извини, но Блэк и женитьба... это вообще сущности разного порядка, — Северус потер кончик носа.

— Ты его плохо знаешь! — Нарцисса выглядела чрезвычайно довольной.

— И кому так повезло?

Сомнение в голосе Снейпа было таким огромным, что Люциус фыркнул, сдерживая смех.

— Повезет Сириусу... если Люсинда согласится.

— Люсинда? — теперь уже фыркнул Северус. — Лично мне его совершенно не жаль!

Люциусу стало интересно:

— Может, все же расскажете?

Нарцисса и Северус переглянулись, а тот Люциус, который выходил на связь, когда вздумается, тихо хмыкнул:

«О-о-о... это же сама Мамба!»

Северус после секундной паузы повторил:

— Люци, достаточно вспомнить ее прозвище...

— Мамба? — невинно поинтересовался Люциус.

— Вот видишь... это незабываемо!

«Капитан нашей сборной по квиддичу и редкая стерва».

— Она еще играла в квиддич? — Люциус делал вид, что что-то припоминает.

«Ага, — в томном голосе второго Люциуса появилась мечтательность. — Помнится, они грызлись с Бель. Мне даже кажется, что свояченица и боевой магией увлеклась, чтобы сделать Люсси».

— Играла, — мрачно подтвердил Северус. — И с Беллатрикс они тоже играли...

«А еще болтали про нее и Регулуса».

— А еще болтали про нее с Регом.

Голос Северуса, вторивший второму Люцу, был серьезен.

— Как бы там ни было, она — достойная девушка, — резюмировала Нарцисса.

— Блэку просто повезет с женой, — ехидно добавил Северус.

Люциус поймал его взгляд и со значением улыбнулся. Они продолжали смотреть друг на друга и тогда, когда за Нарциссой закрылась дверь. Всего три шага... целых три... Люциус вдохнул и шагнул вперед. Того, что произошло дальше, он не ожидал — Северус двинулся ему навстречу. Как во сне — движения были медленными и плавными, и больше всего на свете Люциус боялся проснуться.

Северус вцепился в его плечи, словно боялся упасть, а Люциус все еще не верил в реальность происходящего. Рывок, и от прикосновения твердых горячих губ перехватило дыханье... да! Так! Всё так!

Они больно стукались зубами, неловко топтались на месте, вцепившись друг в друга, и целовались... целовались... целовались. Воздуха не хватало, но какое это имело значение, когда мечта стала вдруг такой близкой, такой реальной...

Патронус-гриффон появился внезапно и заговорил, тревожно растягивая окончания слов:

«Люциус, помоги уладить небольшое семейное дело. Срочно. Мы сейчас будем».

Почему так не вовремя? Да еще это многообещающее «мы». Люциус сжал предплечья Северуса.

— Северус, сегодня решающая ночь. Ты будешь со мной рядом?

— Боишься спать один?

— Очень...

Камин полыхнул зеленым, выпуская гостей, а метнувшийся из комнаты Северус, перед тем как закрыть за собой дверь, выдохнул:

— Буду!

Скорее бы ночь! Люциус одернул мантию и как мог невозмутимо взглянул на появившуюся из камина Вальбургу с какой-то крайне недовольной девицей.

— Я думаю, Люциус, с мисс Люсиндой Толкэлот вы знакомы?

— Не очень близко...

— Тем не менее. Я прошу вас, мистер Люциус Абраксас Малфой, быть свидетелем разговора между мной, Вальбургой Ирмой Блэк, и мисс Люсиндой Матильдой Толкэлот.

Это была одна из тысячи ритуальных фраз, которым пыталась научить его Нарцисса. Люциус похолодел. От его ответа зависело многое.

«Почту за честь, болван!»

— Почту за честь! — Люциус склонил голову и выдохнул. Тот второй Люциус был, конечно, тем еще снобом и язвой, но не врагом точно.

— Я призываю вас, мистер Люциус Абраксас Малфой, проследить за тем, чтобы мы с собеседницей не применили ни единого проклятья и отказались от любых ментальных практик, а также свидетельствовать об этом разговоре перед третьими лицами.

«Ну, ты и влип! Почту за честь!»

Люциус повторил все ритуальные ответы и даже прислушался к последнему совету: «А теперь отойди подальше». Тот Люциус совершенно точно знал, о чем говорил. Женщины стояли друг напротив друга, обмениваясь гневными взглядами. Первой не выдержала Люсинда:

— Зачем этот фарс? Зачем вы меня сюда притащили?

— Потому что хочу сделать все правильно.

— Сделать что? Организовать эту дурацкую помолвку? Я вас сильно огорчу! Её не будет!

— Я признаю, что Сириус порой ведет себя, как идиот.

— Это теперь так называется? Делая предложение, признаться, что решил «замутить со мной, только чтобы получить опеку над Гарри»?

— Он хотел, чтобы не осталось никаких недоговоренностей, — невозмутимо парировала Вальбурга.

— Их и не осталось! Я не хочу его знать!

Они кружили друг напротив друга, как крупные хищники, Люциус даже сравнил их про себя с пантерами, и отчего-то захотелось пригнуться и стать как можно незаметнее. В поле зрения Люсинды попал резной буфет с посудой, и Люциус похолодел от ее кровожадного взгляда. Неуловимым движением Люсинда схватила супницу и грохнула ее под ноги Вальбурге. Та даже бровью не повела, а лишь метнула блюдо под ноги потенциальной невестки:

— Дай ему шанс, девчонка!

— И не подумаю! Свой шанс он просрал!

— Не выражайся!

Они словно танцевали танго — горячие, непримиримые, засыпая пол все новыми обломками старинного сервиза, обмениваясь репликами, но не переходя к прямым оскорблениям. Люциус восхищался таким темпераментом и уже сейчас жалел Блэка. Его alter ego только похихикивал, говоря, что счастье жалким не бывает. Когда посуда закончилась, и Люсинда схватила чучело павлина, Люциус на мгновение забыл об осторожности:

— Положь птичку!

Нарвавшись на два совершенно одинаковых безумных взгляда, Люциус примирительно поднял руки:

— А, всё, понял... каюсь...

Он бы уже не удивился, получив стулом по спине, но высокие договаривающие стороны, похоже, выдохлись. Вальбурга кокетливо поправила прическу, а Мамба, которая Люсинда, поставила павлина на место и одернула подол платья.

— Итак, моя дорогая, как я уже заметила, Сириус — идиот, — продолжила светским тоном Вальбурга, и оставалось только удивляться переменам, произошедшим с дамами.

«Смотри и учись», — прошелестело в голове.

Переговоры закончились через полтора часа дикой головной болью Люциуса, однако дамы друг другом остались довольны.



Глава 34.

За ужином расторопный Тинки принес большой пакет на серебряном блюде и, вытянувшись во фронт, отрапортовал:

— Письмо от хозяйки Блэк-холла.

Люциус с подозрением покрутил пакет в руках, прежде чем вскрыть, и проворно потянулся за выпавшей на ковер запиской.

«Такой тираж точно надо менять!»

В конверте оказался тот самый выпуск «Ежедневного Пророка», что никогда не увидит свет. Очевидно, Люциуса собирались полностью дискредитировать: почти весь номер был посвящен ему — от передовицы «Верный слуга Темного Лорда» до интервью с Августом Розье. И если при чтении первых полос складывалось впечатление, что Люциус Абраксас Малфой помешан на власти, то от пикантных подробностей интервью гадостное впечатление от образа «льва света и полусвета» становилось и вовсе нестерпимым.

«Как ловко он переплетает правду и откровенный вымысел…»

На это горькое признание Люциус только фыркнул:

«Разборчивее надо быть…»

«Станешь тут разборчивее… да и Северус впечатлился… теперь не придет…»

«Думаешь?»

«Уверен!»

Ожидание грядущей ночи из предвкушающего вмиг стало тягостным: после прочтения таких грязных деталей Северус был вправе забыть о своем обещании и больше никогда не знаться с Люциусом.

Попрощавшись на ночь, Люциус закрыл за собой дверь собственной спальни и устало привалился к ней спиной. Проклятый Розье! И с моментом как подгадал… Люциус уселся на подоконник, нащупал в кармане мятую пачку сигарет и привычно затянулся.

«Не расстраивайся…» — вдруг тихо пробормотал тот другой Люциус, который несомненно и был во всем виноват.

«С чего вдруг?»

«Я тебя понимаю… я ведь о нем мечтал почти семь лет… безуспешно».

«Если бы ты не кобелировал со всеми подряд…»

«Я надеялся возбудить в нем ревность».

«Возбудил? Понравилось?»

«Что бы ты понимал в тонкой науке соблазнения!»

«Твоя тонкая наука срабатывает только на каких-то лишенцах…»

Молчание в голове стало каким-то звенящим, и Люциус не сразу понял, что этот тихий звук издает дверная ручка, которая начала медленно поворачиваться. На пороге стоял Северус.

— Ты… пришел?

— Я же обещал… поддержать… — Северус плечом толкнул дверь и решительно прошел в комнату.

Черт! Это на самом деле что-то значит… или…

«Предложи ему сесть, болван!»

Люциус подвинулся на подоконнике и похлопал ладонью рядом с собой:

— Присаживайся.

— Благодарю.

«Идиот! Возьми его за руку! Немедленно!»

Но Люциус не торопился. Ему казалось, что он выдаст себя, стоит только оторвать дрожащие пальцы от подоконной доски.

— Курить будешь?

— Буду.

Ну и подумаешь, выдал себя! Огонек сигареты, тлевшей в пальцах Северуса, тоже заметно подрагивал. Что дальше?

— Мне надо оправдываться?

— За что?

— Ты же читал… Розье… — Люциус мучительно покраснел, хоть и понимал, что стыдиться за чужие проделки, большей частью вымышленные, по меньшей мере глупо.

— Он слишком на тебя обижен.

— Но…

— И зол. Только не говори, что ты расстроился от его слов.

— Я — нет, а ты?

— А при чем здесь я?

— Ты изменишь свое мнение обо мне?

— Ты ведешь себя, как институтка, застигнутая в борделе… ты мне лучше ответь, чего ты хочешь?

— В смысле?

— От меня.

— Всего… — Люциус тяжело сглотнул и постарался выровнять дыханье. — Я хочу от тебя всего, на что ты согласишься.

Ладонь Северуса как бы невзначай накрыла руку Люциуса, а тонкие пальцы мимолетной лаской тронули запястье. Это ответ?

«Целуй его! Целуй! Он согласен!»

Люциус отбросил сигарету и посмотрел Северусу в глаза, спрашивая позволения… все еще не решаясь… и оторопел, когда Северус качнулся в его сторону и мазанул по щеке твердыми сухими губами.

«Давай же! Давай, родной!»

Люциус подался навстречу, чувствуя, как комната вокруг начала кружиться, а привычные предметы стали резко менять свое положение. До кровати они добрались не сразу: сначала Люциус больно приложился плечом о какую-то стену, потом бедром о дверную ручку…

«Да-а-а-а-а!»

В постель они упали одновременно и несколько раз перекатились, выбирая удобное положение. Люциус избавился от тесных туфель, потершись задниками о столбик кровати, и совсем не заметил, как справился с этой проблемой Северус. Они путались в одежде, пытаясь избавиться от нее как можно скорей, и целовались… целовались… целовались…

Наконец, Люциус извлек из-под подушки предусмотрительно запасенный тюбик крема и замер, пораженный открытием. Они ведь не договорились, кто кого… гадство… женщинам все же проще… лежишь себе… получаешь удовольствие… а вдруг Северусу не понравится?

Люциус задумался, как бы потактичнее предложить себя. Может, смазать кремом член Северуса? Точно! Крышка с тюбика никак не хотела свинчиваться, а когда все-таки Люциусу удалось с ней справиться, на ладонь выдавилось слишком много крема… ничего… много — не мало! Задыхаясь от возбуждения и почти оглохнув от бешено колотящегося сердца, Люциус принялся размазывать прохладный крем по вздрагивающему от каждого прикосновения члену Северуса.

— Держись, мой хороший…

— Люци…

— Да… всё так…

«Ты собираешься?..»

Боясь показаться неуверенным, Люциус оседлал бедра Северуса и начал медленно опускаться на щедро намазанный член, рукой направляя его в себя…

— Люци…

— Т-ш-ш…

Зря, конечно, он пренебрег растяжкой — все эти пальцы-ножницы, наверное, сильно помогли бы, но хорошо смазанный член тоже неплохо… Люциус скользил вниз, опускался и опускался, а от безудержного восторга в помутневшем взгляде Северуса ему начинало казаться, что он взлетает. Вниз… до упора… теперь вверх… снова вниз… сжать мышцы… выдохнуть…

Люциус медленно склонился к Северусу и, взяв его лицо в ладони, принялся целовать. Брови… глаза… переносицу…

— Люци…

Северус задыхался, а потом, прикусив губу Люциуса, опустил наконец ладони на его задницу… сжал… развел… подтолкнул вверх, а потом резко дернул на себя, задавая сумасшедший ритм. Растянутую задницу саднило, и Люциус не ожидал, что получит какое-то удовольствие, однако Северус дергал его под разными углами и наконец попал, куда надо. Про простату Люциус читал, но не думал, что это будет так ярко… словно предоргазменная судорога, пока еще слабая, но безумно приятная.

— Да-а-а… так…

Только и мог простонать он, но Северус понял, и как заведенный принялся биться в эту точку.

— Люци…

Северус, зажмурившись, беспомощно дернулся под ним, и Люциус ощутил под собой влагу, понимая только, что сам остался неудовлетворенным, как того хотелось. Но Северус плавным движением выскользнул из-под него, легким толчком уложил на спину и накрыл жаждущий разрядки член губами. Большего и не надо… мир раскололся звенящими осколками, в каждом из которых эхом билось:

— Се-вер…

Северус покрывал его лицо быстрыми поцелуями, подушечками пальцев лаская кожу головы, и Люциусу хотелось стать большим котом, чтобы это никогда не кончалось.

— Северус…

— У?

— Ты ведь останешься?

Ответа Люциус ждал с замиранием сердца, надеясь, что Северус правильно понял его вопрос.

— Да…

«Да-а-а-а!»

— Да!

Делить с кем-то кровать было непривычно, и отчего-то эта близость казалась более интимной. Люциус уткнулся в костлявое плечо Северуса и для надежности приобнял его ногой. Счастье есть!




***

Люциус вновь ощутил себя на звездном мостике, рядом со вторым Люциусом. Они сидели плечом к плечу, как во снах, свесив ноги над бездной. Для полноты ощущения не хватало сигареты… одной на двоих.

— Ты смог! — второй Люциус едва заметно двинул его плечом и счастливо рассмеялся. — Подумать только, а я в тебя не верил.

— Я вообще очень способный.

— Спасибо…

— За что?

— Что подарил мне это… теперь и умирать не жалко.

— Болтаешь тоже… умирать.

— Все равно я ведь вроде и не живу… только и могу, что подглядывать и радоваться… я ведь знал, что он таким и окажется…

— Каким?

— Нежным… отзывчивым… горячим… верным… черт! Как тебе повезло!

— Я знаю…

— Ты его не обижай… он на самом деле очень ранимый… только виду не подает. И заботливый он… даже зелье для тебя изобрел… — второй Люциус зажмурился. — Как думаешь, что будет, если я спрыгну с мостика?

— Быстро вы спелись! — Тьма выступила из скопления звезд. — Да, девочка моя, твое влияние на неокрепшие умы сложно переоценить…

— Девочка? — Люциус непонимающе уставился на своего двойника.

— А кто же еще? Помнишь наше соглашение?

В ушах зашумело: «Ты, правда, хочешь все изменить и переиграть?», «У тебя хватит решимости?», «Ты сможешь сделать так, чтобы он полюбил тебя?»

— Могу сказать, что ты достойно выполнила все пункты, Катерина…

Тьма легонько коснулась ее кончиком плаща, погружая в непроглядный мрак, и появилось ощущение, что все меняется. Мгла рассеялась, и на мостике остались оглушенная произошедшим Катя и ошарашенный Люциус. Тьма с усмешкой смотрела на свое деяние, а Люциус неверяще провел рукой по Катиным волосам.

— Красивая она у нас, правда? — прошептала Тьма ему на ухо, и Люциус только кивнул.

Тьма взмахнула плащом, отчего близкие звезды принялись раскачиваться, а потом зачерпнула горсть ледяного воздуха и, играя, подбросила его, осыпая и Люциуса, и Катю тончайшей звездной пылью.

— Эта игра закончилась, пора начинать другую, — Тьма весело подмигнула Кате и протянула руку: — Пойдем?

От обиды и горечи сжалось сердце. Как? Только-только все наладилось… Северус… семья… Тьма усмехнулась:

— Ты жила не свою жизнь и, мне кажется, заслужила большее…

— Но как же… Северус… Нарси… Драко… Вальбурга… Сириус… Гарри… Бель…

— О-о-о… они останутся с тобой… здесь! — холодные пальцы Тьмы коснулись Кати между ключиц, попутно приласкав бьющуюся жилку. — А пока… Прощайтесь!

Тьма деликатно отошла, и Катя неуверенно посмотрела на стоящего на звездном мостике Люциуса. Вот кто чертов везунчик! Однако в его взгляде появилась такая грусть, что Катя не выдержала и с рыданиями бросилась ему на грудь. Люциус неуверенно обнял ее за плечи, а потом, вздохнув, от души прижал к себе, стискивая в объятьях.

— Люци… пусть у вас всё-всё-всё хорошо будет… не обижай его…

— Пусть твоя история будет длинной… я буду по тебе скучать… ты ведь перевернула всю мою жизнь…

— Я не специально…

— Знала бы ты, как я тебе благодарен!

— Знаю…

Они прижимались друг к другу, обещая помнить, благодаря, извиняясь… Кате казалось, что у нее отбирают кусок души.

— Ничего вы в хорошей игре не понимаете… хоть это и не в моих правилах, намекну, что это не последняя ваша встреча.

Холодный голос Тьмы звенел над звездами, но после этих слов показался самым чудесным звуком. Тьма слов на ветер не бросала…

— Хватит мелодрам, нам пора!

Катя в последний раз поцеловала Люциуса и с легким сердцем шагнула за Тьмой.




Глава 35. Эпилог



Звездный мостик опасно раскачивался под ногами, но Люциус не мог не бежать навстречу летящей с раскинутыми руками Кате.

— Как же я соскучилась…

Она повисла на нем, словно на дереве, обхватив руками и ногами, беспорядочно целуя и смеясь.

— Как же я соскучилась!

Люциус подхватил ее и немного покружил, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции.

— А ты совсем не изменился… правда-правда…

Катя, как слепая, трогала его лицо, пальцами разглаживая намечающиеся морщины, и отчего-то это совершенно не казалось неуместным.

— Не изменился… скажешь тоже… почти двадцать лет…

— Восемнадцать.

— Это сильно меняет дело…

— Еще как! Расскажешь о себе?

— Как в пять минут можно рассказать о десятилетиях?

— О, Люци, в ораторском искусстве у тебя всегда был талант… — Катя рассмеялась. — Как и в тонком искусстве соблазнения.

— Язва!

— Еще какая. Надеюсь, ты не упустил свое счастье?

— Я? Никогда!

— И где он сейчас?

— Спит под боком, пока я меж звезд прохлаждаюсь.

— И ты больше не вызывал его ревность?

— Спроси лучше, как часто он заставлял ревновать меня. На этих дурацких симпозиумах его постоянно кто-то пытается соблазнить, а он делает вид, что не понимает… если бы не моя постоянная бдительность…

— Ты тоже бываешь на симпозиумах? Тебя же наука никогда не интересовала…

— Зато науку всегда интересовали меценаты.

Катя понимающе улыбнулась и ласково потрепала его по руке.

— Как я тебя понимаю! А остальные? Нарси, Драко, Вальбурга, Сириус, Гарри, Бель?

Люциус приобнял Катю:

— Давай присядем.

— Давай…

Они вновь уселись бок о бок на звездном мостике, свесив ноги над бездной, как когда-то очень давно.

— Рассказывай уже…

— Нарси счастлива. И не мне спорить с тем, что Мальсибер оказался ее passion fatale.

— Она с ним?

— Да, как и я с Северусом. Не то чтобы мы афишировали свои отношения, но все свои знают, а до мнения остальных мне нет никакого дела. Драко и Гарри закончили Хогвартс и как приличные маги отправились в кругосветное путешествие, откуда мы их ждем со дня на день.

— Они… вместе?

— Если так пойдет дальше, то думаю, мы окончательно породнимся с Блэками, которых и так слишком много в нашей жизни.

— Вальбурга?

— Так вошла во вкус политических интриг, что через год заняла пост министра магии. И она неплохо поладила с Дамблдором, в корне поменяв судебную систему. Знаешь, она довольно популярна в обществе.

— А Сириус?

— Да что с ним будет? Люсинда родила ему двух мальчишек, которые сейчас сотрясают стены Хогвартса. Северус ворчит, что после них не останется камня на камне.

— А он разве преподает?

— Он ведет два предмета: Расширенное Зельеварение и Защиту от Темных Искусств для выпускного курса, куда набирает только тех, кто претендует на высшие баллы. Совсем отказать Дамблдору он не смог.

— И как?

— По-моему, он доволен… да и за своими приглядывал… как мог… Бель к нему несправедлива.

— А что Бель?

— Как тебе и обещала, родила. Только вот не мальчика.

— Расстроилась?

— Поначалу… даже позволила мне выбрать имя для крестницы. Догадываешься, как я ее назвал?

Катя хмыкнула:

— Подозреваю.

— Правильно подозреваешь! Наша красотка Катрин. Можно подумать, что от дочери Бель можно было ждать чего-то другого…

— А что она вытворила?

— О-о-о! Чего она только не вытворяла. Сколько раз мне приходилось прикрывать ее перед разъяренной свояченицей!

— Ты ее любишь?

— Конечно… она нам с Северусом, как дочь… поэтому-то Северус до последнего ничего не сообщал Бель.

— О чем?

— У нашей Катрин роман с младшим Лонгботтомом. Сама понимаешь, перешагнуть через многолетнюю вражду родители оказались не готовы.

— Представляю… А Лонгботтом что?

— Его зовут Невилл. Грозит выйти из Рода. Мальчик вырос и ведет себя очень достойно.

— А Бель?

— Северус говорит «перебесится», но на всякий случай с безоаром не расстается. В глазах Бель — он главный виновник.

— Ну, еще бы! И что же твоя любимая крестница?

— Завтра у нее выпускной, и она по секрету сказала, что примет предложение Невилла, и они объявят о помолвке. Северус пообещал помочь тому пробраться в Хогвартс. Как-никак — он уже два года как выпустился. Гарри и Драко тоже обещали быть, а вот Дора не сможет. Она все-таки поступила в Аврорат и сейчас стажируется где-то в Париже.

Приближение Тьмы Люциус почувствовал сразу. Она подошла совсем близко и, усевшись на тонкое ограждение звездного мостика, принялась с интересом их разглядывать:

— Продолжай-продолжай, Люци… ты так интересно рассказываешь…

— А я как раз закончил.

— А мне приятно, что ты меня до сих пор… опасаешься. Не боишься, что я вновь поменяю вас местами? Или…

Люциусу стало не по себе. Шутки Тьмы были какими угодно, только не добрыми, и он совершенно не представлял, чего от нее можно ждать.

— Ждать? Ты мне льстишь… я ничего не откладываю в долгий ящик. К тому же я вам задолжала один маленький презент… тебе понравится…

Звезды закружились вокруг в какой-то совершенно безумной карусели, и Люциус почувствовал, как его затягивает этот круговорот. В голове билась только одна мысль: «А я ведь так и не успел попрощаться!»




***

Холодный голос Тьмы все еще звучал в голове, когда Люциус ощутил себя в собственной кровати с бешено колотящимся сердцем. Один маленький презент… ужас… от Тьмы он мог ждать любых шуток.

Мирно спящий Северус перевернулся на живот, обнимая подушку. Сердце защемило от томящей нежности: он здесь… родной… теплый… и никакая Тьма над этим не властна…

Страшное подозрение вдруг закралось в мысли Люциуса. Маленький презент… холодея, он коснулся руками живота… бедер… погладил по-утреннему напряженный член. На месте! Черт! Эта Тьма на все способна… придумала тоже… презент…

Люциус выбрался из постели и, приоткрыв окно, уселся на подоконник. Ему просто срочно надо покурить. Сигарета привычно успокаивала, напоминая о Кате. Он так и курил синий «Честерфилд» — почему-то остальные марки, которые он пробовал, поняв, что втянулся, казались ему совершенно невкусными… и дело совершенно не в цене.

— Закрой окно… дует…

Северус приоткрыл один глаз и зевнул. И как такое оставить без внимания? Люциус пару раз быстро затянулся и, отбросив окурок, закрыл окно. После чего забрался под одеяло к Северусу. Тот наморщил нос и сунул голову под подушку, изображая желание продолжить сон.

— Спи-спи… я тебя не разбужу.

Осторожно Люциус потянул вверх ночную сорочку, которую Северус предпочитал любой ночной одежде, дюйм за дюймом обнажая стройные ноги. Как же он любил этот момент! Северус старательно делал вид, что спит, но по тому, как его дыханье стало совсем незаметным, Люциус понял — готов подыграть. Люциус задрал сорочку до груди и с удовольствием огладил аккуратную задницу, дерзко выставленную на обозрение. Терпения оставалось все меньше и меньше, он с удовольствием сжал ладонями ягодицы, разводя их в стороны, любуясь плотно сжатым отверстием. Потом он облизал палец и принялся водить по расщелине туда… сюда… по пути слегка нажимая на вздрагивающее колечко мышц и лаская тонкий шовчик за яйцами.

Северус, казалось, перестал дышать и едва заметно приподнял зад. Люциус невесомо поцеловал ямочку на пояснице и, с силой разведя его ягодицы, лизнул языком сморщенное отверстие. Дрожь прошила тело Северуса, однако сам он не издал ни звука, очевидно, закусив подушку. Люциус только фыркнул на такую самонадеянность — теперь заставить Северуса не только стонать, но и просить стало делом чести.

Немного полюбовавшись манящим отверстием, Люциус широко лизнул его, а потом поцеловал, слегка засасывая края. Как по волшебству, задница Северуса приподнялась над кроватью на пару дюймов. Ну, держись! Люциус дразнил, искушал, соблазнял, обещал, трахая языком податливое отверстие, и скоро Северус не выдержал и протяжно застонал:

— Ну же…

Люциус усмехнулся и задрал зад Северуса как можно выше, заставляя прогнуться в пояснице и развести колени. О, черт! Как же он был хорош! С болтающейся где-то у горла сорочкой, раскрасневшийся, нетерпеливо подрагивающий, ждущий, предлагающий…

Кто устоит? Уж точно не Люциус! Он разместился между разведенных ног и принялся дразнить зовущее отверстие головкой члена, слегка надавливая и не проникая…

— Люци…

— М-м-м?

— Давай уже!

Люциус огладил бока Северуса, потом живот, едва задел жаждущий член, после чего вновь взялся за ягодицы, разводя их в стороны так, что края отверстия чуть разомкнулись…

— Люци… не томи…

— И что же ты хочешь?

Люциус искушающе прогнулся, упираясь членом между ягодиц, и принялся нежно целовать лопатки Северуса, иногда прихватывая тонкую кожу зубами, оставляя невероятно красивые следы.

— Трахни меня, наконец!

— Только потому, что ты так очаровательно просишь…

Люциус перестал сдерживаться, овладевая любовником, ощущая себя, наконец, живым и целым, упиваясь хриплыми стонами и чувствуя себя почти богом, дарующим наслаждение и принимающим щедрые дары. И готовым к получению любого презента Тьмы.




***

Выпускной был в самом разгаре, когда еще веселье било через край, а танцы становились все более откровенными. Люциус не спускал глаз с крестницы — слишком юной, слишком красивой, слишком влюбленной. Она уже приняла кольцо от Невилла и теперь внимательно смотрела, как он шел к кафедре, чтобы объявить об этом всем. Северус нащупал под столом ладонь Люциуса и успокаивающе ее сжал.

— Это их время…

— Знаю…

Взгляды приехавшей на торжество Бель метали молнии, но она держала себя в руках. Она, видимо, поняла суть объявления Лонгботтома, потому что пробралась сквозь толпу и уселась рядом с Люциусом.

— Довольны?

— Это их время, — повторил Северус.

— Да знаю я… знаю… и прекрасно понимаю, что если уж Катрин что-то вбила себе в голову, она будет счастлива.

Беллатрикс достала из рукава тонкий батистовый платок.

— Что смотрите? У меня дочь собирается замуж. Должна же я как порядочная мать всплакнуть?

— Не переусердствуй, Бель.

— Поучи Северуса зелья варить!

Невилл взмахнул палочкой и, привлекая к себе внимание, выпустил огромный сноп искр. В звенящей тишине он объявил о состоявшейся магической помолвке и, с вызовом глядя в глаза Беллатрикс, о том, что брак будет магическим и нерасторжимым.

Бель громогласно пожелала им счастья и, картинно промакивая сухие глаза платочком, ехидно прошептала: «И все-таки моя месть Лонгботтомам вышла самой изящной!»

Бал подходил к концу, многие гости уже покинули Хогвартс, Северус в компании Бель дегустировал пунш, и Люциус искал только Катрин, чтобы попрощаться и пожелать счастья.

Катрин нашла его сама и, заговорщически взяв за рукав, потащила куда-то к озеру. Теплая летняя ночь была расцвечена фейерверками и казалась по-настоящему волшебной. Катрин привела его на берег и усадила на поваленное дерево, усыпанное мерцающими светлячками. В черной воде отражались звезды. Люциусу на мгновение показалось, что он сидит на звездном мостике над бездной. Катрин взяла его за руку, ласково погладив запястье холодными пальцами:

— Она сдержала свое обещание…

Люциус не совсем понимал, о чем говорит крестница, но решил, что здесь наверняка не обошлось без Бель.

— Конечно, сдержала. Она же мать! И она любит тебя…

Но Катрин словно его не слышала, продолжая:

— Та встреча была далеко не последней.

— Какая? — холодея, прошептал Люциус.

— А маленьким презентом были мои воспоминания…

— Катрин? — все еще не понимал Люциус.

— Можно просто Катя.

Люциус, не веря, посмотрел в черные глаза крестницы, в которых отражались звезды, а потом, счастливо зажмурившись, сгреб ее в охапку:

— Катя…

— Угу…

Она ревела, уткнувшись в его плечо, а Люциус только и мог, что шептать в ее волосы имя. Одно, но на разные лады… Катя, Катрин, Катарина, Кэт… да разве в имени дело?


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"