Порт-ключ до Хогвартса

Автор: Беренгелла
Бета:клурикон - бета, fransuashka - гамма
Рейтинг:G
Пейринг:разнообразные канонные и не очень
Жанр:AU, Action/ Adventure
Отказ:Лакуны - Роулинг, заполнение мое, причем, заметьте, совершенно бесплатно
Аннотация:Лили случайно узнает о происшествии в Визжащей хижине, и с этого момента события начинают развиваться чуть-чуть не так, как в каноне.
Комментарии:AU, ООС, много новых персонажей, смерть второстепенных персонажей, преснэванс с открытым финалом

Предупреждения автора:
1. В данной AU события в Визжащей хижине произошли в конце седьмого курса Снейпа.
2.Почти что первый фик, в нем может быть заметно влияние ранее прочитанных мной фанфиков.

Снейп авторства МиртЭль - https://fanfics.me/fanart7921

Размещение на других ресурсах запрещено в любом виде.
Каталог:Пре-Хогвартс, Мародеры, AU
Предупреждения:OOC, AU
Статус:Закончен
Выложен:2014-07-16 21:51:27 (последнее обновление: 2015.03.04 22:35:22)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Гремучая ива

Двери больничного крыла распахнулись неожиданно резко и едва не сбили Лили с ног. Возможно, выскочивший ей навстречу студент и был смущен, однако замешательство в его глазах сразу же сменилось настолько концентрированной ненавистью, что девушка вжалась в стену. И обычный-то взгляд Северуса был в большей или меньшей степени колючим, в зависимости от того, на что устремлен. Но Лили знала и о другом выражении его глаз — когда их черноту растворял теплый темный туман, затягивающий, обволакивающий, удивительно уютный. Вот уже почти два года, как ей очень не хватало этого взгляда. А тот, который она только что получила, напомнил о василиске.
Снейп уже давно умчался дальше по коридору, а она все еще не в силах была двинуться. Спасибо мадам Помфри, которая выглянула закрыть двери, — колдомедик буквально насильно влила в Лили пару глотков успокоительного. Хотя, похоже, оно не повредило бы и самой раскрасневшейся целительнице.
— Что случилось? Я его никогда таким не видела.
— Не бери в голову, милая. Эти мальчишки никогда не знают, что пора остановиться. Ты, наверное, за списком, так профессор Слагхорн вчера здесь был и сам его забрал. Но все равно хорошо, что ты зашла, передашь ему, что успокоительного понадобится вдвое больше, чем я написала. А если будет время, то неплохо бы приготовить и костерост. Сами понимаете, скоро очередной квиддич...
Чем дольше мадам Помфри тараторила, тем отчетливее Лили понимала, что та пытается отвлечь ее от странной сцены в коридоре. А зря, теперь Эванс еще больше захотелось разобраться в том, что произошло.
— ...наверняка опаздываешь на урок, но я сейчас напишу записку Минерве.
Лили действительно стоило бы поторопиться, но причитания мадам Помфри были бесконечными. Покинув больничное крыло, девушка вздохнула с облегчением.
Апрель в этом году выдался удивительно солнечным — лучшая весна из всех, которые Лили встретила в Хогвартсе. Несмотря на прохладный пока воздух, хотелось проводить вне замка все свободное время, наблюдать за облаками, за раскрывающимися почками деревьев и каждым проклюнувшимся побегом. Иногда Лили казалось, что в светло-зеленом полупрозрачном листочке березы магии не в пример больше, чем во всей учебе вместе взятой. Но так получилось, что немногие студенты разделяли ее точку зрения, а кто разделял, наверняка это скрывал. Найти единомышленника-созерцателя ей так и не удалось, а Джеймс и вовсе безобидно посмеивался над её фантазиями и во время совместных прогулок не упускал случая блеснуть волшебными умениями: то пень в шезлонг трансфигурировал, то несколько прошлогодних листьев — в букет экзотических цветов. Мысли о свиданиях вызвали улыбку, и Лили подошла к кабинету в приподнятом настроении. Профессор МакГонагалл быстро просмотрела записку и разрешила Эванс занять место в классе. Как выяснилось, она пропустила только проверку домашнего задания.
Сдвоенное занятие прошло как обычно, практика — превращение мантии в стальной щит — далась с некоторым трудом, но все равно Лили справилась довольно быстро. Вторым умельцем оказался Сириус, и факультет получил законные десять баллов за успехи мисс Эванс и мистера Блэка. Однако профессор начислила баллы таким сухим тоном, будто уговаривала себя быть справедливой. Конечно, ни один преподаватель не порадуется опозданию на свой урок, но, как показалось Лили, настоящей причиной затаенного бешенства их декана был Сириус. Прикидывая, что успел натворить этот золотой мальчик, она разглядывала четверку неразлучных друзей. Удивительно, но Блэк сидел в одиночестве, а Поттер — за одной партой с Люпином, причем смотрел на Ремуса так, словно тот при смерти. Однокурсники свято хранили тайну, но Лили давно уже знала, что второй староста Гриффиндора — оборотень, и, отметив беспокойные взгляды Джеймса, заподозрила, что при превращении случилось что-то экстраординарное.
Мысли сами собой перескочили на прочитанную недавно статью о разработках аконитового зелья. Если бы профессор Слагхорн разрешил ей попробовать! Да уж, он очень долго объяснял Лили, как опасно готовить экспериментальные зелья в школьной лаборатории... А Северус согласился бы составить компанию, еще и наверняка бы что-то улучшил в рецепте. То есть, раньше согласился бы. Вспомнив утреннюю встречу, Лили с ужасом поняла, откуда ей знаком такой взгляд...
— Мисс Эванс, — кажется, голос МакГонагалл стал еще суше и холоднее, чем был в начале занятия, — надеюсь, вы услышали, что вы и мистер Люпин должны присутствовать на собрании старост в учительской сразу после обеда?
— Да, профессор.
Урок закончился, и одноклассники расходились. Лили списала свою задумчивость на успокоительное, одним из побочных эффектов которого было рассеивание внимания. Кто бы его доработал, чтобы на концентрацию не влияло... Уговаривая себя собраться и не витать в облаках, она поспешила на нумерологию.
* * *
— Как вы все знаете, скоро у вас ТРИТОН, а у некоторых СОВ. Мы надеемся, ваши однокурсники понимают всю серьезность ситуации, ведь хорошо сданные экзамены станут прекрасным подспорьем для вашей дальнейшей карьеры.
На лице Эвана Розье читались скука и недоумение. В самом деле — проводить внеочередное собрание только для того, чтобы напомнить об экзаменах! Когтевранец Крауч заметил взгляд Лили и передразнил сначала своего слизеринского коллегу, потом гриффиндорку. Она едва сдержала смешок, и, похоже, как раз вовремя.
— ...Поэтому мы вынуждены ввести некоторые ограничения. Никто из студентов не должен покидать гостиных после девяти вечера, тем более — выходить из замка. Это объявление уже висит в Большом зале, и мы просим старост объяснить студентам, что нарушение нового правила повлечёт максимально серьезные последствия.
В коридоре Крауч догнал Лили и Ремуса:
— Ну вот, казалось бы, уехал из домашнего аврората, чтобы получить то же самое в школе. МакГонагалл даже говорила фразами моего любезного папеньки.
— Барти, наверное, они правы, нам действительно нужно готовиться к экзаменам.
— Брось, в прошлом году обошлись без комендантского часа, в позапрошлом вы сами сдавали СОВ — и что, плохо сдали только из-за того, что задержались во дворе на лишние полчаса?
Лили не сразу нашлась с ответом, а Барти уже полетел дальше по коридору. Да, ее собственные СОВ были веским поводом для гордости: все превосходно, лучшая ученица потока, как логичное продолжение — староста. Тем не менее, если бы не необходимость предъявлять сертификат с оценками при устройстве на работу, Лили навсегда отдала бы его родителям — пусть вставят в рамочку и любуются. Ей совершенно не хотелось никаких напоминаний об экзаменах двухгодичной давности и о тех неприятностях, которые они ей принесли.
...Иногда Лили готова была на что угодно, лишь бы избежать той нелепой ссоры с Северусом. Единственный друг детства — и столько ненависти в глазах. Лили остыла через несколько дней, искала пути к примирению, но Снейп ни на минуту не оставался один, а возле нее самой с утроенной энергией крутился Поттер. Все каникулы она ждала, что Северус появится, и было странно объяснять родителям, почему его нет. Как-то ночью ей даже показалось, что она видит нескладную мальчишечью фигуру возле изгороди. На следующий день Лили сама отправилась домой к Северусу, но, как оказалось, Снейпы переехали еще весной. А в Хогвартсе бывший друг перестал ее замечать. Со временем она привыкла к его невидящему взгляду, а общих уроков у старшекурсников Гриффиндора и Слизерина практически не было. Тем удивительнее показалась сегодняшняя вспышка. Лили буквально чувствовала, что стоит только остаться одной и сосредоточиться, как она поймет что-то важное.
— Как ты, Ремус? Понадобятся мои конспекты?
— Спасибо, но я пока пойду к себе, отдохну.,
— Если что, ты знаешь, где меня найти.
— А то. Наша староста на личном примере продемонстрирует семикурсникам важность подготовки к ТРИТОН и наверняка просидит в библиотеке до ужина. Да, а ведь ты больше не сможешь помогать Слагхорну с зельями, если в девять нужно быть в гостиной.
— Ну вот и отдохну от котлов.
Попрощавшись с Ремусом, Лили направилась к своему любимому подоконнику за классом Чар. Почему-то там ей думалось особенно хорошо. Страшная тайна гриффиндорской отличницы: лучшие сочинения она писала не за столом в библиотеке, а скрючившись на подоконнике, чуть ли не опираясь на правую руку — очень, очень неудобно, но она приноровилась. Самые сложные пассажи в учебниках казались ей простыми в этом «зачарованном» месте. Об этом ее тайном уголке прознал профессор Флитвик и как-то поведал студентке легенду: много веков назад вместо окна здесь была ниша, в которой хранилась диадема Ровены Райвенкло. По мнению профессора, остаточные эманации легендарной драгоценности помогали Лили хорошо учиться.
Эванс достала конспекты, перо и пергамент, но не спешила начать очередное эссе. Попытавшись так и этак примерить разные причины к поведению Северуса, она пришла к выводу, что проще спросить. Нет никаких гарантий получения ответа, но это единственный выход. Еще до их ссоры Лили твердо знала: от ненависти Северуса нельзя просто отмахнуться. Насколько она помнила его привычки, легче всего найти слизеринца в библиотеке возле фолиантов по зельеварению...
Размышляя, Лили оглядывала двор — весна вполне вступила в свои права, солнце заливало теплом и светом траву и деревья. Факультативное занятие семикурсников по полетам, а на самом деле дополнительная тренировка квиддичных команд, как раз закончилось, студенты торопились в замок. Профессор Спраут подошла к Гремучей иве. Даже из окна замка было видно, что часть веток сломана, а кусты и трава рядом вытоптаны. Герболог обошла поляну, что-то помечая в пергаменте, и Эванс проследила за ней ошарашенным взглядом.
Ее отвлек знакомый голос:
— Лили, вот ты где, а я искал тебя в гостиной, и в библиотеке, и стучал в твою комнату, — затараторил Джеймс. — Лили, милая, прости меня, я не смогу сегодня погулять с тобой у озера, но может быть, задержимся вечером в гостиной, выучим следующий параграф по трансфигурации? — на нее смотрели умоляющие глаза.
— Можем погулять сейчас.
— Лили, вот я и прошу прощения, у меня отработка с Филчем. Если бы не этот комендантский час, она была бы позже, а так...
— Что ты уже натворил и когда успел?
— А как обычно, дуэль со слизеринцами, не обращай внимания...
— Знаешь, а если ты мне дашь свою мантию, я смогу заглянуть к вам на отработку.
— Ого, где Лили Эванс и что ты с ней сделала?
Лили сама не смогла бы объяснить, почему ей так захотелось подобраться поближе к Иве, да еще и незамеченной. Студенты возле этого дерева обычно не околачиваются, но сейчас, когда Ива замерла, к ней вполне мог подойти кто-нибудь из сорвиголов, так что мантия-невидимка пришлась кстати. Трава была вытоптана, кусты переломаны. Профессор Спраут отлевитировала в сторону ветки, что уже годились только для костра, и наверняка отлучилась за сращивающим тоником для тех, которые еще можно было спасти. Солнечный блик отразился от чего-то маленького, наполовину скрытого землей. Лили наклонилась и буквально задохнулась от волнения. Три лилии в корзинке — этот значок папа привез ей из Лондона, когда они с Петуньей ездили к дантисту. Еще через пару лет Лили с Северусом в честь знакомства обменялись своими самыми большими сокровищами. Действительно, один из лепестков поцарапан («И ведь никто репаро не вспомнил, тоже мне, волшебники!»), а значит, вещица точно когда-то принадлежала ей.
Лили заметила приближающегося Северуса. Она замерла на секунду, успокаивая себя, что ее не видно. Если Снейп не заметил, как значок сам по себе поднялся в воздух, то все в порядке, и только бы он не слишком сильно размахивал руками... Обошлось. К Иве уже возвращалась профессор Спраут, и оба студента поспешили уйти.
Лили не могла утверждать, что Северус искал под деревом значок, но очень хотела, чтобы это было так. Потому что это... трогательно. На самом деле, чтобы назвать «трогательным» нескладного долговязого парня со спутанными волосами, наполовину скрывавшими отнюдь не классические черты лица и темные, почти черные глаза, нужно было обладать либо буйным воображением, либо незаурядной смелостью, как раз такой, которую называют гриффиндорской. И тем не менее Лили пребывала в эйфории, которую и сама себе не могла объяснить. Захотелось догнать Северуса и сказать ему, что он вовсе не так нелюдим, как хочет казаться. Может быть, она так бы и сделала, но их уже разделила толпа студентов.
Как бы то ни было, вчера под Ивой завязалась нешуточная потасовка. А один ее знакомый гриффиндорец как раз наказан за дуэль со слизеринцем. Хотя какая дуэль, судя по сломанным веткам, измочаленной траве и потерянным вещам, Поттер со Снейпом просто подрались Очень странно, ведь Джеймс еще два года назад поклялся Лили не задирать Северуса и до сих пор держал слово. Выяснив у Филча, что отработка проходит в правом крыле на третьем этаже, гриффиндорка снова надела мантию, наложила чары неслышимости и подкралась к коридору, как заправский разведчик...
Через пять минут она неслась обратно, забыв о мантии и чарах, натыкаясь на студентов. Только когда кто-то очередной раз помянул не в меру разгулявшегося Пивза, Лили спряталась в пустом классе. Все это время в ее голове крутилась подслушанная фраза: «Да плевать мне на Нюнчика, но ты понимаешь, что из-за тебя наш Луни мог стать убийцей?!»


Глава 2. О волках и людях

Лили не удалось надолго остаться со своими мыслями в тишине – вскоре в класс зашли десяток учеников, у которых был факультатив по древним рунам. Стараясь удерживать беззаботное выражение лица, она побрела в гостиную Гриффиндора. В руках все еще была мантия-невидимка, которую стоило вернуть хозяину, и хорошо бы самого хозяина при этом не встретить. Не увидев в гостиной никого из семикурсников, девушка поднялась к спальням и постучалась к мальчикам. На второй, более громкий стук, из соседней комнаты старосты выглянул Ремус:
– Лили, так рано в спальни никто не возвращается.
– Да, я просто подумала... Послушай, а ты не мог бы передать Поттеру его мантию?
– Как скажешь, – Люпин взял сверток и обеспокоенно глянул на девушку: – Что-то случилось?
Лили постаралась улыбнуться:
– Все в порядке, – отступив на пару шагов, она неожиданно заговорила: – Ремус, ты же знаешь, что я твой друг, и что если тебе нужна помощь, или даже просто поговорить, ты можешь ко мне обращаться.
– Спасибо, – он как будто даже засмущался, – и ты тоже наверняка знаешь, что я твой друг, и всегда готов помочь или просто выслушать. И сейчас тоже готов, а тебе явно есть что сказать.
– Нет, спасибо, я пойду уже.
Люпин удержал её за руку:
– Лили, что все-таки случилось?
Она смотрела на него, покусывая губу, потом прикрыла глаза, словно решившись на что-то, и потянула на себя руку. Парень ее не отпустил, Лили снова открыла глаза, вздохнула, и тихо проговорила:
– Ремус, что вчера случилось у Гремучей ивы?
Люпин мгновенно посерел и окаменел. Лили смогла наконец высвободить руку.
– Прости, я не должна была спрашивать, я пойду...
– Да нет, Лили, это... Разговор может быть долгим, лучше зайди, – и пропустил ее в комнату...
Минут пять оба поглядывали друг на друга, не решаясь начать. Наконец, Люпин понял, что все еще комкает мантию-невидимку, отложил ее и позвал:
– Тэм!
В комнате появился эльф, отвечавший за порядок в гриффиндорской башне.
– Пожалуйста, принеси нам два чая с жасмином, – на столике со щелчком появились дымящиеся ароматом чашки. – Спасибо, Тэм!
Эльф важно кивнул и исчез, Люпин взмахнул палочкой, накладывая запирающее и заглушающее, потом передал девушке чашку.
– Понимаешь, Лили... Как это получше объяснить, – он помолчал, – может быть, вначале расскажешь, почему ты решила, что я что-то знаю об Иве?
Подавив запоздалое раскаяние и собрав всю свою храбрость, и гриффиндорскую, и общечеловеческую, Лили ответила:
– Я знаю, кто ты, Рем, мне никто не говорил, сама поняла. Ты же знаешь мои оценки по астрономии, а когда мы стали старостами, наше расписание дежурств никогда не совпадало с полнолуниями, словно МакГонагалл заранее просчитала, что ты «заболеешь». Магглы не так много знают о волшебных существах, но легенды о том, что под влиянием луны можно перекинуться в волка, я еще до Хогвартса слышала. Нет, я никому никогда не говорила про тебя, даже не намекала, понятно, что такое стоит держать в тайне. Главное, знай, я тебя не осуждаю и не боюсь...
Тут Люпин не удержался:
– Зря, меня нужно бояться, я действительно опасен, и ничего не мог с этим сделать.
– Вчера?
– Как ты узнала? Ведь никто не мог рассказать из-за клятвы.
– Случайно услышала, хотела сделать Джеймсу сюрприз и подкралась в мантии-невидимке. Да и потом, вы с самого утра вели себя необычно, понятно было, что что-то случилось, просто непонятно, что именно.
Снова помолчали, потом Ремус подошел к окну:
– Ты пей свой чай, Лили. А я пока расскажу одну романтическую историю с печальным концом. Жил-был себе молодой волшебник, назовем его Теобальд, потомок древнего чистокровного рода. Его отец довольно поздно женился вторым браком и обожал молодую жену сверх меры, но она рано погибла – несчастный случай с гиппогрифом. Вдовец перенес все обожание на сына. Как ни странно, мальчик не вырос избалованным эгоистом, просто в своем кругу считался весьма эксцентричным молодым человеком. Его старший брат, от первого брака отца, к тому времени сблизился с Тем-кого-нельзя-называть и все пытался склонить к тому же Теобальда. А тот не только не соглашался, но и однажды, встретив молодую магглу, полюбил ее, они сыграли свадьбу, родили сына. Где-то лет в пять у ребенка произошел магический выброс. Теобальд устроил по этому поводу праздник, пригласил отца, брата и племянника. А пару недель спустя в дом ворвался оборотень, покусал ребенка и убил жену, самого же волшебника оставил в живых – в наказание за то, что он, чистокровный, связался с магглой. Отец Теобальда тогда был в отъезде, а когда вернулся и попытался устроить свое расследование, погиб при невыясненных обстоятельствах. Старший брат изгнал Теобальда из семьи вместе с сыном-оборотнем. Изгнанник сменил имя и стал Джоном Люпином, а мое полное имя – Ремус Джон Люпин, как ты знаешь.
После длинной паузы оборотень снова заговорил:
– Никто не ожидал, что я смогу учиться в Хогвартсе. Детям-оборотням даже палочки не продают. Но к моему одиннадцатилетию директором стал Дамблдор, а он всегда любил смелые эксперименты. Часть попечителей его поддержали, помня о происхождении Джона Люпина. Будь мы из семьи попроще, меня бы не пригласили в школу даже ради эксперимента, нашли бы другого. Я очень старался, и осталось всего три полнолуния, после которых можно было бы сказать, что соседство с маленькими оборотнями не представляют опасности для других детей. Вот только в эксперименте не учли наблюдательность, любопытство, безрассудность остальных студентов. Я правда не могу сказать, что вчера случилось.
– Подожди, что бы ни случилось, никто ведь серьезно не пострадал? Иначе Джеймс с Сириусом не мыли бы полы без магии в наказание, ведь так? Разве не правильнее будет учесть, где не сработала защита и все-таки учить детей?
– Нет, Лили. Как главный участник эксперимента и уже совершеннолетний, я первым порекомендую его свернуть. Если бы вдруг у меня появились дети, я был бы категорически против их учебы вместе с оборотнем. И потом, оборотня, виновного в нападении на волшебника, казнят. Не хочу такой судьбы товарищам по несчастью.
– Так тот оборотень, что заразил тебя...
– О, Грейбека сначала нужно поймать.
- Ничего себе! - Лили прекрасно знала, что Грейбек среди самых активных сторонников Того-кого-нельзя-называть. Даже "Журнал для юных ведьм", не говоря о "Воскресном пророке", время от времени писал что-нибудь о «подвигах» этого оборотня. Волшебница посмотрела на собеседника с сочувствием, но вернулась к своей основной мысли:
- Допустим, не Хогвартс, а отдельная школа, в которой все можно было бы оборудовать, чтобы при превращениях не было драк. Ты мог бы быть там учителем, ты хорошо справляешься с первокурсниками.
– Ох, Лили, – Ремус даже засмеялся, впервые за вечер, – мечтательница. Думаешь, оно хоть кому-то на самом деле нужно?
– Но как же стихийная магия? А нападения на магглов?
– Зато всегда найдется работа для отдела контроля магических популяций и обливиаторов. Да и оборотни в основном стараются жить скрытно, и от магглов, и от магов. На время превращения уходят в леса или горы, где максимально безлюдно. Большинство жертв ведь не случайны, они намеренно покусаны тем же Грейбеком или его приближенными. А что до магии – ежемесячные превращения достаточно сильно выматывают, чтобы не беспокоиться о стихийных выбросах. Действительно сильные волшебники-оборотни – редкость.
– А ты много детей-оборотней знаешь? Расскажи про вас еще, – Лили поудобнее устроилась в кресле, подобрав под себя ноги. На лице Ремуса второй раз за вечер появилась робкая печальная улыбка.

***
Мытье полов без магии – процедура нудная, но не такая уж неприятная. Тем более Филч ушел по своим делам, Сириус наконец перестал возмущаться, и Джеймс предвкушал появление Лили. Хотя прошел час, второй, третий – девушка не появлялась. Помня о мантии-невидимке, Поттер даже пару раз пытался окликнуть свою пассию, но тщетно.
Наконец вернулся Филч, отдал провинившимся студентам их палочки и отправил на ужин. В Большом зале Лили тоже не было. Наскоро перекусив, Джеймс сказал Сириусу не ждать его и помчался на поиски.
Блэк не спеша вернулся в гриффиндорскую башню и обнаружил «пропажу» в гостиной: Лили сидела перед камином, редкий случай – без книг и свитков.
– Эванс, тебя Сохатый обыскался!
Никакой реакции не последовало. Сириус подошел почти вплотную:
– Эванс, о чем замечталась?
– Что?
– Ты чего в такой прострации? Тебя Джеймс ищет по всему замку.
Лили посмотрела на собеседника отсутствующим взглядом и заговорила, когда тот уже собрался уходить:
– Вот скажи, Сириус, ты ведь и друг хороший, и парень неплохой, но что же ты по отношению к некоторым людям такая сволочь?
Блэк опешил настолько, что не нашелся с ответом, а Лили отправилась в свою спальню. Когда она уже была наверху, в гостиную влетел Поттер.
– Лили!
Поколебавшись секунду, она повернулась к своему ухажеру и сделала пару шагов вниз по лестнице. Тот не стал дожидаться, а подскочил к ней:
– Почему ты не пришла?
– Извини, Джеймс, что не дождался, но мне надо было подумать.
– И что, уже подумала? Пойдем на ужин, – Поттер попытался взять ее за руку, но Лили отстранилась.
– Спасибо, но я хочу побыть одна
– Но ты обещала!
– Да, Джеймс, обстоятельства изменились. Все, извини, я устала и хочу побыть одна.
– Но что случилось-то?
– А вы, Джеймс Поттер, прекрасно знаете, что! – Лили выглядела уже не на шутку рассерженной, а остальные студенты начали прислушиваться к происходящему. – Послушай, Джеймс, спорить сейчас бесполезно, спокойной ночи, – через секунду староста скрылась в своей спальне.
– Лили, нам надо поговорить! Я буду стоять под твоей дверью, пока ты не выйдешь.
– Джеймс, действительно, дай Лили время прийти в себя, и хватит скандалить на всю башню, а то сниму баллы. Зайди, нужно поговорить. И ты, Сириус, тоже.
Блэк вздрогнул от неожиданности – за весь день Ремус впервые обратился к нему, еще и по имени . Закрыв дверь и наложив заглушающие чары, Люпин повернулся к своим товарищам:
– Ну и о чем вы болтали на отработке?
Джеймс выглядел потрясенным:
– Лили приходила и слышала?
– Слышала, еще и самую неприятную фразу – что тебе плевать на Снейпа.
– Ме-ерлин, как неудачно, – Джеймс закрыл лицо руками.
– Неудачно? Это все, что ты можешь сказать? Как насчет того, что вас мог услышать кто угодно, кроме нее? Как насчет нерушимой клятвы?
– Рем, это я начал разговор...
Люпин резко развернулся к Блэку:
– А вот тебя, честно говоря, вообще слушать не хочу. Значит так, Лили оставьте в покое, она девушка отходчивая, через некоторое время простит. Прекратите разговоры о хижине, ради вас же, балбесов, наказание за нарушение клятвы вам может очень не понравиться. И вообще, ведите себя так, чтобы не хотелось снимать с вас баллы. Все, разговор окончен, – Ремус открыл двери. – Раз Эванс сегодня отдыхает, побуду старостой за двоих.
Лили долго сидела в спальне – и сон не шел, и делать ничего не хотелось. За окном уже стемнело, а она все еще не зажгла свечей. Внезапно в спальне появился Тэм.
– Мисс Лили еще не спит?
– Нет, Тэм.
Домовик щелкнул пальцами, в комнате зажглись свечи, а на столике появился поднос с пудингом и молоком.
– Мисс Лили не была на ужине, мисс Лили должна поесть.
– Спасибо, Тэм, очень мило, что ты обо мне позаботился, – девушка мягко улыбнулась.
***
Гораций Слагхорн не любил многое: сильный ветер, закатное солнце ярко-красного цвета, соленые орешки и сухарики, нарушение привычного комфортного ритма жизни, необоснованное насилие и манипуляции. Последний пункт особенно испортил ему настроение в тот злосчастный апрельский понедельник. Возвращаясь вечером из совятни, он то прокручивал в голове вчерашние события, то обдумывал разговор со своим нелюбимым студентом. Он, безусловно, отдавал себе отчет в том, что Северус Снейп – сильный волшебник с талантом в области зелий. Но он был неприятен Слагхорну как раз до такой степени, чтобы избегать общения сверх необходимого.
А теперь придется терпеть Снейпа в лаборатории практически каждый вечер. Ведь еще вчера все шло так хорошо: учебный год плавно, но уверенно катился к экзаменам, можно было планировать поездку в Швейцарию на все каникулы, а пока приятно провести время со своим протеже Каффом за бутылочкой хорошей медовухи. Эванс, как обычно, прекрасно справлялась с зельями для Помфри... И тут такой скандал, чуть до убийства не дошло!
Зря Альбус вообще позволил оборотню учиться. Рано или поздно подобный кошмар должен был произойти, еще удивительно, что настолько поздно. Волчонка, конечно, жалко, но его благополучие против жизней стольких студентов... Кажется, Поппи придерживалась того же мнения. Но, как и можно было ожидать, Альбус изо всех сил защищал свой эксперимент. Люпину разрешили доучиться и сдать ТРИТОН, Поттеру и Блэку назначили взыскания на каждый вечер до конца года, а всех студентов обрадовали комендантским часом. Преподавателей, кстати, тоже – кто-то же должен перепроверять, что все сидят по гостиным.

– Альбус, послушайте, это уже ни в какие ворота! Мисс Эванс помогает мне с зельями два-три раза в неделю, и ваш запрет находиться вне гостиных после девяти вечера...
– Знаете, Гораций, я тоже хотел обсудить с вами этот вопрос. Спасибо, коллеги, вы все можете идти. Минерва, вас япопрошу провести собрание старост. Так вот, Гораций, мы ведь так и не решили, что делать с вашим студентом, замешанным в этой истории. Формально он тоже нарушил правила, находясь не в гостиной после отбоя, но назначать ему отработки вместе с гриффиндорцами мне кажется неразумным – мы так никогда не закончим с их вендеттой. Почему бы не назначить ему отработки с вами? Я тут на досуге освежил в памяти его СОВ, «превосходно» по зельеварению вполне позволит ему заменить мисс Эванс в качестве вашего помощника. Да, он мог бы стать и вашим ассистентом...
– Альбус, полтора года назад именно вы с удивительной настойчивостью убеждали меня взять в ассистенты мисс Эванс. У этой юной леди действительно большой потенциал, я занимался с ней все это время, доверил свои собственные разработки! Я не собираюсь быть флюгером! Моим ассистентом будет мисс Эванс, и я требую, чтобы вы разрешили ей продолжить нашу работу и сейчас!
– Гораций, подождите хотя бы неделю. Но если мисс Эванс будет задерживаться после девяти, вы лично будете провожать ее до гостиной. Тем не менее, вернемся к мистеру Снейпу. Представьте его в Гильдии Зельеваров.
– Альбус, почему бы вам самому это не сделать? Меня радуют ваши остатки совести, но почему исправлять ваши недочеты должен я?
– Но ведь мистер Снейп...
– Вы прекрасно знаете, что ваши гриффиндорцы не оставляли его в покое, и не нужно сейчас...
– Гораций...
– Хорошо, Альбус, я подумаю.


Глава 3. Новый хоркрукс

Следующим утром Лили разбудил шум крупных дождевых капель, скатывающихся по шершавому камню. Небо за окном было затянуто серыми облаками, которые будто светлели на глазах, расставаясь с излишним запасом влаги. Капли были теплыми, ветер легким, пейзаж за окном излучал негу. Подумав, что этот день должен быть гораздо приятнее, чем предыдущий, Лили спустилась в общую гостиную. Поттер был уже там.
– Доброе утро, Джеймс, спасибо за вчерашнее.
Тот поднял глаза от очередного квиддичного обозрения:
– За что, интересно? За то, что прождал тебя часа четыре, а ты в это время, как выяснилось, подслушивала? За то, что искал тебя по всему замку, а ты спокойно сидела в гостиной, а потом даже не стала меня слушать?
– Видите ли, Джеймс Поттер, между «случайно услышать» и «подслушивать» есть некоторая разница. И если вчера я все бы отдала, лишь бы не брать в руки твою мордредову мантию, то сегодня жалею, что не дослушала весь разговор. Не очень-то приятно узнавать такие подробности.
– Можно подумать, я счастлив, что так произошло!
– На самом деле я не хотела ссориться, мне нужно было побыть одной и успокоиться.
– Хотела, не хотела – но выставить меня болваном перед всей гостиной у тебя получилось. Мало приятного дежурить под закрытой дверью.
– Ты что, действительно всю ночь простоял под моей дверью?
– Нет, ребята меня убедили не привлекать излишнего внимания.
– Да, это было разумно. Я, пожалуй, пойду. Нам, наверное, стоит еще остыть.
Новость о ссоре «золотой пары» Гриффиндора облетела школу быстрее снитча и обросла подробностями длиннее, чем борода Дамблдора. Хотел того Снейп или нет, но он не один раз прослушал мелодраматическую историю о том, как очаровательный молодой чистокровный волшебник и лучший ловец наконец понял, что эта никчемная грязнокровка его недостойна, или как красивая, умная, магически одаренная девушка, интеллектуалка («но ее это нисколько не портит!»), разобралась, что это лохматое недоразумение, на уме которого только квиддич, ей совсем не пара. Несколько дней Лили и Джеймса действительно не видели вместе. Поттер появлялся в компании с Блэком, а Эванс – с Люпином либо с однокурсницами. Время от времени Снейп ловил на себе ее взгляды, но если ему и было любопытно, что за ними стоит, виду он не подавал. К тому же он тоже не оставался один. Похоже, что по негласному распоряжению то ли декана, то ли директора с ним почти постоянно находился кто-то из однокурсников. Сначала Северус протестовал, пару раз даже оставил сопровождающих с носом, но потом начал экономить усилия, зато от души оттачивал на однокурсниках язвительность.
Почти неделю Лили пыталась застать Северуса одного. Наконец, спасибо новому номеру «Зельеварения сегодня», он оказался в библиотеке без ужасавшей ее компании Мальсибера и Эйвери. Лили присмотрела себе место невдалеке. Проходя мимо слизеринца, она просто положила значок на его стол.
– Эванс, если тебе нужен этот журнал, я верну его мадам Пинс через полчаса, совсем не обязательно пытаться его выхватывать. И кажется, ты уронила свою безделушку.
– Да, спасибо, но она на самом деле не моя. Неделю назад я подобрала ее у Гремучей ивы. Никто у нас в гостиной ее своей не признал. Наверное, повешу объявление в Большом зале.
– А ты уверена, что хозяин этой вещицы вообще заметил ее потерю?
– Хозяин – не хозяин, но мне показалось, что какой-то парень в слизеринской мантии что-то искал у Ивы вскоре после того, как я оттуда ушла.
Снейп закусил губу:
– Странно, безделушка явно девчачья. В любом случае, Эванс, я хотел бы прочитать статью, а не тратить время на бесполезные разговоры. Тем более твой верный паладин уже всполошился.
То ли Джеймс решил помириться и искал Лили, то ли в кои-то веки зашел за книгой – так или иначе, переступив порог библиотеки, он тут же заметил Лили и Снейпа. Замерев, он одарил Снейпа таким взглядом, словно пожалел, что тот не остался в Визжащей хижине. Как в тумане, Джеймс двинулся к ним, но в ту же секунду на нем мертвой хваткой повис Люпин и потащил его из библиотеки.
– ...к тебе обращаюсь! – Поттер сделал над собой усилие и перевел взгляд на Ремуса. – Джеймс, пошли в башню! Оставь Лили в покое, с кем она разговаривает – ее дело! Если ты каждый раз будешь так реагировать, вы не сможете помириться.
– Да ладно тебе, хватит меня держать.
– Нет, не хватит. Пошли со мной, и даже не думай вернуться в библиотеку.

В башне Люпин передал Поттера с рук на руки Петтигрю и заставил того пообещать, что он ни под каким предлогом не отпустит Джеймса из гостиной до ужина. Сам Ремус отправился к Дамблдору.
– Директор, наверное, это против правил и может быть опасно, но нужно рассказать Лили обо всем, что произошло в Визжащей хижине. Дело в том, что она привязана и к Джеймсу, и к Снейпу, и ей стоит узнать, что на самом деле сделал Джеймс.
– Вообще-то мисс Эванс не должна была ничего узнать.
– Лили наблюдательна, она сопоставила полнолуния и мои болезни, последнее полнолуние, взыскание Поттеру и Блэку, комендантский час, ну и так далее. А потом случайно услышала часть разговора Джеймса и Сириуса, но сделала неправильные выводы. Она считает, что оба хотели сделать гадость Снейпу, просто Джеймс был против того, чтобы подставить меня, а Сириус не подумал о последствиях.
– Всегда можно использовать обливиэйт.
– Но Лили и Джеймс в ссоре уже почти неделю. И столько же времени практически все девушки каждого факультета с третьего по седьмой курс мечтают занять место возле лучшего ловца школы. Думаете, если Лили и Джеймс вдруг помирятся, то никто им не напомнит о такой серьезной размолвке?
– Тогда пусть все идет, как идет, молодые люди в их возрасте постоянно мирятся и ссорятся.
– Сегодня Джеймс был готов напасть на Снейпа только потому, что он разговаривал с Лили. Для меня это тоже было новостью, честно говоря. В этот раз я смог его остановить, но рано или поздно они точно устроят новую дуэль. Удержать Джеймса сможет только Лили.
– Ну так помирите их.
– Джеймс теперь не станет мириться первым, а чтобы это сделала Лили, ей нужно узнать, что произошло на самом деле.
– Хорошо, мистер Люпин. Я приглашу мисс Эванс и поговорю с ней с ней сам.
– Может, ее позвать?
– Завтра. Сейчас мне нужно отправиться в Министерство.

***
В гостиной Снейпа поджидали слизеринские старосты – Алекто Кэрроу и Эван Розье.
– Северус, а что, ты снова разговариваешь с этой грязнокровкой?
– Если можно назвать разговором попытки защититься, когда журнал буквально рвут из рук, – ответ прозвучал предельно неприветливо.
– Что-то новое в тонкой науке зельеварения? И как у тебя терпения хватает на эти пестики и ложки. То ли дело палочка, – Розье не мог обойтись без подколки.
– Когда ты в следующие выходные переберешь огневиски в Хогсмиде, посмотрю я, чем тебе поможет палочка в дрожащих руках без антипохмельного.
– Уж «Акцио, антипохмельное зелье» я всегда скажу. Лишь бы у Слагхорна был запас. Ты ведь ходишь к нему на отработки, убедись. Да, а что там у тебя было с этими гриффиндорскими выскочками? Их заставили ходить к Филчу каждый вечер до выпускного. Поттер даже часть квиддичных тренировок пропускает.
– Может быть, это и помешает им выиграть у Райвенкло. Теперь вот, Эван, могу у тебя спросить – и что вы находите в этих метлах и мячиках? Извини, остроумный ответ придумаешь после моей отработки.

Северус вошел в класс зельеварения и на секунду замер от неожиданности: что-то помешивая, над котлом склонилась Лили.
– Входите же, молодой человек. Мисс Эванс вовсе не помешает вашей отработке. У нее свои задачи.
– О, гриффиндорская всезнайка умудрилась нарваться на отработку?
«Я тоже рада тебя видеть» и «Стыдитесь мистер Снейп!» прозвучало практически одновременно.
– Мисс Эванс прекрасный молодой специалист, она оказывает неоценимую услугу школе, помогая мне готовить зелья для больничного крыла в свое личное время. Завтра третьекурсники варят мазь от ушибов, ваша задача – подготовить пятьдесят комплектов ингредиентов.
Возня с зельями, даже с компонентами, всегда успокаивала Северуса. Со своим заданием он справился быстро и включился в процесс приготовления кроветворного. Они не перемолвились с Лили ни словечком, но это определенно был один из лучших вечеров в его жизни.
***
Абраксас Малфой умел ходить практически неслышно, даже в этом замке, где пол и стены должны были бы предупреждать хозяев о передвижениях гостей. Вот и сейчас он оказался в кабинете, а дверь даже не скрипнула:
– Мой Лорд, Сэмюэл умирает и просил передать вам этот пергамент.
Сэмюэл, один из его Вальпургиевых рыцарей, самый верный и самый фанатичный. Практически не отличался инициативностью, зато был прекрасным дотошным исполнителем. Как раз этих качеств Лорду не хватало в остальных его приближенных, и изредка он даже думал, как бы кстати пришелся именно Сэмюэл. Как вот сейчас, когда кого-то из ближайших соратников нужно назначить кандидатом в министры.
Только вот единственная личная инициатива обернулась для Сэмюэла крахом. В конце пятидесятых стало понятно, что Лорду не пробиться в высший магический свет, будь он хоть сто раз потомком Слизерина. И тогда Сэмюэл предложил Тому Риддлу брак со своей сестрой. Но эта девушка всегда была своевольной и считала, что брат совершил большую ошибку, связавшись с Лордом. Как Сэмюэл довел ее до ритуального зала, никто никогда не узнал. Первые минуты церемонии даже прошли как положено, но потом, когда жених и невеста повернулись друг к другу и взялись за руки…
– Нееет! – несостоявшаяся Темная Леди аппарировала без палочки, разорвав ритуал. Сила отдачи была такой, что всех присутствующих разбросало по стенам, а ссадины и гематомы еле удалось залечить через полгода. Едва оправившись, Сэмюэл выжег имя сестры с родового гобелена.
Когда через пару лет его стала подводить магия, никто поначалу не связал это с последствиями незаконченного ритуала. Когда связали – было уже слишком поздно. Магия то уходила, то возвращалась, как прилив на море, и с каждым возвращением слабела. Вскоре она потянула за собой рассудок, а затем и здоровье. Временами неспособный даже на простой люмос, не узнающий гостей, неизвестно как подхватывающий маггловские болезни, Сэмюэл заперся в своем поместье и практически прекратил общаться с друзьями. Темный Лорд и сам не стремился его видеть, даже не из-за неудавшейся женитьбы, а потому, что считал людей, неспособных к магии, – второсортными и не мог себя пересилить. Единственным из их старой компании, кто относительно регулярно навещал Сэмюэла, был Абраксас. И вот сейчас он стоял перед Лордом и протягивал запечатанное письмо.
Волдеморт развернул и прочёл: «Мой Лорд, вряд ли я проживу больше месяца. Умоляю Вас о милости – оборвите мою жизнь сами и используйте ее, чтобы упрочить Ваше бессмертие».
– Абраксас, ты знал, что в письме?
– Нет, мой Лорд. Сэмюэл передал мне его запечатанным, а на словах просил поторопиться и справиться со всем до ближайшего новолуния.
– Хорошо, я отправлюсь к нему сейчас же.
– Мне придется вас сопровождать. Мэнор уже плохо его слушает, а вы давно там не были. Как только окажемся внутри, я вас оставлю, выйти вы уже сможете сами.
– Мой Лорд, я счастлив вас видеть, – старческий дребезжащий голос царапал слух и ввинчивался в мозг. Волдеморт невольно принялся считать: Сэмюэл его одноклассник, родился на несколько месяцев позже, то есть ему едва исполнился пятьдесят один год. А выглядел бывший соратник на сто пятьдесят один, если не больше. Весь сморщившийся, редкие пучки седых волос, покрытые пигментными пятнами руки… Глаза, которые в молодости были практически черными, сейчас стали бледно-бледно серыми, как будто кто-то долго и тщательно выводил цвет маггловским ластиком. Темному Лорду захотелось все бросить и бежать их этой комнаты, бежать, пока он сам не заразился старостью и тленом.
– Сэмюэл, – Волдеморт услышал свой голос как будто со стороны.
– Я хотел бы в последний раз послужить моему Лорду. Моя магия давно ничего не стоит, но ведь ритуалу будет безразлично, мага Вы убьете или маггла. Убейте меня, мой Лорд, и создайте себе хоркрукс.
– Откуда ты знаешь о хоркруксах?
– У нашего рода богатая библиотека.
– Я хочу видеть эту книгу.
– Сожалею, Мой Лорд, мэнор перестал мне подчиняться. Собственно говоря, вчера у меня был гоблин из Гринготтса, забрал завещание и перстень главы рода. Думаю, вы сможете получить эту книгу через три месяца после моей смерти.
– Ритуальный зал здесь нам тоже недоступен?
– Зал закрылся от меня одним из первых, девятнадцать лет назад.
– Хорошо, тогда аппарируем ко мне.

Сэмюэл гостил у своего Лорда еще два дня. В последнюю ночь перед новолунием Волдеморт провел ритуал и создал еще один хоркрукс, поместив часть души в свою змею. Насколько он мог видеть, Нагини это не повредило, зато значительно укрепило их связь. Он мог разговаривать с ней мысленно, мог видеть ее глазами. Лорд даже подумал, что зря до сих пор использовал неодушевленные предметы, какими бы мощными реликвиями они ни были. Идея перенести хоркруксы в животных привлекала его все больше. Он уже догадался, какую книгу читал Сэмюэл и почему придется ждать три месяца, чтобы ее заполучить.
В каком-то смысле Лорд сожалел о смерти одноклассника и признавал, что никогда ранее не видел такой преданности. В то же время он чувствовал презрение и никак не мог осмыслить – как настолько никчемный в жизни маг мог так легко смириться со смертью. Сразу после ритуала Лорд потерял всякий интерес к соратнику и лишь лениво махнул рукой домовому эльфу и гоблину, чтобы забрали тело. Ни родственники, ни бывшие друзья на похоронах не появились, и только эльф-камердинер и гоблин-поверенный проводили в последний путь Сэмюэла Антония Принца.



Глава 4. Дамокл Белби

Бурное примирение Лили Эванс и Джеймса Поттера обсуждали долго, ибо эта картина была редкостью в своем роде. Мисс Эванс не жаловала квиддич. Само собой, последние два года на всех матчах Джеймса она сидела в первом ряду в шарфе гриффиндорской расцветки, но ни разу не появилась на тренировках, а еще регулярно зудела на ухо Поттеру, что игры – не повод забывать о домашних заданиях.
В памятный день перемирия она прибежала прямо на поле, и Джеймс спикировал на метле вниз, даже не дождавшись свистка мадам Хуч. Под эмоциональные «Прости, я так виновата, я не должна была думать о тебе плохо!» он усадил Лили на метлу перед собой и снова поднялся в воздух. Летал Поттер гениально, и снитч в тот день поймала Лили, что не спасло их обоих от внеочередного взыскания у Филча, из-за которого они пропустили субботний матч Слизерин – Хаффлпафф.
И только к следующим выходным школа перестала гудеть о бесконечной отработке гриффиндорцев у Филча, о личной жизни семикурсников и о недавнем квиддичном матче – теперь всех волновала последняя перед экзаменами прогулка в Хогсмид. Джеймс пригласил Лили в кафе мадам Паддифут и сыпал шутками, описывая свои отработки: меч в Зале наград никак не давался в руки для чистки, пока Сириус не прочитал отрывок из какой-то героической поэмы, а при попытке вычистить совятню их атаковала стая рассерженных птиц… Лили давно так не смеялась.

Северус провел выходные с толком – посетил несколько аптек: и хогсмидскую, и пару лондонских – два аптекаря хотели нанять помощника, а еще один уточнил адрес и имя молодого человека для какого-то своего знакомого. Это давало неплохие шансы устроиться на работу сразу после школы.
Все еще пребывая в радужных мечтах о будущем, Снейп уловил в разговоре сокурсников имя Лили.
– Эта грязнокровка ходит на дополнительные занятия к Слагхорну, а вечером профессор сам ведет ее к их гостиной.
– Сегодня к нему приезжает Белби, вряд ли профессор бросит гостя, чтобы провожать Эванс.
– За ней может прийти Филч или кто-то из профессоров.
– А может не прийти.
Дамокл Белби, изобретатель аконитового зелья, надо же… Странно, что Слагхорн не отменил на сегодня отработку. Хотя он всегда может сделать это в последний момент. С невнятным предчувствием Северус толкнул дверь кабинета зельеварения.

– О, проходите, проходите, мистер Снейп, – сегодня профессор-зельевар был само радушие, – вот, рецепт на доске, начинайте подготовку ингредиентов, мисс Эванс должна появиться с минуты на минуту.
Рецепт явно не относился к школьной программе, но был знаком Северусу по «Вестнику зельеварения». Не знай слизеринец наверняка, что это не в характере Слагхорна – решил бы, что тот издевается. Предложить заняться аконитовым зельем человеку, три недели назад чуть не укушенному оборотнем! В классе появилась Лили, и Снейп воспрял духом. Подумалось, а не сильно ли он радуется происходящему, но Северус проигнорировал некстати вмешавшийся внутренний голос. В самом деле, когда бы еще можно было притвориться, что все по-прежнему и они с Лили не поссорились два года назад, а возле нее не крутится этот… Поттер. Но нет, прав внутренний голос. Настроение опять испортилось.

Мистер Белби был высоким сутулым блондином, и округлый Слагхорн перекатывался вокруг него, как клубкопух:
– Вот, это наша лаборатория, конечно, не научно-исследовательская, но тоже очень и очень неплохо оснащена. Это мои лучшие ученики, мисс Эванс, мистер Снейп, познакомьтесь, это доктор Дамокл Белби, выдающийся зельевар-экспериментатор.
Во взгляде Лили светилось восхищение:
– Сэр, ваша разработка аконитового зелья – это не просто прорыв в науке, это еще и надежда на нормальную жизнь для стольких ни в чем не повинных людей! Ваше зелье уже где-то готовят?
– Нет, мисс, это пока теоретическая разработка, у меня еще недостаточно экспериментального материала.
– Неужели Комитет по обезвреживанию опасных существ больше не контролирует оборотней и не может обязать их принимать ваше зелье? – резко вклинился в разговор Северус. – Эти твари опасны, и нужно использовать любую возможность держать их под контролем.
Глаза Лили округлились и потемнели от гнева, но прежде чем она успела разразиться отповедью, Белби ответил:
– Ну что вы молодой человек, не стоит подходить к вопросу так категорично. К сожалению, многие стали оборотнями в результате жестокого стечения обстоятельств. Только подумайте, еще вчера уважаемый член общества, работник Министерства или фермер, или ремесленник с Косой аллеи, а на следующий день изгой…
«Еще вчера студент, хорошо разбирающийся в основных предметах…» – продолжил про себя Северус и значительным усилием воли подавил желание кинуться на этого защитника оборотней. Ситуацию спас материализовавшийся домовой эльф:
– Мастер Слагхорн, сэр, Олли подал чай в гостиную.
– Пойдемте, драгоценный Дамокл, продолжим нашу увлекательную беседу в более комфортном месте. Мисс Эванс, мистер Снейп, буду рад, если вы к нам присоединитесь. Дело в том, что доктор Белби подыскивает себе ассистента и хотел видеть моих лучших семикурсников.
Северус кипел. Не то чтобы он не считал себя лучшим – его экзаменационные баллы были высоки, как и у Эванс, – но ведь до сих пор Слагхорн это игнорировал. Лили же выглядела вполне довольной и пыталась поздравить его взглядами. Вечное их чувство справедливости…
За чашкой чая собеседники вернулись к разговору об аконитовом зелье.
– Мне кажется, доктор Белби, лунный камень нужно добавить дважды – в начале приготовления он мог бы стабилизировать основу.
– Думаете? – оживился гость Слагхорна.
– О, сэр, Северус гений в зельях. Если я добавляю ингредиенты по наитию, то он всегда точно знает, какого эффекта хочет добиться, – вступила в разговор Лили.
Во взгляде Снейпа в который раз читалось: «Мне не нужна похвала от гриффиндорок!» – и она, похоже, смутилась.
– Да, это стабилизирует основу и повысит концентрацию компонента в готовом зелье, что даст более длительное высвобождение действующего вещества и более плавный эффект.
Белби заинтересовался, а вот Слагхорн казался недовольным. Затем разговор снова повернул к Гильдии зельеваров, политике Министерства по лицензированию новых зелий, и Слагхорн просто предложил студентам идти в спальни, а начатое зелье закончить уже завтра.
– Мистер Снейп, проводите мисс Эванс до выхода из подземелий.
– Да, профессор, конечно. Всего доброго, доктор Белби.
– Северус, ты так здорово объяснял про зелье, я когда увидела статью, то так и подумала, что ты сходу найдешь, что улучшить. Мне еще кажется, туда стоит добавить пару редких трав и корень шиповника в самом конце. Может быть, мы могли бы хотя бы попробовать приготовить это зелье?
– Зачем, есть знакомый оборотень? – голос Снейпа прозвучал настолько резко, что Лили не нашлась с ответом, а в разговор вмешался кто-то третий:
– Надо же, Снейп снова общается со своей грязнокровкой!
Уилкс. А у стены еще двое – Розье и Белл. Лили выхватила палочку, а Снейп выступил вперед:
– Господа, если вы не забыли, после девяти вечера студенты не должны покидать свои гостиные без специального разрешения преподавателей. Оно у вас есть? А присутствующая здесь мисс Эванс является старостой и может сообщить руководству факультета о нарушении режима. Вдобавок Слагхорн и его гость в любой момент могут выйти в коридор, и последнее, что хотел бы видеть наш декан, – вульгарная потасовка. Вы же не хотите окончательно лишиться шанса выиграть Кубок школы?
– Кому он нужен, твой Кубок? Настоящая жизнь начнется после экзаменов. Нас всех ждет Темный Лорд, подумай, Снейп, стоит ли прозябать в компании с никчемными гриффиндорцами, когда можно связать свое будущее с властелином мира, – повинуясь жесту Розье, троица отступила и растворилась в тенях коридора.
Северус и Лили молча дошли до выхода из подземелий. Снейп пытался решить, не проводить ли спутницу до Гриффиндорской башни, но в холле, к счастью, оказался Кеттлберн.
– Спокойной ночи, Сев.
– Спокойной, Эванс.
В углу зала раздалось сдавленное шипение, не замеченное никем из них.

– Ты опять общаешься с этим мерзким слизеринцем? – Джеймс возник из ниоткуда, как только Полная Дама закрыла гостиную.
– Джеймс, я всего лишь пожелала ему спокойной ночи! Это было вежливо после того, как он провел меня от кабинета Слагхорна до Большого зала.
– Вежливо? Да он обзывал тебя!
– Это было один раз два года назад, и кажется, его кто-то подтолкнул. Мне напомнить тебе, кто это был? И что бы ты там себе ни думал, мы почти не разговариваем. Просто сегодня оба оказались приглашены к профессору Слагхорну на встречу с доктором Белби.
– Это еще кто?
– Джеймс Игнотус Поттер, в твоей голове задерживается хоть что-то кроме квиддича? Это зельевар, который сейчас занимается разработкой аконитового зелья.
Из угла раздался явственный вздох Ремуса. Люпин вмешался и напомнил, что пора заканчивать перебранку: понедельник – день тяжелый, а с утра их ждут сдвоенные чары. Лили решила, что неплохо бы пересмотреть эссе по сферическим заклинаниям, и пошла на мировую:
– Джеймс, спасибо за самопишущее перо, чудесный и очень полезный подарок. Давай уже спать, попробуем поговорить завтра на свежую голову. Спокойной ночи, Ремус.
***
Совы редко приносили Северусу письма – просто некому было писать. Поэтому, когда в четверг во время завтрака в его сторону сначала спикировал черный филин, а потом большая серо-рыжая сова, это сложно было не заметить. Сокурсники пристали было с расспросами, но безуспешно.

Тайну одного из посланий раскрыл студентам Слагхорн на сдвоенном зельеварении сразу же после завтрака:
– Мистер Снейп, похоже, вас можно поздравить? Доктор Белби был весьма впечатлен уровнем ваших знаний, как и знаниями мисс Эванс. Насколько мне известно, вам потребуются две рекомендации от профессоров, и небольшой проект по зельям – буду рад помочь, Вы всегда желанный гость в лаборатории. Думаю, директор Дамблдор не откажется дать вторую рекомендацию. Конечно, еще предстоит конкурс, но ваши шансы очень и очень высоки. Мисс Эванс, ваши шансы не хуже, но я взял на себя смелость проинформировать моего любезного друга Белби, что беру вас в аспиранты и никак, никак не могу отпустить к нему в ассистенты. Надеюсь, вы не в обиде? Вот и чудесно, жду вас сегодня вечером. Ну что же, хватит посторонних разговоров, задание на сегодня – Феликс Фелицис. Закончите его через месяц, и баллы за него будут важной составляющей итоговой оценки. Приступайте.
Класс воспринял новость по-разному, но в любом случае бурно. Лили услышала шипение Блэка: «Попрошу дядю Альфарда завалить Сопливуса на собеседовании!»

Второе письмо Снейп получил от своего бывшего старосты Люциуса Малфоя. Пространные поздравления и пожелания успешной карьеры ассистента зельевара Экспериментальной независимой лаборатории, а также просьба о встрече в любое удобное для Северуса время. Единственная просьба за четыре года, что Малфой окончил Хогвартс. Сидя вечером в общей гостиной, Снейп перелистывал фолиант о редких растениях горных систем Европы и размышлял, что могло понадобиться аристократу. Последний раз они общались в дуэльном клубе, и хотя Снейп был самым сильным дуэлянтом своего курса, а также, пожалуй, четвертого и пятого, до уровня выпускников ему тогда было далеко. Естественно, он проиграл Малфою, а вот сейчас, возможно, смог бы и победить. Краем глаза слизеринец заметил, как Уилкс, Розье, Белл и Бурке переглянулись и по одному, стараясь не привлекать внимания, вышли в коридор. В этот момент подошла Амалия Флинт и попросила справочник, и Северус, решив, что пора отправляться к Слагхорну, протянул ей книгу.
В коридоре он встретил Розье и Бурке, резко замолчавших при его приближении. Зашевелилось нехорошее предчувствие, и Северус быстрым шагом направился к выходу из подземелий. За поворотом к кабинету Слагхорна мелькнула узкая худощавая тень – Белл. Почти бегом ворвавшись в холл и при этом обогнав Уилкса, Снейп бросился в проход к закрытым классам и наложил на себя дезиллюминационные чары. Он вернулся обратно как раз вовремя, чтобы заметить Лили, уверенно шедшую к классу зельеварения, и поспешить за ней.

– Ты, грязнокровка, много на себя берешь, – раздался резкий неприятный смешок Уилкса. – Решила, что раз ты любимая ученица нашего декана, то можешь шастать по подземельям, как у себя дома?
Лили оказалась в незавидной позиции, отметил Северус. Одна против четверых – это слишком сложно, тем более если эта одна – гриффиндорка, которая привыкла следовать правилам и явно не знает некоторых эффективных и болезненных заклинаний. Снейп же был одним из лучших в учебных дуэлях и знал достаточно условно разрешенных, а то и просто запрещенных заклинаний.
– Кристиан, Гюнтер, убедитесь, что в боковых коридорах никого нет, – Розье скучающе опустил палочку и достал из кармана небольшой пузырек. – Знаешь, что это, Эванс? Зелье неудачи, жидкий Конфундус. Даже пары капель, попавших тебе на кожу, достаточно, чтобы ты начала ронять пробирки, путаться в ингредиентах... Того и гляди сваришь Слагхорну что-нибудь неправильное или даже взорвешь котел. Сначала декан может посчитать это случайностью, но потом ты загубишь еще какое-то зелье, начнешь делать ошибки на других занятиях…
Невербальное эванеско Снейпа застало его врасплох.
– Что за?.. Что, где-то под мантией прячется Поттер?
– Эван, ты же знаешь, что сигнальные чары предупредили бы о появлении неслизеринца.
– Да что ты, Джефф, гоменум ревелио тоталум!
Лили и Снейп практически одновременно применили экспеллиармус, но заклятье Розье успело проявить Снейпа.
– Так-так, Северус, решил поднять палочку на своих? Белл, Бурке, сюда, живо!
Снейпу удивительно мало времени понадобилось на три ступефая, а накладывать четвертый уже не потребовалось – Лили сориентировалась очень даже неплохо для девчонки. Четыре обливэйта – и заговорщики поплелись в сторону своей гостиной.
– Спасибо, Северус, ты так меня выручил, я уже опаздываю к Слагхорну… – начала было Лили и вдруг увидела, что палочка Снейпа снова повторяет движение обливиэйта. Глаза гриффиндорки испуганно расширились, но в следующую секунду она обезоружила своего визави.
– Не смей стирать мне память, Снейп!
– Откуда ты знаешь о невербальных заклятьях? Этого нет в учебниках.
– Библиотека Поттеров, рождественские каникулы. А ты?
– Букинистическая лавка в Лютном переулке.
– Надо бы поговорить, но сейчас пора к Слагхорну, пока он не начал нас искать.
– В Выручай-комнате завтра, за час до завтрака. Она откроется на пароль «Три лилии».
– Ох, Сев, – Лили благодарно улыбнулась. Послышались чьи-то шаги, и она тут же сменила тему: – А что ты думаешь о добавлении имбиря и лепестков фиалки в успокаивающее зелье? По-моему, поможет сохранить концентрацию внимания лучше, чем при применении стандартного рецепта.
– Вот вы где! – раздался голос Слагхорна. – Рад, что обсуждаете мой предмет, но мадам Помфри срочно нужно перечное, милости прошу в лабораторию.



Глава 5. Уроки шантажа

Лили выскользнула из-за портрета Полной Дамы в шесть. Замок просыпался, в высокие стрельчатые окна лился солнечный свет, в нише за доспехами прикорнул Пивз, смешно морща нос и отворачиваясь в темноту. В коридоре ей встретилась МакГонагалл.
– Доброе утро, Лили, что вы встали так рано?
– Здравствуйте, профессор, очень хорошее утро, обидно было оставаться в постели. Я не стану выходить из замка, просто прогуляюсь в галереях, пока так красиво и тихо.

Северус уже ждал на восьмом этаже, перед ним как раз материализовалась дверь. Он галантно распахнул ее и жестом пригласил девушку войти. Выручай-комната показала студентам продолжение залитого светом коридора, но одно из стрельчатых окон оказалось балконом с двумя креслами. Перед ними расстилались хогвартский луг, стадион, вдали виднелись Запретный лес и озеро.
– Красиво как в сказке, – прошептала девушка.
– Лилс, жизнь – не сказка, к сожалению. То, что вчера произошло, может повториться – кто знает, вдруг кто-то из слизеринцев хочет стать ассистентом Слагхорна. Да и наше общение может тебе повредить. Я попрошу декана, чтобы он освободил меня от отработок в лаборатории на те вечера, когда занимаешься ты. Твой Поттер не мог бы провожать тебя на эти занятия?
– Да, конечно, но разве это не покажется демонстративным?
– Четверо против двоих – это не четверо против одного, у двоих больше шансов, особенно, если ждать нападения. Лилс, я ведь случайно сообразил, что Уилкс и Розье ждут тебя. Я мог вчера быть в библиотеке, а не в нашей гостиной, и ничего не узнал бы.
– Ничего, я уже зачаровала свою брошь на защиту от зелий. Но будет обидно каждый день носить одно и то же украшение до самого выпускного.
– Покажи-ка, – Снейп сделал несколько взмахов палочкой. – Впечатляет. Кстати, не расскажешь, как тебе пришло в голову заняться невербальной магией?
– Ты же знаешь, какое сейчас время, Сев, даже в школе приходится опасаться, а что будет потом, совершенно непонятно. Тот-кого-нельзя-называть... Каждый раз, читая в «Пророке» о нападениях на магглов, я боюсь увидеть в списке городок, в котором живут родители и Тунья. Она, кажется, собиралась на учебу за границу. Я была бы счастлива, если бы она уехала и не возвращалась сюда. Сев, ты ведь не поддерживаешь этого психопата?
– Нет, Лилс, но я слизеринец, а слизеринцев, не поддерживающих Темного Лорда, можно пересчитать по пальцам – это члены старинных семей, традиционно нейтральных, имеющих связи с европейскими магами, вампирскими кланами, вейлами, или изготовители артефактов. Лично я не планирую принимать метку и надеюсь, что работа с Белби поможет мне ни во что не вмешиваться.
– Ох, Сев, а как ты думаешь, ты смог бы сварить аконитовое зелье так, чтоб оно сработало?
– Ты так стремишься защищать оборотней! Ты хотя бы представляешь, насколько они опасны? Какими бы милыми и безобидными людьми они ни были, при полной луне любой из них полностью теряет контроль, может убить, может заразить. Лилс, это не шутки, а нас, как нарочно, на ЗОТИ даже не учили бороться с оборотнями. Но я хотел поговорить не о том. Ты знаешь заклинание Патронуса
– Ну да, а что?
– Оно способно не только отогнать темных тварей, но и передавать сообщения. Смотри.
Из палочки Северуса вырвался гепард и в один прыжок оказался перед Лили: «Скоро завтрак», – произнёс серебристый зверь и растаял.
– Попробуй.
Грациозная лань сорвалась с кончика палочки Лили и промчалась по коридору туда и обратно.
– Чудесно, сам Патронус ты вызывать умеешь, но еще ему можно придать другие черты, сделать очень маленьким и практически невидимым, заставить передать сообщение и вернуться с ответом. Вот книга, из букинистической лавки.
Новый взмах – из палочки Северуса к Лили метнулась лань и произнесла его голосом: «Пожалуйста, пусть никто не знает, что у тебя есть эта книга и что ты тренируешься. Встретимся здесь же через три дня».
Лили ошеломленно кивнула:
– Ну да, в понедельник после обеда.
– Тогда, леди, только после Вас, – Северус распахнул дверь во все еще пустой коридор.
– Да, Сев, мир?
– Мир. Спасибо, что принесла значок.
***

В самой атмосфере особняка ощущалось что-то не тревожное, а липко-безысходное. Плохо было уже то, что Темный Лорд устроил внеочередное собрание, а уж нервозность, с которой прибывавшие упивающиеся поглядывали друг на друга, и вовсе выбивала из колеи. Абраксас Малфой в очередной раз подумал, что не стоило так активно расширять круг сторонников – вместо уверенности, поддержки и сопричастности они получили лишнюю суету и панику.
Абраксас привычно занял свое место справа от повелителя. Его сосед Розье выглядел отвратительно и пытался справиться с дрожью. Малфой, собравшись было спросить, в чем дело, поперхнулся на полузвуке.
- Эдгар, ты не скажешь, где твой сын? – раздалось шипение Лорда.
- Мой Лорд, скоро экзамены, детей не отпускают из Хогвартса, – хриплый шепот Розье едва ли был слышен в противоположном конце зала.
– Надо же. Абраксас, скажи мне, что нового в Хогвартсе?
– В школе все благополучно, насколько мне известно.
– Вот как, – свистящий голос Лорда наоборот, был слышен так отчетливо, что стоявший у двери Каркаров поежился и постарался слиться со стеной. – Скажи, Эдгар, разве я не поручил твоему сыну скомпрометировать Дамблдора? Что же произошло?
– Мой Лорд, Снейп ночевал в общей спальне. Но Эван точно видел месяц назад, как он шел к убежищу оборотня...
Малфой внезапно весь покрылся липким потом, в голове застучали молоточки. И только почувствовав во рту привкус крови, он заставил себя сосредоточиться и снова вникнуть в разговор.
– Почему Слагхорн не взял другого аспиранта?
– Я не знаю, мой Лорд...
– Круцио!
Малфоя все чаще в последние годы посещала мысль, что их повелитель безумен – в тот момент он практически уверился в своей правоте.
– Мой Лорд, могу ли я поговорить с вами наедине? – не то чтобы Абраксас страдал излишним благородством, но его эстетическое чувство требовало прекратить это беспощадное действо.
Волдеморт с любопытством глянул на Малфоя, остановил пытку, лениво взмахнув палочкой, и кивнул остальным, что аудиенция окончена.
– Антонин, Игорь, заберите, – казалось, Лорд едва сдерживался, чтобы не пнуть лежащего Розье.
– Том, что ты творишь? – во взгляде зажглось бесшабашное веселье. Казалось, ему интересно, до какой степени безрассудства может дойти его собеседник. Малфой постарался не выдать свои эмоции и продолжил: – Это школа, в ней полно детей. Я знаю Люпина, и он действительно миролюбивый оборотень, если так можно выразиться, но как повел бы себя новый укушенный, предсказать совершенно невозможно. Ты что, хотел заразить ликантропией несколько сотен детей?
– Абраксас, мой совестливый друг, ты сгущаешь краски. Совет попечителей, и ты первый, не допустили бы, чтобы по школе разгуливал дикий оборотень. А пара укушенных грязнокровок – небольшая плата за отстранение Дамблдора.
– С каких пор оборотни кусают исключительно магглорожденных? Или ты на василиске не научился, что животных меньше всего беспокоит родословная жертвы?
– Довольно! – в голосе Темного Лорда зазвучала холодная ярость. – Ты посмел забыться, Абраксас, посмел критиковать мои решения. На первый раз это сойдет тебе с рук. Но только на первый. Уходи!
***

Лили несколько дней искала удобный момент для разговора с Блэком, и однажды вечером, возвращаясь от Слагхорна, подловила Сириуса в коридоре.
– Уже десять, а ты не в гостиной?
– Лили, не начинай, я хотел еще полетать, завтра матч, нам нужна эта победа.
– Само собой, тебя бы никто не увидел, ведь сейчас так рано темнеет...
– Послушай, Эванс, я уже возвращался.
– Спиной вперед?
– Что, правильная староста Лили Эванс, отведете меня к МакКошке для взыскания?
– Все-таки есть за что его назначить? Деллюмино, – Сириус вздрогнул от холодка на затылке.
– И что теперь?
– Помолчал бы ты теперь, а то голос из пустоты – это, знаете ли…
Из-за поворота появился Флитвик:
– Добрый вечер, мисс Эванс, возвращаетесь от профессора Слагхорна? Мне послышалось, тут еще кто-то был?
– Да, сэр Николас пожелал мне спокойной ночи.
– Пожалуй, провожу вас до гостиной. Все-таки после комендантского часа студенткам не стоит ходить по школе. Жаль, что вы не стали моей аспиранткой, у вас хороший потенциал в чарах и, возможно, артефакторике.
– Спасибо, профессор, но я точно не дотягиваю до Лавинии. Еще с четвертого курса было понятно, что если на потоке есть гений в чарах, то это мисс Клиаруотер, я же просто получаю по вашему предмету «превосходно».
– Увы, эта девушка иногда решается на слишком рискованные эксперименты. Чего только стоила идея совместить портал с маховиком времени! Мы месяц находили вещи из класса чар по всему замку! Но задатки у этой юной леди определенно есть.

Сириус старался ступать как можно тише, практически слился со стеной, когда Флитвик, пожелав спокойной ночи, ушел от закрывшегося портрета. Через пять минут Полная Дама снова недовольно отодвинулась, а Лили, крича кому-то, что потеряла свиток по дороге и вернется через секунду, выбралась в коридор.
– Сириус, через пять минут я открою вход, будь готов, а потом присядь в уголке. Я сниму с тебя заклятье, когда народ разойдется из гостиной.
– Эванс, ты с ума сошла, что я буду полтора часа делать?
– Составлять гениальную квиддичную стратегию, естественно. В уме. Силенцио наложить, чтобы ты вдруг себя не выдал?
– Эванс, просто сними с меня заклятье и...
– Силенцио! Сниму, когда все уйдут, нам еще нужно поговорить. И – экспеллиармус! – подойди к портрету, пожалуйста. Про бонум!
Через полтора часа после нескольких ненавязчивых намеков старшекурсники Гриффиндора разошлись по спальням. Лили наложила на гостиную запирающие и заглушающие чары.
– Фините инкантатем!
– Эванс, ты последние мозги проучила? Или ты какой-то слизеринец под оборотным?! – казалось, еще секунда, и Блэк кинется душить её.
– Сириус, во-первых, нападать на девушек неправильно. Во-вторых, оборотное действует только час, а разве ты видел, чтобы я что-нибудь пила? В-третьих, вы с Джеймсом, Ремусом и Питером называете себя мародерами и любите фразочку «Шалость удалась».
Сириус понял намёк.
– Хорошо, допустим, ты Лили. Но мне нужно это проверить. Я на секунду зайду в спальню и вернусь.
– Естественно вернешься – за палочкой. Две минуты.
К огромному шоку Блэка, карта показала, что в гостиной Гриффиндора действительно Лили Эванс.
– Черт, Эванс, да по тебе Слизерин плачет! Ты хоть понимаешь, сколько правил нарушила, а еще староста? Зачем?
– На спор.
– Ну, Эванс, ну ты даешь. Это ж кому ты такое проспорила? Рассказать – не поверят.
– Ну так и не рассказывай. Начать-то придется с того, что ты гулял после отбоя, так ведь? Причем это далеко не единственный раз, когда ты это делал, Сириус. Например, три недели назад, как раз перед тем, как время отбоя перенесли с одиннадцати на девять, ты очень неплохо погулял у Гремучей ивы. Настолько хорошо, что кусты пришлось восстанавливать, а лужайку засеивать новой травой. Настолько хорошо, что в наших часах на следующее утро оказалось ощутимо меньше баллов, что декан чуть ли не шипела на тебя по-кошачьи, что ты до сих пор ходишь на отработки, что ввели этот самый комендантский...
– Эванс, прекрати! Об этом нельзя было рассказывать, откуда ты только узнала?
– Наблюдения. Но я не об этом.
– А о чем?
– Твой дядя Альфард Блэк, член Гильдии зельеваров, – похоже, он очень тебя любит и чуть ли не единственный из всей семьи имеет на тебя влияние, так?
– Что, надоело работать со стариной Слагги?
– Нет, речь не обо мне. Ты слышал, кто такой Дамокл Белби, над чем он работает? Слышал об аконитовом зелье?
– Не то чтобы я этим специально интересовался.
– Я интересовалась. Так вот, твой дядя знает Белби?
– Ну, в принципе, да, если это такой высокий чуть сутулый чудак, то я его даже видел пару раз на каникулах.
– Хорошо, этот чудак ищет себе ассистента, именно для работы над аконитовым. И Северус Снейп – один из претендентов.
– Нюнчик?
– Не называй его так, во-первых. Во-вторых, Северус очень хороший зельевар, его знания и сейчас опережают школьную программу.
– Если он и опережает в чем-то программу, то в проклятиях и готовности служить Сама-знаешь-кому.
– Сириус, прекрати сейчас же. Ты ведь невзлюбил его с первой встречи в Хогвартс-экспрессе. Знаешь, на распределении, увидев, что ты, а потом и Поттер тоже, в Гриффиндоре, я всерьез испугалась, что вы будете шпынять всех одноклассников.
– Ну я же не совсем монстр!
– Что-то человеческое в тебе, несомненно, еще осталось. Так вот, Северус – хороший зельевар и получил приглашение подать заявку на должность ассистента Белби. Это очень важное зелье, Сириус, а у Снейпа вполне может получиться его улучшить. Подумай, скольким людям можно будет помочь.
– И? Лили, не темни уже.
– Напиши дяде, чтобы он порекомендовал Снейпа Белби.
– Нюнчика? Ты обалдела? Я бы еще понял, если бы тебя, но ради Нюнчика я палец о палец...
– Сириус, ты напишешь дяде, иначе завтра МакГонагалл узнает, что ты ходил по коридору после отбоя.
– Ничего она не узнает, тебя Флитвик лично довел до гостиной. Никто из ребят не видел моего возвращения.
– Потому что уже спать ушли.
– Да ты сама понимаешь, сколько правил нарушила? И заклинания на мне применяла!
– Только этого никто не видел. Мое слово против твоего? Кому поверят после случая с Ивой? И неужели ты совсем не чувствуешь себя виноватым? После стольких-то лет придирок? После того унижения два года назад? А ведь на этот раз вы сделали что-то не менее ужасное, еще и втянули в это Рема. Перед ним-то тебе не стыдно? Я же предлагаю возможность это исправить.
– Ты знаешь про Рема? Но… как?
– Сириус, ну я же не слепая. Ну так что?
– Мерлин с тобой, я напишу Альфарду, но только ради Рема. И лучше твоему Нюнчику и впрямь быть гением в зельях.
– Слово гриффиндорца? – Сириус кивнул, и Лили вынула из сумки чистый пергамент и перо.
– Пиши.
– Я же не могу так сразу, мне нужно настроиться.
– Сириус, пиши, завтра с утра отправимся в совятню и покончим с этим.



Глава 6. Брачные ритуалы чистокровных семейств

Положение главы Совета попечителей Хогвартса имело свои недостатки, но неоспоримым плюсом была возможность практически в любое время появляться в школе. Абраксас, однако, приурочил свой визит к квиддичу. Зрелище оказалось неожиданно захватывающим: обе команды были прекрасно сыграны, счет шел «десятка» к «десятке», и вскоре стало понятно, что исход матча зависит исключительно от ловца. Малфой даже позволил себе поболеть за рейвенкловку-третьекурсницу, и хотя снитч в итоге поймала не она, класс игры был многообещающим. Пожалуй, Совет попечителей не разорится на призовой метле.
С тех пор как Люциус окончил учебу, Абраксас не вникал в планы Лорда по поводу Хогвартса. Как показало последнее собрание – зря. И хотя, судя по всему, план заразить кого-нибудь из студентов ликантропией прямо в школе не сработал, Малфой предпочел в этом удостовериться.
Перво-наперво его путь лежал в больничное крыло. Мадам Пофмри растаяла при виде коробки шоколадных лягушек. Только вот зелье болтливости, аккуратно добавленное в угощение, оказалось бесполезным. Целительница в подробностях расписывала простуды, переломы, случаи с неудавшимися чарами, но ни словом не обмолвилась о происшествии, которое на самом деле интересовало ее гостя. Малфой невзначай усомнился, правда ли у школьного колдомедика так много забот, и тут же получил в руки журнал посещений. Страницы, совпадавшие со всеми полнолуниями этого учебного года, были незаполненными. Абраксас усмехнулся про себя – в первую очередь эти пропуски говорили не об отсутствии происшествий, а об их неумелом сокрытии, что было наказуемо вплоть до отзыва лицензии и снятия с должностей всех причастных. Не следовало, однако, исключать, что пострадавший от оборотня студент мог получить помощь у своего декана или у директора. В любом случае Малфой планировал пообщаться сегодня и с ними.
Мерлин оказался на его стороне и значительно облегчил задачу – выходя из больничного крыла, Абраксас заметил гриффиндорского старосту.
– Добрый вечер, мистер Люпин.
– Добрый вечер, милорд.
– Рад отметить ваши безупречные манеры. Я хотел бы задать вам один вопрос, – и Малфой толкнул дверь ближайшего класса. – Скажите, мистер Люпин, сколько оборотней сейчас учатся в Хогвартсе?
Молодой человек едва заметно вздрогнул, но взял себя в руки:
– Если кто-то и был принят на учебу, то мне об этом неизвестно.
Облегчение лавиной сошло на Абраксаса, но он ничем этого не выдал:
– Действительно никто. И больше никого не будет, – заметив разочарованный взгляд, Малфой разъяснил: – Когда я голосовал за ваше принятие в школу, то делал это не ради эксперимента Дамблдора, а из уважения к вашему деду. Думаю, он был бы рад узнать, что вы его не подвели. Хотя я, похоже, сделал не все, что следовало бы. Надеюсь, несколько последних полнолуний прошли без осложнений. Если же у вас, мистер Люпин, есть любые, хотя бы малейшие, опасения, что в следующий раз могут возникнуть проблемы, – дайте мне знать. Поверьте, подвалы Малфой-мэнора достаточно крепки, чтобы приютить волка на ночь. Я был бы вам весьма обязан, если бы никто – никто, включая ваших друзей, декана, директора – не узнал об этом разговоре. Всего доброго.
Малфой двинулся к двери, и тут Ремус отмер:
– Но от директора точно не скрыть моего отсутствия в полнолуние.
– Ничего, пошлете мне сову заранее, и я с ним поговорю, – Абраксас улыбнулся парню и вышел из комнаты.

Вот уж кому не было нужды подмешивать зелье болтливости – так это профессору Слагхорну. На любой вопрос о состоянии дел на факультете следовал настолько пространный ответ, что количество информации просто зашкаливало. Полтора часа и бокал прекрасного эльфийского вина спустя Малфой решил все же перейти к цели своего визита.
– Гораций, я хотел бы взглянуть на личное дело мистера Снейпа.
Профессор похлопал глазами, но обрел дар речи:
– Понимаю, понимаю, только вот все личные дела находятся у директора.
– А у меня как раз есть еще одно дело – к директору. Возможно, мы могли бы отправиться к нему сейчас?

Дамблдор повертел в руке очки:
– Могу я узнать причину вашего интереса?
– Всего лишь финансовая, господин директор. Я ведь попечитель не только школы, но и фонда, который финансирует деятельность лаборатории мистера Белби. Конечно, его слово при выборе ассистента будет решающим, но хотелось бы знать о мистере Снейпе побольше.
Откладывая первый лист с информацией о родителях, Малфой отметил в уме домашний адрес: тупик Прядильщиков, 8, Лидс – то, зачем пришел, и, подчеркнуто внимательно изучив копию сертификата СОВ, вернул папку Дамблдору.
– А что вы сами можете сказать о нем, директор?
– Это безусловно способный молодой человек, очень упорный в достижении цели, любознательный. Думаю, если вы так заинтересованы, то его можно позвать и вы сами с ним поговорите.
– А вот это, господин директор, возвращает нас к главной цели моего визита. Дело в том, что десятого июля в Малфой-мэноре состоится бал по случаю свадьбы моего сына. У меня с собой список приглашенных студентов, я просто впишу в него мистера Снейпа и прошу вас разрешить этим юным леди и джентльменам покинуть школу в указанный срок.
Дамблдор взял протянутый пергамент и пробежал его глазами.
– Я не ошибаюсь, Люциус женится на Нарциссе Блэк?
– Да, господин директор, это действительно так.
– Примите мои искренние поздравления. Только вот я вижу в списке мистера Регулуса Блэка, но не вижу Сириуса.
Наивный взгляд директора поверх очков заставил Малфоя поморщиться:
– Поверьте, гостем больше или меньше – для меня лично не важно. Этот вопрос стоит задать лорду Ориону.
– Да-а, – задумчиво протянул Дамблдор, – однако вы просите отпустить более тридцати студентов, и не все из них совершеннолетние, а вот-вот состоятся экзамены...
– Господин директор, думаю, вы еще получите от их родителей соответствующие письма. А поскольку все учителя Хогвартса тоже приглашены, и большая часть из них, надеюсь, почтит нас присутствием, то присмотр за студентами будет еще более внимательный, чем в школе.
– Хорошо, лорд Малфой, – директор поставил под пергаментом размашистую подпись, – я передам этот список профессору МакГонагалл.
– Тогда не смею вас больше задерживать. Профессор Слагхорн, господин директор, – после вежливых кивков Абраксас скрылся в камине.

Минерва отреагировала, как обычно, бурно:
– Но Альбус, как же подготовка к экзаменам! А если кто-то из списка получит на этот день взыскание?
– Минерва, я все равно уже разрешил.
– Ну что же, в таком случае и я не вижу причин запретить мистеру Поттеру завтра покинуть школу. После матча заходил Чарльз Поттер и просил отпустить Джеймса на весь день. Я как раз пришла согласовать это с Вами, Альбус.
– Нарушать дисциплину нужно с размахом. Лимонную дольку, Минерва?

***
После ланча Чарльз Поттер позвал сына в кабинет.
– Джеймс, нам нужно поговорить о твоем будущем.
– В смысле? Мои оценки вполне подходят для того, чтобы стать аврором.
– Я не об этом. Обычно последний курс школы – время заключения помолвок. Меня тут почтой просто засыпало – Мелани и Сериза Энтвистл, Гвендолин Тафт, Дельфина Малфуа...
– Папа, ты что, хочешь, чтобы я женился?
– В данный момент я говорю о помолвке, но общий смысл ты уловил верно.
– И кто у нас в списке?
– У тебя много хорошеньких соучениц, многие мамины подруги напоминают мне о своих дочерях, крестницах и племянницах, но мне самыми подходящими кажутся Мелани Энтвистл или Ингрид Торвальд – возможно, ты ее помнишь, мы несколько раз гостили у ее деда в Тронхейме.
– Нет!
– Что «нет»?
– Не собираюсь жениться ни на Мелани, ни на Ингрид или кого еще там пытаются навязать эти кумушки. Я женюсь на Лили! – юный Поттер для убедительности рубанул рукой воздух.
– Видишь ли, Джеймс, я, безусловно, расположен к мисс Эванс, но не считаю ваш брак удачной идеей...
– Ты ее не любишь, потому что она магглорожденная, – Джеймс вскочил и заходил по комнате. Чарльз поморщился:
– Как на Гриффиндоре ты умудрился набраться такой глупости? Вернись и постарайся успокоиться, выслушай меня. Мы с матерью очень хотели бы, чтобы твоя жизнь сложилась удачно.
– Вот именно! Вы-то женились по любви!
– Джеймс, не перебивай, пожалуйста. Ничего не имею против того, чтоб ты женился по любви, но в отношении мисс Эванс – это не любовь, а самообман. Послушай, – Чарльз вскинул ладони в примиряющем жесте, – я помню, с чего у вас все начиналось: зазнайка и заучка, вечно тянет руку, совершенно игнорирует успешного спортсмена, все носится с этим мерзким слизеринцем, которого ты терпеть не можешь, и так далее – твои слова? Ты пять лет подряд нам рассказывал, как Лили тебя раздражает.
– Да, но... но все изменилось! Во-первых, она всегда может мне подсказать, а сейчас еще и стала старостой – и все благодаря отличной учебе, и на матчи она приходит, а недавно даже на тренировке была, и с Нюнчиком больше не общается… кажется.
– Помню, как же. Он ее чем-то обидел, насколько я понял, и девушка стала большую часть времени проводить с тобой. Проблема как раз в том, что разделенная нелюбовь к школьному врагу не может быть основой семейной жизни. Вы повзрослеете, Джеймс, и перерастете школьную ненависть, да и степень ее у вас разная.
– Да я Нюнчика!..
– Джеймс, мы с матерью явно тебя слишком избаловали! Не перебивай старших и не меняй тему. Даже сейчас ты в первую очередь вспоминаешь не свою Лили, а Снейпа, ведь так? Это именно то, о чем я толкую, – ты принял торжество над соперником за любовь к девушке, и будь на месте мисс Эванс любая другая – абсолютно любая, мисс Вайт, мисс Блэк, мисс Эппл – ты решил бы, что влюблен в нее.
– Но Лили меня любит!
– Я вижу, что мисс Эванс хорошо к тебе относится и имеет на тебя положительное влияние. И я очень этому рад, тебе как раз нужен присмотр хотя бы старшей сестры, раз уж твоей матери больше нет в этом мире.
– Лили мне не сестра! Она станет моей женой!
– Хорошо. Я хочу сказать, что услышал твои пожелания, Джеймс, а не то, что я благословляю этот брак. Мне придется уехать на несколько недель по работе, я вернусь уже после твоего выпускного, и когда вернусь, приглашу мисс Эванс погостить у нас вместе с родителями, – парень просиял. – Нет, Джеймс, не ради помолвки, а ради проверки. Ты знаешь, что при сомнениях хотя бы одного родственника проводится ритуал проверки совместимости будущих супругов. Если ваша составит менее шестидесяти процентов, я не соглашусь на ваш брак.
– Но папа...
– Нет, Джеймс, это мое последнее слово.

***
Прием в Малфой-мэноре поражал воображение: роскошное оформление, изысканные блюда, обилие гостей… И особняк и парк стоили того, чтобы на них взглянуть. Но самыми прекрасными в этом действе были новобрачные: Нарцисса казалась похожей на светящуюся изнутри фарфоровую статуэтку, и отблески ее огня ложились мягким румянцем на лицо Люциуса.
Отвечая на письмо своего бывшего старосты, что и рад бы встретиться, но по школьным правилам до выпуска из Хогвартса ему не выбраться, Снейп меньше всего ожидал в один прекрасный день получить приглашение на свадебное торжество. Правда, чем дольше он оставался на приеме, тем меньше видел смысла в своем присутствии. Если считать главной целью этого приглашения гипотетический разговор с гипотетическим приятелем, то до ее достижения еще было как до Стоунхенджа пешком. Люциус ни на шаг не отходил от Нарциссы.
Под одобрительным взглядом Слагхорна Снейп сначала протанцевал со всеми сокурсницами, настойчиво избегая при этом повторных туров, затем со всеми кузинами своих сокурсниц, затем с их матушками. Оставалось либо переключиться на бабушек либо попробовать весьма дерзкую идею. Молодой слизеринец пересек зал и протянул руку Этель, матери Люциуса:
– Миледи, вы не окажете мне честь?
Когда они раскланивались после вальса, хозяйка поместья спросила:
– Мистер Снейп, вы ведь раньше не бывали в мэноре? Не хотите ли небольшую экскурсию?
Вскоре их перехватил эльф и, беспрестанно обещая себя наказать, передал хозяйке Этель просьбу хозяина Абраксаса вернуться к гостям, а молодому гостю – приглашение в библиотеку. Снейп подумал, что ему наконец-то начинает везти. Домовик подал понравившуюся книгу и притащил графин лимонада. Погрузившись в свою стихию, Северус не сразу заметил Малфоя-старшего.
- Знаете, мистер Снейп, удивительно приятно видеть, что наше гостеприимство вам по душе. А то я переживал, что оторвал вас от танцев и оставил здесь в одиночестве. Меня, к сожалению, задержали, но общество книг вам явно доставило не меньшее удовольствие, чем общество молоденьких барышень. Между прочим, супруга посчитала вас дамским угодником, а ее наметанному глазу можно...
Снейп расхохотался, не дослушав фразу:
– Простите, милорд, но я уж точно – не дамский угодник. Ваш прием выше всяческих похвал, но именно приглашение в библиотеку – это лучшее, что произошло со мной за сегодняшний вечер.
– Любите читать?
– Ну да.
– Видите ли, мистер Снейп, я глава Совета попечителей Хогвартса и хороший приятель профессора Слагхорна, так что имел возможность ознакомиться с вашими оценками. Очень впечатляет. Вы задумывались о будущей карьере?
– Она будет связана с зельеварением.
– Так сразу? Ваши оценки позволили бы попасть в Министерство или Аврорат.
– Нет, я не люблю политику, а уж Аврорат – и вовсе удел гриффиндорцев.
В последней фразе Малфой расслышал не только обычную презрительность слизеринца, но и что-то похожее на ненависть.
– Хорошо, мистер Снейп, желаю вам удачи. Можете остаться в библиотеке, я предупрежу профессора Слагхорна. Данни, если гость захочет что-нибудь – принесешь.

***
Через несколько дней после получения диплома взволнованный Снейп появился в офисе Лаборатории экспериментальных зелий. Последний этап – собеседование. Перед кабинетом Белби ждал еще один – худощавый шатен в вычурной мантии. Дверь распахнулась, и мужчину пригласили внутрь, Северуса же попросили подождать. Минут через сорок они поменялись местами.
Вместе с Белби собеседование проводили еще двое: Абраксас Малфой и Альфард Блэк – присутствие обоих было для Снейпа совершенно неожиданным. Пришлось отвечать на самые разные вопросы, и дай Мерлин, если о зельях была хотя бы треть из них – редкие растения, магические животные, свойства котлов, чары. Разве что трансфигурация не пригодилась. Почти час пролетел совершенно незаметно.
После получасового ожидания обоих претендентов снова пригласили в кабинет.
– Мистер Телегди, мистер Снейп, мы приняли решение, – в глазах Белби плясали чертики. – Мои коллеги проявили неожиданное единодушие, чем подтвердили и мой выбор. Мистер Снейп, вы станете моим ассистентом. Контракт получите до конца недели, а завтра добро пожаловать в лабораторию. Мистер Телегди, вытакже прекрасный специалист. Как насчет шестимесячной стажировки?
Выйдя из кабинета, Снейп выдохнул. Шатен посмотрел на него со смесью уважения и удивления и покинул офис.
«Лилс, у меня получилось», – из палочки вылетел маленький почти прозрачный гепард. Уже на крыльце к Северусу подлетела такая же легкая лань: «Поздравляю!»



Глава 7. Как женить Джеймса Поттера

– Хозяин Джеймс, хозяин Джеймс! К вам леди Вальбурга Блэк!
В ответ в домовика полетела подушка. Тот ловко увернулся и продолжил:
– Хозяин Джеймс, вот бодрящее зелье, вы не можете заставлять гостью ждать.
– Могу, – зелье отправилось вслед за подушкой. – Я никого не звал!
Поттер не хотел никого ни видеть, ни слышать. Единственное, чего он хотел на самом деле – чтобы его оставили в покое, не трогали, не пытались поговорить, не пичкали зельями, не звали прогуляться. Большую часть времени Джеймс лежал свернувшись клубочком, не ощущая течения времени. Иногда он ненадолго приходил в себя, замечал за окном глубокую ночь, преходящую в раннее утро, или наоборот, время чуть позже полудня, тянулся рукой к оставленной эльфами еде, но почти сразу переворачивался на другой бок и возвращался в прострацию. Кажется заходил Сириус, или Ремус, или Лили с МакГонагалл, а может, и со Слагхорном. В общем, кто-то заходил. После пятого писка «Хозяин Джеймс, к вам гости» он научился мастерски игнорировать домовиков. И никто из них до этого момента не решался настаивать, тем паче указывать хозяину на неподобающее поведение.
– Джеймс, хватит тиранить эльфа и обижаться на весь мир! – ну да, темпераментная мать Сириуса не из тех, кто останется ждать в гостиной или вернется домой несолоно хлебавши. – Выглядишь хуже маггла! Когда ты брился?
– Когда я... брился? – парень недоуменно уставился на родственницу, моргнул пару раз, и разревелся. Леди Блэк тут же оказалась рядом, обняла Поттера и принялась его баюкать.
– Поплачь, ребенок, поплачь, тебе это нужно. Давно было нужно...
– Почему, Вэл? Почему?
– Случайность, видимо. Мордред бы побрал всю эту археологию.

7 июля, за день до возвращения в Англию, Чарльз Гарольд Поттер, известный археолог и артефактолог, попал под охранное заклятье одной из пирамид магической Долины Цариц. Никто из помощников не успел среагировать, и на родину привезли даже не тело, а урну с пеплом. На похоронах Джеймс изо всех сил держал себя в руках, опасаясь, что если расплачется, то и не успокоится. Убедив друзей, что хочет побыть один, он закрылся в своей спальне в Поттер-мэноре. Самоконтроль сыграл с ним злую шутку – он так и не смог выплакаться и превратился в ледяную статую без чувств, эмоций и желаний. Потом он узнал, что Сириус, отчаявшись до него достучаться, впервые за год отправился к матери. Слова Вальбурги волшебным образом вывели ее младшего кузена из прострации. Леди погостила в Поттер-мэноре еще несколько дней, пока не убедилась, что Джеймс стал более вменяем и хотя бы внятно рассуждает о собственном будущем, а перед отъездом взяла с него обещание каждый день слать сову или говорить с ней по камину.
Первым делом парень разыскал Лили, которая была уже у родителей. Молодой волшебник призвал все свое обаяние и убедил семью Эвансов погостить у него, и более того – обе девушки отправились к нему сразу же, поскольку Петунья вскоре уезжала на учебу. Чтобы было повеселее, он пригласил еще и своих друзей-мародеров. Приехал и Альфард Блэк, вроде как присмотреть за шебутной молодежью, хотя сам же и оказался главным заводилой.
Лили была счастлива, что ее любимый снова проявляет интерес к жизни, но бесконечные игры и посиделки затемно вскоре ее утомили. Убедившись, что волшебники обращаются с ее сестрой подчеркнуто учтиво, она стала убегать спать пораньше. Зато все утро, практически с рассвета и до обеда, когда наконец приходили в себя полуночники, было в ее распоряжении. Эльфы ее обожали и всегда рады были услужить. Джеймс практически сразу поручил старшему из них по всем вопросам ведения дома обращаться к Лили, поскольку она была самая благоразумная из компании.
Джеймс благополучно забыл о данном Вальбурге обещании. Четвертый день не получая никаких вестей, леди Блэк сама отправилась в Поттер-мэнор. И, вполне предсказуемо, застала в гостиной Лили.
– Доброе утро, мисс, позвольте полюбопытствовать, что вы здесь делаете?
– Доброе утро, миледи, я здесь в гостях. А вы, наверное, к Джеймсу? Он просто еще спит.
– Ах, он спит! Рапти! Немедленно приведи сюда хозяина Джеймса! – эльф на секунду оглянулся на девушку, которая удивленно кивнула. Это распалило леди Блэк еще сильнее: – Скажите-ка мисс, о чем вы думали, соглашаясь погостить у молодого одинокого волшебника? Или правила приличия для вас не писаны?
– Но...
– Это просто неслыханно! В мое время нельзя было и помыслить о подобном! Куда смотрели ваши родители?
– Но...
– Вас хотя бы кто-то сопровождает? Хотя о чем это я, очевидно, что нет!
– Но...
– Вы хотя бы понимаете, как себя скомпрометировали?!
– Вэл, оставь девушку в покое, – в гостиную спустился Джеймс. – И не кричи так, мы спать легли под утро...
Едва ли Поттер мог в тот момент выбрать фразу хуже – леди Блэк разъярилась как венгерская хвосторога:
– Спать?! Теперь это так называется? Безмозглый мальчишка, если сам не думаешь о чести и пользе рода, то мог бы спросить знающих людей! Ты хоть понимаешь, что теперь обязан жениться на присутствующей здесь… – взгляд Вальбурги красноречиво говорил, кто, по ее мнению, здесь присутствует, но она удержалась в рамках приличий: – мисс?
– Но… – снова попыталась вставить слово Лили.
– А вы лучше помолчите. Мой безмозглый кузен не в себе после смерти отца, но вы-то должны были понимать, что делаете! Да ни одна уважающая себя ведьма не согласится на добрачную связь!
– Вальбурга! Думай, что говоришь! Мисс Эванс у меня в гостях, и у меня и в мыслях не было как-либо ее оскорбить! Лили – жаворонок, ложится и встает рано. А мы – Петуния, Сириус, Ремус, Питер и я – частенько засиживаемся допоздна. Если Альфард не уходит в свою лабораторию, то он тоже остается с нами.
– Ах, ну да, мой братец, у которого ветер в голове. Как будто ему можно доверить ответственность за нескольких подростков! Простите, мисс, я не так поняла ваше присутствие в этом доме, и, очевидно, вы все-таки с компаньонкой.
– Петуния – моя сестра.
– Понятно. Джеймс Поттер, ты все-таки совершенно безголовый волшебник! Ты понимаешь, что тебе теперь придется жениться?
Улыбка от уха до уха расползлась по его лицу: даже если Джеймс и не понимал, перспектива его воодушевляла. Лили удивилась:
– Но почему?
– Вот такие вопросы, мисс Эванс, и выдают в вас магглорожденную. Этикет не позволяет молодым волшебнику и волшебнице ночевать в одном доме без присутствия компаньонки или дуэньи, которая должна быть минимум в полтора раза старше девушки и не может быть незамужней. Так что ваша сестра почти наверняка не подходит.
– Просто предписание этикета?
– Поверьте, мисс Эванс, для старинных чистокровных семейств это не пустой звук! Зная тетю Дору, могу предположить, что Джеймс был в курсе таких тонкостей. Только почему-то решил их проигнорировать. А мой братец-либерал тоже считает некоторые правила устаревшими. Нужно было наведаться сюда раньше. Джеймс, в самом деле, о чем ты думал? Да стоит только просочиться хотя бы самому маленькому намеку – и все, твой шанс жениться на девушке из хорошей семьи упущен. Зря Чарльз не послушал меня и не связал тебя помолвкой раньше.
– Вальбурга, достаточно! Семья Лили – очень даже хорошая семья! Уже говорил отцу и повторю тебе: я не собираюсь искать чистокровную невесту, потому что собираюсь жениться на Лили. Спасибо, что испортила мне романтический момент предложения руки и сердца, но раз уж ты настаиваешь, объяснимся сразу. Рапти! Бархатную коробочку из верхнего ящика стола в моей комнате и все лилии из оранжереи – сейчас же.

Джеймс взял коробочку и опустился перед девушкой на колено. Через секунду Лили как будто со стороны услышала свой голос: «Да!» И вот уже на ее пальце кольцо, Поттер обнимает ее, а сзади маячит счастливый домовик, удерживая тонкими лапками огромный букет на длинных стеблях.
– Ничего себе, Сохатик! – как оказалось, остальные обитатели дома уже давно проснулись и, не решаясь пройти в гостиную, топтались на пороге. – А как же торжественный ужин, фейерверки, танец фей и прочие сюрпризы? Уже не нужны?
– Какие еще сюрпризы? – Лили наконец пришла в себя.
– Ну, на вечер приезда твоих родителей планировался ужин из твоих любимых блюд. Список десертов я видел одним глазком – впечатляет. Джеймс точно сделал годовую выручку Фортескью одним заказом. Дальше – самонастраивающиеся арфы и клавесины по всему саду, эльфы в костюмах купидонов – о-о, ты бы слышала их истерики, когда Джеймс объяснял, что это не одежда и он никого не выгоняет...
– Сириус, прекрати паясничать, – не удержалась Вальбурга. – Джеймс, я все-таки надеюсь, что ты одумаешься. А вы, мисс, взвесьте все за и против и поймете, что против тоже имеются, и значительные. Альфард, как ты мог! Ай… – похоже, леди мысленно махнула рукой и скрылась в камине.

– Как все-таки хорошо, что я уже совершеннолетний. Такой опекун, как твоя мамочка, мне и в страшном сне не приснился бы. Понимаю, почему ты сбегаешь из дома при каждой возможности. Лили! Но ты ведь и правда согласилась? Не от неожиданности и не чтобы Вальбургу позлить?
– Джеймс Поттер! За столько-то времени мог бы и понять, что я никогда не делаю чего-то назло. Хотя да, помолвка – это как-то неожиданно.
– Лили, это просто помолвка, – Ремус явно силился придать лицу радостное выражение, – собственно, она еще ни к чему не обязывает, и ты можешь передумать.
– Да ну, что тут думать! Раз уж фейерверки, арфы и феи не пригодились для помолвки, давайте их на свадьбе используем. Тунья! У вас с Лили день на выбор платья! – глаза Сириуса горели так, как будто перед ним маячила очередная шалость.

***

Переорганизовать все за день не получилось. Родители Лили и так смеялись, что она собралась побить их рекордный трехдневный срок от помолвки до свадьбы. Все же у них с Джеймсом получилось дольше. Договориться в Хогвартсе и в Аврорате, что они появятся не в середине, а почти в конце августа; привезти родителей и пригласить гостей; выбрать подружек невесты; платья, прически, макияж, цветы, меню… И вот, наконец, утром шестого августа лучащийся удовлетворением Дамблдор провел церемонию регистрации в малом зале Визенгамота, а вечером того же дня пара порталом отправилась в Грецию.

Семейную идиллию Лили омрачало только одно – в ее жизни одновременно могло быть место только для одного: или Джеймса, или Северуса. Ну да, раз уж она теперь замужем, то – Джеймса.
Когда она упомянула, что хочет пригласить на свадьбу друга детства, Джеймс взбеленился. Постепенно вышла из себя и Лили, и от криков дом ходил ходуном. Помирил их Люпин, наложив на Поттера петрификус и попросив девушку оставить их для мужского разговора.
– Джеймс, Лили выходит замуж, а не отрекается от всей прежней жизни. Да, так получилось, что она была дружна с Северусом до вашего знакомства. Пойми, он ее первый проводник в волшебном мире, тебе и Сириусу не понять, каково это – с самого раннего возраста видеть, что ты не такой, как все, и не иметь возможности с кем-нибудь этим поделиться. Посмотри на Питера. Он приучался жить со своим волшебством уже в школе, он до сих пор временами сам себя боится. А Лили, хоть и магглорожденная, уже на первом курсе была уверенной волшебницей. Потому что ей встретился такой друг, как Северус. Она попросила тебя о небольшом одолжении. Да, Джеймс, не зыркай так, она согласилась на эту ускоренную свадьбу, на Дамблдора, на список гостей, на банкет, на путешествие в Грецию – и просто попросила внести в список своего друга.
– Я не верю в дружбу мужчины и женщины.
– Не веришь, вот оно как. Ты, может быть, и меня из списка гостей вычеркнешь, а то я дружу с Лили?
– А ты точно дружишь? Вон как ее передо мной защищаешь и каждый день, просто каждый день после помолвки все ходишь и нудишь: «Лили, подумай, помолвка немагическая, Лили, куда ты торопишься».
Ремус смутился только на секунду, но тут же ухватился за словесный поток Джеймса. Его визави настолько увлекся своим праведным гневом, что не обратил никакого внимания на заминку.
– Да, я уверен, что вы оба торопитесь. Ты делаешь все будто кому-то назло. Всему миру, похоже. Гораздо разумнее было бы провести все магические ритуалы…
– Разумнее!
– Джеймс, не искушай, наложу силенцио. Да, разумнее. Брак не прихоть, а осознанное решение на всю жизнь. Ладно, ты не хотел магической помолвки и магической свадьбы, но что вам мешало просто подождать год? С сентября Лили будет работать и жить в Хогвартсе. Ты – в казармах Аврората. Вы даже жить вместе не сможете, пока ты не отучишься первый год. Хотя и это не главное. Главное то, что ты хочешь решать за Лили, с кем ей общаться, а от кого отказаться. И пока ты не сможешь признать за ней право на собственное мнение, это ты торопишься с женитьбой!

Вечером Поттер выбрался в лучший цветочный магазин магического Лондона. Первое, что увидела Лили, открыв дверь – большой букет редчайших бирюзовых орхидей.
– Джеймс, а может, договоримся, что если ты приходишь мириться – ты просто приходишь мириться, без широких жестов?
– Не понравился букет?
– Ну почему, очень красивый. Но только ягоды бирюзовой орхидеи, которые у этих растений уже не созреют, – один из трех важнейших компонентов зелья против магической гангрены. Удивительно, что продажа таких букетов до сих пор не запрещена. Хотя с точки зрения Министерства стандартизация толщины котлов и контрабанда ковров-самолетов гораздо важнее. Прости меня, я погорячилась, но для меня действительно важно, чтобы вы с Северусом нашли общий язык.
– Я попробую.
– Хорошо, тогда отправлю ему сову. Поужинаем завтра в Косой аллее?
Увидев, что Лили пришла не одна, Снейп вопросительно поднял бровь. Выслушал пояснения, поздравил, поблагодарил за приглашение, тут же отказался, сославшись на невозможность оторваться от работы. И напоследок попросил:
– Поттер, на два слова.
Едва выйдя из ресторанчика, Снейп прижал счастливого жениха к стене:
– Имей ввиду, Поттер, если ты ее не убережешь, Сам-знаешь-кто по сравнению со мной тебе покажется добрым дядюшкой!



Глава 8. Наследники Слизерина

– Да как ты смеешь так говорить о Темном Лорде, сопляк!
Краткий пылкий разговор Снейпа с Поттером не остался незамеченным, и теперь яркая брюнетка собралась вцепиться Северусу в лицо. Он вспомнил, что видел ее, как и ее спутников, на свадьбе Малфоев. Беллатрикс Лестранж с мужем и деверем.
– Леди, дайте мне пару минут договорить с моим другом – и я с радостью пообщаюсь с вами.
– Наглец, – женщина схватилась за палочку.
– Белль, мы привлекаем слишком много внимания.
– Помолчи, Басти. Этот мальчишка только что сказал, что он могущественнее Темного Лорда. Секо!
Снейп ответил с разворота невербальным протего, а Поттер бросил петрификус в мужчину, названного Басти.
– Поттер, думай, что творишь, – Северус выставил еще один щит. – У леди истерика, но ты-то зачем напал?
– Ах ты щенок! Я тебе устрою истерику! Ступефай!
– Ну и где же эти авроры, когда они так нужны? Лили, нет! – бросил Снейп девушке, которая вышла на шум из ресторана, отчаявшись дождаться своих спутников.
– О-о-о! – Беллатрикс тут же переключила внимание на нее. – Симпатичная грязнокровочка! Флагелло!
– Протего! Реверто!
В глубине души Северус загордился тем, как успел за месяц натренировать Лили в Выручай-комнате. Через секунду стало не до того – вернувшееся к Лестранж ее собственное заклинание разорвало ей мантию и наверняка оставило синяк. Рудольфус выставил щит от заклинаний Поттера и кинулся к жене:
– Белль, уходим!
– Еще чего! Круцио!
Снейп успел выхватить Лили из-под луча и тоже сорвался:
– Секо максима!
Беллатрикс двигалась быстро, но руку ей все равно задело, и она чуть не выронила палочку. Наконец раздались хлопки аппарации – появились авроры.
Рудольфус успел достать Поттера петрификусом, толкнул Беллатрикс к брату и приказал им аппарировать. Сам же опустил палочку. Снейп и Лили сделали так же, а вот освобожденный от петрификуса Поттер рванулся было продолжить драку, но под взглядами отряда авроров остановился.
– Добрый вечер, леди и джентельмены! Что здесь произошло?
– Недоразумение, аврор, – голос Лестранжа был скучающим. – Молодой человек ненароком обидел мою жену, а она женщина вспыльчивая.
– И где же она?
– Ей досталось режущее проклятие, и я отправил ее в Мунго. Я понимаю, что это она во многом спровоцировала дуэль, и не имею претензий к молодым людям.
– Все было не так!
– Поттер! Простите, аврор, мой приятель из-за петрификуса головой ударился и плохо помнит, что было. А леди и вовсе ждала нас в ресторане и подошла буквально только что.
- То есть претензий друг к другу ни у кого нет?
Снейп и Лестранж одновременно кивнули.
– Что же, тогда хорошего вечера! – и авроры аппарировали. Лестранж бросил на Северуса тяжелый взгляд и пошел объясняться с хозяином ресторана.
– Вот и поговорили. Поттер, ты все-таки помни, что я сказал. Лилс, вам пора.
Снейп вернулся в ресторан и отыскал Лестранжа:
– Мне жаль, что так получилось. Обычными заклинаниями это проклятие лечить долго. Кому прислать сову с заживляющим бальзамом?
– А вы, молодой человек, мастер на все руки? Одной рукой калечите, другой лечите?
– Я испугался за свою спутницу и сорвался. Это непростительно, хотя леди Беллатрикс сильный дуэлянт.
– Вы знаете мою жену?
– Видел на свадьбе у Малфоев. Всех вас, но вашу супругу невозможно забыть.
– Может быть, не станете обходиться совой, а отправитесь со мной в Лестранж-холл? Неприкосновенность гарантирую.

***

Абраксас Малфой застал Темного Лорда в библиотеке. Тот не стал слушать еженедельный доклад.
– Оставь, Абраксас, мой добросовестный друг. Я и так знаю, что все в порядке. И тем не менее, я в бешенстве.
– Могу я поинтересоваться, что вас расстроило, мой Лорд?
– Ты знал, что мой верный Сэмюэл составил завещание в мою пользу?
– Этого следовало ожидать, мой Лорд. Сэмюэл был предан вам как никто, и у него не было наследников.
– А вот тут ты ошибаешься! – Волдеморт резко развернулся к своему спутнику. – У него есть наследник! Принц-мэнор не признал меня! Значит, есть кто-то близкий по крови, и теперь гоблины его ищут. Но мы должны найти его раньше. Ты чаще всех общался с Принцем в последнее время. Что, Сэмюэл развлекся с какой-то магглой?
– Нет, мой Лорд. Он жил затворником и не интересовался развлечениями.
– Ни у него, ни у его отца, ни у его деда или прадеда не было братьев. Это традиция Принцев – один ребенок. Если только... И ритуальный зал... Это Эйлин, и у нее есть дети! Раз уж Сэмюэла подводила магия, ритуал изгнания мог не состояться. Найди Эйлин раньше, чем ее найдут гоблины. Или Лестранжи. Или Розье – они все сейчас очень стараются после провалов в Хогвартсе.

Почти сразу после разговора с Темным Лордом Малфой аппарировал в Лидс. Нужный дом он обнаружил без труда, а благодаря домовикам знал, что в это время там должна быть только хозяйка. Та открыла ему и застыла на пороге.
– Эйлин.
– Абраксас. А лорды магической Англии нынче подрабатывают водопроводчиками?
– Что, прости?
– Ничего, кроме того, что я ждала совсем другого человека.
– Боюсь, я применил к нему конфундус и сегодня он уже не придет. Нужно поговорить.
– Мне не нужно.
– Сэмюэл умер, и Он ищет тебя и Северуса, – если в начале фразы Эйлин еще порывалась закрыть дверь, то услышав имя сына, стремительно передумала.
– Входи. Откуда ты знаешь про Северуса?
– Я же все-таки глава Совета попечителей.
– Понятно. Кому еще ты дал наш адрес?
– Пока никому. Но Лестранжу не сложно будет найти тебя через министерские архивы. Да и у гоблинов есть свои методы.
– Причем здесь гоблины?
– Сэмюэл умер три месяца назад. Ты понимаешь, что это значит?
– Завещание?
– Да, но мэнор не принял Темного Лорда. Гоблины ищут наследника, которого защищает магия рода.
– …И если в течение года наследник не появится, Лорд обратится в Визенгамот.
– Эйлин, вам нужно уехать.
– Да, наверное. Спасибо за предупреждение. От чего умер Сэм?
– Разрушение магического ядра. Весьма неприятное зрелище, нужно признать.
– Но он сильный волшебник. Был. Во что он ввязался, что разрушил собственную магию?
– Это отдача от твоей несостоявшейся помолвки.
– Что-о? Ты шутишь? Не шутишь. Почему он меня не нашел, пока ситуация была обратима?
– Он был верен Темному Лорду, а ты нет – этим все сказано. Поверь, его верность простиралась до небывалых пределов.
– И как Лорд привечал лишенного магии?
– Они не общались практически до последнего момента. Но в конце апреля Сэмюэл попросил передать Лорду письмо, после которого наш господин забрал твоего брата к себе. Сэмюэл умер в особняке Лорда. Мне пора, Эйлин. Подумай над тем, чтобы уехать. Это мой эльф, позовешь его, если захочешь со мной связаться, – Малфой повернулся к домовику: – Данни, выполнишь приказ леди, если она тебя позовет.

Эйлин прошлась туда-сюда по комнате.
– Абраксас, мне нужно в Лондон. Магический.
– Эйлин, ты, похоже, слишком много времени провела вдали от волшебного мира и не до конца поняла мои объяснения?
– Мне нужно к Севу. Сам понимаешь, в письме такое не напишешь, да и совы у нас нет. Во-вторых, в Гринготтс. В-третьих, к Олливандеру.
– Я могу передать мистеру Снейпу записку, и он сам приедет. А в Гринготтсе ты что забыла?
– Северус сейчас более заметен в магическом мире, чем я. Уверен, что за ним еще не следят? В Гринготтсе я банально забыла деньги. Работа, на которую устроился муж после последнего переезда, еле позволяет сводить концы с концами. Двум магглам не так просто сняться с места, как двум волшебникам.
– Опять-таки, назови сумму, и ее принесет мой эльф.
– Я хочу пройти проверку в Гринготтсе. Если наследник действительно я или Сев, мы сможем надеяться на поддержку гоблинов. В конце концов, в сейфах была парочка вещей гоблинской работы времен Основателей. Уж тут без личного присутствия никак.
– Олливандер?
– А я все это время жила без палочки.
Абраксас уже знал от своего эльфа, что Эйлин почти не колдует, но услышать это от самой волшебницы, еще и произнесенное таким спокойным тоном, было неожиданно.
– Но как? Ты освоила беспалочковую магию?
– Азы, вроде акцио, репаро, эванеско. Просто я привыкла без нее обходиться. Я ведь тогда аппарировала без палочки и осталась без магических сил. Вообще. Было тоскливо, хотя умом я понимала, что пока не колдую, Том или Сэм меня не найдут.
– Странно слышать, как кто-то называет Лорда Томом. И как магия вернулась?
– Беременность. Сначала стихийные всплески – каждый раз ждала, что вот-вот появится отдел по неправомерному использованию волшебства. Когда Севу исполнился год, я уже сносно ее контролировала. Но палочку покупать поостереглась, все еще боялась, что Сэм меня сможет найти. Надо же, как повернулось… Стоило самой его разыскать, может, и помирились бы, и он был бы жив.
– Не знаю, Эйлин. Совсем необязательно. Я ведь заглядывал к нему все эти годы достаточно часто, но он ни разу о тебе не заговорил. Даже когда временами терял рассудок, никого не узнавал – все равно не разыскивал давно потерянную сестру.
– Абраксас, скажи: Сэмюэл вначале потерял магию, потом рассудок, потом здоровье?
– Да
– Мерлин, что же он наделал! Мне нужно попытаться добиться признания наследства. Нужно провести обряд, который его упокоит. Это не результат незаконченной помолвки, Сэмюэл был обречен с того момента, как начал ритуал, обманом уверив меня, что будущий жених – совсем другой человек. И ведь знал же! Не верил, считал пережитками темных веков. Ладно, все это интересно, но не стоит откладывать поездку. Спасибо тебе, Абраксас. Мы обязательно уедем, как только я улажу здесь все.
– Хорошо, тогда порт-ключом в мэнор, оттуда камином в банк.

Эйлин вернулась довольно поздно. И, несмотря на свою обычную наблюдательность, на этот раз не заметила черную мантию в тенях переулка.
***

Ровно через три дня обрадованный Лорд созвал ближний круг.
– Мои верные соратники! Мы собрались, чтобы чествовать волшебника, который быстро и точно выполнил мой приказ. Говори, Родерик!
– Эйлин Принц в 1958 году вышла замуж за маггла Тобиаса Снейпа. Сейчас живет в Лидсе. Их сын Северус Снейп в прошлом году окончил Хогвартс. Слизеринец, по итогам ТРИТОН был лучшим учеником выпуска. Сейчас работает в лаборатории Белби. Потенциально сильный боевой маг –задел Беллу.
– Беллу? И до сих пор жив? – Темный Лорд усмехнулся.
– Рудольфус утверждает, что она начала первой.
– Я определенно должен это видеть.
– Все в омуте памяти, мой Лорд.

Вернувшись, Волдеморт объявил:
– Родерик, я тобой доволен. Я принял решение, и ты будешь нашим министром магии, – говоря это, Лорд внимательно смотрел на Малфоя. Тот поклонился. – Правда, тебе придется стать более публичным человеком. И еще: на пару месяцев – никаких нападений, похищений и развлечений в маггловских городках. Снейпов тоже не станем беспокоить. Родерик, Малкольм, убедите гоблинов искать Эйлин не меньше года. Северус должен стать моим сторонником, но говорить ему о наследстве не нужно, – Лорд помолчал и неожиданно сменил тему. – Зато я очень недоволен тобой, Абраксас, и тобой, Эдгар. Почему я не знал о мальчишке раньше? Почему он не пришел ко мне этим летом вместе с остальными однокурсниками?
– Но мой Лорд, Эван всегда говорил, что Снейп слишком своеволен.
– И я догадываюсь, в кого. Пришлешь ко мне Эвана, я сам его расспрошу. Пока можете быть свободны.
***

Абраксас задумчиво гладил переплет «Природной знати». Прикосновения к тисненому сафьяну успокаивали и позволяли собрать блуждающие мысли. Итоги последнего собрания у Лорда были предсказуемыми, Малфой давно понимал, что ходит по грани, и от явно выраженного неудовольствия господина... да, пора признать, именно господина. Времена, когда бывший студент Том Риддл был первым среди равных, давно прошли, и никто не заметил, как это случилось. Не то чтобы Темный Лорд когда-либо благосклонен к альтернативной точке зрения. Малфой же в последнее время перешел к альтернативным действиям.
На самом деле все началось гораздо раньше – еще семь лет назад Абраксас не сообщил Лорду о появлении в Хогвартсе ребенка Эйлин. Малфой никогда не одобрял манипуляций и мести через детей. Когда на одном из майских собраний в одном предложении прозвучало имя Снейпа и слово «оборотень», Малфой подумал, что Том повторяется. Зато вчера ему показалось, что Лорд ничего не знал, а Розье выбирал жертву из тех, кого легче спровоцировать. Что ж, Абраксас не имел прямого приказа способствовать тому, чтобы Люпин покусал кого-либо из школьников. А Белби действительно добился отсутствия оборотня в школе в течение недели, на которую – ах, какая жалость – приходилось последнее полнолуние учебного года.
Но вот общаться с Эйлин, вести ее в Гринготтс, передавать сообщения Снейпу – все это откровенно противоречило приказу Лорда. И тем не менее интуиция подсказывала Абраксасу, что он поступает правильно. Крайне опасно, но правильно.
Произошедшее в Гринготтсе триумфально подтвердило его выводы. Родовые артефакты Принцев признали Эйлин, и вся процедура вступления в наследство заняла от силы десять минут. А потом появился гоблин, настолько древний, что должен был помнить еще Мерлина, и попросил волшебницу примерить еще одно кольцо. Но она даже не смогла взять его в руки. После третьей безуспешной попытки гоблин проскрипел:
– Мне жаль, миледи, но вы не можете быть признаны наследницей Слизерина.
Наследство Салазара Слизерина. Практически такая же легенда, как наследство Мерлина, только с той разницей, что генеалогические, а теперь вот и финансовые факты подтверждают его реальность. Основатель был вполне счастливым семьянином, и его род прервался только в четырнадцатом веке. Именно тогда Серафин Слизерин выдал свою старшую дочь замуж за Морфина Гонта, а младшую – за Адама Файерфокса, с тем, чтобы какой-либо из его внуков стал его наследником и возродил фамилию. Не сложилось: у Серпентины родился единственный сын, а у Селины две дочери, старшая из которых составила счастье (или несчастье – кто во тьме веков разберет) Лайонела Принца, а младшая – Антареса Блэка. Серафин изменил условия завещания, определив наследником «любого достойного потомка моих дочерей». И сгинул не то в очередной гоблинской войне, не то в маггловской заварушке, так и не успев разъяснить, какие именно достоинства требуются от наследников. Еще лет сто каждый совершеннолетний волшебник или волшебница, имевшие в прабабках Серпентину Гонт, Розамунду Принц или Айрис Блэк, приходили в Гринготтс, но родовой перстень так никого и не признал. Со временем ажиотаж стих, а история перешла в разряд легенд. И если бы Абраксас своими глазами не видел кольцо и своими ушами не слышал старого гоблина, то так и продолжал бы считать эту историю сказкой.
А вот Эйлин не впечатлилась и махнула рукой:
– Спасибо, почтенный, мне бы с проблемами Принцев разобраться.
А потом на удивленный вопрос Малфоя ответила, что, конечно, знала. Семейные предания говорили как о тех, кто надеялся, но ничего не получил и всю жизнь пытался оправиться от разочарования, так и о тех, кто принципиально отказывался от ритуала, хоть и обладал высоким магическим потенциалом.



Глава 9. Возвращение в Принц-мэнор

В новейшем томе «Природной знати» род Гонтов был указан как прервавшийся. В таком же справочнике столетней давности было написано, что род закончился тремя поколениями сквибов. Малфой нашел совсем старый экземпляр, начала восемнадцатого века. Вот оно: братья Уриэль, Корвин и Садурн Гонты, с чадами и домочадцами, никакого намека на потерю магии. Что случилось на самом деле, скорее всего не вспомнит и профессор Биннс. Только члены старинных магических семей, сотрудники Отдела тайн или спецотдела аврората смогут рассказать хоть что-то связное о событиях тех времен, а поколения школьников, выросших на историях о гоблинских войнах, вряд ли способны даже представить что-то подобное мятежу Гонтов. Как раз был принят Статут о секретности. Приблизительно через двадцать лет после этого Уриэль начал войну, не стесняясь в методах. Даже спустя века подробности передавались с трепетом: драконы, оборотни, великаны – Гонты полностью игнорировали секретность, хотя и лорд Уриэль и его брат Корвин, тогдашний директор Хогвартса, поддержали введение Статута. Им несколько лет удавалось бороться против всего магического мира Европы. Именно тогда возникло и выдвинулось одно из важнейших в Министерстве подразделений – обливиаторы. Постарались они на славу: в отличие от более ранних, да и местами более поздних войн волшебников, эта почти не оставила следа в маггловской истории. После гибели двоих братьев третий предпочел сдаться и прекратить войну. Вопиющее нарушение Статута требовало беспрецедентных мер – Гонтов на десять поколений изгнали из волшебного мира, родовой замок сравняли с землей и опустошили сейфы, а вся информация о войне оказалась засекречена. Многие волшебники тогда даже уничтожили в своих библиотеках книги и газеты, в которых упоминался мятеж Гонтов.
Корвин увел остатки клана в Литтл-Хэнглтон, и, пока был жив, они держались на плаву. Его племянники и внучатые племянники тоже худо-бедно справлялись. А вот когда не осталось никого, кто помнил бы о причинах изгнания, все покатилось к Мордреду. Абраксасу попадались копии отчетов авроров и обливиаторов о регулярных визитах в Литтл-Хэнглтон в течении практически ста двадцати лет. Морфин, в шестидесятые годы умерший в Азкабане, был представителем девятого поколения. А дальше начались странности – каким-то образом Министерство признало род прервавшимся и постановило продать имущество.
Замок Гонтов в то время представлял собой развалины, хотя земли вокруг были весьма лакомым кусочком. Лорд рвал и метал, собирался штурмовать Министерство, но все-таки прислушался к Абраксасу. В результате неизвестный никому прежде иностранный консорциум выкупил территорию поместья под строительство гостиницы. Потом последовало несколько перепродаж, последняя аккурат после магической переписи, и – вуаля, Том Марволо Риддл обживает замок Гонтов. И развалины признали нового хозяина, замок начал восстанавливаться настолько активно, что это могло привлечь внимание Министерства. Поэтому Темный Лорд выбрал местом своего постоянного пребывания бывший дом Риддлов в Литтл-Хэнглтоне, а торжественные собрания проводил в домах ближайших сторонников по очереди. Малфой же после этой операции стал ближайшим доверенным лицом повелителя.
В подвалах Гонт-холла нашлись несколько ключей от гринготтских сейфов, и Риддл провел много времени в банке, пока признали его права на наследство. И ведь почти наверняка он тогда общался с тем же гоблином, что предлагал кольцо Эйлин. Очевидно, несмотря на знание парселтанга, Лорд не был наследником Слизерина. Но Абраксас не решился бы спросить его об этом.
Следующие кандидаты – Принцы. Хотя Эйлин не прошла проверку, от молодого Снейпа всего можно ожидать.
И Блэки. В отличие от подвергшихся остракизму Гонтов или от ведущих уединенную жизнь Принцев – весьма многочисленный род. Только сейчас живущих мужчин, любой из которых мог оказаться наследником, было семь, не считая сквибов и их потомков. Плюс семьи, представители которых женились на девушках этого рода: Бурке, Краучи, Лонгботтомы, Уизли, Поттеры, Прюэтты – да практически весь волшебный мир! Тем не менее, сын Абраксаса был первым Малфоем, женившимся на мисс Блэк. Зато прапрабабушка Этель оказалась урожденной Принц. Его жена, сын, невестка, потенциальные внуки...
Абраксас Малфой отправился в Гринготтс.

***

Снейп стоял в огромном промышленном цеху, похожем на тот, куда его однажды очень давно в детстве приводил отец. Он был один и явно не должен был здесь находиться – стоило сделать шаг, как откуда-то сверху завыла сирена. Решив, что легче ее отключить, чем искать выход из здания, он начал подниматься вверх по пожарной лестнице. Только лестница росла вместе со стенами, сирена разрывалась, и до нее было все так же далеко. Очень мешали волосы. Снейп провел рукой по лицу, отбрасывая пряди назад, и проснулся.
Судя по свету, льющемуся в окно, было отнюдь не раннее утро, часов десять-одиннадцать. Охранные чары завывали уже не первую минуту. Голова гудела. Призвав антипохмельное и мантию, бросив эванеско в сторону бутылок (три пустых и еще одна початая – что же вчера было?), Снейп поплелся открывать.
За дверью стоял возмутительно выспавшийся и свежий Телегди.
– Альмош?
– Доброе утро, Северус. Ненавижу озвучивать очевидное, но ты явно не собран.
– А должен был?
– Через час сработает порт-ключ до Тампере. Ты вроде бы не планировал ехать, но напросился буквально в последний момент. Порт-ключа на двоих на понедельник уже не было, так что отправляемся сегодня. Ирма еле нашла вторую комнату в гостинице, – видя по лицу Снейпа, что информация не находит отклика, визитер продолжил: – Н-да... Ты пару дней производил впечатление слегка заторможенного. Белби, правда, наоборот был доволен – зелья ты варил правильно, и он нам все уши прожужжал, что настоящий мастер не испортит зелье, в каком бы состоянии ни был.
– Телегди, хватит тарахтеть. Зайди и расскажи внятно.
– Что тут рассказывать. Трехнедельная исследовательская командировка. Сначала крупнейшее поселение оборотней в Северной Европе, в Лапландии. На это неделя, а на обратном пути еще пару дней в библиотеке в Тампере. Потом Уппсальский университет, и напоследок Роскилле, архив и библиотека. К началу сентября возвращаемся в Лондон. Полнолуние в этот раз пропустим, но Дамокл сказал, они справятся. Ты вообще как порт-ключи с похмелья переносишь?
– Понятия не имею, до сих пор не пробовал.
– И что у тебя стряслось?
– Одна девушка... Забудь, я буду готов через пять минут.
Снейп действительно привел себя в порядок и собрал вещи в рекордные сроки, и через четверть часа они завтракали у Фортескью. Разговор не клеился, ни о погоде, ни о работе. Наконец Телегди отставил свой кофе и заговорил:
– Знаешь, лет пять назад моя невеста сбежала. С магглом. А ведь мы были знакомы практически с детства, любили – не любили, но точно симпатизировали друг другу. Я тогда ничего ни видеть, ни слышать не хотел, собирался убить этого придурка и отправиться в Нурменгард на всю оставшуюся жизнь. Меня отец поймал на приготовлениях к темному ритуалу, буквально в последний момент. Был зол до такой степени, что шрамы до сих пор не сошли, он запретил их магией сводить. За пару дней меня чуть подлечили и отправили на край света. Я окончательно в Андах очнулся, несколько месяцев учился у тамошних индейских шаманов. У них совершенно своеобразный подход к зельеварению. Это скорее зельесоставление и зельекурение...
В этом месте Снейп не выдержал:
– Хватит фантазировать. Все равно понятно, что ты все это говоришь, чтобы меня утешить.
– А разве от того, что я пытаюсь тебя утешить, это не может быть правдой?

Из Тампере они* отправились камином до Кемиярви, где их встретили. Дальнейший путь предстояло проделать на оленьей упряжке.
– …Ну дык олени, они самые волшебные животные и есть. Куда там вашим гиппогрифам и этим... фестралам!
Снейп приглядывался к их проводнику, напоминавшему хогвартского лесничего, и пытался понять, оборотень тот или нет. Поездка была необычной, но приятной. Через пару миль от города олени взмыли в воздух, и теперь их копытца бодро отталкивались от облаков. Повозка шла мягко, и гости начали засыпать.
– Часа через два на острове будем. Вы не стесняйтесь, ежели что, спите. А то вам встречу уже приготовили, сегодня допоздна не отпустят. А что нужно будет – так меня Тахво зовут.
И Северус вправду задремал, и на этот раз ему снились давно забытые истории из детства – как наряжали елку, как на портфеле катался с горки, как мать пекла имбирные пряники... Через два часа он почувствовал себя отдохнувшим, каким давно уже не был. И даже не сразу понял, что в этих снах совсем не было Лили.

Поселение оборотней пряталось на одном из многочисленных ненаходимых островов Инари*. Около сотни взрослых мужчин, женщины, дети, старики. Остров находился на безопасном расстоянии от других магических и большинства маггловских поселений. Будучи большую часть времени людьми, жители занимались рыболовством и резьбой по дереву. Наличники и балясины с Инари были известны по всей Скандинавии, и по какой-то иронии считалось, что дом, украшенный ними, защищен от оборотней.
Само поселение было устроено вольготно: просторные дома с крепкими каменными подвалами разбегались от площади в центре к отдаленным частям острова. Тут и там встречались магазинчики, отделение совиной почты, аптека, даже школа. Чуть в стороне – огромная беседка, в которой как раз и были накрыты столы. Община жила достаточно уединенно, и для них любой гость был развлечением. А уж сразу два, а уж молодые и симпатичные… Телегди рассказывал бесконечные истории и анекдоты и купался во всеобщем женском восхищении. Снейп с некоторым удивлением тоже перехватил несколько заинтересованных взглядов. Расходились за полночь, и все тот же Тахво повел исследователей к окраине поселка. Он был одним из немногих обычных людей на острове и служил хранителем Оленьей рощи: накануне полнолуния накладывал охранные и отталкивающие заклинания вокруг нее, а детенышей собирал в специальном загоне. К этому моменту преображался весь поселок: дома опутывала сеть защитных чар, зачастую усиленных зельями. Практически всю неделю исследователи провели, ассистируя местному аптекарю.

В распоряжении гостей оказался весь второй этаж – одна большая комната.
– Мне показалось, ради нас на все вечера запланированы пиры, – Телегди нашел кувшин с ключевой водой, кружки и вытащил из своего саквояжа какой-то пузырек. – Обещай не налегать на огневиски, как зельевар заявляю, нельзя употреблять антипохмельное так часто.
– И не собирался. Если ты не заметил, я уже давно взял себя в руки, а вечером не столько оценивал местный алкоголь, сколько разговаривал с предводителем оборотней.

Первая сова нашла их еще в поселке. Беллатрикс и Рудольфус Лестранжи благодарили за лекарство и приглашали навестить их в ближайшие выходные. Потом пришло письмо от матери, в котором она сообщила, что умер ее брат и это может сильно осложнить им жизнь. Миссис Снейп хотела видеть Северуса, как только он вернется в Англию. По возвращении исследователей в Тампере птицы пошли бесконечным потоком. Эван Розье и Алекто Кэрроу приглашали на помолвку (разве кому-то из бывших старост показалось, что Снейп был с ними дружен?), Гюнтер Бурке звал на вечеринку по поводу дня рождения (впервые за все время знакомства), Кирк Уоррингтон предлагал работу, Захария Хиггс, Линкольн Вейси... Начиная с третьего послания зельевар сжигал конверты не вскрывая. В глубине души он признавал, что ждет письма от Лили, но как раз его не было. В какой-то момент его напарнику даже показалось, что Снейп снова поддается депрессии. Как показала практика, развлечения и новые впечатления не спасали, и тогда Телегди просто завалил его работой. К возвращению домой у них было несколько сотен футов пергаментов теоретических исследований и предварительных расчетов.

***

Гоблин-хранитель сейфов Слизерина был на самом деле не почтенным, а достопочтенным. Достопочтенный Хейииргаар. Действительно весьма преклонного возраста и очень уважаемый в общине, своевольный, нетерпимый и острый на язык. Управляющий Гринготтса остерегался ему приказывать, и Абраксас две недели ждал, пока Хейииргаар вернется из Бретани, где, как выяснилось, обитали его ближайшие родственники. Волей-неволей лорд Малфой выучил еще и родословные нескольких гоблинских кланов. Затем хранитель отказался встречаться с волшебником, не имеющим непосредственного отношения к Слизерину. Наконец, достопочтенный принял леди Малфой и согласился, чтобы при их беседе присутствовал Абраксас.
Кольцо не признало Этель, и Хейииргаар, поджав губы, посмотрел на волшебника. Стараясь, чтобы его речь звучала плавно, Малфой произнес:
– Знаете, достопочтенный, вся эта история с наследством Слизерина – до того, как встретить вас в прошлый раз, я считал ее легендой. И сейчас смотрю на этот неприметный перстень и не могу поверить. Скажите, а много ли потенциальных наследников?
Гоблин недовольно морщился в своем кресле и заговорил, когда лорд уже потерял терпение и собрался прощаться.
– Вы, волшебники, совсем не цените чужое время. Думаете, мне нечем заняться, кроме как разъяснять вам сейчас то, что вас совершенно не касается, тратить время на бессмысленную вежливость, ожидая, пока вы втиснете в поток вопросов именно тот, ради которого донимали меня этот месяц, – Хейииргаар снова замолчал. – У вас есть возможность задать мне три вопроса и ни словом больше, – он повелительно махнул сухонькой лапкой. Малфой стиснув зубы и собрал всю возможную вежливость:
– Скажите, достопочтенный хранитель, а волшебник, сейчас известный как лорд Волдеморт, знает о наследстве Слизерина?
– Мы, гоблины, не вмешиваемся в дела волшебников.
– Но...
– У тебя осталось два вопроса, лорд Малфой, – гоблин выглядел так, будто вот-вот заснет.
– Хорошо, достопочтенный, – Абраксас тщательно проговаривал слова, – лорд Волдеморт предпринял попытку получить наследство Слизерина?
– Да. Будь внимателен, у тебя последний вопрос.
– Но то, что мне нужно узнать, не вместить в один вопрос. Можно мы придем с сыном и зададим еще три?
– Ты слишком жаден, волшебник. И, определенно, зря испытываешь границы моего терпения. Последний вопрос.
Малфой прикрыл глаза, признавая поражение:
– Скажите, достопочтенный, в случае, если вдруг, по любым причинам, погибнут все потомки дочерей Серафина Слизерина, кроме одного – не будет ли этот один оставшийся признан наследником? – и видя, что гоблин не торопится заговорить, быстро добавил: – Меня беспокоит судьба сына и его семьи, я не хотел бы...
– Знаю, лорд Малфой, и вполне способен понять ваши мотивы. Но ответить не могу, и не потому, что не хочу, а потому, что сам точно не знаю. По устоявшимся традициям принято, что если остался один наследник, он получает все, будь то младенец, сквиб или заключенный Азкабана. С другой стороны, мы имеем дело с наследством Слизерина, и это правило может не сработать. Мне и раньше задавали подобный вопрос, и я всегда отвечал так же. Теперь и мне, и вам пора. И – лорд Малфой, не стоит злоупотреблять дружеским отношением нашего народа.

Греясь на крыльце Гринготтса в щедрых солнечных лучах, Малфой пришел к выводу, что Хейииргаар не своевольный, а попросту сволочной и зловредный. Тем не менее, Абраксас был благодарен даже за те крохи информации, которые удалось получить. Лорд предложил жене руку и повел ее в сторону ювелирного салона.

***

Узнав, что Северус застрял вне Англии на три недели, Эйлин решилась отправиться в Принц-мэнор сама. Родовой перстень сработал как порт-ключ и перенес ее к ограде поместья, затерянного в лесах Корнуолла. Ржавые ворота, запущенный парк, посеревшие от времени стены – все это светлело с каждым шагом волшебницы. Когда она закрыла тяжелую входную дверь, в холле вспыхнули факелы, осветив построившихся перед ней пятерых немолодых эльфов.
– Хозяйка Эйлин вернулась, – старший домовик кинулся ей в ноги, – хозяйка Эйлин вернулась, и теперь все будет хорошо. Хозяйка Эйлин отпустит старого негодного Фэлми, который уже совсем не может сладить с домом. Старый Фэлми столько раз говорил хозяину Сэмюэлу, что нужно вернуть хозяйку Эйлин домой, но хозяин Сэмюэл не слушал, он кричал, что выгнал хозяйку навсегда, но дом знал, что хозяйка вернется, и эльфы знали. Бедный-бедный хозяин Сэмюэл, ему было так плохо, а он никак не хотел позвать хозяйку Эйлин, чтобы она ему помогла...
Волшебница погладила старика по голове и начала обход. Дом ее детства действительно узнал и признал ее. Каждая комната, каморка и чуланчик приветливо открывали перед ней двери, и вскоре Эйлин обошла все этажи, от подвала до чердака. Наконец, собрав все свое мужество, толкнула дверь в галерею предков, за которой скрывался ритуальный зал.
– Ну здравствуй, внученька! – Камилла ди Тофано, в замужестве леди Принц, подошла вплотную к раме. Эйлин на секунду захотелось совсем как в детстве спрятаться от проблем в надежных бабушкиных объятиях. Она подошла к портрету, уткнулась лбом в шероховатую поверхность, и пальцы пробежали по вычурной резной раме.


* https://ru.wikipedia.org/wiki/Инариярви


Глава 10. Кризис

Первую неделю после визита в родительский дом Эйлин привыкала к приливу магических сил, вспоминала когда-то привычные движения палочкой и формулы заклятий, и читала, читала, читала... Потом решилась самостоятельно обновить защитные и магглоотталкивающие чары поместья. Это оказалось неожиданно сложно, весь день после обряда ее мучила такая мигрень, что пришлось пропустить визит к портретам бабушки и родителей. Встревоженная Камилла взяла с нее слово, что более сложный и затратный по магии ритуал примирения Эйлин проведет вместе с сыном.
Тобиас ворчал. На регулярные отлучки, на эльфийскую кухню, на необходимость нового переезда, хотя знал, что в последнем жена не отступится. За столько лет совместной жизни он твердо выучил: на Эйлин временами нападают приступы подозрительности ко всему и вся, и сменить место жительства на самом деле легче, чем бороться с этим. Первое время после рождения сына они переезжали чуть ли не каждый год, и осесть почти на десять лет в Коукворте было для них непревзойденным рекордом. Однажды Тобиас попытался воспротивиться, и разгорелся безобразный скандал, закончившийся вспышкой стихийной магии у ребенка. В тот раз в доме вылетели все стекла, и сменить место жительства все равно пришлось: домовладелец вызвал полицию, и Тобиас долго объяснял инспектору, что не проводил в доме никаких запрещенных опытов. Но гораздо сильнее проблем с полицией его расстроило то, что маленький Северус, который умел руками снимать боль, потерял свой дар. Старший Снейп никогда не заговаривал с женой о том случае, а для себя решил потерпеть ее капризы и продолжал терпеть, хотя сын уже вырос и переехал.
Северус был впечатлен и поместьем, и портретами предков, и родовым кодексом, легендами и магией. В глубине души ему было даже любопытно пообщаться с дядей. Только Сэмюэл не появился на портрете ни через неделю, ни через две после обряда примирения, и Эйлин забеспокоилась. Портреты родителей и Камиллы заверяли ее, что ритуал прошел правильно, и дом это чувствует – он стал сильнее и защищеннее. Но объяснить, почему брат не появляется на портрете, они не могли. Книги по семейным ритуалам тоже не описывали подобного случая. Перерыв все бумаги Сэмюэла, опросив по нескольку раз эльфов, волшебница решила пообщаться с Малфоем. Но когда-то представленный ей домовик только тараторил, что «хозяин Абраксас очень болен, и хозяйка Этель тоже, а молодой хозяин Люциус и молодая хозяйка Нарцисса в отъезде, и мы в мэноре не принимать гостей, Данни не может перенести гостью к хозяину Абраксасу, да, Данни может передать хозяину записку»…
Как выяснилось, лорд Малфой непостижимым образом заразился драконьей оспой, и его поместье было закрыто на карантин. Тогда Эйлин отправила сову с просьбой о встрече Альфарду Блэку. Уяснив суть проблемы, тот представил ей молодого колдуна-некроманта из Отдела тайн. Специалист заверил леди Принц, что ее брат действительно умер, и его тело действительно покоится в семейном склепе. Сэмюэл не стал ни призраком, ни инфери, а если он не появляется на портрете – что ж, души и в посмертии могут обладать волей. Леди Принц как глава рода может вызвать брата, и он не посмеет ослушаться, но некромант не советовал этого делать: дождитесь, пока умерший примирится сам с собой, сказал колдун. Нет, никакие распоряжения Сэмюэла на магию поместья не влияют. Собственно говоря, на момент смерти тот был сквибом. Умер от остановки сердца в результате чрезмерного воздействия круцио, хотя его смерть была чем-то вроде жертвоприношения и части обряда. Нет, что за обряд, установить невозможно. На этой фразе глаза колдуна уж слишком сияли азартом, но Эйлин не стала настаивать на деталях. Ей было достаточно того, что магия рода вновь стала цельной, а со временем брат, может, и придет на свой портрет.

***

Работа над аконитовым зельем шла своим чередом и в некотором роде успешно. Окончательно выведенный список компонентов прекрасно сочетался и не грозил неожиданными побочными эффектами. Теоретические расчеты частично подтверждались испытаниями на добровольцах, но вот этих самых добровольцев было катастрофически мало. Четверо давно зарегистрированных в Министерстве, которые пришли по объявлению в «Пророке», и трое – недавно укушенные, найденные в Мунго. Причем доктор Белби категорически отказывался работать с укушенными детьми: одна мамочка, решив, что зелье может сделать ее ребенка человеком, а злобный ученый хочет помешать, расцарапала экспериментатору лицо и чуть было не задушила.
Еще был Люпин – собственно, его отчеты были самыми информативными и помогли скорректировать дозировку.
Комитет по контролю над магическими популяциями все это время рассматривал несколько животрепещущих вопросов: внести ли в Закон об оборотнях обязанность участвовать в испытаниях любых зелий и регулярно принимать их, допустимо ли испытывать зелье на укушенных магглах, этично ли заставить принимать зелье оборотней, пойманных с поличным. Да, Аврорат недавно постарался, и в Азкабане содержались двое ранее незарегистрированных, оба из стаи Грейбека. Бартемиус Крауч на заседании Визенгамота плевался слюной и готов был заставить их пить зелье чуть ли не своим личным приказом. Суд обещал «рассмотреть» и «разобраться», и это после чуть ли не единогласного принятия Закона об оборотнях – логика бюрократической системы поражала.
А потом разразилась катастрофа. В ноябрьское полнолуние семьдесят восьмого года стая Фенрира Грейбека напала на маггловскую военную часть в Северной Ирландии. Появившиеся авроры застали кровавое побоище и пятьсот новообращенных оборотней. От базы вел отчетливый портальный след в Шотландию, еще к тремстам укушенным, а оттуда – к новым порталам. Пятая аппарация, наконец, оказалась результативной – авроры застали и оборотней-магов, и волшебников в плащах и масках. Их участие хотя бы объяснило порталы для тех, кто успел задуматься.
Самая провальная операция Аврората со времен войны с Гриндевальдом. Десятки погибших авроров, почти две тысячи укушенных магглов. Министр МакЛайерд рвал и метал – это был конец его карьеры. Маггловский премьер грозил масштабной военной операцией, обливиаторы работали в три смены. Панику нагнетали и статьи «Пророка» о том, что оборотни перешли на сторону Сами-знаете-кого. Визенгамот санкционировал испытания зелья на оборотнях, арестованных на месте нападения, и на укушенных военных. МакЛайерд еле убедил своего маггловского коллегу не отправлять их «куда-нибудь подальше из Англии» хотя бы еще полгода. Самым дискуссионным долго оставался вопрос об обязательности зелья для так называемых мирных оборотней, но влияние Дамблдора в Визенгамоте и Белби в Коллегии зельеваров позволили этого избежать.
В Экспериментальной лаборатории аконитовое зелье варили в огромных количествах, но все же его было недостаточно. Каждая пара рук была на счету, и Альмоша Телегди после стажировки оставили вторым ассистентом. Подключили зельеваров Мунго, Министерства, нескольких самых крупных аптек, и даже в Хогвартсе Лили и приглашенный ей в помощь Ремус все свободное время проводили за котлами.
***
Министерский прием на Имболк стал для Абраксаса первым после болезни появлением на публике. Можно было, в общем-то, посетить и Йольский бал, но там Малфоев представляли Люциус и Нарцисса. После неожиданной опасной болезни лорд решил передать сыну большую часть дел и рекомендовал его своим партнерам. Вот уже третий месяц Абраксас выступал в непривычной для себя роли частного лица – пока неофициально, но на ближайшем зимнем балу в мэноре он планировал представить сына в качестве главы рода.
Пока же лорд Малфой просто наслаждался общением. Прием был организован до неприличия пышно – господин МакЛайерд, очевидно, пытался запомниться публике хоть чем-нибудь положительным. Атриум Министерства был магически расширен, резные ледяные колонны подняли потолок на четыре его обычные высоты, по всему помещению были прихотливо расставлены подсвечники и вазы. Тут и там попадались гроты, в которых на диванчиках могли разместиться двое-трое, а где и все двадцать человек. Рядом с фонтаном, из которого в честь этого праздника били сливки, появился огромный холл, где организовали место для оркестра, сцену и танцплощадку. На сцене – не какая-нибудь Селестина Уорлок, а приглашенный итальянский тенор.
Этель увел танцевать Лонгботтом-старший, Нарцисса отошла поприветствовать родителей, Люциус беседовал с Амритом Патилом о возможностях импорта шелка индийских акромантулов. Абраксас же втянулся в разговор ни о чем с Лонгботтомом-младшим, между фразами осматривая зал. Самая небольшая группа волшебников расположилась возле действующего министра – в основном его подчиненные. Сам же господин МакЛайерд недовольно поглядывал на молодого Розье.
Появление Эвана на приеме представлялось в достаточной степени эпатажным. Его отец был среди волшебников, арестованных Авроратом при задержании оборотней в ноябре, и сейчас, до окончания расследования и суда, находился под строжайшим домашним арестом. Роберт Прюэтт, глава Совета лордов, лично поручился за Розье-старшего, и если бы незадачливому соратнику Темного Лорда вздумалось нарушить эту гарантию, от его семьи отвернулось бы все магическое сообщество. Одним из условий поручительства была передача титула главы рода сыну, и теперь Эван старался появиться на всех сколько-нибудь важных мероприятиях, заставляя говорить о семье Розье не только в контексте связей с оборотнями.
Повелитель тоже наказал Эдгара, и Абраксас знал, что тот страдает от боли в метке, раз за разом успокаивая ее все более сильными зельями. Само собой разумеется, теперь Лорд ожидал от молодого Эвана, что тот заменит отца и в работе на него.
За последние месяцы Розье-сын заметно осунулся, но старался держаться уверенно. Лишь долго и пристально за ним наблюдая, Абраксас смог уловить момент, когда плечи молодого аристократа дернулись вниз, но тут же были снова развернуты. Освободившись наконец от опеки господина Скримджера, Эван повел танцевать свою невесту – Алекто Кэрроу. После провала Эдгара Розье родители девушки сделали попытку разорвать помолвку, но ее младший брат, она сама и ее жених выступили единым фронтом и отстояли будущее супружество. И, хотя свадьба была отложена на неопределенное время, Алекто всеми своими действиями показывала, что она на стороне Эвана.
Тех, кто не показывал, но на самом деле тоже поддерживал Розье, было много. Нападение оборотней было организовано таким образом, что никто из мирных волшебников не пострадал. А уж мнения о том, что заботиться о магглах нелепо, магглов слишком много, подумаешь, несколькими убитыми больше или меньше, и вообще, магглов нужно уничтожать, циркулировали среди как минимум половины волшебников. Кому-то было безразлично. Вот Дамблдор – тот даже покинул Хогвартс, чтобы сделать несколько осуждающих и разъясняющих заявлений для прессы. Леди Медоуз, глава отдела контроля магических популяций, также была крайне недовольна и требовала применить самые жесткие меры к террористам. Да, это маггловское слово – террор – с ноября заняло свое место в лексиконе волшебников.
Особенно усердствовал «Ежедневный Пророк», и лично Барти Крауч. Глава отдела магического правопорядка Кеннет МакМиллан ушел в отставку еще в декабре, и Бартемиус занял его место, покинув руководящий пост в Аврорате. Практически сразу министр магии убедился в неправильности своего выбора – мистер Крауч не просто максимально быстро и эффективно справился с критической ситуацией, но и не стеснялся демонстрировать свою деятельность в газетах. Он стремительно набирал популярность и был одним из наиболее вероятных кандидатов в министры на ближайших выборах.
Абраксас невесело усмехнулся своим мыслям. Всю жизнь проявляя чудеса балансирования и дипломатии, он не считался активным сторонником Темного Лорда. Вскоре после Йоля к нему обратились несколько членов Совета лордов с предложением выдвинуть свою кандидатуру. И Малфой был вынужден отказаться, ссылаясь на ослабившую его болезнь, и рекомендовать Родерика Лестранжа, тем более тот был одним из старейших постоянных членов малого Визенгамота.
Лестранжи всем семейством тоже появились на приеме. Мужчины какое-то время назад скрылись из виду, а вот Беллатрикс, бурно жестикулируя, что-то говорила молодому темноволосому волшебнику в черной мантии. Тот обернулся на секунду, и Абраксас узнал Северуса Снейпа. После пары минут наблюдений Малфою хотелось рассмеяться: Беллатрикс откровенно флиртовала, Снейп же стойко удерживался в рамках вежливости, время от времени бросая по сторонам отчаянные взгляды. Спасти его было некому – Белби на другой стороне зала втянулся в разговор со Слагхорном, никого другого из лаборатории и вовсе не было видно. Абраксас уже собрался сам вмешаться, но помощь Снейпу пришла с неожиданной, нет, даже с двух неожиданных сторон. К паре подошел Рабастан, что-то сказал Белле, и она собралась было уйти, как вдруг на них троих вихрем налетел Поттер.
Это был еще один скандальный гость приема. Слухи о его скоропостижной женитьбе не утихали всю осень, а стоило Джеймсу появиться на публике, как они вспыхивали вновь. С одной стороны, оставшись единственным Поттером, он имел полное право и даже обязанность перед родом жениться как можно быстрее. С другой стороны, слишком многие чистокровные невесты почувствовали себя обойденными. А уж то, что практически сразу после медового месяца молодожены разъехались – она в Хогвартс, он в казармы Аврората, – то, что пополнения в семействе явно не предвиделось, то, что Лили так и не стала леди Поттер, а только миссис – все это породило устойчивое общественное мнение, что молодой лорд женился на этой магглорожденной только с целью не спеша выбрать себе самую лучшую жену впоследствии. И на молодоженов посыпались приглашения. Вернее, на молодожена. К почтенным главам семейств, «обсудить дела». Вроде бы сугубо деловой мужской разговор каждый раз затягивался так, что приходилось оставаться на ужин, на котором конечно же присутствовала симпатичная дочурка или племянница, иногда всеми правдами и неправдами увезенная из Хогвартса посреди учебной недели. Так случилось, например, с юной мисс Тафт, которая не удержалась и на следующий день сказала какую-то обидную глупость миссис Поттер. Присутствовавшая при инциденте профессор МакГонагалл разом сняла полсотни баллов с Хаффлпаффа и попыталась поднять вопрос о запрете для школьников посещать дом не на каникулах. Совет попечителей эту инициативу не поддержал, ограничившись запретом только для мисс Тафт. А Джеймс наконец догадался переносить деловые встречи в общественные места, хотя это не снизило темпов охоты на него.
Поттер что-то выговаривал Снейпу. И, как казалось со стороны, дело шло к магической дуэли. Малфой все-таки решил подойти поближе.
– ... лучше. То ли то, что Лили не видит, как ты якшаешься со сторонниками Того-кого-нельзя-называть, то ли увидела бы и поняла, что ты совсем не такой паинька, как она себе воображает...
– А что такое, малыш Поттер, – издевательски пропела Беллатрикс, – что же ты не берешь жену с собой на приемы?
– Ты! Вы, вы все! Это из-за вас она не приходит, вы не хотите ее принимать! – накал эмоций Джеймса явно превышал его словарный запас.
– Леди Белла, – к осторожному голосу Снейпа даже никто не прислушался.
– А что ты сам, крошка лорд, сделал для того, чтобы ее принимали? Чтобы ее не третировали хогвартские старшеклассницы?
Поттер открыл и закрыл рот, будто набирая побольше воздуха для возмущенной отповеди. Малфой как раз успел подумать, что ситуация далеко не та, в которой помогут оправдания или обвинения.
И тут сзади раздался звон разлетающегося на куски хрустального бокала. За секунду до того, как повернуться, Абраксас увидел, как презрение на лице Беллатрикс сменилось шоком и горем. В паре десятков шагов от них, цепляясь за мантию Герберта Лонгботтома, с которым только что разговаривал, осел на пол Орион Блэк.



Глава 11. Следствие вели

– Что значит «удар»? Отец никогда не жаловался на здоровье! – Сириус Блэк, совершенно игнорируя попытки Поттера к нему подступиться, вцепился в мантию колдомедика так, что побелели костяшки пальцев.
– Курсант Блэк, немедленно отпустите гражданского!
– Да пошел ты, Фрэнк!
Вместо ответа Лонгботтом-младший взял Блэка за плечи, и тот отпустил свою жертву.
– Месяц взысканий за оскорбление старшего по званию и месяц – за необоснованное применение силы к гражданскому лицу. Явиться в казармы на следующее утро после траурной церемонии.
Сириус стушевался под взглядом так и не вынувшего палочку Фрэнка. Как только Лонгботтом-младший отступил, к кузену подбежала Нарцисса и разрыдалась у него на груди. Закаменевшую Вальбургу уже увели Друэлла и Сигнус, а тело унесли эльфы. Вся оживленность приема быстро сошла на нет, и гости разбрелись по домам.

Отправившись в Блэк-холл провести Сириуса, Нарцисса задержалась там на несколько дней. Только она и, как ни странно, заглядывавший ненадолго Поттер могли вывести Вальбургу из апатии, перемежающейся вспышками ярости. Железная леди Блэков на семейном совете в самой категорической форме высказалась против расследования: «Достаточно самой смерти и устроенного Сириусом скандала. Если мы не похороним Ориона по-человечески, имя Блэков будут трепать еще долго». Как только старшее поколение согласилось с ее аргументами, Вальбурга как будто выключилась изнутри, и всеми организационными вопросами вынужден был заняться Сигнус.
Единственной ее уступкой Альфарду и Сириусу стало то, что она отдала им одежду, в которой ее муж был на приеме. Въедливый глава Отдела тайн все-таки заметил странность – остатки того, что выпил Орион, исчезли бесследно, как и осколки. «Совсем не обязательно ставить в известность весь мир, но если то, что он выпил, способствовало его смерти, и если хоть какая-то часть напитка осталась на одежде – мы будем об этом знать», – высказал он свои подозрения. Нарцисса, которая тоже присутствовала при разговоре, пересказала его Люциусу, от себя заметив, что дядя действительно отличался крепким здоровьем и такая скоропостижная смерть ее удивляет.

Какие бы страсти ни кипели внутри семьи, внешне Блэки встретили беду сплоченно. Вернулись из-за границы Ирма и Поллукс, и даже Кассиопея, не показывавшаяся на родине более сорока лет после своей скоропалительной свадьбы с тибетским колдуном. Лукреция, уже давно леди Прюэтт, не отходила от матери, а ее сыновья – от деда Арктуруса. Пришли почти все женщины из рода Блэков: Каллидора, теперь леди Лонгботтом, Цедрелла – просто миссис Уизли, Чарис – леди Крауч, даже Андромеда – уже миссис Тонкс, хотя последняя старалась держаться тихо как мышка и все больше пряталась за дядю Альфарда и кузена. Вот почему особенно необычным было отсутствие Беллатрикс. Она появилась почти в конце траурной церемонии и выглядела осунувшейся, несмотря на косметические чары. Несколько раз, когда, как ей казалось, никто не смотрел, она старалась опереться на стену и явно испытала облегчение, когда гостям предложили расположиться за столом. От глаз Абраксаса не укрылось то, что молодая женщина временами терла левое запястье. Его метка тоже ныла, и, пробыв минимально предусмотренное этикетом время, он попрощался с Вальбургой и аппарировал на зов Лорда.
Сбор на этот раз был назначен Эйвери-холле. На аппарационной площадке Малфой заметил братьев Лестранж, причем старший буквально повис на младшем, который и сам выглядел потрепанным. Хозяин поместья суетился возле Родерика и даже не вслушался в вопрос, а просто махнул рукой в сторону библиотеки. Полный самых мрачных предчувствий, Малфой толкнул дверь. Как ни странно, настроение повелителя было далеко от кровожадности. Великий и ужасный темный маг тоже хотел помянуть своего соученика и выбрал Абраксаса в качестве собутыльника, а позже к ним присоединился Филипп Эйвери.
Утром следующего дня, когда Темный Лорд уже аппарировал, а Родерика камином отправили в Лестранж-холл, Малфой рискнул спросить у старого соратника, что случилось.
– Лестранжи провалили какое-то задание, понятия не имею, какое. Все остальное уже – последствия ярости повелителя.

***

За три дня Малфой собрал воспоминания о министерском приёме у всех, кому просьба отдать их не показалась странной, и с некоторыми купюрами восстановил события.

Лонгботтом разговаривает с Краучем... Блэк почтительно поцеловал руку Вальбурге и направляется к ним... Здоровается, но как раз в этот момент Крауча отвлекли... Официант держит поднос с двумя бокалами, один берет Герберт, другой Орион... Официант продолжает стоять, и Блэк рассерженно выговаривает ему, что их собеседник остался без угощения, потом делает несколько глотков, успевает пожаловаться на жару и роняет бокал.
Звук бьющегося хрусталя привлекает внимание, и более-менее четкая картинка сразу же переходит в мельтешение мантий и какофонию звуков. Кто-то требует вызвать колдомедика, кто-то – принести воды, кто-то – разыскать леди Блэк. Не расслышать негромкое эванеско в таком хаосе проще простого, хотя Малфою кажется, что исчезновение осколков и лужицы напитка – скорее результат невербального заклинания.
Несколько раз внимательно просмотрев не только свои воспоминания, но и Люциуса, Патила, Снейпа, Лонгботтома, Абраксас так и не заметил, кто из присутствующих мог уничтожить остатки бокала. Зато обратил внимание на то, что лицо официанта как будто подернуто дымкой – так действуют чары отвлечения внимания.
Снова. Официант подходит с двумя бокалами... Чуть раньше, официант движется в их сторону... Еще раньше – бокал с того же подноса берет Рудольфус Лестранж... Вот оно, Герберт стоял лицом ко входу и видел. Официант входит в зал, на подносе всего три бокала, от игнорирует несколько человек, которые стояли ближе и могли бы взять напиток, целенаправленно движется к Лестранжу, а от него к беседующим Герберту и Бартемиусу. И когда остается сделать буквально три шага, Крауч поворачивается к окликнувшему его магу, и между ним и Лонгботтомом становится Орион.

Абраксас отправил сову своему однокласснику, работавшему в архиве Аврората. И еще через день знал, что прием обслуживали пятьдесят официантов, под описание – худощавый шатен среднего роста – подходят трое. А четвертый, Тимоти Бернс, двадцати четырех лет от роду, утром третьего февраля разбился в маггловском парке развлечений в Лондоне, упав с колеса обозрения. Интуиция вопила, что именно этот волшебник и принес Ориону бокал, хотя Абраксас не поленился лично посмотреть на остальных и убедиться, что осанка, походка, руки не совпадают с воспоминаниями.
Малфой уже не сомневался, что в бокале что-то было. Но Блэк покоился в семейном склепе, а старый лорд вполне понимал и разделял мотивы, по которым его семья отказалась от официального расследования. Что же, оставалось довольствоваться допущениями.
После недолгих колебаний, кого из знакомых зельеваров озадачить, он решил посоветоваться со Снейпом. Встреча состоялась в «Чаше Калдима», недавно открытом кофейном клубе невдалеке от Косой аллеи. Обсуждение достоинств поданного напитка, несколько фраз о погоде и общих знакомых, приглашение на зимний бал в Малфой-мэнор, и вот наконец Абраксас задал интересующий его вопрос:
– Скажите, Северус, а много есть зелий, способных вызвать у принявшего их волшебника сердечный приступ?
– Достаточно.
– А с практически мгновенным смертельным исходом?
Молодой зельевар приподнял бровь:
– Тоже встречаются.
– Такие, которые не сможет обнаружить магическая экспертиза?
Снейп посмотрел в глаза собеседнику:
– Любое зелье можно обнаружить, главное, знать, что искать.
Малфой ухватился за эту фразу:
– То есть, если не заподозрить использование зелья, то его можно не заметить?
Про себя Абраксас подумал, что выдержка у молодежи совсем не та, потому что его собеседник перестал составлять осторожные обдуманные предложения:
– Лорд Малфой, Вы говорите о каком-то конкретном случае?
– Мерлин упаси. Это ведь такой удар для семьи. Казалось бы, человек был абсолютно здоров, никогда не жаловался на сердце, а тут похороны.
– Недавно я на работе столкнулся с одним необычным случаем. Даже не столько необычным, сколько странным. Исследовал остатки огневиски на наличие в нем посторонних зелий. Так вот, зелий в нем не было. Хотя была посторонняя добавка. Немного настойки женьшеня, настойки на перьях сниджетов и гомеопатическая доза вытяжки из печени фестралов. Вместе придают напитку слегка вяжущий вкус, на аромат не влияют. Привести к смертельному исходу не могут, поэтому я и говорю, случай скорее странный, даже нелепый.
– А могло это теоретически оказаться быстроразлагающимся зельем?
– Нет, если уж говорить о теории, то это мог быть двухкомпонентный яд.
– А подробнее?
– Вытяжка из печени фестралов не сразу выводится из организма. Причем женьшень даже замедляет этот процесс. В течение трех суток после принятия такой смеси можно дать жертве выпить любой неалкогольный горячий напиток с пряностями. Главное, чтобы среди таковых была кассия.
– А что это такое?
– Относительно недорогой заменитель корицы. Так вот, основное действующее вещество кассии, вступив в организме в реакцию с компонентами вытяжки, способно спровоцировать сердечный приступ у девяноста девяти процентов жертв. Быстро, практически безболезненно. Магическая экспертиза может это определить, если будет проведена буквально в первые сутки после смерти компетентным колдомедиком или зельеваром. Хотя, если не знать точно, что искать, отравления не увидеть.
– Северус, а точно кассию нужно принять после?
– Это абсолютно точно. После, и не ранее чем через двенадцать часов. Так что в упомянутом мной случае смерть наступила от естественных причин. Это не было отравлением. Хотя, надо признать, огневиски редко приправляют фестральей печенью.
– Понятно, а кассия сильно отличается от корицы?
– Внешне – практически нет. Нужно знать, где лежит одна и где другая, чтобы их не перепутать.
Малфой очень хорошо знал человека, который пил кофе с корицей. В конце концов, благодаря его содействию и открыли клуб, в котором Абраксас сейчас общался с Северусом. Среди экзотических привычек главы Отдела магического правопорядка был кофе с пряностями. Придя на новое место, он забрал и своего секретаря, уверяя, что помощница МакМиллана абсолютно не умеет обращаться с туркой.

***

Вальбурга напрасно переживала, что смерть ее мужа окажется главной темой пересудов. Прошло едва ли десять дней, как появилась новая, гораздо более зловещая, – покушение на заместителя верховного чародея Визенгамота, Харфанга Лонгботтома. Нападение казалось нелепым – судья был подчеркнуто аполитичен и не собирался становиться министром магии или поддерживать кого-либо из кандидатов, он не вел в этот период абсолютно никаких дел. Может быть, причиной было ограбление, хотя украсть ничего не успели: один из нападавших бросил секо в спутника Харфанга, заклинание рассекло сонную артерию, и Герберт Лонгботтом истек кровью рядом с лежавшим без сознания отцом. Семья пострадавших категорически отвергла версию об ограблении, и авроры в поисках мотива вынуждены были перепроверять все дела, с которыми судья Лонгботтом сталкивался за свою почти семидесятилетнюю карьеру в Визенгамоте.

Абраксас не поверил ни в ограбление, ни в месть, хотя и не спешил делиться своими соображениями с Авроратом. Наоборот, постарался вести себя так, будто ничего тревожного не происходит, и радушно приветствовал на зимнем балу в Малфой-мэноре всех Лестранжей. Бартемиус Крауч также получил приглашение, но отклонил его в витиеватых выражениях. То ли и вправду был занят на работе – в конце концов, погибший Герберт приходился ему не такой уж дальней родней, – то ли до него дошли слухи, что Малфой негласно поддержал кандидатуру конкурента на выборах министра, то ли каким-то образом узнал о сорвавшемся покушении. Так или иначе, он предпочел ограничить участие в светских мероприятиях.
Прием между тем шел своим чередом, и большая часть молодежи собралась возле двух шляп. Главные Валентин и Валентина прошлого года вот-вот должны были назвать новые пары. Этот обычай ввела на балах Этель в память о том, что их близкое знакомство и свадьба стали результатом шуточного назначения Валентином и Валентиной еще на студенческой вечеринке в Хогвартсе. Правда, далеко не все молодые люди жаждали участвовать в этом развлечении. Снейп, например, явно вознамерился уйти, не прощаясь, лишь бы не бросать свое имя в шляпу. Абраксас извинился перед собеседником, и отправил к зельевару домовика с просьбой задержаться в библиотеке.

– Северус, эти шляпы – развлечение, а не магический контракт, – Малфой отпустил домовика и предложил Снейпу бокал.
– Лорд Абраксас, я думаю, что чувство симпатии между двумя людьми – не повод для шуток.
– Вы иногда напоминаете мне Эйлин. Она тоже считала, что чувства – это что-то очень личное, и отказывалась участвовать в подобных розыгрышах. Ваши родители сейчас не в Британии?
– Пока в Германии и планировали там задержаться до лета.
– Это очень хорошо, что они все же уехали. Но я не о том хотел спросить. Скажите, Северус, Вы никому не говорили о нашем прошлом разговоре?
- О том, что лорд Малфой расспрашивал меня о ядах, имитирующих смерть от естественных причин? Нет.
– Вам палец в рот не клади. Кстати, Ваш собеседник был бы впечатлен гораздо сильнее, если бы Вы произносили подобные тирады с бесстрастным лицом и более серьезным голосом. Кто-то еще пытался задавать подобные вопросы или расспрашивать о смерти мистера Блэка?
– Вы же не имеете в виду Аврорат? Значит, нет.
– Северус, обстоятельства складываются так, что я бы очень и очень рекомендовал Вам забыть и нашу беседу, и подробности Ваших исследований некоего напитка. Я бы даже предложил обливиэйт, но, к сожалению, не способен к ментальной магии.
Собеседники помолчали, потягивая коньяк.
– Поскольку у меня все равно не получится забыть, милорд, может быть, расскажете, чего именно опасаться?
– Несчастного случая, Северус. Некто Тимоти Бернс, принесший бокал Ориону, погиб на маггловском аттракционе. Герберт, последний собеседник Ориона, смертельно ранен при покушении на своего отца...
– Лорд Абраксас, Вы ведь знаете больше, чем говорите.
– Я предполагаю, а не знаю. В любом случае это все часть политики и предвыборной гонки. Да, а Вы еще не изменили своего мнения насчет работы в Министерстве?
– О нет, спасибо. Меня более чем устраивает та, которая у меня есть сейчас. По крайне мере, соблюдая технику безопасности при общении с оборотнями, можно остаться в живых, чего не скажешь о политических играх.

***

– Старший аврор Рэнделл, курсант Блэк прибыл в ваше распоряжение.
Сириус отрабатывал взыскание в архиве Аврората, упорядочивая старые дела. Пересматривал все папки старше десяти лет и сортировал. Свидетельства о естественной смерти – в один ящик, их оригиналы хранились пятьдесят лет, затем краткая информация переносилась в специальную книгу, а документы уничтожались. Отчеты о несчастных случаях без смертельного исхода и серьезного материального ущерба сразу же подлежали уничтожению. И так далее. Чем-то это занятие напоминало отработки у Филча. Но когда пошли папки с нераскрытыми уголовными делами, стало не в пример интереснее. Да и старик Оуэн Рэнделл мало напоминал хогвартского завхоза. Собственно, не такой уж и старик, ровесник дяди Альфарда, бывший командир боевого подразделения, после тяжелого ранения мог выйти на пенсию, но остался в архиве, потому что на его попечении было двое внуков. Иногда в перерывах между возней с папками Рэнделл рассказывал какие-нибудь эпизоды его учебы и первых лет работы, что было не менее, а иногда и более интересно, чем личные примеры Муди на лекциях по тактике.
И когда Сириусу показалось, что он уловил некоторую закономерность в нераскрытых делах об ограблениях в Косой аллее и Хогсмиде, он не замедлил поделиться своими выводами с Рэнделлом. Старый аврор нарочно отыскал более свежие папки с аналогичными случаями, а когда кто-то пришел сдавать в архив нераскрытое дело трехмесячной давности, то и вовсе пригласил Фрэнка Лонгботтома. Тот потребовал дополнительного расследования и прикрепил к группе авроров Блэка. И неуловимую банду наконец поймали.

– Поздравляю, курсант Блэк, с первым успешно завершенным делом, – Фрэнк Лонгботтом догнал Сириуса после торжественной линейки на аврорских курсах. – Послушай, а ты не хотел бы более углубленно заняться аналитической работой? Размахивать палочкой и выкрикивать боевые заклинания может практически любой, а вот делать правильные выводы из прочитанных документов далеко не каждый. Нам не хватает таких людей.
– А что, это была бы славная шалость! А что насчет Джеймса и Питера?
– Если мистер Поттер проявит чуть больше усидчивости, я мог бы подумать. Мистер Петтигрю, к сожалению, не аналитик. И вообще ему нечего делать в Аврорате. Надеюсь, он это поймет до того, как станет слишком поздно.



Глава 12. Тайны Отдела тайн

Всю весну семьдесят девятого Британию лихорадило, и магическая пресса старательно подливала масла в огонь. Первоапрельский выпуск «Пророка» был убийственно серьезен. «Британская магическая общественность выражает недоверие Лоркану МакЛайерду», «В маггловской Британии назначены выборы», «Партия действующего министра стремительно теряет сторонников». Тёретий разворот был целиком посвящен аконитовому зелью: первая серия испытаний признана успешно завершенной, и Министерство выдало два патента – на аконитовое для взрослых волшебников и для взрослых магглов; в ближайших планах доктора Белби и его команды – аконитовое для детей и подростков; все сотрудники Экспериментальной лаборатории представлены к наградам и премиям.
Еще через месяц было закончено следствие по делу Розье-старшего и Флинта. Как ни старались авроры, им не удалось получить официальное подтверждение союза Волдеморта с оборотнями, и инцидент был признан личной инициативой этих двоих. Что характерно, никто из мирного волшебного населения не пострадал, и Визенгамот вынес достаточно мягкий приговор – по два года Азкабана. В канцелярию Министерства поступил проект закона об ужесточении контроля над порталами.
Неофициально Крауч добился расширения полномочий авроров на случай подобных совместных нападений оборотней и упивающихся, а заодно уж и просто упивающихся. Министр МакЛайерд в знак протеста подал в отставку. Исполняющей обязанности до выборов была назначена Миллисента Багнольд, бывшая верховная чародейка Визенгамота. Главой суда волшебников стал Дамблдор.

***

– Я доволен тобой, Августус, – Волдеморт и Руквуд стояли над третьим волшебником, непонимающе смотревшим на них.
На самом деле Темный Лорд в этот момент был каким угодно, но только не довольным. Самой близкой к действительности характеристикой его состояния было бешенство. Невзрачный, чуть ли не магглорожденный, невыразимец посмел посягнуть на его тайну!
Бенджамин Фенвик с самого окончания Хогвартса числился в Отделе тайн и считался одаренным перспективным колдуном, со временем дорос до поста одного из двоих заместителей Альфарда Блэка. Специализировался на призраках, полтергейстах и прочих неупокоенных душах. А около полугода назад весьма заинтересовался бессмертием души в конкретно взятом теле. Предшествовал этому интересу визит в Принц-мэнор.

Если бы была возможность, Волдеморт сейчас с огромным удовольствием наложил бы на Сэмюэла круцио. Фактически тот подставил его дважды. Вначале эта нелепая свадьба! Сэмюэлу настолько хотелось стать ближе всех к повелителю, что он проигнорировал завещание предка, любимого племянника и душеприказчика королевы Изольды. «Не женись на женщине, которая тебя не любит, и не отдавай свою родственницу замуж за нелюбимого». Еще и молчал до последнего, и если бы не подсмотренные в памяти Фенвика разъяснения Эйлин, Лорд так бы и не понял подоплеки происходящего. Основной удар возмущенной фамильной магии Сэмюэл принял на себя, но вдруг каким-то образом она повлияла и на Лорда? Единственной, кто мог бы ответить на этот вопрос, была Эйлин. Руки чесались проучить дерзкую волшебницу, дважды оставившую его в дураках. Но – пока нельзя.

По просьбе Эйлин и личной просьбе Альфарда Фенвик обследовал тело Сэмюэла. Талант к некромагии у колдуна имелся, он не просто разобрался с происходившим накануне и в момент смерти Принца, но и заметил следы обряда. И по совершенно незначительным деталям вычислил создание хоркрукса, правда, на это у него ушло несколько месяцев, и, похоже, он так и не успел поделиться своими подозрениями ни с Эйлин – собственно, они и встречались всего один раз, – ни с Блэком. Это было на руку Лорду, но недооценивать наблюдательность окружающих не следовало. Руквуд вот обратил внимание, что научные интересы коллеги несколько изменились. Этому мягкотелому придурку еще бы пару круцио для пущей наблюдательности и быстрого выполнения приказов. Сообщить-то об исследованиях Фенвика сообщил, но несколько месяцев не мог привести некроманта к Лорду. Видите ли, ученые далеки от политики! Если бы не верная Белла и младшие Лестранжи, дело приняло бы весьма неприятный оборот. А так их стараниями Бенджамин Фенвик был брошен к ногам Волдеморта. И бесстрашно поднял на него глаза:
– Мне даже было любопытно, как далеко ты можешь зайти, охраняя свои тайны.
При необходимости Лорд умел заходить достаточно далеко.
И все же на то, чтобы заставить Фенвика говорить, ушло немало времени. Легиллименция, даже подкрепленная круцио, ничего не дала. Оставив пленника в подземельях, Волдеморт надолго закрылся в лаборатории. Зелье подчинения не заставило Фенвика рассказать о его расследовании, но пробило маленькую брешь в его ментальном щите. Как оказалось, посвящавший все свое время работе холостяк принял интерес Беллы к нему за чистую монету и волновался не за себя, а за нее, хотя его ум и царапала какая-то неправильность в поведении волшебницы.
Новый план действий напрашивался сам собой. Беллатрикс была гениальной актрисой, да еще и не побоялась подставиться под круцио, так что сцену пыток перед пленником разыграли живописную. Это, плюс зелье галлюцинаций, и в конечном итоге Темный Лорд знал все, что хотел.
Да, Фенвик разобрался, что Волдеморт создал хоркрукс. Подозревал, что не один, поскольку запросил в архиве и внимательно изучил дело об убийстве Риддлов. Нет, он еще ни с кем не поделился информацией. Да, в гринготтском сейфе хранятся пергаменты со всеми наработками по этому делу, и в случае смерти Фенвика они будут переданы Альфарду Блэку. Да, он глубоко уважает своего начальника. И да, он ненавидит Тома Риддла, называющего себя Волдемортом. Конечно, боится, а кто бы не боялся живого воплощения зла. А как бы вы назвали подростка, который шутки ради натравил на одноклассницу василиска. Да, он разговаривал с хогвартскими привидениями, и с леди Рейвенкло тоже. Нет, давно, еще в школе, но получил разрешение приехать в Хогвартс на этих каникулах. Дамблдор? Пытается объять необъятное – и школа, и наука, и политика, и борьба с темными лордами. Да, что-то слышал про Орден феникса. От кого? От Аластора, из авроров.

– Я доволен тобой, Августус. Ты заслужил место в ближнем круге и должность главы Отдела тайн. Сейчас иди, позови ко мне Эйвери.
– А зачем здесь колдомедик?
– Ну тебе же нужен заместитель? – шокированное выражение лица Руквуда было весьма забавным. – Да-да, именно поэтому Лорд здесь я. Пойми, раз уж в ближайшее время погибнет Блэк, то исчезновение одного из двух его заместителей вызовет ненужные вопросы. Так что подождем с полгодика, пока уляжется шум, а там организуешь ему эксперимент, несовместимый с жизнью.
– А если он нас сейчас понимает?
– Исключено, он еще не меньше недели будет отходить от галлюцинаций. Как скоро его хватятся в Министерстве?
– Не скоро, он прислал пергамент с просьбой продлить командировку еще на две недели, а возможно, и на месяц.
– Что же, Августус, это была уместная инициатива.

Зелье подчинения действовало идеально. Произнесенная кодовая фраза делала Фенвика другим человеком. Этот человек сам принес Волдеморту все записи своего исследования хоркруксов, включая конверт из Гринготтса. После приказа рассказать обо всем, что знает и что ассоциируется с этим видом магии, ровным голосом начал повествование, растянувшееся почти на десять часов. Обо всем рассказанном Лорд уже знал или мог прочитать в записях. Кроме одной небольшой детали: около месяца назад лорд Малфой расспрашивал Фенвика о методах обнаружения хоркруксов.
Темный Лорд не стал сдерживаться и в этом месте прервал рассказ круцио. За отсутствием Малфоя пострадал невыразимец. Впрочем, Лорд быстро взял себя в руки и даже предложил своему информатору релаксант и воду. Дальнейший рассказ Фенвика прошел без эксцессов. Получив задание докладывать обо всех передвижениях Альфарда Блэка, Бенджамин отправился домой, чтобы на следующий день вспомнить, что при исследовании свойств необычного старинного портала оказался в другом измерении, где долго уговаривал тамошнего демона-хранителя отпустить его обратно.

До сих пор Лорд не имел прямого подтверждения, что кто-то из его близких соратников его предал. Но интуиция твердила, что это так. Слишком часто в его планы врывались досадные непредвиденные случайности. Абраксас, его скользкий друг. Гениальный организатор и предприниматель. Человек, руководивший финансами и практически выступивший спонсором некоторых операций Лорда. Человек, создавший широчайшую агентурную сеть в магическом и маггловском мирах. Человек, до сих пор под любым благовидным предлогом не дававший согласия на метку для сына и членов вассальных ему родов. Такого не вызовешь для показательного разоблачения и казни. Но это не значит, что Лорд оставит вероломство безнаказанным. Похоже, для такого случая как раз подойдет способ ассирийских магов, о котором Лорд совсем недавно читал. Несложное, даже не темное заклятие может заставить жертву снова страдать от недавно перенесенного серьезного ранения или заболевания. Драконья оспа? Абраксас сам виноват, что решил открыть первый в магической Британии частный драконарий.

***

Первый новый приступ случился у Малфоя накануне Белтайна. Следующий – через три недели. Колдомедики только разводили руками. Едва волшебник оправился во второй раз, как Лорд захотел нанести ему визит.

– Абраксас, мой ответственный друг. Мне тяжело видеть тебя таким слабым, – гость и хозяин устроились в саду в глубоких мягких креслах. Лицо Малфоя было почти восковым, и эльф, прежде чем оставить волшебников наедине, укутал Абраксаса пледом.
– Увы, мой Лорд, со временем никто из нас не становится моложе.
– Но мы волшебники, мы можем победить смерть!
– Разумеется, мой Лорд. Но, во-первых, бессмертие весьма утомительно. Во-вторых, подобные ритуалы слишком опасны. Никогда не знаешь, что магия попросит взамен – жизнь кого-то из близких или собственный рассудок, – Малфой несколько секунд смотрел в лицо Лорда, затем прикрыл глаза рукой.
– Думаю, Абраксас, тебе сейчас стоит больше отдыхать. Пора твоему сыну заменить тебя среди моих сторонников.
– Мой Лорд, не уверен, что Люциус сможет в полной мере оправдать ваше доверие, – больной волшебник изо всех сил пытался собраться, даже привстал в своем кресле. Волдеморт махнул рукой, предлагая расслабиться.
– Ну что ты, я не потребую невозможного. Ведь я ценю старание, которое проявляет Эван. Ценю преданность Рудольфуса и Рабастана. Теодор и Марк тоже давно помогают своим отцам. Только ты не разрешаешь Люциусу развернуться. Неужели боишься, что он справится лучше тебя?
– Мой Лорд, не будет большей чести для рода Малфоев, если мой сын заслужит вашу благосклонность. Но у меня есть опасения, что он не сможет в полной мере посвятить себя вам. Ведь он совсем недавно женился, а теперь активно вникает в дела семьи.
– Думаю, Люциус справится. А пока этот вопрос не решен, я хотел бы забрать у тебя одну вещь, которую когда-то оставлял на хранение.
– Как скажете, мой Лорд. Дампи! Проводи моего гостя в мой кабинет. Данни! Помоги мне добраться до кабинета.

Волдеморт покинул Малфой-мэнор, добившись у Абраксаса согласия на посвящение Люциуса и унося свой старый ежедневник.

***

Лили с предвкушением потянулась за чашечкой кофе. Вчера последняя группа семикурсников сдала последний экзамен. Сегодня дети разъезжаются на каникулы. Если Джеймсу удастся взять хотя бы недельку отпуска, можно будет съездить на побережье. Раскрывая «Пророк», молодая аспирантка мысленно брела по кромке моря и подставляла лицо солнцу и бризу. Хотя буквы складывались в слова, их смысл дошел до нее не сразу. Кофе в то утро Лили так и не попробовала – тоненькая струйка полилась на стол и закапала на пол.

«Нападение на Экспериментальную лабораторию зельеварения.
Вчера, 29 июня, в пригороде Лондона была разгромлена Экспериментальная лаборатория зельеварения. Пострадавшие – руководитель лаборатории Дамокл Белби и его молодой ассистент Альмош Телегди – находятся в больнице святого Мунго. Погибли еще три человека, в их числе ученый и меценат, эксцентричный член уважаемого семейства Блэк – Альфард Процион, очевидно, прибывший на встречу к Дамоклу Белби.
В последние два года в лаборатории активно шло изучение свойств аконитового зелья и разработка его новых модификаций. Доктор Белби, величайший ученый... Со слов старшего аврора Аластора Муди, над зданием была обнаружена черная метка... Австрийское Министерство Магии направило ноту протеста... связаться с представителями семьи Блэк...»

Лили выскочила из Большого зала, нащупывая в кармане Сквозное зеркало.

– Джеймс, Джеймс, ответь, пожалуйста!
– Лили, я на дежурстве, Сириус просил его подменить.
– Как он?
– Ох, Лили, учитывая, что Альфард был чуть ли не единственным его близким человеком... Вальбурга еще не оправилась после смерти Ориона, у нее снова истерики, ни Регулус, ни Сириус не могут ее успокоить. Траурная церемония завтра в двенадцать. Я аппарирую за тобой к Хогвартсу.
– Хорошо, родной, до завтра.
Лили спрятала зеркало и постояла минут пять, бездумно глядя в стену. Потом с ее палочки сорвалась серебристая дымка патронуса. Через несколько мгновений лань вернулась и голосом Снейпа произнесла: «Не ищи меня».
– Девочка моя, вам определенно стоит в этот раз послушать мистера Снейпа.
Лили и не заметила, как к ней подошел крайне расстроенный Слагхорн.

***

За сутки до этих событий, а точнее, как раз утром двадцать девятого Северус Снейп получил сову от матери. Родители около месяца назад вернулись в их дом в Лидсе, собирались опять отправиться в Германию, но отложили поездку из-за недомогания отца. Теперь Эйлин писала, что Тобиас очень болен и хотел бы увидеть сына, просила приехать на выходные, впрочем, если Северус может появиться прямо сегодня, это было бы просто замечательно. Белби без лишних вопросов отпустил помощника, который за год не вспоминал не то что про отпуск, а даже про выходные, и Северус аппарировал в Лидс.
– Экспеллиармус, инкарцеро. Здравствуй, Сев, – навстречу Снейпу от развалин шла фигура в плаще и маске, говорившая голосом Розье. – Вот все и в сборе, можем аппарировать.
– Морсмордре! – прокричала еще одна фигура в плаще, и Северус в последний раз взглянул на то, что когда-то было его домом.

Двое упивающихся и Северус аппарировали на площадку башни, чем-то напоминающей Астрономическую в Хогвартсе. Беглый взгляд по окрестностям, однако, подтвердил, что его привели в абсолютно незнакомую местность. Волшебники спустились в небольшой освещенный факелами холл.
– Розье, что с моими родителями?
– А поинтересоваться, что с тобой, ты не хочешь?
– Розье, – голос стал тише и спокойнее, слова прозвучали четко: – Что с моими родителями?
– О, маггл убит, а миссис Снейп, то есть леди Принц, побудет нашей гостьей. Если хозяин замка будет так добр, ты сможешь с ней поговорить. А пока тебе придется подождать здесь.

Комната как комната, что-то вроде кабинета, если бы львиную долю книг в шкафах не составляла магическая беллетристика. Диванчик вполне удобный, напитки на столике. Окно зачаровано, дверь заперта, палочку так и не вернули. Северус нашел на одной из полок «Исследование взаимодействия магии друидов и саксов» – редчайшая вещь, в Хогвартсе был экземпляр без половины страниц – и погрузился в чтение.
За окном уже стемнело, книга была прочитана на две трети, и Северус как раз разбирался в подходах друидов, римских и саксонских жрецов к дрессировке драконов, когда в комнату заглянул Розье:
– Снейп, тебя ждут.



Глава 13. Метка

В уютном кабинете с огромным камином стоял пожилой волшебник в темной мантии.
– Добрый вечер, наследный лорд Принц.
– Добрый вечер, милорд. Кто-то ввел вас в заблуждение, моя фамилия Снейп.
– Ты собираешься сохранить имя этого ничтожного маггла и отказаться от наследства предков?
– Этот маггл - тоже мой предок, и в любом случае отношения внутри моей семьи не касаются посторонних.
– Уверен, что я недолго останусь для тебя посторонним, Северус. Ты можешь гордиться тем, что привлек внимание Темного Лорда не только как единственный наследник древнего благородного рода, но и как талантливый ученый. Ты ведь работал с Белби? Этот глупец несколько раз получал от меня предложения создать зелье, позволяющее управлять оборотнями, но предпочел варить лекарство для покусанных маггловских детишек – как будто они на самом деле кому-то интересны. Теперь у него много времени поразмыслить над тем, как неразумно было избегать меня. Да, тебе стоит поблагодарить Розье и леди Лестранж за то, что сегодня вечером ты не остался в этой вашей лаборатории, по крайней мере, ты жив и здоров. Мне нужны такие волшебники, как ты. Я слышал от Эвана, ты был хорош еще и в дуэлях и запретных заклинаниях, ведь так? Подумай над тем, чтобы присоединиться ко мне, юный Северус, но не думай слишком долго.

Раздался стук, и в комнату заглянула пожилая волшебница:
– Мой Лорд, позвольте пригласить вас к ужину.
– Да, леди Изабелла. Пойдем, Северус, за ужином к нам присоединятся и остальные гости.
В огромной столовой разместились около десяти волшебников. Снейп рванулся было обнять мать, но Лорд остановил его:
– Потом, юный Северус, все разговоры после ужина.
Их рассадили. Эйлин – слева от Лорда, рядом с ней какой-то незнакомый волшебник, за ним Уилкс и бледный Люциус Малфой. По правую руку от Лорда – Абраксас, который, казалось, пытался взглядами что-то сообщить сыну. Снейп очутился на противоположном конце стола, между ним и леди Изабеллой сидел еще один незнакомец, который поддерживал с хозяйкой дома разговор на иностранном языке. Слева от Северуса сидел Розье:
– Тебе повезло, что ты чем-то заинтересовал милорда, он запретил пока тебя трогать и вон как любезничает, а то бы я многое хотел у тебя спросить. Например, как давно ты применяешь обливиэйт на сокурсниках?
– Не понимаю, о чем ты, Эван.
- Ну да, разумеется, это был не ты, а кто-то под оборотным. Кто бы это мог быть? Кому ты успел насолить в школе – мародерам, кажется? Наверняка, это отмороженный Блэк решил прогуляться в наши подземелья. Только где бы ему взять оборотное, сам он безрукий для таких сложных зелий.
– Опять-таки, Эван, не понимаю, о чем ты. А вот что я хорошо помню из наших школьных бесед – так это как ты недооценивал пользу зелий. Теперь ты так здраво о них рассуждаешь, что изменилось?
Разговор был прерван: хозяин дома поднялся, привлекая внимание, и предложил тост за дорогого гостя. Эйлин пошатнулась, едва опустив бокал на стол. Забыв о светских приличиях, Снейп в секунду был возле матери. Слишком бледная, даже синеватая, кожа и очень холодные руки, отметил он про себя, – явно не простой обморок.
– Леди Изабелла, лорд Малкольм, я разочарован вашим гостеприимством, – выразительно протянул Волдеморт. – Кто-то из ваших эльфов наверняка добавил яд моей гостье! Правда, такой талантливый зельевар, как Северус, наверняка успеет сварить противоядие, если я дам ему доступ в лабораторию. Но может статься, противоядие и так найдется, ведь Темный Лорд ничего не жалеет для своих соратников. Да, юный Северус, напомни, пожалуйста, согласился ли ты ко мне присоединиться?
– Да.
– Громче!
– Да. Мой Лорд.
– Что же, господа, сегодня определенно прекрасный вечер, среди моих соратников появятся двое талантливых волшебников. Леди Изабелла, возьмите противоядие и позаботьтесь о нашей гостье. Лорд Малкольм, прошу вас развлечь Абраксаса. Долохов, Розье, Уилкс, Джагсон, отправляемся.
Незнакомый волшебник, беседовавший с хозяйкой на иностранном языке, и Уилкс подошли к Люциусу, Розье и второй незнакомец – к Снейпу. Зельевар попытался было возразить, что останется с матерью, но Лорд безапелляционно оборвал его:
– Увидишься с ней завтра.
Семеро волшебников в молчании поднялись на башню и аппарировали.

Церемония посвящения прошла мимо Снейпа, обеспокоенного состоянием матери. Как можно было быть таким идиотом – нет никакой гарантии, что с ней все будет в порядке, а он уже продал душу дьяволу! Боль на несколько секунд вырвала его из тревожной задумчивости.
– Церемония окончена. Розье, Уилкс, проводите наших новых соратников к их семьям и передайте любезным хозяевам, что я навещу их завтра. Люциус, Северус, вы не должны покидать поместье Ноттов без моего разрешения.

Едва снова оказавшись на аппарационной башне Нотт-холла, Северус бросился вниз по лестнице. Попытавшемуся его остановить Уилксу он по-маггловски без затей двинул в челюсть. В холле зельевар чуть не налетел на Изабеллу Нотт, которая попыталась его успокоить:
– С вашей матерью все в порядке, сейчас она спит. Я покажу вам ее и вашу комнаты, но вначале дождемся остальных гостей.

Утром Снейп снова зашел к матери – она еще спала, но ее жизнь явно была вне опасности. Чтобы убить время, Северус отправился в сад, где, оказалось, уже сидел младший Малфой. Именно там появилась маленькая серебристая лань с вопросом «Ты жив?». Брови Люциуса поползли вверх, но Снейп, не дав товарищу по несчастью сказать ни словечка, ответил патронусу: «Не ищи меня», – и лань умчалась.
– Люциус, имей в виду, я прекрасно владею обливиэйтом.
– Не вижу причин применять заклинание. Кроме того, как бы ты это сделал без палочки?..

Волдеморт появился в Нотт-холле через пару часов. О чем-то переговорил с Малфоями, затем позвал Снейпа.
– Теперь ты мой соратник, Северус. Я хочу, чтобы три раза в неделю ты появлялся в Нотт-холле. Здесь будет ждать Розье или Долохов, вместе вы аппарируете в тренировочный лагерь. Кроме того, через три недели жду твоих предложений по зелью для контроля над оборотнями. Если твоя метка нагревается, значит, я хочу тебя видеть – просто аппарируй на зов. Вот твоя палочка. Надеюсь, здоровье леди Принц уже в порядке. Вам двоим пора вникать в дела рода. Хотелось бы навестить вас в родовом имении в конце лета.

Снейп смог повидать Белби только поздним вечером воскресенья, потому что первое время пришедшая в себя Эйлин не хотела отпускать сына ни на шаг. Убедив ее, что достаточно пользоваться навязчивым гостеприимством Ноттов, Северус аппарировал их к Принц-мэнору. Наорал на нерасторопных эльфов. Рука со свежей меткой болела просто невыносимо, а лаборатория мэнора была в довольно запущенном состоянии. Выдержав истерику матери, Снейп попытался попасть в лабораторию Белби. То, что от нее осталось, охраняли двое авроров. Если старший был ему незнаком, то во втором волшебник с удивлением признал Питера Петтигрю. Пришлось готовить обезболивающую мазь себе и успокоительное матери в своей съемной квартирке. Там Северуса застали две совы из аврората.
«Данным сообщаем, что дом Тобиаса и Эйлин Снейп был разрушен и над ним была обнаружена черная метка. Приносим свои соболезнования по поводу смерти Вашего отца. Просим явиться в Аврорат в понедельник, 2 июля, в 10:00 для дачи показаний по этому делу. Аврор Александер Фоссет».
«Вы вызываетесь в Аврорат 2 июля в 10:00 для дачи свидетельских показаний относительно всего, что Вам известно по делу о разрушении Лаборатории экспериментальных зелий. Старший аврор Аластор Муди».
Какой гений у них составляет эти письма? Как можно вызвать одного человека к двум аврорам на одно и то же время? Повидаться бы с Белби, но мать там с ума сходит.
К возвращению Снейпа эльфы организовали ужин и подготовили две спальни. После ужина он проверил мать диагностирующими чарами – яд действительно был полностью нейтрализован, но организм оказался настолько ослаблен, что стандартные успокаивающие и снотворные зелья могли навредить, а уже приготовленное успокоительное можно было выбрасывать. Велев эльфам перенести Эйлин прямо в кресле в лабораторию, Северус начал там уборку. Заодно решил узнать подробности нападения.
– Мама, что произошло вчера утром?
Эйлин разрыдалась. Не раз и не два она делала попытки успокоиться и произнести хоть слово, но безрезультатно. Снейп понял, что сам не справится, и снова аппарировал, на этот раз к больнице Святого Мунго. Объяснил как мог старичку доктору причины состояния матери, упомянул о необходимости облегченных составов зелий. В результате леди Принц была оставлена в палате под действием сонных чар, а Снейп отправился разыскивать своего учителя и начальника.

Белби выглядел вполне сносно, хотя держал руку на перевязи.
– Здравствуй, Северус, очень рад тебя видеть.
– Здравствуйте, Дамокл. Что у вас с рукой?
– Слишком много бомбард и аллергия на костерост. На самом деле я вполне легко отделался, в отличие от несчастных Альфарда, Инги или Винсента. Альмош все еще в коме. Я рад, что тебя не было в лаборатории в момент нападения. Как здоровье твоего отца?
– Уже никак. Похороны, вероятно, завтра. Когда я появился возле нашего дома, отец был уже мертв. И висела черная метка. Мать спасло то, что она наследница рода Принцев. Это же спасло меня, а еще то, что я сотрудник вашей лаборатории. Правда, мне пришлось иметь весьма неприятный разговор относительно работы на Того-кого-нельзя-называть.
– Северус, мне очень жаль, – Белби был искренне расстроен и выглядел помрачневшим. – Мне уже несколько раз поступали предложения о сотрудничестве от этого волшебника, я предпочитал их игнорировать. Мне жаль, что твоя семья пострадала. Я собираюсь закрыть лабораторию и на время уехать из страны. Разумеется, ты получишь самые лучшие рекомендации.
– Не уверен, что займусь поисками работы в ближайшее время. Нужно побыть с матерью – на сегодняшнюю ночь ее оставили здесь, затем ей понадобятся специальные облегченные успокаивающие зелья. Кроме того, целых два аврора мечтают со мной побеседовать, оба – завтра, оба в десять утра.
– Знаешь, отправляйся-ка завтра с утра в Гринготтс, найди поверенного Принцев. Гоблины ушлый народ, возможно, получишь хороший совет относительно Аврората, да и похоронами они смогут заняться. Похоже, у тебя действительно будет дел невпроворот, а я хотел тебя просить нанести визиты соболезнования. Что же, ограничусь письмами. Иди, и пусть тебя хранит Мерлин.

Помощь Баргода, поверенного Принцев, оказалась бесценной. Беседу с Фоссетом удалось перенести на вторую половину дня. Что в разговоре с ним, что с Муди Северус тщательно избегал скользких тем, и ему удалось утаить получение метки. В понедельник вечером Эйлин вернулась в мэнор, который эльфы наконец полностью привели в порядок. Похороны Снейпа-старшего состоялись во вторник утром, а в обед появилась сова от Розье – приглашение на тренировку по боевой магии. Пообещав матери быть крайне осторожным, Снейп аппарировал.
***

Альфард Блэк был похоронен в семейном склепе. После церемонии семья вновь разделилась. Часть волшебной аристократии наносила визиты соболезнования Вальбурге и Сигнусу Блэкам, другая часть – Сириусу, поселившемуся в завещанном дядей доме. Несмотря на поток гостей, он почти все время оставался странно молчалив и трезв. За неделю у него побывали Джеймс и Лили, Люпин, Петтигрю, сослуживцы, Дамблдор и МакГонагалл, семья Тонксов с маленькой дочуркой, и, к его огромному удивлению, Регулус. Вторым визитом-сюрпризом стало появление Дамокла Белби. От брата Сириус знал, что на Гриммо, 12, просто пришло письмо с соболезнованиями.
– Здравствуйте, молодой человек. Могу я называть вас по имени?
– Да, сэр.
– Дамокл. Вы, вероятно, помните, что я был дружен с вашим дядей. Впрочем, вы помните, коль скоро хлопотали через него о своем сокурснике. Мне очень жаль Альфарда, он был хорошим другом. И я могу себе представить, какая это потеря для вас. Альфард всегда переживал, как вы будете строить жизнь, если вдруг окажетесь один. Он считал, что вы несколько импульсивны...
Беседа была прервана появлением еще двоих гостей.
– О, доктор Белби! Позвольте вам представить моего мужа: Джеймс Поттер – Дамокл Белби.
– Здравствуйте, Лили, очень приятно, мистер Поттер. Спасибо, что стараетесь поддержать Сириуса.
– Доктор Белби, я так рада вас видеть в добром здравии. Это ужасно, что случилось с лабораторией, с людьми. Вы делали очень важное дело!
– Возможно, кто-то считал важными другие дела. Я закрываю лабораторию и на какое-то время уеду из страны.
– Но как же зелье? Оно так хорошо помогало нашему другу.
– Ну, зелье уже запатентовано, и его будут изготавливать в сети аптек Боббинов по лицензии. Что же касается вашего друга, то вы всегда сможете ему помочь, вы ведь тоже варили аконитовое. А за консультациями обращайтесь к мистеру Снейпу. Правда, у него сейчас некоторые семейные неурядицы.
– Но почему вы не останетесь?
– Политика и власть – это не мое. К сожалению, поссорился на этой почве с братом, он уговаривал меня срочно восстановить лабораторию. Наше эмоциональное общение слышал весь атриум и еще пара этажей в Министерстве. Но я действительно планирую завершить хотя бы теоретические расчеты детского аконитового зелья, а может быть, замахнусь на лекарство от ликантропии. Думаю, средиземноморский климат благотворно повлияет на мои умственные способности. Сириус, я, пожалуй, уже не стану тебя отвлекать. Только одно – и думаю, Альфарду этого бы хотелось: этому дому нужны женские руки и детский смех, это лучший способ почтить память твоего дяди.

Белби уже давно ушел, а трое друзей сидели в молчании. Наконец, Сириус очнулся от своих мыслей:
– Только вот о каком детском смехе говорить, если в любой день, вернувшись домой, я могу застать развалины и метку над ними. Лили, ты не знаешь, Дамблдор завтра еще будет в Хогвартсе?
– Вроде бы должен.
– Я собираюсь вступить в его Орден феникса. Не думаю, что Министерство и Аврорат действительно делают достаточно, чтобы остановить Волдеморта.

Через несколько дней в состав Ордена торжественно были приняты Сириус Блэк, Лили и Джеймс Поттеры, Ремус Люпин и Питер Петтигрю. Некоторых своих соратников они уже знали – чету Лонгботтомов, Марлин МакКинон, Хагрида, Муди, профессора МакГонагалл (теперь просто Минерву). Но были еще Эдгар Боунс, Гидеон Прюэтт, Артур и Молли Уизли. Присутствовал и брат директора – Аберфорт. Когда закончились знакомства и приветствия, слово взял Дамблдор:
– Как показали последние события, Волдеморт вовсю заигрывает с оборотнями. По нашим данным, его активным сторонником является Фенрир Грейбек – вожак самой большой и дикой стаи. Визенгамот будет стараться максимально защитить тех оборотней, которые состоят на учете в Министерстве и не были замечены в нападениях. Стоит проводить среди них, а также колеблющихся разъяснительную работу. Возможно, Ремус мог бы этим заняться. Еще нужно обратить внимание на другие волшебные расы – вампиров, вейл, гоблинов. Их союзничество или хотя бы нейтралитет очень важны для нашей борьбы. И естественно, чем больше пожирателей будут разоблачены, тем лучше.



Глава 14. Непростительные

– Августус, мне нужен отпуск на пару недель.
– А подождать это не может? У меня хватает проблем с делами, которые вел Альфард, чтобы еще курировать и твои.
– За это не переживай, то, что удалось восстановить, я большей частью отдал Кроукеру и Боуду, и еще что-то Подмору и Дэвису.
– Бенджамин, а тебе не кажется, что это нужно было сначала согласовать со мной? Мне не нравится твое самоуправство, это я – новый глава отдела.
- Августус, просто отправь меня в отпуск и руководи от всей души!

Как Фенвик тогда торопился, ведь дома его ждала Бьянка! Хоть она и согласилась на наведенный сон, не стоило оставлять ее надолго, да еще предстояло найти жилье, затем переезд, – и может быть, у них наконец все наладится...
День знакомства с Бьянкой Бенджамин считал самым счастливым в своей жизни. Это произошло в министерском буфете, в котором тогда было особенно многолюдно, и она сама подошла и попросила присесть за его столик. Слово за слово, ему так не хотелось с ней расставаться, и – о чудо – Бьянка согласилась встретиться еще раз. А потом еще раз: они с удовольствием гуляли по весеннему Лондону, или Парижу, или Праге. Страшно подумать: тогда он, впервые за столько лет, позволил себе служебный проступок – утащил в личное пользование неотслеживаемый многоразовый порт-ключ. Единственной страной, отправиться в которую Бьянка отказалась наотрез, была Италия – она боялась встретить кого-то из знакомых. И все-таки трагическая встреча произошла – в Лондоне, в том же Министерстве магии.
Бьянка Руффо оказалась какой-то дальней родственницей Лестранжей, и однажды их заметил старый Родерик. Вот что, что мог забыть этот чистокровный сноб в министерском буфете? Он подошел, чеканя шаг, и надменным, при этом едва слышным голосом потребовал у Бьянки немедленно отправиться в мэнор. Со стороны сцена выглядела как встреча старых знакомых, и даже когда Лестранж схватил Бьянку за руку, вряд ли кто-то обратил на них особое внимание. Фенвик не удержался, повысил голос, требуя немедленно оставить девушку в покое. Лестранж посмотрел на него как на пустое место и ответил, что внутренние дела семьи не касаются всяких магглорожденных выскочек. Бьянка, почти все время смотревшая в пол, так и не проронила ни слова, только всхлипнула, когда Лестранж сжал ее руку особенно сильно. Фенвик хотел их догнать, но обнаружил себя приклеенным к стулу.
Потом он каждый день отправлял Бьянке письма, несмотря на отсутствие ответов, пока в один непрекрасный момент его в его же доме навестили Рудольфус и Рабастан Лестранжи. С запиской от Бьянки, что она просит более ее не беспокоить, с пачкой его нераспечатаных посланий... Потом у него случился этот дурацкий казус на работе: он умудрился просмотреть темную магию на артефакте и попал в параллельное измерение, еще и застрял там надолго. В то время как Бьянка ждала его здесь! Когда они наконец встретились, девушка ни словом его не упрекнула, но ее потухший взгляд говорил о многом. Бенджамин пользовался любой возможностью, чтобы просто с ней поговорить, но это случалось исключительно редко.
А тут вдруг Бьянка сама к нему пришла. Только радоваться было некогда: едва сдерживая рыдания, она сообщила, что семья требует от нее принятия темной метки. Ей страшно, очень страшно. Конечно, она не может пойти в Аврорат, это же ее семья!
В тот день Фенвику удалось и получить отпуск, и снять домик в небольшом приморском поселке. Только счастливая совместная жизнь не продлилась больше недели...
Он проснулся на рассвете, резко, как от толчка, и понял, что Бьянки нет в доме. Отпечатки каблуков вывели его за ворота, по тропинке, которая вела к морю. Светло-лиловую мантию на камнях у обрыва он заметил издалека...
Уже в Лондоне Бенджамин осознал, что остался совсем один. В постоянной тревоге за любимую он поначалу даже не воспринял известие о гибели Альфарда Блэка, а ведь считал его не просто руководителем, но другом. Теперь же, потеряв двух самых дорогих людей, невыразимец чувствовал себя как выброшенная на берег рыба. Раньше его спасла бы работа, однако и здесь все оказалось не так просто. В одночасье исчезли все его записи. И из дома, хотя он не хранил там ничего важного. И из рабочего кабинета, тут правда, сработала специфическая защита: отличие пароля не то только на букву, но даже на интонацию воспринималось как попытка взлома, и вызванное этим адское пламя уничтожило все его разработки за последний год. Он бы восстановил большую часть по памяти, но голова стала подводить, хотя штатный колдомедик утверждал, что не находит следов обливиэйта.
Фенвик пытался разобраться, так и этак пересматривал свои воспоминания в омуте. Кстати, стало только хуже, поведение Бьянки в некоторые моменты показалось ему наигранным. Понимание, что из этой паутины не выбраться без посторонней помощи, пришло не сразу. Но в конце концов Бенджамин отправился к Дамблдору. Тот и не думал скрывать свою радость от факта, что в его Орден наконец вступил невыразимец, еще и такого высокого ранга. Темный Лорд был счастлив – его комбинация по внедрению шпиона в окружение директора Хогвартса сработала идеально.

***

Первое сентября 1979 года Северус Снейп встретил студентом общего курса колдотерапии. Не то чтобы он когда-нибудь мечтал стать целителем, но все зелья, с которыми ему пришлось работать, так или иначе влияли на здоровье. Начиналось все вполне безобидно. Целитель Тики, сухонький старичок, ставший постоянным колдомедиком Эйлин, со скепсисом воспринял заявление Снейпа, что тот сам приготовит необходимые зелья. Но за две недели состояние леди Принц улучшилось настолько, что Тики вытребовал образец зелья для себя. При следующей встрече он не скрывал восхищения:
– Великолепно, просто великолепно, мистер Снейп. В нашей лаборатории не сварили бы лучше! Собственно, может быть, вы подумаете о работе в Мунго?
– Я без году неделя выпускник Хогвартса, кто в Мунго возьмет на работу вчерашнего школьника? – Снейп даже развеселился.
– Не прибедняйтесь, вы год проработали с Белби. Лабораторией Мунго руководит мой племянник, и он прислушается к моему совету. Если не хотите работать полную неделю, то хотя бы по паре дней. У меня много пациентов, готовых платить за качественные зелья.
Вскоре после этого разговора Снейп начал дежурить в лаборатории Мунго, по десять часов каждые вторник и субботу. Сразу же появились постоянные клиенты: колдомедик «Стрел из Аппелби» предпочитал заказывать костерост и мазь от ушибов только у него, а судья Визенгамота О’Лири регулярно пополнял запасы сердечного эликсира. И это не считая мамочек, которые толпами приходили за перечным именно в смену Северуса. Вскоре кто-то заказал желудочные капли, а Белби очень настойчиво попросил присмотреть за выздоравливающим Телегди. Северус задумался о необходимости дополнительного образования.
В начале августа сова из Министерства нашла его прямо на пороге больницы. Снейпа приглашали «обсудить возможность карьерных перспектив, – cамое нелепое письмо, которое зельевар когда-либо получал. Тем не менее около двух часов следующего дня он вошел в кабинет некоего Корнелиуса Фаджа.
– Добрый день, лорд Принц, – Фадж улыбался профессиональной улыбкой «чиновника, которому от вас что-то нужно».
– Моя фамилия Снейп.
– Ну, это просто дело времени.
– Леди Принц вполне в добром здравии, спасибо, что спросили, – лицо зельевара стало каменным.
– Какой вы, однако, вспыльчивый, мистер Снейп. Я никак не хотел вас обидеть.
– Считайте, что извинения приняты. Ваше письмо намекало на карьерные перспективы. Вы же не имели в виду титул главы рода?
– Нет-нет, конечно, нет. Видите ли, Министерство с большим вниманием наблюдает за самыми важными событиями и изобретениями в любой отрасли магической науки. К нашему большому сожалению, мистер Белби отказался от министерской субсидии на восстановление лаборатории и покинул страну.
А хорошо сказано – «отказался и покинул». Скандал вокруг этого отъезда был огромный. Старый зельевар еле дождался, пока второй его ассистент выйдет из комы, и исчез из Лондона чуть ли не на маггловском транспорте. По крайней мере, портала он так и не получил, потому что отделы международных порталов и международной каминной сети несколько раз перенаправляли его друг к другу. «Пророк» с восторгом смаковал подробности. Телегди еще оставался в Мунго, но уже подал прошение о предоставлении ему портала на двоих, продублировав просьбу совой в венгерское министерство. Маленький международный скандал – что нужно для счастья независимой прессе?
– Министерство считает необходимым разработать зелье, не снимающее агрессию оборотней, как аконитовое, а позволяющее ею руководить. В ваше распоряжение будет предоставлена лаборатория, любые средства и даже возможности тестирования...
В первую секунду Снейп похолодел, но, вслушавшись в болтовню чиновника и задав пару уточняющих вопросов, успокоился.
– Мистер Фадж, боюсь, что не смогу помочь Министерству. Не потому, что не хочу или мои возможности будут ограничены – наоборот, Министерство предлагает просто королевские условия. А потому что то, что вы хотите получить – невозможно в принципе. Я год близко работал с оборотнями и совершенно точно могу сказать, что в данный момент не существует ни растения, ни минерального или животного компонента, ни зелья, ни чар, которые могли бы передать контроль над агрессией оборотня другому разумному существу. Министерство зря потратит значительные средства и ничего не выиграет для борьбы с Тем-кого-нельзя-называть.
На самом деле рациональное зерно в этой идее было. Уже работая над заданием Лорда, Снейп разыскал легенду об армии оборотней, написанную поэтическим завуалированным языком. Легенда, однако, оказалась незакончена, манускрипт просто обрывался, и не было никаких зацепок, где искать продолжение. Снейп был уверен, что хэппи-энда этой истории ждать не стоило. Его глубокая убежденность в том, что оборотни – темные твари, так никуда и не делась. Наоборот, после работы с Белби он точно знал, что заигрывать с агрессией оборотня крайне опасно, и даже если удастся получить над ней контроль, тем хуже придется контролеру в случае форс-мажора.
Фадж выглядел настолько расстроенным, что Снейп утвердился в своей догадке – чиновник ничего не смыслил ни в оборотнях, ни в зельеварении и действовал чуть ли не по собственной инициативе. Оставалось надеяться, что Фадж был достаточно сообразителен, чтобы не распространяться о своем прожекте, и теперь никакие слухи не дойдут до Волдеморта. Темный Лорд был очень, очень требователен и настойчив в своей идее управлять оборотнями. Если бы он вдруг узнал, что Северус отказался от министерской лаборатории, зельевару это не сошло бы с рук. В крайнем случае, Снейп решил оправдываться необходимостью сохранить в тайне от Министерства уже существующие разработки.
Волдеморт вообще был очень... увлекающейся личностью. То пускался в рассуждения о новых возможностях темной магии, позволял даже читать некоторые фолианты и дискутировать, то требовал полного и неукоснительного, а главное – абсолютно успешного выполнения приказов. Делегации, не справившейся с вербовкой вампиров, здорово досталось. Их не спасли даже такие мелкие тактические успехи, как гарантия строго нейтралитета кланов, исчезновение посланника Дамблдора и имя человека, который вел переговоры от Министерства. Снейпу в тот день пришлось надолго задержаться в замке Ноттов за приготовлением лечебных зелий. В ближайший же свободный день дома он сварил запас заживляющей мази, кроветворного настоя и мышечного релаксанта. Плохо было то, что ни одно зелье не хранилось достаточно долго – максимум две недели. Найти бы способ более длительного хранения, но все упиралось в нехватку времени. Тренировки с боевиками Лорда все так же проходили три раза в неделю, и Снейпу пришлось приложить усилия, чтобы добиться разрешения не появляться на этих занятиях по вторникам. Их просто перенесли на понедельник, и раз в неделю Северус попадал в одну группу с Малфоем-младшим, который, кстати, в один прекрасный день пригласил Снейпа в свой замок.

До ужина у Малфоев оставалось еще несколько часов, и зельевар заглянул в Мунго в поисках целителя Тики. Тот пришел в восторг, узнав, что молодой волшебник планирует освоить колдомедицину хотя бы на самом общем уровне, и согласился стать его куратором. И даже потащил Снейпа в Министерство составлять и заверять ученический контракт, пока тот не отказался от своих намерений. О том, когда он будет спать, если не раздобудет хроноворот, Северус старался не думать.
В семь вечера, воспользовавшись камином Министерства, он появился в холле Малфой-мэнора. Несмотря на веселую болтовню Нарциссы, ужин явно не задался. Снейп был единственным приглашенным, и изо всех сил старался поддержать беседу. Люциус начинал тему, но тут же терял к ней интерес. Леди Этель казалась не то чтобы уставшей, но какой-то очень сосредоточенной и практически не отрывала взгляда от мужа. А по Абраксасу было понятно, что именно он – причина приглашения. Старший Малфой очень сильно сдал с начала июля, выглядел постаревшим и временами хмурился, не то от боли, не то от невеселых мыслей.
Люциус перешел к делу, едва в кабинет подали кофе:
– Северус, посмотри, пожалуйста, зелья, которыми лечат отца. Может быть, сможешь что-то улучшить.
– Что с ним?
– Драконья оспа
– Что?? Вы с ума сошли, она же заразна!
– Сев, секунду. Отец около года назад действительно переболел драконьей оспой. Серьезное лечение, карантин – все как положено. И он был здоров, абсолютно и полностью здоров! А это началось с мая – приступ, как при оспе, перерыв, потом опять приступ. Промежутки между ними все короче. За все это время никто не заразился. То есть все симптомы налицо, кроме одного. У нас перебывали все колдомедики Мунго и практикующие частные целители, приглашали нескольких иностранцев – отец не может надолго покинуть мэнор, он уже держится только за счет магии дома.
– Люц, я посмотрю на зелья, но я даже не целитель, студентом-то стану только с сентября.
– Постараюсь дотянуть до сентября, молодой человек, раз уж вы взялись за колдомедицину. А если вдруг досуществую до окончания вашего ученичества – считай, буду спасен.
– Лорд Малфой, я не планирую становиться колдомедиком. Это только общий курс, необходимый для работы с лечебными зельями. Скажите, а почему вы рассматриваете ваше состояние как болезнь? Я бы посчитал это действием проклятия.
– Видите ли, молодой человек, я всегда ношу защитный амулет, но он не сработал. Никто из моих знакомых специалистов по темной магии не сталкивался с подобным результатом проклятий, во всей библиотеке мэнора нет упоминаний о чем-то таком.
– Я попрошу леди Принц дать вам доступ в нашу библиотеку.
– Думаете?
– О, эта библиотека огромна. Несколько поколений Принцев только и делали, что собирали редкие рукописи и фолианты. За год я едва просмотрел все каталоги, а еще встретил упоминания о тайнике помимо основной части библиотеки. Чтобы все это прочитать, понадобится не один хроноворот, – на секунду лицо Снейпа приняло мечтательное выражение, но он взял себя в руки и переключил внимание на собеседников. – Скажите, лорд Абраксас, есть ли в вашем состоянии еще что-нибудь необычное? Приступы стали чаще, но может быть, их что-то провоцирует? Погода, определенная пища, физические нагрузки или общение с какими-то конкретными людьми? Может быть, вы недавно получили назад вещи, которые отдавали кому-то в пользование или на ремонт?
– Ничего такого, Северус, но я подумаю и свяжусь с вами. Рад, что Люциус вас пригласил.

***

Очередная тренировка по боевой магии превратилась не то в комедию, не то в фарс. Розье был явно не в духе и сразу же объявил, что сегодня занятие по непростительным, за исключением авады, а затем без долгих вступлений наложил империо на Хиггса. Тот нырнул в бассейн с жидкой грязью и изобразил увлеченное барахтанье. Северус очень старался не думать, как выглядел сам. Точно так же, как и все остальные, он нырял в бассейн, бросался комками грязи и пытался уклониться от летящих в него. В явную минуту просветления Северус все-таки наколдовал себе щит. Результат был мрачен – Розье снял щит за секунду и заимперил оставшихся троих нападать на Снейпа.
Когда Розье снова направил на Северуса палочку, тот на автомате ответил петрификусом и аппарировал к дому. Вызов через метку достал его почти сразу. За секунду высушив волосы и набросив новую мантию, Снейп позволил метке перетащить себя пред светлые очи Лорда.
Не только Лорда. В зале на этот раз было довольно много народу, в мантиях с капюшонами и масках. С открытыми лицами были Розье и трое перемазанных грязью пожирателей.
– Все в сборе, – раздался голос Лорда с трона, – так что произошло, Эван?
– Снейп напал на меня и бросил занятие.
– Вот как, Северус? Подойди, – пальцы вцепились в подбородок, а взгляд как будто гипнотизировал и не позволял отвернуться. – Эван, ты решил изучать непростительные? А ведь Северус почти сразу понял, как сопротивляться империо. Эван, можешь перейти ко второму непростительному.
Снейп не успел ни испугаться, ни подготовиться к боли. У него не осталось догадок, сколько времени она длилась. После обрушившегося облегчения и тишины первым к нему вернулся слух:
– ...но ты должен лучше следить за дисциплиной. Круцио! – и долгий-долгий крик Розье...
– Все вон, Северус, останься. Как проходят опыты по изготовлению зелья управления оборотнями?
– Мой Лорд, зелье очень нестабильно...
– Ты плохо стараешься. Круцио!
Заклятье Розье и рядом не стояло по силе. Северус был уверен, что уже просто не поднимется с пола.
– Что, теперь заставить тебя подняться под империо? Смотри на меня.
Глаза Лорда затягивали, а потом Снейп погрузился в поток собственных воспоминаний. Снова отголоски круцио, вызов через метку, душ, сброшенная на пол одежда, испачканная в глине, тренировка, фолиант по анатомии, а рядом на столе – еще куча книг, многие – с упоминанием драконьей оспы.
– Интересуешься магическими инфекциями? Похвально, нам пригодится еще один колдомедик, но лучше сосредоточься на боевых ранах и хирургии. И почему сегодня за весь день ты ни разу не думал об оборотнях?
Снейп сам от себя не ожидал такого правдоподобного вранья:
– Мой Лорд, я изучал возможности совместить это зелье с симптомами любой магической инфекции. Возможно, это могло бы незначительно ослабить оборотней и сделать их более управляемыми. Само зелье всегда можно будет добавить в лекарство.
– Подумай об этом, и найди решение как можно скорее. Сейчас свободен.



Глава 15. Ментальная магия

Шатаясь, Снейп выбрался из зала. Каждый шаг по коридору давался ему все труднее, и в какой-то момент он чуть было не упал. Но не упал – его подхватил мужчина в мантии. Зельевар поднял глаза, ожидая увидеть маску и капюшон, но их не было. Его крепко держал Люциус. В следующий момент они порт-ключом переместились в Малфой-мэнор.

Северус оттолкнул флакон:
– Нет, любые релаксанты очень плохо сочетаются с алкоголем. А я очень, очень хочу напиться. Что, Мерлин и Моргана, это было?
– Посольство к вейлам провалилось. Эти милые когтистые блондинки предпочитают любовь, а не войну. Виски, коньяк?
После второго бокала жизнь показалась чуть легче, а боль во всем теле чуть более переносимой. Люциус светским тоном пересказывал последние новости:
– Вообще Розье сегодня дважды попал под горячую руку – до вашего занятия и после. Зря он потащился ябедничать к Лорду, за глупость и поплатился. Но не мне тебе говорить, насколько Эван злопамятный.
Моральный облик бывшего старосты волновал Снейпа меньше всего.
– А это вообще нормально? Про горячую руку?
– Сложно сказать. В последние годы случается. Поэтому отец так долго не давал согласия на мою метку – понимал, что будет.
– У твоего отца она тоже есть?
– С молодости, тогда сегодняшняя ситуация точно не считалась бы нормальной.
– А что вы вообще знаете о метке?
– Далеко не все знают друг друга по лицам, но узнают по ней. Через нее мы чувствуем вызов.
Снейп хмыкнул:
– После семи лет в Хогвартсе все так или иначе знают друг друга в лицо, а чтобы узнать сообщника, достаточно пароля. Для вызовов существуют совы, камины и сквозные зеркала. Так что в твоих объяснениях тема метки не раскрыта.
– С отцом надо поговорить, они же ее придумывали. Ну, или Лорд, когда был помоложе. Наверное, что-то объяснял.
На несколько минут установилась тишина, каждый погрузился в собственные мысли, а потом Снейп заговорил снова:
– Да, еще. Когда Лорд сегодня смотрел на меня, я помимо воли вспомнил весь свой день. Мне показалось, он знает, о чем я вспоминаю, потому что он спросил, не слишком ли я увлекся колдомедициной, и магическими инфекциями в частности, особенно в ущерб его основному заданию.
– Это легиллименция. Погоди.
Малфой вышел из кабинета, но вскоре вернулся:
– Вот несколько книг. Естественный блок от проникновения в мысли, абсолютная окклюменция, но при этом полная неспособность к легиллименции – часть нашего родового наследия. Книги общетеоретические, но может быть, что-то тебе поможет.
– Хроноворот мне поможет. Желательно на три месяца назад...

Снейп вернулся домой около трех часов ночи и порадовался, что мать уже спит. Вызвав эльфа и потребовав еще виски, он направился в библиотеку. Раскрыл первый малфоевский фолиант – «Сравнительная этика легиллименции» – и через десять минут был готов поминать Мерлина, Моргану и основателей. Польза от рассуждений, правильно ли влиять на мысли магглов без решения Визенгамота, была менее чем нулевой. Нетерпеливо пролистав это схоластическое творение до конца, Северус обнаружил список рекомендованной литературы. Одну книгу из этого списка дал ему Малфой, а вот эту, кажется, он видел в собственной библиотеке.
Вот она, «Создание ложных воспоминаний». А полка-то как на подбор: «Ментальная магия – защита», «Ментальная магия – нападение», «Действие конфундуса и обливиэйта на представителей разных магических рас». Не уронить бы.
– Сев, если действительно интересуешься ментальной магией, начни с основ, – неслышно подошедшая Эйлин держала «Введение в мыслезащиту».
– Мама, ты почему не спишь?
– Вначале ты появляешься, бросаешь эльфу изгвазданную мантию и тут же снова исчезаешь. Возвращаешься среди ночи пьяным и в чужой мантии, спать не идешь, а просишь еще виски и сидишь в библиотеке. Что случилось?
– Случилось, но лучше тебе в это не вникать.
– Это Лорд? – Эйлин не понадобилось вникать в очевидное. – Прости, сын, это из-за меня он настолько к тебе пристрастен. Так зачем тебе такой вид магии?
– Лорд применил легиллименцию. Честно говоря, пугает, что он так легко может понять, о чем я думаю.
– Знаешь, не все так трагично. У тебя, скорее всего, есть способности к защите. Наш предок, Гарет Принц, был величайшим окклюментом и легиллиментом, начал собирать библиотеку, сам многое изобрел. Его потомки тоже это умели, правда, в меньшей степени.
– Но ведь я полукровка.
Эйлин снисходительно улыбнулась:
– Чтобы ты знал, именно в смешанных браках и рождаются самые одаренные дети. А ты очень способный волшебник, Сев, и сильный человек. У всех бывают плохие дни, а пока давай спать, отдохни хотя бы пару часов. Если соберешься на верховую прогулку перед работой, то я с тобой.
Назавтра Северус очень сильно пожалел о выпитом накануне. Вместо того чтобы помнить, что релаксант не сочетается с алкоголем, лучше бы он вспомнил, что обезболивающее после круциатуса нужно принять как можно раньше, ведь чем больше времени проходит, тем меньше эффект зелья. И через двенадцать часов, еще и в комплекте с антипохмельным, пользы уже никакой. Ему должно быть стыдно как зельевару и будущему колдомедику!
Перенесенное круцио напоминало о себе еще несколько дней то болью в суставах, то неожиданными судорогами, то головокружением и «мушками» перед глазами при резких движениях. Все это здорово мешало сосредотачиваться, особенно при первых попытках изучить ментальную магию.
Мыслезащита требовала предельной собранности и контроля над эмоциями. Теоретически этому должны были способствовать медитации. Практически Снейп почти готов был признать, что именно эта часть семейного наследия ему неподвластна, что бы там ни говорила мать о магической одаренности. Как вдруг на второй неделе умственных самоистязаний волшебник обнаружил, что попытки сконцентрироваться, превозмогая боль, принесли первые плоды. Изучение теории шло успешнее, особенно с помощью рабочих дневников Гарета. Только вот одно соображение предка не давало Снейпу покоя – на начальной стадии обучения применение жесткой легиллименции к ученику могло повредить разум и психику. Предок советовал первые полгода избегать потенциальных легиллиментов или не пытаться от них закрыться в случае атаки. На счастье Северуса, Темный Лорд почти его не приглашал. Розье тоже как будто бы забыл о нанесенной обиде и чуть ли не игнорировал Снейпа на тренировках.

***

Со временем зельевар помог и старшему Малфою. О полном выздоровлении речи не было, но промежутки между приступами стали длиннее, а сами приступы легче. Но их причину так и не удалось обнаружить. Несколько раз проведя диагностику, Снейп удостоверился, что это не драконья оспа и не какая-либо другая магическая или маггловская инфекция. О проклятии, имитирующем эту болезнь, никто никогда не слышал. И волшебник сделал вывод:
– Мы ищем очень близко, но не там, и из-за этого упускаем какую-то важную деталь.
– Важную деталь? – Нарцисса на секунду отвлеклась от разговора со свекровью и повернулась к мужчинам, которые, вопреки обыкновению, не закончили спор в кабинете, а продолжали его за обедом.
– Цисса, не бери в голову, мы все еще о лечении. Отцу, конечно, стало легче, но о полном выздоровлении и речи нет, и мне не нравится необходимость оставить его надолго сейчас.
По заданию Темного Лорда Люциус вместе с молодым Ноттом должны были на несколько месяцев отправиться в Австрию, Германию и Чехию разыскивать выживших сторонников Гриндевальда.
– Я поняла, но Северус, ты не мог бы еще раз повторить то, что сказал?
– Мы ищем очень близко, но все время упускаем какую-то важную деталь.
– Мне нужно проверить архивы Блэков, что-то мне такое попадалось, насчет важной детали.

Через несколько дней Нарцисса продемонстрировала пергамент:
– Всегда знала, что от знания романтических историй Блэков будет польза. Полариса Блэка за глаза называли Синей Бородой – он последовательно женился на трех сестрах, и две из них умерли очень молодыми. Это были француженки, единственные потомки магического рода, сироты, и отец Полариса являлся их опекуном. Среднюю из сестер звали Мариса, и едва ей исполнилось шестнадцать, как Поларис на ней женился. Говорят, они очень любили друг друга, но года через полтора девушка погибла. Тяжелые роды, кровотечение, ее едва выходили, а через неделю кровотечение открылось вновь, потом через три дня, потом через день. Колдомедики сбились с ног, кровоостанавливающее не срабатывало, кроветворное уже не успевало усвоиться. Потом все списали на слабую магическую совместимость пары. Поларис провел темномагический обряд, но Мариса сама просила отпустить ее. Ребенок, девочка, выжил, но семье нужен был наследник-мальчик. После положенного срока траура Поларис снова женился, на старшей сестре покойной жены, Лее. Волшебница давно была в него влюблена и не скрывала этого, свадьба сестры оказалась для нее серьезным ударом. Опекун даже увез ее в путешествие, подальше от молодоженов. Ко времени собственной свадьбы Лее было уже двадцать два, и она несколько лет категорически отвергала любые предложения руки и сердца. Буквально на третьем месяце брака ее растоптал гиппогриф. Правда, накануне Поларис напоил ее, и Лея похвасталась, что извела сестру-соперницу простенькими чарами. В обществе на молодого дважды вдовца уже посматривали косо, и некоторые семьи отвергли его сватовство. А еще через год Клелии, младшей из трех, исполнилось семнадцать, и сыграли новую свадьбу. Особенной любви между ними не было, но жили они долго и умерли в один день. Именно в этом браке у Полариса появились сыновья. А старшая девочка, Вега Блэк, вышла замуж за Бладуда Гонта. Книгу вынести было нельзя, но я подробно переписала на пергамент все, что касалось состояния Марисы. Я перерыла все письма и дневник Полариса – то, что сохранилось в архиве, но само заклятие, которое использовала Лея, он нигде не назвал. Портрета Леи в галерее по понятным причинам нет.
Снейп бегло просмотрел записи:
– Ну что же, за неимением других версий примем эту, нужно только вычислить заклятие.

***

Некоторые дела в отсутствие Люциуса стоило контролировать лично, да и благодаря новым зельям старший Малфой чувствовал себя уже вполне сносно. Но на самом деле, и про себя Абраксас это признавал, ему хотелось развеяться, выбраться из мэнора, и он отправился в Министерство. Одним из пунктов программы посещения был Отдел тайн. Стоило поинтересоваться у Фенвика, как идут его исследования хоркруксов.
Невыразимец пораженно уставился на Малфоя, как будто и слово такое слышал впервые.
– Вы утверждаете, милорд, что консультировались со мной по этому вопросу?
– Да, в начале весны.
– Не может быть, я в это время проводил эксперименты по изучению параллельного измерения и не общался с посетителями.
– Мистер Фенвик, я точно знаю, что вы занимались изучением хоркруксов. Помню ваше воодушевление, сам заверял ваше разрешение посетить Хогвартс!
Лицо собеседника по-прежнему выражало недоумение и неверие, и Абраксас продолжил:
– Так получилось, что я вынужден был с Белтайна и до сих пор постоянно находиться в мэноре, по личным причинам. Наверное, у вас поменялись планы или какой-то эксперимент повлиял на память. Но Мерлин с ним. Вы мне можете хотя бы порекомендовать литературу по этой теме?
Фенвик пообещал через пару дней прислать пергамент совиной почтой, и лорд Малфой откланялся. После ухода гостя взволнованный невыразимец попытался взять себя в руки. Пусть он не помнил о себе ничего подобного, но интуиция твердила, что Малфой только что вручил ему ключ к разгадке происходивших с ним странностей. Зайдя за «Тайнами наитемнейшего искусства», Фенвик поинтересовался, не брал ли кто эту книгу в последнее время. Библиотекарь приподнял брови в удивлении:
– А ведь именно это мне показалось странным! Я не помню, чтобы книгу кто-то брал, но пыли на ней было гораздо меньше, чем на других, стоящих рядом.
В записях ранее запрошенной Бенджамином литературы этого тома тоже не было, но уже через полчаса чтения он точно знал, что видел этот текст раньше. Волшебник угадывал, какая будет иллюстрация на следующей странице, прочитывал текст и понимал, что не узнает новое, а вспоминает ранее известное. Когда же он добрался до одной малопонятной главы, дежавю накрыло его с головой. Фенвик не просто помнил, что уже раздумывал над этими абзацами. Он явственно чувствовал запах весенних первоцветов, стоявших на столе в день, когда он читал эту книгу. Знал, что если провести по раскрашенной заглавной букве пальцами, то можно почувствовать царапину в нижней части рисунка. Да Мордред побери, читая, он по старой школьной привычке вертел в руке перо, и с него сорвалась капля чернил. Пергамент был зачарован от эванеско, и напротив пятнадцатой строки Бенджамин обнаружил старую кляксу, после чего почти на полчаса впал в прострацию. И не сразу заметил, что рядом с ним стоит Августус Руквуд, его новый начальник.

***

Лили любила поболтать с Алисой за чашечкой чая. Профессор Лонгботтом в этом учебном году преподавала ЗОТС. После бесследного исчезновения Карадока Дирборна Фрэнк категорически потребовал, чтобы жена перешла с оперативной работы на какую-нибудь более спокойную. Его неожиданно поддержал старший аврор Фоссет. Отец Алисы относился к детям весьма либерально, втайне даже гордился решением старшей дочери продолжить аврорскую династию; к Ордену феникса относился как к самодеятельности и партизанщине, но слова против не сказал. Тем удивительнее была его настойчивость в переводе молодой женщины в Хогвартс. На резонное замечание, есть ли смысл прятаться год, чтобы потом опять прятаться, последовал расплывчатый ответ в духе «поживем – увидим». Ждать прежде, чем увидеть, пришлось совсем недолго. Уже в ноябре стало понятно, что миссис Лонгботтом уйдет в декрет, а в весеннем семестре ей придется поберечься на практических занятиях. Так у двух молодых женщин появилась еще одна тема для разговоров, а мадам Помфри получила приятное разнообразие в работе на фоне обычных квиддичных травм, простуд и неумело наложенных заклятий. Вообще Хогвартс в этом учебном году стал просто романтическим оазисом. В середине октября Ксенофилиус Лавгуд, преподаватель факультатива по артефакторике, и мисс Лавиния Клиаруотер, аспирант профессора Флитвика, объявили о помолвке и свадьбе, назначенной на окончание учебного года. Профессор прорицаний несколько раз в неделю получала с совами букеты и сувениры, и, потомив коллег, объяснила, что ее муж весной возвращается из длительной научной экспедиции, и она планирует взять отпуск, чтобы побыть с ним, так что самое время искать нового преподавателя.

Лили и Алиса ждали Марлин и обсуждали письмо Делии, еще недавно Фоссет, а теперь Телегди. Молодая колдомедик вышла замуж за своего пациента и покинула страну. В свете практически гражданской войны это было мудрым решением.
– Все уговариваю родителей переехать – ни в какую, – жаловалась Лили подруге. – Хорошо хотя бы, что Петуния уехала в Канаду на учебу и не вернется в ближайшие четыре года. Но эти нападения на магглов, я каждый день листаю «Пророк» и боюсь прочитать, что война волшебников добралась до нашего городка.
– А ведь «Пророк» пишет далеко не обо всем. Сама знаешь, авроры выезжают в маггловские районы гораздо чаще, чем об этом официально сообщают... Как ты общаешься с родными?
– Сквозное зеркало, каждый день. Раньше могла аппарировать, но сейчас это делать нельзя. Может быть, в выходные, если Джеймс будет свободен, он привезет их в Хогсмид.
– Знаешь, при таком количестве магглорожденных и полукровок стоило бы придумать новые способы связи, хоть на базе маггловской техники.
– О-о, ты явно много общаешься с мистером Уизли, – появилась их третья собеседница.
Марлин МакКинон окончила Хогвартс одновременно с Лили и уже второй год работала в отделе магических популяций под руководством Доркас Медоуз. Хотя девушка была пока младшим клерком, с недавних пор она стала получать очень необычные анонимные письма. Просмотрев их, леди Медоуз убедила Марлин отправиться на несколько недель в командировку во Францию. Марлин должна была вернуться как раз к Рождеству и забежала в Хогвартс повидаться с подругами. Невдалеке от аппарационной площадки девушка встретила Барти Крауча. Семикурсник церемонно пожелал Марлин счастливого пути и преподнес крохотного плюшевого мишку, убедительно попросив всегда носить игрушку с собой. Мисс МакКинон посмеялась, забросила медвежонка в сумку и аппарировала домой.



Глава 16. С корабля на бой

Все хорошее когда-нибудь заканчивается, закончилась и передышка от вызовов Лорда. Заранее подготовившись к самому худшему, Снейп был приятно удивлен. Волдеморт пребывал в прекрасном расположении духа, чему явно способствовал доклад Нотта-младшего. Зельевар только успел отметить, что Теодор вернулся, а Люциус не объявляется, как Лорд обратился к нему:
- Северус, ты вместе с Теодором отправляешься в Рим.
- Как вам будет угодно, мой Лорд, - поклонился Снейп.
- Теодор, у тебя два дня повидаться с семьей. Северус, останься, обсудим детали. Официально тебе предстоит работа в магической библиотеке, но! Люциус и Теодор сумели добиться благосклонности некоторых старинных магических семейств. И хранитель библиотеки поможет тебе добраться до магического архива Фосдиново*. Там наверняка побольше документов на интересующую нас тему. Готовься к тому, что придется поднапрячь память, делать копии там нельзя. Теодор также договорился, что тебя приютят Галлерани, и ты сможешь в случае необходимости пользоваться лабораторией. Сейчас иди, а послезавтра утром аппарируешь в Нотт-мэнор.

Время, отведенное на сборы, пролетело мгновенно. Снейп только вернулся домой, послал сову куратору, поставил основы для некоторых зелий, и вот уже Махаон Тики сам стучится в камин. Старый целитель пришел в восторг. Римская магическая библиотека была одной из крупнейших в мире, а уж намек на возможность посмотреть закрытые архивы... Естественно, наставник дал свое разрешение отсутствовать в Лондоне столько, сколько понадобится, и не беспокоиться за промежуточные учебные тесты. Только вот не мог бы Северус… Да, конечно, мог бы.
Снова в лабораторию – доварить костерост, вызвать колдомедика «Стрел из Аппелби»; потом в Мунго – занести флаконы с самыми востребованными лечебными зельями и разыскать Тирелла. Тот, уже предупрежденный дядей, легко отпустил Снейпа, но не дольше чем на месяц. Зельевар кивнул: месяц закончится еще не скоро, и разбираться с проблемами он будет по очереди.
Быстрый ужин с матерью, полночи над зельями для Абраксаса, с утра – основы для косметических зелий. Улучив свободную минуту, Северус отправился в Малфой-мэнор. Естественно, Абраксас уже знал об отъезде, поблагодарил за запас зелий и заверил, что при необходимости сам справится с новой порцией и не доверит ее постороннему мастеру.
- Не беспокойтесь так, Северус. Вы же постоянно будете в Риме, и я так слышал, с доступом к лаборатории. Если что, просто пошлю сову. Тем более, приступов не было уже почти месяц.
- Это и настораживает, вдруг следующий окажется особенно сильным, а меня не будет рядом. Мы так и не сняли заклятие.
- Ну что поделать!
- Абраксас, Вы ведь почти наверняка знаете, кто его наложил?
- Почти - знаю, наверняка - нет. Но думаю, буду знать к вашему возвращению. Знаете, Северус, у меня будет к вам еще одна просьба. Совсем небольшая, но я очень, очень прошу уважить старика.
- Хорошо
- Пообещайте защищать и опекать моего внука.
- Да, - Снейп пару раз недоуменно моргнул, - как скажете, Абраксас. Правда, я не предполагал, что посторонние так невзначай узнают о будущем пополнении.

И снова бег. Последние совы для важных заказчиц улетели почти в полночь. Короткий разговор с Эйлин. Какое очищение сознания? – спа-а-ать, и поскорее…
На рассвете Северуса разбудил домовик, и через час зельевар уже был в холле Нотт-мэнора, а через два – в старинном магическом пригороде Рима.

Поездка показалась Северусу отпуском. В Риме было гораздо теплее, чем в Лондоне, и даже частые дожди совсем не портили впечатление. Приютивший его синьор Амброзио Галлерани, тот самый хранитель, предложил добираться до библиотеки его камином. Но Снейп на первый раз попросил аппарировать, чтобы сориентироваться, где находится здание, а затем предпочитал выйти на полчаса раньше и до открытия библиотеки бродить по городу, разглядывая дома и памятники. Храм знаний превзошел самые смелые ожидания. В этом хранилище каменных стел, глиняных табличек, папирусных и берестяных свитков, манускриптов, инкунабул и даже современных маггловских книг можно было провести всю жизнь, и то было бы мало. Не хотелось вспоминать ни о задании Лорда, ни о просьбе Тики, ни о своих вопросах о взаимозаменяемости компонентов в тонизирующих или витаминных зельях. Тянуло просто ходить по залам, дотрагиваться подушечками пальцев до обложек, открывать любой фолиант на любой странице и читать, читать... Но на второй день Северус собрался и целенаправленно засел сначала в магозоологическом, потом в колдомедицинском отделе. Синьор Амброзио только удивлялся подобной прилежности, когда перед закрытием заходил за своим гостем.
В воскресенье Снейпа пригласили на семейный обед, и впервые увидев стол на шестьдесят персон, он не сдержал удивленного возгласа. Кроме старших Галлерани присутствовали их пятеро детей, двое племянников и племянница Амброзио, племянник и крестница Пии, внуки и внучатые племянники, просто друзья семьи. После нескольких перемен пикантных блюд гости рассредоточились по саду и террасе. К Северусу подошла молодая волшебница и на практически безупречном английском поинтересовалась, как ему Рим. Слово за слово, оказалось, что Стефания – старшая дочь среднего сына, в прошлом году окончила магическую школу и сейчас учится в консерватории. Она с удовольствием сыграет Северусу на арфе, если тот расскажет ей о своих изысканиях. Разумеется, она сохранит в секрете все его профессиональные тайны.
Спустя неделю, на очередном обеде Стефания уговорила Снейпа пересесть подальше от бабушки и поближе к молодежной компании, состав которой слегка изменился: девушка пригласила еще и свою подругу с братом и женихом. Оба молодых волшебника учились у ее отца, мастера зелий. Северус уже общался с Гвидо, но совсем немного – во-первых, тот практически безвылазно торчал в своей лаборатории, а во-вторых, почти не говорил по-английски. Стефания переводила, но уже фразе на пятой начинала надувать губки, накручивать локон на пальчик и умильно льнуть к отцу, тот таял и оставлял пару в покое, мол, не все же говорить о делах. Общая беседа крутилась возле преподавания зельеварения в итальянской магической школе, и никто и не заметил, как за шутками и забавными историями прошел весь день.
В понедельник Снейп напомнил синьору Галлерани о его обещании поспособствовать посещению Фосдиново и после этого несколько дней провел в архиве. Одна из рукописей упоминала о сборах трав для успокоения оборотня. Их исследовал известный богемский зельевар Конрад еще в 13 веке. В Фосдиново сохранились фрагменты его переписки с итальянскими алхимиками, но основные материалы все еще хранились в родовом замке. Амброзио сопроводил письмо Снейпа своей рекомендацией, и теперь осталось только ждать, согласятся ли потомки допустить в свой замок совершенно постороннего англичанина.
Поскольку командировка затягивалась, Снейп, с согласия хозяев, начал работу в лаборатории. Стефания вдруг воспылала любовью к бабушке и дедушке и переселилась к ним. Пару раз заговорив с зельеваром о том, что, возможно, она поторопилась связать свое будущее с музыкой, ведь в школе ей удавались зелья, колдунья добилась его разрешения ассистировать в лаборатории. Северус потом похвалил себя за предусмотрительность: он выбрал для приготовления относительно безобидные косметические тоники, а не сердечный эликсир или, не дай Мерлин, зелья для Малфоя. На следующий день Стефания признала, что переоценила свои возможности, но была счастлива наблюдать за работой такого мастера и собирается выразить свою благодарность доступным ей способом – сочинить для него музыку. Несколько дней Снейп провел в благословенном одиночестве – то в лаборатории, то в библиотеке. Похоже, потомки Конрада, нынешние владельцы замка Кост**, не собирались отвечать на его обращение, и он подумывал вернуться домой.

Очередной воскресный обед был дан уже в честь Северуса. Сеньорита Галлерани снова расположилась рядом и завела разговор о родословных:
- Это правда, что ваша прабабушка была итальянкой?
- Да
- А я сразу это поняла, вот только посмотрела в ваши черные глаза, и просто почувствовала, что мы - родственные души, - оттенок глаз Стефании действительно был почти таким же насыщенным и глубоким, как у Северуса, но более теплым. Разговаривая, она склонялась к нему поближе, и кончики ее волос щекотали руку:
- ... а может быть, мы даже родственники. Ведь ваша прабабушка из Тофано?
- Да, ее звали Камилла.
- Прабабушка моей мамы - ее родная сестра, вы обязательно должны познакомиться с другими вашими родственниками здесь. Представьте только, как интересно будет портрету вашей прабабушки узнать о ее правнучатых племянниках.
- Тиа, дай гостю передохнуть, - к обедающей паре подошел сам синьор Амброзио. - Северус, вам все-таки прислали портключ в Кост на завтра, и разрешение изучать архивы в течение недели, но нельзя ничего выносить и делать каких-либо записей.
- Спасибо.
Снейп извинился перед собеседницей и отправился собираться.
Неделю в неуютном замке он без устали тренировал память, запоминая не только зелья для оборотней и от оборотней, но и лечебные составы. И где-то в глубине души все это время ныло предчувствие непоправимого. Снейп решил, что на него так действует мрачный готический замок, в котором он общался только со сторожем, и усилил занятия медитацией. Как бы там ни было, он был только рад снова оказаться в солнечной Италии, в гостеприимном доме большой семьи Галлерани, к которой уже начал привыкать. Стефания встретила его делано неприветливо:
- Как вам не стыдно, синьор Северус, кружите девушкам головы, а сами, оказывается переписываетесь с какой-то Нарциссой.
- Что, простите?
- Только вы отправились в свой очередной архив, как к нам стали постоянно летать совы. С письмами для вас, Северус. Такие изящные конверты от Нарциссы Малфой.
- Стефания, - Северус улыбнулся, - Нарцисса - жена моего друга, и они очень счастливы вместе.
- А друга случайно не зовут Люциусом? - Глаза Стефании снова засияли озорством, но Снейп забеспокоился и отодвинул свой прибор:
- Были еще письма и от него?
- Да, все у дедушки в кабинете.

Быстро просмотрев конверты, Снейп раскрыл самый последний, двухдневной давности. «Северус, отцу резко стало плохо, никто не может понять, что это. Отзовись как можно скорее».

***

- Мама, я хочу, чтобы ты уехала из страны, надолго и как можно дальше: Канада, Карибы, Южная Африка, Индокитай - чем дальше, тем лучше. И спряталась там в маггловском мире.

Это был первый совместный обед матери с сыном после его поездки на континент и недели, практически безвылазно проведенной в Малфой-мэноре, и уж чего Эйлин точно не ожидала, так это подобного предложения. В ответ на ее недоумение Северус продолжил:
– В Англии становится слишком опасно, и смерть Малфоев – только тому подтверждение.
- Но заболеть драконьей оспой может кто угодно...
- Да, мама, именно заболеть и именно драконьей оспой может кто угодно. А попасть под действие проклятья, имитирующего симптомы драконьей оспы, «посчастливилось» Абраксасу. Проклятье настолько редкое, что информации о нем нет ни в нашей библиотеке, ни в Мунго или Министерстве, ни в библиотеке Малфой-мэнора. Только Нарцисса в архиве Блэков нашла упоминание о подобном случае. Мы с Люциусом лечили Абраксаса вслепую. Стабилизировали состояние с помощью зелий, но тут нам пришлось уехать - и все. Да, и умер Малфой не от болезни, а потому что кто-то вытянул из него всю жизненную силу. Леди Этель пыталась удержать мужа, и сама практически лишилась сил. Ее можно было бы спасти долгим лечением, если бы она хоть чуточку хотела жить. Но она просто дождалась сына попрощаться и не проснулась ночью после его приезда.
- Кто мог наложить такое проклятие? Даже Темный Лорд ...
- Очень логичная мысль, но продолжать ее не надо. Мама, пожалуйста, я хочу, чтобы ты спряталась.
- Хорошо, в выходные отправлюсь камином в Швейцарию.
- И оттуда на маггловском автомобиле, поезде, самолете куда угодно. Но на маггловском и в маггловский мир. Пришлешь мне открытку на наш старый адрес в тупике Прядильщиков.

После отъезда Эйлин Снейп попытался изучить книги, завещанные Абраксасом лично ему. Несколько фолиантов по зельеварению, редчайшая рукопись по ментальной защите, парочка работ по магическим расам и боевой магии. И «Природная знать», старинный экземпляр. Оригинал из малфоевской библиотеки, в которой старый лорд оставил копию, переписанную эльфами. И записка, что он желает Северусу найти это чтение познавательным. Проверив книгу чарами обнаружения скрытого и не увидев ничего нового, Снейп решил, что генеалогией займется чуть позже, а пока наведет порядок в своих итальянских заметках. А напоследок, для очистки совести, наложил чары обнаружения на записку. Теперь она заканчивалась странной фразой: «...особенно, если маги из рода Блэков будут неожиданно погибать от вроде бы естественных причин». Снейп решительно отложил книгу и записку в тайник, а сам отправился на очередную встречу с Лордом.

Открытка от Эйлин пришла под Рождество, без обратного адреса, но с видами Шунантунича***. Вот и чудесно, тропические болезни магам не страшны, а нетипичная драконья оспа туда добраться не должна.

***

В среду, 26 декабря, привычно аппарировав к Нотт-мэнору, Снейп узнал, что тренировки не будет. У их группы другая цель - привести к Лорду какую-то девчонку из отдела контроля магических популяций. Услышав это, Северус поморщился: раньше ему удавалось избегать таких мероприятий, и когда группа Розье отправлялась на подобные задания, он оставался готовить зелья в замке Лорда, Нотт-мэноре или возвращался домой с длиннейшим списком. Времени подумать над своим изменившимся статусом у него не было, волшебники впятером аппарировали в маггловский городок. Их целью был небольшой двухэтажный коттедж с изрядно разросшимся садом. “Семья МакКинон” - значилось на табличке. Северус вспомнил свою однокурсницу, соседку Лили по спальне, кажется, Марлин. Ее отец вроде бы волшебник, а мать - то ли магглорожденная, то ли вовсе маггла. Сама Марлин была довольно сильной волшебницей, из десятки лучших на курсе так точно. Чем она занялась после школы, Снейп точно не знал, но слышал что-то о министерстве.
Когда они ворвались в гостиную, то обнаружили там только старших МакКинонов. Северус неслышно поднялся на второй этаж, и дернул дверь, из-под которой пробивался свет. Ох, неожиданная сцена - Марлин страстно целовалась с молодым человеком, в котором Снейп признал Барти Крауча, рэйвенкловца на пару курсов младше:
- Крауч, ты совсем без мозгов! Темный Лорд разве что с Дамблдором жаждет повидаться сильнее, чем с тобой.
- Что? Как? - Марлин потянулась за палочкой, но Снейп опередил ее.
- Экспеллиармус, акцио палочки.Ничего, не считая того, что мы за тобой.
- Вы ее не заберете, - Крауч выступил вперед, сжимая кулаки.
- Барти, я не один. Не знаю, что за дело у Лорда к мисс МакКинон, но что тебя он живым не отпустит, могу гарантировать. Джеминио, - Снейп указал Краучу на еще один плащ и маску, - когда снимут защиту, аппарируй...
- Какие люди, мистер Крауч, приглашаю вас также отправиться с нами, - в комнате появился Розье. - Так-так, высокомерный выскочка, как думаешь, что Лорд с тобой сделает за попытку сорвать задание?
- Авада Кедавра, - Северус отреагировал неожиданно для себя самого, только краем сознания сообразив воспользоваться чужой палочкой. - Крауч, антиаппарационый блок сломался с его смертью, исчезайте отсюда сию секунду!
- Но родители...
- МакКинон, не путай меня с Сантой! Черт, ступефай! Барти, держи ее палочку и аппарируйте, в конце концов.

Сосчитав до десяти, Снейп с нарочитым грохотом сбежал по лестнице в гостиную
- Трэверс, придурок, пока вы развлекались с магглами, девчонка заавадила Розье и аппарировала.

Резкую тишину в комнате можно было пощупать.
- Не стойте как придурки, сейчас здесь будут авроры, ты - забери тело Розье и уходим.


* https://ru.wikipedia.org/wiki/Замок_Фосдиново
** https://ru.wikipedia.org/wiki/Замок_Кост
*** https://ru.wikipedia.org/wiki/Шунантунич


Глава 17. Собеседование Сибиллы Трелони

Лорд был очень недоволен. Нет, он был очень-очень недоволен. Такого количества круциатусов и правым, и виноватым не помнил никто. Снейп попал домой только под утро, и то с помощью порт-ключа. Слава Мерлину, был четверг, когда не нужно ни в Мунго, ни на тренировку. Да и состоится ли вообще ближайшая – вряд ли замену Розье найдут так быстро.

В пятницу Северуса действительно никто не тронул, но и без того он понимал, что, скорее всего, в лаборатории не справится даже с простейшим зельем. Он послал сову Тиреллу в Мунго и получил выходной без отработки, но с просьбой в будущем о небольшой услуге. Снейп поморщился. Он почти полгода избегал панибратства со своим начальником. Не то чтобы Северус был так уж нелюдим. Не то чтобы Тирелл был совсем уж неприятным человеком – наоборот, душа компании, ловелас. Но, если бы не настойчивые рекомендации целителя Тики, Снейп и близко бы не подошел к главному зельевару Мунго. Оставалось надеяться, что тот попросит о чем-то вроде дежурства в праздничную ночь или особо сложного зелья для своего клиента, и что его просьба не совпадет по времени с «просьбой» Лорда.

Волдеморт вызвал Снейпа с утра в понедельник.
– Северус, теперь ты входишь в группу Долохова. Тренировки в среду, четверг и пятницу. Задания – по требованию. А сегодня, раз уж у тебя свободное время, свари-ка самое удачное из твоих экспериментальных зелий для контроля оборотней. Лаборатория в твоем распоряжении сколько потребуется.

Первая «тренировка» с Долоховым оказалась тренировкой в сочинении тостов и поглощении алкогольных напитков. И так все три дня. Хорошо, что дома обнаружился приличный запас антипохмельного. Северус был счастлив оказаться наконец на работе. Только вот когда к нему подошел Маркус Тирелл и заговорил, Снейп понял, что сюрреализм в его жизни только начинается.

– Понимаешь, она говорит, что идет на собеседование, – Тирелл держал перед лицом Северуса медальон с портретом забавной девушки, буквально закутанной в бусы, – но какие могут быть собеседования в трактире в Хогсмиде? Не у мадам Паддифут, даже не у Розмерты, а в «Кабаньей Голове»? Да там...
– Ну и сходи с ней, от меня-то ты чего хочешь? – Снейп мечтал вернуться к котлу с перечным.
– Я думаю, она не пойдет в «Кабанью Голову». Думаю, у нее на самом деле свидание, где угодно, но не в Хогсмиде. Проследи за ней, будь другом.
Снейп приподнял бровь:
– Мистер Тирелл, последнее в своей жизни, что я хотел бы делать, – это шпионить за вашей невестой.
– Она мне не невеста, – казалось, еще чуть-чуть, и Маркус начнет руками и ногами отмахиваться от подобной перспективы, так что Снейп попытался закрепить успех:
– Тем более.
– Северус, считай, что я вызвал тебя на работу вечером в понедельник вместо субботы, которую ты пропустил неделю назад. Да, если это действительно будет собеседование, то после него передай мисс коробку конфет.

***

Снейп не сразу, но узнал Сибиллу Трелони. Она тоже училась на Слизерине, парой курсов старше. Только в школе волшебница не производила такого впечатления не от мира сего, как сейчас. Пальто с яркими аппликациями, сапоги с вышивкой, цветастая шаль, вдобавок, похоже, дамочка нацепила браслеты с колокольчиками – по крайней мере, при ходьбе что-то звенело. Выйдя из своего дома, мисс Трелони вызвала "Ночного Рыцаря" и попросила довезти ее в Хогсмид. Снейп набросил на ее шаль следящее заклинание и аппарировал. В «Кабаньей Голове» он заказал глинтвейн и уселся за столик у стены, лицом к двери. Чудное виденье Тирелла не заставило себя долго ждать:
– У меня назначена встреча с мистером...
– Ох, мисс, не будем называть имен, – Дамблдор шагнул в трактир сразу за ней, – пойдемте в кабинет.

Северус позлорадствовал про себя: как будто если не называть имен, никто не узнает этого любителя нелепых ярких мантий! Если Дамблдор подбирает персонал под свою цветовую гамму, то мисс Трелони определенно принята. Зря Тирелл психовал, похоже, это и впрямь собеседование. Заметив, что трактирщик отошел от стойки, Снейп поднялся на второй этаж. Из-за двери кабинета доносился низкий голос, в котором едва можно было узнать интонации Сибиллы:
– Грядет тот, кто сможет победить Темного Лорда. Тот, кто сможет его победить, родится на исходе седьмого месяца…

«Ну и чушь», – едва успел подумать Северус, как ему в шею уперлась палочка:
– Ты что здесь делаешь, сопляк?
– Простите великодушно, ищу туалет, не заметил ничего похожего внизу, и решил глянуть на втором этаже.

Трактирщик согнулся от смеха, лично довел Снейпа до неприметной двери возле входа, но после непреклонно выпроводил на улицу:
– Закрываемся.

Весьма раздосадованный перспективой снова мерзнуть, Северус послушно отправился к центральной улице поселка, но за поворотом набросил чары невидимости и вернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть выходящих из трактира Трелони и Дамблдора.
– Сибилла, дорогая, вы приняты, и я приглашаю вас в Хогвартс прямо сейчас.

Снейп довел странную парочку до ворот школы и аппарировал в Мунго. Тирелл выглядел весьма озадаченным его рассказом, даже попросил повторить несколько раз. К концу третьего пересказа в окно постучалась почтовая сова с эмблемой Хогвартса. И запиской для Тирелла.

– Сибилла пишет, что ее пророческий дар и открывшийся третий глаз требуют аскетизма, и она не может продолжать наши встречи, а мне желает... Ну и Мерлин с ней! Тут у нас недавно появилась новая привет-ведьма, фигурка точеная, в глазах бесенята – вот это ведьма, я понимаю.
Зельевар только кисло усмехнулся.

***
Снейп не раз и не два по секундам разбирал случившееся в доме МакКинонов, пытаясь понять, мог ли обойтись без убийства. Но вновь и вновь приходил к выводу, что сделал все правильно. Только совесть никак не могла принять то, что он стал убийцей. Да, спас четверых и себя самого, терпел за это немалые пытки, отомстил Розье за смерть отца, но иногда Северус отчаянно хотел, чтобы все оказалось сном, а он проснулся тем самым утром и просто начал готовить зелья, как и всегда. Узнав о его душевных метаниях, портрет прадеда чуть не слетел со стены от возмущения, распекая потомка-чистоплюя и требуя к ответу не сумевшую его правильно воспитать Эйлин. Только совместными усилиями Камилла, дед и бабка, и еще нескольких далеких предков, включая того же Гарета, смогли утихомирить бывшего главу Аврората Северуса Принца. В такие дни молодой зельевар особенно остро ощущал утрату Абраксаса, с которым можно было поговорить на щекотливые темы.

Угрызения совести вернулись в начале февраля, когда Снейп аппарировал к Гонт-мэнору. Предполагалось, что он принесет образцы нового зелья и поприсутствует на испытаниях. Но неожиданно, почти в самый последний момент, время встречи перенесли на несколько часов. Как выяснилось, Лорд хотел видеть Северуса на посвящении новых соратников. Снейп был шокирован: среди кандидатов оказалась Алекто Кэрроу.
Женщин не брали в упивающиеся. Они могли знать об организации, могли сочувствовать и поддерживать, но метку не получали. Беллатрикс не в счет – Снейп не знал, да и не хотел знать, как именно она убедила Лорда, но до сих пор она была единственной и неповторимой. И вот из длинной вступительной речи Волдеморта Снейп узнал, что после гибели жениха мисс Кэрроу не имеет иной цели в жизни, как мстить подлым грязнокровкам. Вглядываясь в лицо девушки, которая даже не поморщилась от боли, когда на ее руке появилась татуировка, Северус пытался понять, неужели Алекто и вправду так сильно любила Эвана, и что было бы, если бы...
Вторым посвященным в этот вечер был Регулус Блэк. Вот тут зельевару захотелось несколько раз встряхнуть или стукнуть безмозглого идиота. От Абраксаса Снейп знал, что Блэки традиционно не входят ни в какие политические коалиции, и что Волдеморт в свое время был возмущен, когда не сумел перетянуть в свою компанию Альфарда. Орион и Сигнус, естественно, во всем слушали старшего брата. Теперь мечта Темного Лорда исполнилась. Ну как, как и на какие уговоры мог поддаться мальчишка Регулус? Ему еще в школе учиться, а не магглов пугать!
После церемонии Снейп решился-таки поговорить с младшим Блэком, захватив для вида обезболивающее зелье. И на делано небрежный вопрос, за что же Регулус так ненавидит магглов, получил пылкий ответ:
– А вот это ты видел? – Блэк вынул из кармана мантии кубик Рубика, несколько звеньев которого оплавились, похоже, после серьезного магического выброса. – Понимаешь, они даже ничего не боятся, эти грязнокровки! Прислали якобы подарок, – это был мне подарок! – а на самом деле наложили на эту игрушечку сильнейшее проклятье. А дядя заинтересовался, подвинул несколько граней – и все.
Это была странная новость. Северус слышал от Нарциссы несколько другую версию событий – якобы у Сигнуса случился сердечный приступ. Возможно, Друэлла и Вальбурга не стали волновать беременную, а юного Блэка тем временем обработала Беллатрикс и привела Лорду нового сторонника.
– Удалось установить, кто прислал?
– Нет, если бы дядя Альфард был жив, может быть, он разобрался бы.
– А тебя не смущает, что Альфард погиб в доме, над развалинами которого был вот этот самый знак? – Снейп дотронулся до руки собеседника чуть выше метки, и Регулус постарался не дернуться.
– Мне Белла и Руди все объяснили, никто не собирался убивать Альфарда, никто даже не знал, что он там, это была случайность, – несколько секунд Блэк как будто раздумывал, потом наконец решился: – Северус, можешь дать еще зелья? Ты же сам знаешь, как рука болит.
Регулус отправился домой с горшочком успокаивающего бальзама. Алекто отказалась от любых лекарств. После короткого совещания с Лестранжами, Эйвери и Ноттом Темный Лорд решил перейти ко второму пункту программы, и все отправились в подвал. Снейп приготовился выдержать несколько часов гладиаторских боев.

Оборотни нападали друг на друга, ломали манекены. Северус изо всех сил держал себя в руках, ничего, впрочем, не показывая на лице. Лорд смотрел на происходящее с интересом исследователя. Что думали присутствовавшие упивающиеся, было непонятно из-за масок. Вдоволь наигравшись стравливанием между собой двух десятков несчастных, Лорд поднял палочку:

– Сомнус тоталум. Антонин, этого, этого и этого оставите до следующего полнолуния, тех двух маггл отдайте Грейбеку в награду. С остальными можете не церемониться. Северус, я наконец доволен твоей работой, но ожидаю, что к следующему полнолунию ты сможешь улучшить зелье. Через месяц наши гости будут более подготовленными и агрессивными. Рабастан, нужно узнать, в живых ли еще магглы, инициированые Грейбеком полтора года назад, и если да, то пара десятков особей нам не помешает, это для начала.

Вслед за Лордом упивающиеся двинулись из подвала в банкетный зал.

– Северус, а ведь я хотел когда-то нанести визит в Принц-мэнор. Думаю, леди Эйлин не откажется увидеть принять меня и некоторых моих самых преданных друзей?
– Как вам будет угодно, мой Лорд.
– Сообщи леди Эйлин, что мы появимся в следующую среду.
– Мой Лорд, в данный момент я являюсь хозяином мэнора. Вы разрешите мне отсутствовать на тренировках, чтобы я мог достойно вас принять?
Лорд приостановился, будто бы в удивлении:
– Ты, Северус? А что случилось с леди Принц?
– Мама отдыхает, путешествует по миру. Кажется, последнее сообщение пришло из Канберры.
Теперь Волдеморт выглядел недовольным:
– Тогда я хочу, чтобы ты ее разыскал.
– Как скажете, мой Лорд. Я постараюсь, – Снейп не забыл поклониться, но это уже не помогло.
– Северус-с-с, ты слишком часто обещаешь постараться и стараешься слишком плохо! Твоя мать покинула страну, и ты даже не сообщил об этом! Девчонка МакКинон авадит одного из лучших моих бойцов и исчезает, а ты не можешь ничего сделать, приказываешь всем аппарировать и не забираешь ее родителей. Потом они несколько дней находятся в Мунго, ты знаешь, что они нужны мне, но ничего не делаешь! Над нашим зельем ты «стараешься» уже полгода, ездил ради него изучать старинные архивы, получаешь самые редкие ингредиенты, а результата так и нет. Скажи-ка, Северус, на самом ли деле ты мне предан? – Лорд вцепился пальцами в подбородок зельевара и пристально посмотрел ему в глаза.
На этот раз Снейп был готов. В его голове замелькали картинки фолиантов об оборотнях и зельях – в его доме, в библиотеке Мунго, в Лондонской и Римской магической библиотеках. В некоторые воспоминания вплетались нотки беспокойства, страха, паники и размышления, понимает ли Темный Лорд, что оборотни на самом деле слишком опасны.

– Вот как, Северус-с-с, ты сомневаешься в моих решениях? Круцио.

Через несколько минут Северус понял, что его ментальный щит вот-вот слетит, и вытолкнул за него воспоминания о праздновании Нового года в компании Долохова, о нелепой просьбе Тирелла, о ярких одеяниях Трелони и Дамблдора.

– Значит, вместо того чтобы заниматься зельями для меня, ты шпионишь за подружкой своего начальника? Скажи, может быть, она и тебе… – Лорд осекся, увидев следующую сцену в мыслях Северуса, а в голове зельевара который раз прокручивалось одно и то же – дверь и низкий голос из-за нее: «Грядет тот, кто сумеет победить Темного Лорда…»
Зрачки Волдеморта расширились, и Снейп заметил в них еще не страх, но какую-то неуверенность. Темный Лорд зашипел:
– Круцио! Фините инкантатем! Все вон, и не появляться без вызова!



Глава 18. Лучше не помнить

Из рабочего дневника Бенджамина Фенвика, невыразимца:
«19 ноября 1979 года
Первоисточником идеи хоркруксов стала магия Древнего Египта. Именно здесь разработали обряд, включавший в себя ряд заклинаний, использование определенных зелий и артефактов. Один из них – некий небесный камень. Подробное описание в открытых источниках отсутствует, как и аналоги в других магических практиках. (Может ли воскрешающий камень Певереллов иметь отношение к небесному камню?)
Обряд египтян позволял в нужный момент оживить умершего, и источники называют несколько случаев, когда это происходило – в основном массовые воскрешения приходились на периоды войн. Например, победа над нубийцами в 2034 году до нашей эры была одержана исключительно из-за паники в рядах противника, когда египетское войско возглавил умерший за шестьдесят с лишним лет до этого фараон Тасирис*.
Недостатками обряда были его громоздкость и разовость. Провести его могла только группа сильных колдунов, потому что каждый из них получал значительную магическую отдачу и, в зависимости от потенциала, не мог колдовать от недели до полугода после обряда. Другую проблему представляли поиски небесного камня. Описано несколько случаев, когда обряд не был проведен именно из-за нехватки этого артефакта. По неясным намекам, он добывался на восточноафриканском побережье.
Следующее – главной целью создатель обряда ставил возможность воскресить предков при наступлении рая на земле, и воскрешение могло произойти только один-единственный раз. Те, кто восстал из мертвых ранее намеченного срока, как фараон Тасирис, не допускались в будущий рай, независимо от своей праведности. Единственным шансом дотянуть до «золотого века» для таких существ было остаться невредимыми во время военных действий. В источниках использованы необычные эпитеты относительно этих воскресших – они нигде не названы живыми, но при этом не являются и мертвыми. Есть указания на создание для них специальных городов после больших битв. Отдельным вопросом, не входящим в рамки данного исследования, является незавидная судьба дважды умерших...
4 декабря 1979 года
Первого декабря умер Абраксас Малфой. Сегодня гоблины пригласили меня в Гринготтс прочесть оставленное им письмо. По его особому распоряжению, перед чтением я прошел проверку на использование оборотного зелья и метаморфных чар, а через час после вручения послание было отобрано и уничтожено. Я уже привык к скачкам своей памяти, тем не менее, каждый раз, когда снова узнаю то, что забыл, испытываю шок. Краткое содержание письма лорда Малфоя сводится к тому, что весной 1979 года я исследовал в его поместье некий артефакт и подтвердил, что он является хоркруксом. К этому времени я уже занимался этой проблемой и собирался в дальнейшем ее изучать. Лорд Малфой снова встретился со мной через полгода, и обнаружилось, что у меня не только избирательная амнезия, но и ряд ложных воспоминаний, в частности, о весне 1979. Наша новая встреча с ним состоялась через неделю, он ожидал меня возле моей квартиры под чарами невидимости. В тот момент ему снова пришлось мне напомнить о самом существовании хоркруксов. В письме, которое оставил Малфой, были две важные детали: хоркрукс, который я изучал в его доме, принадлежал Волдеморту, и приблизительно через два месяца после моих исследований Тот-кого-нельзя-называть забрал его. Хоркрукс представлял из себя обыкновенный маггловский ежедневник. Кроме того, Августус Руквуд, после гибели Альфарда Блэка ставший моим непосредственным руководителем, входит во ближний круг Волдеморта с апреля 1979 года. Теперь моя амнезия имеет объяснение, хотя я не ожидал найти в Руквуде такой талант к ментальной магии...
22 декабря 1979 года
Мои изменения памяти имеют четкий алгоритм. Они происходят по средам во второй половине дня. Самая поздняя по времени запись, датированная средой, была сделана в четверть седьмого вечера. После этого что-то происходит, и я не вспоминаю о хоркруксах, пока снова не открою собственный дневник. Даже связав провалы в памяти с Августусом и избегая его всю среду, я не могу отследить момент, когда они происходят, и ни один из использованных артефактов против ментального воздействия мне не помог. Похоже, единственный способ понять – обратиться к сильному легиллименту...
28 декабря 1979 года
Непонятно, стало ли мое обращение к Сигнусу Блэку причиной его гибели. К сожалению, члены семьи отказались от обрядов с использованием некромагии. Для меня же единственным вариантом осталось обратиться к Дамблдору. Смущает то, что он сам до сих пор ничего не заметил. Неужели работа, проведенная с моей памятью, настолько ювелирна, что не затронула больше ни единого аспекта из происходившего за те полгода, что я в Ордене феникса?»


3 января Альбус Дамблдор сам пришел к Фенвику:
– Бенджамин, дорогой, во время нашей прошлой встречи вы категорически настаивали, что хотите меня увидеть именно утром в четверг. Предупредили, что ваше поведение может быть не совсем обычным, и попросили передать вам этот пергамент.
Невыразимец посмотрел на пергамент, проверил его на заклинания, прочитал, еще несколько раз проверил на заклинания.
– Похоже, этот пергамент действительно писал я сам и себе. Альбус, я попрошу вас применить ко мне легиллименцию. Я хочу знать, что со мной происходило вчера вечером.
– Но чем вызвана такая необычная просьба?
– Альбус, я вынужден настаивать и позже объясню подробнее.

Из рабочего дневника Бенджамина Фенвика, невыразимца:
«5 января 1980 года
Три сеанса с Дамблдором позволили выявить события прошлой среды. Я оказался на докладе у Того-кого-нельзя-называть. Это объясняет, почему чары памяти вещей, примененные к моей мантии, время от времени показывали мне поместья, где я ни разу не был, по крайней мере, в здравом уме. Доклад в среду состоял из двух основных частей: что произошло в Ордене феникса за неделю и что я узнал о хоркруксах. Прежде чем отвести к Волдеморту, мне дали какое-то зелье...
После сеанса я был в шоке и требовал у Альбуса исключить меня из Ордена. Он практически не выглядел удивленным и просил меня подумать – ведь теперь Орден феникса имел такую удивительную возможность узнавать о происходящем в стане врага из первых рук. Разумеется, Альбус узнал зелье. Антидот изготовить сложно, но возможно, и он постарается найти зельевара, который это сделает. Мне же стоит просто взять небольшой отпуск.
9-10 января 1980 года
Я действительно взял отпуск и тут же уехал из страны. В эту среду мою память наконец никто не потрошил. В Европе есть еще несколько сильных легиллиментов, и мне согласился помочь Исидор Забини. К сожалению, этот человек старше Дамблдора, ему нельзя перенапрягаться, из-за чего наши сеансы очень короткие. Кроме того, я не стал просить восстановить все, а только события конкретных дат...»


***

Бенджамин очнулся ото сна в незнакомой комнате. Достаточно большой, ее стены до половины были забраны деревянными панелями, а сверху выбелены, как и сводчатый потолок. Справа через два полукруглых окошка проникал солнечный свет, хотя, судя по большому подсвечнику на столе, обычно в комнате было сумрачно. Слева отворилась дверь, впуская синьора Забини.
– Добрый день, мистер Фенвик.
– Здравствуйте, – собственный голос показался Бенджамину незнакомым, невыразимец кашлянул и попробовал еще раз: – Здравствуйте, доктор Забини. Что я здесь делаю?
– Это очевидно – лежите.
– А что такого произошло, что я лежу? – попытка пошутить провалилась, голос все еще был слишком хриплым, и Фенвик заозирался в поисках питья. На столике рядом был кувшин с душистой водой. Руки почему-то не слушались, и он еле справился с тем, чтобы ее не пролить.
– Вы пришли ко мне, чтобы я применил к вам легиллименцию, – Забини подождал, пока его гость не сделал несколько глотков, – и результат восстановления памяти шокировал вас настолько, что пришлось использовать ступефай. Потом снотворное. Вы проспали почти месяц.
– Но… как? Вы не имели права так делать!
– Подобной реакции я и ожидал. Если бы вы, мистер Фенвик, выслушали не перебивая, то просто сказали бы спасибо, а так будете еще и извиняться. У вас оказалась необычная реакция на восстановление памяти. Очевидно, эмоциональное потрясение было так велико, что привело к стихийному выбросу. За девяносто лет работы колдопсихологом я сталкивался с подобным меньше десяти раз, в основном у подростков. Должен признать, ступефай не рекомендуют в качестве лечебного средства, но вы успели выбить окна и дверь кабинета и едва не обрушили потолок. Впечатляющий магический потенциал, весьма впечатляющий. Пару суток, пока мне готовили необходимые зелья, вы пробыли на сильнейшем снотворном. Дальше я использовал зелья и легиллименцию. Ваша память восстановлена полностью. Первые стертые блоки относились к осени семьдесят восьмого. Сосредоточьтесь, попробуйте вызвать воспоминания разного времени и скажите, как себя чувствуете?
Оба помолчали. Забини терпеливо ожидал, на всякий случай сжимая палочку, но лицо его пациента оставалось относительно спокойным. Фенвик ловил мысль за мыслью, и наконец-то они не растворялись в темноте, а тянулись друг за другом, как бусы. Необычный магический фон в фамильном склепе Принцев... книги, книги и еще раз книги... для создания хоркрукса необходимо убийство... хоркрукс позволяет душе удержаться... яд василиска или адский огонь... расспросить привидение Миртл об обстоятельствах ее гибели... Бьянка... разговор Руквуда с Тем-кого-нельзя-называть... Альфред... Дирборн... Боунсы – вся семья...
Мерлин всемогущий...
– Почему я чувствую все так отстраненно?
– Вы просили память о событиях или эмоции? Зелья и специальное заклинание. Заклинание рассеется приблизительно в течение года, если с вами не случится сильного потрясения. Если же эмоции спровоцируют рецидив, это будет чревато сильным магическим выбросом и необратимыми изменениями психики. Говоря проще, вам категорически противопоказаны волнения. В связи с чем вам не стоит возвращаться в Англию, тем более, там вас не ждут.
– То, что у меня нет семьи, еще не освобождает меня от других обязательств.
– От других обязательств вас уже освободил Аврорат. Несколько дней назад ваша центральная газета, «Пророк», напечатала заметку о вашем исчезновении. Вы признаны пропавшим без вести и, учитывая вашу работу, скорее всего погибшим в результате неудачного эксперимента. Вот и подумали бы о жизни на новом месте, и в частности, о семье.
– Я не смогу, Бьянка была единственной.
– Мне искренне жаль вас огорчать, но… Если я правильно понял, ваши родители – магглорожденные? – Забини дождался утвердительного кивка и продолжил: – Потому вы и попали впросак в ситуации, с которой никогда бы не столкнулся чистокровный. В этом мире все друг друга знают, независимо от границ и магических правительств. Семья Руффо действительно известна и уважаема в Италии. Но у них практически не рождаются девочки, и я точно могу вам сказать, что никакой Бьянки или же женщины, подходящей по возрасту, не говоря о внешности, среди них нет. Да и в родстве с Лестранжами они не состоят. Я говорю все это, чтобы вы были осторожны, если ваша Бьянка вдруг воскреснет. Судя по некоторым воспоминаниям, вы и сами в какой-то момент заподозрили ее в нечестной игре.
– И зачем мне теперь жить?
– Стыдитесь, молодой человек. Да-да, с высоты своего возраста я вполне могу вас так назвать. Ваш Мерлин, или кого вы там вспоминаете в таких случаях, дал вам шанс начать все с чистого листа.
– Я не смогу, не сейчас, когда у нас идет война и когда из-за меня погибло столько людей.
– Жизнь ваша, и бессмысленно ее потерять – безусловно ваше право. Но в любом случае вы останетесь здесь еще несколько дней. Эльф принесет обед и потом погуляет с Вами в саду. – Синьор Забини покинул комнату, не пытаясь скрыть досаду.

***

Этой зимой в Малфой-мэноре не проводили традиционный карнавал. Помимо траура по старшим Малфоям и Сигнусу Блэку была еще одна причина – Нарцисса ждала ребенка. Снейп просто получил приглашение на ужин в тесном семейном кругу: сами хозяева, Лестранжи, Друэлла Блэк. Зельевар единственный в этой компании не был кровным родственником.
В какой-то момент разговора Люциус попросил Северуса стать крестным будущего ребенка. Снейп удивился:
– Ты уверен, Люциус? Я понятия не имею, что делать с детьми.
– А тебе и не придется, крестный – должность больше праздничная. Это нам его каждый день воспитывать. И потом, у тебя есть время подготовиться – ребенок родится в начале июня.
– Слава Мерлину, точно не в июле! – вступила в разговор будущая счастливая бабушка. – Это пророчество...
– Ребенку ничего не угрожает хотя бы потому, что Люциус и Нарцисса не бросали вызов нашему Лорду, – в голосе Беллатрикс слышался достаточно выразительный намек. Нарцисса попросила прекратить обсуждения, и разговора перекинулся на идеи Лорда, их воплощение, и в частности, шансы старшего Лестранжа занять министерское кресло на ближайших выборах.
Хозяйка дома рано отправилась отдыхать, и гости постепенно разошлись. Снейп остался пить кофе с Малфоем.
– Скажи, а что это за нелепая мысль о том, что дети не должны рождаться в июле?
– Видишь ли, Лорд откуда-то узнал о пророчестве: в июле этого года должен родиться ребенок, который его победит. Пророчество весьма невнятно, но пообщаться с предсказательницей и что-нибудь уточнить не получается – Дамблдор практически запер ее в Хогвартсе. Так что Лорд отталкивается от имеющейся информации, – Люциус нахмурился, помолчал, отпил кофе и продолжил: – Идея действительно странная – ребенок может родиться не в Англии, может родиться у магглов, может быть мальчиком или девочкой, и тем не менее, Лорд тщательно выяснил, кто из волшебниц сейчас ждет ребенка и родит в июле. Почему-то его особое внимание привлекла семья Поттеров.
– Поттеров? – Северус надеялся, что вопрос прозвучал достаточно бесстрастно.
– Да, хотя мне кажется, Лонгботтомы больше подходят – оба авроры и точно бросали вызов Лорду, но подумать что-то подобное о магглорожденной миссис Поттер – нелепица, по-моему.

***

Всю неделю после ужина у Малфоев Снейп двигался чисто механически, не в силах сосредоточиться ни на зельях, ни на колдомедицине, ни на учебных поединках. В какой-то из вечеров Долохов измотал всю группу до травм, и Северус был вынужден отправиться в лабораторию за костеростом, заживляющим и кроветворным. Подбирая нужные зелья, он услышал, что в кабинет по соседству кто-то вошел.
– …Рабастан, вы нашли Фенвика?
– Нет, мой Лорд, его нет в Англии, похоже, он действительно погиб.
– А мне до сих пор кажется, что это козни Дамблдора. Ищите тщательнее, пусть Белла снова займется. Что удалось узнать о миссис Поттер?
– Она действительно ждет ребенка, но постоянно живет в Хогвартсе. Там нам ее не достать, нужно дождаться, пока она выйдет из замка.
– Так подумай, как ее выманить. Что с оборотнями?
– Удалось разыскать 23 особи. Как только вы подтвердите, они будут доставлены в подвалы замка, мой Лорд.
– За два дня до полнолуния. Это приказ, обязательный к исполнению, можешь взять столько отрядов, сколько необходимо, и побеспокой нашего изготовителя порт-ключей. Что в Министерстве?..
Ответа Лестранжа Снейп уже не слышал – маги прошли на балкон, и зельевар быстро выскользнул из лаборатории. Он с большим трудом подавил желание немедленно аппарировать в Хогвартс, забрать Лили и спрятать на каком-нибудь необитаемом острове.
На следующий день в Аврорат было доставлено анонимное послание: «Тот-кого-нельзя-называть ищет информацию о волшебницах, которые должны родить в конце июля. Его первоочередные цели - Лили Поттер и Алиса Лонгботтом».


* - плод буйной фантазии автора



Глава 19. Долг жизни

Любое событие когда-то случается впервые. Например, воскресный визит к Темному Лорду. А все потому, что мартовское полнолуние пришлось именно на этот день.
Снейп, Волдеморт и несколько избранных упивающихся снова наблюдали за битвой оборотней. Группа из маггловских военных была прекрасно обучена, но почти неуправляема. По крайней мере, часть из них, получившая то же зелье, что обычные магглы месяц назад, практически не подчинялась командам Лорда. Зато группа, которой досталось более сильное зелье, походила на смертоносных роботов. Наконец Волдеморт остановил побоище:
– То, что мы увидели сегодня, наконец напоминает то, что я хотел видеть.
– Рад угодить, мой Лорд.
– Северус, думаю, ты заслужил награду. Тебе, пожалуй, пора жениться. Любой из моих соратников будет рад породниться с тобой.
Волдеморт впервые заговорил о поощрениях, еще и почему-то связал их с семейной жизнью. Сбитый с толку Снейп переспросил:
– Вы хотите, чтобы я женился, мой Лорд?
– Да, род Принцев не должен прерваться, – повелитель как будто ждал от него пожеланий, и Снейп решился:
– В таком случае, могу ли я действительно просить вас, мой Лорд?
– Смелее, Северус.
– Я знаю, что вы разыскиваете одну семью, из-за младенца, который должен родиться в июле. Вам ведь нужен только ребенок, но не мать?
– И-и? – удивительно, но этот простой звук Лорд умудрился прошипеть.
– Отдайте мне эту женщину, мой Лорд.
– Грязнокровку? Ты слишком мало себя ценишь, Северус-с-с, – хорошее настроение Темного Лорда испарилось без следа. – Может быть, в качестве развлечения, если она останется жива. Ты женишься на чистокровной колдунье, и это не обсуждается. К следующему полнолунию приготовь зелье для испытаний на магах-оборотнях, включая Грейбека. И не разочаруй меня, Северус!
Лорд резко развернулся, а в плечо Снейпа, рванувшегося было за ним, вцепилась чья-то рука. Плащ и маска обеспечивали инкогнито, но родовой перстень на указательном пальце не перепутать.
Малфой влил в Снейпа почти полбутылки огневиски, прежде чем спросить:
– Тот патронус-лань и есть Лили Поттер? Хотя я и сам должен был помнить о вашей дружбе. Ребенок твой?
– Люц!
– А если бы да, был бы шанс защитить обоих родовой магией. Лорд не жалует магглорожденных, ты зря заговорил о ней как о возможной жене. Единственная возможность получить ее – попасть в группу, которая отправится за Поттерами, ты мог бы выпросить женщину в качестве награды. Но теперь Лорд не согласится из чистого упрямства и пошлет за ними кого-то другого.
– Что мне делать?
– Пока ничего, она ведь в Хогвартсе, а значит, Дамблдор должен ее защитить. Просто предупреди, чтобы ни шагу из замка. Да не запугивай ее сразу, беременные нервные, по Нарси знаю. Еще огневиски? – Малфой наполнил свой бокал и оглянулся на гостя. – Кстати, ведь в Аврорате знают об этом интересе Лорда. Они получили анонимную записку, ею занимался кузен Нарциссы. Он довольно въедливый следователь, и особенно дотошный после смерти всех старших Блэков. Думаю, он донес до Поттера, что может грозить его жене.
– Не уверен, что в этих гриффиндорских головах действительно достаточно понимания ситуации.
– Расслабься, Сев, подумай о приятном, о предстоящей женитьбе, например... – любуясь игрой света в бокале, Люциус не смог отказать себе в удовольствии подразнить Снейпа. Тот взвился:
– Последнее, о чем я мечтаю – это женитьба! – Северус так подскочил в своем кресле, что Малфой поспешил его успокоить:
– Тут как раз все просто, выбери ведьмочку лет пятнадцати и оговори, что помолвка состоится после ее совершеннолетия и окончания школы. Нарси лучше следит за светскими новостями, а навскидку, дочери подходящего возраста у Флинтов, Булстроудов, Хиггинсов, у тех же Ноттов, если они не подтвердят помолвку Мелины с каким-то немцем.
– Люциусс, я не намерен выбирать, договариваться, жениться. В конце концов, я зельевар, а для работы с некоторыми зельями необходимо целомудрие. – Снейп снова утонул в своем кресле и даже прикрыл глаза. Малфой хмыкнул:
– А с некоторыми другими – разнузданные оргии, и сложно сказать, какие зелья понадобятся Лорду в следующий раз... Все-все, Северус, рад, что ты пришел в себя! Данни, приготовь спальню для гостя. Да, Сев, ты остаешься – поспишь хоть несколько часов, потом аппарируешь к себе. Не хочу оставить сына без крестного.
* * *
Барти Крауч со второго курса получал письма от матери по вторникам – как было заведено в семье, по вечерам накануне отец уходил играть в бридж в сугубо мужской компании, а мать садилась за пространный пересказ всех новостей. Однако одна из первых прилетевших в понедельник сов принесла Барти неурочное послание. Отметив про себя, что это была сова почтовой службы со значком скоростного сообщения, Барти развернул конверт. На бумаге проступили буквы:
«В прошлое Рождество я подарил Вам долг жизни. Теперь прошу проследить за Лили Поттер. Опасность для нее может исходить от тех лиц, которые поддерживают Темного Лорда. Скорее всего, женщину попытаются похитить, а не убить, поэтому обращайте внимание на порт-ключи и чары подчинения. В случае, если она соберется покинуть Хогвартс без сопровождения мужа или авроров, следуйте за ней. Если на нее нападут, защищайте. Просьба действительна и пока Вы в Хогвартсе, и если Вы встретите Лили Поттер вне Хогвартса. Как только опасность исчезнет, я сообщу, что Вы свободны от долга».
Крауч пялился в пергамент, пока его не толкнул сосед:
– Что такого ты увидел в пустом письме?
– Да так, шутка дурацкая.
Барти догнал Лили сразу же после завтрака:
– Профессор Поттер, могу я с вами поговорить? Это касается моей итоговой работы по зельям, но к профессору Слагхорну идти совестно.
– Конечно, мистер Крауч, похоже, этот класс свободен, прошу.
Вместо разговора Барти наложил максимальное количество заглушающих и запирающих заклинаний не только на дверь, но и на окна и стены.
– Лили, ты же помнишь, что сразу после Рождества исчезли МакКиноны? Сейчас я попрошу Марлин сказать тебе несколько слов. Только не спрашивай, где именно она находится, и никому не говори, что она жива, – Крауч протянул ошеломленной Лили зеркало, из которого на нее действительно смотрела пропавшая однокурсница.
– Марли, но как?!
После взаимных бурных приветствий и восклицаний МакКинон пересказала историю своего спасения, и Крауч попросил внимания Лили.
– Сегодня я получил письмо от этого человека, который нас тогда спас. Он хочет, чтобы я охранял тебя.
– Подожди, вас спас упивающийся? – миссис Поттер была ошеломлена.
– Строго говоря, этот человек был в мантии и маске, предложил мне такую же униформу, чтобы сойти за своего, и уверенно говорил о планах Того-кого-нельзя-называть, а второй от имени Того-самого угрожал ему наказанием за саботаж.
– Они не звали друг друга по имени?
– Нет.
– Все это кажется мне странным, – Лили сомневалась, – да и потом, зачем я Тому-кого-нельзя-называть и как он может навредить мне в Хогвартсе?
– В Хогвартсе практически никак. Может прислать письмо с проклятием или ядовитым зельем, но, насколько я понимаю, он хочет не убить, а похитить тебя. Тогда наиболее вероятен порт-ключ, и передать тебе его может буквально кто угодно – любой первокурсник вместо свитка с домашним заданием или Филч под империо. Так что охранять тебя действительно нужно, – Крауч был спокоен и деловит.
– Нет, Барти, это даже смешно.
– Абсолютно не смешно, магия долга жизни буквально заставит меня, так что начнем с новых защитных заклинаний и пароля на твои комнаты. Предлагаю приступать?
То ли врожденная паранойя сказалась, то ли воспитание в семье аврора, но Крауч пытался предусмотреть буквально все: обследовал каждую вещь Лили на свойства порт-ключа; заставлял каждый день обновлять охранные заклинания и каждую неделю менять пароли; приучил не брать ни один свиток из рук ученика, но собирать на стол и проверять специальным заклинанием, выявляющим порт-ключи, то же самое с книгами, столовыми приборами, даже собственной сумочкой, если не держала ее в руках какое-то время. Через неделю Барти вручил Лили пару сережек:
– На тот случай, если мы что-то упустили и тебя все-таки унесет в неведомые дали: как только приземлишься – хватайся за серьги, они вернут тебя в Хогвартс.
Алиса поддержала невменяемого Барти, но окончательный шок Лили испытала, когда появились Сириус, Джеймс и Фрэнк, и устроили экзаменовку уже им обеим: не только с охранными заклинаниями, но и с контрольными вопросами, которыми они должны были встречать неожиданно появившихся знакомых, особенно если те пытались навязать тет-а-тет.
– Ну да, Джейми, это удивительно романтично – спрашивать у тебя, какой учебник я читала, когда ты в первый раз меня поцеловал.
– Никакой, ты проверяла мою домашку по трансфигурации.
– Какой контрольный вопрос загубил!
Сириуса очень заинтересовало письмо, полученное Краучем. Однако для любого постороннего оно выглядело пустым листом, и никакие заклинания не помогли выявить автора. Потом кто-то попытался черкнуть по нему пером, и послание перестало быть письмом даже для Барти – так, кусок пергамента.
– Лили, подумай все-таки, какой тайный доброжелатель среди упивающихся может у тебя быть? – Блэк задал этот вопрос раз двадцать за вечер.
– Понятия не имею. Честно говоря, когда Барти рассказывал, как получил долг жизни, я решила, что это был аврор под прикрытием, а не упивающийся. Из близких знакомых среди авроров у меня только муж, ты и Питер. Вы же не стали бы устраивать такое, Барти привлекать...
– Это не я, не Сири, и не Хвостик, – Джеймс злился. – У Аврората вообще нет людей под прикрытием в команде Волдеморта, и значит, это был настоящий упивающийся. Чувствую – уверен даже! – что это Снейп.
На этой фразе предсказуемо вскипела Лили:
– Джеймс Поттер, не начинай эту бессмысленную игру сначала! Ты не можешь утверждать наверняка, что Северус стал упивающимся. Кроме того, последний раз я с ним разговаривала перед нашей свадьбой и в твоем присутствии.
– Я знаю, что это он, и докажу это.
Вмешался Блэк:
– Держи себя в руках, Джейми, у нас действительно нет информации, что Снейп среди сторонников Волдеморта.
* * *
– Когда я смогу вернуться в Англию, доктор Забини?
Фенвик уже больше месяца, с тех пор как очнулся от многодневного сна, жил в Забини-палаццо, затерянном в горах Калабрии. Недавно в усадьбу приехала внучка хозяина, и теперь Бенджамин вел праздную жизнь гостя богатого дома: удобная личная комната, прогулки по саду, библиотека, семейные обеды и ужины, беседы с Джеммой о литературе и музыке, с Исидором – о науке и шахматах. События на родине казались невыразимцу страшным сном, тем не менее, они не забывались с течением времени, а оставались все такими же яркими.
Бенджамин наконец выполнил данное себе обещание поднять важную для него тему, отказался от очередной партии в шахматы и теперь пристально смотрел на хозяина дома.
– Вас никто здесь не держит, мистер Фенвик.
– Доктор, я понимаю, что вы сердитесь, но я не могу продолжать наслаждаться вашим гостеприимством и делать вид, что в Англии ничего не происходит.
– Особенно после того, как вся Англия сделала вид, что ничего не произошло с вами? Впрочем, я давно не практикующий кодопсихолог и не могу вам запретить стремиться к героической гибели, – синьор Забини уже взял себя в руки и даже не повышал голос.
– Вы видели мои воспоминания и должны понимать, что этого монстра нужно остановить.
– Итальянские маги соблюдают нейтралитет относительно... ну, назовем это внутренней политикой вашей страны. А как частное лицо, могу сказать, что вы уже сделали в этой войне больше, чем кто-либо другой. Информация, которой вы владеете, способна переломить ход событий, но у вас не хватает выдержки. Вместо того, чтобы разработать план, который позволил бы выжить, вы хотите прыгнуть в пасть василиску! – старый волшебник снова разволновался и принялся жестикулировать: – Вы хоть понимаете, что Министерство, вместо того, чтобы прислушаться, начнет проверять, на самом ли деле вы – это вы? В лучшем случае! В реальности же можем перейти сразу к худшему – люди Темного Лорда тут же обнаружат вас и приведут к своему хозяину. Вашу память вывернут наизнанку и выпотрошат так, что ни один легиллимент не возьмется собирать оставшиеся клочки в единое целое.
– Думаю, у меня есть план. Я всегда мог попасть из дома в свой отдел камином и сделаю так снова. Просто появлюсь на работе как ни в чем не бывало, будто не знаю, что считаюсь пропавшим без вести. Я подготовил ложные воспоминания о путешествии во времена венециано-османских войн, и Руквуд точно не распознает фальшивку. Для встречи с Лордом мне нужен антидот зелья подчинения. Почему-то я не смог разыскать рецепт в библиотеке, видимо, он в закрытой от меня части. Доктор Забини, дайте мне рецепт и разрешите воспользоваться лабораторией.
– Вы безумны, молодой человек. Зелье подчинения очень мало распространено, а его антидот используется и того реже. Фактически это яд для организма, и вопрос только в том, что у пациента не выдержит первым – печень, почки или сердце. Поверьте, есть менее болезненные способы самоубийства. Смягчить побочные эффекты сможет разве что очень талантливый профессиональный зельевар. Но не отменить полностью, так что подумайте, мистер Фенвик.
– В Ордене есть хороший зельевар – миссис Поттер.
– С чего вы взяли, что люди Темного Лорда позволят вам добраться до Ордена? И что Дамблдор, тоже приложивший палочку к коррекции вашей памяти, одобрит изготовление зелья?
Бенджамин смутился, но выглядел готовым отстаивать свою точку зрения, невзирая на преграды, и Забини сдался:
– Отправьте сову Дамоклу Белби.
Через две недели Фенвик попрощался с доктором Забини и Джеммой и аппарировал в Рим, к международному камину. Молодая колдунья посмотрела на деда:
– Все-таки ушел.
– А я предупреждал тебя, что затея изначально провальная. Но ты по-прежнему уверена в том, что делаешь?
– Да, нашему роду нужен наследник, – Джемма обнимала рукой еще незаметный живот. – Думаешь, он ничего не вспомнит?
– Естественно нет.
– А если кто-нибудь прочтет в его мыслях?
– Насколько я помню Тома, он недостаточно старательный легиллимент и слишком легко поддается ярости. С другой стороны, его ярость гарантирует, что до памяти Фенвика не доберется никто другой. Жаль, Бенджамин подавал большие надежды как ученый.


Глава 20. Безумство храбрых

Все произошло гораздо быстрее, чем ожидал Фенвик. Стоило ему появиться на работе, как рядом возник Руквуд и произнес нелепую фразу: «Мозгошмыги летят на запад». Бенджамин старательно сдерживал смех, выслушивая инструкции начальника: незамеченным выйти из здания и активировать порт-ключ. И вот невыразимец снова оказался перед Волдемортом. И не тратя времени, поднял палочку:
– Авада Кеда... – договорить Фенвик не успел. Откуда-то сзади он услышал женский крик «Секо!», потом «Секо максима!». Первое же заклинание разрезало руку до кости. Удивляясь, почему не чувствуется боль, Бенджамин переложил палочку в левую руку, и прицелился в потолок над троном Волдеморта:
– Бомбарда максима!
Магический всплеск огромной силы в маггловской части Литтл-Хэнглтона вывел из строя датчики Аврората. Через пять минут на месте происшествия были отряды авроров и обливиаторов. Гоменум ревелио показало, что под развалинами особняка находится раненый человек, не имеющий магических способностей. Его нашли без сознания, и почему-то в руке у него была зажата палочка – факт сам по себе примечательный, ибо чем палочка могла помочь сквибу? Примененное к ней приори инкантатем удивило всех еще больше – именно эта палочка была ответственна за разрушения. Самой проблемной частью расследования стал магический фон над развалинами – очень сильный и практически монолитный, он не позволил даже невыразимцам точно установить, какие заклятия, кроме бомбарды, и в какой последовательности применялись в доме.
Обливиаторы и большая часть авроров разошлись по поселку подчищать память магглам. Невыразимцы подтвердили, что магический фон успокаивается, и отбыли восвояси. Несколько волшебников продолжали обыскивать развалины.
Глава отдела магического правопорядка, лично явившийся на место происшествия, выговаривал подчиненному:
– Руфус, ты понимаешь, что пишешь в отчете? Неизвестный сквиб без видимой причины взрывает дом в маггловском городке?
– Невыразимцы...
– Какие невыразимцы? Кто был-то? Стажеры? Эх, Альфарда бы сюда... Руквуда вызывали?
Скримджер собрался и отрапортовал:
– Вызовы по зеркалу и камину игнорирует, сова не вернулась.
– А кто был?
– Дэвис, Малкин и Подмор – дежурная группа.
– Даже не старшие специалисты! Подмор – вообще вчерашний школьник. Придется задать пару вопросов Августусу. Отчет перепишешь, дело засекретишь. Если хоть кто-то проболтается и заинтересуется пресса – выгоню всех, кто сегодня был на задании, без права устроиться в Министерство снова.
Крауч аппарировал, а к Скримджеру подошли Лонгботтом и Блэк. Последний предъявил пузырьки:
– Дом-то маггловский, а зелий припасено. Скримджер, а почему вы не сказали, что это не неизвестный сквиб, а Фенвик?
– Салага ты еще, Блэк. Так у меня одна выволочка, а было бы три. Какой Фенвик, если он мертв? Какой Фенвик, если это сквиб? Кто сказал – Подмор, который у него на практике два года назад был и больше его не видел? Ладно, зелья – уже что-то. Я в Мунго, попытаюсь пообщаться с... со свидетелем. Блэк, сдашь зелья в лабораторию. Лонгботтом, пригласишь Олливандера, пусть скажет о палочке все что может. Выполняйте, – и старший аврор аппарировал.
Фрэнк перехватил Сириуса:
– Ну и что думаешь?
– Этот «Фенвик» был тут не один. Никто не бьет бомбардой со всей дури в пустом помещении. Как вариант, он кого-то догонял и пытался перекрыть путь.
Лонгботтом усмехнулся:
– А я тебе сейчас дам другое объяснение: галлюцинация надвигающейся стены. В этом случае выбор заклинания абсолютно логичный.
Блэк нахмурился:
– Допустим, но какая галлюцинация напала на него сзади и почти перерезала пополам?
– Попытались остановить разрушение и выкрикнули первое попавшееся заклятие.
– Слишком точное попадание. И зачем была вторая рана? Если первое режущее повредило руку, то он уже не держал палочку. Попадание в спину вообще вывело его из строя, после этого в руку целиться не нужно.
– Когда его нашли, он палочку в левой руке держал.
– Пытался наколдовать хоть какой-то щит? И еще: если эта рана со спины – не злонамеренное нападение, а защита, почему никто не дождался авроров, почему никто не проверил, выжил ли человек и не нужна ли помощь колдомедика?
Лонгботтом сдался:
– И какая твоя основная версия?
– На кого или что он нападал, предполагать нет смысла, пока колдомедики не скажут, был ли он под действием заклятий или зелий. С заклятиями практически пролетаем, учитывая магический фон, но следы зелий в организме все равно останутся. Кто-то стоял сзади и пытался его остановить. Судя по меткому попаданию – либо опытный дуэлянт с отменной реакцией, либо даже двое, хорошо сработавшиеся напарники. Магический потенциал выше среднего – моментально переключились с боевых заклятий на аппарацию. С аврорами встречаться не планировали, что пострадавший выживет, не ожидали. Как думаешь, он на самом деле выживет?
– Сомнительно, и точно не придет в себя в ближайшее время.
На следующее утро Блэк хмуро рассматривал отчет лаборатории аврората.
«Зелье номер три определить не удалось. Зелье номер два – предположительно, редкая модификация зелья подчинения, подбор компонентов отличается от общепринятой рецептуры на десять процентов. Зелья номер один, четыре и пять – кровевосстанавливающее, противокруциатусное и заживляющее соответственно. Лечебные зелья не были куплены в аптечной сети, а, предположительно, сварены на заказ. Рекомендации – отправить запрос в Гильдию зельеваров».
Как и ожидалось, пострадавший был без сознания, колдомедики отказывались давать какие бы то ни было прогнозы. Найденную палочку Олливандер опознал как палочку Бенджамина Фенвика. Опознать самого Фенвика было некому – семьи у невыразимца не было, а Руквуд, его непосредственный начальник, так и не объявился. Запрос информации по маггловскому дому все еще блуждал в архиве. Блэк как раз маялся дилеммой – то ли еще подождать, то ли самому идти в архив по старой памяти, когда в кабинет вошел Лонгботтом:
– Закрываем вчерашнее дело.
Сириус непонимающе уставился на начальника:
– Как закрываем?
– Комитет по выработке объяснений для магглов назвал случившееся взрывом бытового газа. Отдел магического правопорядка считает, что слабый магглорожденный волшебник пытался провести обряд призыва силы, не справился с магическим потоком, вышедшая из-под контроля магия стала причиной взрыва и гибели этого волшебника. В вечернем «Пророке» появится короткая заметка, а также критический разворот о нелепости некоторых обрядов.
Блэк несколько раз открыл и закрыл рот и наконец спросил:
– И часто Аврорат фальсифицирует дела?
– Аврор Блэк, отставить вопросы! Жду отчет и оформленные улики максимум через полчаса. Если не застанете меня в кабинете, зайдете к старшему аврору Муди. 
Для пущей убедительности Лонгботтом хлопнул дверью.
Муди навесил на кабинет несколько дополнительных заглушающих и защитных чар, и только после этого заговорил:
– Блэк, запомни на будущее, не хочешь вылететь из Аврората – не критикуй действия руководства в таких выражениях.
– Муди, нафиг мне такой Аврорат, если «неудобные» дела просто закрывают!
– Тогда запомни на будущее еще кое-что: свободное от основной работы время ты можешь проводить как угодно. Но и риски будут на тебе. Покажи отчет. 
Муди на несколько минут отвлекся на бумаги, а Блэк старательно не замечал присутствия Лонгботтома в кабинете.
– Перепишешь здесь, здесь и здесь. Вон образцы, можешь использовать.
Сириус стиснул зубы:
– Разрешите идти, старший аврор? – и не дожидаясь ответа, демонстративно повернулся на каблуках.
– Сириус, хватит дурить, – Лонгботтом резко встал с кресла. – Улики тоже принес? 
Блэк упрямо отводил взгляд. 
– Так вот, ответ на последний заданный тобой вопрос – идти ты не можешь, а на предпоследний – на моей памяти фальсификаций в Аврорате еще не было. А на незаданный – идти и гордо заявлять Краучу о несогласии с подобными решениями и увольнении бессмысленно. Еще раз: улики принес?
– Вот.
– Чудненько, – Лонгботтом проверил флаконы на свет. – Муди, а давай ему дежурств вне очереди назначим? Или круцио профилактическое? Вот это и это – трансфигурированые флаконы с закрашенной водичкой.
– Фрэнк, какого Мордреда происходит?
– Дела Ордена.
– Орден сюда не вмешивай!
– Блэк, учись держать себя в руках, – Лонгботтом произнес эту фразу практически по слогам, – сядь, сосредоточься и, когда будешь готов выслушать, скажешь.
Сириус сделал несколько медленных вдохов-выдохов и кивнул. Муди и Лонгботтом переглянулись, и Фрэнк заговорил:
– Учти, держать себя в руках – это приказ. Если после нашего разговора увижу тебя с мечтательным выражением лица – наложу обливиэйт, и палочка не дрогнет. Хотя твоего следовательского таланта нам будет не хватать. Официально дело о взрыве в Литтл-Хэнглтоне закрыто. Но белых пятен в нем действительно много, и поэтому неофициальное расследование Скримджер продолжит. И мы тоже его продолжим. Я склонен верить младшему невыразимцу, что найденный нами человек – Бенджамин Фенвик. Олливандер подтвердил, что найденная палочка принадлежала ему, но тоже не смог определить каких-либо заклинаний, помимо бомбарды. Хочется надеяться, что пострадавший придет в себя и расскажет, с кем дрался. Пока выжимаем максимум из улик.
В разговор вступил Муди:
– На моей памяти фальсификации расследований бывали. Для таких случаев даже существует специальный протокол. В частности, немедленно после закрытия дела уничтожаются все улики, которые противоречат официальной версии. И вот здесь, Сириус, тебе придется быть особенно внимательным. Оставишь переписаный отчет и заодно заберешь приказ о списании маловажных улик у секретаря Скримджера, пока главы Аврората не будет на месте. Я подстрахую, чтобы вы не пересеклись. С приказом сразу же идешь и заносишь эти флаконы и палочку экспертам, и настаиваешь, чтобы их сожгли при тебе. Возвращаешься к Скримджеру за подписанным отчетом, чтобы нести его в архив. Скримджер будет рвать и метать, что улик уже нет, но ты стой на своем: был приказ и ты его выполнил. Старался как лучше. И не дай Мерлин тебе хоть в чем-то проколоться, – пока Муди излагал инструкции, Лонгботтом вынул ящичек, в котором стояло два флакона с зельями, добавил в него три из принесенных Блэком и выложил на столешницу две палочки:
– Орнаментум копиаре! 
Простая белая деревяшка потемнела и покрылась теми же рисунками, что палочка Фенвика. Сбросив свое произведение в ящичек, Лонгботтом положил настоящую палочку в безразмерный кошелек: – Вернемся к уликам. Где настоящие флаконы с зельями?
– Вот.
– Хорошо, их нужно отдать надежному зельевару.
– Лили надежна, но ей сейчас нельзя с таким работать. Может, Слагхорн? – Сириус внутренне ликовал от причастности к тайне, но старательно держал лицо.
– Ладно, это Дамблдор решит.
Флаконы также отправились в безразмерный кошелек. 
– И последнее. Подозреваю, ты так и не увидел справку из архива о взорванном доме. – Блэк помотал головой, и Лонгботтом продолжил: – Этот дом принадлежал семье Риддлов. Обычные магглы, отец, мать и сын. Все были убиты в 1943 году авадой. В убийстве признался их сосед-волшебник, Морфин Марволо Гонт. В шестидесятые виновный умер в Азкабане. А где удивление?
– Фрэнк, если ты о том, что род Гонтов считается прервавшимся, то в нашей семье были в курсе, что это не совсем так.
– Таким образом, у нас под подозрением некий потомок Гонтов, и одно это заставило леди Багнольд требовать срочного закрытия дела с фиктивными выводами. Если дословно, то «нам достаточно Того-кого-нельзя-называть, чтобы еще и объявлять о возрождении темного наследника Гонтов».
– А наследник точно есть?
– Морфин и Меропа были единственными законными детьми Марволо Гонта. Его жена умерла почти на десять лет раньше него. Это раз. Морфин на момент ареста был не младенцем. Это два. Меропа пропала без вести в 1925-м, перед этим выйдя замуж за Тома Риддла, много позже убитого в доме родителей. Молодожены сразу же уехали из поселка, но Риддл вернулся через непродолжительное время, без жены. Это три. Фенвик был невыразимцем и, скорее всего, что-то обнаружил.
– Может, он сам и есть наследник?
– Весьма сомнительно, оба его родителя магглорожденные, но можешь начать с того, что в свободное время перепроверишь их предков. Вопросы есть?
– Есть. При чем здесь Орден?
– Дамблдор тоже склоняется к тому, что в Мунго действительно Фенвик. Просил уделить расследованию максимум внимания. Еще вопросы?
Блэк помотал головой, Муди усмехнулся, а Лонгботтом абсолютно серьезно продолжил:
– Обливиэйт, или ты в деле?
* * *
Волдеморт был уверен в преданности Беллатрикс, но иногда ее одержимость поражала даже его. Ведомая какой-то сверхчеловеческой интуицией, волшебница оказалась в зале как раз тогда, когда Фенвик поднял на него палочку. Именно поэтому теперь леди Лестранж стояла по правую руку Лорда, фактически названная первой в его ближнем круге. Под раздачу почестей попал и Долохов, который сумел удержать падающие камни с помощью протего и дал Лорду время аппарировать. Жаль только, враг умер – то ли от простого секо, то ли под завалами. И за это ответил Руквуд. После пятого круцио придурок прохрипел, что снимет все окклюментные щиты. И выяснилось, что не предатель, а действительно придурок, не проверивший Фенвика прежде, чем вести его к господину. Теперь глава Отдела тайн отлеживался под присмотром колдомедика, придумывая себе алиби на неделю – появляться в Министерстве без ментальной защиты было опасно.
На следующий день Волдеморт узнал, что исполняющая обязанности министра лично приняла решение замять дело.
– К этой Багнольд стоит присмотреться, Родерик, как считаешь? Возможно, стоит сделать ее твоим заместителем, и тогда преемственность власти будет выглядеть более органично.
– Как скажете, мой Лорд.
– Плохо то, что мы остались без шпиона в Ордене Дамблдора.
– Но мой Лорд, вы и так знаете все об Ордене. Может быть, стоит просто их уничтожить?  – Беллатрикс вовсю наслаждалась своим новым статусом.
– О нет, вначале я побью Дамблдора на его собственном поле. А вот когда стану министром, то с большим удовольствием проведу закон об изгнании Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора из магического мира, – Лорд рассмеялся. – А пока нам нужен источник информации. Мы не можем сейчас внедрять нового человека, это было бы подозрительно. Белла, что ты думаешь о своем кузене?
Волшебница удивилась:
– Регулусе?
– Нет, как раз он сделал правильный выбор, о другом своем кузене.
– Увы, мой Лорд. При попытке хотя бы намекнуть на сотрудничество с вами он заавадит меня и отправит в Азкабан всех Лестранжей.
– Тогда найдите Люпина. Малкольм, Теодор, самое время восстановить родственные связи.
Отпустив сторонников, Темный Лорд вернулся к приятным мыслям. Как бы там ни было, неудачное покушение Фенвика подтвердило истинность пророчества – волшебник, способный его убить, пока еще не родился. Под сводами замка Гонтов снова раздался счастливый смех.


Глава 21. И немного о политике

– Альбус, то, что вы предлагаете – неразумно, нелогично и, в конце концов, просто нелепо, – Бартемиус Крауч высказался первым из присутствовавших.
– Не будьте так категоричны, Барти. Прецедент Аберкромби, 1819-1831 годы, двенадцать лет работал исполняющий обязанности министра, большая часть магов, скорее всего, этого не заметила.
Иногда удобно спорить с теми, кто был твоим учеником, отметил про себя директор.
– Дамблдор, раз уж щеголяете знанием истории политических институтов, то вспоминайте и второй прецедент Аберкромби, дополненный прецедентом Лича. Дольше трех раз подряд выборы отложить нельзя. Не говоря о том, что это в принципе бессмысленно. Наоборот, избранный, а не назначенный министр мог бы сплотить магическое общество. Так что не вижу причин откладывать выборы.
Роберт Прюэтт, как и следовало ожидать, был против. За его неприятием любых дамблдоровских инициатив стояли личные причины, но глава Совета лордов всегда умел подать ситуацию так, будто им движет только лишь беспокойство о судьбе магического мира. Альбус уже привык к подобному, поэтому просто продолжил:
– В политический жизни Британии появилась новая неизвестная величина – потомок Гонтов.
– Доказательства, Альбус?
– Разрушен дом Риддлов. Это магглы, с которыми у Гонтов была кровная вражда.
Лорд Прюэтт помолчал, оглядывая присутствующих: Миллисента Багнольд, исполняющая обязанности министра, Бартоломеус Крауч, глава отдела магического правопорядка – от Министерства, Харфанг Лонгботтом, Родерик Лестранж и Альбус Дамблдор – от Визенгамота. Брианна Энтвистл, Мариус Гринграсс и он сам – от Совета лордов. А вот глава Отдела тайн их собрание проигнорировал.
Визенгамот выступил с предложением отложить выборы министра магии в связи с нестабильной политической ситуацией. Оперативно: взрыв в Литтл-Хэнглтоне случился второго апреля, а уже четвертого Дамблдор собрал необходимый минимум голосов и отослал документы ему и в секретариат Министерства. Молчание становилось тягостным, и Прюэтт, отложив пергамент, обратился к Краучу:
– Что говорят авроры?
– В деле действительно много белых пятен. Было признано целесообразным свернуть официальное расследование. Неофициальное затруднено в связи с исчезновением улик. Аврор слишком рьяно ринулся выполнять приказ.
– Миллисента, почему не появился Руквуд?
– Сослался на сложный эксперимент, требующий сосредоточенности.
– Альбус, вы прекрасно знаете, что любые решения должны быть приняты в присутствии девятерых. Пока не появится невыразимец, можете нас не беспокоить. И если вы не предложите нам более адекватные аргументы, выборы пройдут через две недели после Бельтайна.

Как только Руквуда увидели в Министерстве, Дамблдор настоял на новом обсуждении. Прюэтт язвительно поинтересовался у Крауча, есть ли какие-то результаты неофициального расследования.
– Малообнадеживающие. Мы искали потомка Гонтов. В маггловском мире сохранились документы о женитьбе Тома Риддла на Меропе Гонт. Документов о рождении детей, разводе или смерти Меропы – нет. В Хогвартсе в 1938-1945 годах учился Том Марволо Риддл, сирота, воспитанный в маггловском приюте, – тут глава отдела магического правопорядка не удержался от шпильки: – Уважаемый директор, очевидно, не успел упомянуть об этом обстоятельстве. В 1968 году мистер Риддл выехал из Британии. Его возвращение в страну не зафиксировано. Более полную картину происходящего можно было бы получить после изучения родового гобелена Гонтов, но их замок скрыт чарами ненаходимости. Связаться с нынешним владельцем на данный момент не удалось.
Лорд Прюэтт задумался:
– Хорошо, Альбус, я готов признать, что мы имеем дело с новым Гонтом. Теперь объясните, как непризнанный магическим сообществом волшебник может повлиять на результаты выборов? Если я правильно помню, в списке кандидатов нет неопознанных лиц.
– Но Роберт, – вмешалась леди Багнольд, – любой кандидат может действовать от имени нового наследника.
– Миллисента, ты сама в это веришь? Гонты были изгнаны чуть ли не двести лет назад. Чтобы всерьез действовать в их интересах, нужно нарваться на долг жизни как минимум. А в стандартную проверку кандидатов входит поиск таких клятв.
– А если не сам кандидат, а член его семьи?
– Ох, женщины... – начал было Крауч, но его перебила леди Энтвистл:
– Бартемиус, мы в другой раз обсудим разницу в мышлении волшебников и колдуний. И необязательно быть женщиной, чтобы действовать в интересах семьи. Проверять всех родственников кандидатов никто не станет. Альбус, даже не пытайтесь быстренько принять новый закон, Совет лордов такой нонсенс не пропустит. В конце концов, это унижает магию. И давайте вернемся к теме обсуждения.
– Даже если кто-то станет действовать в интересах Гонта, то, перенося выборы, мы только даем возможность этому волшебнику набрать популярность среди избирателей. Честно говоря, Бартемиус, мне давно не нужно открывать «Пророк», чтобы знать, что я снова прочитаю о героических свершениях Аврората.
Лонгботтом вложил в последнюю фразу немалую долю скепсиса, и Крауч вскинулся, оправдываясь:
– Харфанг, жители Британии должны знать, что могут положиться на своих защитников!
Снова вмешался Прюэтт:
– У всех нас есть дела поважнее. Кто-нибудь еще хочет высказаться по сути? Мариус? Августус? Родерик? Альбус?
– Да, – на этой встрече Дамблдор был необычно немногословен, – у меня вопрос к главе Отдела тайн. Насколько мне известно, на вызов авроров прибыла группа младших невыразимцев. Сам господин Руквуд был занят важным экспериментом. Но почему в район такого значительного выброса не прибыл хотя бы заместитель?
Руквуд на секунду не сдержал лицо, дернув щекой, но взял себя в руки.
– На самом деле мой заместитель там был, и сейчас он находится в Святом Мунго, без сознания. Что именно он там делал, мне неизвестно.
– То есть, вы утверждаете, что в данный момент в Святом Мунго находится Бенджамин Фенвик?
– Да.
– Леди и лорды, Бенджамин Фенвик из Мунго – сквиб. При этом его непосредственный начальник опознал его как невыразимца, а вы все знаете, какой уровень магии необходим для работы в Отделе тайн. – Дамблдор откинулся на спинку кресла и продолжил: – Мне представляется крайне важным узнать, что произошло в доме Риддлов, и как это может быть связано с наследником Гонтов. Предлагаю отложить окончательное решение до того момента, когда мистер Фенвик сможет нам что-нибудь сказать.
***

Он очнулся от того, что в соседней комнате кто-то громко спорил. А спать хотелось так, как будто он вчера...А что, собственно, он вчера делал? Ладно, это еще вспомнится, но вот попросить спорщиков куда-нибудь уйти и заодно поплотнее задернуть шторы было бы весьма кстати.
Он попытался было встать с кровати, но тело не слушалось, зато в комнате раздался мелодичный перезвон, и дверь распахнулась. Вошли двое: женщина средних лет в лимонном и молодой мужчина в темно-синем. Мантии! Такая одежда называется мантией.
– Как вы себя чувствуете, мистер Фенвик? – не дожидаясь ответа, женщина заводила над ним палочкой.
– Спать хочется...
– Оно и понятно, – женщина прекратила свои пассы и протянула флакон, – вот, выпейте. Очень хорошо. Тенебрус! – комнату тут же окутал приятный полумрак. Глаза закрывались сами собой, но уснуть не получилось.
– Мистер Фенвик, что вы делали в доме Риддлов?
– Аврор Долиш! – вскинулась женщина. – Пациент еще слишком слаб для допросов, и я категорически требую...
– Ваш пациент поставил на ноги весь Аврорат и магическое сообщество в придачу! Он должен ответить...
– Аврор, вы в больнице Святого Мунго! И пока мистер Фенвик находится в этой палате, не вам решать, что он должен. Колдомедики всегда придерживаются нейтралитета и оказывают помощь любому нуждающемуся... – выдавая эту тираду, женщина наступала на своего спутника, пока, наконец, он не скрылся за дверью. Целительница вернулась к пациенту.
– Вот, выпейте...
Он проглотил жидкость из другого флакона, на этот раз сладковатую, и закрыл глаза.

Когда он открыл их в следующий раз, вокруг кровати все еще был полумрак, резко обрывавшийся в паре шагов. Все остальное пространство комнаты было залито ярким солнечным светом. В кресле у окна сидел худощавый седой мужчина в форменной мантии целителя. Почувствовав на себе взгляд, он оторвался от книги.

– Добрый день, мистер Фенвик. Как вы себя чувствуете?
– Я ничего не помню.
– То есть? Поясните?
– Я ничего не помню. Вы называете меня Фенвиком – значит, это моя фамилия, но я не знаю своего имени.
Мужчина нахмурился:
– Бенджамин. Вас зовут Бенджамин. Я – старший целитель Рейнольдс. Вы в отделении тяжелых магических травм больницы Святого Мунго.
– Рад познакомиться. Как я здесь оказался?
– Вас доставили авроры, – в руках мужчины появилась палочка, – посмотрите мне в глаза и постарайтесь расслабиться и ни о чем не думать.
Бенджамин почувствовал легкую щекотку в висках и дернулся. Целитель нахмурился еще больше, но опустил руку с палочкой.
– Вам пора обедать, мистер Фенвик. Сейчас пришлю сюда целительницу. Обязательно примите все зелья, которые она даст. Нам всем придется очень сильно постараться, но думаю, вы поправитесь.

Всю неделю Фенвик честно глотал зелья и терпел перевязки, ел легкую питательную пищу, утром и вечером по полчаса нежился на балконе под теплыми солнечными лучами. И не видел ни одной живой души, кроме целительницы Страут и больничного эльфа. В конце-концов, его терпение лопнуло, и он отказался принимать очередное зелье.
– Да объясните же, в конце-концов, что со мной! – мужчина крепко сжал запястье целительницы, но та пару раз дернула рукой, и Фенвик отпустил ее. Миссис Страут не рванулась к двери, а, растирая ушиб, ответила:
– Я не могу, мне запрещено вам говорить.
– Так позовите сюда того, кто может!
Целительница не стала отговариваться обычным «все-будет-хорошо-но-вам-нужно-отдохнуть-спите», а вынула из кармана небольшую ракушку и поднесла ее к губам:
– Старший целитель Рейнольдс!
– Да, Марта? – раздалось из ракушки.
– Пациент требует озвучить его диагноз.
– Немного не вовремя, я пока занят. Расскажите ему кратко, Марта, а я приду, как только смогу.

Фенвик посмотрел на нее уже почти спокойно:
– Так что со мной?
– Разрушение магического ядра.
– А поконкретнее?
– Попросту говоря, вы были волшебником, и даже довольно могущественным, но в определенный момент перенапряглись и потеряли все магические способности.
– Почему?
– Мы не знаем. Наоборот, собирались спросить у вас, что произошло.
– А что с памятью?
– Простите мистер Фенвик, вы сами слышали, старший целитель Рейнольдс сказал – кратко. Остальное расскажет он сам.
– Целитель Страут... Марта, у меня потеря памяти, а не логики. Вы ведь не знаете на самом деле, как меня вылечить?
Женщина в ответ всхлипнула.
– Дождитесь Рейнольдса, а мне нужно идти. Постарайтесь поспать.

А старший целитель все это время продолжал напряженный разговор с главой Аврората.
– Нет, мистер Скримджер, вы не можете допросить моего пациента.
– Если вы не позволите это мне, то завтра здесь будет мистер Крауч.
– Ему точно так же будет отказано!
– Вы препятствуете работе Аврората! Кто вам позволил связывать моего подчиненного нерушимой клятвой?
– И вы, и ваш подчиненный совершенно непозволительным образом вмешиваетесь в работу целителей, допускаете угрозы, пытаетесь повлиять на нашу непредвзятость! Как вы думаете, моя жалоба мистеру Краучу, с копией, направленной в Визенгамот, и еще одной, в Совет лордов...
– Навряд ли они всерьез обеспокоятся судьбой сквиба.
– То есть все-таки сквиба? Зачем тогда было битый час доказывать мне, что мой пациент опасен для магического сообщества? Мистер Скримджер, думаю, вам пора идти. Мне-то пора в любом случае, пациенты ждут, знаете ли.

***
Петтигрю ожидал своей очереди в Гринготтсе, мысленно потирая руки. Маггловские азартные игры оказались весьма выгодным времяпрепровождением. Наконец, впервые с момента окончания Хогвартса, его жизнь снова повернулась светлой стороной.
Сдавая последние экзамены, Петтигрю понимал, что после школы все уже не будет, как раньше. Действительно, стало в разы тоскливее. Вначале от их четверки сам собой откололся Люпин и окопался где-то на севере в маггловском заповеднике. Не то чтобы Питер сильно расстроился. Все равно Рем был редкостным занудой и так и не оценил, ни в какую классную компанию его взяли, ни какие шалости можно было бы провернуть, пользуясь его положением старосты. Трое оставшихся мародеров отправились в аврорскую школу. Казалось, он дождался своего звездного часа, и все внимание Джеймса и Сириуса достанется ему – как бы не так! Вначале выпендрился Блэк – его, еще курсантом, прикрепили к группе специальных расследований под руководством Лонгботтома и Муди. Потом Сириуса потянуло в Орден феникса, и за ним потянулись все, хотя Питеру и не очень-то хотелось. Ему хватило вида развалин Экспериментальной лаборатории зельеварения, чтобы понять, что он не готов героически погибнуть и его совершенно не интересует борьба с темными силами. А вот Блэк и Поттер втянулись. Казалось бы, чего Джеймсу дома не сидится. В конце концов, единственный наследник рода, жена молодая опять же. Лили тоже неуловимо раздражала Питера, особенно когда стало понятно, что она ждет ребенка. Поттер просто не мог ни о чем говорить, кроме как о скором рождении сына. Петтигрю давно не чувствовал себя таким потерянным и ненужным.
Отношения с сослуживцами тоже не заладились. Стараясь не отдаляться от мародеров, Питер упустил момент, а потом оказалось, что все компании уже сложились, и выпить сливочного пива или чего-нибудь покрепче после работы ему не с кем. Так продолжалось до тех пор, пока однажды зимой Петттигрю в составе аврорской группы не попал в Лондонский парк развлечений. Там погиб Тимоти Бернс, магглорожденный волшебник, – сорвался с колеса обозрения. Тогда Питер подумал, что уж он бы догадался незаметно использовать чары левитации. И тут на него снизошло озарение: в маггловском мире полно возможностей для сообразительного волшебника. А уж сотню способов обойти Статут секретности он придумает, анимагическая форма в этом поможет. И вправду, зачем регулярно мелькать перед завсегдатаями «Дырявого котла» или рисковать с аппарацией, если крыса может пробраться буквально куда угодно. Парки, кафе, кино и аттракционы не заинтересовали Питера, зато в один прекрасный момент он открыл для себя игровые автоматы.
Вначале Петтигрю везло – просто везло, потом он практически проигрался в пух и прах, а затем взял себя в руки и наконец задумался. И составил целую систему. Правило первое – выигрывать чуть-чуть больше, чем проиграл, чтобы не привлекать внимания. Правило второе – менять зал, а то и город, каждые выходные. Правило третье – не держать все деньги в одном месте. Слава Мерлину, с последним пунктом вскоре возникли сложности – выигрышей стало слишком много, чтобы распихивать их по старинным чердакам и склепам. Не говоря о том, что это было не так уж надежно: реставрации, перестройки, подтопления, кладоискатели, бродяги... А Питер дорожил каждым выигранным пенсом. Потому что у него появилась мечта – накопить на приличный домик, уйти из Аврората, жениться. Обязательно на маггле – хватит с него волшебниц! А вот детишки чтобы были со способностями, и он сам будет их учить. И Петтигрю еще прославятся и в магическом, и в маггловском мирах.
Питер не сразу решился доверить свои сбережения банкам. Наконец рискнул открыть небольшой депозит в маггловском, потом некоторое время присматривался к Гринготтсу. Как у сотрудника Аврората, у него был свой служебный сейф, в котором хранилось его небольшое, откровенно говоря, жалованье. Сейф просто не смог бы вместить больше определенной суммы, не говоря о том, что отдел внутренних расследований при случае имел бы право проверить, пополнялся ли сейф кем-то еще, помимо счетоводов Министерства.
Помог случай – гоблин, выдававший галеоны, похвалил бережливого клиента и сказал, что так мистеру Петтигрю и новый сейф понадобится, а то в старом скоро будет тесно. Слово за слово, и выяснилось, что любой клиент может открыть отдельный сейф и вносить туда деньги по своему усмотрению. Даже маггловские, хотя гоблины не рекомендуют – золото надежнее. И Петтигрю планомерно наполнял свой сейф, задумываясь, не перейти ли к фешенебельным казино.



Глава 22. Экстремалы

В «Наполеонс» Петтигрю не пустили. Это стало последней каплей в ряде мелких разочарований: в последнее время у патрульных авроров было много работы, и его часто вызывали по выходным, из-за этого походы к игровым автоматам стали реже. Кроме того, новый план требовал финансовых вложений: изучение этикета; покупка смокинга, на который пришлось потратить несколько выигрышей в автоматы; обувь, запонки – волшебник даже покусился на несколько заначек. Рачительный запасливый крысенок внутри Питера был в ужасе и, по крайней мере, настоял, что сойдут и старые носки. То ли супербдительный охранник их разглядел, то ли по какой-то другой причине не пропустил его, но Петтигрю был в ярости. Незадачливый игрок изо всех сил стиснул зубы и кулаки, борясь с желанием проклясть вышибалу. После нескольких вдохов-выдохов он чуть успокоился и даже смог прошипеть что-то похожее на «до свидания».
Буквально за углом Петтигрю принял свой анимагический облик и шмыгнул обратно, выискивая удобный вход. Через несколько дней казино закрыли с большим скандалом – посетители то тут, то там видели крыс.
Питер снова вернулся к игровым автоматам, однако регулярно, в крысином облике, появлялся в других казино города, выбирая место для следующей вылазки. Дебют в «Фифти» был более удачным в том смысле, что Петтигрю пропустили к игровым столам. На этом везение закончилось, и волшебник вышел из казино с пустыми карманами. От трансфигурации обрезков газеты в фунты его удержал только страх разоблачения. Пора было искать нелегальную палочку.

Игорь Каркаров любил риск и экстрим. Даже не так – он наслаждался риском, искал его, любую ситуацию доводил до безумства, купался в возбуждении и каждый раз хотел большего адреналина. Еще с детства, когда впервые тайком сел на взрослую метлу без разрешения. Заложил слишком крутой вираж на большой высоте и свалился с нее, благо у самой земли летуна поймала няня-эльфийка. Тогда единственное балованное чадо было наказано чуть ли не впервые. Едва оправившись, Игорь занялся отпирающими чарами и вскоре взломал защиту на сарае для метел. И продолжал летать, то холодея, то вспыхивая от переизбытка эмоций – взрослая метла, обход стольких запретов и постоянный страх наказания делали жизнь намного ярче. К школе Каркаров летал, как профессиональный ловец, тем не менее, отказался от участия в квиддичной команде – внутреннее чутье всегда уводило его от неконтролируемо опасных ситуаций. Правда, иногда он задумывался, не изменило ли ему чувство меры, когда он оказался в компании приверженцев Темного Лорда, в этом раю для адреналинового наркомана – экстрим зашкаливал как на собраниях, так и на заданиях. Когда надоедало издеваться над магглами, Каркаров всегда мог вернуться домой, не слишком опасаясь гнева Лорда – как-никак Игорь был связующим звеном с волшебниками Восточной Европы, которые в данный момент придерживались активного нейтралитета относительно британской политической жизни.
Вторым, относительно безобидным, хобби единственного сына чешского министра магии были маггловские азартные игры. При этом в немагическом мире Игоря Гостислава Каркарова не существовало, зато был Гор Вранов, потомок чешских эмигрантов. Возможно, профессор истории или продавец антиквариата, а может быть, даже военный инженер. В любом случае, человек, чей доход позволял время от времени появиться в казино или на скачках. Господин Вранов был достаточно наблюдательным. Ему не составило труда узнать среди стоявших вокруг стола молодого неприметного мужчину, которого пару месяцев назад не пустили в «Наполеонс». Отметив это, Каркаров снова стал наблюдать за шариком. На третьем круге произошла довольно любопытная ситуация – шарик уже остановился в лунке, но в последний момент, пока еще крутилась рулетка, перепрыгнул в следующую. Прыжок принес неизвестному немалый выигрыш, и тот предпочел оставить большую часть фишек у себя, сделав всего несколько ставок. Игорь последовал его примеру, бросив пару фишек в те же сектора, что и неприметный незнакомец. Первый бросок шарика, второй. На третьем Каркаров даже выиграл какую-то мелочь, которую оставил в той же ячейке, которая только что выпала. Четвертый, пятый, шестой. И вот шарик снова зажил собственной жизнью. На этот раз он не перепрыгнул в следующую ячейку, а наоборот, неизвестным образом пробалансировав на перемычке, упал назад. Молодой незнакомец, а с ним и Каркаров, снова выиграли. Крупье недовольно нахмурился и шепнул что-то проходившему мимо официанту.
– Ставок больше нет! – и шарик в девятый раз покатился по рулетке. Выпало 22. И как выпало – остановившись в четырех ячейках до этой цифры, шарик в последнюю секунду буквально перелетел через них и замер. Каркаров готов был поклясться, что это точнейшие чары левитации. Выигрыш незнакомца составил что-то около двух тысяч фунтов, да и Игорь получил сотню за свою фишку. Администратор, последние полчаса стоявший рядом с крупье, с улыбкой предложил дорогим гостям отдохнуть у бара. После коктейля выяснилось, что стол закрыт, но гости могут присоединиться к любому другому. И разумеется, джентельмен волен забрать свой выигрыш прямо сейчас. Глаза упомянутого джентльмена лучились азартом, и он согласился продолжить игру за другим столом. Да хоть бы и за тем, минимальная ставка на котором составляла триста фунтов. Слух об отчаянном счастливце моментально облетел помещение, и у рулетки собралась толпа. Каркаров еле занял удобную для наблюдения позицию. Мужчина, ставший героем вечера, разбросал кучки фишек по трем ячейкам сразу. Не выиграла ни одна. Разом лишившись почти половины последнего выигрыша, невзрачный игрок стал осторожнее. Второй бросок, третий, четвертый, пятый – очевидно, в ход пошли предыдущие выигрыши. На седьмом незнакомец остался без фишек, но отправил помощника кассира за новыми. Каркаров практически потерял интерес к происходящему – ну, подумаешь, еще один самоуверенный идиот сейчас останется без всех наличных – и собирался было отойти от этого стола, как увидел движение игрока. Вне всякого сомнения, это была левиоса, мастерски выполненная спрятанной в рукаве палочкой. Ее кончик только на минутку сверкнул в свете ламп и тут же спрятался. Шарик перепрыгнул на пятерку. Выигрыш составил больше десяти тысяч фунтов. Все кинулись поздравлять, а мужчина расслабился, как будто сделал большую часть сложной работы. Проиграл за несколько ставок полторы тысячи и отошел к бару. Каркаров направился за ним:
– Сегодня часть вашей удачи досталась и мне, возможно, в благодарность вы позволите вас угостить? – не дожидаясь приглашения, волшебник присел рядом и кивнул бармену. – Меня зовут Игорь, для друзей – Гор.
– Питер.

Так Питер Петтигрю нашел напарника для походов по казино и через некоторое время обзавелся довольно примечательными часиками, которые были и переговорным устройством, и порт-ключом, способным перенести сообщников друг к другу. Это очень пригодилось, когда Питер однажды ввязался в неприятности с маггловской полицией. В принципе, авроры сотрудничали со своими немагическими коллегами, и по протоколу, Петтигрю должен был представиться, чтобы его отпустили. Но он предпочел не ставить руководство в известность о своем досуге и обратился к новому знакомому.
А запасливый крысенок в умилении складывал лапки: денежный поток увеличился, и можно было думать о покупке не обычного, а магического дома.

***

Рабочие дни Снейпа в Мунго походили друг на друга, как две капли воды. Уточнить заказы. Проверить оборудование, ингредиенты и, если случалось готовить сложные зелья, то основу, за которой в его отсутствие наблюдали ассистенты. Очистить, нарезать, растереть, растворить, подогреть, перемешать, отфильтровать, вскипятить, охладить – и так до бесконечности. В любой момент на пороге мог возникнуть больничный эльф с запиской от целителя о срочно понадобившихся лекарствах. Иногда колдомедики заходили сами. Изредка зельевара просили подняться в кабинет и проконсультировать пациента. И уж совсем из ряда вон выходящим случаем было появление пациентов на пороге больничной лаборатории, что, однако, и случилось в эту пятницу. От неожиданности Снейп не сразу нашелся с приветствием, но взял себя в руки, кашлянул и произнес своим обычным голосом:
– Добрый день, миссис Поттер… – небольшая пауза – Поттер.
– Снейп, – во взгляде бывшего одноклассника явно читалось, что он тоже предпочел бы век не видать зельевара.
Лили дотронулась до руки мужа и выступила чуть вперед:
– Здравствуй, Северус.
– Чем обязан?
– Ты сегодня должен был приготовить партию зелий для Хогвартса, мы пришли ее забрать.
От неожиданности Снейп забыл о выбранной официальной манере общения:
– Но Лилс, они будут готовы только через несколько часов. И потом, я сам всегда передаю их камином, с чего вдруг за ними заходить?
– Это еще не все. Нужны дополнительные зелья, нестандартные, срочно – Ремус в беде.
– И что такого случилось с вашим домашним волком?
Сбоку зарычал Поттер:
– Снейп, держи на замке свой... – тут Джеймс осекся, взглянул на жену и договорил железным, но вполне человеческим тоном: – рот.
Лили поторопилась отвлечь от перепалки хотя бы одного из оппонентов:
– Рема ранили серебром, сильно избили, и он серьезно расщепился при аппарации. А еще он не до конца трансформировался из волка. Сейчас мадам Помфри с ним разбирается – вот ее письмо.
На несколько минут, пока зельевар читал, все замолчали.
– Понятно. Не было нужды появляться лично, мадам Помфри вполне могла вызвать меня камином. Лилс, – взгляд зельевара скользнул по округлой фигуре, – тебе вообще не стоило бы сейчас брать какие-то дополнительные обязательства.
– Снейп, не забывайся.
– По-оттер! Это называется вежливостью и светской беседой. Или ты увидел за моей фразой что-то личное? На твоем месте я вообще запретил бы жене приближаться к оборотню сразу после полнолуния. И о чем только думает Дамблдор, опять пуская волка в школу?
Гриффиндорец не выдержал, вскинул палочку, и Лили тут же повисла на руке у мужа:
– Джеймс!
– Лили, оставь. Столько лет, а ума нет – это как раз про Поттера. Никто из посетителей больницы не может напасть на работников.
– Ну это мы еще посмотрим, – Поттер вывернулся и попытался схватить Снейпа за грудки. Тут же из ниоткуда возникли два крепких эльфа в полотенцах с эмблемой Святого Мунго и потянули забияку к выходу. Уголки губ Лили дрогнули, но она сдержалась и, глядя в глаза Снейпу, спокойным голосом попросила остановить его защитников. Те были уже в шаге от двери, когда она распахнулась и красивый женский голос с необычным акцентом произнес:
– О Мадонна, здесь всегда так людно?
– Синьорита Галлерани? – Снейп, казалось, не верил своим глазам. – Какими судьбами?
В небольшой лаборатории вдруг стало оживленно и тесно. Вместе с итальянкой пришел Маркус Тирелл, готовый, казалось, провести для прекрасной гостьи не одну экскурсию. И именно в этот момент аврорский медальон заорал голосом Муди:
– Поттер, немедленно ответьте!

***

С момента, когда Фенвик категорически потребовал от целителей озвучить его диагноз, прошло две недели. «Необратимое разрушение магического ядра и стойкая амнезия неизвестного происхождения». Он не помнил ничего из прошлой жизни и не имел возможности к ней вернуться. И, возможно, даже начал привыкать к этой мысли. Точнее он смог бы сказать, если бы имел шанс как следует подумать. А такого шанса как раз и не было – вдруг потоком пошли посетители. Его случай оказался уникальным в целительской практике, и консилиумы следовали один за другим. Старший целитель Рейнольдс едва успевал отсекать шарлатанов от колдомедицины, попутно объясняя Фенвику, почему именно магию уже не вернуть. Ситуация с памятью была более запутанная, и Рейнольдс лелеял надежду. Но вердикты нескольких волшебников, практиковавших ментальную магию, включая и Дамблдора, и Руквуда, были сходны: память восстановлению не подлежит.
Через неделю поток посетителей схлынул, и бывший невыразимец вновь оказался предоставлен сам себе и еще немножко – аврорам. В первую очередь те попытались привести своего специалиста по легиллименции. Но Рейнольдс в самой категоричной форме потребовал постановление Визенгамота о необходимости этой меры. Скримджер поскрипел зубами и уступил. Обычный допрос, проведенный ради формальности, показал, что главный свидетель по делу Гонта ничем не может помочь аврорам. В какой-то момент Фенвик спросил:
– А разве вы не применили заклинание памяти к моей одежде?
Будь рядом Рейнольдс или Страут, они задались бы вопросом, как пациент вспомнил о такой возможности, и консилиумы пошли бы по второму кругу. Но дежурившего на допросе колдомедика-подмастерье больше заботило состояние пациента, чем то, что он говорит. Один из двух присутствовавших авроров уронил голову на руки:
– Скримджер нас, растяп, сначала закопает, а потом отправит улицы патрулировать! Все так надеялись на вашу память, что никто и не подумал изъять мантию. А сейчас уже поздно.
Через неделю мужчина получил официальное уведомление аврората, что заклятие бомбарда максима, выпущенное с палочки Бенджамина Фенвика, не могло произвести взрыв со столь значительным магическим выбросом. Таким образом, никаких претензий к сквибу, называющему себя Фенвиком, у них нет. Следующее официальное послание содержало извинения Министерства за преждевременное объявление его погибшим. И сертификат с некоторой суммой в качестве компенсации за уничтоженные личные вещи. Естественно, его квартирная хозяйка подождала, даже чуть дольше, чем по их договоренности, но все-таки сообщила в Аврорат об исчезновении и давно пересдала жилье другому волшебнику.
Миссис Амбридж в какой-то день прорвалась сквозь аврорские кордоны. Фенвик даже был рад ее видеть, она хотя бы искренне сострадала, а не смотрела на него, как на редкий колдомедицинский феномен или хитрого преступника, пытающегося избежать наказания. Радости от встречи с бывшим начальником Бенджамин не ощутил вовсе. Руквуд уже появлялся раньше, когда исследовалась возможность возврата хотя бы памяти, но вел себя подчеркнуто корректно. В этот раз он появился именно в качестве главы Отдела тайн, чтобы сообщить, что Фенвик не может больше работать в этом подразделении в связи с полной утратой магических способностей, но, к сожалению, он не отработал положенный контрактом срок и может претендовать лишь на минимальную пенсию. Возможность ее предоставления еще обсуждает специальная комиссия Министерства, поскольку бывший невыразимец не утвердил план эксперимента, во время которого и произошел несчастный случай. Начальник был идеально вежлив и выверено участлив, сообщая эти новости, но Фенвику хотелось швырнуть в него подушкой или стаканом, кричать и топать ногами. Позже, раздумывая, откуда такое истеричное настроение, мужчина уснул.
Пробуждение было не из приятных. Вернее, самого пробуждения он не заметил. Просто он шел, шел, все глубже в земле, сначала дотрагиваясь, потом цепляясь и спотыкаясь, а дальше и вовсе путаясь в корнях деревьев. Корни, сильные, толщиной в палец, как будто задались целью не пропускать мужчину. С усилием вырвавшись, он вдруг обнаружил себя в воде, а водоросли оплели руки и ноги и грозили утянуть на дно. Вода была черной, не давала дышать, и только где-то высоко над головой виднелся свет. Который вдруг приблизился настолько, что опалил глаза и кожу...
– Люмос солем максима! – Фенвик открыл глаза, взглянул на белое лицо Марты Страут и снова закрыл их, ускользая в расслабляющую черноту обморока.
Бенджамин пришел в себя через несколько часов. Во-первых, он находился в новой палате, а во-вторых, невдалеке на стуле снова маячил человек в аврорской форме.
– Кто вы?
– Джеймс Поттер, аврор.
– Что на этот раз? Ваше ведомство уже прислало уведомление, что не имеет ко мне никаких претензий.
– Ну, для начала целителя позовем, – аврор поднял со столика колокольчик и встряхнул его, но звука не было слышно. – Появились новые претензии. Не столько к вам, сколько к вашей памяти. Помнить ничего не помните, хотя знаете что-то такое, что вас решили убить. Прислали дьявольские силки, причем в обход миссис Страут. Она успела в последний момент, а вот ваш обморок напугал ее до истерики.



Глава 23. Новые планы Лорда

Отпустив эльфов и Поттера, Снейп трансфигурировал стул для Лили и повернулся ко второй гостье:
– Стефания, дорогая, я безусловно рад тебя видеть, но сейчас занят важной работой. Возможно, мистер Тирелл будет так любезен и проведет тебя в комнату отдыха.
Галлерани защебетала:
– О, синьор Марко был очень предупредителен и мил. Даже лично привел меня сюда, и я просто не смею больше покушаться на его время и внимание. Может быть, я подожду, как и синьора? – и Стефания махнула рукой в сторону Лили.
– Тиа, синьора – моя пациентка и ждет свое лекарство.
– А я тоже пациентка, и буду вести себя тихо-тихо, обещаю, – итальянка повернулась к Тиреллу: – Синьор Марко, ведь это не запрещено?
И тот галантно трансфигурировал еще один стул.
– О, благодарю, я теперь легко смогу объяснить своим подругам в Риме, какие они – настоящие английские джентльмены.
Снейп тихо скрипнул зубами:
– Скажите, Маркус, у вас ко мне какое-то дело или вы просто "новую пациентку" сопровождали?
– Да, срочно нужно зелье от ожогов и для восстановления дыхательных путей – вот записка Рейнольдса. И мне пора, – судя по блеску в глазах, Тирелл торопился послать сову в лавку сладостей, а под дверью лаборатории будет маячить эльф, чтобы доложить, когда Снейп проводит синьориту. Зельевар молча развернул вторую записку.
– Северус, неужели ты меня даже не поцелуешь? – Стефания сидела на стульчике, чинно сложив ручки на коленях, но при этом устремившись к зельевару всем корпусом.
– Видите ли, синьорита Галлерани, поцелуи с пациентками не входят в мои обязанности.
– А мне это прописал колдомедик, – девушка кокетливо перекинула ногу на ногу и взялась за ридикюль. – Сейчас рецепт найду.
Снейп сосредоточился, как во время занятий окклюменцией, и снова вернулся к посланию Помфри. Ситуация с оборотнем действительно была критической. Появление Стефании пришлось некстати даже потому, что нужно браться за работу, а не развлекать гостей. И чего уж там, хотелось побыть с Лили, а теперь миссис Поттер сидела насупившись и почти не отрывала глаз от двери. Нет, все-таки отрывала, чтобы прожечь взглядом итальянку. Снейп усмехнулся и позвал помощника:
– Адриан, основы под антиожоговое, восстанавливающее для мягких тканей, аконитовое и заживляющее номер три, срочно. Присмотришь за эльфами, пока они будут готовить ингредиенты.
Сам Северус взял корзинку с бутылочками перечного и коробочками заживляющей мази и махнул рукой в сторону выхода:
– Миссис Поттер, синьорита Галлерани, пациентам нельзя здесь находиться в отсутствие старшего зельевара. Поэтому прошу за мной, – и подал руку Лили.
Стефания поджала губки, но смирилась с тем, что Северус помогает беременной женщине. Тем более заговорил он с ней:
– Тиа, как поживают ваши дедушка и бабушка? Как родители?
– О, Северус, все замечательно, все велели передавать тебе сердечные приветы, – Лили попыталась высвободить руку, но Снейп только сильнее ее сжал.
– Признаюсь, мне льстит такое внимание вашей семьи. Давно ли вы в Лондоне?
Под аккомпанемент безобидного трепа троица добралась до кафетерия.
– Миссис Поттер, могу ли я предложить вам чай? – Лили мотнула головой, отказываясь, и Снейп повернулся к Стефании: – Синьорита, я настаиваю. Черный чай с молоком, в английских традициях. Я присоединюсь буквально через десять минут, как только провожу миссис Поттер до камина. Берегитесь обаяния мистера Тирелла, он известный дамский угодник.
В коридоре Лили первым делом выдернула руку:
– «Мне льстит такое внимание», «Берегитесь обаяния мистера Тирелла» – не думала я раньше, что работа зельевара в Святом Мунго – распивать чай с эксцентричными иностранками.
– А я не думал, что в твоем положении ты станешь рисковать и нянчить оборотня или одна появляться на публике.
– Со мной был Джеймс!
– Радостно понесшийся на задание. Как бы ты тащила эту корзину даже до камина? О чем только Помфри думала, отправляя тебя сюда!
– Ремус мой друг, я должна была убедиться, что сделано все для его спасения.
– О да, ты не просто передала записку, но и приведешь аптекаря лично. Зелья для Люпина я сварю сам, не переживай. Лилс, я тебя умоляю: держись от оборотня подальше, хотя бы ради ребенка.
– Северус, – Эванс скептически подняла брови, – уже не полнолуние.
– Судя по тому, что Люпин недообратился, его волк борется. Возможно, ему будет как раз полезнее стать зверем.
– Без луны?
– Не так много времени прошло, не знаю, это только предположение. И еще, я буду настаивать, чтобы его перевели в Мунго. Ему в таком состоянии нечего делать рядом с детьми, – Снейп помолчал и переключился на другую тему: – Часть зелий для школы еще не готова, и мне придется их приготовление отложить. У второго пациента, заказ для которого сегодня передали, тоже случай тяжелый. Там мадам Помфри просила витаминизированное зелье для беременных – это для тебя?
– Да.
– А почему не от семейного колдомедика?
– Я же постоянно в Хогвартсе, Поппи у нас с Алисой за семейного колдомедика.
– В таком случае разумнее было пригласить меня, я сделал бы его индивидуальным, а не стандартным. Какие-то неприятные ощущения после приема были? Необычные реакции?
Лили на секунду замялась:
– Э... Вроде бы нет. Как ты это сделал?
– Что сделал?
– Две минуты назад мне хотелось устроить тебе скандал насчет того, что ты собираешься вести беседы с этой Стефанией вместо помощи Ремусу. А сейчас я перестала злиться. Кто она вообще?
– Волшебница из старинной магической семьи. Мы познакомились прошлой осенью, у меня была деловая поездка в Рим, к ее деду. На самом деле я не ожидал, что она здесь появится.
– О, ты совсем не выглядел расстроенным. «Синьорита, поцелуи с пациентками не входят в мои обязанности». – Лили рассмеялась. – Она даже милая, когда не жеманится. И красивая. Ты жениться не собрался?
Снейп чуть не споткнулся и понял, что окклюменция ему мало помогает:
– На самом деле не думал. Не до того как-то было... Работа... требует большой отдачи. Камин в больничном крыле открыт?
Легко отделаться от Стефании не получилось. Лишь в десятый раз пересказанное объяснение, что зельевар отвечает за состояние пациента не в меньшей степени, чем целитель, и потому котлы сейчас бросить никак нельзя, но Снейп обязательно появится на вечернем концерте в консерватории, дошло до темпераментной синьориты. Впрочем, ее могло отвлечь и появление Тирелла на горизонте. Но какой бы импульсивной и эгоцентричной ни была итальянка, Северус не собирался поощрять ее знакомство с этим... кхм... павлином и потому применил всю настойчивость, чтобы провести Стефанию до камина и отправить в гостиницу.
Возвращение к работе показалось ему раем. Помимо стандартных, предстояло приготовить пять сложнейших зелий, включая экспериментальное, и Снейп летал между котлами, забыв о времени, окружающих, обеде и окончании рабочего дня. Только резкая боль в метке вырвала его из этого своеобразного транса. У Темного Лорда были свои планы на зельевара. А ведь всего два дня как виделись.
* * *
Иногда Волдеморт предавался сожалениям. Например, об Абраксасе, чья предприимчивость и, Мордред побери, удачливость были бы весьма кстати для выполнения некоторых поручений. А Лестранжи и Нотты, увы, те лучшие из худших, с кем теперь приходится работать. Малкольм его сегодня даже развлек, оправдываясь за неудачу с Люпином. Задача была провалена талантливо, с шиком и блеском. Поначалу Нотт с сыном дружно обвиняли оборотня в том, что тот не пожелал ничего слушать. Однако небольшой мысленный контакт с Теодором расставил все по своим местам: младший Нотт презирал и ненавидел двоюродного брата и помыслить не мог о том, что тот, полукровка и темная тварь, снова войдет в род. И втайне от отца подстроил нападение хорошо вооруженных магглов на сторожку оборотня, как раз в полнолуние. Узнав обо всем, Малкольм пришел в ужас, не в последнюю очередь из-за того, что приказ повелителя остался невыполненным, и не придумал ничего лучше неуклюжей лжи. За что и поплатился двумя круциатусами. Выгнав Ноттов зализывать раны, Волдеморт позвал Родерика.
И послал же Мерлин кандидата в министры! Но, увы, нет ни времени, ни возможности переиграть, старший Лестранж – самый родовитый из всех сторонников, один из заместителей верховного чародея Визенгамота. Хотя место и в суде, и в Совете лордов было закреплено за ним по праву рождения, Родерик действительно был прекрасным юристом, интересовавшимся сутью своей работы. Что не мешало ему оставаться замкнутым и мало приспособленным к публичной жизни. Собственно говоря, поэтому делами рода и почти всеми поручениями Лорда уже давно занимались сыновья Лестранжа, хотя было понятно, что с возрастом и они станут такими же интровертами. Отчужденность всегда была их семейной чертой и очень ярко контрастировала с активностью Беллатрикс. Возможно, ее кипучая энергия, переходящая в истеричность, стала естественным ответом на холодную самодостаточность ближайшего окружения. Иногда Волдеморту казалось, что Лестранжи в душе постоянно поминают добрым словом тот день, когда представили Беллу повелителю – она перенесла большую часть своей общительности и неуемной фантазии на него. И ведь бывали у нее нетривиальные идеи. Как вот, например, послать выздоравливающему Фенвику дьявольские силки. С домовиком. Почти получилось, но никто не предвидел, что целительница по сигналу тревоги сорвется с приема другого посетителя и помчится в палату. Беллатрикс в ярости из-за неудачи заавадила домовика. Руквуда, который показывал эльфу нужную палату, спасло только напоминание старшего Лестранжа, что на носу очередной Совет Девяти по поводу переноса выборов и без невыразимца никак не обойтись, вплоть до того, что Дамблдор инициирует замену Августуса на кого-то из своих людей.
– Родерик, насколько велика вероятность того, что Дамблдор настоит на переносе выборов?
– Это зависит от ваших инструкций, мой Лорд, – поклонился аристократ.
– Подробнее.
– Ситуация в Совете сейчас такова, что лорд Прюэтт и Дамблдор занимают диаметрально противоположные позиции. Остальных можно склонить к определенному мнению. Дамблдор затягивает с выборами по двум причинам: кандидат, на которого он ориентируется, не имеет достаточной популярности, и ей нужны время и просчеты конкурентов. Во-вторых, пока Миллисента Багнольд в министерском кресле, он король в Визенгамоте, а если ее не выберут, она вернется на свою прежнюю должность.
– Можно подумать, это что-то изменит. Она и так смотрела ему в рот.
– Мой Лорд, не недооценивайте бюрократические процедуры. Если Багнольд вернется на пост верховной чародейки, Дамблдор будет вынужден подчиняться ей хотя бы номинально. Кроме того, это глава суда должен быть в курсе всех текущих дел, а его заместители – совсем необязательно. Для старика не будет худшей ситуации, чем серьезный соперник в министерском кресле и отстранение от руководства Визенгамотом. Альбус это понимает и все сделает, чтобы затянуть выборы.
– А лорд Прюэтт?
– А лорд Прюэтт принципиально не согласится ни с одним доводом Альбуса. Он не может простить директору внуков, а в особенности – внучку.
Волдеморт хмыкнул и сменил тему:
– При проведении выборов сейчас, кто самый вероятный министр?
– Бартемиус Крауч. Грамотный специалист, не боится принимать ответственность, умеет себя подать.
– О да, Родерик, тебе бы поучиться.
– Простите, мой Лорд, – Лестранж опустил голову. – Я такой, какой есть, и всегда сторонился публичности. Кроме того, работа судьи далеко не так интересна журналистам. Да, как кандидат, я ему проигрываю, но и Багнольд, и Медоуз тоже.
– Если сейчас поддержать идею Дамблдора и затянуть с выборами?
– Ситуация мало поменяется. Популярность Крауча будет не меньше. Можете попытаться заменить меня на Малкольма или Филиппа, но за полгода они не составят ему серьезной конкуренции.
– Ты сейчас намекаешь, что мы зря ввязались в политическую игру? – голос Темного Лорда резко набрал угрожающих ноток.
– Мой Лорд, я не смею оспаривать ваши решения.
– В твоем голосе слышится «но».
Лестранж испуганно посмотрел на Волдеморта и отвел взгляд.
– Говори уже, – буркнул повелитель.
– Мой Лорд, мы могли бы поддержать Миллисенту. Вы сами недавно отмечали, что ею было бы легко управлять.
– Допустим, и своими руками сделать Дамблдора главой Визенгамота?
– Среди его заместителей есть наши люди. Следующий претендент на кресло верховного чародея – Харфанг Лонгботтом, – Лестранж внутренне вздрогнул, отгоняя неприятные воспоминания. – Но он твердо намерен уйти в отставку сразу после выборов министра. Его заменит невестка, Августа, она еще слишком молода и автоматически переместится в конец списка. А первым заместителем стану я.
– Ну-ну, – протянул Волдеморт скептически, и его собеседник окончательно сник.
Темный Лорд прикрыл глаза, размышляя, через некоторое время кивнул каким-то своим мыслям и энергично поднялся с кресла. Почти сразу в комнату неуверенно заглянул Руквуд.
– Родерик, Августус, на Совете Девяти вы проголосуете за проведение выборов сейчас. Можете идти, найдите мне Филиппа.
– …Ты не сможешь приготовить зелье доверия?
– Увы, мой Лорд, я целитель, а не зельевар. Зелье, которое вы просите, не относится к лечебным. Я просто не посмею вас сейчас обнадежить, а в результате подвести, – Эйвери-старший закрыл глаза в ожидании наказания. Волдеморт только недовольно махнул палочкой:
– Вон!
И вызвал Северуса Снейпа. Тот выслушал и сразу же перешел к вопросам по сути.
– Понадобится кровь человека, доверие к которому нужно вызвать. И если я правильно понял вашу задумку, то много.
– Об этом не беспокойся.
– Но как вы успеете распространить зелье?
– Это уж вовсе не твоя забота. Хотя… модифицируй его так, чтобы можно было добавить в сладости, хлеб или напитки.
Снейп схватился за голову:
– Мой Лорд, вы приказываете изобрести и изготовить несколько новых зелий меньше чем за две недели. Заавадьте меня сразу.
Волдеморт схватил зельевара за подбородок и пристально посмотрел ему в глаза:
– Заавадить я тебя всегда успею. Работать собираешься или тебе круциатус нужен для ускорения?


Глава 24. Предвыборная афера

Две недели до выборов Снейп прожил, едва успевая дышать. И если бы не верный Тилли, волшебник не спал бы и не ел, обходясь лишь тонизирующим зельем. На пятый день, кажется, эльф двумя щелчками пальцев погрузил котел в стазис, а Северуса в крепкий сон. Проснувшись, зельевар бушевал ровно до того момента, как Тилли поставил перед ним зеркало. В нем отразилось лицо почти сорокалетнего мужчины с желтовато-нездоровой кожей, резкими морщинами вокруг глаз и рта, темными тенями под веками. Снейп резко замолчал, и удовлетворенный эльф запищал:
– И хозяин Северус должен пообещать принимать пищу и отдыхать, и если хозяин не послушает Тилли, то Тилли найдет и приведет хозяйку Эйлин, и хозяин может сколько угодно угрожать дать Тилли одежду...
– Тилли, а запрещаю тебе приводить сюда хозяйку Эйлин и поручать какому-нибудь другому эльфу ее привести тоже.
– Хозяин Северус будет завтракать?
– Да, – и зельевар впервые за время, прошедшее с начала аферы с зельями съел тарелку чего-то горячего.

Афера, как ни странно, имела шансы на успех. После эмоциональной беседы с Лордом Снейп вынужден был остаться в Эйвери-мэноре, который в последнее время облюбовал повелитель. Расчеты нужного количества ингредиентов затянулись за полночь. Передав Волдеморту несколько свитков пергамента, Северус свалился на кушетку в кабинете, где его через пару часов нашел хозяин замка:
– Ингредиенты привезли, Лорд ждет тебя в лаборатории.
Глядя на едва занимающийся рассвет, Снейп мысленно чертыхнулся и кисло спросил у Эйвери:
- Он сам когда-нибудь спит?
Филипп молча протянул Северусу флакон тонизирующего.

Потянулись опыты, во время которых Снейп использовал свою собственную кровь за неимением другой. К вечеру выяснилось, что, естественно, удобнее всего добавлять зелье в напитки, кроме молочных. От взаимодействия даже с ничтожной порцией лактозы оно начинало горчить. Вариант для добавления в джемы или пастилу был приемлем, не считая того, что имел краткосрочное действие. Если такой приправленный джем не съесть в течение нескольких часов, зелье просто распадалось. Добавить что-то подобное в выпечку не представлялось возможным – препарат боялся высоких температур. К концу первых суток Снейп буквально падал с ног, когда в лаборатории появился Темный Лорд и протянул ему флакон кроветворного. Северус недоуменно захлопал глазами:
– Но я его сегодня не варил.
– Я варил, – отрезал Лорд, и Снейп принял лекарство.
Затем Волдеморт протянул ему часики на цепочке.
– Мой Лорд, это то, о чем я думаю?
– Это хроноворот, возвращает в прошлое на сутки. Надеюсь, за сегодня ты решишь все свои проблемы и сможешь сосредоточиться на главной задаче. Через пятнадцать минут жду тебя в кабинете с отчетом, – в ответ на недоуменный взгляд Лорд закатил глаза: – О, разумеется, через двадцать четыре часа и пятнадцать минут. Можешь не искать камин, а аппарировать прямо отсюда. Филипп оказался весьма любезен и оказывает тебе всяческое содействие.
За секунду до того, как исчезнуть из Эйвери-мэнора, Снейп услышал:
– А что это за милая леди сегодня побывала у тебя в Мунго?

Дома Северус первым делом кинулся к камину:
– Вилла Галлерани, Рим.
К его удивлению, ответил домовик. Снейп не дослушал приветствие:
– Лорд Северус Принц просит аудиенции синьора Амброзио или синьоры Пии.
– Синьоры заняты и не могут ответить.
– Это важно, речь о синьорите Стефании.
В камине тут же появилась голова старшего Галлерани:
– Северус, вы знаете, где Тиа?
– Как это «знаю»? Они с оркестром приехали выступать в Лондон...
– Какой оркестр, они никуда не ездили, а эта негодница сбежала из дому три дня назад!
– Успокойтесь, Амброзио, я виделся с ней сегодня утром, – голова в камине только открыла и закрыла рот. – Пожалуйста, отойдите на секунду от камина, и я дам вам доступ в Принц-мэнор.

Вместе со стариком в гостиной оказались еще четверо мужчин. Снейп узнал отца Стефании и двух ее кузенов и вопросительно посмотрел на незнакомца. Вмешался Амброзио:
– Позвольте представить, Северус. Одоардо Каттанеи, жених Стефании. Одоардо – это Северус Снейп, английский друг нашей семьи и уже известный зельевар.
Снейп не посчитал нужным выказать удивление, а задал логичный, как ему показалось, вопрос:
– А как синьорита отнеслась к идее создания семьи?
И про себя помянул добрым словом регулярные тренировки боевой магии – петрификус дал Одоардо сделать не больше двух шагов. Теперь жених лежал на полу гостиной с искаженным злобой лицом и вытянутыми вперед руками. Остальные гости, кроме Амброзио, вскинули палочки.
– Господа, весьма неразумно нападать на хозяина в собственном доме. А еще у меня сегодня был трудный день, и ближайшие будут не лучше, так что нервы на пределе. Думаю, лучше юным джентльменам увести мистера Каттанеи, а сюда пригласить синьору Пию и... простите, как зовут мать Стефании?
– Виридис.
– …и синьору Виридис. Я тем временем постараюсь разыскать синьориту – и мы все сможем спокойно поговорить.

Гостиница «Тауэр» имела мало общего с легендарным замком. Никаких толстых каменных стен, узких окошек, запутанных переходов, зубчатой крыши. Напротив, небольшой особняк в викторианском стиле несколько лет назад был оснащен всеми мыслимыми современными удобствами. Тайный побег из семьи совершенно не мешал синьорите Галлерани жить красиво. Сурового вида портье вначале отказывался приглашать постоялицу, ссылаясь на поздний час, и Снейп еле уговорил его просто передать записку. Стефания спустилась в холл всего-то через двадцать минут после того, как эльф пропищал, что мисс сейчас будет.
– Северус, неужели совесть позволяет вам добиваться моего внимания после такого подлого обмана?
Волшебник невольно восхитился силой ее характера и артистизмом:
– Стефания, моя совесть всегда позволяла мне многое. Например, настаивать, чтобы вы сейчас же собрали вещи и переехали ко мне домой.
Где-то в глубине настороженных глаз девушки мелькнула радость.
А Снейп, глядя на пять чемоданов, настойчиво подавлял желание спросить, сколько же сувениров родным прикупила Стефания и где ее арфа, раз она приехала с оркестром.

К моменту, когда Снейп с гостьей вышли из камина, в его гостиной уже собрались четверо старших Галлерани. Стефания кинулась было обратно в камин, но волшебник удержал ее, и она набросилась на него с кулаками.
– Вы, как вы могли? Я думала… Я так хотела, а вы! Предатель! Ненавижу! Зачем тогда...
Крепко удерживая вырывающуюся Стефанию, Снейп удивлялся, как он умудрился ввязаться в этот фарс. Сообразительный Тилли тут же принес из лаборатории флакон успокоительного. После того как синьорита перестала брыкаться, а потом рыдать и согласилась выпить лекарство, Снейп усадил ее в кресло, подальше от родителей и деда. Сам сел рядом, вздохнул и начал:
– Синьорита Галлерани, я знаю, что вы приехали не на гастроли. Можете сказать, зачем на самом деле вы оказались в Лондоне?
Вместо ответа девушка бросила в сторону Северуса взбешенный взгляд.
– Ладно, попробуем по-другому. Мне претит вмешиваться во внутрисемейные дела, но правильно ли я понимаю, синьоры, что Стефания не хотела выходить замуж?
После чрезмерно долгой паузы Виридис наклонила голову, соглашаясь. Помня про себя, что нужно уточнить результат испытания экспериментального зелья для Люпина и что-то решать со своим отсутствием в ближайшее время на рабочем месте, Снейп готов был проклясть гостей за эту медлительную церемонность.
– Мне очень жаль, что синьорита Галлерани отправилась именно ко мне, чтобы избежать необходимости вступать в брак. И очень жаль, что я сразу же вызвал вас, Амброзио, вместо того чтобы поговорить с ней по душам. Сейчас, Тиа, просто выслушайте меня внимательно. Я не могу оставить вас здесь, потому что это опасно для вашей жизни. Так получилось, что я выполняю определенную работу для одного очень могущественного волшебника. Это человек из тех, кому не отказывают в просьбах. У него всегда очень много неожиданных дерзких планов по упрочению своего влияния. И он вами, Стефания, заинтересовался и даже успел пригласить меня на разговор. Это одна из причин, почему я пришел так поздно. Тиа, вам необходимо максимально быстро уехать из Англии. Вы меня понимаете?
– Собственно говоря, – ответила Стефания безжизненным голосом, – мне уже безразлично. Из Англии так из Англии.
– Синьорита Галлерани, сейчас, когда я лучше узнал ваши обстоятельства... Дело в том, что из Англии – необязательно обратно домой.
– И куда это вы собираетесь отправить мою дочь?
– Поверьте, Гвидо, я найду куда, если возникнет такая необходимость. И даже вы Стефанию не найдете. Правда, это определенным образом усложнит мне жизнь. Так вот, чтобы всем было проще, не соблаговолите ли вы, синьор Амброзио, как глава семьи, принести нерушимый обет в том, что позволите Стефании самой выбрать мужа и примете ее избранника, а не будете настаивать на браке с мистером Каттанеи.
– Да как ты смеешь, щенок! – Гвидо вскочил с кресла.
Снейп начал понимать, почему так устал за вчерашний-сегодняшний день – все же жить в двух временах одновременно, в каждом решая сложную задачу, достаточно сложно. Хотелось выгнать всех гостей и отправиться спать. Нет, сначала ужин, плотный... Задавив эти мечтания на корню, зельевар ответил:
– Господа, осмелюсь напомнить, что речь идет о жизни Стефании. Будьте добры, решайте быстрее, у меня еще много дел.
– Северус, – удрученно проговорила Стефания, – ты ведь меня не любишь, да?
Снейп от неожиданности растерял все заготовленные уговоры и заморгал. А потом подошел к волшебнице, присел перед ее креслом и взял ее ладони в свои.
– Стефания, дорогая моя, вы удивительная девушка. Добрая, милая, отзывчивая, верная, храбрая. В самом прекрасном сне мне бы не приснилось, что такое совершенное создание сможет одарить меня чем-то, кроме мимолетного внимания, – продолжая поглаживать ее ладошки, Снейп добавил голосу хрипотцы. – Я сейчас чувствую себя самым счастливым человеком и самым большим преступником в мире. Я не могу, просто не смею права ответить вам взаимностью, Тиа. Я не свободен в своих решениях, и, совершая любой поступок, вынужден хорошо подумать, как он отразится на моих близких. Недаром в мэноре сейчас нет хозяйки – моя мать давно живет за границей. А вот отцу повезло меньше – его убили два года назад. Мой хороший друг тоже потерял в нашей холодной войне обоих родителей и сейчас увез беременную жену во Францию. В семьях многих одноклассников есть погибшие, независимо от того, на чьей они стороне. Стефания, я просто не переживу, если с вами что-нибудь случится по моей вине. Умоляю, уезжайте.
Та сидела будто загипнотизированная и на этой фразе просто кивнула:
– Да, я вернусь домой. Утром, а то спать хочется, – и откинулась в кресле, закрывая глаза.
– Тилли! Три гостевые спальни, и пришли сюда Басси. Синьора Пиа, синьора Виридис, будьте моими гостьями.
– Что вы сделали с моей дочерью?
– Небольшой гипноз. Ей нужно отдохнуть, эльфы о ней позаботится.
– Гипноз – это что-то маггловское? – Амброзио как будто заинтересовался.
– Да, вероятно, это отражение нашего понятия ментальной магии. Хотя в некоторых вещах магглы пошли совсем по другому пути.
– А вы еще и в ментальной магии разбираетесь?
– Амброзио, вы же прекрасно знаете, что Гарет Принц до сих пор считается одним из величайших авторитетов в этой области. Послушайте, уже поздно, не могли бы мы прийти к какому-либо разумному решению?
– Завтра Тиа вернется домой и мы объявим о помолвке с Каттанеи, – голос Гвидо был тверд.
Северус устало подумал, что нужно было захватить с собой флакончик экспериментального зелья доверия.
– Не могу согласиться с такой перспективой, синьор Гвидо. Ваша дочь решилась пересечь полконтинента, чтобы просить у меня помощи. Глупо, но мы возвращаемся к тому, что я спрячу ее от вас.
– А мне вот показалось, что причиной была девичья блажь – она почему-то решила, что небезразлична вам. Или вы сами хотите на ней жениться?
– Синьор Гвидо, я не могу себе этого позволить. Я ввязался в нашу политику не по своей воле, и пока остаюсь сам, то хоть сколько-нибудь свободен в поступках. Угроза жизни жены свяжет меня по рукам и ногам. Я не желаю Стефании такой судьбы – постоянно находиться в опасности. А поверьте, так и будет, едва только до Лорда дойдет информация о ее ко мне благосклонности.
– Вы связаны с Темным Лордом? – брови Амброзио взлетели в удивлени.
– Амброзио, не хотите же вы сказать, что не знали об этом, хлопоча о моей работе в архиве?
– Должен признать, эту информацию не довели до моего сведения. Синьор Нотт в основном расхваливал вас как ученого.
– Все это прекрасно, но давайте вернемся к причине, по который мы здесь собрались. Не знаю почему – то ли ей не понравился Одоардо, то ли понравился ваш покорный слуга, но Стефания не готова к браку, который вы предлагаете. И добиться, чтобы к ее мнению прислушались, – самое меньшее, что я обязан для нее сделать. – Снейп вздохнул, и попробовал зайти с другой стороны: – В конце концов, я помню ваши семейные обеды, то дружелюбие, которое пронизывало все вокруг. Сразу же становилось понятно, что ваша семья построена на любви. Правда, я не знаю, может быть, она тоже начиналась с побега невесты из дома?
– И не только невесты, синьор Северус, – неожиданно заговорила Пиа, до тех пор напряженно о чем-то думавшая, – и жениха тоже. Амброзио, помнишь, как когда-то увел меня от Риккардо Каттанеи наперекор твоим и моим родным?
И патриарх семьи Галлерани сдался:
– Хорошо, я готов принести нерушимую клятву, что приму того жениха, которого выберет сама Стефания.
Гвидо поморщился:
– Каттанеи будут недовольны.
– Ну так и вправду не впервой.

Когда наконец Северус распрощался с мужской половиной семьи Галлерани и пожелал доброй ночи дамам, был уже первый час ночи. Помедлив, он все же снова подошел к камину:
– Хогвартс, больничное крыло.

Люпин выглядел ужасно. Уже почти человеческое лицо по-прежнему было покрыто густой короткой шерстью, так же как руки и ноги, не сказать лапы. Когти тоже так и не стали ногтями. Он все еще не пришел в себя, почти все тело было в повязках, но мадам Помфри заверила, что лихорадка прошла, раны больше не кровоточат и это, скорее всего, здоровый сон.
– Скажите, Поппи, вы давали ему зелье из красного флакона?
– Да,
– А давно?
– Пять часов назад.
– Серебро к тому моменту точно было нейтрализовано?
– Да, я проверила несколько раз.
– И не было попыток трансформации?
– Чего-то резкого точно не было, сигнальные чары сработали бы. Шерсти, похоже, тоже больше не становится.
– Но и не меньше. Вы обращались в Мунго?
– Нет, Альбус против. Да и зачем? Я ведь наблюдала его семь лет в школе. Что тамошние целители скажут такого, чего я не знаю?
– Сообщите, когда он очнется.

Рано утром Снейп был в лаборатории Мунго. На удивленный взгляд Тирелла он ответил, что вскоре ему понадобятся отгулы по семейным обстоятельствам и он готов отработать их заранее. Фенвик, со слов целителя, шел на поправку. Похоже, это было правдой, иначе зельевара пригласили бы для консультации. Насколько Северус узнал, к Фенвику снова приставили охрану и старались не пускать посторонних. Ближе к обеду вспыхнул камин – зельевара вызвала мадам Помфри:
– Северус, Ремус пришел в себя. Ты не мог бы зайти, когда появится свободное время?
– Да хоть сейчас, если пришлете официальный запрос через главного целителя.
Мадам Помфри укоризненно посмотрела в ответ:
– Северус!
Снейп вздохнул и пообещал появиться через час. И неожиданно для себя самого обнаружил у кровати Люпина миссис Поттер, державшую оборотня за руку.



Глава 25. Откуда берутся оборотни

– Лили! Что ты делаешь?
В мгновение ока Снейп вытащил из палаты растерявшуюся волшебницу и бросил в дверь коллопортус максима.
– Какого Мордреда вы, миссис Поттер, забыли возле раненого оборотня?
– Сев, но уже не полнолуние!
– Не полнолуние? А ты сама не видишь, что случай нестандартный? Ты понимаешь, что я дал ему экспериментальное зелье? Которое, наоборот, должно поддержать волка в человеке? – Снейп крепко держал Лили за плечи. – Я же объяснил Помфри, что предполагаю усилить оборотническую живучесть, но не могу гарантировать, что он не перекинется в зверя. Что с ним рядом не должно быть детей! Почему хотя бы не Визжащая хижина? – осознав, что он встряхивает Лили при каждой фразе, зельевар разжал руки: – Прости...
– Северус, так нельзя. Ремус стабилен, и Помфри утверждает, что волчье начало в нем не растет. В конце концов, он и так изгой.
– Значит, ты готова сделать изгоем своего ребенка? Это закрытая информация, но я тебе все-таки скажу: если оборотень кусает беременную, женщина погибает, ребенок тоже – в девяноста восьми процентах случаев. Но оставшиеся два процента детей выживают и становятся очень сильными оборотнями*. Очень высока вероятность, что небезызвестный Грейбек как раз из таких. – Снейп вздохнул. – Так вот, миссис Поттер. Вы больше не появитесь рядом с Люпином до тех пор, пока я лично не дам подтверждения, что он в норме. Насколько это понятие вообще применимо к оборотням. Если вдруг я узнаю, что вы общались, – а я узнаю – то... Ты же понимаешь, что так или иначе лечить его буду я, изготавливать нестандартные, экспериментальные зелья... а любой эксперимент может дать летальный исход...
– Ты не посмеешь!
– А ты проверь. Что же вы так побледнели, миссис Поттер? В вашем положении вредно волноваться. Не позволите ли вас провести на улицу? Или предложить воды?
Едва выйдя из больничного крыла, Лили разрыдалась. Снейп приобнял ее, утешая:
– И что же вы все находите в этом облезлом волке? Да выживет он, раз до сих пор жив и даже в сознании. И я не запрещал писать ему письма и передавать шоколадных лягушек. Но пойми, тебе нельзя так собой рисковать, – он протянул Лили платок.
– А ты изменился, Северус.
– В смысле?
– Стал такой изысканно вежливый, фразы вроде бы не обидные, но все равно язвительные. Да этот платок, опять же.
– Много практикуюсь в последнее время.
– Ну да, каждый день рвутся поклонницы, уверяя, что доктор прописал поцелуи с зельеваром.
– Будешь припоминать мне Стефанию, решу, что ревнуешь. Кстати, она сегодня уезжает.
– Это я-то ревную? Вы себе льстите, Принц-полукровка...
Оба рассмеялись.
– Время обеденное. Может, зайдешь в Большой зал?
– Спасибо, Лилс, некогда. Вернусь к твоему оборотню. Да, а скажи, ты сама решила меня позвать или кто-то надоумил?
– Дамблдор сказал, что лучше тебя никто не разберется.
– Не ожидал, что директор такого высокого обо мне мнения. Лилс, мы договорились? Никаких личных контактов с Люпином, пока я не разрешу? – Снейп серьезно посмотрел на собеседницу, и та кивнула. – Умница. Чтобы сразить наповал своей вежливостью, обязан на прощание целовать ручки, но не буду.
Северус легонько щелкнул Лили по носу и отправился обратно в больничное крыло.

Домой Снейп попал только через два часа и сразу же направился к камину:
– Малфуа-шато. Северус Снейп к Люциусу Малфою.
Через некоторое время в камине показалась Нарцисса:
– Сев, что случилось?
– Все в порядке, а Люциус?..
– Будет через пару часов.
– Скажи, он ведь входит в Совет попечителей Хогвартса?
– Ну да.
– Передай ему, пожалуйста, чтобы он со мной связался сразу же, как появится.
Малфой пришел аккурат через два часа. К тому времени Снейп успел сообщить в Мунго, что сегодня уже не придет, отобедать с дамами Галлерани, взять со Стефании обещание, что в следующий раз она не появится так театрально, а просто объяснит, что ей нужна помощь, отправить всех вместе обратно в Рим и как раз налить себе бокал эльфийского фруктового вина.
– Присоединишься, Люц? Или, может, обед?
– Спасибо, вина достаточно. Зачем тебе понадобился член Совета попечителей?
– Дамблдор держит в Хогвартсе оборотня.
Малфой поперхнулся и чуть не расплескал вино:
– Опять? Он совсем спятил?
– Похоже на то. Его даже не испугало мое обещание просто убить Люпина экспериментальным зельем. Можете устроить какую-нибудь неожиданную инспекцию?
– Можем и инспекцию, но проще собрать попечителей и проголосовать за смену директора.
– У него будет время спрятать оборотня.
– Хорошо, найду леди Марчбенкс и еще кого-нибудь, и нагрянем с визитом.
– Начинайте с больничного крыла. Да, Люпин несколько более лохматый, чем обычно, но не пугайтесь. Надеюсь, это пройдет в следующее полнолуние.

***

– Северус, я слышал, ты сегодня чуть не устроил революцию в Хогвартсе?
– Это все слухи, мой Лорд, я весь день экспериментировал над зельем по вашему приказу.
Лорд улыбнулся:
– Мало кто решается со мной шутить. И я этого не одобряю, запомни на будущее. Твое счастье, что шутка с Дамблдором улучшила мне настроение. Ты так негативно настроен к оборотням... За этим стоит что-то личное?
– Профессиональное, мой Лорд.
– Тогда скажи мне, как профессионал профессионалу: что с мистером Люпином?
– На него напали несколько магглов. Очевидно, эффект аконитового зелья настолько силен, что позволяет сохранять человеческие привычки в волчьем виде. Он настолько боялся навредить нападавшим, что попытался вернуться в человеческое состояние. И это при полной луне. Застрял на полдороге, но этим еще вернее напугал магглов, чем если бы попытался на них напасть. Аппарировал наугад, попытался снова стать волком – не смог, аппарировал к Хогвартсу. В какую-то из аппараций расщепился, потерял много крови. Если бы его нашли чуть позже, то уже мертвым.
– А между тем Малкольм докладывал мне, что оборотень почти здоров, не считая повышенной лохматости.
– Ну, в какой-то степени это был вызов моему профессионализму, милорд.
– И что ты сделал?
- Экспериментальное зелье. Антиаконитовое, скажем так. Усиливает в оборотне волчьи черты. В данном случае живучесть, что и сработало. Возможный побочный эффект – повышение агрессивности вплоть до перевоплощения в зверя. Именно об этом я и толковал с мадам Помфри, умоляя отправить Люпина в специализированное отделение, а не оставлять в школе.
– Хватит, Северус. Я очень тобой недоволен! Ты почти год не можешь создать зелье для меня, а тут за день ставишь на ноги постороннего оборотня! – Волдеморт посмотрел на зельевара практически в упор: – Кому ты на самом деле служишь?
– Только вам, мой Лорд.
Возможно, гнев был слегка наигранным, потому что через секунду Волдеморт продолжил почти спокойно:
– Вот именно. И это я могу дать тебе доступ к редким знаниям и редким возможностям.
– Я вечно благодарен, мой Лорд.
– Люпин теперь тоже в твоем распоряжении.
На секунду Снейп поверил, что сейчас в кабинет приведут оборотня в ошейнике и вручат ему поводок.
– Нет, Северус, не совсем то, что ты подумал, – Лорд снова был благодушен, – просто в ближайшее время ручной волчонок Дамблдора будет жить в Нотт-мэноре. Малкольм дает тебе полный доступ. Имей ввиду, Люпин нужен мне живым и здоровым.
– Как скажете, мой Лорд.
– Теперь о втором твоем пациенте.
– Простите?
– Фенвик, Мунго.
– Но мой Лорд, это всего лишь сквиб, потерявший память.
– Не в том дело. Как его здоровье?
- Я не его целитель.
Сидя в кресле, поставив локти на подлокотники, Темный Лорд задумчиво упирался подбородком в переплетенные пальцы.
– Северус, а если я скажу тебе, что этот пациент не должен выйти из Мунго живым?
– Как быстро, мой Лорд?
– Как быстро скажу?
– Нет, мой Лорд, как быстро Фенвик должен умереть?
– Похвальная самоотверженность, но пока я не стану требовать поступков, которые так явно могут тебя скомпрометировать. Что по зелью доверия?
– Результаты за вчера-сегодня или за сегодня-сегодня?
– Давай вторые.
– Мой Лорд, относительно несложно модифицировать формулу для аэрозоля. И распылить это зелье можно будет непосредственно на выборах.
– Опытный образец?
– Пока только записи, мой Лорд. Я не знал, как поведет себя флакон при играх со временем.
– Лаборатория к твоим услугам. И кроветворным займись, я больше этого делать не буду.

Темный Лорд не забирал хроноворот до выборов. И сначала Северус корпел в лаборатории над опытными образцами, а в полночь поворачивал колесико назад и проживал свою обычную жизнь. Как он сам про себя шутил – создавал алиби: изучал колдомедицину и минимум раз в неделю встречался с Махаоном Тики, ходил на работу в Мунго, проверял состояние Люпина в Нотт-мэноре, затем, к ужасу Поттера, по камину сообщал Лили новости об оборотне. В этот плотный график даже вклинился визит в Гринготтс, потому что поверенный Принцев требовал срочного решения молодого лорда по какой-то бумаге.

***

Работая над зельем доверия, Снейп смог в полной мере оценить мощь организации Темного Лорда. Конечно, не министерский аппарат, но структура, которая в состоянии с ним потягаться.
Начать с самого простого. Зелье должно готовиться на талой воде. А Британия вам не Исландия – ледников нет, как и снега в середине мая. Во время экспериментов Северус сам накладывал вначале испаряющие, затем сразу же замораживающие чары и ждал, пока растает. Но вот превратить так больше тонны воды в снег и обратно... – можно, конечно, но тогда никаких зелий. И вот команда из десяти молодых пожирателей две ночи подряд, вооружившись ведрами, летала на метлах за водой из ручьев в Грампианских горах. «Квиддич и совиная почта в одном флаконе!» – язвил про себя Снейп. Он с удовольствием подколол бы этим бывшего квиддичного капитана Малфоя, если бы тот не метался по Европе, договариваясь на немногочисленных фермах о поставках молока единорогов и добывая очень редкую пыльцу эдельвейсов.
Вода тем временем оставалась в полуподвальном помещении Эйвери-мэнора, и каждый день помощники Северуса разливали ее порциями по два литра по огромным котлам, на которые последовательно накладывали изолирующий купол, испаряющее и замораживающее заклинание – вуаля, шестнадцать литров снега, который затем уже естественным способом превращался в воду.
Подготовив воду, помощники отправлялись нарезать нужные травы, которые потом в основную лабораторию передавал Марк Эйвери. Снейп же колдовал над пятью котлами, отдавал готовое зелье на фасовку и начинал новую порцию. Всего-то – сто два литра в день! Правда, заглянув как-то мельком в соседнюю лабораторию, где еще одна команда делила зелье на порции-капсулы по одному миллилитру, Северус понял, что жаловаться ему не на что. А уж какую работу провели те, кто доставлял зелья потребителям, еще и так, чтобы те не знали, что пьют...
Хотя вся задумка была бы невозможной без главного компонента – крови. Даже исключив волшебников, которые в любом случае проголосуют за Бартемиуса Крауча или Доркас Медоуз, тех, кто на самом деле поддерживает Родерика Лестранжа и сделает выбор по его приказу, сосредоточившись только на колеблющихся и предельно уменьшив концентрацию (еще чуть меньше, и зелье уже не сработало бы), Снейп озвучил Темному Лорду конечную цифру – 18 литров. Будущую госпожу министра пришлось бы обескровить несколько раз, магической Британии всерьез светил первый министр-инфери. Лорд думал около часа и попросил пересчитать формулу с использованием крови ближайших родственников и постоянного окружения. А затем лично занялся операцией по добыче этого самого компонента. Больше всего Снейпа поразило, что никто ничего не заметил. Ни того, что все семейство стало собираться в одном доме – младшего сына отпустили из Хогвартса, старший вернулся из Испании, а мать и даже брат госпожи Миллисенты вдруг зашли к ней на огонек и остались переночевать – все посчитали, что родственники в решающий момент просто решили поддержать кандидата в министры. Ни того, что в особняке Багнольдов появились прорехи в защите, ни того, что них посреди ночи проникли в дом почти два десятка человек в неприметной одежде – собственно говоря, охране было не до того, они, как близкое окружение, тоже щедро делились кровью. Ни того, что на следующий день все пострадавшие ощущали небольшую слабость и головокружение, да что там – никто из них даже не пришел в Мунго, списали все на волнение и усталость! Беллатрикс позже поделилась со Снейпом своей печалью – о том, чтобы запустить над домом метку, не было и речи. Хотя бы оставить небольшой рисуночек, хотя бы под кроватью в супружеской спальне – ни-ни, Лорд строго-настрого запретил оставлять любые следы и даже сам присутствовал, навевал на доноров глубокий сон, так что никаких каверз, сетовала Белла.
Миллисента Багнольд победила на выборах. Фактически в магической Британии почти ничего не изменилось. Все руководящие посты остались за теми же волшебниками, которые занимали их вот уже год. По негласным правилам хорошего политического тона госпожа министр включила в свою команду бывших соперников. Все они стали специальными советниками: Лестранж – по юридическим вопросам, Крауч – по вопросам общественной безопасности, Медоуз – по вопросам магических рас. Единственный сюрприз преподнес Визенгамот. Верховным чародеем избрали Альберта Боунса, а Дамблдор снова стал первым заместителем.

***

Неделю после покушения Фенвика практически везде сопровождали авроры, а потом всем стало как будто не до него. Бывший невыразимец решил воспользоваться ситуацией и наконец переехать из больничной палаты в хоть какой-нибудь дом. Старший целитель Рейнольдс не был против, видя, что еще чуть-чуть – и пациент от магической травмы перейдет к банальной депрессии под гнетом больничных стен, больничной еды, больничных эльфов и больничных правил. Единственным условием колдомедик поставил тщательное следование рекомендациям и регулярные осмотры. Миссис Амбридж и Марта Страут обещали поспрашивать знакомых о комнате. Компенсации Министерства должно было хватить на то, чтобы снять жилье и даже прожить некоторое время, а вот вопрос с пенсией все никак не решался. Фенвик попросил у больничного эльфа подшивку «Ежедневного пророка» и накануне выписки изучал объявления о работе. Мест для сквибов было не так уж и много, и Бенджамин недовольно хмурился.
– Мистер Фенвик, как у вас дела?
От вида аврорской мантии настроение испортилось окончательно.
– Только что все было прекрасно, но от присутствия стражей порядка хочется кидаться на людей без палочки.
Молодой аврор усмехнулся и скрылся за дверью. Через мгновение раздался вежливый стук, и тот же волшебник, но уже в обычных рубашке и брюках, снова вошел в комнату:
– Меня зовут Фрэнк Лонгботтом. Очень жаль, что форменная мантия вызывает у вас такую реакцию, но может быть, хоть китель разрешите накинуть?
– Мистер Лонгботтом, что вам нужно? Что Аврорату снова от меня нужно?
– Успокойтесь, я здесь как частное лицо.
– Хотите рассказать, что являетесь моим любимым племянником? – неизвестность прибавляла Фенвику язвительности.
– Нет, более того, я и не слышал о вас до тех пор, пока мы не обнаружили вас в развалинах. Я пришел, потому что слышал, будто вы хотите уехать из Мунго. Вы уже знаете, куда?
– Не вижу, каким образом вас это касается.
– Действительно, никаким. Но у меня ощущение, сродни интуиции, что если мы вас сейчас отпустим, то в следующий раз вас некому будет защитить. А, поверьте, я хороший аврор, и это ощущение меня ни разу не обманывало.
– Это не ощущение, мистер Лонгботтом. Это нормальная реакция человеческой психики – додумывать при отсутствии информации. Мое дело как раз к тому располагает.
– Дьявольские силки не пришли к вам в палату сами. Мистер Фенвик, я не буду настаивать, просто предлагаю: подумайте над тем, чтобы перебраться в Хогвартс. Там найдется работа для вас, и вы будете защищены лучше, чем где-либо.
– Как вы себе представляете сквиба в Хогвартсе?
– Почему нет?
И Фенвик неожиданно для себя самого согласился.



* выдумка



Глава 26. Будни отверженных

– Джеймс, давай, когда Ремус придет в норму, пригласим его пожить в Поттер-мэноре?
– Не думаю, что он захочет.
– А ты попроси его убедительно! – миссис Поттер взъерошила мужу волосы.
– Неа, не захочет!
– Тогда очень убедительно.
– Все равно нет.
– Тогда я попрошу!
Поттер поймал обе руки жены в свои и свел их за своей спиной:
– Лили, ну что за ребячество?
– А я беременная, и мне сейчас никто не должен отказывать. Так что и Ремусу, и тебе придется согласиться.
– Зачем тебе Ремус в мэноре?
– Ну смотри, вот родится малыш, я буду за ним ухаживать и не смогу больше работать. Значит, мне придется уехать из Хогвартса. А я знаю, что ты уже отдал эльфам приказ подготовить мэнор. Но мне в нем все равно не по себе, не хочу целыми днями оставаться там одна с ребенком.
– А я?
– Днями, Джейми, а не ночами. А ты будешь в Аврорате. И не думай, что я не знаю про ваши ночные дежурства и операции по нескольку суток.
Поттер вздрогнул:
– Но откуда?
– Знаю, Джейми, чувствую, в конце концов. Я же ведьма. - Лили скорчила зловещую рожицу, а потом прыснула. - Да ладно тебе, у меня отец полицейский. И ты мне иногда заливаешь слово в слово то, что он маме. Разве палочку на пистолет поменять.
– Давай пригласим твоих родителей.
– Давай. И я буду смотреть не только за ребенком, а еще и за тем, чтобы древний магический дом не обидел двух магглов.
– Вам не угодить, миссис Поттер. Ремус оборотень, не боишься?
Лили поняла, что муж вот-вот согласится.
– Боюсь. Но он не все время оборотень. Есть аконитовое зелье, а на три дня в месяц он сможет куда-нибудь уезжать.
– То есть ты уже все продумала, – Джеймс обнял жену и потянулся за поцелуем.
– Ну кто-то же должен был... – и миссис Поттер сдалась на милость победителя.

***

В первые же выходные после объявления результатов выборов Темный Лорд собрал своих последователей на торжественный прием в Эйвери-мэноре. Волдеморт был в прекрасном настроении, праздновал победу и охотно награждал тех, кто ей способствовал. Пир удался на славу: тонкий вкус изысканных блюд и редчайших эльфийских вин не оставил равнодушным ни одного гурмана. Приглашенный леди Дайаной ансамбль не давал гостям скучать. Стопка фолиантов рядом с креслом Темного Лорда постепенно разошлась по рукам, как и артефакты из шкатулки, стоявшей рядом с ним на столе. Снейп получил несколько копий средневековых трактатов по военному искусству. Все они касались использования чешуи, когтей, крови драконов в атакующих и защитных зельях. Подарок слегка примирил зельевара с потерей хроноворота – Волдеморт изъял его аккурат в день выборов. Снейп, предвкушая, какие опыты сможет провести прямо сегодня, уже собирался попрощаться, когда Марк Эйвери пригласил его в кабинет.
Как оказалось, Лорд уже ушел из пиршественного зала и забрал некоторых соратников. Они расположились в кабинете: Волдеморт во главе стола, слева от него – Долохов, Эйвери-старший, Малфой, Нотт-старший, Грейбек. Справа – Беллатрикс, Родерик и Рудольфус, и через одно кресло – Руквуд. Снейп и младший Лестранж оказались последними из вошедших – Марк провел их и закрыл двери снаружи. Рабастан занял место между старшим братом и невыразимцем, а зельевар остался стоять посреди комнаты. Темный Лорд улыбнулся и указал на кресло справа от себя:
– Северус, ты наконец по праву займешь место, оставленное когда-то Сэмюэлом.
Представителям старшего поколения это заявление Лорда явно не понравилось, но Снейп лишь поправил мантию и прошествовал к своему месту. На лицах Долохова и Руквуда мелькнул вежливый интерес, Люциус на секунду будто бы улыбнулся уголком губ, а вот Рабастан чуть ли не подмигнул. Квинтэссенцию неудовольствия воплотила в себе Беллатрикс, которую Северус отодвинул от повелителя как раз на одно кресло, и теперь он чувствовал справа от себя колышущуюся волну злости. Тем не менее Снейп сосредоточился и вслушался в речь Лорда.
– ... не останавливаться на достигнутом. Всем понятно, что министр Багнольд – временная фигура, и наша задача сейчас – максимально ослабить позиции Крауча, взамен усиливая Родерика. Назначение новых выборов – вопрос ближайшей пары лет, если не года, и они должны пройти полностью по нашему сценарию...

***

За две недели Люпин свыкся с новым обликом. Ну как две – первую он провел то в бессознательном состоянии, то в лечебном сне. А когда более-менее окреп, то сначала удивлялся отсутствию зеркал в комнате. В основном – смыслу такого отсутствия: лохматые руки-ноги он и так видел, шерсть на лице мог ощупать. Снейп прислушался к его аргументам и сотворил зеркало – и пожалел, что не засек время, через которое к волку вернулся дар речи.
– И я теперь всегда буду таким?
– В чем проблема? Наложи маскирующие чары, уже можно.
Люпин неуверенно отвел взгляд.
– Ты не можешь?
– Без палочки – нет. Она, наверное, осталась в сторожке.
– Люпин! Ты идиот? Над тобой почти три дня квохтали в Хогвартсе, и ты не нашел времени хоть кому-нибудь сказать, что нужно забрать твою палочку?
– Никто не знает, где сторожка.
– Ты еще скажи, что она под фиделиусом! Ну так попросил бы лорда Нотта связаться с Олливандером. Мерлин, с кем приходится работать! Терпи теперь без палочки, пока примешь полностью человеческий вид и стабилизируется магическое поле.
– Думаешь, у тебя получится?
– Понятия не имею, Люпин. Какого Мордреда ты пытался превратиться?
– Ну не кусать же их было...
– Волк-пацифист, блин. Жди полной луны – единственное, что сейчас можно сказать. В этот раз – без аконитового. У меня пока единственное предположение, что если без ограничений выпустишь волка – волк потом выпустит тебя.
– А дело не может быть...
– Да в чем угодно может быть дело! Кстати, ты даже не первый с неполной трансформацией*.
– А как спаслись те, другие?
– Во времена охоты на ведьм? Ну и шутник ты, Люпин.

После этого разговора недообращенный волк старался не попадаться на глаза обитателям Нотт-мэнора. Еду ему приносили эльфы прямо в комнату. Дядя заходил время от времени, кузен побывал один раз, а его молодая жена и сын, кажется, тут же отправились к каким-то родственникам.
Единственная поблажка, которую Люпин себе позволял – прогуляться по саду на рассвете. Через несколько дней он столкнулся с величественной дамой. Вернее сказать – не столкнулся, а пал к ее ногам, сраженный ступефаем.
– Монни! Пригласи в сад хозяина Малкольма! Дорогой! Кто или что это такое разгуливает у нас по саду?
Лорд Нотт поцеловал жене руку.
– Изабелла, я рад, что ты вернулась. Это мой племянник, Ромуальд. Позволь, я все-таки его освобожу.
Благодаря оборотнической живучести Люпин вскочил на ноги, даже не поморщившись.
– Простите миледи, если напугал. Мне казалось, в мэноре сейчас совсем мало народу и я никого не побеспокою. Милорд, – в обращенных к Малкольму глазах сверкал гнев, и зрачок даже как будто стал волчьим, – меня зовут Ремус Люпин.
– Но ты не перестаешь быть моим племянником.
– Вы не спешили об этом помнить в течение пятнадцати лет.
– Если бы я тебя не приютил, ты сейчас прозябал бы в тюрьме Аврората.
– И это был бы не самый худший выход!
– Ты забываешься, мальчишка! Отправляйся к себе.
Люпин продемонстрировал клыки и когти:
– Это вы забываетесь, дядюшка.

Несколько дней после этой ссоры Люпина одолевала какая-то странная апатия. Не помогали даже письма Лили, которые пару раз, кривясь и морщась, передавал Снейп, и которые Римус хранил как самую большую драгоценность. Хотелось лежать, не вставая, и вслушиваться в дождь за окном. Май же восьмидесятого выдался на удивление безоблачным и жарким, – а может быть, это чары мэнора были настроены так, что обитатели видели яркое высокое голубое небо. Люпин загонял эльфов, требуя навесить плотные темные шторы и то закрыть, то снова открыть ставни. Потом он понял, что так ощутил новолуние, и чуть не взвыл от несправедливости: мало ему страха обращений и вычеркнутых из жизни дней каждый месяц, так теперь еще и это – совершенно разбитая неделя. Ремус уже мечтал вернуться к своему привычному состоянию.
Новая ссора с Ноттами случилась за неделю до полной луны. Совершенно не интересовавшийся газетами, Люпин вдруг попросил у эльфов «Ежедневный пророк». Оказывается, его история наделала много шуму, и из выпуска в выпуск повторялись статьи об обнаглевших магглах, которые вот-вот уничтожат всех волшебных существ, а там, глядишь, примутся и за магов. Статья о необходимости повторно открыть лабораторию экспериментального зельеварения и возобновить исследования ликантропии, метнувшая несколько камешков в огород Министерства, на общем фоне была очень благожелательной. Добила Люпина пафосная история о том, что он является отпрыском древнего рода, добровольно согласившимся разорвать все семейные связи, лишь бы не поставить родных под удар. Волк даже не заметил, как вынес дверь – то ли бушевавшей и не находившей выхода магией, то ли чрезмерной физической силой. То, что обычно он сам запирался изнутри, и что нужно было просто повернуть ключ, как-то прошло мимо сознания. С газетой наперевес, с горящими глазами, Люпин ворвался в рабочий кабинет лорда Нотта.
– Какого Мордреда вы нарассказывали газетчикам?
– Я не называл имен, если ты не заметил.
– Не об именах речь. У меня нет родных, нет никого, кроме отца! Он оберегал меня почти тринадцать лет, прятал в каждое полнолуние, учил выживать – а где в это время были вы? Где вы были, когда он умирал в обычной маггловской больнице от шока и кровопотери, с которыми в Мунго справились бы в два счета? И вы смеете после этого намекать, что имеете для меня хоть какое-нибудь значение? Да в лучшем, самом лучшем случае мне будет безразлично, что с вами происходит!
– Теобальд мог бы и не отвергать мои попытки восстановить отношения...
Люпин схватил Малкольма за ворот мантии и без усилий выдернул из-за стола:
– Не смей...
– Наглец, – прохрипел Нотт, – отпусти меня сию секунду.
– Да ну. А зачем? – Люпин почувствовал, что ярость схлынула, но держался вызывающе и даже оскалил клыки: – Я, дядюшка, весь из себя экспериментальный оборотень. Опытом больше, опытом меньше. Вот если сейчас вас укусить – вы тоже станете волком?
Люпин залюбовался паникой в глазах лорда Нотта и буквально на мгновение позже, чем нужно было, осознал, что вокруг заклубилась очень могущественная недружественная магия, что в кабинете они не одни, и паника его дяди относится скорее к новому действующему лицу. Волк выпустил свою жертву и уже поворачивался к незнакомому волшебнику в плотной мантии с капюшоном, когда его достали заклятия:
– Ступефай максима! Сомнус максима!
Затем палочка указала на Нотта:
– Круцио, Малкольм! Ты отвратительно справляешься с племянником. Я что тебе поручал? И что вижу? Что только что чуть не получил очередного оборотня в свою свиту?

***

Лили шла к своим комнатам, левитируя перед собой несколько пачек исписанного пергамента. Вообще-то домашние работы студентов можно было бы и нести в руках, но молодой преподавательнице хотелось озорничать. Магия в ней так и пела, и просилась на свободу, выливаясь в шуточки и розыгрыши. Мадам Помфри была не против, даже наоборот, всецело за. Беременность протекала на удивление легко, малыш совсем не беспокоил мамочку, и если уж ему хотелось иногда зачаровать свечи в Большом зале на цветное пламя или напустить в коридор несколько солнечных зайчиков, то так тому и быть. Махнув палочкой, Лили перестроила листы в колонну по четыре и заставила маршировать. Стайка первоклассников сбоку захихикала. Парочка вышедших из-за угла семикурсников сделала каменные лица. На периферии сознания Лили мелькнула мысль, что это, должно быть, дети из консервативных семей, где леди в положении принято запираться в мэноре и не выходить из него все девять месяцев до и одиннадцать лет после рождения ребенка. Вдруг ухо уловило слабый стон. Лили резко остановилась, пергаменты спланировали в неаккуратную кучу на пол, а стон повторился из того самого коридора, откуда вышли старшеклассники. Несколько учеников, любивших чудаковатую преподавательницу зелий, кинулись собирать свои же домашние задания, а Лили свернула в боковой коридор. Прямо перед ней лежал новый завхоз Хогвартса, мистер Фенвик, явно попавший под ватноножное и ослепляющее заклятия.
– Фините! – колдунья наклонилась к пострадавшему: – Бенджамин, вы можете встать?
Завхоз приподнялся на руках и поморгал, потом постарался встать, игнорируя протянутую руку.
– Позвольте мне, профессор Поттер, – староста школы Барти Крауч подвинул ведьму чуть в сторону, и Фенвик схватился за его руку. – Вам нужно в больничное крыло?
– Да нет, спасибо.
– Мистер Фенвик, кто это сделал? Нужно сказать директору.
– Профессор Поттер, вы сами снимали с меня коньюктивус, как же я смогу сказать, кто на меня напал? – съязвил завхоз.
Лили вздохнула:
– Раз вам уже лучше, то я пойду. Спасибо, мистер Крауч.
В коридоре ее ждали несколько учеников, держа собранные домашние задания. Профессор Поттер умилилась:
– Десять балов Хаффлпаффу, мистер Сметвик и мисс Керк, пять баллов Райвенкло, мистер Квирелл, пять баллов Слизерину, мисс Скитер.
И только Лили протянула руку к первой пачке, как сзади раздался голос вездесущего Крауча:
– Профессор Поттер, а может быть, повторите ваш трюк с марширующими пергаментами? А я буду рядом, и если они опять упадут, сам соберу.
Мисс Скитер хихикнула, а Лили сделала замысловатый пас, и домашние задания снова затанцевали в воздухе. Когда преподаватель и староста отошли на достаточное расстояние, Квирелл сердито повернулся к слизеринке:
– Это мы все собрали, а ты просто стояла рядом и смеялась!
– Зато я оказалась в нужном месте в нужное время! – третьекурсница показала ему язык и убежала.

А вот карма второго завхоза Хогвартса была в том, чтобы постоянно оказываться не в том месте и не в то время. Через каких-то пару дней Лили освобождала его от заклятия вечного приклеивания. Однажды МакГонагалл и дважды Дамблдор расколдовывали его из неполной трансфигурации в слона, Флитвик превращал птичье чириканье в нормальный голос. Но при этом Фенвик категорически отказывался назвать хотя бы одного студента, который на него напал, переводя все происшествия в шутку, что-то вроде посвящения новичка. И когда Лили увидела, как днем, в коридоре, наполненном школьниками, шестикурсник поднимает палочку и накладывает на Фенвика тарантеллегру, она вначале не поверила собственным глазам.
– Фините! Тридцать, нет, пятьдесят баллов с Хаффлпаффа, мистер Паркинсон. И отправляйтесь к директору, немедленно!
Шестикурсник не спешил опускать палочку и бросил на Лили такой взгляд, что впору было бы испугаться, но тут возле него оказался Амикус Кэрроу, и что-то тихонько сказал.
С другой стороны почти подбежал Барти Крауч.
– Мистер Паркинсон, вы слышали профессора?
– Мистер Крауч, – в коридоре появилась и МакГонагалл, – я сама отведу мистера Паркинсона к директору. Мистер Кэрроу, хотите что-то добавить? Бенджамин, думаю, вам стоит пойти с нами.

Инцидент закончился отработками для виноватого, во-первых, до конца учебного года, во-вторых, на весь первый семестр седьмого курса. Жизнь Фенвика легче не стала. Через три дня, выходя из больничного крыла после осмотра, Лили встретила завхоза, покрытого фурункулами. После ужина она постучала в его комнату:
– Мистер Фенвик, если вы не заняты, могу я с вами поговорить?
– Допустим, профессор Поттер, я занят, – Фенвик смотрел неприязненно, но Лили не собиралась сдаваться.
– Тогда, может быть, завтра?
– И никуда-то от вас не деться, профессор. Говорите, но быстро.
– Послушайте, мистер Фенвик, мне не нравятся эти нападения...
– А вас это никоим образом не касается, – перебил Лили завхоз.
– Выслушайте сначала, – рассердилась миссис Поттер. – Студенты всегда нарушали правила и колдовали в коридорах. Подшучивали друг над другом. Даже в моей параллели была четверка знатных шутников, которые могли быть жестокими. Зато потом им доставалось от противника, тоже недетскими проклятьями. Но никто никогда не поднимал палочку на сквиба. Это ненормально. И когда вы говорите, что это посвящение... Никто никогда не «посвящал» мистера Филча. И его предшественника тоже. Дело именно в вас. Я немного читала, то, что газеты о вас писали, я имею в виду. Директор Дамблдор забрал вас в Хогвартс, чтобы защитить. Но этой защиты явно недостаточно, раз постоянно происходят такие вот случаи. Может быть, вы поговорите с ним, чтобы поменьше пересекаться со студентами?
– Видите ли, професор Поттер, все это совершенно, абсолютно, категорически НЕ ВАШЕ ДЕЛО! А сейчас я занят.

Второй завхоз Хогвартса Бенджамин Фенвик жаловался на отсутствие магии, на плохо зажившие раны, ноющие к перемене погоды, да даже и на зрение, если придираться. Но никогда не жаловался на слух. И очень хорошо расслышал фразу, сказанную Паркинсону Кэрроу: «Даже не думай, она принадлежит нашему Лорду».





* - выдумка



Глава 27. Белая полоса, красная полоса

Почти все свое свободное время Фенвик проводил в библиотеке Хогвартса за старыми подшивками «Пророка». Пытался найти хоть какую-то связь между Лили Поттер и Волдемортом. И не находил. Эта ведьма была магглорожденной, что не слишком афишировала, но и не скрывала. Фамилия Эванс для магической генеалогии не значила ничего. Джеймс Поттер служил в Аврорате. Чарльз Поттер, известный археолог, погиб в Египте около двух лет назад. Дорея Поттер, урожденная Блэк, умерла в семейном поместье, всего в пятьдесят шесть, что для чистокровной волшебницы совсем не возраст. Ричард и Мэрион Поттеры почти всю жизнь провели в разъездах из-за дипломатической службы главы семейства и, кажется, почили где-то за границей.

Листая старые газеты, Бенджамин не мог отделаться от мысли, что это занятие для него слишком привычно. Будто он проводил в архивах немалую часть своей жизни. Чем вообще занимаются невыразимцы? Чем занимался он? Неужели не осталось никаких записей его эксперимента? Он не мог не вести дневник. Если бы авроры его нашли, ему бы сказали? А если не нашли, то где он его прятал? Фенвик скрипнул зубами от безысходной злости. Мерлин с ней, с магией, но каким же беспомощным он себя чувствовал без собственной памяти!
Целитель Рейнольдс не советовал своему пациенту посещать места прежней жизни или работы – якобы новые впечатления напрочь перекроют возможность восстановить память; аврор Лонгботтом утверждал, что Фенвик все еще может оказаться жертвой и лучше бы ему оставаться в Хогвартсе под присмотром; Дамблдор взял обещание сообщать об отлучках из школы. Решительно наплевав на все эти рекомендации и просьбы, Бенджамин направился в совятню – отправлять письмо своей бывшей квартирной хозяйке миссис Амбридж.
Азарт поиска заставил его забыть даже о небезобидных проказах старшеклассников, тем более мало кто ожидал услышать от студента:
– Империо!

В тот вечер Лили помогла Слагхорну собрать первоцветы. Мирно беседуя и левитируя перед собой корзину, они возвращались в замок, из которого им навстречу вышел завхоз.
– Добрый вечер, мистер Фенвик!
Тот шагал, не отвлекаясь, и Лили буквально в последний момент отступила с дорожки, тут же закричав от боли – подвернула ногу. Слагхорн засуетился возле ассистентки:
– Ферула! Сможете подняться?
– Да, наверное, но лучше бы кто-нибудь помог.
– Да-да. Бенджамин, вернитесь, пожалуйста! Бенджамин! – голос старого профессора звучал все удивленнее, а завхоз продолжил путь, даже не обернувшись. Лили и Слагхорн переглянулись:
– Мистер Фенвик! – но тот не оглянулся и на звонкий девичий крик.
– Он, кажется... да нет, точно, идет к озеру! – Лили смотрела на своего спутника, поддаваясь панике. – Профессор, нам срочно нужна помощь.
– Профессор Поттер! Профессор Слагхорн!
– Барти! – Лили засмеялась, смахивая слезы. – Нужно снять с тебя баллы за прогулки во внеурочное время, но ты так вовремя, что даже себе не представляешь. Нет, меня пока не трогай, там Фенвик ушел, и он какой-то странный.
– Тобби! – на зов Крауча явился эльф райвенкловской башни. – Доставишь профессора Поттер в больничное крыло. И пришлешь кого-нибудь забрать эту корзину. Профессор, пойдемте?
Вскоре Барти оставил Слагхорна далеко позади. И все равно, когда Крауч увидел завхоза, тот успел войти в воду по пояс.
– Мистер Фенвик! – никакой реакции. - Импедимента!
Фенвик остановился, но начал отчаянно размахивать руками, будто пытаясь сбросить веревки. И небезуспешно – когда Барти добежал до берега, Бенджамин уже погрузился в воду по плечи. Семикурсник предпринял последнюю попытку:
– Мистер Фенвик! – как и следовало ожидать, тот даже не оглянулся. – Петрификус тоталус!
В воду лезть Краучу не хотелось, но с живым акцио не работает. Впрочем, захлебнуться завхоз не успел.
– Фините инкантатем! Какого Мордреда вы творите, мистер Фенвик?
– Мистер Крауч, не нужно так настойчиво трясти Бенджамина, – прозвучал чуть сзади довольный голос.
– Добрый вечер, господин директор.
– Бартемиус, вечер настолько поздний, что впору говорить о доброй ночи. А вы не в гостиной. Я мог бы сейчас снять с вас баллы, скажем, пятьдесят, за то, что вы нарушаете комендантский час. Но нужно также добавить как минимум сто за спасение жизни, – Дамблдор подмигнул. – Так что я просто скажу: пятьдесят баллов Райвенкло! Бенджамин, как вы себя чувствуете?

Мадам Помфри категорически потребовала от Лили провести в больничном крыле как минимум два дня. Миссис Поттер откровенно скучала и радовалась любым посетителям. И, разумеется, Барти, который наконец рассказал, чем закончились события у озера:
– Фенвик был под империо.
– Но кто мог?
– Тот, кто мог, воспользовался не своей палочкой.
– И что теперь? Его же нужно охранять! – Лили нетерпеливо ерзала на подушках.
– Наш директор тоже так сказал. У него даже была кандидатура на должность охранника.
– И кто?
– Ну а кто, как не ты! Ведь это именно ты замечаешь, когда кто-то нуждается в помощи, и уже не раз говорила директору, что нападения на мистера Фенвика нельзя оставлять безнаказанными, – Крауч тщательно прятал улыбку. Лили несколько раз моргнула и ответила:
– Но мне никто ничего не поручал.
– А это потому, что твоя кандидатура вызвала протест, – Барти уже покусывал губу, но продолжил. – Во-первых, у самого завхоза. Как же он сказал... «Даже если эта пигалица с палочкой останется единственной волшебницей в мире!»
Лили огорченно надула губки, и ее гость не выдержал – расхохотался. Отсмеявшись, Крауч продолжил:
– А еще против я. Лили, мы не знаем, что за человек этот Фенвик на самом деле. Странности с ним начались задолго до того, как его нашли потерявшим память и магию. А вот то, что ты бросаешься защищать обиженных, знают все. И могут против тебя использовать. Я запрещаю тебе впредь вмешиваться в судьбу мистера Фенвика.
Лили только попыталась вставить слово, но Барти продолжил, повышая голос:
– И если вдруг ты сама не поймешь, что так будет лучше, я напишу Джеймсу. А если мистер Поттер не поймет всю серьезность ситуации, то наша общая тетушка Вальбурга быстро вправит ему мозги. Не заставляй использовать против твоего мужа тяжелую артиллерию.
Лили фыркнула:
– Да леди Блэк на меня наплевать.
– Ну, ваша с Джеймсом скоропалительная свадьба, тем более без положенных магических обрядов... Фактически, гражданский брак – это одно. А опасность для единственного наследника старинной магической семьи – совсем другое, тут тетушке только дай повод...
– Понятно, – Лили решила сменить тему. – А как ты вчера так быстро оказался рядом?
– Сережки. То, что ты носишь их постоянно - очень разумный поступок.
– Я думала, это порт-ключ.
– Это сложный защитный артефакт. Но не стоит испытывать пределы магии. Так мы договорились? Никакой самодеятельности касательно Фенвика? Лили? – миссис Поттер отвернулась, но Барти настаивал: – Лили!
– Хорошо! Но мне все это не нравится!
– Умница! – семикурсник поцеловал волшебнице руку. – Выздоравливайте, профессор Поттер.

***

С памятного неприятного разговора, после которого Люпин проспал почти двое суток, лорд Нотт практически не появлялся в поместье. Всем руководила железная леди Изабелла. Накануне полнолуния оборотень спросил ее, не боится ли она оставаться с ним наедине. Тогда леди Нотт медленно отставила чайную чашечку, встала из-за стола, не спеша подошла к племяннику и молниеносно приставила к его горлу кинжал.
– Это серебро, Ромуальд. Видите ли, в Дурмстранге уход за магическими существами несколько другой, чем в Хогвартсе. Поверьте, у меня были отличные оценки. Хотите проверить, насколько хорошо я владею оружием? – Изабелла резко развернулась, и кинжал полетел в сторону окна. Через секунду портьера опустилась, а остатки подхвата упали на пол.
Люпин проникся. И даже добровольно закрылся в подвале. Хоть он и чувствовал себя очень неуверенно без аконитового зелья, превращение прошло легко, а волк почти не бесновался. На следующее утро Изабелла невозмутимо открыла дверь его убежища – Люпин едва успел прикрыться остатками одеяла – и пропустила в подвал Снейпа. На щелчок пальцами в каморку тут же явился эльф с комплектом одежды. Никакие колкости зельевара не смогли вывести оборотня из состояния благоговейного транса, в который его погрузила абсолютная невозмутимость хозяйки Нотт-мэнора. Люпин просто не знал, как дальше держаться в поместье. Изабелла безапелляционно заявила, что он не может уехать, пока так не решит Малкольм, комната осталась за ним, а в остальном он волен делать что угодно.
С тех пор недобровольный гость старался затеряться в поместье, лишь бы не встречаться с хозяйкой. Хотя волк внутри него чувствовал, что за ним наблюдают и могут найти в любой момент. Как вот сейчас.
– Ромуальд! К вам пришли. Гости ждут в янтарной гостиной. Монни подаст напитки.
В гостиной ждали двое – элегантная немолодая ведьма и старик в мантии старшего судьи Визенгамота.
– Добрый день, господа.
– Добрый день, мистер Люпин. Позвольте представиться, Родерик Лестранж, первый заместитель Верховного чародея Визенгамота. Это – леди Медоуз, глава отдела контроля магических популяций.
– Очень приятно, – Ремус был удивлен. – Что я могу для вас сделать?
– Что вы помните о том полнолунии, когда на вас напали?
– Но ведь я уже все рассказал аврорам.
– Да, – у леди был низкий мелодичный голос, – безусловно. Но мы здесь не за этим. К вам никаких претензий, просто постарайтесь вспомнить. Вы видели кого-нибудь из нападавших раньше?
– Сомневаюсь. Место, где я раньше работал, очень уединенное. Чтобы вам было понятнее, это что-то вроде Запретного леса. Магглы не могут там находиться без специального разрешения. Естественно, в тот момент я не смог бы его проверить, но с другой стороны, меня должны были бы предупредить о посетителях заранее. Но не ночью и не с оружием.
– То есть напавшие на вас нарушили маггловский закон? – с интересом спросил Лестранж. Ремус замялся:
– По существу – да. Но, возможно, они сделали это без злого умысла. Просто заблудились.
– Вы уже были волком, когда они появились?
– Конечно.
– Но вы осознавали, что это магглы?
После затянувшейся на несколько часов изматывающей беседы события завертелись с сумасшедшей скоростью, буквально взорвав скуку последних дней. Тем же вечером Люпин покинул навязчиво-гостеприимный Нотт-мэнор. Хотелось убежать в лес, чем дальше от города и людей, тем лучше. Затаиться в корнях огромного дерева, не разводя огонь, вслушиваться в ночные звуки. До сих пор Люпин считал свою обостренную чувствительность к звукам, запахам, краскам наказанием, но, проведя столько времени в замке, напичканном чарами тишины и прочей неуютной магией, затосковал по природе в унисон со своим волком. Только обилие впечатлений ненадолго утихомирило зверя. Наутро же Ремус аппарировал к своему бывшему жилищу. Защитные чары устояли, несмотря на все события последнего месяца, и через мгновение Люпин сжимал в руке свою палочку – кипарис и волос единорога, десять с четвертью дюймов. Остальных пожитков было совсем не много, и выделенная Министерством квартира в Косой аллее даже после распаковки чемодана выглядела скорее гостиничным номером, куда на день заселился командировочный, чем уютным жильем. Едва успев обустроиться, Ремус отправился на новую работу – в отдел контроля магических популяций. Кроме зарплаты, Люпину полагалась компенсация за нападение магглов. Кажется, жизнь налаживалась.
Именно с такими мыслями Люпин собрал у себя в гостях остальных мародеров.
– Поздравляю, Лунатик, тебе должно было когда-нибудь повезти.
– Ну да, наверное. Через некоторое время приведу эту конуру в порядок, и сюда можно будет пригласить даже Лили.
Блэк поморщился:
– На самом деле, не стоит этого делать. Косая аллея слишком людное место, здесь сложно будет ее защитить. Лучше по старинке – ты в Хогвартс.
Люпин наклонил голову, соглашаясь, но все-таки не удержался:
– Вас как будто Снейп покусал.
Поттер, только что сидевший спокойно, тут же сделал стойку на раздражающее имя.
– Нюнчик? Ты что, все еще с ним общаешься?
– Джеймс, он самый известный в Британии специалист по оборотням и один из создателей аконитового зелья. В моем случае он выступает независимым экспертом.
Поттер фыркнул:
– Хороша же работа – подчиняться Нюнчику.
– Джеймс, остынь. Я ему НЕ подчиняюсь. И мы общаемся еще с разработки зелья. Три дня отчетов в месяц, даже Снейпу, – не такая большая плата за то, чтобы остальных оборотней стали допускать к работе в Министерстве.
– То есть? – заинтересовался Блэк.
Люпин потер подбородок:
– Ну, это опять что-то вроде эксперимента. Видимо, вся жизнь у меня такая. Я не просто работаю, а еще и образцово-показательно принимаю зелье, полнолуния провожу в... в специальном помещении в Аврорате, регулярно отчитываюсь в Мунго...
– Да ладно, «в специальном помещении», так и скажи, в изоляторе, – перебил его Питер. Он хотел было засмеяться, но заметил, что Джеймс и Сириус недовольно хмурятся, повел плечами и вжался в диван. Поттер же гнул свою линию:
– И ты не думаешь, что Снейп сделает тебе какую-нибудь пакость, просто чтобы отомстить?
– Ты не прав, Сохатый. Хотел бы Северус...
– Северус!!! Ты его зовешь по имени?
– Хорошо, Снейп. Если бы Снейп хотел мне как-то отомстить, еще два года назад подсунул бы яд и списал бы все на неудавшийся эксперимент. Или сейчас не стал бы лечить. Я бы не выкарабкался без его вмешательства. Он сильно изменился. Я бы даже сказал, что школьные склоки его больше не волнуют.
– Луни, – Сириус добавил всем огневиски, – а у тебя должность не «адвокат дьявола» называется?
– До дьявола Снейпу далековато.
– Все равно, пока есть возможность, что моя жена встретит здесь этого зельеваришку, ноги Лили здесь не будет.
– А помните, как Джеймс его на пятом курсе подвесил? Прикольно же он дергался, – снова вмешался Питер, подхихикивая.
Остальные принужденно рассмеялись, каждый думая о своем.
Снейп же в это время гостил во французском имении Малфоев и представить себе не мог, какую бурю вызвал.

***

Наступил июнь, пора экзаменов, еще немного – и ученики должны были покинуть школу. Лили ожидала их отъезда с нетерпением и втайне радовалась каждому дню, который его приближал. Во-первых, ей уже было тяжело. В конце седьмого месяца она резко покруглела, а малыш стал капризным, будто решил, что уже пора выбираться на свет. Помфри причитала, что лучший зельевар Мунго так некстати отправился в отпуск, через одно ругала зелья профессора Слагхорна и категорически запрещала будущей маме самой приближаться к котлу. Профессор Поттер отказалась от практических занятий по зельям, только читала лекции да проверяла домашние задания. И все равно время от времени ночевала в больничном крыле. А еще Лили беспокоилась о Фенвике. Она держала слово, данное Краучу, и не следила за сквибом нарочно, но каждый раз, когда его видела, держала палочку наготове. Впрочем, студенты и вправду присмирели либо просто устали от своих жестоких розыгрышей. Сам Бенджамин как будто стал относиться к ней теплее, вежливо здоровался вместо бурканья и иногда даже поддерживал разговор длиннее пяти фраз. Однажды Лили рискнула:
– Так вы больше не считаете меня пигалицей?
– Нет, для пигалицы вы стали слишком круглой. А вот кого-то считаю треплом – то ли одного седобородого старца, то ли мячикообразного зельевара, то ли молодого будущего аврорчика. Доброй ночи, профессор Поттер.
Лили совсем не ожидала, что уже следующим утром обнаружит Фенвика в боковом коридоре с кровавой маской вместо лица. Забыв про диагностические чары, про палочку, она попыталась нащупать пульс. Но не успела. Перед глазами закружилась красная карусель, в голове застучали молоточки, и Лили без сознания упала рядом.



Глава 28. Дело об опеке

– Эннервейт! – Лили открыла глаза и тут же зажала рот рукой.
– Встать сможешь? – кто бы сомневался, рядом снова оказался молодой Крауч.
– Ага, только... – приподнимаясь, волшебница невольно оглянулась через плечо.
– Живой, я уже послал эльфа за Помфри.
Лили уцепилась за мантию Крауча:
– Спасибо. Что бы я без тебя делала? – вдруг ее разобрал смех: – Представляешь, некоторые шести- и семикурсницы... думают, что у нас... – и после особенно длинного приступа хохота волшебница выдохнула: – роман!
– Ничего, Джейми полезно иногда и поревновать, – Крауч распознал истерику, но не решался дать Лили пощечину. А вокруг уже собирались любопытные.
– Профессор Поттер, а разве это не так? – раздался сбоку самоуверенный девичий голосок. – Мистер Крауч давно ведет себя с вами, как верный рыцарь.
Лили резко выдохнула и оглянулась:
– Мисс Скитер, кажется? Знаете, у меня хватит грязных котлов, чтобы обеспечить вам не одну неприятную отработку...
– Посторонитесь все, здесь не цирк!
Это наконец подоспела мадам Помфри.
– Ох! – целительница на секунду задержала пальцы у губ, будто сдерживая крик ужаса, потом наколдовала носилки, левитировала на них тело и, что случалось крайне редко, набросила на пострадавшего маскировочные чары.
– Миссис Поттер, вам тоже нужно в больничное крыло.
Лили не возражала. И, выпив успокоительное, почти сразу заснула.

Через несколько часов ее разбудил настойчивый стук. В окно, как раз над кроватью Фенвика, билась почтовая сова. Очевидно, Помфри куда-то вышла, а второй пациент хоть и пытался впустить птицу, но был еще слишком слаб. Лили раскрыла створку, сова сбросила конверт с эмблемой Гринготтса, махнула крыльями – и только ее и видели. Лили перевернула конверт.
– Мистер Фенвик, это вам.
– Читайте, – едва слышно прошептал раненый.
– Но я не могу, возможно это что-то личное.
Раздавшиеся сбоку ритмичные выдохи явно походили на смех.
– Это Я не могу, миссис Поттер. Причем буквально. Я ослеп. В прошлый раз мне повезло с заклятьем секо. В этот раз – нет.
– Но как... – едва слышно прошептала Лили. Она смотрела на забинтованное лицо и не хотела верить, что это уже навсегда. В сознание прокралась отвлеченная мысль о том, что ей дали очень качественное успокоительное, раз она до сих пор не в обмороке. Фенвик же продолжил, раздражаясь:
– Читайте. Раньше вы стремились взять меня под свою опеку – вот он, шанс.
Лили раскрыла конверт.
– Это извещение из банка. «Уважаемый мистер Фенвик. Данным уведомляем, что срок аренды вашей депозитной ячейки истекает в конце этого месяца. Ждем ваших распоряжений относительно продления срока аренды либо возвращения вам содержимого. Да приумножатся ваши богатства».
Раненый поднес руку к забинтованному лицу, будто в попытке схватиться за голову:
– Я сам себя перехитрил. Какая ирония. Еще неделю назад все бы отдал за содержимое этой ячейки, а теперь оно мне бесполезно.
– Но...
– Это не деньги или что вы там еще себе подумали. Это документы. Которые мне теперь не прочитать.
– Неужели вы вспомнили?
– Причем здесь память? Вывел логическое умозаключение, что просто должен был где-то спрятать записи. Проверил даже в своей бывшей квартире, но там нет никаких тайников. Я почти наверняка ожидал неприятностей из-за того, над чем работал, и постарался максимально обезопасить результаты. Только пользы от этого теперь!
По повязке Фенвика медленно расползались кровавые пятна. Лили резко очнулась от транса и сжала его руку.
– Мистер Фенвик, замолчите, пожалуйста, и постарайтесь успокоиться. Я сейчас найду мадам Помфри.
– Можете звать меня Бенджамином, – ответил тот слабеющим голосом, потом что-то булькнуло, и раненый резко затих. Лили со всех ног бросилась к выходу, все еще сжимая в руке злополучное письмо.

Мадам Помфри смогла исправить последствия приступа, хотя была не слишком довольна, что Лили разговорила пациента. Целительница отправила Лили в ее комнаты, приставив больничного эльфа. Та ненадолго надулась, но вскоре деятельная натура взяла верх. Лили вынула сквозное зеркало:
– Джеймс.
– Да, милая.
– Мне нужно посоветоваться с нашим управляющим.
– С Раднуром? Зачем? Хотя мы все равно скоро будем в Хогвартсе, тогда и поговорим.

К расследованию нападения на завхоза подключили авроров, и вскоре в замке появились Фрэнк Лонгботтом и Джеймс Поттер. Мадам Помфри категорически отказалась будить пациента, просто всучив им мантию. Слагхорн уже подготовил зелье памяти вещей, и деканы, директор и хранители магического порядка просмотрели невнятную запись, включавшую падение, приближение фигуры в маске и мантии, движение палочки, соответствующее режущему заклятию и брызги крови во все стороны.
– Если Фенвик не узнает голос, мы никого не найдем, – подвел итог Лонгботтом.
После короткого совещания авроры разбрелись по замку. Лили встретила мужа встревоженным вопросом:
– Вы его найдете? Того, кто напал?
– Не уверен, Лили. Шансы слишком малы.
– И что будет с мистером Фенвиком?
– Дадут небольшую пенсию и определят в Мунго. Собственно, не понимаю, почему Поппи еще с ним возится и не передает в лечебницу.
– Но это несправедливо! Запирать его там! И опасно, его ведь и там чуть не убили.
– Только не говори, что собиралась пригласить его к нам пожить. Напомню, что слепой будет требовать не меньшего ухода, чем новорожденный.
– Но он вполне взрослый, разумный, мы в последнее время нашли общий язык...
– Лили! – Поттер сорвался на крик. – Если о Реме я бы еще подумал, то мы не будем звать в мэнор этого слепого сквиба!
Лили неожиданно остыла:
– Ах, извините-подвиньтесь, лорд Поттер. Я и запамятовала, что хорошая жена чистокровного волшебника лишний раз рта не раскроет, не то чтобы гостей приглашать.
– Лили, не ерничай.
– Дорогой, – в голосе волшебницы появились низкие тягучие нотки, – я еще даже не начинала.
В результате ссоры Джеймс забыл, что Лили хотела поговорить с гринготтским гоблином, а она назло мужу решила разобраться с этим вопросом без его помощи и на следующий день попросила у Барти Крауча совета. Выслушав, тот удивленно поднял брови: чем советовать, ему проще пригласить в Хогсмид своего поверенного. А так как гоблины не назначают встреч по субботам, то им с Лили придется в будний день сбежать из школы, если дело того стоит. Лили была уверена, что стоит, но уточнила:
– Ведь тебя могут наказать!
– Если попадемся, – подмигнул староста школы в ответ.
Гоблин назначил встречу на следующий день в кафе мадам Паддифут. Очень внимательно изучил оставшееся у Лили письмо, чуть ли не обнюхивая пергамент, расспросил молодых людей обо всех обстоятельствах дела, поглядывая на переливающийся на столике небольшой шар – гоблинский аналог детектора лжи. И дал совет:
– Вот вам пергамент, на котором кто угодно может написать письмо под диктовку мистера Фенвика. Но он должен его подписать, хоть как-нибудь, даже если не видит. И капнуть кровь – сюда, сюда и сюда. Мы сумеем определить, подписал ли это письмо он сам, и сделал ли это добровольно.

Едва вернувшись в школу, Лили поспешила в больничное крыло. Раненый чувствовал себя уже сносно, не считая повязки на глазах.
– Здравствуйте, профессор Поттер.
– Мистер Фенвик, я же просила называть меня Лили.
– Как и я просил – Бенджамин.
– Хорошо, Бенджамин. Помните то письмо из банка по поводу вашей ячейки?
– Да.
– Не знаю, может быть, это вам уже и не нужно, может быть, директор помог, но я просто посоветовалась с одним гоблином, и он мне рассказал, что нужно сделать.
Если бы бывший завхоз мог смотреть, его взгляд сейчас выражал бы нетерпеливый интерес. Но собеседница почему-то замолчала.
– Нет, Лили, я не просил директора, Поппи или кого-то еще.
– Почему? Ведь у директора больше возможностей...
– Считайте это старой привычкой невыразимца, – махнул рукой Фенвик. – Так что вы там придумали?
Через час из школьной совятни в Гринготтс было отправлено распоряжение продлить аренду ячейки еще на полгода.

Как бы там ни было, Джеймс испытывал некоторые угрызения совести после ссоры с женой. Масла в огонь подлил и Фрэнк, заявив, что у Лили просто играют гормоны и всерьез воспринимать все, что она говорит, глупо. У женщин в таком положении настроение меняется по пять раз на дню, а через неделю Лили наверняка забудет, из-за чего был сыр-бор, но вот то, что он был, мужа в ее глазах не украсит, заверил Фрэнк.
В ближайший же выходной Поттер забрал жену из Хогвартса и постарался устроить ей день сюрпризов: прогулку на Косой аллее, покупки в нескольких магазинах игрушек и, наконец, визит к Ремусу. К вечеру Лили почти оттаяла, и Джеймс решился выложить свой козырь:
– Милая, я тут подумал. Если хочешь, ты можешь общаться с Фенвиком и приглашать его в гости. Но на ближайшее время, когда он закончит лечение у Поппи, я бы отправил его в санаторий. Можно в наш, в Уэльсе, можно и куда-нибудь за границу – думаю, вы с ним вместе можете выбрать. Муди выхлопочет ему новые документы, чтобы его так сразу не нашли по имени.
Лили идея понравилась, а вот Фенвик внес в нее свои коррективы:
– Раз уж вы вызвались побыть моими глазами, то, пожалуйста, поищите иностранных мастеров ментальной магии. Здесь меня осматривали Руквуд и Дамблдор и дали заключение, что память невосстановима. Но ведь надежда умирает последней, ведь так? А времени у меня теперь вагон.
И Лили снова отправила несколько писем немецким и испанским волшебникам. Долго сомневалась, писать ли доктору Забини. Да, он был известнейшим мастером легиллименции, знаменитым колдопсихологом и основателем нескольких новых направлений ментальной магии. Но вот уже пятнадцать лет как отошел от дел. Промаявшись несколько дней и даже почти решив спросить совета у новой штатной предсказательницы – мисс Трелони, в какой-то день Лили проснулась с четким ощущением, что нужно написать и Забини. Вдруг доктор, если не возьмется сам, порекомендует другого волшебника. К ее огромному удивлению, Исидор Забини собственной персоной появился в Хогвартсе всего через три дня после отправки ее послания. За это время ни один другой волшебник из тех, кому она написала раньше, не удостоил ее даже кратким отказом. Быстро переговорив с Дамблдором, гость сразу же отправился в больничное крыло.
– Здравствуйте, Вениамино. Очень рад наконец вас увидеть, хотя неимоверно огорчен, что это произошло при таких печальных обстоятельствах.
– А вы меня ни с кем не перепутали, сэр? – хотя Лили предупредила Фенвика об иностранном госте, Бенджамину вдруг захотелось уколоть своего посетителя побольнее. Ребячество, но он ничего не смог с собой поделать, тем более, НЕ видя изумления на лице Лили и неодобрения Помфри. Визитер почему-то пропустил шпильку мимо ушей.
– Семейный темперамент не спрячешь. Позвольте мне объясниться. В любой волшебной семье время от времени рождаются сквибы, так случилось и у нас несколько поколений назад. Несмотря на отсутствие магических способностей, Франческо был весьма практичным и предприимчивым человеком. Достигнув совершеннолетия, он переехал в Англию, родственники какое-то время поддерживали с ним связь. Все его потомки тоже оказывались сквибами. Однако, несколько лет назад на фамильном гобелене появилось еще одно имя – то есть не имя, а место под него. Дальним потомком Франческо оказался сильный волшебник. Попытки узнать, кто он, были безуспешны, а, сами понимаете, ходить уговаривать каждого английского мага пройти проверку зельем родства... Все изменилось с письмом этой милой леди, – Забини кивнул в сторону Лили. – На гобелене появилось имя Бенджамина Фенвика. И мне очень горько было узнать, что семья не поддержала его в трудный период жизни. Разумеется, Вениамино, вы вольны поступить как вздумается, но я бы очень хотел, чтобы вы переехали в наш дом. Со своей стороны обещаю сделать все, чтобы вернуть вам как можно больше из прежней жизни.
Фенвик был ошеломлен новостями и только попытался возразить, что никто никогда не рассказывал ему об итальянских прадедушках или прабабушках. На что синьор Забини небрежно махнул рукой, мол, если так интересно, то ритуал поможет Бенджамину восстановить все имена предков вплоть до Франческо. Тепло попрощавшись с Лили и Помфри, синьор и его новообретенный родственник в тот же день убыли в Италию.
Каким-то шестым чувством миссис Поттер поняла, что все сделала правильно. Да и накопившаяся магия, в последнее время не дававшая ей покоя, вдруг схлынула. Мадам Помфри только удивлялась, и в конце концов списала все на временную смену зельевара. Как только Снейп снова появился в Мунго, мадам Помфри устроила ему разнос, припомнив школьные годы, и потребовала, чтобы, куда бы он ни собрался в ближайшие полтора месяца, у ее пациентки всегда были свежие поддерживающие зелья по его, Северуса, рецептам. Не совсем встроившись в рабочий ритм после отпуска, закончившегося праздниками в честь наследника Малфоев, зельевар поддался напору мадам Помфри и согласился.



Глава 29. С днем рождения, Гарри

В самом конце июля родители сообщили Лили, что приехала Петунья, совсем ненадолго, и хочет с ней повидаться. Договорились, что Джеймс встретит всех в Лондоне и проведет на «Хогвартс-экспресс», а из Хогсмида гостей заберет Сириус и приведет в школу. Но Блэка неожиданно вызвали на задание, и Лили не смогла найти никого, кто мог бы встретить ее родственников. Оставалось только идти самой. Благо, по заверениям Помфри, до родов была еще где-то неделя, а профессор Слагхорн собирался в Лондон этим же поездом и согласился провести миссис Поттер до станции. Конечно, надежнее было бы дождаться в школе, но родители знали в лицо очень немногих волшебников. Еще раз продумав план, Лили все-таки отправилась в больничное крыло. Днем ранее Алиса Лонгботтом родила очаровательного карапуза, и взявший несколько выходных аврор Лонгботтом теперь неотлучно находился возле жены.
– Фрэнк, мне помощь твоя нужна. Сириус не сможет забрать родителей, а Ремус хоть и обещал часа на полтора раньше вырваться, но все равно получится, что из Хогсмида мы будем идти сами.
Лонгботтом еще не нашелся с ответом, как сбоку хихикнула Алиса:
– А ты попроси своего паладина.
Лили слегка передернуло.
– Ты только при Джеймсе ничего такого не ляпни, он от ревности озвереет. Да и сколько можно, Барти полгода по школе ходил за мной как тень.
Младший Крауч уже закончил Хогвартс и трудился в Министерстве, но раз в несколько дней уточнял у Лили, как дела. Скрепя сердце, она взялась за зеркало:
– Барти? Да нормально у меня дела. Представляешь, Алиса родила чудесного мальчика. Нет, я пока еще нет. Тут такое дело, сегодня в Хогвартс приезжают мои родители и сестра – ну как в Хогвартс, мне их из Хогсмида нужно забрать. Туда я пойду со Слагхорном, а обратно с Ремусом, просто подождем его немного, может, у Розмерты. Правда, если бы ты мог...
– ...прийти раньше Люпина?
– Ну да, но если не можешь, то не страшно, надеюсь, мы справимся.
– Миссис Поттер, я сейчас правильно услышал, что вы будете одна, еще и с тремя магглами, на территории станции и волшебной деревни, где вы абсолютно незащищены? Лили, ты хоть сама понимаешь, что нарываешься на неприятности?
– Барти, но это мои родители, я их сто лет не видела, и они ждут первого внука.
– «Если бы ты мог»! Буду.

Барти аппарировал за десять минут до прибытия «Хогвартс-экспресса», поздоровался со Слагхорном и завел с ним и Лили милую светскую беседу. Поезд прибыл минута в минуту, на перрон спустились трое магглов, Лили кинулась их обнимать, а Слагхорн все расспрашивал Барти о здоровье батюшки и его успехах в бридже...
Хлопки аппараций после пятого Крауч уже не считал. Авроры, охранявшие станцию, как назло, оказались далеко. Миссис Эванс тут же упала, сраженная заклятьем, Лили кинулась к ней, но Барти перехватил ее, второй рукой схватил молодую магглу, прокричал обеим, чтобы держались друг за дружку и сам активировал порт-ключ. Даже если над платформой и была защитная сеть, этот порт-ключ ее пробил. Правда, перестал быть семейным артефактом.
Упивающихся было десять, но к месту стычки уже бежали двое авроров. Гадая, успели ли те вызвать подкрепление, Крауч одно за другим бросал щитовые заклинания. О том, чтобы перейти к атакующим, и речи не было. Упивающиеся, обозленные побегом намеченной жертвы, похоже, решили предъявить своему повелителю хоть какую-то добычу и не стеснялись в средствах. Барти еле успевал отбивать оглушающие заклинания, а его противники еще и добавили режущие. Одно из них попало в Слагхорна, профессор был серьезно ранен. Понимая, что потом отец просто сам оторвет ему голову, Крауч на несколько секунд прижал большим пальцем кольцо наследника. Оставалось продержаться еще немного. К его огромному удивлению, передышку обеспечил маггл. Мистер Эванс вынул какое-то орудие и направил его в сторону нападавших, и один из них действительно упал, даже показалась кровь. Вот и второй ухватился за руку. На короткий миг Крауч позволил себе понадеяться, что все обойдется, как вдруг одна из фигур в мантиях завизжала высоким женским голосом и начала выкрикивать заклятия с ужасающей скоростью. Попытавшись было прикрыть Эванса от направленного в него режущего, Барти ослабил свой щит, и сразу же понял, что не успевает ни отбить, ни отклониться от предназначенного ему ступефая. Но он не упал, буквально в метре от земли его подхватили. Скосив взгляд, Барти рассмотрел крепкого похожего на Дамблдора старика. Одновременно на перроне стали появляться авроры.
– Уходим, – крикнул все тот же женский голос, и упивающиеся один за другим аппарировали. Но один из них в последнюю секунду успел бросить в мистера Эванса нож.

***

Петуния билась в истерике. Слишком много событий, слишком много для того, чтобы понять. Вначале поезд, все необычное и интересное. Платформа, на которой ждут Лили и двое незнакомых мужчин. И вдруг много фигур в черном появляются из ниоткуда, вспышки, падает мать, а спутник сестры заставляет их обняться, потом резкий рывок – и они в огромном холле, к ним спешат две женщины, Лили кричит что-то о маме, одна из женщин понимает палочку, и Лили обмякает.
– Меня зовут профессор МакГонагалл, кто вы, и что произошло?

Потом больница, то есть, они назвали это «больничным крылом». У Лили начались роды, и женщина, встречавшая их, засуетилась вокруг сестры, отмахиваясь от вопросов Петуньи. Появляются еще люди, пожилой мужчина, весь в крови, но врач даже не слушает старика с длинной белой бородой, и тот подходит к камину, из которого вскоре выходят трое в лимонных мантиях – один занимается раненным стариком, второй идет к сестре, а третий – к молодому мужчине, который вроде бы не ранен, но без сознания...
Белобородый старик подошел к ней со стаканом:
– Выпейте, мисс Эванс.
– Мама?
– Мне очень жаль, мисс Эванс. Ваши родители погибли.
Петуния разрыдалась, но позволила довести себя до кровати. Она сама не ожидала, что способна пролить столько слез, а старый волшебник все это время молча сидел рядом. И, даже засыпая в наколдованной темноте, она чувствовала его руку у себя на волосах.

***

Аврор Поттер узнал о нападении в Хогсмиде почти сразу и всю душу вынул из Муди, требуя отправить его расследовать этот инцидент. Вызванный сменщик, как назло, задержался на несколько часов, а зеркало Лили не отвечало, и Джеймс бегом летел до аппарационной площадки Аврората, а потом от аппарационной площадки Хогвартса до больничного крыла.
Не говоря ни слова, мадам Помфри протянула ему сверток: на руках Джеймса лежал его сын. «Маленький, такой маленький», – вертелась в сознании одна и та же мысль. Тоненькие ручки, полупрозрачные пальчики, красное личико, припухшие веки. Наверное, ребенок не был красивым, но Поттер не мог сосредоточиться на этом ощущении. Но вот малыш открыл глаза – ярко-зеленые, почти такие же, как у Лили, – и мир вокруг резко обрел очертания и звуки, первым из которых оказался детский плач.
– Ма-мадам Помфри?
– Да держишь ты его неудобно, смотри, – колдомедик уложила младенца на своей левой руке. – И вообще, нам пора к мамочке. Пойдешь к Лили?
Миссис Поттер спала, но стоило мадам Помфри снять чары, как она села в постели, не сводя глаз с маленького свертка в руках целительницы. Та протянула ребенка молодой маме, призвала к ее кровати колыбельку и несколько ширм и тихонько ушла. Лили и Джеймс молчали, малыш тоже затих, почувствовав себя уютно на руках у мамы.
– Джеймс, мне его покормить нужно.
– Э-ээ... Мне выйти?
– Необязательно, но вот прийти в себя было бы неплохо, – молодая женщина тем временем расстегнула халат и снова взяла сына на руки. Маленькие губки сомкнулись на соске и начали причмокивать с видимым удовольствием. Потрясенный Поттер не сводил глаз с этой картины.
– Джеймс?
– А? Что? Просто это все так неожиданно.
– Точно, – прыснула Лили, – мы только вчера узнали, что у нас будет ребенок, и тут раз – он уже появился.
– А почему он такой маленький?
– Да ладно тебе, тяжелее шести с половиной фунтов, фут и восемь дюймов роста. Мне совсем не показалось, что он маленький.
– А шея у него будет?
– Ага, и шея будет, и волосики будут, и зубки.
– У него нет зубов?! – в глазах Джеймса плескался ужас. Лили рассердилась:
– Да ради Мерлина, Джеймс Поттер! Ты что, даже не заглянул ни в один пергамент из тех, что давала Помфри «специально для будущего папы»? Это совершенно нормальный младенец, и он вырастет нормальным ребенком и очень симпатичным юношей. И разумным, надеюсь. А судя по нашим стихийным выбросам, то еще и очень сильным волшебником. Правда, Гарри? – волшебница погладила одним пальчиком хмурившийся лобик ребенка.
– Гарри?
– Я хочу его так назвать, Гарри Джеймс Поттер. Помню, что ты планировал назвать малыша в честь Чарльза, но мой папа...
– Да, дорогая, – молодой отец наконец-то начал осознавать произошедшее и даже приобнял жену. – Конечно, твой отец поступил как герой. Даже старожилы Аврората не вспомнили сходу маггла, который не побоялся напасть на волшебников. Мне так жаль, Лили, и твоего отца, и мать.
Миссис Поттер уткнулась лицом в плечо мужа:
– Да, милый, спасибо. А знаешь, Помфри наложила на меня какое-то заклинание. Я и грущу по родителям, но плакать почему-то не могу. Все чувствую так, как будто оно давно случилось. А все внимание и все силы нужны малышу, вот пусть вот так хоть знают, что я их не забыла, – Лили все-таки всхлипнула: – Думаешь, они не злятся на меня?
Поттер на секунду лишился дара речи.
– Да нет, конечно же нет! Им не за что на тебя злиться. Ты только что родила им такого замечательного внука. Пусть их нет здесь, но все-равно они где-то есть и будут радоваться тому, как он растет.
– Наверное.
– Может, поспишь?
– Нужно, но пока не хочу. А что мы будем делать дальше? Ты знаешь, я сама не ожидала, что такое на платформе произойдет. Мне все казалось, что настоящей опасности нет... Пока я все эти мантии не увидела. Хорошо, что там был Барти.
– Да, хорошо. Думаю, мы переедем в Поттер-мэнор. Эльфы закончат с приготовлениями буквально в ближайшие дни. Нужно будет ввести Гарри в род как можно раньше. Да и тебя давно пора было сделать леди Поттер. Прав был Ремус, стоило сделать все красиво и торжественно, магическая помолвка и полный магический брак. Тебе защита рода ой как не помешает. Тем более сейчас, когда ты осталась почти одна.
– Но Петунья?
– Сильно испугалась, а в остальном - в порядке.
Лили перевела дыхание:
– Это хорошо, я хочу, чтобы она была крестной Гарри.
– Не получится, хорошая моя. Гарри – маг, и его крестные должны быть магами. Подумай, кто из твоих подруг.
– Алиса? Но у нее сейчас свой новорожденный, наверное, не до того. Мэри уехала. О, как думаешь, может Лавиния Лавгуд?
– Хорошо. И Сириус.
– Я бы хотела, чтобы крестным был Барти. Он так защищал нас все это время.
– Может быть, это был не он, а магия долга жизни. Нет, крестным будет Сириус, и точка, – смягчая резкость тона, Джеймс поцеловал жену в щеку: – Спите, мои хорошие. А я отправлюсь в мэнор ненадолго и скоро вернусь.

Уже к рассвету в больничном крыле Хогвартса наконец воцарился покой. Отдыхали Лили и Гарри. Невдалеке от них спала Петуния. В дальнем отсеке видел сны выздоравливающий Слагхорн. Даже Барти Крауч остался здесь, хотя его отец долго брызгал слюной на Дамблдора, требуя переместить сына домой. И только вмешательство мадам Помфри слегка успокоило главу отдела магического правопорядка. Сама целительница, убедившись, что все пациенты в порядке, а чары работают исправно, тоже прикорнула в своей комнатке.
Старинный замок спал почти весь – коридоры, подземелья, башни. Только в директорской всю ночь горел свет и шли жаркие споры. К утру участники – Руфус Скримджер, Аластор Муди, Минерва МакГонагалл, Фрэнк Лонгботтом, Джеймс Поттер – просто выдохлись. Но двое главных действующих лиц – Альбус Дамблдор и Бартемиус Крауч-старший – как ни в чем ни бывало продолжали обмениваться аргументами и контраргументами.

***

Это была худшая ночь в жизни Снейпа. Прибыв в замок Лорда, он узнал, что группы братьев Лестранжей в срочном порядке были отправлены в Хогсмид – информатор сообщил, что возле станции видели Лили Поттер. Группы вернулись буквально через пять минут после появления Северуса, без Лили или кого-нибудь еще, зато с двумя ранеными на руках. Молодой Нотт серьезно пострадал от маггловского огнестрельного оружия, и Снейп, как раз недавно сдавший экзамен по колдотерапии, вдруг оказался не только штатным зельеваром, но и целителем. Речи не могло быть о том, чтобы исчезнуть, пока у него на руках тяжелораненный и пока Лорд в такой ярости.
К утру Нотт пришел в себя, и Снейпа вызвали к повелителю. Расспросив о состоянии своих бойцов, Лорд перешел к другой теме:
– Скажи, Северусс, не знаешь ли ты, как грязнокровка могла исчезнуть с плаформы?
– Прошу прощения, мой Лорд, но я был занят ранеными и не слышал отчета об операции.
– Это был порт-ключ, и достаточно сильный – он пробил антиаппарационный щит, который поставил Рудольфус, – но почему грязнокровка знала, что он ей понадобится? И почему ей помог младший Крауч?
– Понятия не имею, мой Лорд.
– Посмотри на меня.
И Северус вытолкнул за ментальный щит события сегодняшней ночи, размышления над новым зельем, воспоминания о приеме в Малфой-мэноре по случаю крестин Драко, смех одной из многочисленных французских кузин Люциуса, ставшей крестной мальчика...
– И как тебе понравилась Женевьева?
– Очень изысканная и темпераментная леди, мой Лорд.
– Может быть, передумаешь дожидаться, пока вырастет младшая Буллстроуд?
– Нет, мой Лорд, я не рвусь к женитьбе и обошелся бы вовсе без нее, если бы не долг перед родом.
– Хорошо, Северус, можешь идти.
Дома Снейп первым делом схватился за сквозное зеркало:
– Барти Крауч.
– Здравствуй, незнакомец.
– Как Лили?
– Жива, родила чудесного мальчика, кажется, его назовут Гарри, жива и ее сестра, но погибли родители.
– Учитывая, что против вас отправили Лестранжей, ты совершил чудо. Спасибо, и твой долг жизни закрыт.
Зеркало в руках Барти пошло трещинами и рассыпалось.


Глава 30. Нападение на Поттер-мэнор

После позорного поражения упивающихся в Хогсмиде Темный Лорд не думал почти ни о чем, кроме рождения ребенка, упомянутого в пророчестве, и Лестранжи рыли носом землю, пытаясь разыскать Поттеров. Получалось плохо. Первые дни семья оставалась в Хогвартсе, а затем отправилась в Поттер-мэнор, который заранее был скрыт чарами ненаходимости. Волдеморт чувствовал, что добыча ускользает, и все чаще бросался круциатусами направо и налево. До того прекрасного дня, когда у него попросил аудиенции Игорь Каркаров.
– Что тебе?
– Мой Лорд, вы ведь разыскиваете Поттеров?
– Игорь, если тебе есть что сказать, то лучше говори, а то мне не на ком испытывать новые проклятья.
Каркаров чуть побледнел и отступил на шаг:
– Они в мэноре, господин. На днях крестины ребенка, и несколько гостей они все-таки пригласят. Возможно, что и моего информатора.
Темный Лорд поднял палочку:
– У тебя есть человек в окружении Поттеров, и ты до сих пор молчал!
Игорь постарался поклониться пониже:
– Это у вас он есть, мой Лорд. Питер Петтигрю. Правда, он грязнокровка, и ему не будет места в нашем мире после вашей победы. Я не агитировал его поддержать ваши идеи, мой Лорд. Просто я умею слушать, а Питер иногда выбалтывает интересные вещи.
– Что последнее он наболтал?
– Спрашивал у меня, какой подарок будет уместно преподнести на крестины ребенку.
– С чего ты взял, что он скажет тебе день?
– Не скажет, но я знаю его график работы, и, если в какой-то свободный день он не согласится пойти со мной в казино, значит, он отправится к Поттерам. Все, о чем я вас прошу, – держите людей наготове.
Волдеморт обалдел от такой наглости:
– Игорь, а не много ли ты себе позволяешь? Я объявлю общий сбор на каждый вечер в течение ближайшей недели. Если за это время ничего не произойдет, тем хуже для тебя.

Отправив Каркарова, Лорд вызвал Лестранжей:
– Кто из наших людей бывал в Поттер-мэноре?
– Я с мужем, Регулус, – Беллатриса даже не задумалась, а Родерик дополнил:
– Последняя леди Поттер была урожденная Блэк, предыдущая – Хиггс. Соответственно, связанные с ними родственными узами.
– Рудольфус, я хочу, чтобы через несколько дней вы зашли в мэнор и принесли мне мальчишку.
– Мой Лорд, это родовой замок, а не «Дырявый котел». Без приглашения мы его сейчас даже не найдем.
– Приглашение нам обеспечат. Какая там защита?
– Стандартная в подобных случаях: блокировка каминов, запрет на аппарацию, есть потайные выходы, мантикоры и виверны в парке. Горгулий, правда, не упомню. Ну и все то, что Поттеры в течение поколений считали нужным сделать, но не объявляли об этом всему миру. И, естественно, связь с Авроратом. Поттер так или иначе там работает.
– Готовьтесь. Соберите боевых магов, артефактологов, кого еще посчитаете нужным. Времени впритык.

Через три дня Каркаров объявил:
– Мой Лорд, я могу аппарировать в замок Поттеров.
– Хорошо, активируешь этот артефакт. Он настроит портал на замок. За тобой пойдет Белла – ты знаешь, что делать. Антонин, на тебе охрана. Дальше – Рудольфус, Рабастан, Марк, Люциус и Теодор. Надеюсь, ты больше не подставишься так глупо под маггловскую пулю. За вами – Алекто, Регулус, Джеффри, Грегори и Гюнтер. Северус, ты тоже. Учти, ты отправляешься как колдомедик, а не боевой маг. Вот зеркало, при необходимости вызовешь Филиппа. Мэттью, ты со своей пятеркой аппарируешь по вызову Беллы. Маверик – по вызову Рабастана. Манфред – по вызову Антонина. Захария – за Алекто. Уолден и Валентайн, включаетесь, если в мэноре появятся авроры.

***

Снейп только и успел собрать нужные зелья, как наступила его очередь шагать в портал. Его выбросило прямо в камнепад. Чудом увернувшись, он откатился под стену и попытался оглядеться. Каркаров смог провести их не к воротам, а куда-то внутрь Поттер-мэнора. Помещение, в котором они оказались, наверняка было аналогом Большого зала Хогвартса. Северус прятался за огромным, явно гостевым камином. Слева от него была резная дверь, а далеко справа – еще одна. Зал был очень светлым – вдоль стен по обеим сторонам шли частые окна в пол. И был бы красивым, если бы не летящие туда-сюда камни. Снейп едва успел выставить очередной щит и открыл рот в удивлении – его противником оказалась мраморная нимфа. У противоположной стены он заметил Уилкса с разбитой головой, его пытался прикрыть Блэк. Остальные сражались с такими же статуями чуть дальше впереди. Бомбарда Алекто только что разметала очередную кариатиду, но, во-первых, осколки разлетелись во всех направлениях, и Снейп сам почувствовал удар в плечо, а во-вторых, от стены тут же отделилась следующая. Волшебников, которые ушли в портал до них, не было видно. Похоже, успели проскочить в какую-то из дверей до того, как здесь начался каменный ад.
А нимфа тем временем не дремала. Снейп еле успел первым бросить бомбарду. Впрочем, это спасло его совсем ненадолго – да, камень выпал из руки статуи и откатился, но та перехватила свою оторванную правую руку левой и метнула в Снейпа. Северус снова перекатился вбок и попытался применить импедименту. Статуя замерла ровно на две секунды, за которые он успел подбежать к раненому. С Уилксом было совсем плохо – открытая рана головы, перелом черепа, смещение позвонков. Снейп наложил заклинание стазиса, понимая, что спасти бывшего однокурсника сможет только чудо, которое нужно совершить в ближайшие полчаса максимум. Регулус вблизи тоже выглядел неважно, весь в кровоточащих царапинах и каменной крошке, но пока оставался в сознании и был способен удерживать щит. Северус быстро бросил ему восстанавливающее, а тем временем к ним приближались уже три статуи.
– Кто-нибудь пытался вернуться обратно?
– Нас сразу оттеснили от портала. Против этих тварей не действует ни иммобилус, ни импедимента. Только разметать всех бомбардами, но сам видишь, им хоть бы хны, каменные, не выдыхаются.
– Индивидуальные порт-ключи? – Снейп даже не надеялся на положительный ответ.
– Не срабатывают.
Их прервал женский крик – Алекто осталась в сознании, но тоже выбыла из строя. Ее, Бурке и Джагсона окружили у дальней стены. Снейп кипел от злости, мысленно перебирая заклинания, способные справиться с каменными монстрами. Получалось плохо, и он решил использовать первое, что пришло на ум:
– Агуаменти максима.
От грохота заложило уши. Три ближайшие к нему статуи барахтались на полу, добивая паркет. Снейп мысленно позлорадствовал, что доставил Поттеру хоть какой-то ущерб.
– Редж, левитируй Джеффри к... Стой! – и Северус схватился за зеркало: – Эйвери, не пускай никого к порталу, он нестабилен.
Невдалеке от них то вспыхивал, то гаснул широкий красный круг, посередине которого лежал оставленный Каркаровым небольшой золотой диск. Против камня нет приема – диск был разбит почти пополам. Одна из мраморных нимф тем временем исхитрилась встать. Снейп чертыхнулся и скомандовал Блэку:
– Давай агуаменти максима, одновременно! – и после двойного заклятия добавил: – Фригус* максима.
Пол перед ними превратился в лед. Из противоположного угла комнаты донесся вздох облегчения, впрочем, моментально оборвавшийся: статуи были либо разбиты, либо вмерзли друг в дружку, но на замену им от стены отделился мраморный охотник со стаей гончих. Бойцом остался только Бурке, Алекто практически висела на Джагсоне, и вся их троица постепенно пятилась в сторону Снейпа. Каменные собачки в мгновение ока рассредоточились по залу. Удерживая щит на пределе сил, Снейп окликнул Блэка:
– Как отсюда выйти?
– Двери сзади нас ведут в крытую галерею, возле нее должна быть небольшая аппарационная площадка. Если с ней не повезет, то приблизительно на половине галереи дорога к главному выходу из мэнора.
– Вингардиум левиоса! – поднимая в воздух одну из собак, Северус сам еле увернулся от второй. Каменная челюсть звякнула в дюйме от запястья, а сухой нос больно чиркнул кожу. – Мордред, и Моргана, и все маггловские святые!!! Грегори, ты на счет два – импервиус на вас троих. Гюнт, Реджи, на счет три – агуаменти максима, Гюнт прямо перед собой, Реджи по левой стене!
Сам Снейп наставил палочку на правую стену:
– Начали! Раз, два, три! Агуаменти максима! Фригус максима!

Стены до дальней двери затянуло льдом, но местами от был непрочен, и парочка фавнов явно собиралась вскоре его сломать. Снейп же покачнулся – еще одно «максима», и он свалится с истощением, неспособный даже ползти к аппарационной площадке. Пришлось спешно искать в сумке флаконы с восстанавливающим. Себе, Джагсону, Бурке.
– Мне? – хрипло проговорила Алекто, но вместо зелья Северус бросил в нее диагностирующее заклинание.
– Сломаны несколько ребер, одно в мелкую крошку. Тебе сначала это, – поднес к самым губам обезболивающее, затем снова махнул палочкой, – теперь ферула, и самыми бодрыми скачками туда, где сработает порт-ключ или аппарация, а потом к колдомедику.
– Мы не можем уйти, Лорд доверил нам важное дело. Грегори, Гюнтер, Редж – вы все прорываетесь в башню... – Кэрроу не закончила. Один из мраморных фавнов резко дернулся и с громким «крак-к!» отделился от стены. Правда, его ноги все еще были вморожены в пол. Снейп снова поднял палочку, но неожиданно развернул ее в сторону слишком воинственной волшебницы:
– Сомнус! Кто хочет, может прорываться в башню. Редж со мной, левитируешь Уилкса. Я забираю Кэрроу и предлагаю поторопиться к аппарационной площадке.
Все тот же фавн решил за них, оторвав от пола ноги вместе с кусами льда. Джагсон и Бурке снова взялись за палочки. Блэк и Снейп каждый со своей ношей поторопились к выходу. Дверь открылась простой аллохоморой, зато закрылась со зловещим скрежетом. Волшебники оказались в непроглядной темноте.
– Что за гоблинов кентавр, – голос Регулуса дрожал, – здесь не должно быть так темно, здесь вместо стен колонны!
– А кому сейчас легко, – Северус ничего не мог поделать со своей привычкой язвить от усталости. – Это похоже на порошок мгновенной тьмы. Погоди-ка...
Положив Алекто на пол, волшебник нашел в кармане зажигалку. Слабенький огонек высветил два лица – сосредоточенное и восхищенное.
– Что это за артефакт? – глаза Регулуса горели неподдельным интересом.
– Это – зажигатель света! – пафосно провозгласил Снейп. – Расслабься, маггловская штучка в кнат ценой. Важно другое – немагический огонь сейчас работает. Но вот свечи я за собой не таскаю.
– Трансфигурировать!
– Даже не вздумай применять магию. Это спровоцирует мэнор на защиту. Насколько далеко аппарационная площадка?
– Ярдов через двадцать, просто выйти между колоннами на открытое место справа.
Снейп снова поднял Алекто, стараясь не задеть ее волосы зажигалкой. Палочка хоть и оставалась в правой руке, толку от нее было мало, учитывая ношу. Огонек слабо рассеивал тьму дюймов на пять, максимум десять перед ними.
– Погоди секунду, – Снейп освободил правую руку и вынул из сумки пустой прозрачный флакон. – Вот!
Гнутое стекло усиливало свет зажигалки настолько, что стало возможным различить очертания колонн и скамеечек в полутора ярдах впереди.
– Ты левой рукой колдуешь?
Регулус помотал головой, и зельевар скорее почувствовал, чем понял, что нет.
– Значит, ты несешь флакон и стараешься, чтобы он постоянно отражал огонек. Я тоже не особенный левша, но другого выхода не вижу.
До аппарационной площадки действительно добрались быстро. Стоило выйти за колонны, окружавшие галерею, как тьма мгновенно исчезла. Волшебники ненадолго зажмурились от слепящего солнечного света, а потом Снейп осторожно бросил в центр площадки еще один пустой флакон. Ничего не произошло.
– Вы первые, у Джефа времени почти не осталось.
Блэк взял Уилкса на руки, но только сделал шаг вперед, как из сада в его сторону поползли длинные гибкие стебли. Регулус в панике оглянулся, а Снейп закричал:
– Просто быстро активируй порт-ключ, ради Мерлина. И не вздумай возвращаться обратно.
Порт-ключ сработал, утащив двоих волшебников за секунду до того, как перед Снейпом заколыхалось зеленое море. Чертыхнувшись, он отправился дальше вдоль колонн, искать парадный выход из мэнора. На его счастье, до широкой аллеи он добрался без проблем, да и тьма внутри галереи потихоньку рассеивалась.
Парадные ворота мэнора были открыты настежь. Снейп поостерегся выходить за них, уложил Алекто прямо на траву и попытался активировать порт-ключ. Тот сработал. Похоже, антиаппарационная защита мэнора уже серьезно сбоила.
Прежде чем вернуться в полумрак галереи, Снейп бросил гоменум ревелио – перед ним никого не было. Он вздохнул, решаясь, вынул из сумки маленький серебряный нож, быстро полоснул им по левой ладони и прижал ранку к ближайшей арке.
– Я, Северус Снейп, обращаюсь к магии Поттер-мэнора и прошу разрешения помочь его наследнику.
Секунду ничего не происходило, а потом мозаичная плита в полу прямо перед ним отъехала в сторону, открывая ступеньки. Сняв с ближайшей колонны факел, которого – и Снейп мог бы в этом поклясться! – там не было еще мгновение назад, мужчина шагнул на первую ступеньку. Как только он спустился ниже своего роста, плита над ним заскрежетала, становясь на место.
– Открой лицо!
Возле него парило невесть откуда взявшееся привидение немолодой леди, чертами лица до боли похожей на Сириуса Блэка.
– Для чего, миледи?
– Открой лицо, если не хочешь, чтобы я переубедила мэнор относительно твоих намерений.
Снейп снял маску, и призрачная дама удовлетворенно кивнула:
– Да, я ждала именно тебя.

***

В горячке боя Джеймс не сразу понял, что означал очередной «Дзинь!» в ушах. И его «О, нет!» прозвучало одновременно с тем, как его же петрификус достал одну из фигур в черном плаще и маске. Сражавшийся рядом Сириус удивленно оглянулся:
– Сохатик, ты не переутомился? А то не тех жалеешь.
– Со мной все в порядке. Кто-то прошел в потайной ход. Рапти!
Перед ними тут же появился старший эльф Поттер-мэнора. Но не успел Джеймс сказать и слова, как домовик рухнул от авады.
– Да что же это!
В круглой столовой, огромном помещении на весь второй этаж башни, летали туда-сюда небезобидные заклятья. Джеймс колдовал на автомате, пока в голове соревновались за его внимание две мысли: «Не может быть, я сплю!» и «Как же они прошли через защиту?». Вторая постепенно начинала лидировать.

Поттеры всегда были преимущественно светлыми волшебниками, но более чем могущественными, и защита мэнора была действительно крепкой. Прежде чем привести семью, Джеймс все перепроверил и обновил нужные чары. Насколько же сильным должен был быть волшебник, которому удалось их обойти! Фигура в маске появилась в столовой секунд через двадцать после того, как охранный контур поместья был нарушен. Джеймс тут же приложил его петрификусом, и не спеша, даже вальяжно подошел и потянулся снять маску. Как вдруг – «Сохатый, сзади!» – в комнату аппарировали еще двое, а еще несколько вбежали из бального зала, как раз с той стороны, откуда прозвучал первый сигнал нападения. Как можно было обойти чары ненаходимости и пройти сквозь пусть гостевой, но надежно запечатанный камин?!
Нападавшие удачно для себя разделили защитников на две группы: Поттер и Блэк спина к спине остались практически в центре комнаты, а Люпина, Петтигрю и Лавгуда оттеснили к стене. Хотя действительно в полную силу они не нападали, скорее отвлекали внимание от двоих с какими-то дисками-артефактами. Джеймс почувствовал, что антиаппарационная защита замка распадается, за секунду до того, как только первый из нападавших, все еще под петрификусом, исчез с помощью порт-ключа. Упивающиеся тем временем полностью активировали свои диски, и теперь вокруг каждого засветился ровный золотой контур.
Поттер толкнул напарника:
– Бродяга, пригнись! И целься в диски! – сам же практически упал на пол, кончиками пальцев дотянулся до выступавшего среди паркетин кусочка камня и мысленно приказал: «Хозяин мэнора повелевает защищаться от чужаков!»


* frigus (лат) - мороз


Глава 31. Сны и предчувствия

По всему мэнору начали закрываться двери, ворота и ставни, из соседнего зала донесся грохот, а в столовой ожили портьеры, оплетая нападавших там, где могли дотянуться, столы и стулья сами собой перестроились в баррикаду, разбрасывая по полу блюда с изысканным угощением и сбивая с ног и чужих, и своих. Поттер схватил Блэка за руку, прикладывая его пальцы к тому самому камню: «Это – защитник!» Им удалось присоединиться к оставшимся троим. Джеймс даже успел представить замку Люпина и Лавгуда, и взял за руку Петтигрю, когда из портала в комнату шагнул еще один волшебник в маске и мантии, за ним еще – всего пять человек.
– Кажется, пора звать авроров, – Лавгуд решился озвучить общую мысль на правах гостя.
– Я не могу сейчас снять запрет на аппарацию, а до камина еще нужно добраться. Если разрушим диски, на которые привязан портал, у нас будет хотя бы шанс выйти из этой комнаты.
Вот только ни бомбарда, ни инсендио до артефактов даже не долетали, их гасил защитный щит. Ксенофилиус применил несколько своих специфических заклятий, которые тоже не помогли.
– Джеймс, здесь нужно что-то совсем простое, как акцио. Или грубое немагическое воздействие.
Поттер дотронулся пальцами до управляющего камня: «Разрушить потолок в центре столовой». Упивающиеся сориентировались быстро, отбрасывая камни левиосой, но один диск все-таки оказался сломан. Парочку нападающих даже приложило по голове, и если первый, покачиваясь, пытался подняться, то второй лежал без движения, из-под маски медленно стекала струйка крови.
– Ты и ты, – махнул палочкой упивающийся, похоже, назначенный главным, – помогите им эвакуироваться.
Второй портал все еще работал, позволив отправить двоих нападающих из замка, и вызывая постоянные перебои в аппарационной защите.
– Ну, чего ты ждешь? – спросил главный из нападавших фигуру в плаще, возившуюся с артефактом.
– Мы сняли внешний контур, – ответила фигура, – кто угодно теперь может аппарировать к воротам и просто войти. Но защита жилых помещений еще держится.
Блэк шумно выдохнул:
– Сохатый, ты это слышал? Вызывай авроров.
– Медальон остался в кабинете. Твой при тебе? Тогда давай, – сам же Джеймс почти попал в командира нападавших, которого буквально за миг до встречи с заклятием заслонила фигура в маске. И тут Поттер понял, что кто-то посторонний смог найти и войти в потайные ходы мэнора. Вызванный Джеймсом домовик погиб, не успев даже поинтересоваться, что желает хозяин. Еще чье-то заклятье в это время достало Петтигрю, который, упав, перегородил весь проход. Поттер окликнул Люпина:
– Рем, мы их отвлечем, а ты иди в комнату Гарри, и забери оттуда женщин. Няня-эльфийка покажет ход к аварийной аппарационной площадке. Уходите, хоть в Хогвартс. Когда все аппарируете, дай нам знать.
– У Лавинии должно было остаться сквозное зеркало, – вставил свои пять кнатов запыхавшийся Лавгуд. – Пусть вызовет меня.
Поттер снова приказал замку обрушить потолок и, пока упивающиеся были заняты защитой от падающих камней, открыл дверь, ведущую к жилым покоям. Поразмыслив секунду, разрушил и потайной ход от галереи к купальням.

***

В ночь накануне крестин сына Лили спала плохо. Она просыпалась несколько раз, но, засыпая, снова попадала в тот же кошмар, в котором она убегала, защищалась, пряталась и постоянно беспокоилась – о Гарри, о Джеймсе, о Тунье, почему-то о Северусе. Утром она уже не помнила сон, но беспомощность и тяжелый вязкий ужас возвращались к ней весь день, заставляя нервничать по пустякам, срываться на мужа и сестру и буквально умолять перенести церемонию.
Джеймс внимательно выслушал жену, провел в свой кабинет, показал, что защита работает прекрасно. И категорически отказался что-нибудь переносить, наоборот, доказывая, что если Гарри в опасности, то ему тем более нужна защита рода. Гости прибыли практически одновременно, и Поттер тут же запечатал камин.
Ровно в пять вечера все стояли в ритуальном зале мэнора: Джеймс с сыном на руках, Лили рядом, в нескольких шагах позади будущие крестные – Сириус Блэк и Лавиния Лавгуд, а у входа в зал – Петунья, Ремус, Питер и Ксенофилиус.
Церемония была красивой. Вначале Джеймс попросил род признать его сына и дать ему защиту и ненадолго положил младенца на круглый камень посреди зала. Камень засиял золотым, окутывая Гарри лучами, – это было очень хорошее предзнаменование того, что мальчик будет сильным волшебником. Потом Джеймс передал ребенка Лили, встал с одной стороны камня, и попросил подойти крестных к другой его стороне. Прозвучали предусмотренные обрядом вопросы, ответы и, наконец, клятвы – заботиться, обучать и защищать маленького Гарри. Сириус и Лавиния по очереди взяли ребенка на руки – каждого на мгновение окутали световые коконы, вначале в поттеровское золото с белыми вкраплениями вплетались яркие черные нити магии Блэков, потом бледно-голубые и фиолетовые бывшей мисс Клиарвотер, а теперь миссис Лавгуд. Магия подтвердила намерения волшебников, участвовавших в обряде. И финальный аккорд – Джеймс надел на Гарри цепочку с кольцом наследника рода. Украшение должно было пробыть на нем до конца дня, а потом дожидаться его шестнадцатилетия в сейфе.
Только выходя из ритуального зала, Лили позволила себе наконец перевести дух. Она сама не вполне отдавала себе отчет, что все это время боялась, даже ожидала, что в любой момент двери зала распахнутся, впуская волшебников в черных мантиях и масках. Хотелось побиться о стену на манер домового эльфа – никогда раньше у нее не было таких навязчивых предчувствий, и Лили готова была пойти даже на крайние меры, лишь бы успокоить воображение. Гарри тем временем закапризничал – любые обряды вытягивают из участников силы, и ребенок просто проголодался.
– Джейми, я Гарри покормлю, и мы вас догоним.
Женщины задержались в жилом крыле, а мужчины прошли дальше в башню, где домовики уже накрыли стол.
Когда постоянно ждешь неприятностей, устаешь бояться. Поэтому Лили даже не вскрикнула, услышав перезвон, оповещающий о появлении в замке чужих. Зато Петунья не выдержала:
– Что это?
– На замок напали, – ответ Лили лишил сестру дара речи. – Погоди паниковать, мы здесь хорошо защищены. Кажется. Рапти! Что случилось? – спросила Лили у появившегося старшего домовика.
– Злые волшебники в масках нападать на замок. Хозяин Джеймс...
– Как нам выйти, Рапти?
Все вздрогнули, включая домовика, – в замке все зашумело и захлопало, окна в комнате закрылись сами собой. Личико домовика засияло удовольствием:
– Хозяйка нельзя выходить. Хозяин Джеймс приказать замку защищаться – хозяйка Лили, маленький хозяин, крестная маленького хозяина и тетя маленького хозяина оставаться здесь в безопасности.
Домовик щелкнул пальцами – и в камине зажегся огонь, придав комнате уюта. По второму щелчку в комнате появился накрытый стол. Лили ошарашенно взглянула на домовика:
– Рапти, что это такое?
– Хозяйка и гости не ходить в столовую, а праздновать здесь!
– Что праздновать?
– Появление у замка молодого хозяина, – домовик буквально растянулся перед колыбелькой.
– Ничего ж себе, – буркнула Лили под нос, – ты бы еще музыкантов позвал.
– Хозяйка приказать? – встрепенулся домовик. – Чарни!
В комнате появилась эльфийка с арфой.
– Хозяйка приказать музыка!
– Стоп! Не нужно музыки, Гарри разбудите. Иди, Рапти, и ты, Чарни, тоже.
Домовики исчезли, а Лили обратилась к подругам по несчастью:
– Если нет других предложений, угощайтесь.
– А ты?
– Что-то пока не хочется.
– А как раз тебе и надо, – покачала головой Петуния, – это я тебе как будущий педиатр говорю*. Для такого малыша нет ничего полезнее материнского молока. А будешь волноваться и голодать – молоко пропадет.
– Ну, я бы всех подождала. Отвратительное чувство – когда не знаешь, что происходит.
– А ты сон так и не вспомнила? Может, именно это тебе снилось?
– Что за сон? – заинтересовалась Лавиния.
– Мне сегодня кошмары снились. Что я постоянно куда-то убегаю, а все мои близкие в опасности, – Лили передернулась.
– Я тебе в следующий раз принесу замечательную вещь – ловец снов. Он не пускает кошмары в спальню. Правда, я еще точно не знаю, его вешать в голове или в ногах, и как быть, когда в комнате спят несколько человек... Если хочешь вспомнить этот сон, могу помочь.
– Зачем вспоминать кошмары? – подозрительно спросила Петуния. Лавиния в ответ пожала плечами:
– Если действительно снилось то, что происходит сейчас, мы, может быть, разберемся, что делать, – миссис Лавгуд посмотрела на Лили, и та решительно кивнула. – Хорошо, сядь, расслабься. Сделай выдох, такой полный, как только можешь. Вдох. Выдох, представь себе, что выдыхаешь все свои волнения. Вдох. Задержи дыхание. Раз, два. Выдох. С ним уходят все твои переживания. Вдох. Задержи дыхание. Раз, два, три. Выдох...
...Коридор. Он ведет в гончарную башню мэнора. Но дойти туда уже не получится – как раз оттуда доносятся звуки боя. Назад тоже не вернуться – обрушился потолок над переходом в башню приемов. В комнаты нельзя – там хозяйничают люди в черных плащах и масках, и эльфийка в последний момент успела перенести Лили с Гарри в этот коридор. Вернулась за Петунией, да так и пропала. Хорошо, что Гарри не плачет, только смотрит серьезно-серьезно, будто все понимает. Лили в изнеможении прислонилась к стене, и та отъехала в сторону. Потайной ход, он должен вывести их мэнора...
– Лили! Да что же это такое! – волшебница пришла в себя, и почувствовала, как горят щеки. Рядом стояла встревоженная Петуния. Кажется, ей было отчего переживать – шум боя стал слышен гораздо лучше. – Ну слава Богу, а то как застыла с остекленевшими глазами...
– Ну что, помогло? – поинтересовалась откуда-то сбоку Лавиния.
– Еще не знаю, – ответила Лили. – Рапти!
Прошла минута, но домовик так и не появился:
– Рапти!
Вместо него в комнате появилась Чарни:
– Рапти больше никогда не приходить к хозяйке. Рапти умереть рядом с хозяином. Самая большая мечта эльфа...
– Как умереть. Джеймс что, умер? – Лили схватила домовуху за тоненькие плечики и встряхнула: – Что с Джеймсом?
– Хозяин Джеймс в порядке, – пропищала та. – Рапти закрыть хозяин Джеймс от убийственного проклятья.
Лили кинулась к двери:
– Я так больше не могу, я иду туда.
Чарни щелкнула пальцами и миссис Поттер обнаружила себя привязанной к стулу. Мягкому, удобному, даже с подголовником, чтобы можно было подремать, если захочется. Лили рванулась из пут:
– Ты что творишь? Освободи меня немедленно.
Эльфийка чуть вздрогнула от сурового тона хозяйки, но даже не подумала ослабить веревки:
– Чарни выполнять приказ замка. Чарни защищать хозяйку. Если нужно держать хозяйку привязанной и не пустить в бой, то Чарни так и сделать.
Лили выдохнула. Вдохнула побольше воздуха и снова выдохнула. В своей колыбельке захныкал Гарри.
– Отпусти меня сейчас же!
– Хозяйка пообещать не идти в башню приемов!
– Отпусти, мне нужно к ребенку!
Малыш тем временем расхныкался не на шутку, и Лавиния взяла его на руки. Гарри даже не думал успокаиваться.
– Чарни, ты должна отпустить Лили. Видишь – ребенку нужна мама.
Эльфийка посмотрела на крестную молодого хозяина с сомнением.
– Хозяйка пообещать не идти в башню?
– Ну подумай сама, Чарни. Как хозяйка пойдет в башню, если расплакался маленький Гарри? Твоя хозяйка очень нужна сыну. Конечно она никуда не пойдет.
Домовуха снова щелкнула пальцами и пути спали. Не успела Лили пошевелиться, как Лавиния всучила ей ребенка.
– Чарни, нам нужно узнать, что происходит в башне, и как вообще отсюда выйти. Чарни, мне сегодня приснился сон. Я знаю, что нам здесь небезопасно, и нужно уйти, пока не поздно. Нам нужно найти потайной ход из мэнора. Такой ведь здесь есть?
– Да, хозяйка, такой ход есть.
– Ну так проведи нас туда.
Чарни бухнулась перед Лили на колени:
– Хозяйка не наказывать Чарни! Чарни хотеть, но не сметь без разрешения хозяина Джеймса. Хозяин Джеймс еще не сделал хозяйку равной себе. Замок не впустить хозяйку в кабинет.
– Что еще за сделал-не сделал равной? – озадаченно спросила Петуния.
– Полный магический брак по старинным традициям. – объяснила Лавиния. – Обычно неважно. Но при форс-мажоре замок будет защищать Лили, но не послушает ее приказов.
– Вы что, хотите меня убедить, что замок живой?
– По крайней мере, разумный. Чарни! Сегодня хозяин ввел в род молодого хозяина. Замок послушает Гарри?
Эльфийка посмотрела на крестную молодого хозяина с обожанием:
– Да, замок послушает Гарри.
– Лавиния, ты что несешь? Как младенец может приказать?
– Перстень. Дай Гарри перстень и сама держи его за ручку. Замок должен будет тебя послушать, если Гарри будет посредником.
Лили обрадованно выдохнула:
– Чарни, проверь, есть ли кто-нибудь возле кабинета!
Через секунду домовуха вернулась с сообщением, что там безопасно.
– Перенеси нас с Гарри.
Кабинет действительно открылся перед наследником рода. Лили подошла к большому, во всю стену, зеркалу, нажала на раму и попросила:
– Столовая!
И еле узнала прежде уютное помещение: выбитые окна, развороченная мебель и груды камня. Джеймс был в порядке, как и Ремус, Сириус и Ксенофилиус – если это понятие было применимо к перестрелке с десятком волшебников в глухих черных мантиях. Досмотрев до момента, как Блэк оттащил в сторону оглушенного Питера, Лили переключилась на поиски тайных ходов. Нужная ей аппарационная площадка располагалась в саду невдалеке от гончарной башни, пройти к ней можно было либо по коридору, потом через мастерскую и оранжерею, либо по потайному ходу, начинавшемуся в соседней с кабинетом комнате. Лили настолько сосредоточилась на запоминании поворотов, что не обратила внимание, как стены вокруг нее полыхнули золотом. И через секунду после этого погасло зеркало.
– Что за? – Лили снова и снова прикладывала к зеркалу перстень, но ничего не помогало, и она кинулась в соседнюю комнату наугад искать, как открывается потайной ход.
– Чарни, перенеси сюда Петунию и Лавинию. И спроси у домовиков, может, кто-то знает, как открыть потайной ход.
Оставив Гарри в кресле у стены, Лили ощупывала рамы, полки, витрины – но безуспешно. Едва оглянувшись на открытую дверь, Лили возмущенно зашипела:
– Почему так долго? Я же просила Чарни перенести...
– Это так мило, грязнокровочка, отправлять за дорогими гостями эльфов. Просто новое слово в гостеприимстве. Ну что же ты замолчала? Не рада меня видеть?
Фигура в черной мантии говорила женским голосом. Лили вздохнула и вдруг успокоилась. То, чего она боялась весь день – вот оно, случилось. Хуже уже некуда. И паника отступила. Гарри лежал совсем недалеко от входа в комнату, но появившаяся волшебница его пока не видела. Не рискуя даже вынимать палочку, Лили сделала два шага к витрине с кинжалами. Незваная гостья внимательно следила за ее передвижениями, ненавязчиво поигрывая своей. Лили попыталась потянуть время:
– Почему бы не снять маску или хотя бы не представиться?
– Храбришься, грязнокровочка? Так даже интереснее. Не предложишь выпить? А то твой муж был совсем не рад нас видеть.
– Мне тоже помнится, что гостей мы не звали. – Лили протянула руку к ближайшему лезвию. Вторая волшебница расхохоталась и сделала быстрый пасс – витрина рассыпалась и ножи попадали на пол.
– Поднимешь с пола? А то ты не поприветствовала благородную леди как полагается.
– С каких это пор благородные леди врываются в чужие дома и все там крушат?
– С тех самых, когда безродные грязнокровки забывают свое место и смеют охмурять единственных наследников старинных родов.
– Так вся идея вашего Лорда – только проконтролировать, кто на ком женится? Стоило стрелять из пушки по воробьям?
– Не смей судить великих дел Темного Лорда! – завизжала Беллатрикс.
– Было бы что судить!
– Круцио! – Белла опустила палочку. – Ну что, грязнокровка, уже не такая дерзкая? Но я еще тебя поучу. Круцио!
– Ступефай! – потайной ход, который так и не нашла Лили, открылся сам собой, но из него шагнула еще одна фигура в мантии, подошла к упавшей Беллатрикс:
– Дорогая, твоя кровожадность тебя когда-нибудь погубит. Сомнус максима! Силенцио! Инкарцеро! Не глупите, миссис Поттер, - волшебник выхватил у Лили палочку. - Где ваш сын? Ну же, времени нет, – Лили замотала головой, а мужчина оглянулся и заметил сверток в кресле. Он быстро взял ребенка на руки, Лили дернулась было в их сторону, но не рассчитала сил и, свалившись на пол, отключилась.


* - история Петунии отличается от канона



Глава 32. Эвакуация

Лили очнулась от эннервейта и попыталась отползти от странного волшебника:
– Выпейте, миссис Поттер. Не упрямьтесь, это зелье от последствий круциатуса, вам еще понадобятся силы, – к ее губам поднесли флакон, но Лили отмахнулась от него и вцепилась в мантию мужчины:
– Где Гарри?
Тот кивнул на траву рядом, аккуратно разжал ее пальцы и снова подал лекарство:
– Вы его и на руки не возьмете, если не выпьете зелье.
Но Лили все еще колебалась.
– Да Мордреда ради! Вы меня задерживаете! – мужчина потерял терпение. – Или пейте и идите своими ногами, или я вас оглушу и левитирую к хижине Хагрида.
– Хагрида?
– Может быть, вы не заметили, но я перенес вас и ребенка к Хогвартсу.
– Почему вы нам помогаете?
В ответ глаза под маской яростно сверкнули, и Лили предпочла проглотить зелье и, действительно, сразу же почувствовала себя лучше.
– Так почему?
Но волшебник молча помог ей подняться, отдал ребенка и показал рукой чуть вперед:
– Ваша палочка вон на том камне. Поторопитесь.
Сделав два десятка шагов, Лили все-таки оглянулась, собираясь еще раз спросить, почему. Но незнакомца в маске и мантии уже не было.
Стоя под дезиллюминационными чарами, Снейп дождался, пока Лили встретит Хагрида, и аппарировал обратно в Поттер-мэнор. Как раз вовремя, чтобы успеть забрать Беллатрикс до того, как в оружейную ввалился Джеймс.

Как выяснилось позже, авроров в Поттер-мэнор вызывали несколько раз. Вначале Блэк через аврорский медальон. Потом миссис Лавгуд, которая аппарировала из комнаты Гарри вдвоем с Петунией сразу же, как поняла, что защита замка пала. Потом миссис Уизли, на которую Лавиния оставила сестру Лили, возвращаясь обратно в мэнор. Наконец, сама миссис Поттер, добравшаяся до Хогвартса. Первая группа стражей порядка прибыла в замок почти минута в минуту после того, как Лестранжам удалось полностью сломать охранные чары. Одновременно несколько нападавших аппарировали в разные места замка, и защита столовой стала бессмысленной. Поттер с товарищами догнали Люпина возле гостевых спален, где тот отбивался от троих в черных плащах. Упивающихся вдруг везде стало много, а их поведение на первый взгляд было бессмысленным – они просто рушили и жгли, сея панику. Поттер добрался до комнаты сына, где уже никого не было. Вернувшаяся Лавиния объяснила, что Лили и Гарри должны были быть в его кабинете. В кабинете никого не было, зато соседняя оружейная была практически разгромлена. Там Поттер и обнаружил детское одеяльце. Вызванный эльф бился головой об пол, но утверждал, что ни хозяйки, ни молодого хозяина в поместье нет. Джеймс прижал к себе одеяльце и глухо завыл, не обращая внимания на то, что упивающиеся и авроры каждый в своей манере пытаются сравнять мэнор с землей. Прийти в себя его заставил дикий холод – рядом висело привидение.
– Мама?
– Ты что творишь, Джеймс Поттер! Мне пришлось пролететь сквозь тебя пять раз! Пять! Чтобы ты наконец очнулся. Возьми себя в руки.
– Я не смог защитить Лили и Гарри. Я не знаю, где мой сын!
– Да ну. Ты глава рода. Сосредоточься и почувствуй, где наследник, – привидение между тем становилось все более прозрачным, будто растворяясь в воздухе.
– Мама, ты куда?
– Я выполнила то, что должна была. Ты понял, где Гарри? Попытайся почувствовать кольцо наследника.
Джеймс от старания даже прикрыл глаза.
– Кажется, я понял. Мам, он что, в Хогвартсе?
– Сохатый, Гарри и Лили в Хогвартсе, – в комнату влетел Сириус. – Мне Муди сказал. А с кем ты только что разговаривал?
Поттер аппарировал, ничего не ответив.

***

Когда Снейп появился в замке Эйвери с бесчувственным телом Беллатрикс на руках, там уже была редкая неразбериха. Филипп и Дайана пытались разместить раненых. Северус дернулся было к ближайшим носилкам, но его остановил Лорд:
– Что произошло?
– Я не знаю, нашел ее в таком виде и сразу же перенес сюда.
Вид и вправду был необычный: в простом длинном платье, босиком, без мантии, маски, украшений, даже без единой шпильки и без палочки – Снейп воспользовался помощью призрака и домового эльфа из Поттер-мэнора, чтобы исключить любую возможность восстановить случившееся по вещам ведьмы. Разбуженная эннервейтом Беллатрикс рассказала, что добралась до грязнокровки, но, когда они мило беседовали, откуда-то сбоку прилетел ступефай. Легиллименция Лорда ничего не добавила к этому рассказу. Повелитель повернулся к Снейпу, и тот тоже разрешил читать свои воспоминания – вот он отправляет из мэнора Алекто Кэрроу, возвращается по затемненной галерее обратно, цепляясь за каждую колонну и, очевидно случайно, открывает потайной ход. Потом долго блуждает по нему, пока не слышит крики где-то за стеной. Удваивает усилия в попытке выбраться, но безуспешно, наконец, снова случайно открывает стену и находит в разгромленной комнате Беллатрикс, с которой аппарирует.
Досмотрев воспоминания, Волдеморт кивнул и отпустил Северус помогать Эйвери. Где-то через полчаса в импровизированную больничную палату влетел Долохов:
– Снейп, срочно к Лорду!
В большой гостиной Эйвери-мэнора толпилось около трех десятков волшебников в масках и мантиях и гудели тревожные голоса. Волдеморт поднял руку, и все тут же смолкли:
– Я уже отозвал всех наших соратников из Поттер-мэнора, но вернулись оттуда не все. Я хочу, чтобы мне привели ослушавшихся. Пойдут Антонин, за старшего, – взгляд лорда медленно перемещался от фигуры к фигуре, – Рабастан, Северус, Люциус. У вас пятнадцать минут форы, и Грейбек ведет в мэнор свой отряд.
Волшебники аппарировали все в тот же зал, и Снейп еле узнал обгоревшие стены и закопченный мрамор. Зато ни одна статуя не кинулась приветствовать их каменным салютом.
– Кого ищем? – поинтересовался Малфой светским тоном.
– Петкова и Левски из моей пятерки, вы их не знаете, – ответил Долохов. – Грехема, Боула, Джагсона, Бурке и Блэка.
– Какого Блэка? Я же отправлял Регулуса с телом Уилкса.
– Лорд сказал ему вернуться. Люциус со мной в галерею и сад, Рабастан – с тобой через башню в жилые покои.
Младшего Лестранжа не портили ни свежий шрам через щеку, ни пыль на мантии, ни порванные манжеты. В его глазах светился такой азарт, будто с ним никогда не происходило ничего увлекательнее переходов по развалинам старинного замка с постоянной оглядкой на авроров. Снейп не выдержал и хмыкнул:
– Ты хотя бы представляешь, где они могут быть?
– В каше, которая тут была? Если Рудольфус выяснит что-нибудь конкретное, сообщит по зеркалу.
Двое волшебников уже поднимались по лестнице в бывшую столовую.
– Грегори и Гюнтер оставались в зале, когда мы ушли с ранеными. Меня не было минут двадцать, а когда я шел обратно, в галерее точно никого не было.
– Почему ты так думаешь?
– Гоменум ревелио. Кроме того, в галерее как будто был артефакт, распыляющий порошок мгновенной тьмы. Смысл соваться?
– Умеют люди со вкусом защищаться. Даже жаль было ломать такую систему. Представляешь, меня чуть портьера не задушила. Если бы не Белла... Хотя и ее угораздило. Думаю, я видел Джагсона и Бурке уже после тебя, как раз вот здесь. А потом все принялись аппарировать кому куда захочется, и я тоже, в сад дернул, столкнулся с мантикорой, – Рабастан коснулся пальцами свежего шрама.
– Ну-ну, я б так не радовался.
– Да ладно тебе, Эйвери уже влил в меня противоядие.

Первого человека они нашли на первом этаже полуразрушенной башни – какого-то аврора. Сделали вид, что не заметили, и вернулись обратно в столовую. Над ними было еще четыре этажа с разрушенными перекрытиями. Лестранж оставил Снейпа контролировать вход и аппарировал на чудом сохранившийся кусок лестницы между третьим и четвертым этажами. Вернулся почти сразу:
– Снизу авроры, собираются войти через подвальный этаж. Пошли дальше.
В первой же гостевой спальне им повезло больше – наткнулись на незнакомого волшебника в знакомой мантии. Пока Рабастан дернул вверх его левый рукав, Снейп наложил диагностирующие чары и протянул найденному восстанавливающее зелье.
– Ты кто?
– Васил Петков.
– Где кого из наших видел перед тем, как отключиться?
– Несколько человек ушли дальше по коридору, я их прикрывал. Когда стало совсем невмоготу, сюда еще пара человек аппарировали, я их не узнал, пытались отогнать авроров обратно к башне. Больше не помню.
– Понятно, – Рабастан сам активировал аварийный порт-ключ Петкова. – Проверяем спальни дальше.
В жилом крыле никого не нашли. В сад выходить поначалу не собирались, но заметили что-то похожее на мантию за кустами. Узнать нового найденного не было никакой возможности из-за полностью обезображенного лица и заплывших глаз, но чуть выше метки был виден шрам – как будто отпечаток цепи.
– Могу ошибаться, – подвел итог Лестранж, – но, скорее всего, Джагсон. Что с ним?
– Все плохо. Я наложил стазис, но кто-то должен его перенести.
– Отправляйтесь, и возвращайся. Если не случится ничего непредвиденного, жду здесь.

В Эйвери-мэноре Снейп узнал, что с поисками везло только им двоим, а Долохов с Малфоем нарвались на авроров, едва выйдя из галереи. Как выяснилось, авроры устроили в северной башне что-то вроде штаба. Но Грэхема и видели в последний раз именно там. Задача усложнилась – нужно было не только вытащить своих раненных, но и поймать кого-то из противников, узнать, есть ли пленные. Рудольфус предупредил, что собирается отправить брата в помощь Долохову, а Снейп дальше обследует дом на свое усмотрение – либо в одиночку, либо выбирает любого напарника.
– Знаешь, я пока сам. Просто дай зеркало для экстренных вызовов.
– У тебя еще пять минут, и я отправляю в мэнор оборотней.
Когда зельевар снова аппарировал к жилым покоям Поттер-мэнора, младшего Лестранжа уже не было на месте. Убедившись, что ни других коллег, ни авроров поблизости нет, Снейп позвал:
– Леди Дорея! – но привидение не отзывалось. Через пару минут Севверус потерял терпение:
– Кранни!
Камеристка последней леди Поттер тут же явилась на его зов.
– Что угодно мастеру?
– Скажи мне, где-то еще в поместье есть волшебники в таких же мантиях и масках, как я?
– Да, двое в галерее предков. Хозяйка Дорея была очень, очень недовольна, когда этот глупый мальчишка, ее внучатый племянник, решил туда пойти, еще и потащил за собой кого-то второго.
– Понял, кто-то еще?
– Два человека остались в саду, невдалеке от зверинца, а один – в подвале северной башни, его поймали волшебники в других мантиях. И еще несколько сражаются.
– Иди, и – ни слова, ни полслова хозяину Джеймсу или другим эльфам или волшебникам.

Каких-то полдня тому назад галерею портретов наверняка оплетали цветущие розовые кусты. Теперь в этом месте торчали только полусожженные стебли. Получив отклик от гоменум ревелио, брошенного к разрушенному входу, Снейп едва не задохнулся от разочарования – там действительно были двое – один тяжелораненный, а второй – второй был мертв. Снейп попросил по зеркалу подмогу и начал один за другим левитировать в сторону обломки стены. Вскоре рядом с ним были Теодор Нотт и Маверик Буллстроуд. Северус к тому времени расчистил лаз, в который мог бы протиснуться достаточно худощавый человек.
– Маверик, вы удерживаете перекрытия. Теодор, понемного расчищай проход дальше и следи, чтобы не появились авроры, – раздав ценные указания, Снейп нырнул в проем.
В комнате было темно – ставни в галерее, как и в ритуальном зале, захлопнулись намертво. Снейп оступился и зажег люмос – соратников завалило у самого входа, и на одного их них он чуть не наступил. От этого движения раненый открыл глаза и прошептал:
– Слава Моргане...
– Пей! – Снейп протянул младшему Блэку самое сильное обезбаливающее, которое смог найти в своей сумке. Тот с усилием сделал несколько глотков, вздохнул с облегчением и на несколько секунд закрыл глаза. Северус тем временем успел найти факел и теперь осторожно левитировал в сторону несколько каменных обломков, блокировавших упавшую на Блэка широкую деревянную балку. Регулус снова открыл глаза и изумленно уставился на спасителя:
– Но зачем ты? Лучше посмотри, что с Гюнтером.
– Уже все.
– Но... как?
На первый взгляд действительно выглядело странно. Обломки потолка завалили Блэка так, что Снейп ожидал обнаружить у него несколько переломов. Бурке лежал дальше, и на него почти ничего не упало.
– Может, все-таки... – не сдавался Регулус
Снейп хмыкнул и бросил в сторону второго тела диагностирующие чары. Заклинание мигнуло и вместо того, чтобы развернуться в призрачную проекцию человека, погасло. Блэк окончательно сник:
– Это я виноват!
– Ферула! – Снейп на какое-то время предпочел отвлечься от душевных переживаний пациента и наложить шины на сломанные лодыжки и правую руку. Некоторые порезы и ссадины все еще кровоточили, и Северус нашел в сумке второе зелье: – Пей! Послушай, я не профессиональный колдомедик и не умею правильно утешать. Поэтому просто прошу – сейчас хватит о Гюнте, подумай лучше о себе и о том, что тебе выздоравливать и выздоравливать. Самобичеваться – это потом и без меня. Лучше скажи, где твой порт-ключ.
– Я не взял!
– Не мели чушь, все брали.
– Я когда второй раз возвращался, не взял. Лорд так грозно...
– Понял, стой, – Снейп обыскал тело Бурке и нашел непригодный порт-ключ, оплавившийся от шального инсендио. – Ситуация... Держи, – зельевар сдернул с шеи свой и протянул Блэку. Тот попытался запротестовать, но не успел. И только когда Регулус исчез из темной комнаты, до Снейпа дошло, что обвал здесь случился уже после того, как его соратники попытались в ней укрыться. И стоило бы Блэка об этом расспросить подробнее.
– Северус, что там? – в помещение заглянул Буллстроуд.– Нас Лестранж хочет отправить к северной башне.
– Сейчас унесу отсюда тело, и можете быть свободны.
– Кто?
– Бурке.
– Ох, Мордред...

Лорд же молча постоял над телом волшебника, несколько лет бывшего одним из самых активных членов его среднего круга, и махнул рукой:
– Пусть домовики займутся. Северус, в Поттер-мэноре дальше справятся без тебя, иди помоги Филиппу.
И Снейп отправился в гостевое крыло, на время превращенное в госпиталь. Добраться до Джагсона или Блэка не получилось. Возле первой же двери он застал Долохова, готового вцепиться в глотку Грейбеку.
– Ты что, не мог объяснить своим тупицам, что нельзя нападать на соратников?
– Что-то по нему не было видно, что он – соратник!
– Да ну, не в мантии же аврора он был! Грейбек, не дай Кощей, с парнем что-то случится – зааважу.
– Трупу уже не страшно!
Долохов не удержался, схватил оборотня за грудки:
– Тебя зааважу! – прорычал он.
С другой стороны коридора быстрым шагом приближался лорд Эйвери:
– Прекратите оба и вон из помещения. Северус, как хорошо, что ты уже здесь! Посмотри!
Филипп толкнул дверь. На кровати под чарами стазиса лежал незнакомый Снейпу молодой упивающийся с разорванным горлом. Пару раз моргнув и подойдя ближе, Северус разобрал, что кожа просто прокушена в нескольких местах, следы зубов явно человеческие, и крупные кровеносные сосуды или трахея серьезно не пострадали.
– Кто это его так?
– Один из новообращенных оборотней.
– Эффектно, но глупо. Оборотнем он от этого не станет.
– Уверены?
– Да ради Основателей, лорд Эйвери, сейчас не полнолуние! И кусал его человек, а не волк. Шрамы – да, останутся, но в остальном перед вами тот же волшебник, что и был до этого инцидента. А для успокоения нежных нервов присутствующих я промою укусы раствором серебра.
Филипп кивнул и направился к двери.
– Подождите, – окликнул его Северус, – всех нашли?
Лорд Эйвери кивнул.
– Много погибших?
– Гюнтер и тот оборотень, что покусал Левски.
– Раненые?
– Около полутора десятков, это включая тех, кто неудачно подставился под секо. Вы постарайтесь поскорее здесь закончить. С остальными справляемся я и Дайана, но вот лечебные зелья нужны.


На этой, кхм, оптимистичной ноте поздравляю читателей с наступающим новым годом.



Глава 33. Как достать Снейпа

В результате нападения Поттер-мэнор был почти полностью разрушен. Особенно досталось южному крылу и спальням. Распалась вся система защиты, а ритуальный зал просто закрылся. Какой-то умник – не то из нападавших, не то из авроров – решил применить инсендио максима, и в результате пострадали парк, теплицы и оранжереи. Мэнор был полностью непригоден для проживания на ближайшие несколько лет. Поттеру пришлось продать или раздать большую часть животных из зверинца, а почти всех эльфов отправить в городской особняк. Поттер-холл был защищен гораздо хуже, чем поместье, и Джеймс попросил разрешения Дамблдора пока поселить семью в Хогвартсе. Директор не возражал, Лили тоже. Оставив жену и сына в безопасности, Поттер попытался подключиться к расследованию. Которое откровенно буксовало – с появлением авроров нападение превратилось в бессмысленное разрушение мэнора, стражи порядка больше были озабочены собственной защитой, чем захватом преступников, и никого из нападавших в результате поймать не удалось. Да что там, даже тел найти, хотя несколько человек были как минимум серьезно ранены. В момент отступления упивающиеся активировали в нескольких местах стиратели магического следа – теперь даже невыразимцы могли засечь лишь слабый магический фон, ничего больше. Приходилось работать только с путаными показаниями свидетелей. Главный вопрос – как проник в мэнор первый упивающийся – так и остался без ответа. С каждым днем Джеймс мрачнел все больше и больше и даже устроил в Аврорате несколько скандалов, пока в конце концов не вмешался Крауч и категорически не потребовал отправить неуравновешенного аврора в длительный отпуск.

Лили изводила себя по другой причине – она понимала, что рано или поздно придется отпустить Петунию из безопасного Хогвартса, но никак не могла решиться. Старшая Эванс поначалу ограничивалась намеками, что ей уже хочется в свой привычный мир, без волшебных палочек, каминов, совиной почты и прочих «ненормальностей». Потом заговорила прямо, что ей пора билеты покупать и собираться. А в один прекрасный день, погуляв с племянником вокруг Хогвартса, Петуния вернулась какой-то пришибленной. Лили не сразу обратила на это внимание, занявшись купанием и переодеванием сына. Когда Гарри уже заснул, миссис Поттер поняла, почему чувствует себя так странно – все это время ее сестра молча пялилась в окно.
– Туни, ты чего? – Лили тоже подошла к окну и обняла Петунью за плечи.
– Ничего. Я просто устала, наверное.
– Да ладно тебе, ты же будущий детский врач, а устала после часовой прогулки с ребенком.
– Я не от этого устала, а от всей вашей... магии. Что здесь делал Дамблдор?
– Джеймса искал, – Лили ответила на автомате и спохватилась: – А откуда ты вообще знаешь, что он здесь был?
– Приходила за одеяльцем для Гарри. Мне показалось, что он что-то с тобой сделал.
– Директор? Да быть этого не может.
– Может. Ты стояла перед ним с застывшими глазами, а он направлял на тебя палочку.
– Туни, ты что-то путаешь.
– Так и знала, что ты не поверишь. Пожалуйста, отпусти меня. Я устала от палочек, я слишком ярко помню, как погибла мама, и боюсь, когда кто-то на кого-то направляет палочку. Я вздрагиваю каждый раз, когда мадам Помфри диагностирует тебя или Гарри, каждый раз, когда Джеймс дурачится и заколдовывает игрушки. Так нельзя, – казалось, еще чуть-чуть, и из глаз Петуньи хлынут слезы. – Я не хочу ничего больше знать о магии, пожалуйста. Мне нужно жить своей жизнью.
– Чшш, успокойся, – Лили снова обняла сестру, прижимая ее лицо к плечу, и умостив подбородок ей на макушку. – Хорошо, я отпущу тебя.
И обе разревелись в голос.

***

Все раненые в Поттер-мэноре выздоравливали более-менее быстро, даже Уилкс, Блэк и Левски. Все, кроме Алекто Кэрроу, хотя ее травма по сравнению с другими была относительно безобидна. Несмотря на три порции костероста, ребра не срастались. Филипп Эйвери был в недоумении, но сделать ничего не мог. Похоже, они столкнулись с крайне редким в колдомедицине случаем невосприимчивости к определенному виду зелья. Приглашенный для консультации Снейп сказал, что, конечно, может варить экспериментальные снадобья, заменяя или исключая компонент за компонентом, но неразумно ставить опыты на раненой, которая вполне может выздороветь естественным путем. Да, медленно, – но почти наверняка это случится раньше, чем он изобретет новый костерост, тем более, настолько редкий в применении, что и патентовать его будет бессмысленно. Он советует сосредоточиться на общеукрепляющих и обезболивающих зельях и обеспечить мисс Кэрроу полный покой. Северус крутнулся на каблуках, собираясь уходить, когда послышался слабый голос Алекто:
– Снейп!
Он обернулся. Кэрроу смотрела только на него, будто в комнате больше никого не было.
– Зачем?
– Что зачем?
– Зачем ты меня оттуда вынес, а Гюнтера оставил?
Снейп вздохнул:
– В общем-то, я и Гюнтера вынес, просто чуть опоздал.
– Ты меня должен был там оставить!
– Идиотка, ты от боли на ногах не держалась!
– Гюнтер бы меня унес.
– А не ты ли... Так, успокойся. Блэк унес Уилкса, потом ему приказали вернуться, и он попал в такую заварушку, что тоже еле выжил. Так что с Гюнтером – тут уже ничего не поделаешь, судьба у него такая.
– Почему это все время со мной происходит?
– Что происходит?
– Сначала Эван, потом Гюнт.
Снейп подошел к постели и взял Алекто за руку:
– Послушай, мне тоже жаль Розье и Бурке. Но тебе сейчас не о том думать надо. Тем, что ты не выздоравливаешь, ты никого не вернешь. Попытайся успокоиться и поспать.
– Не уходи, – Алекто вцепилась в его ладонь мертвой хваткой.
Северус демонстративно закатил глаза, но руку не отнял.
– Леди Дайана, разыщите, пожалуйста, в лаборатории самое сильное успокоительное.

Через пару дней колдомедик Эйвери разрешил Алекто перебраться в Кэрроу-холл под присмотр родителей и на строгий постельный режим. Тем большим было удивление Снейпа, когда мисс Кэрроу постучала в его камин.
– Алекто, очень неразумно нарушать предписания колдомедика.
– Я хочу уйти.
Снейп раздраженно отставил кофейную чашечку на столик.
– В общем-то я и так тебя в гости не звал.
– Ты не понял, Северус, – Кэрроу впервые за вечер посмотрела ему прямо в глаза, – я хочу уйти от Лорда.
Снейп смотрел на ее осунувшееся лицо с резкими морщинками вокруг глаз и с потрескавшимися губами и про себя думал, что хорошие мысли всегда приходят слишком поздно, – нужно было вообще в это не вляпываться, брата за собой не тянуть, а не теперь искать пути отхода.
– Скажи об этом Лорду.
– Он меня убьет.
– Ну так раньше об этом нужно было думать! У нас не клуб по интересам, хочу – прихожу, хочу – ухожу.
Кэрроу выскользнула из кресла и упала перед ним на колени:
– Пожалуйста, Северус, я знаю, что ты можешь. Никто из наших не знает о магии столько, сколько ты. Не может быть, чтобы не было какого-нибудь решения. Дай мне зелье, которое блокирует метку, и я уеду. Я не знала, что так будет, я думала, мы строим новый, лучший мир для чистокровных. Только кто доживет до этого нового мира, если все вокруг погибают? Мне больше никто помочь не может. Родители боятся, а Амикус спит и видит, как подставить руку под метку. Северус, пожалуйста! – казалось, еще секунда, и Алекто на коленях поползет к Снейпу. – Помоги...
– Помочь? – он поднял палочку. – Ну, как скажешь. Круцио!
Через минуту Алекто лежала на полу и, приоткрыв рот, часто дышала, как выброшенная на берег рыба. Оттолкнув протянутую Снейпом руку, она перекатилась на бок и неловко поднялась.
– Снейп, да ты садист! – Кэрроу бочком попыталась протиснуться к камину.
– Стоять! – зельевар без труда преградил ей путь. – А еще лучше – сидеть вон в том кресле, сейчас дам релаксант.
– Нее, ты не садист, ты маньяк. Точно умом тронулся! Сначала с совершенно отрешенным лицом накладываешь круциатус, а потом милым светским тоном предлагаешь лекарство!! – Алекто перешла на крик. – Что, нужен подопытный кролик?! Какого Мордреда ты вообще творишь?!
– Какого Мордреда я творю? Ты тайком заявляешься в дом к члену ближнего круга и рассказываешь, что хочешь уйти от Лорда. Еще и просишь помощи. Считай, что я тебе помог. Повелитель не отделался бы одним круцио, сама знаешь. И еще помогу – не стану никому говорить, что ты тут несла в истерике. И даже еще помогу – напою релаксантом и доведу до камина. Сядь, сказал, пока не нарвалась на империо!
Алекто замерла в кресле, пока Снейп накладывал диагностическое заклинание. Наложил, помотал головой, наложил еще раз, рассматривая результат, как какой-то новый ингредиент с непонятными свойствами.
– Скажи, ты все еще носишь тугую повязку?
– Корсет.
– Понятно. Басси! Помоги леди снять корсет, но не выпускай ее из комнаты.
Сам Снейп вернулся через несколько минут с тремя флаконами.
– Вдохни так глубоко, как сможешь.
– Снейп, ты же знаешь, что у меня ребра сломаны. Что, тебя теперь умолять меня отпустить? – Алекто сникла под непреклонным взглядом. – Хорошо. Ой!
– Прямо-таки ой?
– Не больно! Но почему?
– Могу предположить, что восприимчивость к костеросту блокировалась твоими же эмоциями. Круцио обычно качественно прочищает мозги и включает инстинкт самосохранения. Вот твоя магия и активизировалась. Хотя не рекомендовал бы пользоваться таким радикальным средством постоянно.
– Спасибо.
– Я садист и маньяк, не забыла? Но ты обращайся, если что. Вот релаксант – выпить сейчас. Этот флакон заберешь с собой, половина на ночь, половина утром. Укрепляющее продолжаешь как обычно, обезболивающее можешь не пить. Вот это – мощное успокоительное. По глотку на ночь, через неделю зайду, посмотрю, как ты.

На следующий день Снейпу показалось, что весь мир сговорился довести его до белого каления. В его кабинете в Мунго совершенно неожиданно появился Люпин.
– Какими судьбами, волк?
– Хотел с тобой поговорить.
– Какие-то необычные реакции на аконитовое?
– Нет.
– В последнее время попадал под действие проклятий или зелий?
– Нет, хотя мог. Ты ведь слышал, что произошло в Поттер-мэноре?
– Я тебе больше скажу – участвовал, учитывая, сколько зелий пришлось варить для Аврората сверхурочно.
На слове «участвовал» глаза Люпина широко открылись, но, услышав продолжение фразы, оборотень успокоился.
– На мэнор напали упивающиеся.
– Я всегда знал, что Поттер нарвется на неприятности.
– Но, подожди... И тебе совсем все равно? Он же твой однокурсник, его чуть не убили в собственном доме!
– Предлагаешь послать ему соболезнования? Особенно в связи с «чуть»?
Ремус смутился:
– Да, я, наверное, не с того начал, учитывая ваши отношения с Джеймсом. Но ведь в доме была и Лили.
Снейп вдруг заметил, что у него дрожат руки. Он с трудом расслабил мышцы и глубоко вздохнул:
– Говори внятно, зачем явился, и проваливай. Чтобы до полнолуния я тебя здесь не видел.
– Нет, ты не волнуйся так, Лили не пострадала, то есть почти не пострадала, да и с ребенком все хорошо. Тут в другом дело. Неужели тебя не возмущает, что сторонники Того-кого-нельзя-называть могут напасть на любой дом, любую семью?
– Жизнь вообще несправедлива. Последняя попытка, волк, или проваливай, не отнимай у меня время.
– Ну, мы подумали, мы решили, что нужно с этим бороться.
– Кто «мы»? С чем бороться?
Люпин беспокойно оглянулся через плечо:
– С Тем-кого-нельзя-называть и с упивающимися.
Снейп молча смотрел и ждал продолжения.
– Мы – это я, Джеймс, и Лили тоже. Нас еще директор Дамблдор поддерживает. Вообще много людей...
– Понятно, хватит. А теперь послушай меня, Люпин. Для охраны общественного порядка, в том числе для защиты от нападений сторонников Того-кого-нельзя-называть, существует Аврорат. Люди, чья профеcсия – бороться с преступниками, с темной магией, ну и так далее. Я им помогаю по мере своих скромных сил – в случае необходимости готовлю нужные лекарства. Ты сам знаешь, я хороший зельевар. А то, о чем ты сейчас блеял, – это хуже, чем самодеятельность. Поттеру передай, что я ему при встрече голову откручу за то, что подставил Лили под удар. И уйди уже, ради Мерлина.
Уже стоя в дверях, Люпин оглянулся:
– Ну ты все-таки подумай, Северус.
Ответом ему стала чернильница, врезавшаяся в косяк двери через секунду, как оборотень отступил в коридор. Тут же появился больничный эльф и начал быстро убирать грязь. Снейп же вышел на балкон, постоял минут десять, успокаиваясь, и взмахнул палочкой.

Лили как раз уложила Гарри, когда перед ней возник призрачный гепард: «Лилс, пожалуйста, не покидай Хогвартс, будь очень осторожна, не разрешай никому оставаться наедине с ребенком, и убеди мужа не соваться в авантюры этой вашей компании. Поздравляю с новорожденным, и не ищи меня». Гепард рассыпался серебристыми искрами, часть из них сложилась в лилию, и вот она тоже растаяла.

Как назло, Снейпу даже не с кем было посоветоваться – Люциус как раз увез семью на Средиземноморье. Барти Крауч давно отработал свой долг, да и тоже был где-то за границей. Помаявшись пару дней, зельевар послал сову Дамблдору и попросил о встрече. Директор не нашел ничего оригинальней, чем пригласить бывшего ученика в Запретный лес. Аппарировав на опушку, Снейп довольно быстро добрался до нужного поворота и поднялся на один из немногих холмов. Последние несколько шагов он сделал держа палочку наготове – поляна перед ним представляла собой жалкой зрелище: выгоревшая трава, голые ветви деревьев. Ступив в этот странный круг, Снейп осторожно огляделся и бросил несколько специалис ревелио. Отсутствие каких-либо чар заставило его еще больше насторожиться, но аппарировать обратно он уже не успел – буквально с неба свалился ослепительный белый шар, превратившийся в директора. От неожиданности Снейп оступился и чуть не выронил палочку.
– Знаете, директор, если вы всегда встречаете гостей в блеске грома и молний, то удивительно, что от Запретного леса хоть что-то осталось.
Дамблдор сделал вид, что не замечает, насколько сердит собеседник.
– Рад вас видеть, мистер Снейп. Или вы теперь лорд Принц?
– Вы внимательно следите за своими выпускниками, директор, но моя возможная смена фамилии сейчас не важна, – Снейп постарался взять себя в руки.
– Что же важно? Настолько, что вы сами просили об уединенном месте встречи?
– Недавно у меня был ваш ручной обротень, вроде как приходил за зельем, но вел весьма странные разговоры, намекая на то, что некая компания доморощенных партизан ведет борьбу с Тем-кого-нельзя-называть.
– С Волдемортом, мистер Снейп, не стоит бояться имени.
Рука Северуса дернулась от боли.
– Так вот, мистер Люпин никак не мог остановиться, несмотря на то, что я несколько раз прямо заявил ему, что не жажду знать подробностей этого безусловно неразумного деяния.
– Но, мистер Снейп, мне показалось, вы собирались...
– Нет, директор Дамблдор, никоим образом не собирался и очень обеспокоен тем, что одна из моих добрых знакомых увлеклась вашими идеями борьбы. Я имею в виду миссис Поттер.
– Да что вы говорите!
– Да, директор, и раз уж вы вовлекли ее в эти ваши игры, то должны ее защитить. Так уж получилось, что мне достоверно известно – Тот-кого-нельзя-называть ищет ребенка Лили.
– Откуда у вас такая информация? – одновременно с вопросом Снейп почувствовал ментальный толчок. Усмехнулся про себя и начал демонстрировать бесконечную нарезку флоббер-червей.
– Директор Дамблдор, достаточно того, что информация достоверна. Источник не важен. В конце концов, о нападении на их дом трубили все газеты.
– И зачем Волдеморту ребенок Поттеров?
– Думаете, я знаю, что творится в его голове? Очевидно, он уверен, что этот ребенок может представлять для него опасность.
– И на самом деле в защите нуждается именно маленький Гарри?
– В защите нуждается вся семья – и ребенок, и Лили, и старший Поттер. Насколько я помню мисс Эванс, она не оставит в беде никого из близких, а значит если чертов Джеймс не вернется с какого-то задания, то Лили кинется его спасать. Вы же можете защитить их?
– Возможно.
– Всего лишь «возможно»?
– В конце концов, я не уверен в надежности вашей информации, мистер Снейп. Если бы я мог побольше узнать о планах Волдеморта...
– Директор Дамблдор, вы ожидаете, что я, простой зельевар Мунго и студент-колдомедик, могу быть посвящен в планы Того-кого-нельзя называть?
– Вы – нет, но кто-либо из ваших пациентов или бывших соучеников...
– Я всегда был не слишком общительным человеком, а шанс случайно услышать в толпе обсуждение планов по захвату мира приближается к нулю. Хотя, если настаиваете, могу сообщать все свежие сплетни от наших привет-ведьм.
– Я смогу спрятать Поттеров как минимум на ближайший год.
– Так благородно с вашей стороны, господин директор. Позволите откланяться?
– Был рад встрече, мистер Снейп. И не теряю надежды когда-нибудь еще пообщаться с вами не менее содержательно.


Глава 34. Несколько болтливых портретов

– Нет, ты только представь, что натворил этот Дамблдор!
Малфой вернулся с собрания Попечительского совета Хогвартса и теперь носился по кабинету. Снейп сделал очень заинтересованное лицо и спокойно дождался, пока приятель объяснит, что его так взбудоражило. Через каких-то десять минут Люциус упал в кресло с бокалом коньяка.
– ЗОТИ опять преподает аврор!
– В этом есть логика.
– Логика в этом была в прошлом году, миссис Лонгботтом хотя бы практиковала пять лет, и это не считая обучения. А этот Поттер – год учебы и год работы! В следующем году Дамблдор и вовсе попросит вести занятия какого-нибудь семикурсника. Хотя вообще могу тебя порадовать – семьи преподавателей живут в Хогвартсе. До следующего июля твоя любезная Лили практически в безопасности. Возможно, ее попросят вести зельеварение.
– А что произошло?
– Слагхорн так и не оправился после ранения и собрался в отставку. Пришлось повысить ему жалованье, чтобы уговорить вести занятия хотя бы в первом семестре. От деканства он отказался категорически. И представь себе, кого назначают на его место!
Снейп еще раз сделал очень заинтересованное лицо.
– Что, никаких вариантов? Вот и у нас не было вариантов. Помнишь Сибиллу Трелони? Училась на пару курсов старше тебя и, соответственно, младше меня. Так вот, она теперь новый декан Слизерина! Куда катится британское магическое образование?! Если Дамблдор не уйдет на пенсию в ближайшее время, Драко будет учиться в Дурмштранге.
– Ладно тебе, не кипятись.
– Не кипятиться? Три предмета фактически без преподавателей. Два из них – профилирующие! Да даже миссис Поттер была бы хорошим преподавателем, но она сейчас просто не сможет работать. Слагхорн точно настроен уйти после первого семестра, а Дамблдору хоть бы хны. Он угощал Совет попечителей чаем и лимонными дольками! Вместо того чтобы объяснить, почему не найдены компетентные преподаватели. Слушай, а может, ты возьмешься преподавать зельеварение? – Малфой посмотрел на Снейпа с неожиданной надеждой. Тот поморгал и наконец заговорил:
– Как ты себе это представляешь, Люц? Во-первых, ненавижу хоть кого-нибудь учить. Во-вторых, я еще не получил звание мастера.
– Получишь, поднимем связи, и получишь. Ты гениальный зельевар, а в Гильдии пойдут навстречу.
– И как это отменяет «во-первых»?
Малфой набрал побольше воздуха, но увидел непреклонный взгляд собеседника и сник:
– И почему ты такой упрямый! Ты о Драко подумай! Как здорово будет, если его крестный станет его деканом.
– А я уже работаю в Хогвартсе и Драко уже поступил на Слизерин? – поддел неугомонного Малфоя Снейп.
– Ну не на Гриффиндоре же он окажется, в самом деле!
– Ага, и Хаффлпафф мы тоже не рассматриваем. А если что вдруг, то Флитвика всегда можно отодвинуть от управления Райвенкло – чего только не сделаешь ради любимого сына.
– Северус, ну чего ты такая профессиональная язва! Поставь себя на мое место – твоему сыну предстоит учиться в школе, в которой адекватных преподавателей – не больше половины педагогического состава, а директор мается политикой.
– Директора не проще сменить?
Вопрос Снейпа был риторическим. С некоторых пор Темный Лорд всячески подчеркивал, что личность Дамблдора неприкосновенна до тех самых пор, пока наследник Гонтов и Слизеринов не вернется в британский магический мир и не воздаст по заслугам всем, кому должен. Двое волшебников молча потягивали коньяк, когда в кабинете раздался ехидный голос:
– Я рад, Люциус, что ты так хорошо заботишься о наследнике, но почему тогда ты так мало думаешь о чести рода?
Малфой выронил бокал и кинулся к портрету Абраксаса. Портрет заговорил впервые за почти полтора года с момента смерти предыдущего главы семьи.
– Отец! – на лице Люциуса читались радость, растерянность, облегчение и еще многое одновременно, и его предок смягчился:
– Возьми себя в руки, Люций. Я очень недоволен тем, что ты участвовал в нападении на Поттер-мэнор. Разрушить древнее родовое гнездо, угрожать последним представителям семьи... О чем ты думал?
Люциус покаянно опустил голову, и Снейп рискнул вмешаться:
– Видите ли, милорд, отправляя нас в Поттер-мэнор, Лорд не спрашивал, согласны ли мы.
Внимательные, почти живые глаза тут же повернулись к Северусу:
– А вами я тоже очень недоволен, молодой человек! Вы моему внуку крестный или как?
– Крестный. Только не говорите, что тоже поддерживаете эту безумную идею – сделать меня преподавателем.
– Да при чем здесь это! Хотя нельзя не признать, что Хогвартс уже не тот и год от года становится хуже. Вы должны стать наставником Драко в магическом мире, рассказать ему его историю, обычаи. А вы когда последний раз открывали книгу, которую я вам завещал?
– Да постоянно.
– Другую книгу, наследник Принцев. К ней еще прилагалась записка. Вижу, что поняли. Регулус выжил после этого безумия в Поттер-мэноре?
– Ну да.
– Прекрасно. Погибших не перечислите?
– Гюнтер Бурке.
– Та-ак. А со стороны авроров?
Снейп удивленно оглянулся на Малфоя. Тот кивнул:
– Было несколько, включая Кайла Бурке и Траяна Огдена.
– Я не знал.
– Вот, молодой человек. А должны были узнать и обдумать! Тут с вами еще кое-кто хотел бы пообщаться. Люций, пойдем в библиотеку, а кабинет пока предоставим в распоряжение мистера Снейпа.

Через секунду после того, как за Малфоем-младшим закрылась дверь, а старший просто шагнул за раму портрета, в ней появился Эван Розье. Чемпион среди тех, кого Северусу менее всего хотелось бы видеть. Некоторое время живой и нарисованный волшебники молча буравили друг друга взглядами. Снейп сохранял непроницаемое выражение лица, на что Розье в конце концов усмехнулся, придвинулся вплотную к раме и заговорил:
– Северус Снейп, наследник рода Принцев и тайный ангел-хранитель Поттеров, зельевар и окклюмент. Знай я раньше, какой многогранный талант скрыт в замухрышке-полукровке, поостерегся бы в школе тебя задирать. Да и грязнокровку твою не стал бы трогать.
– Я тоже расстроен, что пришлось тебя убить, чтобы рассмотреть твое благородство.
Розье несколько раз хлопнул в ладоши:
– Знаешь, Северус, подискутировал бы я с тобой, будь у меня побольше времени. В чужом портрете оно, к сожалению, ограничено. К тебе приходила Алекто. Помоги ей.
– Розье, вы все с ума посходили?! Раньше надо было думать и не лезть в это дело.
– Снейп, ты меня убил еще прошлой зимой, а мои родные до сих пор этого не знают. Никто не знает. Предлагаю сделку – поможешь Алекто, а я тебе прощу мое убийство от имени рода Розье.
– Заманчивая перспектива, но метку снять нельзя.
– Никто на самом деле всерьез этим не интересовался. Поинтересуйся, Снейп. Если действительно нельзя – найди зелье, блокирующее боль или искажающее ауру. Что угодно, на твое усмотрение, но вытащи Алекто из этой компании.
Снейп промолчал о том, что уже пытался и не преуспел. А вдруг метки среднего круга чем-то отличаются? Вдруг, если над жертвой не будет тяготеть смертельная болезнь, у него получится? Но был еще один немаловажный вопрос:
– А что с ней будет, когда Лорд победит?
Нарисованный Розье нахмурился и нехотя произнес:
– Боюсь, что он победит в перспективе. Очень далекой. А за это время гражданская война выкосит большую часть чистокровных семейств Британии.
Снейп не смог не съехидничать:
– Что, на том свете всем желающим позволяют припасть к источнику мудрости?
Портрет сделал движение, будто потянулся за палочкой:
– Некрасиво смеяться над тем, кто не может ответить.
Снейп усилием воли подавил еще одну ухмылку.
– И еще, Северус, мать снова ждет ребенка. Ты хороший зельевар, помоги им. Считай, что я передаю просьбу отца, – и Розье ушел из чужого портрета.

Слегка ошарашенный Снейп покинул поместье Малфоев, не прощаясь. Дома его ждал еще один сюрприз. Попеременно порываясь то побиться головой об пол, то оторвать себе уши, верный Тилли сообщил, что в портретной галерее появился господин бывший хозяин и требует молодого хозяина к себе.
Глядя на портрет дяди, Северус еле удерживался от дрожи. Он как будто видел себя в кривом зеркале – те же черты лица, резко сжатые губы, рисунок бровей и скул. Тем не менее, с портрета на него смотрел глубокий старик. Хотя Сэмюэл Принц покинул этот мир в пятидесятилетнем возрасте, даже Дамблдор выглядел моложавее. Только глаза портрета были необычными – яркие, блестящие, черные, как у Северуса, да и почти всех представителей их рода, – они единственные казались гораздо моложе и оттого словно жили своей собственной жизнью.
Пока Снейп собирался с мыслями, портрет процедил:
– Да уж, я тоже в ужасе от того, в чьих руках будущее рода.
Фамильная язвительность быстро привела Северуса в чувство.
– Уж вы-то, дядюшка, несомненно приложили все усилия, чтобы род был в хороших руках.
– Сопляк! Вместо того, чтобы верно служить Лорду, ты интригуешь за его спиной.
– А вы, дядюшка, знаете, что я всю жизнь мечтал служить? Умершим обычно известно многое, происходящее в мире живых. Вы несомненно, в курсе того, что ваш любимый Лорд приказал убить моего отца и чуть не убил мать.
– Эйлин сама напросилась. Она могла занять исключительное положение рядом с повелителем, быть первой среди его сторонников...
– При мне Лорд не спешил ей предложить исключительное место.
– Она сама виновата, она его предала. И ты тоже встал на эту скользкую дорожку. Как ты посмел не выполнить приказа? Как ты позволил ускользнуть Поттерам?
– Вы что-то путаете, дядюшка. Мой приказ был – оказывать помощь и эвакуировать раненых. Я его выполнил.
Портрет только набрал в грудь побольше воздуха:
– Тогда почему повелитель до сих пор не знает об отступничестве этой Кэрроу? Да как только я войду в полную силу, то найду способ сообщить Лорду о твоих играх.
Снейп даже не успел осознать масштаб проблемы, а другие портреты тут же пришли в движение.
– Сэмюэл Антоний Принц! – Констанция Принц, хрупкая голубоглазая блондинка, редко вступала в разговоры, что с другими портретами, что с живыми, и уж тем более сложно было представить, чтобы она повышала голос. – Вы не посмеете сделать что-либо настолько глупое! Примите во внимание: если лорды Северус и Балтазар вам кое-что пообещали, то у меня нет причин, почему бы не раскрыть глаза внуку.
Новоявленный портрет дядюшки поспешил задернуть шторы и скрыться от разгневанных предков.

***

После событий в Поттер-мэноре Петтигрю все чаще задумывался над тем, что работа аврора не для него. А когда Джеймс перешел в Хогвартс, Питер окончательно решился на увольнение. Скримджер беседовал с ним недолго и подписал рапорт почти сразу. Зато Сириус налетел как вихрь, взывал к совести и мародерскому прошлому, напоминал, как девушки любят героев, уговаривал, предвещал более скорую гибель от скуки, чем от шального проклятия. Кое-как отвязавшись от одноклассника, Питер кинулся в казино. И впервые за все время даже не пытался выиграть, спуская дикие (для тех, кто его знал) суммы. Каркаров застал его как раз за этим странным занятием. Присоединился, тоже проиграл пару раз и потащил приятеля к бару. Там Питер стал планомерно уничтожать самый дорогой виски, причем вопреки своей обычной логике, заказывая бокалами, а не сразу бутылку. После второй порции Каркаров осторожно спросил:
– Никак совесть гложет? Решил вернуть магглам все честно выигранное?
– Игорь, – Петтигрю протянул ему новый стакан, – ты меня уважаешь?
– Ну допустим.
– Тогда пей.
Голова у Каркарова была крепкая, тренированная попойками с Долоховым, но третью порцию виски он решил растянуть подольше. Питер уже успел употребить не меньше десяти, хотя болтливым от этого не стал, и Игорь умирал от любопытства. Наконец, пока и Петтигрю, и бармен были заняты новым заказом, волшебник наколдовал легкие чары доверия. Сделал самое участливое выражение лица, на которое был способен, с благодарным кивком принял четвертый стакан виски, отхлебнул.
– Твое здоровье, Питер. Ты вроде как начал рассказывать, что случилось?
– А то тебя это интересует.
– В какой-то степени это действительно так. В конце концов, мы партнеры в несколько неоднозначном бизнесе.
– Бизнесе? – Петтигрю сжал стакан так, что тот треснул и остатки виски потекли у него между пальцев.
– Сэр? – шокировано произнес бармен.
– Не обращайте внимания, мой друг сильно проигрался сегодня, – Каркаров махнул рукой в сторону испуганного маггла, другой подхватывая падающую бутылку виски. Все стекло в баре дребезжало. – Питер, возьми себя в руки, иначе все здесь разнесешь. Хочешь еще с аврорами объясняться?
– Нет, не хочу.
– Если еще хоть чуть-чуть выпьешь – не сможешь аппарировать. Я бы сказал, что тебе пора освежиться.

Питер Петтигрю проснулся посреди ночи, вдруг ощутив опасность. Рядом с ним стояли три фигуры в черных плащах и серебристых масках. Одна из них подняла палочку:
– Империо! Утром отправишься в Аврорат, помиришься с Блэком и будешь умолять его помочь тебе снова стать аврором.


Глава 35. Хобби Эйлин Принц

Темный Лорд не любил, когда его идеи не приносили желанного результата. А уж особенно ненавидел, если ситуация стремительно выходила из-под контроля, как получилось с Люпином. Естественно, старший Лестранж не мог взять его в свой штат – это выглядело бы совсем по-новаторски. Но никто не планировал, что оборотень так хорошо сработается с Медоуз. Нотты ходили тише воды, ниже травы, опасаясь любым неосторожным словом напомнить повелителю, что это они не выполнили изначальный приказ о привлечении Люпина на сторону упивающихся. И просто убить оборотня уже было нельзя – он стал слишком популярен. Воскресный «Пророк» взял за правило печатать беллетристику о некоем Ромуле Вульфе, благородном оборотне, стоящем на страже покоя мирных граждан. Домохозяйки рыдали, старшекурсницы Хогвартса влюблялись в таинственного романтического героя, некоторые либеральные политики в неофициальных разговорах упоминали возможность смягчения законодательства относительно оборотней. Журналисты не давали прохода Люпину, и тот с каждым разом становился все смелее в высказываниях, пока однажды не озвучил главному редактору «Пророка» мысль о создании специальных школ для оборотней. На следующий день идею поддержала леди Медоуз, и даже госпожа министр отметила, что, хотя над воплощением такой затеи пришлось бы много работать, она ни в коем случае не лишена рационального зерна.
Проблема оборотней в магической Британии стала особенно острой за последние десять-пятнадцать лет, после того как Волдеморт стал поощрять набеги стаи Грейбека на небольшие городки и деревни волшебников. И перед многими семьями встала проблема – их дети были оборотнями, без палочек, без образования, без работы, без будущего. Рано или поздно они должны были пополнить ряды диких вервольфов. Поэтому даже намеки на то, что возможна школа для подобных детей, были встречены с огромным энтузиазмом. Тут и там в мастерских, лавках, барах, даже в Мунго и Министерстве слышались перешептывания о том, что школа откроется уже в следующем году. Что выбрали место где-то на Гебридских островах, и ученики будут добираться туда специальным паромом. Да, паром как раз строят, как и саму школу. И у каждого ученика будет своя собственная спальня. Вообще стены делают крепкие, каменные, и лучшие чародеи будут накладывать защитные и маглоотталкивающие чары. И зелье ученикам будут давать бесплатно...
Многое говорили, но ясно было одно – Крауч, может быть, и терял популярность, однако не в пользу Лестранжа, а в пользу Медоуз, и частично – действующего министра.

***
Снейп нервничал, предоставляя Лорду окончательный вариант зелья для контроля оборотней. Изготовление зелья было возможно, но с большими ограничениями – понадобились бы несколько растительных компонентов исключительно в свежем виде. А появлялись они только на две-три недели в конце лета. И если не совместить действия зелья с определенной фазой Луны, оно оказывалось бесполезным. И никакие самые дорогие компоненты не могли заменить невзрачных цветочков и мелких листиков. Волдеморт воспринял новости стоически, даже не швырялся круциатусами. А потом огорошил Снейпа новым заданием – стать преподавателем Хогвартса.
– Но мой Лорд, что мне преподавать?
– Да что угодно, но правдоподобнее всего будет зельеварение.
Снейп про себя помянул недобрым словом Люциуса и попытался возразить:
– Я не имею права преподавать до тех пор, пока не стану мастером. И если сдать экзамен перед Гильдией я смогу в любой момент, то предоставить новые, разработанные лично мной зелья – нет. Плюс – а вернее, минус – участие в конференциях зельеваров.
– Вот и займись получением степени. Времени у тебя – до зимних каникул. Ближайшая конференция по зельям через неделю в Кракове. Каркаров озаботился включить тебя в число докладчиков. От тренировок и вызовов ты пока свободен. Не подведи меня, Северус, у меня большие планы на твое присутствие в Хогвартсе.

Вылетев из покоев Темного Лорда, Снейп помчался к Малфоям.
– Люц! Ты что натворил?
– А что?
– Почему Лорд потребовал от меня стать преподавателем зельеварения?
– Наконец оценил по достоинству твой талант?
– Он еще и иронизирует!
– Успокойся, Сев.
Люциус сделал приглашающий жест и щелкнул пальцами. Возле кресла Снейпа тут же появился эльф с бокалом коньяка и чашкой кофе.
– Я не один вхожу в Попечительский совет. Тот же Нотт вполне мог донести до Лорда ситуацию в школе. Слагхорн дни считает до того, как исчезнет из Хогвартса и, скорее всего, из Англии. Это был просто вопрос времени, как быстро Лорд увидел бы возможность ввести в штат своего человека. В конце концов, подумай о преимуществах – тебе не придется появляться на тренировках, собраниях, отвлекаться на нападения.
– Люциус, по-моему, ты плохо знаешь повелителя. То, что я буду занят в школе, еще ничего не гарантирует. Во-вторых, у меня были собственные планы.
Малфой приподнял брови:
– И какие?
– Полезные, но не связанные с зельями напрямую.
– Ты еще скажи, что собрался жениться? – Люциус мгновенно наколдовал протего, защищаясь от летящего в него бокала. – Репаро! Эванеско! Северус, нервы лечить надо. Займись модифицированным успокоительным – и будет что в Гильдии показать. А бокалы эти Нарцисса очень любит. Ты же не хочешь обидеть женщину?

Темный Лорд сдержал свое обещание и перестал вызывать Снейпа. Поначалу Северус никак не мог привыкнуть к относительному покою, и только через месяц осознал, насколько легче ему стало даже дышать. За спиной уже были конференции в Кракове и Люксембурге. Вскоре должна была начаться еще одна – в Гааге, и зельевар готовил для нее большой доклад, который стал бы главной ступенькой для патентования собственных изобретений в Гильдии. Для своего проекта Снейп выбрал несколько направлений – косметические, успокоительные и заживляющие зелья. Как ни странно, нашлось немало желающих помочь ему с испытаниями. И жалоб от добровольных помощников не поступало. Все-таки лаборатория всегда была его стихией. Если бы не необходимость два или три раза в неделю появляться в Мунго по работе или для встреч с наставником да общительный Малфой, который старался время от времени зазвать приятеля то на обед, то на прием, Северус не отрывался бы от котлов сутками. Талант и трудолюбие не могли не привести к успеху.

Сразу после конференции в Гааге некоторые аптекари попытались выкупить у Снейпа его рецепты, закрывая глаза на то, что они не запатентованы, и обещая всяческое содействие в этом процессе.
В качестве последнего штриха Гильдия выдала патенты на два вида косметического молочка, экспресс-крем для устранения морщин и витаминно-тонизирующее зелье. Остальное его попросили доработать. А через несколько дней после Йоля Снейп с удовольствием держал в руках диплом мастера зельеварения.

И все бы хорошо, но неожиданно вернулась Эйлин – не могла пропустить того, что ее сын получил такое высокое звание.
– Мама, мне было гораздо спокойнее, пока ты была в Америке.
– Если тебе спокойнее, возьми мой платок, – и Северус почувствовал рывок порт-ключа.
Отдышавшись, он обнаружил себя на тропическом острове.
– И где мы?
– Багамские острова, частное владение.
– Но как? Это был порт-ключ?
– Да
– Таких не бывает.
– Естественно не бывает, Сев, я сама его сделала.
– Ты сделала порт-ключ?
– Когда я училась в Хогвартсе, изготовлению артефактов уделяли гораздо больше внимания – полноценные занятия на пятом, шестом и седьмом курсах. Собственно, если сильно постараться, то я бы и волшебную палочку сделала, просто к порт-ключам у меня был талант. Плюс некоторые книги из семейной библиотеки – мой всегда занятой сын не интересовался, как скучает мать в поместье. И полтора года экспериментов, вначале на небольшие расстояния, потом все дальше. В прошлые выходные я, кстати, была в Париже, а до этого – в Сиднее. А вообще пошли купаться, есть фрукты и строить песчаные города.

Вечером семья вернулась в Принц-мэнор. Эйлин протянула сыну булавку для галстука:
– Постоянный порт-ключ между Принц-мэнором и Принц-бунгало.
– А скажи, мам, ты можешь сделать порт-ключ на очень дальнее расстояние, но как насчет такого, который прорвал бы антиаппарационную защиту?
– Носи перстень главы рода, в опасной для жизни ситуации он перенесет тебя в мэнор, обходя ее.
– Мама, вообще-то это ты леди Принц.
– Я практически не живу в Англии, всеми делами все равно занят ты. Кроме того, нам достаточно провести обряд в мэноре и пока не ставить никого в известность, даже гоблинов.
– Но все-таки, насчет порт-ключа, если рассмотреть это как теоретическую задачу?
– Попробую рассмотреть, но мне для этого нужно изучить эту самую защиту.
– Не думаю, что где-то вывешен список операций Темного Лорда и ответных – Аврората.
– Ты об этом... – Эйлин не успела договорить, как Снейп схватился за левое предплечье:
– Мам, прости, мне нужно срочно отлучиться.

На этот раз Волдеморт для разнообразия вызвал Северуса в Гонт-мэнор. Настроение у повелителя было в целом хорошим, он как раз играл в волшебные шахматы с Ноттом-старшим. Снейп с некоторой опаской приблизился к его креслу:
– Мой Лорд?
– Я так слышал, Северусс, тебя можно поздравить?
– Да, мой Лорд, я получил звание мастера.
– Рад за тебя, и мне особенно приятно, что для докладов и патентов ты выбрал такие мирные зелья. Ведьмы Британии будут носить тебя на руках.
– Мне льстят ваши похвалы, мой Лорд, но вы все же преувеличиваете, – а мысленно Снейп снова и снова перебирал состав жюри Гильдии и чиновников профильного отдела Министерства, пытаясь понять, кто успел так подробно проинформировать повелителя. – И конечно, я не смог бы достичь результатов так быстро, если бы не ваша поддержка.
Волдеморт милостиво улыбнулся, даже не обратив внимания на потерянную ладью:
– Хорошшо, и не забывай, зачем все это затевалось. Лорды Нотт и Малфой предложат твою кандидатуру на должность преподавателя Хогвартса на ближайшем заседании Совета попечителей. В конечном итоге вопрос уже решен, можешь распрощаться с работой в Мунго.
– Как скажете, мой Лорд.
– Да, еще, Северусс, я узнал, что леди Принц вернулась в Англию.
– Да, мой Лорд, совсем недавно.
– Тогда не вижу причин не поприветствовать ее в ее доме.
– Разумеется, когда вас ждать?
– Следующее воскресенье, и думаю, со мной будут Лестранжи, Долохов, Малфой и Булстроуды.
– Как вам будет угодно, мой Лорд.

Хмурый зельевар нашел Эйлин в зимней оранжерее, которую эльфы успели – удивительно, когда? – привести в порядок. Снейп интересовался грядками и теплицами ровно в той мере, в которой они обеспечивали необходимые ингредиенты, и совершенно не обращал внимания на обычные декоративные растения. Он покаянно подумал, что не так уж активно занимается поместьем. Хотя на данный момент это была наименьшая из его проблем.
– Мама, Темный Лорд настаивает на визите к нам в дом.
– Ну что же, будет шанс изучить его антиаппарационную защиту, если я правильно понимаю, – леди Принц не выглядела ни удивленной, ни возмущенной.
– Да, в следующие выходные, – Снейп кивнул. – И тут еще такое дело: он будет не один, и скорее всего мистер и миссис Булстроуды захотят с тобой познакомиться. Дело в том, что Мэрион Буллстроуд... – тут Северус замолчал, не зная, как преподнести подобную новость. Эйлин сама сложила два и два:
– Ты влюбился?
– Нет, это Лорд вознамерился меня женить. Из списка потенциальных невест я выбрал ту, которой еще учиться два года, и оговорил, что ритуал помолвки произойдет только после ее совершеннолетия.
– Ты внимательно читал Кодекс рода в части заключения браков?
– Да, мама, – Снейп начал закипать, изо всех сил стараясь не показывать, насколько злит его этот разговор. Но Эйлин прекрасно знала, что означает это подергивание уголка губ и чуть скрюченные пальцы. Она дотронулась до плеча сына, стараясь его успокоить:
– На самом деле ты не собираешься жениться?
– Как минимум не под диктатом тех, кого это совершенно не касается
– Я поняла. Ничего, если правильно пообщаться с миссис Булстроуд...

***

Спустя небольшое время после приема в Принц-мэноре на первом развороте «Пророка» появилась статья «Исчезновение Доркас Медоуз – случайность или политическая борьба?» Леди Медоуз пропала из городского особняка, вот уже несколько поколений принадлежавшего ее семье. Дом был разрушен практически полностью, муж и оба сына убиты. Невестка и маленький внук спаслись чудом – колдомедики рекомендовали мальчику более теплый климат, и большую часть года они жили на Мальте. Все следы указывали на то, что нападение было организовано оборотнями. Сама глава отдела контроля магических популяций бесследно испарилась.
Расследовавшие ее исчезновение авроры не спали ночами, практически не покидали Аврорат и развалины дома Медоузов, но результаты были нулевые.

Снейп неожиданно для себя получил сову, требовавшую явиться на допрос. Следователем по делу был Блэк. Сириус Блэк, подумал Снейп, кисло улыбаясь.
– Блэк.
– Мистер Снейп.
– О, сотрудников Аврората учат вежливости.
– Мистер Снейп, я делаю свою работу, и у меня к вам несколько вопросов. Скажите, в лаборатории Мунго изготавливают аконитовое зелье?
– Да.
– Скажите, лично вы его изготавливаете?
– С недавних пор я работаю в Хогвартсе, а не в Мунго, и изготовление аконитового зелья в мои обязанности не входит.
– Постоянные клиенты? Особенно после работы с Белби или в больнице?
– Блэк, это дорогое зелье, и далеко не каждый оборотень может его себе позволить. Те же, кто его покупает, довольствуются работой любого дежурного зельевара.
– То есть у вас нет близко знакомых оборотней?
Снейп разозлился:
– Ну почему же, есть. Я когда-то чуть не погиб его и твоими стараниями, Блэк. Хочешь знать больше об оборотнях – спроси в первую очередь его. Я зельевар, профессор Хогвартса, а не жилетка для посторонних полулюдей, и сейчас ты, кстати, отрываешь меня от моей работы...

Разговор в Аврорате серьезно вывел Снейпа из себя. Впрочем, расследуй – не расследуй, леди Медоуз уже была мертва. Снейп вернулся после того вызова к Лорду в невменяемом состоянии и категорически потребовал от Эйлин снова исчезнуть из страны и не появляться в Британии по крайней мере полгода.
Блэк был в не меньшей ярости. Разумеется, он поговорил с Люпином. В конце концов, тот был единственным, кого обнаружили живым среди развалин и трупов. И при этом не мог объяснить, как именно он там оказался. И теперь коротал дни в изоляторе Аврората. Еще и Питер куда-то пропал.



Глава 36. Новый преподаватель зельеварения...

Петтигрю изо всех сил пытался себя уверить, что происходящее с ним – просто дурной сон. Еще чуть-чуть, ну вот небольшое усилие – и он проснется у себя дома, в небольшой уютной спальне. Уж очень неприглядной была реальность, в которой трое упивающихся утянули его в неизвестном направлении с помощью порт-ключа.
Теперь Питер стоял в огромном зале, стены которого были сложены из необработанного камня, а единственным их украшением были факелы. Узенькие окошки давали совсем мало света. В дальней стороне помещения на возвышении находилось массивное кресло. По всей видимости, трон, только вот слишком грубый, чтобы действительно так называться. На нем сидел некто, скрывавший лицо под капюшоном. Волшебники, которые привели Петтигрю, молча поклонились своему предводителю и так же молча, повинуясь движению его руки, вышли. Вроде бы никто Питера не проклял и не связал, и ему бы убраться прочь из этого старинного зала и из замка, но сил еле хватало на то, чтобы справиться с дрожью.
В комнате тем временем раздалось шипение, трон как будто шевельнулся, и в сторону пленника поползла огромная змея. Питер попятился, почти побежал задом наперед, и тут змея буквально подпрыгнула и сбила его с ног, обвиваясь вокруг тела. Долгие несколько секунд Питер смотрел в неподвижные желтые глаза, пока наконец не смог зажмуриться. Тут же со всех сторон раздалось шипение, змея отпустила его и он неаккуратно шмякнулся на пол. Сверху на Петтигрю упала какая-то веточка, в которой он с удивлением признал собственную палочку. Вот только колдовать не было никакой возможности – рука с палочкой немилосердно тряслась, и у него не хватило сил даже на простое протего. Стоявший рядом волшебник по прежнему был в капюшоне, и единственное, что Питер мог рассмотреть, – высунувшаяся из-под глухой мантии тонкая сухая кисть, которая поглаживала голову змеи. Рептилия млела, прикрыв глаза, и чуть раскачивалась, словно в трансе.
– Питер Петтигрю, – невыразительно произнес хозяин замка. – Мой верный помощник утверждал, что ты вполне готов стать моим новым слугой. Осталось выяснить, зачем мне слуга, который еле держит палочку.
– За... от... как... Кто вы?
– А я думал, страна знает своих героев. Тем более авроры. Хотя, должен признать, что еще ни один повстречавшийся мне аврор не выжил, для того чтобы рассказать, как выглядит Лорд Волдеморт.
– Ступефай! – Питер сам удивился, откуда взялась твердость в руке и уверенность в голосе. Только вот его собеседник легонько шевельнул пальцем, и заклинание растворилось в серебристом щите, на несколько минут окутавшем Того-кого-нельзя-называть и его змею. Лорд рассмеялся:
– Надо же, что-то от гриффиндорца в тебе осталось!
Затем наклонился и вынул из рук Петтигрю палочку:
– У меня пока побудет, а то ненароком поранишься.
– Вам-то что за дело?
– А ты мне пока живым нужен. Я не шутил, присоединяйся ко мне, Питер.
– Нет!
– Очень храбро и очень бессмысленно. Я всегда получаю то, что мне нужно. На самом деле ты должен гордиться – до сих пор в моем окружении не было магглорожденных. Кроме того, тебя научат магии, настоящей боевой магии, а не тому убожеству, которое используют в Аврорате. Да ни одного из моих бойцов не скрутить трем аврорам, тем более в собственном доме. Подумай, что теряешь, Питер.
Петтигрю замотал головой:
– Нет, ни за что, даже если будете пытать!
– Пытать? А смысл? Если бы я хотел развлечься, Питер, ты давно бы уже сорвал голос от криков. И поверь, согласился бы выполнить любой мой приказ, только чтобы прекратить боль. Я, пока еще добрый, предлагаю пропустить эту неприятную для тебя часть и сразу перейти к приказам.
– Нет!
– Ты все равно давно работаешь на меня, и доказательств твой измены аврорскому долгу предостаточно. Акцио, омут памяти!
Откуда-то из угла выплыла красивая старинная чаша, и Волдеморт дотронулся до нее палочкой:
– Демонстраре!
Из чаши во все стороны пролился неоново-белый свет, а над ней закружились полупрозрачные фигуры. Питер узнал себя и самого младшего Лестранжа. Рабастан наложил на Петтигрю империо и протянул ему пергамент:
– Перепишешь и отошлешь Люпину срочной почтой.
Питер из воспоминания послушно развернул послание и взялся за перо:
«Рем, сегодня ночью состоится нападение на дом Медоуз. Один из охранников под империо и за час до рассвета впустит группу пожирателей. Семья предупреждена и почти все эвакуированы, но нам не хватает людей. Приходи в полночь камином, пароль – "Салазар"».
Дальше Петтигрю пронаблюдал, как он сам дошел до министерской совятни, привязал пергамент к лапке одной из быстрых птиц, и вернулся в министерскую библиотеку.
Воспоминание пошло рябью, и картинка сменилась. Кто-то с улицы наблюдал, как Люпин впустил сову в окно и прочитал письмо. Снова рябь, очередная сцена происходила уже ночью - все тот же наблюдатель убедился, что Люпин отправился куда-то камином.
Картинка вновь сменилась на богато обставленный дом. То есть, богато обставленным он был раньше, а теперь в большой комнате, скорее всего гостиной, была перевернута вся мебель, с окон сорваны шторы, тут и там были видны следы огня. В углу находились тела нескольких мужчин – то ли убитых, то ли просто обездвиженных. Две фигуры в масках держали женщину. Питер узнал ее, несмотря на обезумевшее от горя лицо – Доркас Медоуз, глава отдела контроля магических популяций. Сработал камин, в комнату шагнул Ремус и тут же упал под петрификусом. Еще одна фигура в мантии подняла его палочку:
– Надо же, как вовремя! Круцио! – и направил палочку на плененную волшебницу. Та еще смогла сдержать крик, а у нападавших, очевидно, было не так много времени. – Фините!
А потом – три авады, несколько бомбард – все с палочки Люпина – и, забрав с собой женщину, компания аппарировала.

– Что скажешь, Питер? Как будут относиться к тебе друзья, если выяснится, что ты подставил одного из них?
– Я соглашусь на проверку легиллименцией и сумею оправдаться. Опытный менталист обнаружит следы империо и обливиэйта. Зато у Аврората появится улика против Лестранжей.
– Какой фантазер! Рабастан всего лишь неудачно пошутил и заставил тебя отправить письмо. Его не было среди нападавших. А даже если и был – ни один легиллимент не узнает людей в глухих мантиях и масках.
На несколько минут установилось молчание. Петтигрю понял, что его страх схлынул, и начал пятиться к двери.
– Все-таки уходишь? К своим друзьям в надежде, что тебя простят и примут с распростертыми объятьями? Даже палочку не хочешь обратно получить? – от глумливых интонаций Питеру вновь стало не по себе, а Лорд продолжал: – Мерлин в помощь, держать не буду. Возьми вот на память.
Петтигрю на автомате поймал небольшую вещицу, брошенную ему Лордом, и в ужасе на нее уставился – на ладони лежали старинные часы, точь-в-точь как те, которые Питер когда-то получил от Каркарова на случай экстренной связи и потерял во время нападения на Поттер-мэнор.
Тот-кого-нельзя-называть был сама любезность и даже спросил участливо:
– Узнал? Иди заодно расскажи Поттеру, как сам привел упивающихся к его жене и сыну.
– Я не знал, я защищал их вместе со всеми и даже был ранен!
– Разумеется, только вот загвоздка в том, что не возьми ты эту игрушку добровольно, она не сработала бы как маяк.
– Я все им объясню...
Темный Лорд расхохотался:
– Я все расскажу, я все отдам, я покаюсь. Во-первых, тебя тут же уволят из авроров без права восстановиться или занимать любые министерские должности в будущем. И это еще не самая большая твоя проблема. Во-вторых, все твои сбережения изымут, – по лицу Питера прошла дрожь, а улыбка Волдеморта стала еще довольнее. – Да-да, все до последнего кната изымут в пользу магглов и передадут в специальный фонд Министерства – на случай компенсаций магглам, пострадавшим от неправомерных действий волшебников. Гениальное изобретение этот фонд. Денежки в него изымают регулярно, и немалые, но что-то я до сих пор не слышал, чтобы хоть один маггл получил больше десяти галеонов компенсации. А вот чиновники при фонде живут вполне неплохо. Они явно будут благодарны тебе за такой куш. Хотя ты сообразительный малый, выкрутишься. И тут мы подходим к твоей самой большой проблеме. Я буду очень разочарован тем, что ты больше не сможешь быть мне полезен. А когда я разочаровываюсь... Но я найду, чем тебя занять. Тебя будет ждать короткая, но очень, очень насыщенная жизнь испытателя новых проклятий и зелий. И, как ни странно, я неплохо владею лечебной магией, Питер. Если мне захочется, то твоя жизнь станет бесконечным потоком боли и исцеления...
Вдруг Лорд резко бросил Петтигрю палочку. Тот не успел среагировать и артефакт покатился по полу, время от времени ударяясь о выступы неотшлифованного камня.
– Убирайся, – презрительно бросил Волдеморт, когда Питер наконец поднял звонкую деревяшку. – Мои люди не станут тебя удерживать.

***

...Идея в одиночку соваться в логово диких вампиров была не самой лучшей, – рассеянно подумал аврор Джонсон, из последних сил удерживая защитное заклинание. Лестница, по которой он спустился в подвал, давно была разрушена, левитировать он не умел, серебряные стрелы вышли, и арбалет теперь годился только на то, чтобы стукнуть им по голове первого, кто все-таки обойдет заклинание. Или дождется, пока Джонсон выдохнется сам. И ждать им не так уж долго... Но вдруг сверху спрыгнула огромная серебристая тень, на ходу превратившаяся в человека
– Ромул!
– Ты идиот, Джонсон, зачем полез сюда без напарника? – оборотень играючи забросил аврора на подоконник, рыкнул для острастки на оставшихся вампиров и снова обернулся. Джонсон только и успел сделать пару шагов от негостеприимного дома, как его сбило с ног волчье тело. Но что-то в нем было неправильным, оно как будто было тяжелее, чем должно было быть.
– Ромул, не время для розыгрышей! – аврор попытался освободиться, но не слишком в этом преуспел. Хуже всего, что вокруг вдруг наступила тишина, и он даже не мог различить привычного волчьего сопения. Кое-как выбравшись из-под огромной туши, Джонсон понял, что больше никогда не заговорит с этим наглым вечно правым оборотнем – из загривка Вольфа торчала рукоятка серебряного кинжала. Джонсон послал срочный вызов в аврорат и затрясся от беззвучных рыданий...
Таким вот печальным рассказом воскресный «Пророк» неожиданно прекратил истории о похождениях благородного оборотня Ромула Вольфа. И, как казалось Лили, газетчики теперь не знали, что печатать в развлекательной колонке. Подборка курьезных магических ритуалов со всего света никак не могла заменить приключения вервольфа и его борьбу с нечистью в компании бравого аврора Джонсона. Читатели уже месяц требовали от газеты продолжения, выдвигая самые невероятные варианты спасения героя от смерти. Увы.

Ее знакомый благородный оборотень тоже исчез, уже почти два месяца назад. Разыскать Ремуса не было никакой возможности – совы возвращались без писем Лили, но и без ответов. Джеймс на любые вопросы о друге злился и переводил тему на что-нибудь другое. В конце концов миссис Поттер улучила минутку для разговора с Дамблдором. Директор по-доброму поглядывая из-под очков, наперебой предлагал сладости, расспрашивал о маленьком Гарри, интересовался, не скучно ли Лили теперь жить в Хогвартсе. Ей пришлось проявить небывалую настойчивость, чтобы разговор перешел на оборотня.
– Твоя преданность друзьям меня всегда восхищала, Лили. Но, девочка моя, я не думаю, что тебе стоит так уж сильно беспокоиться о мистере Люпине.
– Почему?
– Я знаю, где он.
– И где?
– В достаточно безопасном месте, его там не найдут ни упивающиеся, ни авроры...
– А с какой стати Ремуса должны искать авроры?
– Понимаешь, не все так просто с нападением на Медоузов... – директор надолго задумался, но Лили не проявляла желания оставить его наедине с мыслями. Ему пришлось сдаться: – Так вот, что я говорил? Не все так гладко с Медоузами, и кое-кто в Аврорате считает, что мистер Люпин смог защититься от действия веритасерума при допросе и знает больше, чем говорит. Это тайна, Лили, надеюсь, я могу на тебя рассчитывать?
Дамблдор поднялся с кресла, намекая, что разговор закончен.

Миссис Поттер собиралась еще раз поговорить с мужем, но тем вечером он был особенно раздражен после занятий и отработок. Подумав, Лили отправила сову Сириусу. Блэк в какой-то степени подтвердил слова Дамблдора и настойчиво просил ее не вмешиваться, ссылаясь на тайну следствия.
– Но ты сам веришь в то, что Ремус не виновен?
Блэк скривился, будто раскусил что-то кислое, горькое и терпкое одновременно:
– Верю! И мне тем более непонятно все, что происходит, и почему он прячется вместо того, чтобы к нам прийти.
– Я поговорю с Джейми, может, если мы напишем письмо от нас всех, то Рем объявится быстрее.
Сириус пожал плечами:
– А может, стоит дать ему время соскучиться?

Жизнь повернулась так, что тема Люпина в разговорах супругов Поттер отошла на второй план – в Хогвартсе появился новый преподаватель зельеварения, Северус Снейп. Узнав о грядущих переменах, Джеймс категорически потребовал от жены впредь обедать в их комнатах, а не за общим столом. Лили в первую секунду не могла решить – то ли ей смеяться, то ли скандалить. Со временем, однако, стало понятно, что Джеймс настроен серьезно, и теперь любой выход в Большой зал и даже просто прогулка по Хогвартсу сопровождались серьезными перепалками.
Сам Снейп тоже заметил эти странности. Хотя идиотизм Поттера оскорблял его до глубины души, пока зельевар был этому рад. По крайней мере, на любом собрании он мог смело доложить Лорду, что профессор ЗОТИ свихнулся от ревности и ни на секунду не оставляет супругу без присмотра.



Глава 37. ... и новый декан Слизерина

– Что в Хогвартсе, Северус?
– Все то же, мой Лорд. Несносные ученики, занудный Дамблдор, попечители, считающие каждый кнат...
– Прекрати, Северус, – раздраженно махнул палочкой Волдеморт, – ты знаешь, что я спрашиваю о другом.
– У меня нет возможности подобраться к миссис Поттер или ее ребенку. В те дни, когда я присутствую на трапезах в Большом зале, она даже не выходит из комнат.
– Понятно. Северус, у меня для тебя новое задание, – Лорд задумчиво потер подбородок. – Я хочу, чтобы ты привел ко мне мисс Трелони.
– В смысле? Мне нужно убедить ее принять метку?
Волдеморт ухмыльнулся:
– Не думаю, что она сможет быть настолько полезна. Пусть сначала поделится пророчеством.
– Но если она не захочет идти добровольно?
– План пригласить мисс Трелони в гости уже практически завершен, Нотт объяснит, что должен будешь сделать ты.

***

Погода в день посещения Хогсмида была настолько солнечной, будто поворожили погодные маги. Чувствовался легкий мороз и снег скрипел под сапогами. Школьники носились от лавки сладостей к магазинчику приколов, от него – к выставке квиддичных принадлежностей, за кормом для питомцев, за перьями и пергаментом, кто-то в книжный, кто-то на почту... Бесконечное мельтешение школьных мантий уже порядком утомило Снейпа. Мисс Трелони, его напарница по патрулированию деревни, давно ушла в себя. Зельевар подумал, что для такого интроверта, как она, хогвартская суета должна быть непереносимой, как и дополнительные обязанности декана, но не стал сосредотачиваться на этой мысли. Гораздо больше его занимало, когда же наконец, «совершенно случайным и естественным образом» они оба наткнутся на порт-ключ...
Мисс Трелони вдруг оживилась:
– Мистер Мюррей, мисс Малкин, я же просила не выносить шары из класса предсказаний! Дайте сюда! – и она выхватила переливающийся хрустальный шар из рук ученицы. Та запротестовала:
– Я только что купила этот шар в лавке сувениров!
Вот, то самое время – Снейп аккуратно махнул палочкой, использовав невербальное заклинание. Трелони же продолжала крутить шар:
– Мисс, вам должно быть стыдно – как в таком случае на него попали мои инициалы?
– Профессор!
– Вот: С.Т. – «Сибилла Трелони»! – шар полыхнул голубым светом и преподавательница предсказаний исчезла с хогсмидской улицы. Мисс Малкин пронзительно завизжала. Этот раздражающий звук привел в движение толпу: кто-то аплодировал удачной шутке, кто-то кинулся к девочке, кто-то кричал, что нужно вызвать авроров. Самые нахрапистые рвались к месту происшествия, уверяя, что это новая шутка от Зонко и волшебница теперь под дезиллюминационным заклятием, которое может быть снято простым фините инкантатем. Снейп резко вскинул палочку:
– Никто, кроме авроров, сюда не подойдет и колдовать не будет. За ними уже послали? – чуть осадив зевак, волшебник выудил из кармана флакон с зельем: – Выпейте, мисс Малкин, это успокоительное. И объясните мне еще раз, где вы взяли этот злополучный шар?
– В сувенирной лавке Бринкса.
– Мистер Мюррей?
– Это правда, профессор!
К месту происшествия тем временем добрались староста деревни и начальник местных авроров. Коротко объяснив суть происшествия, Снейп забрал учеников в «Три метлы» – одно из немногих мест в Хогсмиде, имевшее каминную связь. Пока пятикурсники отогревались чаем, зельевар вызвал Дамблдора по камину. Как и предполагалось, в Хогвартсе мисс Трелони не было. Сложно было понять, насколько директора встревожила новость об исчезновении одного из деканов, но он согласился с тем, что прогулку учеников стоит прекращать, и даже отрядил в помощь Снейпу еще нескольких профессоров: Флитвик, Вектор и Синистра рыскали по деревне, собирая учеников, МакГонагалл встречала их у камина в «Трех метлах», а Спраут – в кабинете Дамблдора, сверяя по спискам. За полтора часа удалось найти всех, даже самых упорно скрывавшихся.

С профессором предсказаний дела обстояли гораздо хуже. Все, что смогли сказать авроры, – сработал порт-ключ в неизвестном направлении, судя по всему, ориентированный именно на мисс Трелони. Разговор с продавцом и владельцем лавки сувениров ничего не прояснил. Дамблдор поручил своей заместительнице пересмотреть расписание, а от Снейпа категорически потребовал остаться в замке – дескать, один из постоянных профессоров отсутствует, а школе нужна защита. Зельевар взвился: обеспечением защиты должны заниматься авроры, и в виде исключения он согласен один раз переночевать в гостевых апартаментах Хогвартса, но делать это постоянно не намерен и на следующий же день собирается вернуться домой, а появляться будет только на своих уроках. Директор настаивал, и споры между двумя волшебниками длились неделю. Младший шипел и плевался не хуже василиска, только подтверждая свою репутацию нелюдимого и несговорчивого человека, которую нынешние коллеги помнили еще со времен его учебы. Школьники же предпочитали не задерживаться в классе зельеварения ни одной лишней минуты, а при появлении молодого профессора в коридоре исчезали с его пути со скоростью звука.
Снейп нервничал не на пустом месте. Как выяснилось, истинные предсказатели, к которым и относилась Сибилла Трелони, обладают совершенно особым складом мышления, не поддающимся легиллименции. Волдеморт пересмотрел всю ее жизнь и знал теперь, чего боялась маленькая Сиби в детстве, как ученица Слизерина тайком напакостила однокласснице, как в переступившей порог совершеннолетия волшебнице проснулся родовой дар и как она его на самом деле не хотела. Но вот сами пророчества оказались черными дырами в ее памяти. Лорд возмутился и потребовал от Снейпа сварить несколько зелий, возвращающих воспоминания. Зелья не помогли, и полный текст пророчества так и остался тайной. За честное предупреждение, что злоупотребление зельями почти наверняка принесет обратный результат, Северус получил несколько круциатусов и теперь опасался, что от разочарования Лорд забудет свои обещания и убьет предсказательницу. Но Волдеморт все же наложил обливиэйт и велел Нотту проводить ее на все четыре стороны.

Профессор Трелони материализовалась из ниоткуда на восьмой день после пропажи на той же улочке, с которой исчезла. При этом она так потерянно озиралась по сторонам, будто впервые видела окружающую обстановку. Ни подоспевшие авроры, ни вызванный Дамблдор так и не смогли добиться от нее внятных ответов на вопросы, где она была и как оттуда выбралась. Мадам Помфри диагностировала сильнейшее нервное истощение, диагноз подтвердили колдомедики Мунго, которые запретили применять к пациентке легиллименцию, даже ради проведения расследования. Это решение поддержали родственники пострадавшей, и дело постепенно заглохло, а там и вовсе было списано в архив. Деревенские же сплетники решили, что молодая преподавательница исчезла из-за хроноворота и на самом деле нигде не была, а просто перенеслась на несколько дней во времени.

Даже оставаясь в больничном крыле, мисс Трелони рвалась в класс предсказаний. Но вот о второй части своей работы – деканстве – она напрочь забыла. Даже не так, она просто отказывалась покидать свой класс и требовала от дирекции школы все новые предметы для гадания: кофейные сервизы, хрустальные шары, колоды Таро и так далее. Вопросы, намеки, наконец требования сначала МакГонагалл, а потом и Дамблдора не возымели никакого действия – Сибилла просто не интересовалась делами факультета, смотрела на собеседников полупустым взглядом и куталась в шали. Снейп видел все это и никак не мог понять – то ли виной была ментальная магия, то ли его зелья. В любом случае, успокоить угрызения совести не удавалось, и зельевар даже не удивился, услышав на очередном педсовете идею о том, что он теперь должен стать деканом Слизерина. Впрочем, не удивился – не значит не воспротивился.
– Почему я? Из всех профессоров у меня самый маленький, просто мизерный стаж преподавательской работы. О внеклассной даже не говорю. В конце концов, нынешние старшеклассники меня самого знали студентом!
Дамблдор покачал головой.
– Ну, начнем с того, что традиционно деканом факультета становится его выпускник. Таких сейчас трое – профессор Синистра, профессор Трелони и вы, профессор Снейп.
– Допустим, это традиционно, но не абсолютно обязательно. Уж историю своего факультета я знаю.
– Мальчик мой, я не могу назначить профессора Кеттлберна, потому что на нем, помимо преподавания, еще и уход за магическими существами в Хогвартсе и его окрестностях. Профессор Бербидж – магглорожденная, и ей сложно будет управлять факультетом, большинство учеников которого из аристократических семей. Профессор Бабблинг, боюсь, уже недостаточно энергична для постоянного общения с подростками. Так что остаетесь вы и профессор Синистра.
– Не вижу причин не уступить даме.
– Да, действительно, на стороне Авроры больший педагогический опыт, но вы, Северус, показали себя очень хорошим организатором во время последних событий в Хогсмиде. Родители мисс Малкин, между прочим, прислали официальное письмо с благодарностью за ваши действия. Конечно, окончательное решение за Советом попечителей, но я почти не сомневаюсь, кого они выберут.
Дальше спорить Снейп не стал и постарался только не скрипеть зубами. Зато, вылетев из кабинета директора после педсовета, он бросился к апппарационной площадке.
– Люциус, умоляю, убеди попечителей отклонить мою кандидатуру.
Малфой в ответ только вздохнул:
– Видишь ли, Лорд будет просто счастлив видеть тебя деканом Слизерина. Ему давно нужен был человек, который мог бы заранее оценивать, насколько привлекательны для старшеклассников идеи нашей организации и кого из них можно пригласить на принятие метки.
– И что, счастлив теперь, что я буду деканом Драко?
Люциус поперхнулся кофе:
– Умеешь ты, Северус, подбодрить в трудную минуту.
– Ничего, отправишь отпрыска в Бобатон. Люц, что мы творим? Только тянуть школьников под метку мне не хватало!
– Не помню, чтобы Рабастан или Эван этим заморачивались.
– Одно дело – романтические рассказы для одноклассников. И совсем другое – когда агитирует профессор. У Розье, кстати, теперь вечность на раздумья. Некоторые выводы он уже сделал и решил исправить то, что натворил, причем моими руками.
– И что?
– А ничего, снять метку можно только с рукой, и то не факт. Знаешь ли, не нашел добровольцев для испытаний.
– С ума сошел, такие вещи говорить! – Малфой, хоть и находился в собственном кабинете, тут же наложил массу защитных чар. Снейп хмыкнул:
– Что, Люц, паранойя?
– А даже если и так, это не значит, что за нами не следят. Ты уверен, что Розье не пытается тебя подставить с меткой?
– Может, и пытается. Только пока у меня все равно ничего не получалось. Но если, сугубо теоретически, удастся ее снять и закрыть мэнор родовой защитой – ты только представь себе...
– Кхе-кхе, представьте себе, молодые люди, что кое-кому снять метку вполне удавалось, – раздался ехидный голос.
– Отец! Ты меня раньше времени на тот свет отправишь! – Люциус повернулся к портрету Абраксаса. Тот с удобствами расположился в кресле, где-то даже добыл коньяк и смотрел на разговор сына с приятелем, как на хороший спектакль.
– Да ладно тебе, Люций. Должны же у меня быть хоть какие-то развлечения.
– Милорд, а вы не могли бы подробнее насчет метки? – вмешался Снейп.
– Ну, это было еще когда мы ее только ставили. Первая метка была исключительно для связи, что-то вроде протеевых чар. Снималась легко. Со второй модификацией пришлось повозиться около месяца. Третью смог снять только Филипп, причем через полгода.
– Филипп – это нынешний лорд Эйвери?
– Ну да, и вот на четвертый раз Лорд создал ритуал с использованием парселтанга. И все.
Снейп выглядел убитым:
– Парселтанг! Легче действительно отрубить руку.
– Не легче, молодой человек. Не стану вас томить, но до вас пытались. Без толку.
– Навсегда! – Снейп обхватил голову руками: – Люц, если я сейчас напьюсь до белых пикси, ты же меня не выставишь из мэнора?

***

Недели две после общения с Волдемортом Питер ходил в прострации. Он даже с виду казался настолько неадекватным, что начальник сначала отправил его к целителю на внеочередной осмотр, а потом, когда проблемы со здоровьем не подтвердились, предложил уйти в отпуск. Петтигрю уже даже написал заявление, когда вдруг ему в голову пришла первая спасительная, как ему показалось, мысль – уйти из Аврората. Первое заявление было тут же порвано, а второе – написано и оставлено у Скримджера. Только вот вернувшись домой, Питер обнаружил в гостиной незваного посетителя. Рабастан Лестранж вальяжно развалился в кресле, покуривая сигару. Квартирная хозяйка Петтигрю не переносила дым и устраивала скандалы даже за сигарету возле входной двери, но в этот раз ее почему-то не было видно.
– Питер, ну вот скажи честно, чем ты думал, когда это писал? – гость протянул ему злополучное заявление об уходе. – Тебе что, плохо объяснили, что никто не отпустит тебя из Аврората?
– Я не хочу больше быть аврором!
– Кто же тебя спрашивать будет? Круцио! – Лестранж опустил палочку через несколько секунд. – Фините! Считай это первым и последним предупреждением. Милорд не будет доволен, если ты действительно бросишь службу, но найдет тебе применение, он ведь упоминал, какое. Так что без самодеятельности. Впрочем, в отпуск на недельку можешь сходить, – Рабастан разорвал пергамент и аппарировал прямо из комнаты.

Петтигрю и вправду собрался в отпуск и упросил Люпина провести его вместе с ним. Оборотень согласился, хотя никто из общих друзей этого не ожидал. После расформирования спецотдела Министерства Ремус снова скрылся в маггловском заповеднике и едва отвечал на письма. А вот теперь – то ли свыкся со своей катастрофой, то ли соскучился по общению, но прислал Питеру координаты для аппарации.
На этот раз Люпин забился в Шотландский заповедник Талих*. Почти что север, даже в Хогвартсе хоть как-то чувствовалось приближение весны, а здесь в лесных чащах все еще было валом снега. Домик, в котором жил оборотень, был оборудован лишь минимальными удобствами: электрика от бензинового генератора, небольшая плитка, колодец во дворе. Собственно говоря, предполагалось, что это не постоянное жилье, а что-то вроде сторожки. Хотя волшебнику, знающему агуаменти и эванеско, а также основы трансфигурации, подобные мелочи были не принципиальны. Казалось, Люпин чувствует себя на своем месте и ни в коей мере не тяготится бытовыми неурядицами и одиночеством. А вот Петтигрю заскучал уже на второй день. Он и сам хотел бы спрятаться, но был категорически не согласен на подобную дыру.
– Ты не хочешь вернуться в Лондон?
Люпину в этот день пришла в голову идея устроить барбекю на свежем воздухе, и он как раз рубил дрова. По-маггловски. Непонятно зачем, ведь вокруг миль на двадцать ни одного маггла, куда ни пойди. Оборотень даже не взглянул в сторону Питера, только мотнул головой:
– Не-а.
– А может, в Хогсмид?
– И что, по твоему, я там забыл?
– Ну ты был бы среди людей...
Тут Люпин выпрямился и опустил топор:
– Среди людей? Думаешь, меня так радуют бесконечные шепотки за спиной о том, что это наверняка я убил всех Медоузов?
– Но ведь это не ты, авроры расследовали.
– Расследовали. Не я. Но так и не нашли, кто. Вот и представь себе реакцию какого-нибудь хогсмидского лавочника, если рядом с его семьей поселится скандальный оборотень. Будет большим счастьем, если мой дом не сожгут через неделю.
– Ты же не хочешь всерьез сказать, что тебе нравится быть здесь?
– Это нравится моему волку, а значит, устраивает меня. Может быть, прекратим бессмысленную дискуссию и ты принесешь спички?
Питер на скрылся в доме на несколько минут, но вернувшись, продолжил:
– А в Хогвартс?
– Во-первых, мне нечего там делать, во-вторых, меня туда никто не звал. Дамблдор сам сказал, что освобождает меня даже от заданий Ордена, пока не забудется эта история с моим арестом.
– А...
– Хватит, Питер, я остаюсь здесь. Точка. Не хочу подставлять тех, кто мне дорог или кто мне доверился.


* http://scottishwildlifetrust.org.uk/reserve/talich/#go-tabs-1 (увы, не нашла русскоязычной ссылки)


Глава 38. Не загоняйте крысу в угол

Официальное извещение из Гринготтса и вычурный пергамент с родовыми печатями Забини нашли Лили практически одновременно. Правда, извещение из банка о том, что миссис Поттер, в девичестве Эванс, теперь является наследницей сейфа номер семь тысяч двести четырнадцать, завещанного ей магом Бенджамином Фенвиком, она все же прочитала первым. И потому, хоть расстроилась, все же не сильно удивилась сообщению синьоры Джеммы, что Бенджамин Фенвик, принятый в род Забини под именем Вениамино, погиб в результате неудачного эксперимента по восстановлению памяти. Также серьезно пострадал доктор Забини, проводивший обряд. Насколько известно синьоре Джемме, у Вениамино не было родственников в Англии, а самым близким человеком для него в последнее время была именно миссис Поттер, поэтому синьора взяла на себя неприятную обязанность сообщить... Поблагодарив Джемму в не менее вычурных выражениях и пожелав скорейшего выздоровления доктору Забини, Лили задумалась, что делать с неожиданно свалившимся наследством. Насколько она помнила разговоры с бывшим невыразимцем, тот не сильно запасался материальными ценностями, а значит, оставил ей документы или артефакты. Документы, которые могли бы открыть тайну таких настойчивых нападений на сквиба. И миссис Поттер отправила в Гринготтс запрос о содержимом сейфа. Ответ пришел почти сразу: дневники за несколько лет работы.
Теперь дело было за малым – убедить Джеймса отпустить ее в банк. И это малое стало камнем преткновения. Муж, в последнее время почти не отпускавший ее бродить в одиночестве по Хогвартсу, заупрямился, как кентавр, что ни в какой банк она не пойдет, а документы какого-то там Фенвика им не нужны. Лили продолжала настаивать, и споры шли уже несколько недель с переменным успехом. Поттер в основном напирал на безопасность ее и Гарри, и Лили пока уступала.

***

После отпуска Петтигрю вернулся в свой отдел. Первое время вроде бы ничего не происходило, и он расслабился, даже поверил, что о нем забыли. И снова стал искать выход из ситуации. Бывало, Питер почти решался рассказать друзьям, как влип, но в последний момент останавливался. Вспоминал прямых, как песня, Джеймса и Сириуса, и понимал, что не объяснит им, почему подставил под удар семью Поттеров. Вспоминал отрешенный взгляд Ремуса и его слова: «Как ни крути, но я отмечен тьмой, мне не место среди нормальных людей». И понимал, что и сам тоже отмечен. И снова возвращался к риторическому вопросу: что делать?
У него уже было достаточно денег, чтобы исчезнуть и начать все сначала в другой стране. Да и опробованный способ заработка позволял где угодно чувствовать себя уверенно. Вопрос сводился к тому, как именно исчезнуть. Все магические пути были закрыты, а в самолет несколько чемоданов с деньгами не пронести.
Да и потом, как ни мало он в последнее время общался с родителями, не стоило их оставлять в Англии. И вот, в один прекрасный день Петтигрю аппарировал в свой родной городок, с подарками и двумя путевками в круиз по Средиземному морю. Семейный обед прошел в приятной атмосфере, но стоило Питеру заикнуться о путешествии, как возникло какое-то неуловимое напряжение. Петтигрю-старший, клерк Банка Англии*, категорически отказался идти в отпуск. Якобы у него появился новый начальник, который очень его ценит, и бросать работу сейчас ну никак нельзя, вот попозже, к Рождеству... Откровенно говоря, непростительные Питеру давались плохо, и вместо того, чтобы наложить на родителей империо, он упросил отца познакомить его с начальником.
На следующий день они вдвоем вошли в кабинет некоего мистера Стейтема, вежливо расшаркались, и управляющий банком попросил Петтигрю-старшего оставить его наедине с сыном, а самому возвращаться к работе. Питер поначалу и не заподозрил подвоха, но едва за отцом закрылась дверь, как мистер Стейтем вынул палочку: на незадачливого мародера снова смотрел Рабастан Лестранж:
– Питер, твою бы энергию да в мирных целях. Швыряться круциатусами не буду. Пока не буду. Сам понимаешь, в любой момент могу достать твоих родных. А Лорд скоро потеряет терпение.
– Что я должен буду делать? – Петтигрю еле ворочал побелевшими губами.
– Пожелать отцу дальнейших успехов в карьере. А так мне достаточно того, что ты в принципе согласен с нами сотрудничать. Я сам тебя найду, когда понадобится. Пока свободен.

Петтигрю так клокотал от злобы, что боялся, как бы его не разорвало изнутри. Противники были ему не по зубам, кроме, пожалуй, Каркарова. План мести сложился достаточно легко – Игорь все так же время от времени зависал в казино. Питер запасся хроноворотом, оборотным и отправил бывшему напарнику сову с предложением встретиться в любой удобный вечер в том же «Наполеонс», например. А когда согласие было получено, Петтигрю из кожи вылез, чтобы в последний момент якобы задержаться на службе, заменяя кого-нибудь из товарищей.
Игорь пришел в казино один, от нечего делать пару раз сыграл на автоматах. Неожиданно для себя дважды сорвал джек-пот. На некоторое время засел в баре, ожидая что Питер все же появится или хотя бы даст знать, что его не будет. Мило побеседовал со всеми посетителями, пожелавшими познакомиться со знаменитостью. И пропустил момент, когда один из восхищенных зрителей добавил что-то в его бокал. Поэтому на вопрос администратора, готов ли господин забрать свой выигрыш, Каркаров вдруг заявил, что чувствует сегодня необычную удачу и собирается попробовать ее еще и за рулеткой. Дальше пришел черед покера, и к утру общая сумма выигранного Игорем составила половину недельной выручки казино. С какого-то момента сам директор наблюдал за игрой, но не видел ничего подозрительного. Еще бы, ведь наблюдать нужно было не за Каркаровым, а за Питером. Тот расстарался на славу – добыл волосы нескольких магглов, не пожалел денег на разные костюмы и время от времени в подходящий момент взмахивал палочкой, обеспечивая очередную выигрышную комбинацию. А дальше Каркаров отказался от такси и от охраны казино, заявил, что собирается прогуляться и просто забрал кейс с деньгами. Почему-то не заметив, что среди посетителей все еще оставались те, кому в этот вечер категорически не повезло.
На самом деле Игорь не планировал гулять, а целенаправленно шел к переулку, из которого, как он знал, можно было аппарировать. Мысль о неожиданном выигрыше приятно кружила голову, но все же он был не настолько рассеян, чтобы не почувствовать опасность. Он даже успел потянуться за палочкой, прежде чем его настигла резкая боль в затылке и он отключился.

Каркаров пришел в себя в Мунго. Целитель осмотрел его, избегая при этом любых вопросов, кроме здоровья. Игорь был рад узнать, что в общем и целом все для него прошло благополучно, переломы ребер уже срослись, гематомы рассосались, а общее ощущение слабости вызвано тем, что он три дня пробыл в лечебной коме.
– Спасибо, а когда я смогу уйти домой?
– Это не мне решать.
– То есть?
– С вами хотят побеседовать авроры и адвокат. Как колдомедик, рекомендовал бы встретиться с ними завтра утром, но решайте сами.
– Наверное, можно и сегодня.
– Как скажете, – и целитель пропустил в палату двоих в аврорских мантиях и... Рудольфуса Лестранжа. Увидев последнего, Игорь понял, что дело более чем плохо.
Старшим аврором оказалась женщина, представившаяся как Гестия Джонс. Она и объявила, что господин Каркаров арестован по обвинению в нарушении Статута секретности (это было не самое страшное, таких обвинений любой магический суд рассматривал по десятку на дню), работе на Того-кого-нельзя-называть, подтвержденной наличием метки (уже хуже, но еще терпимо), финансовых махинациях в пользу упивающихся смертью, что подтверждается найденной при нем суммой маггловских денег (Игорь собрался было запротестовать, но смолчал под тяжелым взглядом Лестранжа), и, наконец, применении непростительных заклинаний и причинении физического ущерба магглам.
– Простите, мэм, но это нонсенс. Меня сразу же оглушили, я даже не успел ничего сделать.
– Из вашей палочки было выпущено несколько круциатусов.
– А вам не кажется, что, если бы мне хотелось заклясть магглов, я не использовал бы свою палочку?
– Действительно, на месте происшествия не было той палочки, которую вы регистрировали при въезде в магическую Англию. Вы меня перебили, список правонарушений также включает ношение незарегистрированной палочки. В данный момент вы под арестом, мистер Долиш – ваш охранник. Как только колдомедики позволят, вас переведут в тюрьму Аврората.
– Мисс Джонс, – пророкотал Рудольфус, – позвольте теперь побеседовать с моим подзащитным наедине.
Авроры и колдомедик вышли. Лестранж набросил еще и заклинание неслышимости:
– Игорь, какого лешего ты творишь? Как можно было так засветиться? Милорд, кстати, в бешенстве. Такими деньгами нужно было делиться.
– Вообще-то это в первый раз. «Такие» деньги. Я прекрасно понимаю, до каких пор можно светиться среди магглов. Кстати, я никого не круциатил.
– Догадываюсь, но я лично убедил невыразимцев чуть скорректировать события.
– Не понял?! – Каркаров готов был без палочки вцепиться в горло собеседнику.
– Крауч собирался тебя отпустить в обмен на сотрудничество со следствием, а обвинением в нападении на магглов – держать на коротком поводке. Догадываешься, чем бы это для тебя кончилось? – Лестранж смотрел выжидающе, и Каркаров наконец кивнул. – А так от шести месяцев до полутора лет Азкабана, причем с возможностью амнистии. Да, мы не ставили в известность твоего отца. Он, конечно, сможет вытащить тебя прямо сейчас, но раз и навсегда загубит и свою, и твою потенциальную карьеру.
Собеседники помолчали, и Рудольфус собрался было уходить, когда Игорь остановил его вопросом:
– Так магглов кто-то круциатил или нет?
– Или да.
– Тогда это Петтигрю меня подставил, больше некому.
– Скорее всего. Видишь ли, он оказался на дежурстве во внеурочное время – но это не так подозрительно. Но он был среди авроров, отправленных на место происшествия. И как раз он, движимый исключительно благими намерениями заботы о твоем здоровье, снял с тебя одежду, под которой обнаружилась метка.

***

Петтигрю не ждал, что его демарш окажется незамеченным, но все равно пропустил ступефай, после которого оказался у Волдеморта. Вставая и отряхиваясь, Питер недовольно проговорил:
– Могли бы и просто пригласить, вдруг бы я согласился.
В уже знакомой зале готического вида присутствовали те же, что и в прошлый раз, – Темный Лорд собственной персоной и его змея, – и новые лица: Рабастан Лестранж и несколько волшебников в масках.
– Радует, что ты принял правильное решение, Питер, – прошелестел Волдеморт со своего трона, – а еще ты молодец, что не спустил Игорю. Мне нужны такие хладнокровные и мстительные. Протяни левую руку.
– Зачем?
– Питер, не задерживай нас всех, протяни.
Гриффиндорец и мародер в одном лице понял, что этот поворот его жизни был предрешен уже давно, и даже не тогда, когда он в прошлый раз попал к Лорду, и не тогда, когда взял у Каркарова портальный артефакт, а наверное, когда только оказался в казино. Теперь уже оставалось только подставить руку под метку. Боль была адской, в какой-то момент Питер подумал было, что потеряет сознание, но обошлось. Ритуал закончился быстро.
– Теперь ты принадлежишь мне. Рабастан расскажет подробнее, – Волдеморт повернулся к Лестранжу. – Проведешь нашего нового друга через подвалы, там для него будет масса познавательного.
Лорд вышел, и за ним проскользнула змея. Повинуясь жесту Рабастана, остальные волшебники тоже испарились, оставив его наедине с Петтигрю. Когда свежеотмеченный уже потерял всякое терпение, Лестранж как будто отмер:
– Ну что же, с подвалов и начнем. Не отставай, не ровен час, заблудишься, а Нагини любит охотиться на потеряшек.
Несколько переходов и лестниц спустя двое волшебников оказались в коридоре, через который тянулся ряд металлических дверей. Лестранж приоткрыл одно из окошек:
– Любуйся.
В камере оказался Петтигрю-старший. Гриффиндорец с кулаками бросился на Рабастана, но тот держал палочку наготове:
– Петрификус тоталус! Ты, Питер, не в меру изобретателен и шустер. Твой отец пока погостит у нас, как гарантия того, что ты не выдумаешь какую-нибудь новую комбинацию по наводке авроров. Будешь делать все, что говорят, – мистер Петтигрю не почувствует никаких неудобств, какие здесь обычно достаются на долю магглов. Фините! Заметь, палочку у тебя не отбирали, – Питер тут же наставил палочку на обидчика, но не успел ничего сказать, как свалился под очередным заклинанием: – Круцио! Это за Игоря. Не думай, что мы позволяем просто так подставлять своих. Круцио! А это за то, что попытался причинить вред мне. Фините! Вставай. Хреновая у тебя подготовка как для аврора. Три раза в неделю будешь получать порт-ключи на тренировочный полигон. Попробуй только не явиться. Сейчас можешь убираться в свою нору, позже получишь инструкции, что еще ты должен будешь сделать.

Лестранж нашел Петтигрю после второй тренировки и подал ему пергамент:
– Вот список, – Питер бегло просмотрел несколько первых имен и понял, что речь идет об аврорах младшего и среднего звена. – Нам нужно знать, кто из них поддерживает действующего министра, кто – Крауча, кто – Дамблдора, кто – Совет Лордов, кто колеблется. Срок – три недели.

***

Первые нападения на семьи авроров еще пытались скрыть, но ушлые журналисты достаточно быстро призвали Министерство к ответу. И с конца апреля газеты запестрели сообщениями подобного рода. Особенно резонансным был поджог дома Гестии Джонс. Сама аврор и ее муж в это время были на работе, дети – в Хогвартсе, и пострадали только престарелые родители мистера Джонса. Относительно легко отделались и Фоссеты. А вот для Шанпайков все закончилось плачевно. Да, министр взял дело под свой контроль, да, Крауч рвал и метал, да, ходили слухи о скором смещении Скримджера с поста начальника Аврората, да, в конце концов, все знали, что за нападением стоят упивающиеся. Но поимка конкретных виновников затягивалась.

Прошла еще неделя, и в газете появилось сообщение о гибели братьев Прюэттов. Скомкав ее, Снейп припомнил последнее собрание у Лорда. Лестранж довольно уверенно говорил о том, что будет знать о местоположении Поттеров, как только они покинут Хогвартс, а сейчас у него есть информация, кто является хранителем фиделиуса Лонгботтомов. Едва дождавшись окончания завтрака, зельевар попросил Дамблдора о разговоре. Тот пригласил его в кабинет:
– Слушаю тебя, мой мальчик.
В другое время Снейп бы поморщился от неуместного обращения, но сейчас ему было важно перейти к сути разговора:
– Господин директор, вы, кажется, собирались защищать семью Поттеров. Трюк с приглашением Джеймса на место учителя ЗОТИ был довольно неожиданным, но на следующий год вы его явно не повторите. Вы не перестанете им помогать?
– Конечно нет, все уже продумано, семья спрячется под чарами фиделиуса.
– О, кстати о фиделиусе, – чуть не прыснул Снейп. – Как поживает семья Лонгботтомов?
– У тебя есть причины этим интересоваться?
– До меня дошли слухи, что Тот-кого-нельзя-называть узнал имя их хранителя тайны, в частности, упоминался Гидеон Прюэтт. Не зря же на месте убийства Прюэттов задержали Долохова. Не ошибитесь во второй раз, директор.


* https://ru.wikipedia.org/wiki/Банк_Англии


Глава 39. Самайн 1981. Хогвартс и Гонт-мэнор

Результаты разговора с Дамблдором удручали – одни лишь расплывчатые обещания. Выбравшись в свой выходной в Принц-мэнор, Северус первым делом связался с Эйлин:
– Мам, помнишь, я спрашивал о порт-ключе, пробивающем защиту? Так вот, мне понадобится очень специфический порт-ключ: он должен сработать на трех человек, это семья с маленьким ребенком.
Через четыре невероятно долгие недели вожделенный артефакт был у него в руках. Дело было за малым – передать его Лили. Что оказалось невыполнимым из-за ревнивого параноика Поттера. Снейп даже приставил к миссис Поттер одного из домовиков, но дни текли за днями, а она так и не оставалась надолго без плотной опеки мужа. Северус уже всерьез подумывал упечь того в больничное крыло с каким-нибудь отравлением, а то и просто оглушить, когда ему улыбнулась удача. Поттер отправился в Аврорат изучить вопрос о возвращении к работе, и Снейп даже не стал терять времени на переход по замку, а попросил эльфа его перенести.
Лили удивилась деликатному стуку в дверь и еще больше удивилась, увидев за ней мрачного друга детства. Тот даже не поздоровался, а сразу протянул ей изящное ожерелье из трех подвесок на тонкой цепочке:
– Лилс, у нас нет времени. Не знаю, как вас будут прятать после Хогвартса, но точно знаю, что вас ищет Тот-кого-нельзя-называть и у него есть шпион, который скажет, где вы прячетесь. Вот порт-ключ, способный прорвать антиаппарационную защиту. Рассчитан на троих, но нужно, чтобы части были у тебя, ребенка и Поттера. Чтобы он сработал, нужно нажать на этот камень и произнести «Портус тоталум». Перенесутся все, на ком будут детали ключа. Кроме того, я буду знать, что он сработал и смогу аппарировать в точку назначения. Теперь: ты можешь выбрать сейчас, куда вам перенестись, и я его сразу зачарую, либо добавить место после заклинания.
– Пусть будет Хогвартс.
– Портус Хогвартс. Береги себя, Лилс.
– Ты тоже, Сев...
Снейп, не дослушав напутствие, крутнулся на каблуках и вылетел из комнаты.

Вначале Лили не придала особого значения его словам. То есть она носила цепочку с главным камнем, второй постоянно крепила к одежкам Гарри и даже, потратив некоторое количество сил и времени на убеждения, заставила Джеймса носить третий. Почти до конца июля они оставались в Хогвартсе, хотя Джеймс уже начал работать в Аврорате. Потом на семейно-орденском совете было решено перебраться в дом в Годриковой Лощине, скрыв его фиделиусом. Хранителем должен был стать Сириус, но в день проведения обряда донельзя довольный Блэк привел с собой Петтигрю и рассказал об идеальном плане прикрытия: все будут считать, что хранитель – Сириус, и, соответственно, за ним охотиться; а хранителем будет Питер, но об этом никто не догадается, дело в шляпе. Интуиция Лили несколько невнятно, но все же сопротивлялась этой затее. Однако три мародера – это сила, и обряд, по которому Петтигрю становился хранителем фиделиуса Поттеров, состоялся. Ничто не предвещало беды, и можно было окончательно расслабиться и посмеяться над сверхбеспокойством Снейпа.

***

– Лили, бери Гарри и беги.
Волшебница, ощущая себя в кошмарном сне, схватила на руки Гарри и ткнула палочкой в свой кулон:
– Портус тоталум!
Они действительно оказались в Хогвартсе, в Большом зале. Первым их встретил Филч. На завхоза с диким воплем бросилась кошка и вцепилась в него, карабкаясь, как по дереву. Лили не смогла сдержать истерический смех:
– Мистер Филч, простите, это наша миссис Норрис, она просто очень испугалась. Наверное, это первая кошка, которую перенесло порт-ключом. Сейчас я ее сниму, если вы подержите Гарри.
Филч даже не моргнул глазом, хотя не мог не чувствовать впившиеся в его скальп коготки.
– Не волнуйтесь, профессор Поттер, а что с профессором Поттером?
– Мистер Филч, нам очень нужна помощь, позовите директора и мадам Помфри, пожалуйста.
Завхоз ушел, придерживая на затылке ошалевшую кошку, а Лили наклонилась к мужу.
– Джеймс, дыши, пожалуйста, дыши, и все будет хорошо.
– Лилс, с ним все будет в порядке, скорее всего, оглушающее и ударился головой при приземлении.
Лили обернулась к неслышно подошедшему зельевару и наконец разрыдалась:
– Ох, Сев!

Минерва МакГонагалл подумала, что не видела ничего более странного: Северус Снейп держит на руках ребенка Джеймса Поттера, а ему в плечо уткнулась плачущая Лили. С другой стороны, сцена выглядела красиво и гармонично. Черная мантия удачно оттеняла рыжие волосы, а лицо у мастера зельеварения как-то просветлело. Определенно, мужчинам идет держать детей на руках. Но тут появился директор, своей деловитостью разрушивший очарование момента.
– Лили, девочка моя, что случилось?
– На нас напал Волдеморт.
– Лили, он не мог вас найти, – Дамблдор набрал побольше воздуха, собираясь доказывать бывшей ученице очевидные вещи, но она его перебила:
– Директор, он нас нашел, не верите мне, спросите Джеймса, когда он очнется. И где, наконец, мадам Помфри?!
– Уже здесь, о Мерлин, Лили! Так... – целительница сотворила носилки и левитировала на них Поттера-старшего, затем поводила палочкой над молодой женщиной и ребенком. – С Гарри все в порядке, даже аппарацию перенес без проблем, а тебе нужно принять успокоительное и отдохнуть.
Мадам Помфри забрала пострадавшего и направилась в сторону больничного крыла. Дамблдор задумчиво проследил за ней взглядом, потом повернулся к Лили:
– Ты можешь занять свои бывшие комнаты, ассистента профессора зельеварения в этом году нет, и они остались свободны.
– Директор, а вы не думаете, что это может быть опасно? – вмешался Снейп. - Комнаты слишком близко от слизеринских подземелий и слишком далеко от больничного крыла.
– Откроем камин. Да, Северус, а что ты здесь делаешь?
– Услышал шум в холле, вышел посмотреть, что случилось.
– Вот как. Лили, девочка моя, а как вы втроем оказались тут?
Снейп незвметно сжал ее ладонь.
– Нам помогли, господин директор, но я не могу сказать подробнее – я дала нерушимую клятву оставить в тайне имя спасителя и способ.
– Очень-очень жаль, мне хотелось бы выяснить, что за могущественные силы выступили на нашей стороне.
– Директор, вы уверены, что сейчас уместно рассуждать об этом? Миссис Поттер нужно отдохнуть, и я все же настоятельно рекомендую скрывать от студентов местоположение ее и ребенка.
– Да, Северус, вероятно. Ты проводишь Лили до комнаты? Минерва, нужно срочно собрать Орден.
– Нужно Сириусу сообщить, что мы живы.
– Сириусу? Разве не он был вашим хранителем? – даже Дамблдор был удивлен.
– Нет, Питер был. Сириус наверняка уже в Лощине и не может понять, куда мы подевались, а зеркала остались дома. Директор, вы можете ему передать, что мы здесь?
– Да, Лили, дорогая, отдыхайте.

В комнате миссис Поттер просто упала в кресло – ее била крупная дрожь. Снейп подал флакон:
– Лилс, вот выпей. Не переживай, я в состоянии трансфигурировать детскую кроватку, и с Гарри все в порядке, он просто спит. Если ты его сейчас разбудишь, потом долго не уложишь, тем более, я тебе дал зелье, ты сама сейчас заснешь.
– Сев, не уходи.
– Поттер заавадится, как только доберется до палочки, но хорошо, не уйду.
Снейп трансфигурировал себе глубокое кресло и поставил так, чтоб были видны и детская кроватка, и кушетка Лили. Комната погрузилась в полумрак. Неизвестно, сколько прошло времени, но вдруг резкая боль в руке выдернула его из дремы. Вызов, очень срочный и настойчивый.
– Лилс, проснись, проснись!
– Что?
– Мне придется уйти, я не знаю, как надолго, и очень возможно, что я не вернусь. Тилли! – домовой эльф выскочил как чертик из табакерки. – Тилли, ты будешь охранять эту волшебницу и ребенка. Если вдруг здесь окажутся волшебники, которые захотят причинить им вред, перенесешь леди и мальчика в Принц-мэнор. Скорее всего, завтра или послезавтра здесь окажется также муж этой леди – в случае опасности переносишь и его тоже. Если хотя бы кто-то из троих окажется в мэноре, он должен быть закрыт для всех, кроме меня и леди Принц. Считай, что это дорогие гости. Матери скажешь, что эта семья просила убежища и я его предоставил. Лилс, если я погибну, обратишься к Люциусу Малфою, он поможет вам уехать из страны. Передашь ему, что это была моя просьба в память от Абраксасе. Да, ни с кем не оставляй Гарри, не появляйся лишний раз в коридорах, чем меньше народу будет знать, что вы здесь, тем лучше. Вполне возможно, что я вернусь живым и относительно здоровым. В таком случае я хочу знать, куда на этот раз вас засунет Дамблдор. Постарайся дождаться моего возвращения здесь, но при малейшей опасности – отправляйтесь в Принц-мэнор.
– Сев, ты просто возвращайся скорее, – и Лили прижала руки к губам, будто побоялась сказать что-нибудь лишнее.

***

Волдеморт был в ярости. Поттеры от него ускользнули! Девчонка аппарировала у него из-под носа с ребенком на руках, а в гостиной он не обнаружил и мужчину, который должен был проваляться без сознания минимум до утра. А еще тут и там послышались хлопки, означавшие прибытие авроров. Послав по кругу самое сильное оглушающее, Лорд аппарировал.
Плохо, что не получилось найти крысу Петтигрю. Посланные к дому Поттеров Лестранжи обнаружили там чуть ли не полсотни авроров в оцеплении и с десяток колдомедиков, эвакуировавших предыдущую группу. Артефакт-определитель метки показал, что кроме них носителей в округе нет. То ли гаденыш сбежал, то ли, оглушенный, вместе с другими оказался в госпитале Аврората. Ничего ж себе охраняли младенца Поттеров! Тогда пророчество точно не врет, именно он и есть избранный...
Волдеморт дотронулся до метки, собирая упивающихся не только ближнего, но и среднего круга.

– Мои верные слуги, снимите маски, – Темный Лорд сидел на троне, поигрывая палочкой. Начало встречи показалось всем весьма необычным. До сих пор большинство не знали лиц друг друга.
– Рабастан, Филипп, подойдите, – к трону приблизились Лестранж и Эйвери, – Рабастан, отдай Филиппу палочку и все амулеты. Все? Филипп, проверь, – Лестранж на секунду замешкался, но перстень протянул все-таки брату. Волдеморт поднял палочку:
– Круцио! – Рабастан упал, в первые секунды даже сохраняя непонимание на лице. Зал потрясенно выдохнул и замер.
Минута. Две. Снейп переглянулся со стоявшим невдалеке Малфоем, будто спрашивая: а ты оставил распоряжения на случай, если не вернешься домой? Три. Он прикрыл глаза, мысленно прощаясь с матерью и Лили. Пять. Вокруг слышалось почти синхронное загнанное дыхание пятидесяти человек. Шесть. Снейпу стало казаться, что у него кружится голова, а кто-то схватил его за руку, то ли поддерживая, то ли ища поддержки. Оказывается, с ним рядом стоял Регулус Блэк с расширившимися от шока глазами. Семь. Все присутствующие, кроме Лорда и его жертвы, смотрели на оставшихся Лестранжей – отца, брата и невестку. Снейп понимал, что еще чуть-чуть, и он уже не удержит бесстрастное выражение лица. На девятой минуте Родерик упал перед Волдемортом на колени и как будто потянулся к палочке. В левой руке Лорда появилась вторая палочка и мощный ступефай отбросил старшего Лестранжа к стене.
Беллатрикс повисла на плечах мужа:
– Повелитель не может ошибаться.
Ее голос прозвучал удивительно мелодично. Волдеморт посмотрел на нее, тут же склонившуюся в реверансе, и наконец опустил палочку. Рабастан не шевельнулся даже после нескольких эннервейтов:
– Северус, дай ему зелье.
Снейп влил в пострадавшего сначала противошоковое, потом укрепляющее, стараясь массировать горло так, чтобы была незаметна дрожь в пальцах. Через минуту Рабастан открыл глаза, но даже не пытался встать.
– Скажи мне, мой друг Рабастан, где сейчас Питер Петтигрю?
– Не знаю, мой Лорд. Он должен был прибыть на зов, как и все мы.
– Но не прибыл. А может быть, Рабастан, ты знаешь, почему грязнокровка оказалась готова к моему визиту в их якобы скрытый дом и аппарировала вместе со своим отродьем? Кто как не Питер уверял, что они будут беззащитны? Кто как не ты уверял, что Питеру можно верить? Почему ты не проверил его после ареста Антонина?
– Проверил, мой Лорд, и знаю, что Питер верен вам.
– Тогда где он сейчас? Мои верные соратники! Найдите Питера Петтигрю!
Волдеморт небрежно махнул рукой, и Рабастан встал, цепляясь за Снейпа, но после первого же шага в сторону буквально упал на брата. Беллатрикс поддерживала полуживого свекра. Снейп попытался было занять свое место в круге.
– Северус, задержись, – лицо Лорда снова приобрело хищное выражение. – Скажи мне, Северус, ты уже столько времени находишься рядом с этим магглолюбцем, так почему я не знал, что Дамблдор дал Поттерам дополнительную защиту?
– Мой Лорд, Дамблдор не доверял в этом вопросе никому и сам настраивал защиту. Я сообщил вам все, что знал: Поттеров должны были охранять авроры, но в последний момент Дамблдор отказался от этого плана.
– Круцио! Фините! Посмотри на меня, Северус. Да, ты действительно мне предан. Северус, я хочу, чтобы ты приблизился к Дамблдору. Ты придешь к нему сегодня, покажешь ему метку и скажешь, что разочаровался и хочешь бороться против меня. Я ожидаю от тебя более правдивых сведений, чем от Петтигрю. Ты когда-то просил отдать тебе грязнокровку. Принеси мне ребенка Поттеров и сможешь забрать себе мать. И его отца тоже – слышал, в школе вы были не слишком дружны.
– Благодарю вас, мой Лорд!
Снейп отступил в круг, и в него опять вцепился Регулус. На этот раз уже точно пытаясь поддержать.
– Мои верные слуги. Найдите для меня ребенка Поттеров. Тот, кто сделает это, будет вознагражден так, как и мечтать не мог. И найдите предателя Петтигрю. Мне не важно, сколько авроров вы при этом убьете.



Глава 40. Самайн 1981. Годрикова Лощина и госпиталь Аврората

На удивление, под круциатус больше никто не попал, и на этом экстренное собрание закончилось. Народ расползался по возможности бодро, торопясь уйти, пока Лорд не передумал. Младший Блэк так и не отставал от Снейпа, и они вдвоем остановились подождать Малфоя.
– Ну и что ты собираешься делать? – тон Люциуса был как будто беззаботным, но глаза очень внимательными.
– Противокруциатусное принять, – буркнул Снейп, – а вам обоим успокоительное явно не помешает, – он протянул своим спутникам по флакончику. – Люц, забери Регулуса к себе, родственник как-никак, иначе его расщепит при аппарации.
– Его так и так расщепит. Давай с нами, сначала к воротам мэнора, потом я открою аппарацию в гостиную.

В мэноре рачительный хозяин предложил всем виски.
– Спасибо, Люц, оно с моим зельем не сочетается. Регулус, а с твоим слишком сочетается, еще пара стаканов залпом, и тебя никто не добудится дня три.
– Мне... для храбрости.
– Это еще зачем?
– А давай я пойду к Дамблдору, покажу ему метку, расскажу, что разочаровался, хочу бороться...
– Уймись, ты уже к Волдеморту пришел. Думаешь, Дамблдор лучше?
– Сириус же пошел... А мне есть что ему сказать...
Но зелье и виски сработались еще раньше, и самый младший Блэк отключился. Люциус хмыкнул:
– Данни! В гостевую спальню джентльмена, антипохмельное на тумбочку и позовешь меня, когда он проснется. Сев, что думаешь делать?
– Что-что, вернусь в Хогвартс, пойду к Дамблдору. Меня перед пятьюдесятью волшебниками назначили почетным шпионом. Можно подумать, тут выбор есть.
– Я не про то. Ты теперь можешь и так получить свою Лили.
– Я еще не знаю, где их прячут. Это во-первых. Во-вторых, она гриффиндорка, и если я выполню приказ Лорда, то получу только оболочку.
– А если не выполнишь, будешь завидовать Лестранжу. Только Беллатрикс за тебя не вступится.
– Да, о Лестранже. Мне сегодня показалось, что у меня голова кружится и я вот-вот в обморок свалюсь, – Северус пристально посмотрел на собеседника.
– Ну было что-то похожее.
– Значит, не показалось. Это метка, Люц. Он тянет из нас силу.

***

Лили практически не спала с момента, как ушел Северус. Но тихий стук в дверь все равно оказался внезапным и заставил ее подскочить.
– Сев, что первое сказал мне твой патронус в конце седьмого курса в Выручай-комнате?
– Скоро завтрак.
– Сев, – Лили крепко обняла друга.
– Ох, Лилс, чуть полегче, – Снейп невольно поморщился.
– А почему ты не у себя и не спишь?
– Хотел убедиться, что тебе ничего не угрожает.
– Понятно. Тилли! Принеси теплого молока с медом хозяину Северусу, пожалуйста.
– Надо же, как быстро вы с моим эльфом нашли общий язык, – но Снейпу действительно было приятно, что о нем вот просто так позаботились.
Лили отошла в другой конец комнаты, оперлась о стол и внимательно посмотрела на Северуса. Тот отставил чашку:
– Лилс, я так захлебнусь.
– Сев, знаешь, ведь Питер иногда, бывая у нас в гостях, хватался за левую руку. Все уверял, что потянул мышцы на задании, а на зелье у него аллергия, – Лили говорила очень медленно, ее собеседник отпивал молоко маленькими глотками и оставался невозмутим. – Ты сегодня, когда давал указания Тилли и прощался со мной, держался за левую руку и чуть массировал предплечье. Сев, это останется между нами, но скажи мне правду. Ты...
– Да. Я. Ношу. Метку.
На несколько минут воцарилось молчание.
– Спасибо, Сев, – Лили поймала недоуменный взгляд и мягко улыбнулась: – За правду, за то, что спасал мою семью и меня. Сегодня уже не первый раз, насколько я понимаю. Это ты приставил ко мне Барти?
– Да.
– Тогда спасибо и за Марлин.
– Ты зря благодаришь, Лилс. На самом деле я очень виноват перед тобой и твоим сыном. Если бы не я, вас бы не искали специально и так настойчиво. Зимой перед рождением Гарри я оказался в трактире, в котором Дамблдор общался с Трелони, и услышал часть их разговора – пророчество. Потом Лорд решил выяснить, насколько хорошо я ему служу. Он владеет легиллименцией, а в тот раз подкрепил ее несколькими круцио. Я тогда еще очень плохо умел защищать сознание, а мне было что скрывать. Когда я понял, что Лорд вот-вот это увидит, то постарался показать ему несколько безобидных бытовых сценок. Одежда Трелони напоминала неудачную клумбу, я не остановил вовремя это воспоминание, и Лорд услышал пророчество точно так же, как услышал его я. Весной я узнал, что он воспринял все серьезно и ищет семьи, которые ждут детей в конце июля. Лилс, прости, если сможешь. Сегодня Лорд объявил всем присутствовавшим на собрании, что тот, кто принесет ему ребенка Поттеров, будет вознагражден превыше своих мечтаний. Мне же он дал задание втереться в доверие к Дамблдору и узнать, где вас прячут.
– И?
– И сейчас я пойду к Дамблдору. Вы не можете остаться в Хогвартсе, пока здесь я. Правдоподобной причиной исчезнуть для меня будет только Азкабан, а оттуда я никак не смогу больше тебе помочь. Вам нужно где-то спрятаться. Дамблдор уже пытался – результат налицо, и хорошо, что я ему не доверял.
– Сев, а что за пророчество?
– О том, кто может победить Лорда. То, что услышал я: «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда, рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца».
– Чушь какая, как можно было решить, что это Гарри! Сев, посмотри на меня, – Лили удерживала взгляд Снейпа, не моргая. – Мне не за что тебя прощать, твоей вины в истории с пророчеством не больше, чем кого-то другого. Ты не один раз спас нас троих. Я тебе верю. Мы найдем решение.
– Мы?
– Ты, я, Джеймс, наши друзья.
– Лилс, ты неисправимая оптимистка и гриффиндорка. Мне пора к директору.
– Погоди. Обязательно пришли мне патронус, мы не договорили. Кстати, «Скоро завтрак» – очень неплохой пароль, – Лили хотела обнять Северуса, но не решилась. Он смотрел несколько секунд, будто запоминая ее особенно яркие глаза, а потом тихо закрыл за собой дверь.

***

Снейп вернулся в свои комнаты и разжег камин. Постоял, глядя на пламя и сосредотачиваясь, затем произнес:
– Комнаты Дамблдора. Доброе утро, директор, у меня важный и срочный разговор.
– Доброе утро, мой мальчик, заходи.
Снейп шагнул в камин и оказался в кабинете. Несмотря на ранний, скорее еще ночной час, директор не спал и, судя по разложенным перед ним фолиантам, не ложился.
– Лимонную дольку?
– Лучше апельсиновую, директор.
– Люблю, когда у сотрудников есть чувство юмора. Что привело тебя ко мне, Северус? Какие-то проблемы на факультете?
– Что вы, Альбус. На факультете все в порядке, и к проведению занятий я вполне готов. А дело вот в чем. Какое-то время тому назад вы предлагали мне присоединиться к Ордену феникса. Я согласен.
– Северус, рад что ты принял правильное решение, что ты хочешь бороться.
– Директор, я не сказал «хочу», потому что участие в ваших играх – это последнее, чего я хочу на самом деле. Но меня весьма и весьма убедительно об этом попросили.
– Очень интересно. И кто?
Вместо ответа Снейп приподнял рукав мантии, а затем рубашки. Благожелательное выражение лица Дамблдора сменилось яростью.
– Как ты мог, Северус? Почему не сказал мне раньше? Я ни за что в жизни не позволил бы упивающемуся преподавать.
– Альбус, – злость директора неожиданно успокоила Снейпа, – вы не можете утверждать, что, придя на собеседование, я уже носил метку. Кроме того, Темный Лорд псих, но не идиот. Он не тронет школу, пока не будет править магической Британией, так что мелкие диверсии против учеников вам не грозят, да и не были мне поручены.
– И что было тебе поручено?
– Я уже объяснил – вступить в Орден феникса, приблизиться к вам, получать информацию из первых рук и сообщать ее Лорду.
– Не вижу причин не передать тебя в Аврорат.
– Воля ваша. Только поручение Лорда было демонстративным. Он показал меня приблизительно пятидесяти волшебникам, назвал при них имя и задание. Соответственно, у меня нет возможности его проигнорировать. Возможно, Лорд даже рассчитывал на мой арест, чтобы отвлечь внимание от своего настоящего шпиона. И если допустить, что такой шпион действительно есть, то, упрятав меня в Азкабан, вы лишитесь возможности дезинформации и хотя бы какой-то информации из ближнего круга.
– У меня уже есть шпион.
– Значит, он работает крайне бездарно! За столько времени не обнаружить шпиона Лорда в вашем Ордене! Петтигрю передавал информацию минимум с весны, но это так и осталось незамеченным. И если бы Петтигрю не подставился как хранитель Поттеров, о его роли до сих пор не знал бы никто. Вы предложили этой семье весьма посредственную защиту, директор.
Дамблдор воспользовался возможностью сменить тему:
– Не знаешь ли ты случайно, Северус, кто мог помочь им спастись?
– Разве миссис Поттер не сказала вчера вечером, что связана нерушимой клятвой? У меня не больше информации, чем у вас, Альбус.
– Хорошо, Северус, ты будешь принят в Орден.
– Моя задача максимум, как и любого другого упивающегося, – доставить Лорду ребенка Поттеров. Надеюсь, вы сумеете правильно распорядиться этой информацией, директор. Могу я идти?
– Да, мой мальчик, я свяжусь с тобой, и мы обсудим детали.

***

Как только Снейп ушел, в комнате снова появился Данни и протянул Малфою записку. «Милорд, Аврорат поднят по тревоге, семь отрядов быстрого реагирования и двадцать колдомедиков были отправлены в Годрикову Лощину». Записка вспыхнула – в отличие от старшего Крэбба, его двоюродный племянник весьма сообразителен. И авантюрен, раз решил работать в Аврорате.
Малфой задумался. Лощину стоить посетить, возможно, лично. А может, и прямо сейчас, развеяться после весьма содержательной встречи у Лорда. Только разыскать еще старого знакомого отца – Оуэн Рэнделл, кажется. Если он все так же работает в архиве Аврората, то у него будет информация и о Поттерах, и о Петтигрю. Люциус быстро написал две записки. Одну, с распоряжением не выпускать из поместья Блэка, оставил жене, вторую отправил совой Рэнделлу. После чего аппарировал.

Еще не рассвело, а поселок шумел – еще бы, не каждую ночь здесь появляется такое количество авроров. Оценив толпу на улицах, Малфой применил легкие чары отвлечения внимания. Дом Поттеров был оцеплен. Второй кордон авроров окружил еще несколько домов, впуская в круг только живущих там. Зеваки обменивались самыми невероятными предположениями – от жестокого убийства Поттеров до страшного темномагического ритуала в их доме. Внезапно Малфой расслышал слова «упивающиеся» и «Тот-кого-нельзя-называть». Дело становилось интересным, стоило попытаться подойти ближе, тем более во дворе Поттеров появился старший кузен жены: о чем-то поговорил со старшим оцепления и двинулся в сторону рощицы в сопровождении молоденькой девушки-аврора. Малфой быстро, как мог, направился за ними, на ходу меняя чары отвлечения внимания на чары невидимости. Ему определенно везло – он даже представить себе не мог, свидетелем какого разговора окажется.
– Сильвия, ты должна будешь сохранить в тайне то, что сейчас узнаешь.
– Что?
– Я сказал Робардсу, что ты вернешься сюда с собакой проверить необычные следы.
– Да, разве мы не должны за ней аппарировать?
– Нет, собакой буду я. А так как я незарегистрированный анимаг, то и прошу сохранить это в тайне. Да, я не уверен, найду ли то, о чем подозреваю, возможно, я не найду вообще ничего. Если мне кто-то или что-то покажется подозрительным, я трижды обойду вокруг этого человека или места по часовой стрелке, дальше действуй по ситуации. Леди Сильвия, с Бродягой на поводке вы будете выглядеть сногсшибательно.
Девушка слабо улыбнулась, а перед ней уже сидел огромный черный пес. Колоритная пара быстро вернулась во двор Поттеров. Малфой наблюдал за ними с большим интересом, жалея, что не может ничегг услышать. Пес носился по двору, нигде долго не задерживаясь, пока наконец не добрался до одного из колдомедиков, возле которого сделал тройной круг почета. Сильвия о чем-то того расспросила и снова отправилась в рощу.
Едва оказавшись вне поля зрения авроров и зевак, черный пес превратился в Блэка. Тот просто истекал злобой:
– Эта сволочь Питер прячется в нашем госпитале!
Он и Сильвия аппарировали, Малфой последовал за ними. К сожалению, авроров пропустили без разговоров, а Люциусу пришлось придумывать срочную историю о племяннике его пожилой соседки, который не давал о себе знать со вчерашнего вечера, а поскольку молодой человек – страж порядка, то просто необходимо проверить госпиталь.
В здании царила не меньшая неразбериха, чем в поселке, хотя обрывки фраз уже были более конкретные: «успел вызвать авроров», «исчезла вся семья», «два отряда авроров и почти всех соседей вырубили», «да обычный ступефай, только очень мощный», «метки все равно никто не видел». Привет-ведьма объяснила, что ни один из потерпевших, доставленных от дома Поттеров, госпиталь еще не покинул. Да, десять человек еще не пришли в себя, мистера Крэбба среди них нет, не было его и среди поступивших. А мистера Петтигрю тоже не было. Малфой мысленно поморщился, но по какому-то неожиданному наитию спросил:
– А где работавшие на вызове колдомедики? Хотелось бы поблагодарить их за спасение героев.
– Кто-то продолжает спасать, а кто-то в комнате отдыха. Направо по коридору лестница на второй этаж.
– Спасибо, мисс.

Люциус свернул в указанный коридор. Шагнув на первую ступеньку лестницы, он услышал крик:
– Петтигрю, сволочь, ты от меня не сбежишь!
Навстречу, перепрыгивая через три ступеньки, несся невзрачный волшебник с мелкими чертами лица. Люциус широко раскинул руки:
– Питер Петтигрю?
Едва тот кивнул, как рядом оказался Блэк:
– Ну, сволочь! – и по-маггловски двинул бывшего друга кулаком в лицо. Сила удара была такой, что Петтигрю потерял сознание. Палочку Люциуса Сириус попросту не заметил.
– Экспеллиармус, инкарцеро, силенцио. Мистер Блэк, вы же представитель древнего... – договорить Малфой не успел, Сильвия, появившись на лестнице, запустила экспеллиармусом уже в него. Люциус поднял руки:
– Милая леди, но я просто поднимался по лестнице, когда один из волшебников буквально упал на меня, а потом на него набросился мистер Блэк. Сириус – родственник моей жены, я хорошо знаю, насколько увлекающимся он бывает в гневе. Вот и пришлось его обезоружить, пока мне не досталось за компанию. Верните мне палочку, и я сниму с него заклинания.
Беря палочку, Люциус удержал руку девушки в своей и поцеловал ее:
– Лорд Малфой к вашим услугам, леди.
– Сильвия Дамиани, очень приятно.
Едва к Блэку вернулась речь и палочка, он бросил в Петтигрю петрификус тоталус и практически прошипел:
– Мой драгоценный Люциус, мне показалось, ты назвал Петтигрю по имени?
– Мой драгоценный Сириус, а мне показалось, у тебя и мисс Дамиани есть тайна от отдела по регистрации анимагов. А вот бросаться заклятьями не надо... – Люциус закрылся щитом.
– Чего ты хочешь, Малфой?
– Поговорить с ним, потом можешь его забрать, и я забуду твою маленькую тайну, а ты забудешь мой интерес.
– Идет, но в свой кабинет я тебя сейчас не протащу.
– Тогда, мисс Дамиани, имею честь пригласить вас в Малфой-мэнор. Да и ты, шурин, зашел бы по-родственному, у меня даже сюрприз найдется.



Глава 41. Самайн 1981. Малфой-мэнор

Снейп почти потянул на себя двери покоев Лили, когда услышал голос Дамблдора:
– Лили, девочка моя, я хотел бы, чтобы ты ограничила общение с Северусом.
– Директор, оно и так ограничено. По-моему, я не видела его с ранения Ремуса.
– Сегодня он так тебя обнимал, как будто вы близкие друзья.
– Боюсь, я мало понимала, что делала, я чуть было не бросилась рыдать на плече мистера Филча.
– О да, эту привилегию заработала ваша кошка. Ты совершила удивительный поступок, Лили, спасла не только семью, но и домашнего питомца.
– Боюсь, я совсем не подумала о миссис Норрис, она сама как-то догадалась в меня вцепиться.
– Мистер Филч устроил ее с королевским комфортом.
– Спасибо, директор, что стараетесь меня развеселить. Не знаете, как там Джеймс?
– Спит, да и тебе стоит отдохнуть. Завтра будет много дел.

Дамблдор ушел, и ни он, ни Лили не заподозрили, что их разговор слышали и Снейп, и Поттер. Правда, первый из них – только пару фраз, потому что его отвлек вызов по сквозному зеркалу. Быстро вернувшись в свои покои, зельевар ответил:
– Да, Люц.
– У нас здесь Петтигрю, возможно, тебе будет интересно узнать, что он расскажет. А еще не помешал бы веритасерум. Заглянешь?
– В принципе, я пока не под арестом.
– Хорошо, правда, я не один. За Петтигрю охотился наш доблестный Аврорат в лице старшего кузена Нарциссы и еще одной миловидной леди. Так вот, они пока спят, но Блэк достаточно непредсказуем, вполне может оклематься гораздо раньше положенного даже от твоего снотворного.
Снейп еще раз вызвал Тилли и приказал перенести себя в Принц-мэнор. Захватив там несколько флаконов, он уже через пять минут вышел из камина в кабинете Малфоя. Люциус ждал его за столиком, который был сервирован кофе с выпечкой и сандвичами. Снейп усмехнулся сюрреализму ситуации:
– Сразу видно, ты предполагаешь допросить Петтигрю без пыток. Ты хоть представляешь себе, сколько стоят некоторые ингредиенты веритасерума и как бездарно мы его будем тратить?
– Сев, себя надо любить, – Малфой взял протянутый флакон и вылил в кувшин, стоявший на письменном столе. – И если уж мы так и не выспались этой ночью, то пора перекусить. Весьма рекомендую слоеные пирожки со шпинатом или лимонный кекс. А вот шоколадное печенье по какому-то экспериментальному рецепту Нарциссы – тут уж на твой страх и риск.
– Что же ты не испытал их на Блэке? – Северус надкусил сандвич.
Люциус не успел ответить, когда в кабинете появился эльф:
– Добби виноват, хозяин Люциус, Добби наказать себя, Добби виноват!
– В чем дело?
– Хозяин Люциус сказать Добби смотреть за спящим магом. Маг спать, но медальон мага нагреваться, потом вибрировать. Добби должен смотреть, но Добби должен сказать хозяин. Добби наказать себя...
– Добби, я запрещаю тебе себя наказывать. Сев, у тебя есть антидот к твоему снотворному?
– Что, мой скользкий друг, не хочешь встречать тут десяток авроров? Вот антидот, только вот ты сам его дашь, и пошли побыстрее.

Блэк спал сном праведника, а его медальон менял цвет с желтого на оранжевый. Пока подействовал антидот, тот стал практически красным. Снейп не сдержался:
– Блэк, хватит притворяться, просыпайся.
– Еще чего, во сне хотя бы нет ваших противных рож. Малфой, сволочь, это и есть твой сюрприз?
– Блэк, отключи медальон.
– Вот уж нет, давно мечтал устроить обыск в твоем доме.
– Здесь Регулус, и поверь, ты не захочешь, чтобы авроры его нашли.
– Хорошо, – Блэк сжал медальон, и тот перестал вибрировать.
– У мадемуазель Дамиани тоже есть такая игрушка?
Блэк кивнул.
– Ты сможешь его отключить?
Через некоторое время в кабинете вокруг стола с угощением разместились уже трое волшебников. Снейп придвинул к Блэку вазочку с шоколадным печеньем:
– Попробуй, Блэк, вкус совершенно невероятный.
– Я уже попробовал здесь кофе, спасибо. Мне теперь кажется, что безопаснее отобрать чашку у кого-то из вас, – Сириус так и не отпил ни глотка, но, поколебавшись, взял кусочек кекса.
– О, к сожалению, если дать подопытному снотворное, потом антидот, потом снова снотворное, это вредно скажется на его здоровье. Не то чтобы я высоко ценил твое здоровье, Блэк... – Снейп нарочито неспешно налил себе вторую чашку и размешивал сахар.
– Любезный кузен, могу предложить колодезную воду. Хотя в этом кофе точно ничего нет, кроме кофе. Я как-то не рассчитывал, что к нам с Северусом кто-то присоединится. А шоколадное печенье – творение Нарциссы. Неужели ты подозреваешь свою родственницу в чем-то коварном?
– Моя кузина в девичестве Блэк, и, разумеется, я всегда знал, что она исключительно миролюбива. Ее здоровье, – Сириус откусил печенье. – Кстати, зря вы, очень вкусно.
Снейп посмотрел на Блэка с подозрением, а Малфой смело разжевал целую печенюшку:
– Блэ-эк! Они же соленые.
– Зато не усыпляют, согласись. Счет ноль целых, одна десятая – один, пока в твою пользу, – Сириус с удовольствием глотнул кофе. – Надолго вы меня усыпили? Что с Петтигрю?
– Данни! Отнеси гостю в подвал вот этот кувшин. Незаметно посмотришь, выпил ли он, и скажешь нам.
Домовик вернулся через пять минут:
– Хозяин Люциус, сэр, волшебник пить очень жадно, выпить почти все.
– Спасибо, Данни, убери здесь все. У нас есть немного времени, пока подействует веритасерум. Расспрашиваем о том, что он видел в Годриковой Лощине? – оба гостя кивнули. – Кто будет спрашивать?
– На самом деле Петтигрю всегда боялся Снейпа, думаю, допрос в его исполнении доставит мне огромное моральное и эстетическое удовольствие. Хотя пару вопросов я бы и задал, – Блэк задумчиво крутил палочку.
– Северус, ты не будешь против? – Малфой внимательно посмотрел на приятеля и дождался его кивка. – Тогда я обеспечу некоторые спецэффекты. Дорогой кузен, палочка тебе не понадобится, на Петтюгрю ошейник, гасящий и искажающий магию, и снимать я его пока не собираюсь.
– А как тогда подействует веритасерум?
– Зелья действуют как обычно, а вот заклинания весьма непредсказуемо.

***

Питер Петтигрю очнулся в каком-то подвале. По необъяснимому капризу удачи его палочка была с ним, и он направил ее на дверь:
– Аллохомора! А-ай!! – палочка отдала в руку будто молнией и почернела.
Узник попробовал превратиться – снова безуспешно. Оставалось одно – продолжать притворяться беспомощным. Где-то через полчаса в камере появился кувшин. Убедившись, что это вода, Питер выпил и сгорбился на лавке в углу. Через некоторое время ему стало казаться, что стены камеры смыкаются, он резко вскинулся, и вроде бы все вернулось на свои места. Потом в стене из ниоткуда возник камин, и огонь все приближался и приближался, пока Питер изо всех сил не закричал: «Нет!!» – и стало совсем темно, потянуло промозглым ветром, зажурчала вода. Петтигрю залез на лавку с ногами, закрыл глаза и отчаянно зашептал: «Нет, нет, нет». Из кошмаров его вытащил посторонний голос:
– Что, мистер Петтигрю, вижу, вы пытались использовать палочку? – справа от двери появилось кресло, в котором вальяжно разместился хозяин поместья.
– М-м-мал-фой, наш х-хозяин будет недоволен, что ты так со мной поступил.
– И о каком хозяине ты говоришь, Питер? – по центру возникло еще одно кресло, Снейп сидел вроде бы расслабленно, но сосредоточенно смотрел на пленника.
– О Темном Лорде.
– И с каких же пор ты называешь его хозяином? – Питер задрожал мелкой дрожью, когда увидел, кто сидит в третьем кресле, но зелье не дало ему соврать:
– Почти полгода.
– Сволочь, – Блэк кинулся было на Петтигрю, но его остановил Снейп:
– Может, у тебя время и не ограничено, но не у нас. Не можешь держать себя в руках – пошел вон.
– Хорошо, – Блэк поморщился и вернулся на свое место, – только один вопрос. Где Гарри, Лили и Джеймс?
– Я не знаю, – Петтигрю снова сжался, ожидая реакции Блэка. Снейп посмотрел на своего соседа и процедил:
– Блэк, Темный Лорд устроил избиение Лестранжей, потому что не знает, где Поттеры. Подумай логически, где они в таком случае, и не мешай. Петтигрю, ты был вчера в Годриковой Лощине?
– Да.
– Ты был там один?
– Нет.
– С кем ты был?
– С нашим Лордом.
– Что ты делал?
– Показал Лорду дом Поттеров. Сириус, прости меня, прости, я не хотел, но не смог сопротивляться...
– Крыса ты, Питер, лучше прекрати. Что делал Волдеморт?
– Лорд вошел в дом.
– Дальше?
– Не знаю, я потерял сознание, а очнулся уже когда появились авроры и колдомедики.
– Темный Лорд выходил из дома?
– Нет.
– Кто-нибудь еще выходил?
– Нет.
– Ты видел, как ушел Темный Лорд?
– Нет.
– Почему ты не ушел, когда Темный Лорд вошел в дом?
– Он велел ждать, и еще он обещал их не убивать, я хотел убедиться.
– И что же он тогда к ним пришел? – Блэк снова не справился с фамильным темпераментом.
– Он хотел поговорить, просто поговорить.
– Ты видел что-нибудь в окнах?
– Да, вспышку заклинания, потом еще одну, после нее я отключился.
– Дом был поврежден?
– Нет.
– Кто-то еще заходил во двор?
– Нет.
– Ты видел или слышал кого-то на улице?
– Хлопки нескольких аппараций, скорее всего, авроры.
– Как ты оказался в госпитале Аврората?
– Меня приняли за раненого и одним из первых отправили в госпиталь.
– Почему привет-ведьма не знала, что ты к ним поступил?
– Я применил конфундус к помощнику целителя, который меня осматривал.
– Почему ты сразу не ушел из госпиталя?
– Заснул после успокоительного зелья, если бы не оно, вы бы больше обо мне никогда не услышали.
– Ты надеялся спрятаться от Лорда?
– Да.
– Ты это умеешь?
– Да.
– Как ты можешь спрятаться от Темного Лорда?
– Я анимаг, в анимагической форме я не чувствую метку.
– Все-таки метка, Питер! Что же ты... – начал было Блэк, но Снейп тут же взъярился:
– Гриффиндорец чертов, еще один комментарий и я запущу в тебя ступефай! Петтигрю, ты точно в этом уверен?
– Я пропустил собрание, пока был в анимагической форме, потом еще несколько раз попробовал специально – метка не действует.
– Как давно ты носишь метку?
– С этой весны.
– Кто привел тебя к Волдеморту?
– Каркаров.
– Кто был твоим куратором?
– Сначала Каркаров, потом Лестранж, потом сам Лорд.
– «Потом»?
– После того, как выдал Прюэттов.
– Кого еще ты выдал?
– Каркарова.
– Он был шпионом?
– Не знаю.
– Тогда почему?
– Он сделал меня упивающимся.
– Что приказывал тебе Лорд?
– Шпионить за Дамблдором и максимально приблизиться к Поттерам.
– Как ты стал хранителем тайны?
– Подлил Сириусу в огневиски зелье рассеивания внимания и убедил его, что он слишком очевидный хранитель. На следующий день Сириус должен был думать, что это его идея.
– Где ты взял это зелье?
– Его дал Лорд.
– Ты занимался боевой магией по приказу Лорда?
– Да.
– Кто еще входил в твою группу?
– Брайан Макинтош, Курт Вархиммель, Васил Петков.
– Много иностранцев на службе у Лорда?
– Не знаю.
– Ты работаешь в Аврорате?
– Да.
– Кто твой начальник?
– Тебя это не касается, Нюнчик.
– Похоже, господа, сегодня нам больше ничего не скажут, – Северус потер виски. Трое волшебников двинулись к двери, кресла исчезли.
– А что будет со мной?
Последний из выходивших, Малфой, задержался в дверях:
– А куда вам больше хочется, мистер Петтигрю, в Азкабан или к нашему Лорду?

***

Трое хмурых волшебников вернулись в кабинет. Вдруг Блэк резко развернулся и наставил две палочки на своих сообщников. Малфой даже не озаботился экспеллиармусом:
– Любезный кузен, ты пытаешься угрожать хозяину мэнора в его же кабинете. Очевидно, зелья не пошли тебе на пользу.
– Питер упоминал Волдеморта как вашего общего хозяина.
– Да уж, аврор всегда аврор, – сардонически прокомментировал Снейп. – И что, Блэк, это самая важная информация, которую ты вынес из часового допроса?
– Просто: да или нет?
Малфой со Снейпом переглянулись и синхронно кивнули:
– Редж тоже?
– Тоже.
– А почему он здесь?
– Лорд устроил вечеринку по поводу чудесного спасения Поттеров. Петтигрю должен был стать главным гостем, но благоразумно не явился. Зато Лестранжа-младшего практически превратили в растение. У твоего брата слишком хрупкое душевное здоровье, чтобы присутствовать при таких сценах. Присмотрел бы ты за ним, что ли.
– Я могу с ним поговорить?
– Сейчас я его разбужу, – Люциус вышел из комнаты.
– Снейп, мне показалось, ты знаешь, где Поттеры?
– В Хогвартсе.
– Но как? Дамблдор помог?
– Директор был удивлен не меньше твоего. Миссис Поттер с ребенком на руках и кошкой на мантии, а мистер Поттер – отдельной бессознательной тушкой просто появились в Большом зале. Кстати, Лили просила Дамблдора тебе сообщить, что они спаслись. Можешь быть уверен, меня директор совершенно не уполномочил передавать такие сведения.
– Да ладно тебе, Снейп. А как они спаслись?
– Миссис Поттер связана нерушимой клятвой.
Невольные собеседники помолчали.
– Знаешь, Снейп. Когда-то я расследовал нападение на Лили в Хогсмиде. А ведь между этими случаями много общего. И тогда, и сейчас мы знали, что ей грозит опасность. Но и тогда, и сейчас не знали точного времени нападения. При этом Лили удалось ускользнуть в тот раз точно при помощи порт-ключа. В этот – никогда не встречал порт-ключей, способных перенести без того, чтобы к нему прикоснуться, – но ничем другим это быть не может. И оба раза Лили спаслась благодаря не Ордену, а какому-то постороннему волшебнику, который одновременно против Волдеморта...
– Блэк, сделай одолжение, не называй Темного Лорда по имени – метка болит.
– Хорошо, против Лорда, но не за Дамблдора. Конечно, в Хогсмиде был Крауч-младший и мотивировал это долгом жизни неизвестному волшебнику. Сейчас Лили дала кому-то нерушимую клятву. Ах да, как-то мне попалась информация об анонимном сообщении в Аврорат, что нескольким волшебницам, включая миссис Поттер, грозит опасность со стороны упивающихся. Похоже, что ангел-хранитель появился именно у нее, и Джеймс вчера спасся совершенно случайно. Будь у Лили родственники-волшебники, я бы раздумывал, но помимо нас у нее только один близко знакомый волшебник, и – надо же, какое совпадение! – он носит метку и может быть в курсе планов Вол... Лорда.
– Блэк, это очень любопытная теория. Надеюсь, ты не станешь озвучивать ее твоему дружку. Он и так не отличался толерантностью, а вчера еще и дважды ударился головой. Если он хоть на секунду заподозрит о моем участии в судьбе Лили, я не смогу им помочь, когда это действительно будет необходимо.
– Ты не выглядишь убежденным сторонником Лорда. А почему ты не присоединился к Ордену?
– Считаешь, у меня есть основания доверять Дамблдору? Не говоря о том, что он сделал, а точнее, не сделал мне, он отвратительно заботится о безопасности своих соратников. Война идет уже десять лет. Скольких потерял Лорд и скольких Дамблдор? А из Азкабана можно выйти, Блэк.



Глава 42. Заговорщики

Сириус заспорил:
– Дамблдор – великий волшебник!
– Дамблдор – великий интриган, Блэк, это совершенно бесполезный разговор. Скажи, ты знал, что Петтигрю анимаг?
– Да.
– Мило.
– Я сам анимаг.
– Надо же, любезный кузен, твоя маленькая тайна – уже не тайна? – Малфой вернулся в кабинет с Регулусом Блэком. Снейп не обратил внимания на эту реплику, напряженно что-то обдумывая. Сириус же ощетинился:
– Малфой, не нарывайся. У тебя тоже хватает интересных тайн.
– Редж, ты анимаг? – Снейп вступил в разговор совершенно неожиданно.
– Что? – оба Блэка отреагировали одновременно и одинаково.
– Регулус, это важно, ты анимаг? Это ведь обычно кровное наследие. И это действительно важно.
– Я пробовал, но у меня не до конца получилось.
– Блэк, ты придурок. Даже дважды придурок. Во-первых, общайся ты с Регулусом поближе, он бы не стал упивающимся. Во-вторых, из всего допроса Петтигрю ты выудил самые незначительные подробности, а действительно важное пропустил. Анимагическая форма блокирует метку. Ты даже представить себе не можешь, насколько это может быть спасением для некоторых из нас.
– Можно подумать, вы сильно хотите спасаться.
– Сири, ты неправ.
– Да, Блэк, ты весьма и весьма неправ. Далеко не все пришли к Лорду добровольно. Больше того, некоторых держит именно метка. Это не просто способ узнать друг друга, это еще и очень надежный способ контроля. Я могу хитрить, изворачиваться, затягивать время, но не могу ослушаться прямого приказа Лорда или напасть на него. В любой момент Лорд может вытянуть из меня часть моих сил. Не все принявшие метку становятся боевиками, некоторые – агенты влияния, ценные специалисты, финансовые спонсоры. Их объединяет только то, что, как бы сильны они ни были, они не бросят Лорду вызов. Поэтому это часть его политики – заставить принять метку как можно большее число волшебников. Все равно, как – лестью, убеждением, подкупом или шантажом. Не каждого, конечно, у него своя система критериев. А вот вы со своими гриффиндорско-аврорскими мозгами этого не поймете. Иногда мне кажется, что Дамблдор просто подбирает тех, кто не подошел Лорду. Потому и топчетесь на месте и теряете людей.
– Все действительно так серьезно?
– Я лично знал волшебника, которого метка убила за неповиновение.
– Сев, но это просто невозможно, тогда у нас нет никакого, никакого выхода... – младший из Блэков снова выглядел готовым сорваться в истерику, даже покачивался.
– Регулус, а что ты такого важного хотел сказать Дамблдору? Не поделишься с нами и с братом?
– Лорд бессмертен. Он сам мне рассказал. Он хохотал и говорил, что спрятал свою душу так, что ее никто не найдет.
– Редж, ты, наверное, не отдохнул как следует.
– Где-то с месяц назад Лорду потребовался домовой эльф. Я вызвал Кричера и приказал ему во всем слушать Лорда. Они ушли, и домовик так и не вернулся, я позвал его ночью, он появился, он выглядел так, как будто умирает, и все глотал и глотал воздух, и тихонько подвывал. Пришлось даже искать эльфа-целителя, только Кричер, по-моему, так и не отошел от всего этого. Потом он рассказал, что был с Лордом в какой-то пещере, внутри пещеры озеро, в центре озера – островок. На острове на постаменте чаша с чем-то зеленым. Лорд велел Кричеру выпить это зелье, положил в чашу медальон и залил ее новым зельем, потом просто уплыл, бросив нашего домовика в пещере. А на следующий день Лорд рассказывал мне, что благодаря моей услуге он надежно спрятал еще одну часть своей души, и ее никто не найдет, и он сможет жить вечно.
– Редж, ты определенно переутомился.
– Блэк, прекрати, легенды о магах, прятавших свои души, существовали всегда.
– Так то легенды.
– Часто в их основе оказывались реальные события, и если Лорд нашел какой-нибудь утерянный манускрипт, то ситуация еще хуже, чем мы знаем.
– Бессмертный могущественный волшебник... Может быть, пророчество не врет, и победить его сможет только один человек?
– Что за пророчество?
– А, Блэк, это причина, по которой Лорд так искал Поттеров и, в меньшей степени, Лонгботтомов. Скорее всего, неполный текст звучит приблизительно как «победитель Темного Лорда родится на исходе седьмого месяца у тех, кто трижды бросал ему вызов». Дамблдор знает о пророчестве с того момента, как оно было произнесено. Разве он не рассказывает соратникам по Ордену такие важные вещи?
– Нет, он не говорил о пророчестве. Мы считали, что охраняем Алису и Фрэнка, потому что они авроры, а Поттеров – потому что Лили магглорожденная, а Джеймс – аврор.
– Пророчество вообще – необычный вид магии. Оно может быть верным и неверным. Оно может быть и о ребенке Поттеров, и о любом другом ребенке.
– Хорошо, если пророчество правдиво, и оно о Гарри, – пройдет еще как минимум пятнадцать лет, прежде чем он сможет бороться с Лордом!
– Этих пятнадцати лет у нас нет, Блэк. Ты помнишь, что я тебе говорил о прямом приказе? Так вот, мой – вступить в ваш Орден, узнать, где прячут Поттеров, и принести Лорду ребенка. В награду я получаю родителей. Обоих. Надо же, Блэк, ты даже умеешь держать себя в руках, мне показалось, ты сейчас опять на меня кинешься.
– Я бы тебя и убил, но в Азкабан засажу с большим удовольствием.
– Не все так просто. Скорее всего, у Лорда есть еще один шпион в Ордене, помимо Петтигрю и меня.
– И что ты предлагаешь?
– Предлагаю сыграть свою партию. Без Дамблдора, без Министерства, без Темного Лорда. На самом деле, чем меньше нас будет, тем больше шансов на успех.
Бурное обсуждение было прервано появлением эльфийки:
– Хозяин Люциус, хозяйка Нарцисса проснуться и искать хозяина. И гостья тоже проснуться, но Таффи ее пока задержать в комнате.
Малфой наколдовал темпус:
– Мерлин, уже семь утра. Так, господа заговорщики. Чары неразглашения? На все, что мы узнали этой ночью друг о друге?
– Люц, давай временные – до следующей встречи, мы сейчас просто не успеем правильно сформулировать клятвы, а мне пора в Хогвартс.
– Нам с Сильвией тоже нужно показаться в Аврорате. Да и названных Питером упивающихся стоило бы задержать.
Четверо магов вынули палочки и сделали замысловатый пас, вслух пообещав не использовать друг против друга и не передавать третьим лицам всю ту информацию, что они узнали сегодня. Сиреневые искры сложились в знак бесконечности, полыхнули в воздухе и растаяли.
– Оставайтесь на завтрак. Блэк, предупредишь напарницу, чтобы не болтала о Петтигрю при Нарциссе. Очевидно, ваше появление в поместье придется объяснить состоянием Регулуса.
– Сильвия – опытный аврор, и она, как ты выразился, не болтает.
– Спасибо, но мои деканские обязанности никто не отменял. Люц, Регулус, Блэк, – и Снейп скрылся в камине, назвав адресом Гринготтс.
– Малфой, твои подвалы достаточно надежны? Анимагическая форма Петтигрю – крыса, кстати говоря.
– Пока он в ошейнике, он не превратится. А снимать я его не собираюсь – надеюсь, он хоть сколько-нибудь искажает метку. Не жажду я отвечать перед Темным Лордом за укрывательство предателя. Поэтому пока он останется здесь, а вообще – забирайте его поскорее.
– Кого забирать?
– Нарси, дорогая, доброе утро! Надеюсь, ты рада видеть своих кузенов. Сириус должен забрать Регулуса. Ради этого я выдернул невыносимого аврора прямо с задания, вместе с его напарницей, кстати.
– Ну что, братишки, добро пожаловать!

***

В Гринготтсе Снейп разыскал своего поверенного и потребовал составить завещание. Услышав распоряжения, гоблин широко раскрыл глаза и даже шевельнул ушами, но увидел на руке молодого мужчины перстень главы рода и покорился. Документ был составлен и заверен. Снейп предупредил, что его эльф принесет еще несколько писем с гербом Принцев, и отбыл в Хогвартс.
В кабинете его дожидался Дамблдор:
– Северус, ты отлучился из школы, не предупредив.
– Да, мне нужно было отдать некоторые официальные распоряжения. Лорд не отличается ни терпением, ни милосердием.
– Жаль, очень жаль. Я искал тебя, чтобы сказать, что жду тебя в своем кабинете сразу после завтрака. Будет собрание Ордена, я представлю тебя как нашего нового соратника.
– А как шпиона?
– Да, но не всем.
– Но мои студенты?
– Выход в Хогсмид на сегодня отменен. Пока ты будешь занят, за факультетом присмотрит профессор Синистра.

В кабинете директора было многолюдно: очнувшийся Поттер и странно тихий Блэк, Люпин, Лонгботтом, надо же – аврор Муди, рыжеволосая женщина, кажется Молли Прюэтт, хотя она уже может быть замужем; двое незнакомых пожилых волшебников и еще одна дама. Вслед за Снейпом пришла МакГоннагал, и Дамблдор пригласил всех за стол.
– Дорогие коллеги, у меня есть замечательная новость для всех нас – Северус решил присоединиться к нашему Ордену. Северус, ты уже знаешь своих одноклассников и Минерву и, наверное, помнишь Фрэнка и Молли. Это Гестия, Элфиас, Дедалус и Аластор.
Прекрасно, Темный Лорд хотя бы поощряет маски и капюшоны и не представляет новеньких всей компании, подумал Снейп. Надежда только на то, что это спектакль для второго шпиона.
– Да ну? А вы уверены, что этот слизеринец действительно хочет бороться с Волдемортом? – Поттер был зол.
– Джеймс, успокойся, пора оставить вашу школьную вражду. Северус пришел ко мне, объяснил свои мотивы, и я ему полностью доверяю. Наш Орден пополнился очень хорошим бойцом.
Снейп подумал, что умение держать лицо на этих встречах еще нужнее, чем на собраниях упивающихся. Иначе он свалится под стол от хохота. И Дамблдор милосердно перешел к следующему вопросу:
– На семью Поттеров вчера напали. Джеймс, расскажешь, что произошло?
– Спустя пару часов как ты, Бродяга, ушел, затрещал вредноскоп, я пошел проверить его, а входная дверь просто открылась, и вошел Волдеморт. Я крикнул Лили забирать Гарри и бежать, успел активировать экстренную связь с Авроратом. Потом вспышка заклятья – и очнулся я в больничном крыле. Понятия не имею, как мы выбрались, а Лили связана нерушимой клятвой.
– Но как Волдеморт взломал фиделиус? И где Питер?
– Я искал Питера всю ночь, он как сквозь землю провалился, – это уже Блэк.
– Но ведь когда Гидеона убили, наш фиделиус не был взломан, – вступил в разговор Лонгботтом. – Прости, Молли.
– Да, но вы не можете знать наверняка, потому что сменили место жительства сразу же, когда стало известно о гибели Прюэттов, – напомнил Муди.
– И Волдеморт все-таки великий маг, мастер находить лазейки в заклятиях и восстанавливать древнюю темную магию.
На очередное упоминание имени Лорда, еще и совпавшее с говорильней директора, Снейп слегка поморщился.
– Джейми, вас нужно спрятать. Альбус, они могут пожить снова в Хогвартсе?
– В случае крайней необходимости – да, но я предпочел бы, чтобы вы нашли другое убежище. По разным причинам. Например, в Хогвартсе вам придется буквально не выходить из покоев и ни с кем не общаться.
– Но почему так строго, директор?
Снейп подумал, что Поттер так и не вырос после школы.
– Поттер, у тебя мозговые функции после заклятия точно восстановились? Потому что существуют порталы и империус, и любой ученик, даже не из семьи сочувствующих Тому-кого-нельзя-называть, может передать любому из вас любой предмет, который перенесет вас к Ты-знаешь-кому. И это не говоря об оборотном зелье.
– О да, Нюнчик большой специалист в зельях.
– Мальчики, не ссорьтесь, взыскание нас сейчас не спасет.
– А ведь это идея, насчет зелья, – этого волшебника звали, кажется, Дедалус. – Почему бы не обеспечить Поттеров оборотным зельем и не поселить где-то в новом месте?
– Если позволите, выскажусь как специалист, – Снейп выразительно посмотрел на Поттера. – Во-первых, использование этого зелья на детях категорически запрещено, потому что организм еще формируется, и оно может повлиять на физические, эмоциональные и даже магические черты. Если замаскировать таким образом только родителей, то ребенок просто не узнает их, и его реакция на незнакомую внешность, запах, голос может быть весьма неожиданной, вплоть до неконтролируемого магического всплеска. Это было во-вторых. Хотя миссис Поттер прекрасный зельевар и легко справится с подобным зельем.
По лицу Поттера Снейп видел, что следующая подколка не за горами. Странно, что Блэк не поддерживает дружка в этой перепалке. О нет, ошибочка, поддерживает:
– Снейп, ты горазд чужие идеи критиковать, может, свою предложишь?
– Джеймс, Сириус, Северус, достаточно, – не выдержала МакГонагалл. – Сейчас речь не о школьных проказах, а об угрозе жизням минимум троих человек.
– Профессор, угроза распространяется на гораздо большее количество людей. Того-кого-нельзя называть не остановит никакая охрана, и чем больше авроров будет рядом, тем с большим удовольствием он их уничтожит.
– Нюнчик, а что, ты боишься назвать его Волдемортом?
– Зато ты, Потти, явно ничего не боишься. Думаю, не побоишься и магической дуэли. Скажем, следующая суббота, Запретный лес. Надеюсь, к этому времени ты достаточно окрепнешь после того, как жена вытащила твою бессознательную тушку из серьезных неприятностей.
– Да ты, Нюнчик...
– Сохатый, достаточно, извинись перед Снейпом!
Умение держать лицо подвело зельевара, он воззрился на Блэка в недоумении. Поттер тоже был огорошен:
– Б-бродяга, ты что? Серьезно? А, я понял, хорошая шутка.
– Джейми, это не шутка. Постарайся успокоиться и понять, что мы сейчас по одну сторону баррикад. Нас слишком мало, и глупо искать причины ссориться.
– Удивительно разумные слова, Сириус, – Дамблдор был само благодушие. – Джеймс, ты, похоже, устал, отправляйся к Лили, я зайду к вам позже, и мы решим, что делать дальше.
Поттер вышел из кабинета, а Муди продолжил обсуждение:
– Как аврор, могу сказать, что чем большую охрану мы дадим Поттерам, тем больше внимания это привлечет. У Волдеморта тоже не идиоты работают, да и шпионы в Аврорате есть. Нужно что-то неожиданное, например, спрятать их в мире магглов.
Снейп хмыкнул про себя. Лилс-то справится, а ее чистокровный в не-знаю-скольки поколениях муж не протянет ни дня без палочки.
– А если отправить Поттеров за границу? Например, перевести Джеймса на время в Европу? – высказалась женщина, названная Гестией.
– Аластор, ты сможешь отправить Джеймса в длительную командировку? – Муди кивнул, и Дамблдор продолжил: – Ну что же, пока обдумаем такой вариант. Пока все, спасибо, что так оперативно откликнулись. Минерва, Сириус, Аластор, мне нужно сказать вам еще два слова. Северус, ты тоже останься, пожалуйста.
Люпин что-то тихо спросил у МакГоннагал, она покачала головой, и он потерянно отправился к камину. Это заметил Блэк:
– Луни, мы столько не виделись, может быть, заглянешь сегодня ко мне? Воскресенье, чуть посидим, потом аппарируешь в свой заповедник. Дождись меня, хоть у Хагрида, – оборотень кивнул и последним вышел из помещения.
Директор обратился к четверым оставшимся волшебникам:
– Друзья, информация, которую я вам сейчас сообщу, должна остаться тайной. Минерва, ты мой заместитель, поверь, что я принимал решение взвешенно и обдуманно. Северус был и останется преподавателем зельеварения и деканом Слизерина. Аластор, Сириус, надеюсь на вас, как на авроров, и на то, что в сложной ситуации вы подстрахуете Северуса.
Снейп уже понял, к чему клонит директор. Это направление разговора его не радовало.
– Северус – упивающийся смертью и он стал нашим шпионом во ближнем круге Волдеморта.
В комнате стало тихо-тихо. Взгляд Снейпа пробежался по лицам остальных. Блэк выказал удивление, но на вкус Северуса, слегка наигранно. Минерва явно была шокирована и старалась прийти в себя. Муди с усилием подавил выражение ненависти, постепенно сменившейся подчинением командиру. Он и высказался первым:
– Что же, парень, похоже, Альбус тебе доверяет, и кто я, чтобы с этим спорить, но смотри, для меня упиванец и есть упиванец. Пойду я, пожалуй. Сириус, завтра в шесть как штык на работе, и жду твой отчет по Поттерам к семи. Минерва, хорошего дня.
Профессор МакГоннагал явно имела свое мнение:
– Но Альбус, учитель с меткой – это просто неслыханно, ты не можешь...
– Минерва, могу, и так будет. Я верю Северусу, а тебя прошу верить мне.
– Альбус, мне пора проверить, как студенты. Сириус, рада была тебя видеть, – МакГоннагал эффектно развернулась и покинула комнату.
– Директор, если я вам больше не нужен, мне тоже пора возвращаться к своим обязанностям.
– Директор, я могу зайти к Поттерам сейчас, или вы хотите пообщаться с ними с глазу на глаз?
– Да, Сириус, ты сможешь увидеться с ними чуть позже. Можешь идти, Северус.



Глава 43. Тебе не спрятаться

Едва выйдя от директора, Снейп прошипел:
– Блэк, дезиллюминационные чары – и в мой кабинет.
– Снейп, когда это тебя назначили командиром?
– И тронешь мои вещи – зааважу. Я двойной шпион, у меня тонкая душевная организация. Подожди минут пятнадцать, гляну, как студенты.

К возвращению Снейпа Блэк задумчиво сидел в кресле.
– Надо же, и у гриффиндорцев бывает инстинкт самосохранения.
– Чего ты хотел, Снейп?
– Ты сам понимаешь, что ни один из планов спрятать Поттеров не надежен? Или у директора есть туз в рукаве, но он озвучит его только избранным?
– Не представляю, что еще можно придумать. Фиделиус казался идеальным.
– Он и был бы идеальным при условии другого хранителя. Почему сам Дамблдор не взялся за это? Согласись, трудно представить, что он будет пойман или подкуплен Волдемортом.
– Боюсь, это было решение Джеймса – доверить тайну мне, а я убедил его сделать хранителем Питера. Знать бы тогда, что это план Того-кого-нельзя-называть!
– Ясно. У меня есть идея, но я боюсь, что твой Джеймс опять будет против.
– Не томи.
– Право убежища.
– Они могут просить убежища даже в Хогвартсе... Снейп, ты гений, это все решит!
– Нет. Во-первых, придется удалить из Хогвартса меня. А во-вторых, все равно здесь останется слишком много сторонников Лорда. Я подразумевал убежище в доме какого-нибудь старинного рода.
– Среди орденцев таких нет. Разве что я, но в любой дом Блэков вхожи все остальные Блэки, включая кузину Беллу. А нейтральные семьи... Они же сразу перестанут быть нейтралами, если дадут убежище тем, за кем охотится Волдеморт. Но я поспрашиваю.
– Я могу дать им убежище в своем поместье.
– Снейп, ты явно переутомился. Откуда у тебя поместье?
– Оттуда же, откуда перстень главы рода. По матери я Принц, и других наследников не осталось. Темная это история, но речь не о ней. Я советовался с гоблинами – мое поместье обладает достаточным магическим потенциалом для того, чтобы стать убежищем. Они обновят внешний контур защиты. Если не знать точно, то догадаться, что орденцы скрываются в доме последователя Лорда, невозможно. Знать будем только мы – ты, Поттеры и я. И самая большая сложность – убедить Джеймса принять мою помощь. Лили в этом смысле женщина разумная, а вот твой дружок сегодня явно был не в духе.
– Это практически невозможно. Его легче действительно отправить за границу.
– Тогда в моем доме будут жить Лили и ребенок. Прекрасно, дам ей доступ в библиотеку, она сможет нам помочь.
– Чем именно?
– У меня не выходит из головы фраза Регулуса про «еще один кусок души». Тут нужно бы закопаться в фолианты, а у нас нет времени так надолго отвлекаться. Ты аврор, Малфоя постоянно дергает Лорд. Разве что Редж поможет.
– А ты сам?
– Чтобы прекратить мои контакты с упивающимися, ты арестуешь меня как пособника Лорда. Не думаю, что в Азкабане большая библиотека и заключенные имеют к ней доступ. Проследи только, чтобы меня не слишком рьяно допрашивали, потому что иммунитет к веритасеруму – это легенда.
– Арестовать-то тебя я арестую, но все дела проходят через Визенгамот. Дамблдор вмешается.
– Не сможет, если пресса начнет мусолить новости об учителе-упивающемся.
– В таком случае тебе точно запретят преподавать.
– Не скажу, что преподавание когда-либо было мечтой всей моей жизни.
– Хорошо, всегда можно сказать, что один из ранее арестованных дал наводку, и с помпой забрать тебя прямо из Большого зала. Попечители точно заинтересуются. А вот в Азкабан я бы тебя не отправлял. Пусть там Питер за тебя посидит. Малфой просил его забрать поскорее, а если официально его арестовывать и допрашивать – все тут же узнают, что допрашивали его мы трое и где его держали. Пусть пока числится в бегах – вот Джеймса и отправим в Европу его ловить.
– А твоя напарница?
– Ты сам говорил, не хватает людей для поиска информации. В крайнем случае, всегда есть обливиэйт.
Снейп оценил комбинацию:
– Твое место было в Слизерине.
– Не-а, я слишком люблю поступать наперекор. Значит, тебя арестовать, а перед отправкой в Азкабан заменить на Питера под оборотным. Часика хватит, а каким он будет в тюрьме, дементорам не важно. Ты сможешь пожить у меня, там и лаборатория от Альфарда осталась приличная.
– В целом договорились. А какие таланты есть у Регулуса помимо того, что он ловец?
– Исключительно скрытые – он мало чем увлекался всерьез, потому что не хотел расстраивать мамочку.
– Жаль. Если бы он стал зельеваром Лорда вместо меня, имел бы определенную свободу. Тогда помоги ему с анимагией. Его нужно всеми силами держать подальше от Лорда. Сначала история с домовиком, потом Лестранжи – он вот-вот сломается. Насколько я знаю, Регулус пока не участвовал в убийствах и имеет значительный шанс оправдаться. Главное, чтобы он как можно реже попадался Лорду на глаза.
– Хорошо.
– А еще, похоже, тебе придется заавадить Лорда.
Блэк в изумлении воззрился на Снейпа:
– Из нас четверых ты единственный не носишь метку. Ну не Лили же просить! Мы не можем ждать, пока вырастет и выучится Поттер-младший.
– А эти рассказы о бессмертии?
– Значит, возвращаемся к необходимости изучать литературу. Библиотека твоего дяди достаточно большая?
Блэк кивнул.
– Нам нужно как-то связываться друг с другом.
– Сквозные зеркала.

***

– Джеймс, Лили, вы сами понимаете, что вам нужно спрятаться, и, к сожалению, не в Хогвартсе, – Дамблдор удобно расположился в кресле. – Мы обсудили на встрече Ордена несколько вариантов, но все они имеют изъяны. Даже самый лучший из них не идеален. Это небольшой домик в Ламборне, он достался нам от родни матери, и мы с братом время от времени там бывали.
– А где это, Ламборн? – Джеймс перестал бездумно переставлять безделушки на каминной полке. – Я никогда не слышал о таком магическом поселении.
Лили тоже смотрела с интересом.
– Это деревня в Беркшире, маггловская деревня.
– Маггловская?
– Да, моя мать – магглорожденная волшебница, ей этот дом завещал дед. План хорош тем, что в волшебном мире уже практически не помнят о моих немагических корнях, и связать этот дом со мной или Орденом невозможно.
– А чем именно этот план не идеален? – Лили усадила Гарри в кроватку, трансфигурировала ему медвежонка и подошла поближе.
– Деревня маггловская, а значит, в ней нельзя колдовать. Дом старый, построен еще в девятнадцатом веке, с начала этого столетия в нем никто не жил постоянно, и там мало приборов, облегчающих быт.
– Разве это принципиально? За закрытой дверью я могу колдовать сколько хочу.
– Да, но в Министерстве обнаружат вспышки магии, захотят проверить, и шпионы Волдеморта вполне могут связать с вами молодую семью волшебников, недавно поселившихся среди магглов.
– Вы просите, чтобы мы не пользовались палочками?
– Да, Лили, насколько я знаю, Джеймс обронил свою в доме в Годриковой Лощине, – Поттер хмуро кивнул от камина. – Девочка моя, я хочу, чтобы на то время, пока вы будете жить в Ламборне, ты отдала мне свою палочку.
Лили показалось, что она ослышалась:
– Простите, директор, вы хотите забрать у меня палочку? – сдержанный кивок Дамблдора изысканно оттенил ее крик: – Вы с ума сошли? За моим ребенком охотится самый сильный темный маг современности, а вы предлагаете мне отдать вам палочку? Он ни во что не ставит магглов, а вы предлагаете прятаться среди них и надеяться, что он не захочет поразвлечься, сравняв с землей еще несколько маггловских домов? Может быть, мне просто зайти в слизеринскую гостиную и сказать, что я готова сдаться Волдеморту?
– Лили, девочка моя, не надо так эмоционально...
– Эмоционально? Это далеко не все эмоции...
– Директор, действительно, я и сам хотел спросить Сириуса, нашли ли мою палочку или нужно покупать новую. Я с трудом могу себе представить, как жить без магии, а уж защищаться без магии... – Поттер с сомнением покачал головой.
– Если это ваш лучший план, директор, – Лили слегка сбавила тон, – то каким был тот, что занял второе место?
– Спрятать вас за границей.
– Надеюсь, с палочками?
– Да, но там вы будете одни, и мы не сможем вас защитить.
Отчего-то Лили захотелось напомнить директору, что и в этот раз он их совсем не защитил, но она взяла себя в руки:
– Мы с Джеймсом можем подумать и ответить вам позже?
– Да, моя девочка, можете зайти ко мне в любое время, – Дамблдор скрылся в камине.

Джеймс и Лили молчали, пока Гарри не начал что-то агукать из кроватки. Женщина взяла сына на руки:
– Потерпи, малыш, нам пока нельзя выходить на улицу, придется тебе поиграть вот с этим, – Лили направила палочку на ряд фигурок на камине, и через несколько секунд на ковре перед ней лежали цветные кубики. – Смотри, вот синий, а этот красный, и этот – желтый, как солнышко, а этот – зеленый, как листья. Джеймс, присоединяйся.
Однако тот даже не пошевелился. Лили внимательно на него посмотрела:
– Джейми, в чем дело? Ты все утро сам не свой.
– С каких это пор Нюнчик называет тебя Лилс, а ты его и вовсе – Сев?
Напряженная поза, безэмоциональный голос и холодный обвиняющий взгляд мужа на секунду смутили Лили.
– В общем-то, с детства. Мы были знакомы еще до поступления в Хогвартс, и ты это прекрасно знаешь.
– Часто же вы общаетесь, если эти милые детские прозвища до сих пор в ходу.
– Вчера мы встретились впервые после долгого перерыва.
– И это было дружеское объятие?
– Джеймс, ты, кажется, хочешь, чтобы я в чем-то оправдывалась? По-моему, нам пора остановиться, пока мы не наговорили того, о чем потом будем жалеть. Твоя ревность абсолютно не обоснована и, кроме того, весьма несвоевременна. Нам нужно решить, где мы с Гарри будем жить в ближайшее время.
На середине ее тирады раздался стук в дверь. Блэк (а это был именно он) так и не дождался ответа и вошел в комнату.
– Сохатый, дружище, как же я рад, что ты жив! – он порывисто обнял друга, а потом протянул ему палочку: – Вот, ребята подобрали в гостиной.
Обретение палочки несколько оживило Поттера, а Блэк уже обнимал Лили и подбрасывал крестника. Оставив смеющегося Гарри на ковре и трансфигурировав цветные кубики в мячики, он повернулся к друзьям.
– Ребята, а что вы такие невеселые? Дамблдор придумал, как вас спрячет?
Супруги переглянулись, и Джеймс ответил сразу на второй вопрос:
– Либо среди магглов, либо за границей.
– Понятно... Лили может этого не знать, а что ты, Джеймс, думаешь о праве убежища?
– Знаешь, Бродяга, в этом есть смысл, – ответил Джеймса после паузы, и тон его был одновременно очень серьезен и полон надежды. – Но проблема в том, что осталось очень мало мэноров, где нас могли бы принять. Большая часть домов, обладающих магией убежища, принадлежат последователям Волдеморта. Навряд ли нас так сильно ждут в Блэк-холле. Лонгботтомы сами вынуждены скрываться. Старшие Прюэтты и Боунсы весьма скептически настроены к Дамблдору. Голдстейны, Энтвистлы, МакМилланы?
– Джеймс, Сириус, вы мне объясните, о чем речь?
– Право убежища – это очень древняя магия. Раньше волшебник мог прийти в любой дом, обещать не причинять вреда хозяевам и просить у них приюта и защиты. В случае согласия магия всех членов семьи и самого дома оберегала гостя. Понятно, что чем древнее дом и чем больше поколений волшебников в нем жили, тем надежнее магия. Да, действительно, большинство старинных замков и поместий принадлежат слугам Волдеморта, и это главная проблема. Но вы подумайте о таком варианте. Я берусь найти дом, в котором вас примут. Кстати, вы можете согласиться на предложение Дамблдора, а потом спрятаться в каком-либо мэноре, не ставя никого из Ордена в известность. Чем меньше людей будет знать ваше местоположение, тем лучше. Среди нас есть шпион.
– И я даже знаю, кто – Нюнчик! А ты его защищал! – Сириус поморщился, но не успел ответить, потому что раздался вопрос Лили:
– Разве Северус вступил в Орден?
– Да, сегодня.
– И Дамблдор делает большую ошибку, ему нельзя доверять, – Поттер не мог успокоиться
– Джейми, не начинай, пожалуйста, снова. Твоя ревность совершенно застит здравый смысл!
Тут Сириус понял, что недооценил все трудности в выполнении их со Снейпом плана.

***

Блэк и Люпин разговаривали в гостиной, когда через камин появилась мисс Дамиани:
– О, Сильвия, какой приятный сюрприз. Познакомься, мой однокурсник и лучший друг – Ремус Люпин. Рем, это мисс Дамиани, моя напарница. Сильвия, будешь кофе или что-нибудь покрепче?
– Да нет, я на секунду, как раз заканчивала отчет и не знаю, что написать про Петтигрю. Мы вообще будем его забирать?
Люпин уставился на Блэка так, как будто тот публично поклялся в верности Волдеморту.
– Бродяга, ты знаешь, где Питер? И ничего не сказал?
– Ремус, погоди, Сильвия, присядь, пожалуйста. Да, я знаю, где Питер, и да, это он привел Волдеморта к Поттерам, и нет, я не сдам его в Аврорат сейчас. Потому что у него в Министерстве, если даже не в Аврорате, есть покровитель, который поможет ему скрыться, – Сириус уже мысленно надавал себе подзатыльников и импровизировал на ходу. – Поэтому, Ремус, или обливиэйт, или ты дашь мне нерушимую клятву, что никому не сообщишь о Питере.
Ремус колебался:
– Джеймс знает?
– Знают все, кто должен. Ты прости, но время такое, что чем меньше людей знает, тем больше шансов разоблачить его покровителя.
– Хорошо, нерушимая клятва. Но в ответ ты мне поклянешься, что он не останется безнаказанным.
Сильвия засвидетельствовала клятву, и Люпин собрался уходить:
– Мисс Дамиани, очень рад знакомству.
Закрыв за другом двери, Блэк заговорил с напарницей самым серьезным тоном, на который был способен:
– Сильвия, я хочу, чтобы ты вернулась домой. Сегодня же. Здесь просто опасно, а это не твоя политика и не твоя война.
– Но я хотела помочь...
– Ты уже помогла, а кроме того, у вашего рода ведь богатая библиотека?
– Да.
– Тогда посмотри, пожалуйста, все, что сможешь найти о бессмертии, особенно бессмертии с разделением души, и о пророчествах.
– Сириус, ты надо мной издеваешься, никто не может быть бессмертным, и нельзя разделить душу.
– Даже если ты найдешь только сказку, я все равно буду тебе благодарен. Пойдем, соберешься, и я тебя проведу через министерский камин.



Глава 44. Шаг за шагом

По возвращении Блэка уже ждала сова Регулуса: «Наш общий знакомый просит забрать подарок». Конечно, Малфой не станет держать у себя компрометирующих гостей. Куда бы только этого Петтигрю деть?
Сова улетела с запиской: «Редж, можешь прийти ко мне прямо сейчас?» Звук аппарации раздался, однако, ближе к полуночи. Младший Блэк ввалился в гостиную с лихорадочно блестящими глазами:
– Ты не представляешь, в Малфой-мэнор пожаловал Темный Лорд! Люц обещал тебя убить при встрече.
– Мне показалось, прошлой ночью Петтигрю был ему нужнее, чем мне, - Сириус состроил философское выражение лица, но брат этого не оценил.
– Малфой открыл камин в Блэк-холл, мы сможем пройти там.
– Реджи, ты забыл, что мать меня на пушечный выстрел к дому не подпустит.
– Зря ты так, мама все равно за тебя переживает, хотя виду не подает. Во-вторых, она уехала с тетей Друэллой к французским родственникам на пару недель. И потом, я тебя приглашаю, как наследник рода.
– Ну пошли, куда же деваться.

Малфой ждал их в кабинете:
– Блэк, ты нас всех практически подставил. Ты днем не мог появиться?
– Тебе поминутно отчитаться, где я был? Значит, не мог! Ты снимешь с него ошейник?
– Разве ты не поведешь его в Аврорат?
– Он найдет способ сбежать. Мы забираем его в Блэк-холл.
– Законопослушный же ты аврор, Блэк, – протянул Люциус. – Тогда я пошел за нашим другом.
...Едва с Петтигрю сняли ошейник, как Сириус приложил его ступефаем.
– А уж какой лихой! – Малфой явно радовался тому, что из его дома исчезнет такой опасный гость.

Блэки с пленником переместились домой.
– Скажи, Редж, как ты относишься к домашней крысе?
– Не понял?
– А Питер анимаг, и мы сейчас его уговорим превратиться. Нужна только клетка, из которой он бы не смог сбежать, пока я отправлю его в Азкабан. Позови домовика.
– Кричер!
Появившийся эльф с ужасом уставился на старшего Блэка:
– Негодный сын великодушной хозяйки появился в доме тайком...
– Кричер, перестань, – остановил его Регулус. – Сириус мой брат, и я приказываю тебе быть с ним вежливым.
– Как скажет добрый хозяин Регулус. Кричер будет вежливым с этим мальчишкой, так расстроившим свою матушку.
– Оставь, Редж, это бесполезно. Скорее всего, он не будет мне отвечать. Попроси у него восстанавливающее зелье и спроси, есть ли клетка, из которой не сможет выйти анимаг.
– Кричер, ты все слышал?
– Да, добрый хозяин Регулус, Кричер принесет зелье.
– А клетка?
– Да, в подвале есть клетка, в нее поместится даже гиппогриф
– Кричер, нам не нужна клетка для магического животного, нам нужна клетка для анимага. В которой он не сможет превратиться в человека и из которой не сможет сбежать, пока остается животным.
– Да, добрый хозяин Регулус. В великолепном доме Блэков есть такая клетка.
– Принеси ее и зелье.
Сириус направил палочку на Петтигрю:
– Эннервейт. Пей, Питер, – и протянул ему принесенный домовиком флакон.
– Ох, Сириус, ты все-таки пришел за мной! Я так тебе благодарен, друг, ты спас меня от этих ужасных упивающихся, а ведь там был кто-то, кто выпил оборотное зелье и стал тобой!
– Знаешь, Питер, эти упивающиеся будут тебя искать. Поэтому ты пока поживешь здесь. Но здесь упивающиеся тоже бывают, так что тебе придется несколько дней провести в анимагической форме. Превращайся, Питер, – Сириус изо всех сил сохранял серьезное выражение лица.
Через минуту он затолкнул крысу в клетку и закрыл задвижку:
– У-ух! Реджи, тебе лучше дается общение с домовиками: Петтигрю никто не должен видеть. Крысу нужно кормить и чистить клетку, но ни в коем случае не выпускать. Комната, в которой будет стоять клетка, не должна иметь щелей, через которые может сбежать крыса. Я заберу его через несколько дней, или попрошу тебя его привести, или Кричера. Никто не должен знать об этой клетке и крысе. Домовики не должны обсуждать это между собой или сообщать леди Блэк.
– Кричер, ты все слышал и понял? Ты сам будешь присматривать за крысой. И она ни в коем случае не должна улизнуть. Если Сириус позовет тебя, ты отнесешь ему клетку и откроешь ее. Это единственный случай, когда ты можешь выйти из особняка.
– да, хозяин Регулус, Кричер все сделает как надо.
– Поставь клетку в подвале и возвращайся.

Когда домовик вернулся, братья вовсю обсуждали анимагию, но Сириус на секунду отвлекся:
– Кричер, эта крыса ни в коем случае не должна исчезнуть из своей клетки и из той комнаты. Если он сбежит, то пострадает много хороших волшебников, и даже твой хозяин Регулус.
– Да все будет в порядке, Сири, объясняй дальше! – перебил Регулус.
– Как превращаться в свое животное, тебе понятно?
– Это-то мне понятно, я уже даже превращался.
– А в чем тогда дело?
– Это легче показать.
И в комнате появился... некто, формой тела напоминающий куницу или ласку, размером с крупную собаку, в бело-оранжевую полоску, и только хвост был белым с черным кончиком. Некто посмотрел на Сириуса и превратился обратно. Через минуту оба хохотали. Отсмеявшись, Сириус сказал:
– Могу тебя утешить, хвост у тебя и впрямь горностая. Форма, скорее всего, тоже, просто из-за размера уродливо смотрится. А вообще ты явно новый вид – зебровый горностай!
– Зебры черно-белые.
– Не вопрос, жирафово-зебровый горностай. Ладно тебе, у меня тоже всякое было. Попробуй представить буквально перед превращением, что ты уменьшился в росте.
Получившаяся зверушка была уже размером с нормального горностая, но все еще в радостную полосочку.
– Уже гораздо лучше, молодец! Теперь цвет.
...Поздней ночью горностай был уже и нужного размера, и правильного цвета, только вот лохматый, как персидский кот.
– Нет, братик, я уже не могу смеяться. Да и через пару часов придется к Муди на ковер. Ты тоже отдыхай, может быть, это с непривычки и от усталости из твоего горностая можно перчатки вязать. А может, нечего носить такие длинные волосы, – Сириус аппарировал, увернувшись от тычка.
Регулус лег спать, а Кричер отправился к Вальбурге:
– Сегодня в Блэк-холл приходил старший сын хозяйки. Он занимался с хозяином Регулусом. Хозяин Регулус уже почти правильно превращается в животное.

Сириус не стал писать никаких отчетов, а сразу с утра отправился к Муди:
– Питер исчез. По-моему, когда мы еще учились курсе на пятом, он упоминал, что брат его деда живет в Миддлебирге... нет, Мидделбурге. Это Голландия.
– И что ты до сих пор здесь делаешь? Марш в этот самый Миддлбург!
– Мидделбург. Не все так просто. Его двоюродный дед – маггл, и нет точной уверенности, там ли он. Питер может оказаться в Англии. В конце концов, он, может быть, уже погиб. Аластор, мне кажется, лучше бы Джеймс съездил и проверил. А для безопасности пусть едет маггловским транспортом. Опять же, будет подальше отсюда – будет целее.
– А пожалуй, да, отправим Поттера. Сейчас составлю приказ, и передашь его Джеймсу сразу же. В Аврорат камином, потом откроем международный камин до Брюгге. Да, а где Сильвия, что это еще за история о срочном вызове?
– Ей пришло письмо из дома, какие-то семейные проблемы. Еле отговорил ее аппарировать на такое расстояние, потом еле добился камина до Лозанны. Она сообщит, когда сможет вернуться.
– Швейцарцы предлагали нового стажера, я им отказал. Джеймс вернется из Голландии и будет твоим напарником. Все, отправляйся.

Блэк перенесся камином в кабинет Дамблдора:
– Добрый день, директор. Скажите, Поттеры еще здесь?
– Пока да, а что?
– Джеймса отправляют на задание.
– Но это весьма неразумно
– В Европу
– Он заберет семью?
– Нет, это короткая командировка, на пару дней, скорее всего.
– Тогда я тебя проведу, – Дамблдор подошел к камину: – Лили, Джеймс, могу я войти?
Очевидно, услышав подтверждение, он зашел в камин, поманив за собой Блэка.
– К вам гости, как видите. Вернее, к тебе, Джеймс.
Блэк подал Поттеру пергамент с приказом.
– Почему я? Я не хочу сейчас оставлять Гарри, мы еще не выбрали, куда исчезнем из Хогвартса.
– Лили, директор, вы извините нас на минутку? – Сириус набросил чары тишины. – Джеймс, ты едешь искать Питера. Официально его еще не обвинили в пособничестве Волдеморту. Он просто пропавший аврор, и в Миддлебурге могут жить его родственники.
Лицо Поттера моментально исказила ненависть.
– Да погоди, Джейми, нет точной уверенности, что Питер там. Не поубивай невиновных, пожалуйста. Если ты не уверен, что сможешь взять себя в руки, лучше отправлюсь я.
– Бродяга, я в порядке. Я буду очень аккуратен и просто понаблюдаю за домом. Магглы ничего не заметят. И да, я не убью его сразу, пусть он Лили объяснит, почему он сделал то, что сделал.
– Хорошо, если что, мы пришлем группу поддержки.
Поттером овладела жажда действий.
– Лили, директор, мне действительно нужно уехать. Лилс, ты дождешься меня здесь? Или я потом присоединюсь к вам в убежище?
Дамблдор, однако, не собирался пускать все на самотек:
– Сириус, мальчик мой, тебе пора, пожалуй.
– Я должен буду проводить Джеймса
– Тогда подожди в кабинете, – Сириус скрылся в камине. – Лили, Джеймс, что вы решили насчет Ламборна?
– Мы согласны, если вы разрешаете нам оставить палочки.
– Нет, к сожалению, этого делать нельзя.
– Вы обеспечите нас порт-ключами на случай, если появятся упивающиеся?
– Очень проблематично найти порт-ключ, который пробил бы их антиаппарационную защиту. Но я постараюсь.
– Директор, я видела Волдеморта так же ясно, как вижу сейчас вас. Я не готова повторить этот подвиг, не имея на руках хотя бы палочки.
– Хорошо, Лили, мы придумаем другой способ к возвращению Джеймса.
Когда директор ушел, пара обнялась:
– Береги себя, Джеймс, ты нужен мне и Гарри.

Блэк проводил Поттера до камина в Амстердам – бюрократы в министерствах отказались пропустить его в более близкий Брюгге и заставили перенестись через столицу. Еще и зарегистрироваться понадобится. Была надежда только на то, что упивающиеся поостерегутся охотиться за ним в Голландии, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сириус вздохнул и достал зеркало:
– Снейп? Поттер отправился в Голландию искать Питера. Петтигрю в виде крысы сидит в Блэк-холле. Если обидишь Лили хоть чем, то я убью тебя лично и с удовольствием.
– Я понял, Блэк. Последняя тирада была совершенно неинформативной, а тебя мог кто-нибудь заметить или подслушать.
Спрятав зеркало, Снейп написал короткую записку и вызвал домовика:
– Тилли, передай миссис Поттер так, чтобы тебя никто не видел.
Уже через пять минут он получил ответ: «После обеда я выйду погулять с Гарри к озеру под дезиллюминационными чарами. Приходи на наше место».

Все-таки Лили умная ведьма, из окон замка их место нельзя было увидеть. Первым делом Снейп бросил гоменум ревелио и специалис ревелио – никого, оставалось только ждать. Лили вышла из воздуха через десять минут. Гарри спал у нее на руках.
– Лилс, он ведь тяжелый, давай я его понесу.
– Ничего, подержи-ка, – Лили вынула из кармана маленький платок, махнула над ним палочкой, и он превратился в одеяло, – вот и все, присаживайся. Черт, приходится без конца трансфигурировать нужные вещи. Ведь Люпин предлагал съездить в Годрикову Лощину за самым необходимым, но директор запретил. Ты как, хоть поспал ночью?
– Ну да, вздремнул.
– Ага, и тонизирующего наглотался, иначе бы не выглядел как огурчик. Тебя приняли в Орден?
– Да, заодно МакГоннагал, Муди и Блэк узнали, что я упивающийся. Никто не обрадовался. Правда, им велено держать это в тайне. Директор придумал, как вас спрячет?
– Уговаривает прятаться среди магглов, без палочек. Но мы пока это отложили до возвращения Джеймса.
– Лилс, ты только не воспринимай сразу в штыки... Девичья фамилия моей матери – Принц, она из древнего рода и, как выяснилось, единственная наследница. Совсем недавно она передала мне права главы рода. Так что я теперь лорд Принц, хозяин мэнора. Лилс, я хочу, чтобы мы провели обряд защиты, и ты с Гарри перебрались в Принц-мэнор. Поттер тоже может к вам присоединиться.
– То, что ты предлагаешь, называют «правом убежища»?
– Да.
– Странно, нам вчера об этом Сириус сказал. Не знай я вас, решила бы, что вы заодно.
– В некотором смысле так и есть, правда, не за, а против. Против Темного Лорда. И нам понадобится твоя помощь.
– Какая?
– Я дам тебе доступ в библиотеку и попрошу найти некоторую информацию.
– А ты сам?
– Меня арестует Блэк ради алиби перед Темным Лордом.
– Нет, я так не согласна.
– У Блэка есть план, в принципе, довольно сносный.
– Вы мне его расскажете от и до.
Снейп достал зеркало:
– Блэк, можешь аппарировать к Хогвартсу прямо сейчас? Я тебя встречу, Лили хочет поговорить.

Трое молодых людей разговаривали, бурно жестикулируя, но было похоже, что Снейп и Блэк убедили Лили в своей правоте. Вызванный домовик перенес куда-то ее и ребенка, мужчины же направились к аппарационной площадке и тоже исчезли. Через некоторое время в бывшей комнате Лили появилось два конверта – «Джеймсу» и «Директору Дамблдору».
В Принц-мэноре Лили продолжила спор:
– А где гарантии, что все пройдет нормально?
– Лилс, гарантии вообще эфемерная вещь, но чем раньше мы все это проделаем, тем меньше шансов, что что-то пойдет не так. И потом, мне еще Блэка тренировать в боевой магии.
– И кто еще участвует в этом блестящем плане?
– Мой брат Регулус.
– Люциус Малфой.
– Еще я Люпина попросил кое-что узнать, не объясняя ему, зачем, и Сильвию, свою бывшую напарницу, – вчера я убедил ее отправиться домой в Швейцарию. И Кричер, домовик Блэк-холла, частично в курсе.
– И вы хотите убить Лорда. Хорошо, я с вами. Буду искать в библиотеке все, что понадобится. Сириус, можешь принести сюда вещи Гарри, мои и Джеймса? Сев, ты же не будешь против?
– Вещей?
– Сев, против того, чтобы Джеймс тоже здесь жил?
– При проведении обряда ты поклянешься и от его имени тоже, так что он будет иметь доступ в Принц-мэнор, – Снейп все-таки скривился: – Надеюсь, у него хватит ума здесь остаться.
Видя, что спор окончен, Блэк поднялся:
– Я тогда за вещами.
– Погоди, открою тебе камин. Не обольщайся, разово. Лилс, хочешь познакомиться с человеком, который сделал ваш порт-ключ?
– А можно? У меня ведь долг жизни перед ним, получается.
– Перед ней, Лилс. Это моя мама.
– Ого!
– Почитай пока об обряде, мы скоро придем.



Глава 45. Убежище

В ритуальном зале Принц-мэнора горели свечи. Эйлин и Сириус стояли с двух сторон от входа – они были свидетелями. Снейп махнул палочкой, и посреди комнаты возникла дверь. Лили с Гарри на руках подошла к ней, трижды постучала, и дверь растворилась в воздухе. Волшебница сделала шаг вперед и опустилась на колени:
– Нам некуда идти, и мы просим приюта. Нам не к кому обратиться, и мы просим помощи. За нас некому вступиться, и мы просим защиты.
Снейп помог ей подняться. Их соприкоснувшиеся руки на секунду окружило красное сияние. Сами участники ритуала этого даже не заметили, а вот свидетели были явно шокированы, и каждый из них дернулся было прервать обряд, но так и застыл. Хозяин мэнора тем временем продолжил:
– Как тебя зовут?
– Лили Мелинда Поттер, урожденная Эванс.
– Кто пришел с тобой?
– Гарри Джеймс Поттер, мой сын, и Джеймс Игнотус Поттер, мой муж.
– Клянешься ли ты не причинять вреда этому дому и его обитателям?
– Клянусь.
– Клянешься ли ты от имени своих спутников?
– Клянусь.
– Я дам вам приют, помощь и защиту. Магия моего дома не пропустит ни мага, ни маггла, ни сквиба, ни волшебное существо, ни зверя, ни птицу и никого другого, кто захочет причинить вам вред, – Снейп палочкой прикоснулся к ритуальному камню в центре зала и от него вокруг разбежалась серебристо-стальная волна.
По хлопку Эйлин в зал вошел Тилли с кубками, и каждый из участников действа пригубил немного вина.
– Лилс, пойдем, покажу твою комнату, – Снейп увел ее объяснять порядки мэнора, а Эйлин схватила за руку Блэка:
– Ну и что это вы, по-вашему, творите?
– В смысле?
– Не притворяйся идиотом, ты тоже видел свечение и прекрасно понял, что оно значит.
Сириус нахмурился:
– Думаете, это повлияло на ритуал?
– Вряд ли, мэнор почувствовал и необходимость в защите, и искренность клятв, и готовность Северуса дать приют.
– Может быть, тогда не стоит переживать?
– Не переживать! Мой сын любит замужнюю женщину, и она любит его! Как вообще получилось, что Лили замужем за Поттером?
– Ну, она ему всегда нравилась, и когда они со Снейпом поссорились, то Джеймс старался вовсю.
Эйлин ненадолго задумалась:
– У них магический брак?
– Нет.
– И где сам Поттер?
– Теоретически – в Голландии на задании.
– Он бы не одобрил идею просить помощи у моего сына?
– Нет, точно нет, и еще не известно, как он воспримет клятву от его имени.
– Скорее всего, его не пропустит сам мэнор.
– Это еще почему?
– Только в том случае, если он не будет намереваться навредить моему сыну или Лили, а вы ведь не зря его отправили куда подальше, затеяв эту авантюру.
– Это не авантюра, Снейп придумал практически идеальный план.
– Вы с ним заодно, но ты называешь его по фамилии?
– Мы не то чтобы заодно, скорее против одного.
– Против?
– Волдеморта.
– Блэк, я кажется просил тебя следить за языком, – Снейп появился совершенно бесшумно. – Какого Мордреда ты вообще до сих пор не ушел?
– Я тут думал...
– Надо же, а ты умеешь?
– ...над нашим планом: не стоит привлекать внимание конкретно к тебе, а арестовать нескольких упивающихся.
Снейп бросил на Блэка ничего не выражающий взгляд:
– Резонно, убьем даже трёх зайцев. Да, и вправду умеешь, если захочешь. Держи при себе зеркало, я свяжусь с тобой позже. Да, камин открыт, но нежелательно отправляться отсюда прямиком в Аврорат. Чтобы ты был в курсе, это единичный случай.
– Всего доброго, леди Принц, – и Сириус скрылся в камине.
– Мам, спасибо тебе большое. И, на всякий случай, сделай еще порт-ключ, как в прошлый раз. Насколько видел свидетель, Лорд не стал тогда накладывать антиаппарационный барьер. Скорее всего, больше он так не ошибется, так что, если только сможешь, сделай порт-ключ помощнее.

***

Вечер Снейп провел за наведением порядка на факультете, а сразу после ужина к нему заглянул Малфой. Вооружившись огневиски, перьями и пергаментом, заговорщики составили список, кого стоило бы постараться спрятать в Азкабан от греха подальше.
Затем во время обхода Снейп задержался на восьмом этаже: «Мне нужно место, где меня никто не подслушает и не увидит», – и вот Выручай-комната снова открылась. Зельевар вошел и взял зеркало:
– Блэк.
– Да.
– Скольких человек вы сможете арестовать одновременно?
– Человек пять точно.
– Рудольфус и Рабастан Лестранжи – скорее всего, они оба или хотя бы один будут завтра в Министерстве помогать своему отцу. Или Рудольфус обычно обедает с Беллой в одном респектабельном заведении на Косой аллее, но у этого ресторана есть выход в Лютный переулок. Твою кузину – тоже, все трое одни из лучших боевиков и они не будут щадить авроров. Теодор Нотт, и, возможно, его родители, Малкольм Нотт один из старейших сторонников Лорда. Грейбек, если вы его найдете, опасен и не в полнолуние. Джеффри Уилкс, Уолден Макнейр, Амикус и Алекто Кэрроу, Джошуа Селвин – эти из среднего звена, все равно кто, можно не всех, для массовки сойдет.
– Выспись, Снейп, у тебя завтра насыщенная программа.

Блэк проявил чудеса убеждения и дипломатии, и к утру были сформированы несколько аврорских групп. Он с Итоном Корнером и стажером Кингсли Шаклболтом отправился в Хогвартс. Муди и Лонгботтом с двумя десятками самых проверенных бойцов охотились за Лестранжами. Фоссет и Гестия Джонс должны были нанести визит Ноттам. Группе Робардса достался Грэйбек. Остальных решили доверить людям Скримджера и Крауча.
Сириус очередные сутки спал от силы часа четыре и начинал мечтать о хроновороте.

***

Узнав, что Лили исчезла, Дамблдор решил, что у него просто плохой день. Тогда он еще не представлял, что на любой плохой день найдется день еще хуже. Завтрак в Большом зале был прерван довольно эффектным появлением троих авроров под предводительством необычно серьезного и сурового Сириуса Блэка. Двое авроров встали позади кресла Снейпа, а Блэк протянул ему какую-то бумагу:
– Снейп, твою палочку.
– Что происходит, Сириус?
– Сожалею, профессор Дамблдор, я вынужден арестовать этого человека по обвинению в пособничестве Тому-кого-нельзя-называть. Можем ли мы воспользоваться вашим камином?
– Блэк, ты не мог обойтись без этого цирка? Я в состоянии дойти до аппарационной площадки.
– Видишь ли, Снейп, арестованным запрещено аппарировать самостоятельно. Директор, нам нельзя задерживаться.
– Да, конечно, Сириус, пойдемте, я вас провожу.
В коридоре Дамблдор постарался повести Блэка быстрее, но тот, наоборот, оглянулся:
– Корнер, Шаклболт, не отставать.
– Сириус, что происходит?
Блэк недовольно оглянулся на Снейпа:
– Пара анонимок, новые показания упиванцев из Азкабана – и вот Крауч санкционировал аресты. Нескольких, не только Снейпа. На него-то как раз ничего нет, просто метка, но и не таких раскалывали.
– Но зачем нужно было это делать так демонстративно? Разве нельзя было пройти через камин через каких-то полчаса?
– Директор, у меня приказ. Корнер, вы первый, затем Шаклболт. Нюнчик, без глупостей! Всего доброго, директор. Аврорат!
В холле Аврората Снейп успел заметить Рабастана Лестранжа в окружении авроров и, как ему мельком показалось, Изабеллу Нотт. Приказав Корнеру увести Снейпа в камеру, Блэк исчез.

Тем временем Дамблдор получал первые вопиллеры от родителей. Совсем скоро в его камин постучала Гризельда Марчбенкс:
– Альбус, родители требуют собрания Совета попечителей. Упивающийся в роли учителя – это уже чересчур.
– Да, конечно, Гризельда, проходи.
– Остальные подойдут в течение часа. Пригласи Минерву, пожалуйста.

***

Рудольфус и Беллатрикс мило обедали «У Лукулла», когда в зале появились авроры. К их столу подошел Муди:
– Леди Лестранж, милорд, вы арестованы, сдайте ваши палочки.
– В чем дело, аврор?
– Вы арестованы за пособничество Волдеморту, – у обоих заныла метка, и Рудольфус на секунду дернул уголком рта.
– Аврор, я считаю это неправомерным и отказываюсь с вами идти.
– Значит, мы применим силу, – но на секунду раньше этого ответа Белла краем глаза заметила лучи ступефаев и вытолкнула мужа из-за стола, тот схватился за палочку. Тем не менее, аврорам удалось разделить пару и отрезать их от остальных посетителей. Беллатрикс направила диффиндо в большую люстру посреди зала, разлетевшиеся осколки обеспечили мгновенную панику, но было уже поздно – Рудольфус лежал под петрификусом, а к ней направлялось трое авроров. Метнув в ближайшего из них секо и даже не проверив результат, Белла аппарировала и кинулась к Лорду.

Волдеморт попытался собрать ближний круг и был явно озадачен: Руквуд, Малфой, Родерик Лестрандж, Грейбэк – куда подевались остальные? Похоже, он произнес этот вопрос вслух.
– Мой Лорд, – поклонился Руквуд, – в Министерстве большой переполох, Аврорат сегодня затеял какую-то масштабную операцию, и уже даже созван Визенгамот...
– ...Мой Лорд, Совет попечителей Хогвартса сместил Дамблдора с директорского поста. Директором назначена МакГонагалл, а заместителем – Слагхорн. Он же опять профессор зельеварения, Снейпа арестовали сегодня утром, – это продолжил Малфой.
– Мило, мои соратники позволяют себя арестовать и даже не сопротивляются?
– В госпитале Аврората – Муди с очень тяжелым ранением и еще несколько человек.
– И кто все это затеял?
– Пока непонятно, в операцию включили людей и Дамблдора, и Крауча. Вполне возможно, это все-таки Крауч, и вполне возможно, что он действует против Дамблдора. Непонятно, собирался ли бывший директор предложить свою кандидатуру в качестве министра, но теперь, когда раздут скандал с учителем-упивающимся, число его сторонников сильно снизится.
Волдеморт задумчиво постучал по подлокотнику:
– Северус очень и очень разочаровал меня.
– Мой Лорд, никто не мог ожидать такого. Мой источник в Аврорате утверждает, что вчера у них был совершенно обычный день, так, пара новых арестованных, но ни намека, что с утра начнется такое. Правда, международный отдел направил в Болгарию запрос на выдачу Васила Петкова.
– Кого еще арестовали?
– Обязательно узнаю, мой Лорд. А Северус имел какую-то информацию о Поттерах.
– И что?
– Он упоминал какое-то местечко, Ламборн, – Дамблдор, кажется, собирался прятать Поттеров там, но отложил это до возвращения самого Поттера. Точно известно, что Блэк забирал того из Хогвартса накануне.
– Почему Северус сам не сообщил об этом вчера?
– Он не хотел предоставлять вам непроверенную информацию и просил меня уточнить, отправлял ли Аврорат Поттера в командировку. Кроме того, насколько я знаю Снейпа, он хочет самостоятельно выполнить ваше задание и получить свою награду.
– Хорошо. Люциус, позаботься о Беллатрикс.
– Мой Лорд, могу ли я отправить ее и свою семью к родственникам во Францию на несколько дней?
– Да. Белла, отправляешься с Люциусом. Я хочу, чтобы ты затаилась и набралась сил. Я позову, когда ты понадобишься. Родерик, ты должен обвинить Крауча перед Визенгамотом в политическом давлении и шантаже арестом сыновей. Всё, все идите.

***

Через несколько часов заточения в камеру Снейпа вошли Блэк и Шаклболт.
– Снейп, через полчаса мы забираем тебя на заседание Визенгамота.
– Что, допрашивать меня вы даже не станете?
– Там и допросят.
– А как насчет последнего желания приговоренного? Воды мне хотя бы дадут?
– Может, тебе еще палочку вернуть и отпустить? Кинг, принеси воды, – как только второй аврор вышел, Блэк протянул Снейпу пузырек: – Антидот к веритасеруму.
Арестант молча проглотил горькое зелье и с невероятной радостью схватил принесенный Шаклболтом стакан. Вернувшийся аврор вынул пергамент и самопишущее перо. На недоуменно приподнятую бровь Снейпа Блэк ответил:
– У нас пока есть пара вопросов. Где сейчас может быть Беллатрикс Лестранж?
– Понятия не имею.
– Где сейчас может быть Фенрир Грейбек?
– Мы не знакомы.
– Вы работали над аконитовым зельем и изготавливали его в Мунго?
– Да.
– К вам обращались оборотни?
– Да.
– И вы не знаете Фенрира Грейбека?
– Нет.
– Понятно, нам пора.
Визенгамот собрался полным составом – почти сто пятьдесят судей. Присутствовал и Дамблдор, еще среди судей Снейп заметил Малфоя, который воспользовался статусом лорда, и Родерика Лестранжа. Это его удивило. Еще большее удивление Снейп испытал, оглядев зрителей – там были Регулус Блэк и Крауч-младший. Впрочем, Сириус скоро забрал брата.
– Заседание Визенгамота по обвинению Северуса Снейпа в пособничестве Тому-кого-нельзя-называть объявляется открытым. Председатель – заместитель Верховного чародея леди Августа Лонгботтом, секретарь – Амелия Сьюзан Боунс, допрос ведет глава отдела магического правопорядка Бартемиус Крауч.
– Назовите суду ваше полное имя.
– Северус Тобиас Снейп, лорд Принц.
По залу пошли шепотки, и Крауч чуть повысил голос:
– Дата рождения?
– 9 января 1960 года.
– Род занятий?
– Мастер зельеделия, член Гильдии, профессор зельеварения и декан факультета Слизерин в школе Хогвартс. Хотя, возможно, меня уже уволили.
– Вы принадлежите к числу сторонников Того-кого-нельзя-называть?
– Да.
– Вы носите метку?
– Да.
– Как давно вы являетесь упивающимся?
– С лета 1979 года.
– Дамблдор знал, что вы упивающийся?
– Да.
– Откуда?
– Я сам ему сказал.
– Почему вы это сказали?
– Это был приказ моего Лорда.
– Что еще приказывал вам Тот-кого-нельзя-называть?
– Шпионить за Дамблдором.
– Что еще вы делали для Того-кого-нельзя-называть?
– Изготавливал зелья.
– Вы участвовали в нападениях на волшебников или магглов?
– Нет.
– В убийствах?
– Нет.
– Кого из сторонников Того-кого-нельзя-называть вы знаете?
– Никого.
– То есть?
– Я общался непосредственно с Лордом, при наших беседах никто не присутствовал.
– О чем вы говорили?
– О чистоте крови волшебников.
– Но кто вас привел к Тому-кого-нельзя-называть?
– Эван Розье.
– Вы должны были навредить кому-либо из учеников или профессоров Хогвартса?
– Нет.
– Вопросов больше нет.
Слово перешло к Августе Лонгботтом:
– Северус Тобиас Снейп признан виновным в пособничестве Тому-кого-нельзя-называть. Северус Тобиас Снейп не признан виновным в нападениях и убийствах волшебников или магглов. Приговор – 6 месяцев в Азкабане. Прошу членов Визенгамота проголосовать.
Две трети Визенгамота согласились. На удивление Снейпа, приговор был достаточно мягким.
– Уведите подсудимого. Визенгамот должен также вынести оценку деятельности Альбуса Дамблдора, допустившего к преподаванию сторонника Того-кого-нельзя-называть.
Авроры вывели Снейпа из зала в комнатушку, где его опять ждал Блэк. Как только закрылась дверь, спало дезиллюминационное заклятье, и в комнате появились Регулус Блэк и Петтигрю.
– Снейп, волос, быстро, – в руках у Сириуса был флакон, – Питер, пей.
В комнате появилось два Снейпа:
– Прелесть, – Блэк застегнул наручники на Снейпе-Петтигрю. – Реджи, Снейп, под заклятие, сейчас придут Фоссет и Корнер. Выходите вместе с нами, аппарируете под прикрытием нашей аппарации. Я появлюсь ближе к ночи.

Еще через пятнадцать минут Снейп наколдовал два патронуса с сообщениями для Лили и матери, и с довольным вздохом опустился в горячую ванну.



Глава 46. Барти Крауч идет по следу

День Люциуса Малфоя оказался не менее суматошным. С утра он в любой момент ожидал одновременно вызова от Лорда и приглашения на Совет попечителей Хогвартса. Эти два события чудом разминулись во времени. Встреча ближнего круга порадовала отсутствием Ноттов и Лестранжей, если не считать сестру жены. На удивление, Волдеморт не швырял круциатусы направо и налево и даже благосклонно отнесся к Малфою, позволил ему спрятать семью, правда, навязал все ту же Беллу. Забрав свояченицу в мэнор, Люциус позвал жену в кабинет.
– Цисса, ты сегодня уезжаешь к вашим французским кузенам Розье. Берешь с собой Драко и Беллу. Через пару дней вместе с сыном переберешься к Жоффрею и Мишель Малфуа. Беллу можешь оставить у Розье, Лорд все равно скоро позовет ее обратно. Вы с Драко останетесь в Малфуа-шато, пока я сам не приду за вами. Я сам. Вы не вернетесь в Англию ни с Беллой, ни с родителями, ни по требованию Лорда, ни в ответ на чье-либо письмо. Когда за тобой приду я, проверишь меня на оборотное зелье и империо. Не снимай этот медальон, он защитит тебя от любого ментального воздействия и почти от всех ядов. Береги Драко. Это очень серьезно. Если узнаешь, что я погиб, – не возвращайся, у нас есть недвижимость во Франции, денег вам хватит, Драко отправишь в Бобатон. Если Северус или твои кузены будут живы, они вам помогут. Все, пора.
Чета Малфоев, их сын и леди Лестранж камином перебрались в имение Розье в окрестностях Карантана. После получаса светской беседы Малфой сослался на неотложные дела и вернулся домой. Сова с письмом в Малфуа-шато должна уже была быть над Ла-Маншем.

Суд над Снейпом прошел как по нотам. Сам он не сказал ничего, что не было бы известно другим упивающимся, зато несколько удачно заданных вопросов настолько испортили имидж Дамблдора, что Визенгамот и вовсе приостановил его судейство. Малфой аппарировал в резиденцию Темного Лорда и склонился перед Повелителем.
– Мой Лорд, у меня хорошие новости. Дамблдор больше не член Визенгамота. Похоже, он теперь считает, что вся история со вступлением Снейпа в Орден – только часть плана по удалению его самого со всех постов.
– Да, это действительно хорошая новость, но мне нужен мой зельевар.
– Увы, мой Лорд, он уже в Азкабане, но ведь вскоре все ваши верные слуги, оказавшиеся там, будут освобождены.
– Да, Северус предан мне, насколько я увидел в воспоминаниях Родерика, он даже смог сопротивляться веритасеруму.
– Мне удалось передать Северусу антидот.
- Я доволен тобой, Люциус. Но есть еще кое-что.
– Мой Лорд, единственное мое стремление – служить вам.
– Тогда приведи ко мне твоих вассалов, они должны получить метку.
– Когда вы хотите их видеть?
– В ближайшее полнолуние.
– Как будет угодно. Могу я идти?
– Иди, Люциус, завтра я жду информацию о том, кто из Аврората и Министерства стоит за происходящим, где Поттеры, и где Петтигрю.

***

К тому времени как Блэк вернулся домой, Снейп успел привести себя в порядок и даже поспать. И с особым ехидством выбил из рук Блэка бутылку огневиски.
– Нюнчик, ты офигел?!
– Офигел скорее ты! Что празднуешь?
– Просто расслабляюсь после работы.
– Ну-ну, и здоровья же хватает. Нет, в принципе, можешь продолжать расслабляться, но у нас еще на сегодня тренировка запланирована, не знаю, если уверен, что сможешь держать палочку...
– Какая тренировка?
– А как ты планируешь подобраться к Лорду? Подвал у тебя просторный, так что пошли.
Через час на Сириусе не было живого места, а Регулус и Снейп едва выглядели запыхавшимися. Пробурчав что-то насчет наглых слизеринцев, старший Блэк отправился в душ. На выходе его ждал пузырек с восстанавливающим зельем и отменный ужин, организованный совместными усилиями домовиков Принц-мэнора и Блэк-холла.
– Блэк, насколько я понял, вы не взяли Беллатрикс и Грэйбека?
– Нет, кузина аппарировала, когда поняла, что мужу не помочь. Разнесла пол-лица Муди.
– Кроме меня, кого сегодня отправили в Азкабан?
– Пока никого. Братья Лестранжи арестованы, сейчас под следствием. Ноттов, старшего и младшего, допрашивают, леди Изабеллу отпустили, но запретили выезжать из страны. Завтра Визенгамот собирается по поводу Селвина. До остальных мы просто не успели добраться. Дамблдор больше не директор и не судья Визенгамота. В Хогвартсе главная МакГонагалл, ее заместитель и профессор зельеварения – Слагхорн. Боунс устранился от председательства в Визенгамоте, и верховной чародейкой выбрали леди Лонгботтом, ее замещает Родерик Лестранж, но на судах сыновей он не будет иметь права голоса.
– Хорошо, пока и Лорду, и Дамблдору есть чем заняться.
– Реджи, а как у тебя с анимагией?
– Сегодня получилось.
– Ты что, сам тренировался? – старший Блэк вскинулся, – а если бы у тебя не получилось? Если бы понадобился кто-то, чтобы вернуть тебе человеческую форму?
– Блэк, расслабься. Твой брат не ребенок, чтобы его отчитывать. Регулус, Лорд тебя не вызывал?
– Нет.
– Кто-нибудь сегодня говорил с Люциусом?
Тут, как по заказу, нагрелось сквозное зеркало.
– Люц?
– Я сейчас пришлю за тобой Добби, нужно поговорить.
– Хорошо. Спасибо за гостеприимство, Блэк. Если я надолго задержусь в мэноре, то переночую там. Реджи, мне понадобятся твои максимально подробные воспоминания о рассказе домовика и реакции Лорда.
– Прямо сейчас?
– Давай сейчас.
Вооруженный флаконом, Северус с помощью Добби оказался в кабинете хозяина Малфой-мэнора. Обычно сдержанный Люциус обнял друга:
– Рад видеть тебя живым и на свободе.
– Я чувствовал метку. Лорд сегодня собирал внутренний круг?
– Да. Мы слегка переборщили. Нас осталось фактически двое – Руквуд да я. Хорошо, что Лорд пока пытается понять, Дамблдор или Крауч стоит за арестами. Естественно, требует информации обо всем – о судах, о Поттерах, о Петтигрю. Не знаю, какие каналы у Руквуда. На зов явились Грейбек и старший Лестранж, он полностью сломлен. Белла уже была там, она и рассказала все Лорду, потому тот так быстро отреагировал. Пока он ее отправил во Францию. Я под шумок отправил туда же Нарциссу и Драко.
– Скажи, что Поттера отправили в Европу, ведь твой человек в Аврорате может это узнать?
– Да, еще Лорд потребовал привести к нему Крэбба и Гойла в ближайшее полнолуние.
– Неприятно, хотя предсказуемо: выдвинет кого-то из среднего круга, а на их место берет твоих вассалов.

***

Изабелла Нотт металась по замку. После долгого выматывающего дня в Аврорате ее отпустили, и она вернулась в почти пустой дом. Невестку и внука Изабелла тут же отправила к родственникам в Италию, благо предписание не покидать Англию их не касалось. Грустный эльф, все порываясь побиться о стену, сообщил ей, что никто не приходил, сов не присылал и никаким другим способом не искал хозяев. С одной стороны, неудивительно, насколько она поняла, авроры расстарались с арестами. С другой, не могли же они пересажать больше половины Совета лордов и несколько не последних сотрудников Министерства. Срочно нужно хоть с кем-то связаться. С Лордом лучше всего, но за неимением метки и носителя метки – невозможно. Из точно оставшихся на свободе Изабелле был известен лишь Родерик Лестранж, которому явно не до нее. Наконец леди Нотт решилась и подошла к камину:
– Дом Эммериха и Летисии Бергер. Здравствуй, Летисия, могу я поговорить с племянником?
– Мне очень жаль, леди Нотт, но он в командировке уже почти месяц, вернется только к концу недели.
– Хорошо, когда он появится, я буду рада видеть вас всех на званом ужине. Как дети?
Через несколько минут разочарованная Изабелла закончила разговор, а еще через несколько и адресат, и содержание ее разговора были переданы Краучу-старшему.
– Эммерих, мой заместитель?
– Да, двоюродный племянник леди Нотт.
– Разве он упивающийся?
– Метки у него нет, да и он был одним из первых служащих, добровольно согласившихся на проверки.
– А сейчас он сидит в Родезии*?
– Должен вернуться к концу недели, вместо него поедет Фоссет.
– А Фоссет у нас заменяет раненого Муди, так что можете прямо сейчас составить и переслать Бергеру приказ остаться в Африке еще на месяц. Дамблдора нашли?
– Нет, как в воду канул.
– Что говорят родственники?
– У него же нет...
– Идиоты! Мордред, с кем приходится работать. У него есть брат, Аберфорт Дамблдор, владелец трактира «Кабанья голова» в Хогсмиде! Я сам с ним поговорю, а вы – перерыть все архивы, поднять абсолютно всю информацию по Дамблдорам! Маленькая подсказка: проверьте уголовное дело Персиваля Дамблдора. Завтра вы мне должны назвать минимум три места, где может находиться этот «великий герой».
– Но разве ему не проще всего было бы уехать за границу?
– Альбус скроется как угодно, но недалеко, он будет держать руку на пульсе. Уточните-ка, не может ли он быть анимагом.

***

На следующее утро советник по чрезвычайным ситуациям Родезийского министерства магии (временный), глава аналитического сектора отдела обеспечения магического правопорядка Министерства магии Британии и заместитель Бартемиуса Крауча Эммерих Кнуд Бергер рассматривал полученный срочной совиной почтой приказ. «В связи с чрезвычайными обстоятельствами оставаться в Солсберри** до 11 декабря и оказывать необходимую помощи родезийскому министерству магии». С его точки зрения, обстоятельства сводились к простому “кто в такую дыру поедет”. Радовало хотя бы то, что продержать его здесь дольше трех сроков подряд никто не сможет. И если идиоты из министерского секретариата во второй раз не найдут ему замену и придется остаться в Родезии до начала января, то ровно 11 числа он со спокойной совестью потребует камин или порт-ключ до Лондона, а в это Мерлином забытое место может отправляться хоть сам министр магии. Жаль только, перебои с доставкой «Пророка», хотелось быть в курсе подробностей. Зато каминную связь с домом он наладил без проблем. С четвертой попытки удалось даже застать дома жену:
– Летисия, здравствуй.
– Ох, Эммерих, ты не предупреждал, что захочешь сегодня поговорить. Но это и к лучшему, я собираюсь вызвать Юлиуса из школы к твоему приезду, одобряешь?
– Летти, как раз в этом и дело – мой приезд откладывается.
– Но как? Мы тебя уже ждем не дождемся, Марта освоила агуаменти, мечтала тебе показать. Да, тетя Изабелла вчера тебя спрашивала, пригласила нас всех на званый ужин.
– Званый ужин в Нотт-мэноре?
– Да, ее мужа, кажется, арестовали, а она хочет устроить ужин.
– Летти, у вас есть свежий «Пророк»?
– Нет, ты же сейчас в Африке, вот я и перенаправила туда подписку. Есть свежий «Ведьмополитен».
– Летти, милая, пошли домовика в редакцию. Мне три последних номера, срочно. А пока пусть Марта мне покажет агуаменти, но только не в камин.
Через десять минут мистер Бергер стал довольным обладателем свежей прессы, успел пообещать жене кольцо с редчайшим фиолетовым бриллиантом, несколько корзин лакомств детям и, наконец, разрешил семилетней Марте направить агуаменти в камин.
Пресса озадачила. Номер за второе ноября не отличался ничем примечательным, кроме неброской заметки, что Аврорат разыскивает пропавшего без вести сотрудника Питера Петтигрю и требует от Болгарии выдачи Васила Петкова, подозреваемого в нападениях на магглов. Выпуск от третьего ноября – ничего. А вот экстренный выпуск за то же третье ноября – арест сторонника Того-кого-нельзя-называть Северуса Снейпа прямо на работе в Хогвартсе, стычка между аврорами и респектабельной парой в «Лукулле», в результате которой Муди оказался в госпитале (понятно теперь, чем занят Фоссет). Второй экстренный и вовсе блеск – «Дамблдор – тайный сторонник Того-кого-нельзя-называть». А вот утренняя газета от четвертого числа – все чинно-благородно, новые назначения в Визенгамоте и Хогвартсе и продолжение разбирательств со сторонниками Того-кого-нельзя-называть, на которые пресса не допускается с целью охраны общественной морали. То есть речь как минимум о наследниках известных семейств, если не о лордах. А он еще удивился, что его срочный приказ не заверен Визенгамотом. Хотя этим можно воспользоваться, чтобы его опротестовать.

***

Магический квартал Данфермлина был несравненно больше маггловского, тем не менее Крауч быстро сориентировался, где может находиться нужный ему дом. Улочка из нескольких утопавших в садах коттеджей летом наверняка была удивительно красивой, и даже сейчас аккуратные вечнозеленые изгороди привлекали внимание. Мало интересуясь прелестями пейзажа, глава отдела магического правопорядка уверенным шагом приближался к дому мисс Гонории Дамблдор, единственной живой родственницы Альбуса и Аберфорта и когда-то известной писательницы романов.
Отсутствие нестандартной защиты не порадовало. Конечно, Дамблдор мог хитрить и притворяться, но хоть какие-то дополнительные оповещающие чары поставил бы. С нехорошим предчувствием Крауч взялся за дверной молоток, но двери уже открывал домовой эльф, настолько напыщенный, насколько и древний. Подобного представителя этого народца маленький Барти не видел даже в доме бабушки и дедушки Блэков.
– Добрый день уважаемому гостю. Хозяйке Гонории нездоровится, и она не может уделить гостю внимание. Гость может прислать сову с просьбой о встрече.
– Мне необходимо увидеть хозяйку, это дело государственной важности.
– Хозяйке нездоровится, и доктор МакТавиш запретить гостей.
– Но у меня новости о племянниках хозяйки, она ведь любит своих племянников.
– Гость хотеть обмануть эльфа, племянник хозяйки приехать и жить в этом доме. Гость злой и должен уходить.
– Эльф, немедленно зови племянника хозяйки! Если он или хозяйка узнает, что ты был невежлив с гостями, они просто дадут тебе одежду.
– Барти, хватит, – в холл вышел Дамблдор, – Кимми, иди к хозяйке Гонории. Что ты хочешь, Барти?
– Может быть, объяснишься, Альбус? Что за игру ты затеял? Решил сам победить Того-кого-нельзя называть?
– Барти, эту игру явно затеял ты. Я ведь прекрасно осведомлен о том, что Министерство не мытьем так катаньем хотело заполучить Снейпа. Чем ты его шантажировал? Ведь он достаточно умен, чтобы не понимать, во что ему может вылиться авантюра с меткой.
– Альбус, ты забываешься. Это я могу сказать, что Снейп – твой человек, потому что ты ни за какие коврижки не взял бы преподавать того, в чьей преданности не был бы уверен.
– Ах, Барти, мальчик мой, эти взаимные обвинения не имеют никакого смысла. Раз уж ты так любезно посетил директора Хогвартса на пенсии, то Кимми подаст чай, но через полчаса я вынужден буду вернуться к своим опытам.
– Опыты, Альбус? Ты практически в открытую подвел страну к явной гражданской войне, позволив арестовать ближайших сотрудников Того-кого-нельзя называть! Ой, не пытайся отнекиваться. Мы оба достаточно проработали во власти, чтобы понимать, что дежурный судья Визенгамота не заверил бы приказы об аресте без твоей прямой поддержки.
– Знаю, Барти, но вот память мне подсказывает, что в этот день дежурил Мильтиас Стресснер, всегда поддерживавший любые твои идеи. Думаю, заранее зная, что задумано мое отстранение, Мильтиас легко согласился тебе немного помочь.
– Альбус, да ты как будто огневиски перебрал! Ты сейчас придумал заговор с моим участием?
– Почему же придумал, мой мальчик? Скорее, восстановил. Весьма удачное решение для популярного политика – произвести такие громкие аресты, попутно дискредитируя своих основных соперников. Только вот что ты станешь делать с Волдемортом? Неужели ты всерьез полагаешь, что он согласится с твоей кандидатурой в министры? Или ты с ним уже договорился? Может, и метку получил, и Том сам согласился запереть своих самых одиозных сторонников в Азкабане? – Альбус направил палочку на Крауча: – Твою палочку, Барти, и покажи руки.
– Альбус, прекрати, ты не можешь всерьез верить в то, что сейчас наговорил, – Крауч был ошарашен, но не настолько, чтобы проигнорировать явно недружелюбные намерения. Старые аврорские навыки и вторая палочка в левой руке не подвели – экспеллиармус вышел качественный.
Только вот у Дамблдора тоже была припрятана вторая палочка. Бывший член Визенгамота и бывший директор Хогвартса был, как-никак, победителем Гриндевальда, мастером волшебных дуэлей и трансфигурации. Он не просто успевал забрасывать Крауча заклятьями, но и время от времени создавал вполне материальные щиты из предметов мебели. Сунувшийся было с возмущенными причитаниями о любимых креслах хозяйки Гонории эльф быстро исчез из гостиной.
Глава департамента магического правопорядка почти сразу понял, что ему не выйти из глухой обороны, и активировал аврорский медальон. Это стоило ему пропущенного заклятья, и, падая в черноту, он уже не увидел ни аппарации Дамблдора, ни появления авроров.



* - у магглов уже Зимбабве, но будем считать, что маги более консервативны.
** - сейчас Хараре



Глава 47. Меня зовут Том Риддл

Эммерих Бергер битый час торчал в приемной, дожидаясь возвращения главы отдела магического правопорядка со срочной встречи. Вдруг в помещении завыли сигнальные чары. Миссис Квирелл, секретарь Крауча, сдавленно ахнула, и было от чего. Этот звук означал, что глава отдела подвергается серьезной опасности и вызывает на помощь группу авроров. Бергер выскочил из кабинета и побежал к аппарационной площадке. Уточнил у первого же аврора координаты и оказался в симпатичном магическом пригороде где-то в Шотландии. От одного из домов фонило недавно использованной боевой магией, без непростительных, но достаточно темной. На полу в гостиной обнаружилось тело Крауча с незначительными признаками жизни, а рядом бился о стенку древний домовой эльф:
– Кимми виноват, Кимми не должен был пускать гостя! Кимми не должен был пускать племянника хозяйки! Племянник хозяйки плохой! Гость плохой! Гость и племянник...
– Эльф, чей это дом? - с таким же успехом Бергер мог поговорить со стенами.
– Гость и племянник хозяйки разломать всю мебель! Быть страшный грохот, хозяйка волноваться! – эльф явно вошел во вкус и не слышал вопроса.
С верхнего этажа спустился Фоссет:
– Это дом Гонории Дамблдор. И она действительно нездорова. Кимми!
На свое имя эльф отреагировал.
– Кимми, приведи хозяйке ее доктора. Новой дуэли здесь, скорее всего, не предвидится, вызывайте невыразимцев, пусть примерно установят, что здесь случилось, и колдомедиков для Крауча. Эммерих, хорошо, что ты здесь, мы и так без Муди зашиваемся...
– А что вообще происходит?
– Мерлин знает что.

Бергер не стал откладывать визит к тетушке и отправился к ней в конце этого суматошного дня. Визенгамот оправдал его самоуправство и назначил исполняющим обязанности главы отдела магического правопорядка. В Африку же отправили какого-то младшего аврора. А дальше Бергер разбирал приказы и протоколы допросов. Складывалась странная картинка – как будто кто-то толкнул Крауча на массовые аресты.
Леди Изабеллу эти сложные умозаключения не интересовали. Едва приказав подавать десерт, она спросила:
– Эммерих, ты знаешь, что с Малкольмом и Тео? Как мне им помочь?
– Леди... тетя Изабелла, поверьте, я и хотел бы вас обнадежить, но у них на руках метка. Я просто не имею права... Что случилось?
Леди Нотт вдруг замерла, прислушиваясь, а потом махнула рукой в сторону камина:
– Эммерих, отправляйся домой, сейчас же.
– Любезная моя Изабелла, я уже блокировал камины и аппарацию. Рад с вами познакомиться, мистер Бергер, – в обеденный зал Нотт-мэнора вошел Темный Лорд собственной персоной. – Вы, небось, сейчас гадаете, как ко мне обращаться? Обычно мои соратники называют меня «Мой Лорд», но вы, к моему прискорбию, не входите в их число. Кстати, не хотите ли изменить эту ситуацию?
– Мой Лорд, но вы не можете заставить Эммериха принять метку. Ведь их в Аврорате проверяют...
– Изабелла, а это мы обсудим с мистером Бергером сами. Могу я называть вас Эммерихом?
– Сэр, будет гораздо проще, если вы оставите покровительственный тон и перейдете к сути.
– Изабелла, а твой племянник, похоже, гриффиндорец? Да не переживай ты так, я не стану его убивать, а если он будет достаточно разумен, то обойдемся и без круцио. Ох, дорогая моя, – Волдеморт даже поцеловал руку державшейся из последних сил хозяйке дома, – шучу я так. Тебе стоит отдохнуть. Разумеется, я помню о твоих родных и не оставлю их в беде. Об этом мы и побеседуем с Эммерихом. Идите спать, леди Нотт.
Оставшись наедине с Бергером, Волдеморт продолжил.
– Эммерих, вы же умный человек. Для вас не секрет, насколько сильна моя организация. Не понимаю, почему ваш дядя раньше не представил вас, но и сейчас еще не поздно ко мне присоединиться. Разумеется, я не стану подвергать вас риску обнаружения, и вы получите метку потом, когда ее ношение станет знаком чести. И разумеется, вы войдете во внутренний круг моих сторонников.
– Сэр, вы прекрасно знаете, что я случайно оказался на своем теперешнем посту и останусь на нем ненадолго. Очевидно, именно из-за незначительности моей предыдущей должности вы не интересовались мной раньше. И я не принадлежу к кругу британской аристократии, а фактически иммигрант, и если бы тетя Изабелла не была так привязана к моей матери...
– Бросьте, Эммерих, я прекрасно знаю вашу биографию и именно потому назвал вас умным. Ваша карьера свидетельствует о недюжинных способностях, а я умею ценить способности и преданность. И поверьте, место в будущем Министерстве вам обеспечено. А требую, даже нет – прошу я самую малость. Расскажите мне, какая ситуация с моими людьми в Аврорате?
– Сэр, это служебная тайна.
– Эммерих, мне очень нравится ваша преданность делу. Вы настоящий страж магического сообщества, именно благодаря таким людям, как вы, маги могут спать спокойно.
– О да, в то время как ваши люди этот покой всячески пытаются нарушить.
– Эммерих, поэтому я и предлагаю вам ко мне присоединиться.
– А в противном случае что – я повторю судьбу Прюэттов, МакКинонов, Медоузов, Поттеров? Или наоборот – тех же Ноттов и Лестранжей?
– А что такого печального в судьбе Лестранжей? Да, они в Аврорате, под следствием. Но что вы сможете доказать, кроме наличия необычной татуировки? Разве татуировки запрещены законом?
– Сопротивление при аресте.
– И что, за это их отправят в Азкабан? Молчите? Знаете, что нет.
– Допрос под веритасерумом.
– Ну да, только вот нужно точно знать, что спрашивать. А качество веритасерума в Министерстве, как я слышал, оставляет желать лучшего. Зачем же вы отправили в Азкабан одного из лучших зельеваров?
– Ему, похоже, просто не повезло. Кто-то очень хотел сместить Дамблдора, вот и разыграли этот спектакль с учителем-упивающимся. Если это вас утешит, то Дамблдор в долгу не остался и серьезно проклял Крауча. Неизвестно, когда тот оправится.
– Ну вот и получается, что мои противники сами подготавливают мою победу. Решайтесь, Эммерих. В конце концов, начните с незначительных мелочей – более комфортабельные камеры, тщательное соблюдение всех юридических процедур...
– Это и есть моя работа.
– Хорошо, я, кстати, взял на себя смелость пригласить в гости вашу супругу и дочь.
– Нет, сэр!
– Разумеется, вы можете с ними увидеться. И раз уж у вас нет метки, то придется выдать вам артефакт для связи. Так что пора аппарировать в мой замок. Оцените, я впервые приглашаю туда сотрудника Министерства добровольно.

Следующим утром Бергер пришел в Аврорат с новым перстнем и с горячим желанием разобраться, кто же на самом деле стоял за всеми арестами последних дней. Малкольм Нотт уже который день жаловался на слабое здоровье, подтверждение целителя из Мунго прилагалось, и исполняющий обязанности отпустил его домой, наградив ограничителем магии и «следилкой». Первым же, кто устроил скандал по этому поводу, оказался Сириус Блэк, следователь по особо важным делам при Аврорате, и Эммерих решил присмотреться к нему повнимательнее.

***

У поселившейся в Принц-мэноре Лили уже на второй день сложился весьма насыщенный распорядок.
Гарри просыпался очень рано, и они шли в парк гулять, а потом пару часов развлекались с самыми разными магическими и маггловскими игрушками. Поначалу их не было, и Лили наловчилась делать и оживлять оригами. Нанни, эльфийка-няня, присматривавшая еще за Эйлин, смотрела на бумажных зверушек с восхищением, а потом открыла пару сундуков со старыми-старыми игрушками. Лили было боязно не то что играть, а и дотрагиваться до таких раритетов. Зато когда Сириус принес их вещи, и Гарри получил привычные кубики, медвежат, дракончиков, даже метлу – куда без нее! – стало понятно, что для ребенка здесь раздолье. Эльфы обожали Гарри и при любом удобном случае тараторили хозяину Северусу, что тому пора подумать о наследнике рода Принцев. Каждый раз, слыша подобные восторженные речи, Лили помимо воли начинала злиться, хоть и старалась этого не показывать Снейпу. Правда, тот сам не сдержался и в какой-то из дней рявкнул, что у рода есть целых два наследника, а для кого-то слишком болтливого ему одежды не жалко. Эльфы притихли, но в чем на них точно можно было положиться, так это в присмотре за ребенком.
Обедали тоже рано, обычно до двенадцати, и после этого Гарри спал, а Лили отправлялась в лабораторию или библиотеку. Внушительный список лечебных зелий («Сев, а почему так много? Как для упивающихся?!» – «Они тоже люди, и далеко не все заслуживают того, что с ними происходит!»), Феликс Фелицис и боевые зелья. Больше всего хлопот было с третьим пунктом, по понятной причине в Хогвартсе такому не учили, и Лили изо всех сил эксплуатировала библиотеку Принцев.
Однажды вечером, уложив Гарри спать, Лили вернулась к книгам. Ей предстояло рассчитать альтернативный состав одного из сложных антидотов. Снейп, очень кстати, еще не ушел и тоже что-то смотрел в библиотеке. Не то чтобы Лили сомневалась в своих силах, но, если что, она готова была прислушаться к совету мастера. А беспокоить его пришлось по совершенно смехотворному поводу – закончился пергамент. Северус, думая о чем-то своем, порылся в ящиках письменного стола.
- Вроде чистый, возьми пока его, - и протянул ей обычный маггловский ежедневник. - Утром отправишь Тилли в лавку.
Кивнув Северусу на прощанье, Лили вернулась к своей работе и нацарапала на чистой странице первую строчку: «Антидот к зелью галлюцинаций». Строка впиталась в бумагу, как будто ее и не было, а на ее месте появилась новая: «Интересуешься зельями?»
- Это еще что? Северус! – ей удалось догнать его возле камина. Снейп выглядел недовольным, но все-таки отложил летучий порох:
- Что-то срочное?
- Сам смотри, - Лили снова написала на чистой странице: «Антидот», но вместо этой строчки появились слова: «Меня зовут Том Риддл, и я могу тебе помочь».
Снейп выхватил злополучный ежедневник, бегло пролистал. Подпись «Том Марволо Риддл» на первой странице, а дальше пустота – ничего особенного. Но распознающие чары показали, что в него вложена очень сильная магия неизвестной природы. Логично было бы спросить у того самого Риддла, что это за вещь, но для начала стоило бы его разыскать. А это могло стать проблемой ввиду даты на ежедневнике – 1943 год.
- Тилли! Спрячь эту вещь в тайник. Лилс, завтра посмотрим гобелен Принцев, может быть, найдем там этого Риддла.

– Ого, Северус, а Принцы в родстве с Дамблдорами, и с Лонгботтомами, и с МакМилланами, и с Эйвери, и с Лестранжами...
– Лилс, все чистокровные семьи в родстве друг с другом – это любимая шутка генеалогов. Вот, спешите видеть: Глэдис Поттер, супруга Артура Принца, начало тринадцатого века. Или Кассиопея Блэк, супруга Аврелиана Принца, конец восемнадцатого века. Впрочем, все это интересно, но фамилии Риддл на гобелене точно нет.
– Хорошо, смотри, в 1943 году некто Том Риддл подписывает ежедневник. Это значит, что к этому времени ему было как минимум семь лет.
– Наверное, больше, почерк не детский.
– Хорошо, пусть больше. Теперь ежедневник оказывается в твоей библиотеке и работает, как, скажем, собеседник. Значит, этот Риддл – волшебник, раз его зачаровал.
– Или Риддл просто какой-то маггл, а ежедневник зачаровал кто-то из Принцев.
– Зачем чистокровному волшебнику заколдовывать типично маггловскую вещь? Логичнее было бы воспользоваться пергаментом.
– Логичнее.
– Дальше, раз ежедневник здесь, то Риддл сам отдал его кому-то из твоих предков. Может быть, это старинный аналог сквозных зеркал? И где-то просто есть парный ежедневник? Есть в твоей семье романтическая история о любви чистокровной леди и магглорожденного волшебника?
– Лилс, посмеялись и будет. В лаборатории дел невпроворот.
– Мне все-таки это имя кажется знакомым, по Хогвартсу. Можно я МакГонагалл напишу, спрошу об этом?
– Сразу предупреди, чтобы не накладывала на ответное письмо следящих чар, иначе защитный контур его не пропустит.

Ответ пришел быстро. Прочитав его, Лили не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать. Она была настолько взбудоражена, что даже не сразу догадалась отправить патронуса Северусу. Тут же примчавшийся домой Снейп тоже сначала не поверил пергаменту, на котором привычным строгим почерком МакГонагалл было выведено: «Том Марволо Риддл учился в Хогвартсе на курс младше меня, в 1938-1945. Учился на Слизерине, был старостой школы. Фамилия Риддл действительно не магическая, на распределении все были удивлены. Предполагали, что он полукровка, но имя его матери неизвестно. Тем не менее, представители самых родовитых семей признавали его авторитет, многие искали его дружбы. Мистер Риддл подавал большие надежды как ученый, однако вскоре после окончания школы я потеряла его из виду. Порекомендовала бы тебе обратиться к его друзьям по Хогвартсу, но, боюсь, сейчас это невозможно. Все эти люди: Родерик Лестранж, Малкольм Нотт, Филипп Эйвери, Эдгар Розье – по почти достоверным слухам являются сейчас ближайшими сообщниками Того-кого-нельзя-называть. Абраксаса Малфоя уже нет в живых. Не знаю, что случилось с Сэмюэлом Принцем. Пожалуй, это все, чем я могу помочь. Деканом мистера Риддла был профессор Слагхорн, попробуй написать ему».
– Что скажешь, Северус?
– Что написана чистая правда, все упомянутые, включая моего дядю, входили или входят во внутренний круг Ты-знаешь-кого.
Лили потерла виски:
– Может такое быть, что этот Риддл и есть Тот-кого-нельзя-называть?
– Пойдем-ка спросим дядюшку.
Миссис Поттер, однако, хватило такта и осторожности не заходить в галерею предков чужого рода, и она снаружи дождалась, пока оттуда вылетит взбешенный Северус.
– Дядюшка просто рассмеялся мне в лицо, обозвал болваном, любящим грязнокровок, и заявил, что у повелителя вечность впереди, чтобы наказать мою измену.
– Колоритный у тебя родственник.
– Не то слово, понимаю, почему мать предпочла почти всю жизнь провести с магглами, лишь бы не с ним. Но есть одна вещь, которая меня пугает. Сэмюэл говорил про вечность, а Регулус не так давно тоже рассказывал, что Лорд бессмертен. Не просто так бессмертен, а потому что надежно спрятал части души. Мы даже знаем, где именно одна из частей. Вернее, домовик Регулуса знает, – Снейп помолчал некоторое время. – Попытаю счастья с портретом Абраксаса, может, тот окажется сговорчивее.
Впрочем, малфоевский портрет тоже мало помог:
– Вы на верном пути, Северус, но на некоторые вопросы я не отвечу – связан клятвой.
– Разве обеты и клятвы не снимаются со смертью?
– Как видите, не все. Я хотел помочь, и даже оставил вам книгу, которая содержит подсказки. Кстати, некоторые подсказки есть и у вашей очаровательной гостьи, пусть она подумает хорошенько.

Лили смотрела с недоумением:
– Какие подсказки? Разве только...
– Ну?
– Не знаю, помнишь ли ты Фенвика, он некоторое время был вторым завхозом в Хогвартсе. Он оставил мне свои рабочие дневники.
– Где они?
– В Гринготтсе, я так и не смогла их забрать – вначале Джеймс не хотел отпускать, потом эти переезды...
– В Гринготтсе. Ты скрываешься, я в Азкабане... Тилли! Пригласи в мэнор моего гоблина-управляющего.


Глава 48. Зелье против хоркруксов

Лили и Северус провели за изучением дневников Фенвика почти всю ночь, до рассвета. То читали один и тот же фолиант, то разделялись, то вставали перепроверить что-нибудь в других книгах. Сложно было сразу приноровиться к стилю и своеобразной манере изложения – с постоянными обрывами и повторами.
– Это ужасно, Сев, как он выдержал все это в одиночку?
– Не знаю, малыш, но у него явно были причины не доверять окружающим.
– Раньше мне казалось несправедливым, что он потерял память. Теперь я думаю, что это было к лучшему. Постоянно помнить такое! – Лили поежилась, и Северус, не задумываясь, приобнял ее. Каждый поймал себя на мысли о том, как же все-таки хорошо, что они делят это кошмарное знание на двоих. А еще на том, насколько им было уютно друг с другом, как когда-то давно, когда еще до школы они склонялись голова к голове над одной книгой сказок или, уже в библиотеке Хогвартса, над учебником. Почему-то никогда не приходилось дергаться, что кто-то слишком медленно читает или заслоняет свет. Снейп вообще не любил совместное чтение, да и другую работу, и только ради Лили готов был сделать исключение. Она была более общительна, но вот со взаимной учебой у нее ни с кем больше не складывалось – мало кто из однокурсников соглашался проводить столько времени за книгами.
За завтраком они подвели итоги бессонной ночи. Когда-то учившийся в Хогвартсе Том Риддл и есть лорд Волдеморт. Который создал неизвестное количество артефактов, удерживающих его в этом мире. Пока существует хоть один хоркрукс, Риддл всегда может воскреснуть и начать все заново. В записях не было однозначного указания на то, сколько артефактов уже создано. Вообще это была малоизученная область магии, в которой догадки и предположения значили не меньше, чем точные факты. Фенвик полагал, что существует не меньше пяти хоркруксов, но не мог дать их перечень. Точно он называл только один – некий маггловский ежедневник, подписанный Риддлом и бывший на хранении у лорда Малфоя.
– Я еще раз переговорю с портретом Абраксаса, возможно, эта твоя тетрадочка и есть хоркрукс. Еще один, скорее всего, спрятан в пещере, где был эльф Регулуса. Третий был создан в момент смерти дяди, допытаться бы у того, что именно использовал Риддл.
– Фенвик думает, что их больше.
– Мерлина ради, Лили, даже трех достаточно, а их еще нужно найти и обезвредить.
– Вероятно, нет смысла вызывать Риддла на дуэль до уничтожения всех хоркруксов?
– Не знаю, зависит от того, кому он эти хоркруксы раздавал, и кто еще вообще о них знает, и кто сумеет провести обряд возрождения... – Снейп в сердцах стукнул кулаком по столу. – Время! Нам катастрофически не хватает времени. Да и средств, я не знаю волшебников, способных управлять адским огнем. Что касается легендарного оружия – кому, как не Принцам, о нем знать! – тоже не имею понятия. Спрошу предков, конечно. Яд василиска – очень долго и баснословно дорого.
– Зелье?
Снейп широко улыбнулся, что в его системе выражения эмоций означало почти истерику:
– Точно, зелье. Всего-навсего сорок девять сильнейших магических и немагических разрушающих компонентов! Дай-ка список. Отличница зельеварения, ты же помнишь, что слюна нунду и млечный сок анчара абсолютно несовместимы и вызывают взрыв. Дальше, яды некоторых змей достать сложно, но реально. Волосы ундин – просто прелестно! – они вот-вот отправятся в зимнюю спячку. О-о, кровь оборотня, собранная в полнолуние. Уговоришь Люпина?
– Конечно!
– И ничего не получится. Когда составляли этот рецепт, аконитового зелья еще не существовало. А он сидит на зелье достаточно давно, так что придется искать другого, – Снейп помолчал, потом продолжил: – Как бы там ни было, займемся зельем. Я открою алхимическую лабораторию, ты систематизируй ингредиенты по региону происхождения. 
– А составляющие палочки, которой был создан хоркрукс?
– Если нам повезет, узнаем у Олливандера. Если очень повезет, то даже их купим. А если совсем не повезет, будем искать яд василиска.

Большую часть компонентов заговорщики нашли легко. В конце концов, у каждого уважающего себя зельевара найдутся запасы ягод белладонны или цветов ландыша. Многие яды продавались в Лютном, и только необходимость пользоваться услугами посредников чуть задержала процесс. Аптекарь с Инари, давний знакомый, прислал кровь оборотня. А вот с желчью летифолда или зубом тигра-людоеда возникла заминка, решенная только поручительством Дамокла Белби и колоссальным денежным вливанием. Снейп долго ворчал, что добавить еще полстолько – и принесут яд василиска в подарочной упаковке. Жаль, но это было просто ворчание. Северус в первый же день дал гоблину-поверенному задание тщательно отслеживать рынок, но никаких намеков на то, что кто-нибудь может добыть не то что яд, а хотя бы сброшенную кожу или скелет короля змей, не было. Зато компоненты противохоркруксного зелья накапливались в отдельной лаборатории. 
Люциус Малфой, отправленный к Олливандеру на разведку, вернулся ни с чем. Старый мастер категорически не хотел вспоминать, какую палочку продал много лет назад первоклашке Тому Риддлу. Более того, усердно делал вид, что вообще не помнит такого волшебника. Уже зная в общих биографию Волдеморта, Лили даже поверила и предположила, что тот мог использовать палочку кого-то из родственников. Это усложняло задачу на порядок, но заглянувшая в гости Эйлин дала совершенно однозначный ответ:
– В школе у Риддла была новая палочка от Олливандера. Он поступил, как сирота, ему полагалась стипендия и сопровождающий на Косую аллею. Что и как было потом, не скажу. Ходили слухи, что еще на пятом курсе он добрался до палочек своих родных, но в Хогвартсе он их не демонстрировал. Заметь, Северус, я не спрашиваю, зачем тебе это нужно.
Вторым попытать счастья с Олливандером решил Сириус.
Старый мастер встретил его приветливо: 
– Что нового в нашем доблестном Аврорате?
– Все то же: сбежавшие книзлы, малолетние волшебники, которые утащили палочки родителей и применили заклинания на глазах магглов, старушки-волшебницы, напрочь забывшие, что сами дарили племянникам сервиз восемнадцатого века, – даже и рассказать нечего.
Блэк произнес эту тираду преувеличенно серьезным тоном, но с таким грустным лицом, что Олливандер не удержался от смеха. 
– И правда все так плохо и неинтересно? 
– Изредка встречается интересное, и такое интересное, что вы даже могли бы мне помочь.
– Все, что в моих силах.
– В 1938 году в Хогвартс поступил Том Риддл. Помните такого?
– Мерлин с вами, мистер Блэк. Это когда было-то, придется хорошо подумать, может быть, я что и вспомню. Неужели это так важно?
– Очень. Особенно важна его палочка. 
Лицо Олливандера моментально окаменело:
– Навряд ли я смогу вам помочь, слишком много времени прошло. 
– А записи?
– Тогда и не было никаких записей. Вынужден просить вас уйти, мистер Блэк, у меня срочное дело. 
Сириус даже не потрудился скрыть разочарование и пошел к выходу, но в этот момент в магазине волшебных палочек появилось новое действующее лицо. Точнее, прилетело. А еще точнее – прилетел. Феникс Дамблдора радостно закурлыкал и опустился Блэку на плечо. Тот машинально погладил птицу, и в его руке осталось перо:
– Фоукс, мне нужно идти, так что если ты к Олливандеру, перебирайся на другой насест.
Феникс все так же курлыкал, а мастер волшебных палочек взирал на него с каким-то мистическим восторгом:
– Что ж, раз так решила магия...
– Простите? – оглянулся Сириус с порога.
– Что же вы сразу не сказали, что вас послал Дамблдор?
– Почему вы так думаете? 
– С вами его феникс. 
– А, ну да, конечно, – по какой-то своей прихоти птица так и осталась у Блэка на плече, и тот снова ее погладил. Фокус закурлыкал с удвоенным энтузиазмом. 
Олливандер тем временем закрыл магазин, пригласил Сириуса во внутреннюю комнату и указал на кресло:
– Я помню эту палочку. Это одна из самых необычных палочек, которые я делал. Я был тогда гораздо моложе и только стал полноправным мастером. В тот день в наш магазин зашел Дамблдор, тогда еще не директор, а простой преподаватель. Но он уже был известен как собиратель редких артефактов. В тот раз Альбус не хвастал необычными вещицами, потому что с ним было необычное существо – феникс. Да что там необычное, легендарное. Вы знаете, эти птицы удивительно разумны, не менее разумны, чем человек, и каждая со своим характером. Так вот, в магазине тогда была моя матушка, она еще любила общаться с покупателями, и отец, разъяснявший что-то сложному клиенту. Ну и я, случайно, принес из кладовки еще несколько палочек для того самого клиента. Феникс взлетел с руки Дамблдора и перелетел ко мне. Потом вернулся обратно, а у меня в руках осталось перо. Вы себе представить не можете, молодой человек, что значит для мастера волшебных палочек получить добровольно отданное перо феникса! Я стоял, смотрел на него и не мог поверить. И весь день потом не замечал ничего вокруг. Я побаивался, что отец посчитает меня не слишком опытным мастером и захочет сам сделать палочку с такой сердцевиной. Но он сказал, что раз птица выбрала меня, то мне с пером и работать. Знаете, я долго не мог подобрать подходящий материал, и уже почти отчаялся. И стал прикладывать перо почти к каждому кусочку дерева, которое появлялось у нас в мастерской. Или уходил в лес, искал там. Так я и нашел этот тис, и через три года перо стало палочкой. Отец остался недоволен. Среди мастеров волшебных палочек считается, что определенная сердцевина совместима с определенными видами древесины. Перо феникса и тис не должны были быть совместимы, но я это сделал! И палочка, несомненно, должна была стать очень сильной и служить великому волшебнику. Мы не могли ее продать десять лет. Знаете, я ведь даже предлагал ее вашему дядюшке. А на следующий день в магазин зашел мальчишка, почти оборванец, и вдруг моя неприступная палочка выбрала его. Уже тогда я знал, что Том Риддл станет великим волшебником.
Олливандер помолчал некоторое время, и Сириус подумал, что это все, ему пора идти. Но стоило только привстать из кресла, как старый мастер вновь оживился:
– Это еще не вся история. Фоукс прилетал ко мне пару лет назад и отдал еще одно перо. Нужное дерево у меня уже было, и сейчас еще одна очень сильная палочка ждет своего хозяина. То, что феникс добровольно отдал третье перо – удивительнейшее событие. Считайте, вам благоволит сама магия. Если хотите, я попробую создать для вас палочку с этим пером. 
– Спасибо, мастер, меня и моя нынешняя вполне устраивает. Скажите лучше, я правильно понял, что палочка Тома Риддла из тиса и пера Фоукса?
– Именно.
– А у вас случайно кусочка этого тиса не сохранилось?
– Зачем?
– Не могу сказать, это не моя тайна. Но поверьте, это очень важно и необходимо.
Олливандер взял с полки небольшую пирамидку, снял несколько кругляшей и протянул один из них Блэку:
– Я всегда оставлял себе небольшие сувениры в память о самых необычных палочках. Не скрою, мне очень жаль с ним расставаться. 
Старый волшебник выглядел несчастным и как будто враз постаревшим. Но его рука не дрожала.
– Спасибо, – Сириус не особенно умел утешать, но это и не понадобилось. Фоукс перелетел на плечо Олливандера и завел новую трель. Блэк же тихонько вышел, унося два бесценных сокровища – перо и кусочек тиса.

***

Джеймс получил письмо Лили на третий день пребывания в Мидделбурге, вместе с запиской от Дамблдора и очередным номером «Пророка». Жена написала, что по их плану воспользовалась правом убежища, но имя их хозяина скажет при личной встрече. Джеймс его и так знает, но пусть это будет сюрпризом. Альбус возмущался поведением миссис Поттер, которая исчезла из замка, никому не сообщив, куда направляется. Дамблдор чуть ли не прямым текстом требовал от всего семейства вернуться. Поттер даже поддался бы настойчивости директора, если бы не заметка в газете, что директор уже бывший, да еще и в розыске за нападение на Крауча.
Джеймс пробыл в Голландии неделю, проследил, как родственник Петтигрю выезжает на выходных в деревню. Крысы не было, и мародер извелся в ожидании хоть каких-либо событий.
Еще скрываясь под фиделиусом, Джеймс измаялся бездельем. В каком-то смысле он был рад нападению Волдеморта – начало происходить хоть что-то. Тем более никто, можно сказать, серьезно не пострадал, и вообще все хорошо закончилось. Но нужно поподробнее узнать у Лили, что это был за порт-ключ. Потом, при личной встрече, чтобы конспирацию не нарушить.
Сам себе Поттер признавался, что не слишком стремится воссоединиться с семьей. Нет, он любил Лили и обожал сына, и был очень рад узнать, что они в безопасности. Но, только представив себе унылую жизнь где-то под защитой, когда вокруг столько событий, его друзья и сослуживцы ежечасно рискуют (а до Джеймса дошли слухи об арестах упивающихся), он впадал в глухую тоску. Потому Поттер и отослал супруге короткую записку с пожеланием и дальше находиться в убежище, а вот сам он не останется в стороне от активной борьбы.
Слежка за местом возможного появления Петтигрю тоже была не самой бурной деятельностью, с точки зрения Джеймса. Он почти сразу начал просить руководство вернуть его в Англию. Руководство просьбы игнорировало, и Поттер пока развлекался совершенствованием ловушки на крысу-анимага. Получалось не очень хорошо, в первую очередь из-за необходимости блюсти Статут секретности в насквозь маггловском городе, еще и в чужой стране. Джеймс был почти готов выть на луну к тому времени, как появился Сириус и сообщил об окончании одной командировки и начале другой.
Новая поездка была в Болгарию. Тамошний Аврорат все-таки арестовал Васила Петкова и официально подтвердил наличие у него метки, но отказался его выдать. Единственное, что было разрешено коллегам из Англии – приехать на допросы. Вот Блэк и Поттер и отправились в Пловдив. По дороге Джеймс пожаловался другу, как боится загнуться от скуки в их новом убежище. И тогда возник блестящий план: после Болгарии Поттер должен был поездить по соседним странам, разыскивая сторонников Лорда.


Глава 49. Братья Блэки

Все заговорщики буквально кожей чувствовали, как мало у них времени. Прошел почти месяц мнимого заключения Снейпа, пока были собраны необходимые компоненты противохоркруксного зелья, и в алхимической лаборатории Принц-мэнора закипела работа. Первый этап был отвратительно монотонным – добавлять ингредиенты в определенной последовательности через неравные промежутки времени. Лили и Северусу очень пригодились навыки совместной работы, они сменяли друг друга каждые четыре часа и иногда подстраховывали со сложными компонентами. Спустя тридцать шесть часов все было добавлено, и зелье должно было настаиваться еще двое суток. Миссис Поттер посвятила свободное время сыну, а Снейп снова искал информацию о хоркруксах, пытаясь определить, сколько всего их может быть.
Малфой почти каждый день бывал у Лорда, занимаясь по его приказу то освобождением арестованных сторонников, то поисками Дамблдора. Бывший директор бесследно исчез после своей знаменательной дуэли с Краучем, и не было не только достоверной информации, но даже слухов о его местоположении. Из-за этого Волдеморт решил, что Дамблдор перешел к открытому противостоянию, и его бесило только то, что первым ходом его оставили без половины ближнего круга. Несмотря на усилия Малфоя, Лестранжи оставались в тюрьме Аврората. Как бы удачливы ни были Рудольфус и Рабастан, следы их палочек в местах, где предположительно действовали упивающиеся, все-таки нашли. Ввиду бегства Беллатрикс глава Аврората упрямился. Последним шансом освободить братьев было ручательство главы Совета лордов, но Роберт Прюэтт, вроде бы и не говоря «нет», отправился в длительный отпуск в места, где не работала никакая магическая связь.
Тем временем проблемы начались и в среднем круге. Авроры как будто с цепи сорвались, проверяя палочки, разыскивая улики, проводя аресты и до последнего цепляясь за любой пункт магического законодательства, с тем чтобы оставить пойманных носителей метки под арестом. Тем более неожиданными, по крайней мере для части авроров, стали внутренние склоки в отделе магического правопорядка. Крауч надолго застрял в Мунго, его обязанности поочередно выполняли Скримджер и Бергер. Немного времени понадобилось, чтобы понять, что каждый из этих двоих просто тянет одеяло на себя. Вернувшийся из Болгарии Сириус с возмущением узнал, что с подачи Бергера отпустили на поруки Роули и Гиббона, при аресте которых были ранены несколько авроров. Понимая, еще с освобождения Нотта-старшего, что возмущения бесполезны, Блэк решил просто проследить за главным аналитиком отдела магического правопорядка, при этом не поставив в известность ни свое непосредственное руководство, ни Снейпа с Малфоем. Не то чтобы он не доверял слизеринцам, в конце концов, они вместе работали над безопасностью его крестника, скорее – подсознательно соперничал и не стремился делиться информацией.

Снейп засиделся в малфоевской библиотеке, дожидаясь Люциуса с собрания упивающихся и перелистывая фолиант «О природе души», когда сработали сигнальные чары. Что-то не в порядке с домом Блэка.
– Тилли!
– Да, хозяин, – домовик из Принц-мэнора появился перед ним через секунду.
– Аппарируй к дому, в котором я сейчас живу, но не в сам дом, а рядом. Посмотри, что происходит, и возвращайся. Тебя никто не должен видеть.
Домовик почти сразу вернулся и предоставил неутешительный отчет:
– Возле дома быть много магов в черных плащах и масках, они нападать на дом и почти разрушить его.
Снейп побледнел.
– Перемести меня к дому, Тилли, но незаметно.

Действительность оказалась хуже, чем Снейп опасался. Над развалинами красовалась черная метка, и последние упивающиеся аппарировали прочь. Зельевар сотворил ревелио, впрочем, без особой надежды обнаружить хоть кого-то. Дом и правда был пуст, зато к нему только что аппарировал Люпин. И, как по заказу, сразу же появились авроры, а там и начали подтягиваться первые зеваки. В кармане нагрелось зеркало, и Снейп отступил в переулок.
– Сириус у Лорда, а тот хочет принять Регулуса в ближний круг, – скороговоркой сообщил Малфой.
Младший Блэк почти сразу откликнулся на вызов по зеркалу и прислал за Северусом домовика. От такого количества перемещений за короткое время Снейпа слегка замутило. Он постоял пару минут, держась за косяк и стараясь прийти в себя:
– Вызова от Лорда не было?
– Нет.
– Какие в доме есть зелья?
– Перечное, заживляющее, а так никаких, в общем-то...
– Тилли! Редж, дай перо и пергамент. Тилли, вот записка к моей гостье, она даст тебе все что нужно, и ты немедленно принесешь все это сюда. Редж, Блэк у Лорда.
Регулусу понадобилось какое-то время понять, что Снейп говорит о Сириусе.
– Но как?
– Когда я оказался возле его дома, тот был уже разрушен, и оттуда аппарировали упивающиеся, а еще через мгновение прибыли авроры. Почти сразу Люциус передал сообщение по зеркалу.
Вернулся домовик с зельями.
– Пей!
– Что это?
– Успокаивающее зелье. А теперь это – зелье концентрации. Вот еще по флакону, выпьешь перед вызовом Лорда. Он планирует принять тебя в ближний круг, и Блэк при этом будет гвоздем программы. И ты будешь вести себя так, чтобы никто ничего не заподозрил, – Снейп встряхнул младшего Блэка, – ты будешь тянуть время, понял?
– Нет, я не... – Северус от всей души залепил Регулусу пощечину.
– Ты да, и не вздумай себя выдать раньше времени. У Блэков есть мощные порт-ключи или семейные амулеты?
– Кольца главы рода или наследника.
– Ты наследник?
– Да.
– Твое кольцо вытащит двоих?
– Может быть, если глава рода добавит родовую магию.
– Кто глава?
– Мать, она во Франции.
– Зови.
Регулус подошел к камину:
– Розье-мэнор, добрый вечер, леди Друэлла, могу ли я видеть матушку? Миледи Вальбурга, вы срочно нужны в Блэк-холле.
Не успела леди Блэк войти в гостиную, как Регулус схватился за левое предплечье. Он посмотрел на Северуса, ожидая указаний, и тот, кисло скривившись, кивнул:
– Иди. Нет, стой, вот комплект заживляющих, но, ради Мерлина, прежде, чем их применить, убедись, что никто не увидит и не донесет Лорду.
– Матушка... – говорить бы пришлось слишком много, и Регулус просто вышел из гостиной. Через минуту хлопнула входная дверь.

В ответ на вопросительный взгляд Вальбурги волшебник представился:
– Северус Снейп, лорд Принц, – на мгновение в глазах Вальбурги возникло выражение смакования сенсации, но леди быстро взяла себя в руки, – и мне очень жаль, что наше знакомство произошло при таких печальных обстоятельствах. Вашего старшего сына около получаса назад поймали упивающиеся. У Темного Лорда к нему слишком много претензий. А Регулус слишком привязан к брату, и некоторое время назад серьезно разочаровался в Лорде. И как быстро он попытается совершить что-нибудь героическое, чтобы спасти Блэка, – просто вопрос времени. У меня есть основания полагать, что Темный Лорд будет рад избавиться от обоих сразу. Не то чтобы у нас было много шансов что-то исправить, но попробовать можно, и нужна ваша помощь как главы рода.
– Какая помощь?
– Вытащить Блэка можно только очень мощным порт-ключом. Скорее всего, он сам будет не в состоянии его активировать, а значит, порт-ключ должен вынести двоих. Регулус объяснил мне, что его кольцо наследника справилось бы, если глава рода добавит в него магии.
– Кольцо для этого должно быть у меня, а не на нем.
– Любые другие мощные защитные амулеты, которые можно настроить?
– В этом доме хоть чашка может стать амулетом, но мне не под силу сделать из нее такой мощный порт-ключ.
– У меня есть знакомый мастер-артефактор, если вы позволите.
– А тебе самому все это зачем?
– Видите ли, Темный Лорд умеет задавать вопросы. Оба ваших сына знают, что я недостаточно к нему лоялен.
– Твой мастер надежен?
– Если кто и может сделать такой артефакт, то она. Тогда останется найти способ его передать.
– Если нет?
– Придется выманить Регулуса сюда, усыпить, а я вернусь к Лорду под оборотным. Блэк умрет быстро и безболезненно.
Вальбурга заледенела, но все же взяла себя в руки:
– Зови своего мастера.

Северус вызвал Эйлин через зеркало:
– Мама, нужна твоя помощь. Помнишь, мы говорили о порт-ключе? Если он у тебя есть, даже незаконченный, то захвати его с собой. Я сейчас в Лондоне, площадь Гриммо.
– Конкретнее, что за порт-ключ нужен?
– Способный унести двоих из замка Темного Лорда.
– Я не уверена, что смогу, да и времени это займет много.
– Тебе разрешат использовать артефакты этой семьи как основу.
– Северус, с тобой не соскучишься. Встречай меня через пятнадцать минут.

К моменту появления леди Принц Вальбурга принесла огромную шкатулку.
– Очень рада вас видеть, Эйлин. Вот амулеты, которые можно перенастроить. Ритуальный зал в вашем распоряжении.
Снейп мельком взглянул на содержимое шкатулки:
– Мама, если возможно, хорошо бы порт-ключ был небольшим и его мог нести горностай.
– Регулус освоил анимагию?
– Да, леди Вальбурга.
– Эйлин я помогу всем, чем смогу. Я хочу видеть сыновей в добром здравии и дома.
Леди Принц выбрала кольцо с крупным непрозрачным зеленым кабошоном:
– Вот, хризопраз отлично дополнит идею. Думаю, я смогу сделать порт-ключ к утру. Но он будет подпитываться моей и вашей магией, на случай если его силы в момент использования не хватит. Думайте, как передадите его в замок Лорда. Очень желательно, чтобы я переговорила с человеком, который его активирует. Вальбурга, мне нужен ритуальный зал и твое разрешение колдовать в нем без ограничений.

***

Регулус Блэк аппарировал на вызов метки и столкнулся в дверях замка с Уилксом. Вместо приветствия тот заметил, что Лорд заждался.
В зале было довольно многолюдно. Блэк некстати вспомнил, что столько же народу видел той ночью, когда Лорд чуть не убил Лестранжа. Да уж, сегодня тот в безопасности в тюрьме Аврората. Лорд поманил Блэка поближе:
– Подойди, Регулус. Сегодня великий день для тебя, ты войдешь в мой ближний круг.
– Рад служить вам, мой Лорд, – Блэк опустился на колени перед троном, старательно избегая взгляда повелителя. Тот, как нарочно, поймал его подбородок и заставил смотреть на себя:
– Хорошо, ты и сейчас мне послужишь. Приведите нашего гостя, – Лорд все так же не сводил глаз с Регулуса. – У нас сегодня особенный гость. Правда, очень неразговорчивый. Я хочу, чтобы ты заставил его говорить. Если не сможешь, другие мои слуги тебе помогут. Но постарайся, я не хочу в тебе разочароваться.
– Мой Лорд, юный Блэк сделает все, чтобы вы остались довольны, – раздался совсем рядом голос Малфоя, – а ваш гость уже прибыл.
Повинуясь руке Лорда, Регулус встал и развернулся. На его лице возникло искреннее удивление. Нет, это действительно был Сириус, но для человека, захваченного в разрушенном доме теми, кто явно не питал к нему излишнего сочувствия, он выглядел весьма неплохо. Ни ран, ни ушибов, даже одежда почти не была порвана, и только связанные руки выдавали его статус пленника. Регулус снова повернулся к трону:
– Что прикажет мой Лорд?
– Ну, начни с круциатуса.
Сириус смотрел на Регулуса как будто с вызовом: «Что, сможешь бросить в меня проклятие? Нет, ведь не сможешь». Регулус выдохнул, собирая все силы, и поднял палочку:
– Круцио.
Заклятие, безусловно, попало в цель, но Сириус не закричал, не покачнулся, просто выражение его глаз сменилось на удивленное: «Надо же, смог!» Регулус резко опустил палочку, прошептав: «Фините».
Сзади раздалось:
– Молодец, Регулус, хотя тебе явно еще нужно тренироваться в использовании круцио. Джеффри, твоя очередь развлекать гостя.
Теперь пыточные проклятия летели в той же очередности, как стояли упивающиеся. После какого-то из них Сириус упал, но продолжал смотреть в глаза брата.
– Флагелло, – Сириус вздрогнул и впервые закрыл глаза. Регулус оглянулся проверить, кто же оказался таким оригиналом. Паркинсон, кажется, Хаффлпафф, курсом младше. Вдруг Регулус понял, что все они снова без масок, перед возможным свидетелем-аврором. Следующая мысль была настолько ужасной, что он дернулся к центру круга. Тут же на плечо легла чья-то рука:
– Не горячись, Регулус, – Малфой, – ты еще сможешь наказать врага нашего Лорда.
Ну да, заклятья уже бросали из второй половины круга, и Регулус лихорадочно вспоминал недавно прочитанный дневник Хамаля Блэка. Вот, то что нужно! Он поднял палочку и проговорил про себя: «Сомнус леталис». Сириус покачнулся, закрывая глаза, и тогда вслух Регулус произнес:
– Круцио.
Второе заклятье долетело уже до бессознательного тела. Лорд вскочил:
– Ты перестарался, Регулус. Приведи его в чувство.
– Умоляю простить мое усердие, мой Лорд, – младший Блэк мысленно улыбнулся: он использовал не то заклятье, которое можно было бы снять простым эннервейтом или фините. Вот уже Лорд навел на пленника палочку:
– Эннервейт максима!
Сириус открыл глаза, дернулся, пытаясь подняться, но снова упал в обморок.
– Уберите его, продолжим завтра. Все свободны. Регулус, останешься с ним, можешь использовать лечебные зелья, Люциус покажет тебе лабораторию. Но не перестарайся, помни, что лекарства для твоих соратников, а не врагов. Сообщишь мне, как только он придет в себя, мне нужно задать ему пару вопросов.
В камере Регулус влил в беспомощного брата противокруциатосное и заводил палочкой над ранами. Попытался напоить и, посчитав, что сделал все что мог в данный момент, прилег вздремнуть.
Через пару часов появился Волдеморт:
– Какой результат?
– Без изменений.
Лорд бросил в пленника диагностические чары:
– Кома, при в общем-то удовлетворительном физическом состоянии. И использованные моими слугами проклятия не могли вызвать ее так быстро. Здесь что-то еще. Семейные или аврорские защитные чары?
– Мы не были настолько близки в последнее время, мой Лорд, я не могу знать об аврорских чарах. Но могу узнать у матушки о семейных, хотя его уже несколько лет как выжгли с гобелена.
– Почему, кстати?
– Он отказался подтвердить помолвку с Рихезой Лестранж, нашей семье этот разрыв обошелся достаточно дорого.
– Разве ты не должен был на ней жениться?
– Отказалась сама Рихеза, она сейчас, кажется, синьора Альвареш.
– Иди, Регулус, поговори с матерью, проверь то, что осталось от его дома, а уж о чарах Аврората я найду кого спросить. Иди, информация нужна мне срочно.
– Мой Лорд, – Блэк почтительно поклонился и вышел.

Волдеморт задумчиво посмотрел на пленника:
– Легиллименс, – и провалился в черноту.
«Странно, разве находясь при смерти люди не должны видеть ослепительный свет?» Как по заказу, пространство вокруг оказалось залито режущей глаза белизной. Лорд оглянулся и заметил с одной стороны очертания силуэта. По мере приближения силуэт превращался в Регулуса Блэка, держащего палочку направленной на собеседника. Вот летит заклятие, комната начинает покачиваться, с той же палочки летит следующее, но вокруг уже вязкая чернота. Волдеморт с огромным удивлением обнаружил, что и сам упал на пол. Он узнал первое заклятье, но подавил импульс вызвать Регулуса обратно и вытрясти из него душу. Мало ли, что еще из арсенала Салазара Слизерина может знать этот наглый щенок. И главное – откуда, ведь среди Блэков не было змееустов! Память беспощадно подсказала, что у них в роду была дочь Селины Слизерин, и наверняка она передала детям и внукам все знания, какие могла. Ничего, этого нахального хитреца ждет сюрприз, Лорд входит в узкий круг посвященных в тайну контрзаклятья и способен сварить сопутствующее зелье.



Глава 50. Джеймс Поттер на тропе войны

Едва вернувшись в мэнор, Люциус схватился за зеркало:
– Сев?
– Да, что там у вас?
– Я дома. Можешь зайти?
Снейп задумался ненадолго, но не стал писать записку занятым в ритуальном зале волшебницам, вызвал Тилли и приказал перенести его в Малфой-мэнор. А ведь несколько часов назад он вполне мирно листал фолиант в этой самой библиотеке! Хозяин дома как раз закончил каминную беседу и повернулся к гостю:
– Ты неплохо подготовил младшего Блэка, он даже не сразу сорвался.
– Все-таки сорвался?
– Знаешь, это, может быть, и не он, взгляни в омут памяти.
Через десять минут Снейп вернулся в реальность.
– Ну, что думаешь?
– Что Регулус был подавлен и не решался применить пыточное, но равновероятно, что он успел применить что-то невербальное. Чтобы сказать точнее, нужно было стоять позади старшего Блэка, а не там, где стоял ты. И важнее, что думает Темный Лорд. Реджи остался в его замке?
– Да.
– Из позитива имеем то, что Блэк в отключке, а Лорд то ли его не допросил, то ли не стал легиллиментить. Из негатива – то, что Регулус рядом с ним, и весьма затруднительно передать им порт-ключ.
– Ты смог его достать?
– Не совсем, он должен быть готов к утру, а мастер-артефактор хотел бы разъяснить особенности использования непосредственно человеку, который будет его активировать.
– В принципе, мог бы и я.
– Мог бы и ты, но лучше Регулус, порт-ключ делают из их семейного артефакта. Да, Нарцисса надежно защищена?
– Жоффрей гарантирует, что не выпустит их из поместья и не пропустит незваных гостей.
– Где Беллатрикс?
– У Розье, с матерью.
– У них ведь есть еще сестра?
– Они мало общаются, она вышла замуж за магглорожденного.
– Когда Лорд захочет достать Блэков, то, насколько тесно они общаются, роли не сыграет. У тебя есть неприметная, но быстрая сова?
– Естественно.
– Хорошо. Знаешь еще что? Я был у дома Блэка за минуту до авроров, и там как раз объявился Люпин. Я не стал светиться, но ты не сможешь узнать по своим каналам результаты аврорского рейда? А я обратно в Блэк-холл.

***

С разрешения Кричера Снейп разместился в лаборатории. Часа в два ночи хлопнула входная дверь – вернулся Регулус.
– Северус, мне показалось, у вас был план?
– К утру будет готов порт-ключ.
– Это хорошо. Я сейчас покажу тебе рецепт одного зелья, его нужно будет сварить к нашему с Сириусом появлению.
Снейп с интересом просмотрел пару страниц фолианта:
– То есть Люциусу не показалось, ты действительно использовал два заклятья. Проклятье редкое, надеюсь, Лорд не заподозрит подвоха. Иди спать, как только будет порт-ключ, мы тебя разбудим.

Эйлин и Вальбурга вышли из ритуального зала вскоре после рассвета. Кричер тут же вызвал в гостиную Снейпа и разбудил Регулуса.
– Мам, ты как себя чувствуешь?
– Пока нормально, проблемы могут возникнуть после активации ключа. Регулус, это вы будете им пользоваться?
– Да.
– Дважды нажимаете на камень и произносите «Портус». Естественно, крепко держите пассажира. Ключ мощный, он должен преодолеть антиаппарационную защиту. В случае, если она окажется слишком сильной, к нему привязана моя магия и магия леди Вальбурги, порт-ключ возьмет столько, сколько необходимо, чтобы вас перенести. На всякий случай: чем меньше людей будет присутствовать при старте, тем лучше. Не вздумайте тащить за собой кого-то третьего или четвертого – вас просто выбросит невесть где частями. Хотя этого не должно случиться, активированный ключ просто разбросает в стороны тех, кто попытается вам помешать. Третья функция – если сможете все сделать тихо, то после срабатывания останется мощная нестабильная воронка, по которой невозможно будет отследить направление переноса. Сердечная просьба – не дайте ему попасть в чужие руки, на нем слишком явный отпечаток моей магии, а я не хочу бесконечно бегать и прятаться. Удачи, Регулус.
– Сын, с тобой мое благословение.

Регулус аппарировал в замок Лорда и превратился в горностая. Удерживая кольцо в пасти, он побежал в подземелья, не встретив на пути ни одной живой души. Раздумья на тему, как открыть камеру, были прерваны диким криком. Блэк тут же перевоплотился обратно и поднял палочку.
– Зря упрямишься, Сириус. А знаешь, ведь Регулус сейчас стоит за дверью камеры, вот мы у него и спросим, зачем он отправил тебя в кому без моего разрешения.
Дверь распахнулась, и Регулус ощутил неожиданно сильный рывок, а в следующее мгновение он уже пытался оправиться от удара о стену.
– Регулус, ты нарушил приказ, и я хочу знать, зачем?
– Мой Лорд, я не посмел бы...
– Ты посмел! Круцио!
Регулус закричал, наплевав на фамильную гордость.
– Фините. Так что, Регулус, зачем ты применил заклятье летаргии, еще и пытался это скрыть?
– Уверяю вас, мой Лорд...
– Понятно, – Волдеморт как будто поскучнел и направил палочку на старшего Блэка. – Круцио. Надо же, молчит, перед тобой рисуется. А ведь он выпил целых два замечательных зелья. Одно максимально усиливает чувствительность нервов. Второе – это уж ты мне подсказал, мой драгоценный Регулус...
Тот слушал, но не слышал, стараясь подобраться к брату. Наконец рывок – и Регулус стал на пути заклятья Волдеморта. Лорд опустил палочку:
– Зря, лучше скажи мне, что я хочу знать.
– Умоляю простить мою дерзость, мой Лорд. Дело в семейном кодексе Блэков, мы не можем бросить сородича на мучительную смерть.
– И что же ты не заавадил его?
– Это было бы слишком откровенно, – Регулус обошел Сириуса и присел возле него. – Мне нужно было что-то, что сойдет за неудачное стечение обстоятельств.
– А домой ты аппарировал?..
– ...за ядом, мой Лорд, – Регулус обнял брата, содрогаясь синхронно с его дрожью и все так же не спуская глаз с Волдеморта.
– Какая милая сентиментальная история, – Лорд собирался рассмеяться, как вдруг поймал отголосок мысли своего неверного упивающегося. – Акцио...
Но было уже поздно – вихрь сработавшего порт-ключа толкнул темного волшебника в грудь, а его пленник и бывший слуга исчезли.

Прострация Волдеморта длилась несколько секунд, а потом он послал вызов Руквуду. Невыразимец буквально сорвался с министерского задания. Лорд потребовал объяснить, что произошло, и дать координаты конечной точки переноса. Через два часа взмыленный Руквуд корчился под круциатусом, в передышках пытаясь оправдаться:
– Мой Лорд, координаты конечной точки порт-ключа не отслеживаются. Они постоянно меняются – то на Африку, то на Сибирь, то на Анды. Его сделал очень талантливый неизвестный мастер. Точно могу сказать, что таких нет ни в Министерстве, ни среди получивших лицензию изготовителей.
– Я очень, очень разочарован, Августус, – опустив палочку, Лорд сделал два дела – созвал всех упивающихся и через метку послал младшему Блэку круцио.

***

В Блэк-холле Регулус упал от неожиданно накатившей боли. Снейп, плясавший вокруг слишком чувствительной тушки старшего Блэка, выругался про себя и позвал:
– Леди Вальбурга, Кричер, помогите!
Доверив домовику держать Сириуса, он передал женщине флакон:
– Я сейчас удержу его, а вы вливайте зелье!
Регулус на секунду расслабленно затих, но почти сразу посмотрел на Северуса с паникой:
– Опять начинается!
– Превращайся в горностая, сейчас же!
Зверек постоял на месте несколько минут, потом расслаблено потерся о руку Северуса и свернулся клубком.
– Миледи, пусть Редж пока остается в анимагической форме. Она каким-то образом блокирует действие метки, а ему стоит отдохнуть. Позже я передам мазь, которая смягчает наведенную боль. Что касается Сириуса, то его нужно удерживать в ванной, не давая касаться дна или стен. Вам придется оторвать как минимум двух домовиков от их обязанностей. Один должен будет держать, другой периодически добавлять теплую воду и расслабляющий настой и не давать ему спать. К сожалению, все те зелья, которые я подготовил за ночь, ему сейчас не помогут, так что мне нужно в свою лабораторию.
Перед уходом Снейп заглянул к Сириусу. Тот просипел:
– Нюнчик, спасибо за левикорпус, – после переноса порт-ключом старшего Блэка ощутимо приложило об пол, и, как он ни старался, не мог сдержать стоны, даже уже лежа на мягком диване, пока Снейп не плюнул и не начал его левитировать.
Снейп взглянул на собеседника внимательнее:
– Не за что, псина, главное, выздоравливай, а уж изобилие левикорпуса я тебе обеспечу.
– Не смеши меня, Снейп, больно.
– Если серьезно, то тебе очень повезло. Если вовремя не оказать помощь, то отдача от зелья нахождения в сознании убивает, когда оно прекращает действие. А зелье повышения чувствительности очень ограничивает применение антидотов. Оцени полет мысли.
– Согласен, ваш Лорд редкий затейник.
– Блэк, нужны твои воспоминания о сегодняшней ночи, начиная от нападения на дом. Некоторые комбинации проклятий требуют специфических зелий.

***
Несмотря на ранний час, Снейп обнаружил Лили в лаборатории:
– Хорошо, что ты уже здесь. Нужно обновить запасы мази, действующей против метки, и нужен один специфический антидот. Я сейчас его рассчитаю. Акцио, омут памяти, – на секунду у Снейпа закружилась голова, и он невербально призвал тонизирующее зелье. К сожалению, за то время, пока Лили жила в мэноре, она неплохо разобралась, что и где стоит. Ее маленькая ладонь легла поверх руки Снейпа:
– Сев, что опять стряслось?
– Все нормально, просто, наверное, нужно позавтракать.
– Тогда оставь пока зелья, пойдем. Успеешь выпить это после еды. Твои эльфы наверняка выдумали что-то особенное.
– Лилс, времени нет.
– Двадцать минут что-то решат? Оттого, что ты себя загонишь, пользы никому не будет. Ну, пошли. Круассаны? Сырники? Пицца? Яичница с беконом?
– Десять минут.
– Тогда овсянка.

После завтрака Снейп и впрямь почувствовал себя получше. Еще бы подремать пару часов. Решив, что сделает теоретические расчеты и доверит приготовление Лили, а сам действительно поспит, Снейп приказал домовикам подавать кофе.
– Ты была права, можно обойтись и без зелья. Спасибо, что уговорила позавтракать.
Вместе с кофе эльф принес свежий номер «Пророка». Лили развернула газету и вскрикнула:
– Ох, нет, Сириус у упивающихся!
– Уже нет, не кричи так.
– Ты его вытащил? Ты как мог так рисковать, ведь Лорд считает, что ты в Азкабане!
– Лилс, успокойся. Блэк действительно был у Лорда. Как только я об этом узнал, то разыскал и предупредил Регулуса. Того почти сразу вызвал Лорд. Я связался с матерью и попросил ее сделать порт-ключ. Она и Вальбурга Блэк провозились почти всю ночь. Я в это время приготовил уйму заживляющих зелий. После полуночи вернулся Регулус. Он умудрился бросить в Блэка проклятие, погружающее в летаргический сон, и Лорд вначале предположил, что это какой-то способ ментальной защиты, вроде семейного. Регулус якобы отправился поговорить с Вальбургой. С одной стороны, это хорошо, потому что у нас не было плана, как передать порт-ключ. С другой стороны, пока Регулус отсутствовал, Лорд как-то разгадал его ход, и к возвращению брата Блэк уже был в сознании, накачан весьма сомнительными зельями и... В общем, он сейчас отмокает в ванной с целебными настоями и ждет новые зелья, потому что приготовленные заранее не подходят из-за тех, что уже использовал ночью Лорд. Лорд вроде почти не допрашивал Блэка, скорее измывался за то, что его чуть не одурачили. Это застал Регулус. получил свою порцию круцио, но сумел активировать порт-ключ. Регулус теперь не вернется к Лорду, а чтобы избавиться от наведенной боли, периодически принимает анимагическую форму. То, что я не выспался, бледно меркнет по сравнению с их ситуацией.
– Ты только что посочувствовал Сириусу.
– Только потому что я сам собирался его убить.
– То есть ты его сейчас вылечишь, а потом убьешь?
– Вот именно.

В столовой появился домовой эльф:
– Мистер Северус простить негодного Добби. Добби не хотеть врываться, но хозяин Люциус строго приказать: если его нет, то письма от мистера Крэбба или мистера Рэнделла передавать мистеру Северусу сразу же. Письмо от мистера Крэбба.
Снейп развернул пергамент. «По делу о нападении на Блэка арестован Римус Люпин, как единственный находившийся возле дома на момент прибытия авроров».
– Лили, Поттер не пытался с тобой связаться?
– Нет.
– Попробуй вызвать его по зеркалу. Если история с Блэком просочилась в газеты, а Люпина задержал Аврорат, то он наломает дров. Добби! Как только вернется хозяин Люциус, позови меня!

После завтрака Снейп спокойно рассчитал состав антидота, а Лили занялась ребенком. На вопрос о Поттере она ответила, что зеркало его просто не находит. Тогда Снейп попросил ее отправить срочное сообщение Муди, поставил основы для зелий и все-таки решил поспать.
К обеду в Принц-мэноре опять появился Добби:
– Хозяин Люциус еще не вернуться. Мистер Рэнделл прислать письмо.
«Весь Аврорат гудит о том, что Джеймс Поттер устроил скандал начальнику и ушел в неизвестном направлении».
– Черт, Поттер, если Лорд не доберется до тебя раньше, сам зааважу!! Лилс, с кем еще из Ордена может связаться твой безбашенный муж? И можешь ли с ними связаться ты?
– По зеркалу – только с Алисой Лонгботтом.
– Тогда скажи ей, что псина уже не у Лорда, и если у нее есть связь с Поттером, пусть она ему передаст, чтобы он не провоцировал упивающихся. Я к Блэкам.

***

Лорд тоже не терял времени даром. Велев Руквуду обследовать дом Поттеров, он по одному вызывал упивающихся в кабинет и каждого долго расспрашивал. Наконец пришла очередь Малфоя.
– Скажи мне, Люциус, в чем проявляется родовой магический дар Блэков?
– Но, мой Лорд, обычно такие знания не афишируют.
– Разве Нарцисса не урожденная Блэк?
– Да, но у нас полный магический брак, она принята в мой род, и ее магия уже давно магия Малфоев, а не Блэков.
– То есть Беллатрикс скажет мне то же самое?
– Не могу этого предполагать, мой Лорд, она все же старшая сестра, вполне возможно, ее знания более обширны.
– Кто-нибудь из Блэков занимался порт-ключами?
– Мне об этом неизвестно. В принципе, Альфард был невыразимцем и мог заниматься чем угодно. Да, он был очень привязан к старшему племяннику. В конце концов, завещал ему дом.
– Думаешь, эти развалины все еще полны сюрпризов?
– Можно попросить Руквуда отправить туда невыразимцев на проверку.
– Кто еще из Блэков сейчас жив и чем занимается?
– Арктурус, свекор Вальбурги, если не ошибаюсь, давно живет отшельником в Блэк-мэноре. Поллукс, ее отец, несколько лет назад поселился где-то в Европе. Соответственно, после смерти ее мужа и всех братьев леди Вальбурга является главой рода Блэк. Миледи довольно дружна с моей свекровью и часто гостит у Розье во Франции.
– Чудесно. И, Люциус, я хочу, чтобы ты привез Беллатрикс.
– Когды вы хотите ее видеть, милорд?
– На завтрашнем собрании.
– Как скажете, милорд. Я могу идти?
– Пригласишь Родерика.

Добби встретил Малфоя воплями:
– Хозяин Люциус, прилетать совы с письмами! Хозяина Люциуса не быть дома, и Добби относить письма мистеру Северусу! Мистер Северус просить Добби сказать, как только хозяин Люциус появиться, что мистер Северус ждать и хотеть говорить!
– Добби! Тихо! Принеси коньяк, подай пергамент и перо, позови ко мне Данни.
Все требуемое появилось по щелчку, а через минуту в комнате были уже два эльфа.
– Добби, отдашь записку мистеру Северусу, и если он согласится, то доставишь его в мэнор. Данни, ванну сейчас и ужин на двоих через двадцать минут.

– Ну что, какова реакция остальных на побег Блэков?
– Никакой. Лорд не объявлял об этом.
– Зачем тогда он всех собирал?
– Вызывал по одному и о чем-то долго разговаривал с каждым. Меня вызвал почти в самом конце. Расспрашивал, не занимались ли Блэки порт-ключами – я намекнул на Альфарда. Приказал завтра вернуть Беллу. По слухам, с утра у Лорда был Руквуд.
– Это как раз понятно, такой мощный порт-ключ по части невыразимцев.
– Возможно, они захотят исследовать развалины дома Альфарда. Что братцы Блэки?
– Регулус почти весь день прожил горностаем. Делился впечатлениями. Блэку понадобится дней пять, чтобы восстановиться, и он сможет продолжать тренировки. Да, он написал несколько записок – Поттеру, Дамблдору и Муди.
– А Поттеру зачем?
– Нападение на дом Блэка очень ярко осветила британская и зарубежная магическая пресса. А доблестные авроры арестовали Люпина – это было в первом письме от твоего осведомителя. Во втором сообщалось, что Поттер в обед устроил скандал в Аврорате и отбыл в неизвестном направлении. Этот придурок даже не подумал связаться с Лили. Выяснить. где этот безмозглый гриффиндорец, мы так и не смогли. Не вернулась ни наша сова, ни сова Блэков.


Глава 51. Не ждали?

Новый день Волдеморта не задался. Руквуд сообщил, что схожесть действия порт-ключей в доме Поттеров и в замке Лорда составила шестьдесят процентов при двадцати процентах погрешности из-за времени, прошедшего после событий в Годриковой Лощине. Можно утверждать, что изготовил артефакты один мастер, но никаких предположений, кто это, у Отдела тайн нет. Разрешение на изучение дома Сириуса Блэка получить не удалось. Поверенный семьи устроил скандал в Аврорате, и ни Скримджер, ни Бергер не стали подписывать бумагу.
Не миновать бы Руквуду очередного взыскания, но тут в кабинет влетел Уилкс:
– Мой Лорд, мы приготовили вам приятный сюрприз!
В гостиной дожидался Кэрроу, удерживая фигуру в капюшоне, явно под петрификусом. Волдеморт подошел и сдернул капюшон – по комнате пробежал оживленный ропот. Лорд подумал, что не все так плохо:
– Джеффри, Амикус, я весьма вами доволен. Лучшая новость за неделю. Вы заслужили свое место в ближнем круге. Добро пожаловать, Джеймс Поттер.
К удивлению упивающихся, Лорд выгнал их всех после первого круга круцио.
– Легиллименс!

На столе разрывается вредноскоп, отключаю его и с палочкой наготове иду ко входной двери, которая уже начала открываться навстречу:
– Импедимента!
Дверь разлетается в щепу. Охранные заклинания взвывают и умолкают, в лицо летит явно не безобидная риктумсемпра.
– Протего! Лили! Бери Гарри и беги!
– Глупец, вам не уйти от самого Темного Лорда!
Из последних сил сжимаю аврорский медальон – и темнота....
...Темнота, голова болит немилосердно, внутренности сами собой скручиваются в узлы и раскручиваются, при попытке открыть глаза все вокруг начинает качаться.
– Лилс, с ним все будет хорошо, скорее всего, ступефай плюс ударился головой при приземлении.
– Ох, Сев, – всхлипы.
– Все хорошо, Лилс, вы все живы, ты справилась.
Не выдерживаю, приоткрываю хоть один глаз. Наверное, брежу – Снейп держит Гарри, а другой рукой обнимает Лили! Нюнчик, сволочь, я тебе сейчас!...
Темнота.


– Вот как! – Лорд с удовольствием потянулся. – А скажи мне, Джеймс Поттер, это только мне показалось, что твоя грязнокровка и мой зельевар сговорились о чем-то за нашими спинами, причем очень давно?
Поттер промолчал, но промелькнувшие в его сознании картинки со Снейпом, страдающим от самых невероятных проклятий, были вполне понятным ответом.
– Надо же, какая экспрессия, какая изысканность, какая жестокость! А ведь ты был бы мне хорошим соратником, Джеймс. Теперь скажи, где мальчишка?
Неожиданно картинки сменились стеной. Очень симпатичной вполне материальной стеной из одинаковых красных кирпичиков. Волдеморт искренне расхохотался:
– Поттер-Поттер, и ты правда считаешь это мыслезащитой? Думаешь, что удержишь ее против меня?.. Жаль, что мы не имели возможности пообщаться раньше, но это не поздно исправить... Ты еще можешь присоединиться ко мне. Я научу тебя всему, что знаю, ты будешь читать чьи угодно мысли, а к тебе в сознание не заглянет никто. Ты будешь знать столько заклятий, что никто не сможет от тебя защититься. Ты разыщешь своих врагов в любом месте и покараешь их, как посчитаешь нужным. Никто не посмеет отнять у тебя твое, никто не посмеет тебя обмануть. Решайся, Джеймс, и просто скажи мне, где мальчик.
Стена не поколебалась. Волдеморт бросил в нее ментальную бомбарду, после которой не устояли ни аккуратные кирпичики, ни сознание Поттера.
– Эннервейт! Джеймс, скажи мне, где мальчик?
Разрушенная стена восстанавливалась на глазах из горы битого мусора. Кирпичики укладывались все в новые и новые ряды.
– Джеймс, это неразумно. У меня есть зелья, которые заставят тебя полностью открыть разум. Хотя мне лень идти в лабораторию. Проверим, сколько круциатусов ты выдержишь?
Лорд небрежно держал палочку, направляя на пленника пыточное. Стена ходила ходуном, но держалась.
– Верх безрассудства, Джеймс. Зачем тебе защищать, может быть, и не твоего ребенка?
И тут стена подалась – на одну малюсенькую секунду, но подалась, – и Волдеморт успел рассмотреть какую-то торжественную церемонию. Посреди зала, на стенах которого угадывались портреты, ровным золотистым светом сиял огромный камень. Вокруг него стояли чета Поттеров, Сириус Блэк и какая-то незнакомая Лорду волшебница. Миг – и сцена обряда снова скрылась за плотной кирпичной стеной.
– Родовой камень подтвердил твое отцовство, надо же. Тем хуже для тебя. Я все равно узнаю то, что хочу от тебя, или от тех, кого еще там увидел.
– Неправда, Сириус не сможет...
– Ну да, крестный... Во имя Салазара, крестный!.. Инкарцеро! Повиси пока тут, подумай о бессмысленности своего поведения.

***

Малфой, как и собирался, с утра посетил госпиталь Аврората, а вернувшись домой, связался с Розье-мэнором. Этьен пригласил Люциуса на обед, и они как раз допивали кофе, когда гость почувствовал вызов.
– Белла, нам пора. Мадам Хлоя, ваше гостеприимство на высоте, мадам Друэлла, рад был повидаться, – оба имени сопровождались поцелуями рук. – Этьен, до встречи.

Темный Лорд был само радушие:
– Люциус, ты привел Беллу, я рад. Полагаю, ты также забрал и Нарциссу с сыном.
– Увы, мой Лорд, я просто не успел. Моя супруга получила предложение от наших французских родственников погостить у них вместе с сыном, и ее не было в Розье-мэноре. И потом, вы не просили привести ее.
– Люциус, ты очень меня разочаровал. Белла, приведи сестру и племянника. А ты, Люциус, скажи мне, где сейчас Северус?
– В Азкабане, мой Лорд.
– И ты в этом уверен?
– Но, мой Лорд, Визенгамот приговорил его к заключению в Азкабане, и его забрали прямо из зала суда.
– Знаешь, Люциус, мой скользкий друг, Северус, может быть, и в Азкабане, но его метка совсем не там. Только вот он почему-то не хочет явиться к своему господину. Подумай еще раз, где он, и я не стану тебя наказывать.
– Увы, мой Лорд, ваши мудрость и знания намного превосходят мои. Тем более, трудно предположить, что Северус мог бы попытаться вас обмануть по собственной воле. Возможно, в дело вмешался Дамблдор и каким-то образом организовал похищение, а Северус изо всех сил противится зову метки, чтобы не привести за собой...
– Хорошая попытка, Люциус, только вот мои шпионы уверяют, что старик залег на дно.
– Вот именно, но вчера объявился Поттер, устроил скандал в Аврорате из-за Блэка. Разве ваш шпион может поручиться, что Дамблдор и Поттер не виделись?
– Думаешь, старик заодно с Поттером? Тогда я хочу, чтобы ты узнал, что он замыслил.
– Вы хотите, чтобы я разыскал Поттера?
– А его и искать не нужно, он гостит у нас с утра. Твоя задача – заставить его говорить, а уж какие ему задать вопросы, я знаю.
Вернувшись в камеру с Малфоем, Волдеморт наколдовал себе удобное кресло. Попытки Люциуса применить пыточное проклятье и самому при этом не упасть в обморок забавляли Лорда, но не отвлекали от двух важных дел: время от времени посылать через метку круцио то Снейпу, то Блэку, и продолжать задавать вопросы:
– Где мальчишка? Что задумал Дамблдор? Где Снейп? Что делают остальные члены вашего Ордена?
... И вдруг Волдеморт издал страшный крик и исчез. Минут через пять кричал уже Люциус, пока его крики не оборвались глубоким обмороком.

***

Лили второй день не находила себе места. От Джейса не было никаких вестей, хотя сова вернулась без записки. Миссиc Поттер битый час накладывала на несчастную птицу заклинание за заклинанием – но нет, абсолютно никаких чар. Ни Алиса, ни Сириус, ни, в конце концов, Муди тоже не имели вестей от ее мужа. Лили отчаянно спорила со Снейпом о вылазке в Хогвартс, когда тот со стоном схватился за метку.
– Что?
– Наведенная боль. Дай мазь и релаксант.
– ...Успокоилось?
– Вроде бы да. Лилс, пойми, замок защищен и достраивает защиту под каждого нового директора. Ни один из нас там не был после назначения МакГонагалл, а я еще и официально числюсь в Азкабане. Да любой встречный аврор...
– А оборотное зелье?
– Чтобы в школу вломились двое незнакомцев? Тогда нам тем более не избежать общения с аврорами. Ай, похоже, опять начинается...
Не то на пятый, не то на седьмой раз Снейп сдался:
– Давай не сейчас, а то метка как взбесилась. Черт, спроси у Блэков, как у них дела?
Разговор через зеркала вызвал у Лили тревогу:
– У Регулуса то же самое, он уже превратился.
– Понятно. Добби!
Домовик Малфоев появился через секунду.
– Где твой хозяин?
– С утра уйти из мэнора по делам.
– Как обычно, Добби, когда появится, я хотел бы с ним поговорить.
Маленький домовик поклонился и исчез.
Боль и не думала отступать, а наоборот, все усиливалась, а мазь и зелье перестали помогать. Частично спасала окклюменция – Снейп закрывался от боли как от вторжения чужеродного разума. Наконец он понял, что вот-вот сдастся и аппарирует на вызов.
– Лилс, тебе придется применить ко мне сомнус леталис, иначе я не выдержу.
– Сев, а ты точно уверен, что сработает? И потом, для отмены понадобится зелье, его сначала нужно сварить.
– Лилс, я продержусь еще час максимум.
– Ладно, я в лабораторию. Нанни! Тилли! Присмотрите за Гарри, пожалуйста.

Через час нужное зелье было готово, а Снейп выглядел совсем неважно. И хотя Лили не горела желанием использовать незнакомую магию, другого выхода она тоже на нашла. Подавив неожиданное желание обнять, она ограничлась касанием руки:
– Готов? – кивок в ответ, – Сомнус леталис! – Северус расслабился на кровати. Вначале показалось, что все в порядке, и Лили уже собралась было уходить, как тело Снейпа подбросило судорогой. Вторая почти сбросила его с кровати. Спешно наколдовав вокруг постели стенки с подушками на манер детской коляски, Лили схватилась за зеркало:
– Миледи Вальбурга, от сомнус леталис судороги бывают?
– В дневнике Хамаля Блэка это не упоминается.
– А что будет, если заклятье неправильно наложить?
– Ничего не будет, оно либо действует, либо нет.
– И что, никаких особых реакций или взаимодействия с другими заклятьями или зельями?
– Не знаю, а почему ты спрашиваешь?
– Северус все утро чувствовал боль из-за метки, ничего не помогало, вот я и применила сомнус.
– Глупая девчонка, кто же применяет такие тяжелые заклятья, не подумав!
– Мы подумали и сварили антидот заранее, но никакой другой способ избавиться от боли нам в головы не пришел.
– Свяжись-ка с Эйлин, пока Северус без сознания, только она может пропустить гостей в мэнор. Я захвачу дневник и приду.

Связаться с Эйлин Лили просто не успела. В комнате появился Тилли с Гарри на руках.
– Тилли не выполнить приказа гостьи...
– Мама, дяде больно, очень больно, – ребенок плакал навзрыд, что для него было совершенно нехарактерно.
– Тилли, помолчи, сейчас не до тебя. Гарри, иди ко мне. Почему ты решил, что дяде больно?
– Дядя кричит у меня вот здесь, – мальчик обеими ладошками обхватил свою головку.
– Так, Гарри, сейчас мама попробует помочь дяде, но ты пока останься на руках у Тилли! Сомнус леталис фините! Сев, пей! – Лили почувствовала огромное облегчение, сотворив контрзаклятие правильно. – Сев?
– Спасибо, не знаю, как ты догадалась, но у меня было чувство, что мне снится кошмар и я не могу проснуться.
– Это Гарри, он сказал, что ты кричишь у него в голове.
Снейп с интересом взглянул на ребенка:
– Похоже, это была стихийная магия. И у него явный талант к ментальным наукам. Что ж ты так болишь? – Северус сжал руку: – Проще отрезать, видит Мерлин! Давай еще релаксант.
– Передозировка?
– Какая разница, загнуться от боли или от передозировки, второй вариант хотя бы приятнее.
– Сев, мне кажется, стоит позвать Эйлин.

Леди Принц прибыла через пять минут, посмотрела на сына:
– Есть один практически забытый ритуал, я могу отобрать у тебя половину боли.
– А на троих боль можно делить?
– Если ты уверена, Лили, то можно.
– Лилс, нет, я запрещаю. Кто-то взрослый должен оставаться в здравом уме. Во-вторых, такие ритуалы обычно основываются на кровных связях.
«Или любовных», – подумала Эйлин, но не стала озвучивать мысль.
После ритуала Снейп заметно приободрился, даже согласился пообедать. Счастливый Тилли чуть не закатил пир на весь мир. После обеда Эйлин ушла к себе, а Лили уложила Гарри спать. Потом Снейп отвел ее в библиотеку.
– Гарри сейчас слишком мал, чтобы связно описать то, что он чувствовал, но у него явно либо дар эмпатии, либо легиллименции. Вот книги об этом. Если нам повезет, я буду с радостью его учить. Если что-то случится, то Гарри – один из моих наследников, поверенный Принцев позаботится, чтобы мальчик получил нужные ему книги.
– Сев, ты меня пугаешь.
– Лилс, поздно пугаться. Мне – так точно, еще с того момента, как Белби пригласил меня с ним работать. Тогда Лорд очень интересовался зельями против оборотней. Эх, нужно было сразу после школы хватать тебя в охапку и уезжать в Канаду или Австралию.
– Сев, мы... – но Лили не стала продолжать фразу о том, что они не имеют права на такие мысли. Раз они отвлекают ее друга от боли, то пусть так. – А ведь мы собирались сегодня испытывать зелье против хоркруксов. Пошли?
– Пошли.

Лили левитировала дневник Реддла, а на небольшой высоте над ним – флакон с зельем. Снейп удерживал вокруг них самые мощные защитные чары.
– Готова?
Она кивнула.
– Давай!
И Лили сняла с флакона левиосу. Повинуясь силе притяжения, тот упал на дневник. Полыхнуло невыносимо ярким светом, раздался крик, щиты спали, и обоих экспериментаторов взрывной волной отшвырнуло к стене.
– Северус, Лили, что случилось? – Эйлин ворвалась в лабораторию с палочкой наготове.
– Миссис Лили, мальчик очень испугался и хочет к вам, – Тилли появился в лаборатории с Гарри на руках.
– Надо же, Северус, ты все-таки решил сегодня со мной пообщаться. И как это удивительно, с тобой те самые грязнокровка и ребенок, которых я давно разыскиваю! – посреди лаборатории появился лорд Волдеморт собственной персоной. – А разве я не говорил тебе, что сначала ты должен принести мне ребенка и только потом получишь его мать?


Глава 52. Между небом и землей

Снейп опомнился более-менее быстро:
– Лили, забирай Гарри и маму и уходите! Петрификус тоталус!
– Экспеллиармус тоталум! – Лорд успел на мгновение раньше, и перед ним упали три палочки. – Инкарцеро тоталум! Надо же, я ведь совсем недавно это уже слышал. Грязнокровка, а ты весьма любопытный экземпляр, даже не знаю, то ли убить тебя быстро, то ли оставить для изучения. Два не самых последних волшебника готовы для тебя на все. Один уже несколько часов не признается, где вы спрятались, и, скорее всего, умер бы, да так ничего и не сказал. Удивлены? Да, мои верные – в отличие от тебя, Северус – слуги сегодня привели ко мне Джеймса Поттера. И нет, он ни полсловом не намекнул, где вас искать. А вот вы плохо изучали матчасть. В момент уничтожения хоркрукс призывает своего хозяина, и никакие защитные чары не смогли бы меня остановить. Жаль дневничок, все-таки первый опыт. Но ничего, наделаю еще. Ведь ты, Северус, расскажешь мне, как узнал о хоркруксах и как их уничтожать. Расскажешь, куда денешься, ты же не думаешь, что я отпущу твою мать или твою грязнокровку? Но сначала – моя главная цель. Эльф, дай сюда мальчишку!
– Тилли, не смей, я приказываю тебе сейчас же аппарировать с мальчиком...
– Силенцио! Акцио, Гарри! – но эльф не выпустил ребенка. – Авада кедавра!
Лили отчаянно забилась в путах. Эльф отвернулся, прикрывая ребенка, но тот, наоборот, вырвался и выставил вперед обе ладошки. От них быстро расползалось серебристое сияние, накрывая всех в комнате. Глаза Эйлин широко раскрылись, а сама она попыталась беспалочковой магией сотворить хотя бы малюсенькое зеркало между ребенком и Волдемортом. И то ли отозвавшись на ее заклятье, то ли по милости Мерлина с пола поднялся кусочек того самого флакона, с которого все началось. И авада отразилась от этого осколка. Лорд отступил от возвращавшегося к нему луча, но вокруг него уже замкнулась серебристая сфера. Луч срикошетил еще пару раз и все-таки достал Волдеморта. Тот упал и больше не двигался.
Снейп, все еще удерживаемый инкарцеро, повис без сознания. В далеком замке Лорда схватился за метку и упал Малфой. Регулус, так не вовремя решивший побыть человеком, под причитания Кричера стек с кресла на пол. Беллатрикс свалилась без чувств перед камином, не успев договорить место назначения: «Малфуа-шато». Отключились несколько узников азкабанских камер-одиночек. Но самая потрясающая сцена развернулась в Визенгамоте, где проходил суд над Лестранжами-младшими: полтора десятка вроде бы не связанных между собой волшебников как по команде схватились за левые предплечья и синхронно упали в обморок. Леди Лонгботтом, в первый момент приказавшая вызвать колдомедиков, вдруг подошла к Родерику Лестранжу и по наитию приподняла левый рукав его мантии. И спустя мгновение потребовала вызвать авроров, а заодно проверить весь Аврорат и Министерство и задержать тех, кто также упал в обморок. Госпожа министр была с ней солидарна.

Эйлин Принц не знала, какой магический резонанс вызвали события, промелькнувшие перед ее глазами. Да и не до того было: все в комнате оставались связанными, а ее сын и Лили к тому же – без сознания, Гарри продолжал удерживать серебристую сферу, внутри которой находились все волшебные палочки.
– Тилли, освободи меня, пожалуйста, – домовик щелкнул пальцами, – спасибо! Займись Севом и Лили, – растирая запястья, Эйлин подошла к мальчику.
– Гарри, ты молодец, но уже достаточно, пора отменить твое колдовство. Посмотри на меня, пожалуйста. Давай поиграем. Ты держишь ладошки, и я буду держать ладошки. А теперь повторяй за мной, – Эйлин встряхнула правой ладонью, – ну же, ведь мама наверняка с тобой так играла, – Гарри неуверенно посмотрел на нее, и тоже встряхнул ручкой, – молодец, теперь левой, снова правой, снова левой, теперь сжимаем кулачок, теперь второй кулачок, теперь хлопаем в ладоши, снова встряхнуть. У тебя очень хорошо получается.
– Мама, да и у тебя тоже, – Снейп говорил слабым голосом, но с торжествующими интонациями, – мама, метка побледнела, почти не видна! Лили, мы, кажется, победили! Лили?
– Тилли старается, но миссис Лили не приходит в себя, – расстроенно произнес эльф.
– Мерлин, где палочка? – Гарри уже настолько увлекся игрой с Эйлин, что серебристый щит стал почти прозрачным. Правда, внутрь него Снейп зашел как сквозь кисель, подобрал все четыре палочки, убедился, что Лорд и вправду мертв, и сквозь такой же кисель вышел обратно. – Эннервейт!
Лили все так же не шевелилась, и Снейп наложил диагностические чары.
– У нее магическая кома, похоже. Мама, позаботься пока о мальчике.

Через час Эйлин заглянула в лабораторию:
– Гарри наигрался, выпил молока и уснул. Насколько я могу судить, его магический фон нормализовался. Как твои успехи?
– Все так же. Я давно ввел ей все необходимые зелья, но она не просто не приходит в себя, я еще и не могу пробиться к ней легиллименцией.
– Возможно, нам понадобится помощь. Ты еще не искал Люциуса или Блэков?
– Нет, хотя зеркало несколько раз нагревалось. Надо бы посмотреть, что там, – Снейп нащупал зеркало в кармане мантии, – Люциус!
– Ну наконец-то, ты где пропадаешь, тут такое!
– Люц, у нас тоже такое, что не передать!
– Ты представляешь, метка почти исчезла, и защита замка Лорда резко ослабела. Данни и Добби смогли вытащить меня и Поттера, и еще нескольких узников, у меня теперь не мэнор, а лазарет, зато представь...
– Люц, я знаю насчет метки. Лорд погиб у нас на глазах, младший Поттер постарался. С ним все в порядке, а вот Лили в коме. Давай-ка сюда Поттера-старшего.

***

Сириус, Вальбурга, Регулус, Эйлин и Люциус третий час доказывали Поттеру, что его ревность безосновательна, а на фоне гибели Лорда, спасения Гарри и комы Лили еще и смешна и нелепа. После десятого повторения, что с момента ритуала убежища Снейп жил не в Принц-мэноре, а в доме Альфарда Блэка, зельевар ушел в лабораторию, изо всех сил постаравшись не хлопнуть дверью. Состояние Лили не изменилось. Физически она была в норме, только вот никак не хотела прийти в себя. Снейп собрал все силы:
– Легиллименс, – и обнаружил себя в клубящемся серо-сизом тумане*. Далеко-далеко как будто сияли солнечные лучи, и Снейп двинулся к ним.
Через некоторое время он вышел к ручью, окруженному ивами. Из-за слишком яркого солнца Северус не сразу понял, что оказался в том самом месте, где они с Лили любили играть еще до Хогвартса. Сама она появилась перед ним неожиданно – только что над заводью никого не было, и вот она уже сидит, плетет венок и болтает в воде ногами. И явно не видит Снейпа.
– Лилс, – девушка оглянулась и неуверенно ответила: 
– Здравствуй. Будешь со мной играть?
– Играть?
– Ну да, я сплету венок и буду русалкой, а ты... А как тебя зовут?
– Ты не узнала меня?
– Я тебя не знаю. А ты откуда-то знаешь, как меня зовут! А я не знаю твоего имени!
– Лили, послушай, я Северус, и мы с тобой знакомы с тех пор как нам было по шесть лет. Мы жили по соседству, я однажды увидел, как ты колдуешь, и рассказал тебе о мире волшебников. Потом мы учились в Хогвартсе и занимались вместе зельеварением. Мы закончили учебу три года назад, ты два года пробыла ассистенткой Слагхорна, а потом родила ребенка. Гарри. Ты помнишь Гарри?
– Не может быть, я не могу родить ребенка, а сама еще ребенок.
– И сколько тебе лет?
– Десять, и я только в следующем году пойду в Хогвартс.
– Откуда ты знаешь про Хогвартс?
– Я... Просто знаю и все.
– Лили, ты уже закончила школу. Вот смотри, – Снейп сотворил зеркало.
– Но нам нельзя колдовать вне школы!
– Здесь же нет магглов. Посмотри на себя, Лили. Посмотри на меня. Мы выросли и закончили Хогвартс. Ты...
– Я помню! Урывками, но помню! Голова болит... Гарри!
– С ним все в порядке. Он играл под присмотром Тилли, когда я отправился сюда за тобой.
– А куда это – сюда?
– Хороший вопрос. Что последнее ты четко помнишь?
– Понимаешь, у меня в голове все перемешано. Да, я помню Гарри, мы с ним гуляли утром в саду, потом шли домой, я кормила его обедом, потом укладывала спать. Иногда шила, иногда читала «Вестник зельеварения». Нам сова приносила журнал. Мы жили тогда в красивом двухэтажном доме в волшебной деревне. Мы должны были прятаться. А потом к нам пришел Волдеморт. Он пришел из-за Гарри... Я должна, мне нужно...
– Тихо, успокойся, Волдеморт умер сегодня. Я точно это проверил и забрал его палочку. Гарри в безопасности.
– Он с Джеймсом?
– В некотором роде.
– Объясни.
– Ну ты же помнишь, что мы с Джеймсом не ладим? – Лили кивнула. – После того, как Волдеморт нашел ваше убежище, но вы смогли спастись, вы несколько дней провели в Хогвартсе. Но вас нужно было спрятать, и я предложил свое поместье. Мы боялись, что Джеймс не согласится. 
– Вы?
– Я, ты, Сириус Блэк – его помнишь? Он крестный Гарри. Поттера отправили в Голландию, потом еще куда-то, а вы жили у меня. Мы с тобой приготовили зелье, уничтожающее хоркруксы, и решили его испытать. Мы смогли уничтожить хоркрукс, но появился Волдеморт. Он обезоружил и обездвижил тебя, мою маму и меня и хотел убить Гарри.
– Сев, хватит. Я помню, я не знала, что делать, а Гарри, кажется, пытался защитить Тилли и наколдовал какой-то щит. Я не знала, как это сделать, но просто очень захотела, чтобы моя магия защитила Гарри, и я почувствовала, что она уходит из меня и переливается в Гарри. А потом я... заснула, наверное. Это точно не обморок. Так подожди, а кто убил Волдеморта?
– Он уже бросил в Гарри аваду, но перед ним взлетел осколок пробирки, который отразил луч. Гарри же сумел создать очень плотный серебристый щит, и Волдеморт оказался внутри него. Луч еще несколько раз отразился от щита, но все равно попал в Лорда. Метка буквально закипела, и я потерял сознание. Когда Тилли привел меня в чувство, мама уже отвлекала Гарри, и щит ослаб. А ты никак не приходила в себя. 
– Я умерла? 
– Еще нет, ты в коме, и поэтому я здесь.
– То есть?
– Я легиллимент и смог пробиться к тебе в сознание, хотя и не с первого раза. Собственно, я пытался почти весь день, и мы вызвали Джеймса, чтобы провести обряд, который помог бы ему тебя позвать.
– Так, Сев, стоп. Почему тогда пришел ты, а не Джеймс?
– Мы еще не успели с обрядом, я решил снова попробовать легиллименцию. И так получилось, что я здесь. Пошли домой.
Лили странно на него посмотрела:
– Да, ты первый, я за тобой. 
Обычный выход из чужого сознания не сработал, фините тоже, и Снейп попытался уйти по той же тропинке, по которой пришел – не тут-то было. Везде, куда он ни пытался шагнуть, оказывались те же самые заросли ивы. Он попытался даже аппарировать – безрезультатно. Лили смотрела все тем же странным взглядом.
– Лилс?
– Сев, ты мне веришь? – она дождалась кивка. – Хорошо, тогда не спрашивай меня ни о чем и закрой глаза.
И Лили прикоснулась губами к его губам, сначала легонько, потом настойчивее, обхватила его верхнюю губу, дотронулась язычком. Он растерялся на секунду, но его руки сами собой обхватили ее за плечи, а уж дразнящий язычок оказался совсем кстати – Северус перехватил инициативу и сам поцеловал ее – и тут почувствовал рывок, похожий на порт-ключ...
– Сев, мы вернулись, у тебя получилось.
С сожалением отпустив мир грез, Снейп осознал, что находится в своей лаборатории, сидит на кушетке, прижимая к себе полулежащую Лили, и их лица находятся непозволительно близко.

* душу Лили вынесло в промежуточный мир между нашим и потусторонним; я называю его Авалоном, но к настоящему Авалону он имеет приблизительно такое же отношение как мой Снейп к каноничному Снейпу...


Глава 53. Темного Лорда больше нет

Естественно, именно этот момент и выбрал Джеймс Поттер, чтобы войти в комнату. Взвыв не хуже дикого кота, он подлетел к паре, занося руку для удара. В каком-то полудюйме от лица Снейпа рука впечаталась в магическое поле, мигнувшее серебристым светом, и отдача отбросила Поттера обратно к двери. Он завопил:
– Что за...!! Нюнчик, я все равно до тебя доберусь! Ты... Да тебе... Да я просто тебя закопаю!!!
Снейп, очевидно, не собирался тратить слов, но Лили остановила его руку с палочкой:
– Джеймс, прекрати. Во-первых, у нас всех долг жизни перед Северусом, во-вторых, не ори так, голова болит. В-третьих, нам всем нужно отдохнуть и спокойно поговорить.
– Нам не о чем с тобой разговаривать, я сейчас же забираю Гарри, а ты можешь делать все, что заблагорассудится! Ребенка ты больше не увидишь!
– Сохатый, ты не прав, – в лаборатории собрались уже все обитатели и гости мэнора, и Блэк попытался образумить приятеля.
– Это я не прав?! Да вы все... Это вы! А я вам доверял!
– Поттер, возьми себя в руки и прекрати скандал. Не спеши говорить или делать вещи, о которых потом пожалеешь. Лили только вышла из комы, и выяснение отношений не будет способствовать ее дальнейшему выздоровлению. Что касается Гарри, то здесь он в безопасности, и за ним присматривает эльф. Куда ты уйдешь на ночь глядя с ребенком? Ты можешь быть уверен, что никто из прихвостней Лорда до вас не доберется? 
– Джеймс, действительно, будь благоразумен, – вмешалась Вальбурга, – ты можешь пока пожить у нас, иди с Сириусом и Регулусом. Я, с позволения хозяев, останусь здесь и присмотрю за Лили. Разумным было бы также пригласить целителя. Судя по всему, именно Лили больше всех досталось в этой авантюре. И вам действительно стоит пообщаться на холодную голову. 
Поттер молча вылетел за дверь. Регулус попрощался с присутствующими и пошел за ним. Сириус обнял Лили:
– Выздоравливай, а с ним я поговорю. Он вспыльчивый, но отходчивый, поймет.
– Сири, я за ним замужем. Наверное, знаю и про вспыльчивость, и про отходчивость. Я спать хочу, давай утром всё.
– Северус, предлагаю тебе воспользоваться моим гостеприимством. Леди, – Малфой по очереди посмотрел на Эйлин, Лили и Вальбургу, – доброй ночи, – и потащил за собой Снейпа и старшего Блэка. Как выяснилось, Джеймс и Регулус уже ушли камином в Блэк-холл. Сириус бросился их догонять. Затем Люциус настойчиво подтолкнул приятеля к камину. 

– Что будешь пить? – спросил он нарочито беззаботно, едва переступив каминную решетку со стороны Малфой-мэнора. Снейп отмер:
– А бить можно? С превеликим удовольствием превратил бы физиономию Поттера в яичницу. 
– Сев, в некотором роде он ее муж.
– Да ну! А где этот «в некотором роде муж» был, когда ее нужно было вытаскивать из Авалона*?
– А как ее вытащил ты?
– Люц, а без глупых вопросов нельзя?
– Вот я и говорю, что пить будешь?
– Я бы и впрямь с кем поразмялся.
– Извольте в тренировочный зал, лорд Принц.
Еще через пару часов приятели позволили себе тост за упокой души и магии Темного Лорда и за бутылкой приятного вина принялись обсуждать ситуацию во внешнем мире.
– Пока мы валялись в обмороке, а потом дружно переживали за миссис Поттер, арестовали Родерика Лестранжа, прямо на суде над сыновьями. И некоторое количество народа, находившегося в момент потери сознания в Аврорате и Министерстве. Из ближнего круга – еще Руквуда и Розье. Беллатрикс не отзывается, Грейбек исчез. Эйвери, скорее всего, заперся в мэноре. И, похоже, Нотт. А снова его арестовать – у авроров слишком много работы.
– Надо как-то официально сообщить о гибели Лорда. Только в Министерство или в Аврорат?
– В Министерство, в Аврорат, в Визенгамот, в «Пророк»! Да всюду! Сев, ты понимаешь, что мы наконец-то свободны?! За это еще раз стоит выпить.
Снейп поднял бокал:
– А если серьезно?
– Если серьезно, то в первую очередь министру. И лорду Прюэтту. И поддержкой Визенгамота стоит заручиться. А насчет Аврората – мне больше всего Фоссет внушает доверие. Хотя это лучше у безбашенного Блэка спросить, кто из руководящих офицеров сможет прикрыть нашу самодеятельность.
Снова наполнив бокалы, Малфой подошел к камину:
– Блэк-холл. Редж, можешь нам Сириуса позвать?
– Доброй ночи. Он следит, чтобы Поттер качественно надрался. Ну и сам участвует по мере возможности. А мера у него ого-го.
Снейп присоединился к разговору:
– Привет, Редж. Я могу дать сонное зелье, добавите Поттеру, а Блэк нам нужен, и достаточно срочно.
– Хорошо, давайте. Как только напою Сириуса протрезвляющим, сразу же отправлю его к вам.

Через час в гостиной Малфой-мэнора собрался новый военный совет. К четверке заговорщиков присоединился Аластор Муди, на всякий случай связанный инкарцеро. Еще бы, не каждый день видишь перед собой в добром здравии человека, который официально находится в Азкабане.
– Мистер Муди, постарайтесь успокоиться. Не хочется применять к вам силенцио, мы ведь и правда позвали вас просто поговорить. И чем скорее вы успокоитесь, тем скорее узнаете главную новость сегодняшнего дня.
– Я ее и так знаю, мы смогли определить всех сторонников Того-кого-нельзя-называть.
– Его уже вполне можно называть. Волдеморт мертв.
– Что? – аврор до такой степени удивился словам Малфоя, что чуть было не сбросил инкарцеро.
– Волдеморт мертв, и именно поэтому вы и смогли определить всех его сторонников. Поверьте, в момент его смерти мы пережили несколько весьма неприятных минут. Обещаете вести себя разумно, и я сниму заклятье?
– Хорошо. Рассказывайте.
– Волдеморт погиб в моем мэноре сегодня утром, – вступил в разговор Снейп. – Тело и сейчас находится там, но весьма и весьма хотелось бы от него избавиться. Его палочка – вот. Он погиб от собственной срикошетившей авады. К сожалению, пострадала миссис Поттер. Она несколько часов пробыла в коме, но сейчас уже в сознании. Думаю, все более-менее в порядке, иначе леди Блэк или леди Принц уже сообщили бы нам об этом.
– Эта радостная новость не отменяет того, что передо мной сидит преступник, осужденный Визенгамотом на заключение в Азкабане и доставленный туда, насколько я знаю.
– В Азкабане Петтигрю.
– Сириус?!
– Аластор, эта крыса действительно была хранителем Поттеров и сдала их Волдеморту. Мы поймали его буквально в последний момент.
– То есть он не сбежал из госпиталя, как написано в твоем рапорте?
– Нет, так уж сложилось, что я искал Питера по своим причинам, а Малфой по своим, от двоих сразу ему было не убежать.
– И Сильвия знала?
– И дала нерушимую клятву. Кстати, о клятвах, долго вы еще Ремуса будете держать взаперти? Он-то точно ни при чем.
– А Поттер знал?
– Нет, и мы нарочно отправили его в Голландию. Да и потом, он должен был разыскивать упивающихся на континенте, но нападение на меня и арест Ремуса смешали нам карты. А Джеймс еще и оказался недоверчивым, и ни моя, ни Лили, ни ваша записка не убедили его не действовать на свой страх и риск. Хорошо, что ловушка для Лорда была уже готова и захлопнулась практически в тот же день.
– ...Хотя я испытал определенное удовольствие от применения круцио к этому придурку. Он чуть не сорвал нам все планы.
– А подробнее об этом плане мне расскажут?
– Да, видите ли, Лорд вбил себе в голову, что его сможет победить Гарри Поттер.
– Младенец?
– Представьте себе. Более того, Лорд организовал покушение и на беременную миссис Поттер, но тогда ей удалось ускользнуть. Нападения на Поттер-мэнор, а потом на дом в Годриковой Лощине показало, что Лорд не остановится, пока не достигнет цели. Вы сам присутствовали на заседании Ордена феникса и помните, что предлагал Дамблдор, чтобы спрятать Поттеров. Так уж сложилось, что я никогда не доверял директору, и у меня был свой план. Я предложил Лили воспользоваться правом убежища в моем мэноре. Именно поэтому я дал себя арестовать и «посадить» в Азкабан, чтобы Лорд некоторое время меня не искал. Дальше по плану «А» мы должны были поднатаскать Блэка в боевой магии, с тем чтобы он убил Лорда. А потом его похищение, спасательная операция и самодеятельность Поттера привели к необходимости использовать план «Б». Я просто позволил Лорду понять, что Лили и Гарри находятся в моем доме. Лили смогла создать сферический щит, и авада Лорда попала в самого Лорда. К сожалению, щит потребовал слишком много магии, и Лили впала в кому. И я посчитал целесообразным вначале позаботиться о ее здоровье, а затем уж радовать магический мир смертью Волдеморта.
– Хорошо, но зачем вы все это мне рассказали?
– Видите ли, должность Сириуса в Аврорате не позволила бы ему самостоятельно санкционировать такую сложную операцию по защите заложников и ловле преступника на приманку. С другой стороны, мы трое носим метки, но совершенно не жаждем в Азкабан. И получить устное подтверждение нашего шпионажа против Волдеморта было бы весьма кстати.
– Почему я, а не Крауч и не Дамблдор?
– Дамблдор всегда вел свои непонятные игры, а Краучу – чем больше упивающихся засадить, тем лучше. Регулус, кстати, не принимал участия ни в нападениях, ни в пытках. Только вряд ли Крауч стал бы так уж разбираться. Есть метка – вперед, к дементорам.
– Хорошо, я вас прикрою.
– Чудесно, осталось решить, что делать с телом Лорда и с его арестованными сторонниками. Думаю, Аластор, оставайтесь, а я сейчас приглашу леди Лонгботтом, леди Багнольд и лорда Прюэтта. Данни!
– Да, хозяин Люциус!
– Легкий фуршет и напитки в большую гостиную. И принеси летучего пороха. Господа, мы с Северусом оставим вас буквально на секунду.
Малфой вывел друга в коридор:
– Можешь вызвать своего эльфа и уточнить, как дела в Принц-мэноре, а то на тебе лица нет, и уже давно.
– Что, так заметно?
– Не то чтобы, но я же тебя знаю. Комната, где ты обычно останавливался, в твоем распоряжении.
Люциус вернулся в кабинет и бросил летучий порох в камин:
– Кабинет верховного чародея Визенгамота, – но камин не сработал. – Лонгботтом-холл, – снова не сработал.
– Погодите, Люциус, – Муди достал сквозное зеркало. – Я попробую разыскать Фрэнка. Аврор Лонгботтом! Добрый вечер, Фрэнк. Не подскажешь, где мне разыскать леди Августу? Спасибо. Люциус, она в кабинете министра.
– Кабинет министра магии. Добрый вечер, леди Багнольд, леди Лонгботтом. Я бы хотел пригласить вас в Малфой-мэнор прямо сейчас, уверен, у меня есть важная информация, которая будет вам интересна.
Обе леди спокойно прошли камином в кабинет. Эльф доложил, что в гостиной все готово.
– Регулус, ты лучше всех знаешь мэнор, проведи гостей, пожалуйста. Мне же нужно разыскать лорда Прюэтта, и мы тотчас к вам присоединимся. – Малфой снова повернулся к камину: – Прюэтт-холл. Я хотел бы побеседовать с хозяином.

Снейп не удержался, и попросил Тилли перенести его в Принц-мэнор. В гостиной леди Блэк беседовала с целителем Тики. Тот радостно приветствовал своего ученика.
– Не переживайте так, Северус, с вашей матушкой и гостями все в порядке. Они отдыхают.
– Спасибо, целитель. Миледи, вы ужинали? Вам приготовили комнаты?
– Не беспокойтесь, Северус, Эйлин обо всем позаботилась.
Снейп поднялся на второй этаж и постучал в комнату матери. Та еще не спала, читая маггловский любовный роман.
– Мама?
– Да, дорогой, я пристрастилась к подобному чтению на Багамах. Не все же мастерить порт-ключи.
Поговорив с матерью, Снейп заглянул в комнату Лили, хотя знал, что она выпила зелье сна-без-сновидений и спала, но... Что «но», Северус так и не смог сформулировать. И точно так же не смог себе объяснить, зачем заглянул в комнату младшего Поттера. Тот спал, но няня-эльфийка тут же оглянулась на вошедшего.
– Ничего, Нанни, все в порядке.
Лирическое отступление было закончено, и Снейп попросил Тилли снова перенести его в Малфой-мэнор. Когда Северус вошел в большую гостиную, все были уже в сборе и, очевидно, предупреждены о его появлении.
– Так вот, господа, я пригласил вас, чтобы озвучить весьма важное известие: Темный Лорд мертв. Да, я понимаю, что вам всем интересно, что произошло, и вы это узнаете. Но намного более важный вопрос – что нам делать дальше? Пора закончить гражданскую войну, которая не прекращалась столько лет. И желательно закончить ее так, чтобы не создать предпосылок для следующей.

* смотрим примечание к предыдущей главе.


Глава 54. И жили они долго и счастливо

Тогда в Малфой-мэноре прошел первый раунд переговоров о новом политическом устройстве Британии. Позже их было еще много.
Сторонники Волдеморта получили гарантии неприкосновенности, а уже находившиеся в Азкабане были амнистированы – все это с условием прекратить любую экстремистскую деятельность. Бывшие члены ближнего круга, исключая Снейпа и Малфоя, были также ограничены в политических правах и на длительные сроки или пожизненно не допускались к ряду должностей.
Родерик отказался от звания главы рода, а Рудольфус не принял его, оставшись регентом. Они оба надеялись на появление нового поколения Лестранжей, тем более Белла отнеслась к этой идее с энтузиазмом, после того как от души погоревала о своем Лорде. Рабастан же предпочел отправиться за границу в поисках магических древностей, которые не всегда добывал законными путями.
Эдгар Розье был просто счастлив, что все закончилось, и совсем не стремился к активной общественной жизни. Его род и так слишком пострадал. Теперь, будучи молодым папой в возрасте, он отдавал все силы близняшкам Эммету и Эмилю.
Марк Эйвери вернулся к семейной традиции и отправился в Европу изучать врачебное искусство, его родители были только рады.
Семейство Ноттов тоже отказалось от активного участия в политике. Может быть, им и не все понравилось в новом укладе магической Британии, но несколько непреложных обетов не позволили вести подрывную деятельность. Хотя хочется надеяться, что им это и не понадобится, ведь уже Теодор-младший при желании сможет занять любую должность в Министерстве или Визенгамоте.
Руквуд отказался от работы в Отделе тайн и скрылся в своем поместье. Долохов и Каркаров уехали из страны. Грейбек бесследно исчез, а вот некоторые оборотни из его стаи зарегистрировались в Министерстве и стали покупать аконитовое зелье. Хотя все признавали, что проблема оборотней требует гораздо больше внимания.
Люциус Малфой занимался тем, что у него получалось наилучшим образом, – блистал. На министерских приемах, на заседаниях Совета лордов, на открытии памятников погибшим в борьбе против Того-кого-нельзя-называть... Благотворительный фонд, который он возглавил после смерти отца, поучаствовал в таких важных проектах, как возобновление работы Лаборатории экспериментального зельеварения и постройка дополнительных корпусов Святого Мунго. Даже не очень медленно, но верно Люциус становился одним из самых влиятельных волшебников, не имея при этом никакой официальной должности. Особенно проницательные журналисты предполагали, что он метит на пост министра магии, хотя Люциус всегда мастерски уходил от ответа на прямые вопросы о его возможной политической карьере.
Скрытая от любопытствующей публики сторона жизни Малфоя была не менее насыщенной. Четверо заговорщиков помнили о том, что им неизвестно точное количество хоркруксов. Найдя в указанном Кричером месте медальон и всесторонне его изучив, прежде чем уничтожить, Снейп и Блэк-младший составили заклинание, позволяющее проверить, является ли предмет хоркруксом. После Северус властью главы рода заставил Сэмюэла сказать, что хоркрукс, созданный при его смерти, приняла змея Лорда. Нагайну долго разыскивали и еще дольше изучали. Основываясь на свойствах этого живого хоркрукса, Северус и Регулус смогли рассчитать их общее количество – от шести до восьми, точнее не сказали даже невыразимцы, которые с некоторых пор были подчиненными Снейпа и Блэка, ведь побочным результатом действий этих двух волшебников стали должности начальника Отдела тайн и его заместителя. Сейчас в их планах был тщательный обыск домов Риддлов и Гонтов.
Сириус присоединялся к поискам реже, чем это, возможно, было необходимо. Его внимание целиком и полностью было отдано новой должности заместителя начальника Аврората, и еще немного крестнику, и еще совсем немного – друзьям. И уж точно никакой личной жизни. Вальбурга напрасно напоминала сыновьям о долге перед родом. Хотя существовала вероятность, что Регулус сдастся первым: в одну из поездок в Италию он познакомился со Стефанией и даже произвел на нее впечатление.
Джеймс Поттер решил, что, во-первых, с окончанием войны он не должен оставаться в Аврорате, а во-вторых, он хочет и мир посмотреть, и себя показать – и теперь блистал на играх «Уимбурнских ос».
Люпин неожиданно для всех подал заявку в Хогвартс на место преподавателя ЗОТИ. И директор МакГонагалл ее одобрила, и даже убедила Совет попечителей. После такого назначения было совсем нетрудно принять на должность преподавателя маггловедения бывшую сторонницу Того-кого-нельзя-называть мисс Кэрроу, а преподавателем зельеварения иностранца Телегди. Впрочем, и ученики, и родители остались довольны, а Минерва занялась подготовкой новых изменений в школе.
Возможно, Дамблдор и сказал бы что-нибудь против, но, получив подтверждение смерти Волдеморта, он выехал из страны. И, кажется, совсем отошел от политики, вернувшись к совместным с Фламелем алхимическим опытам. Деятельность Ордена феникса заглохла сама собой, тем более что самые активные его участники и так нашли себе дело по душе.
Аластор Муди возглавил Аврорат, который вывели из отдела магического правопорядка. Крауч-старший остался номинальным руководителем отдела, но большая часть полномочий и ответственности перешла к Александру Фоссету. Бергера перевели в отдел международного магического сотрудничества.
Августа Лонгботтом стала верховной чародейкой Визенгамота, Миллисента Багнольд осталась министром магии, а Роберт Прюэтт – главой Совета Лордов.
Совет удивил британских волшебников, присвоив Лили Поттер титул леди Эванс с правом передать его по наследству. «Это наименьшее, что мы можем сделать для победительницы Темного Лорда», – так прокомментировал это событие для «Пророка» Люциус Малфой. Комментариев или интервью от Лили добиться не удалось. Первый год после победы оказался для нее особенно трудным. Несмотря на усилия лучших целителей, она осталась сквибом. Трения с Джеймсом в конце концов закончились разводом, после которого оба наконец смогли нормально общаться и договорились о воспитании Гарри. Несмотря на предложенный ей особняк, Лили предпочла жить в старом доме своих родителей, в маггловской части Британии, и хранила свой адрес в секрете. Пару раз за год к ней из Канады приезжала Петуния с мужем. Но гораздо более интересным зрелищем для всех соседей оказывался визит Сириуса-байкера. Хоть тот и клялся, что не применял магию к мотоциклу, особо впечатлительные старушки утверждали, что видели его летающим.

Лили крайне редко прерывала свое добровольное затворничество, и уж точно не ради официальных мероприятий в магическом мире. Но приглашение на свадьбу Барти Крауча и Марлин МакКинон приняла сразу и не задумываясь. В конце концов, для них леди Эванс все еще была той самой Лили, однокурсницей и хорошей подругой. А для нее Крауч-младший, наследник древнего чистокровного рода и перспективный молодой дипломат, остался просто Барти, а мисс МакКинон, модный дизайнер интерьера – просто Марлин.
После нападения на их дом Марлин поддалась уговорам Крауча и требованию родителей и не стала никому сообщать о том, что жива. Семья скрылась в небольшой магической деревне в Пиренеях, где жил старый мастер-изготовитель домашних амулетов. Мастер взял Марлин в ученики, и через три года она стала младшим артефактором. А по совету матери еще и занялась оформлением интерьера. Проект для детского отделения Мунго, в котором Марлин удачно совместила уют, необходимое лечебное оборудование, амулеты собственного изготовления и новейшие модные тенденции, в одночасье сделал ее звездой. 
Светские хроники за несколько месяцев окрестили их свадьбу главным событием сезона. Бал был организован как костюмированная вечеринка в "Ритц" – да, в маггловском Лондоне. Гости прибывали в Крауч-холл, оставляли волшебные палочки и порт-ключами перемещались на место. Представители старшего поколения, опасаясь надолго оставаться без привычного оружия, предпочитали просто поздравить новобрачных и вернуться. А молодежь веселилась вовсю.
Лили оставила Гарри под опекой двух эльфиек, одна из которых появлялась рядом раз в час и отчитывалась, как обстоят дела. Пока все было прекрасно, и Эванс веселилась от души. Сама она уже смирилась с невозможностью колдовать, прекрасно обходилась без палочки, и теперь забавлялась, глядя, как чистокровные маги познают мир без волшебства и пытаются обойтись без тергео или репаро. Это в перерывах между танцами, на которые ее приглашали достаточно часто: Регулус, Ксенофилиус, Марк Эйвери, потом несколько раз Сириус, возмущенный тем, что на праздник пробрался бывший упивающийся. На четвертый раз Лили взмолилась:
– Сири, достаточно, а то завтра в «Пророке» начнут обсуждать нашу с тобой будущую свадьбу.
– А ты будешь против?
– А-а?
– Да ладно, я пошутил.
Тут к парочке подлетела подружка невесты:
– Лили, все девушки собираются ловить букет.
– Так я же не незамужняя, а в разводе.
– Да какая разница, пошли.
В холле собралось уже человек сорок потенциальных невест. Лили переглянулась с Марлин, которая уверенно ей кивнула, и пристроилась где-то сзади, собираясь постоять для массовки. Но букет почти влетел ей в лицо, и Лили не оставалось ничего другого, как его поймать, мысленно обещая потом разобраться с чересчур инициативной подругой. Потом – потому что Марлин и Барти тотчас куда-то скрылись. Растерянно оглядываясь по сторонам, Эванс заметила Снейпа, который появился буквально только что и неотрывно смотрел на нее. Их взгляды встретились, и Лили утонула в теплой черной дымке, неожиданно чувствуя, что она счастлива, как никогда.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"