Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Все на троих

Автор: Tali
Бета:ulka_hamster
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ГП/ГГ/ДМ
Жанр:Humor
Отказ:
Аннотация:Так уж вышло, так уж получилось. Этот фик не про любовь, но я не сумела обойтись без постельной сцены. На самом деле это фантастическая история про жизнь, в которой сами собой случаются самые непредсказуемые происшествия и нам приходится принимать их и жить с этим.
Комментарии:Жанр: почти ангст (начало), романс (потом), флафф и юмор переходящий в стеб.
Направленность: слэш, гет.
Предупреждения: MPREG, ООС некоторых персонажей в последней главе.
Каталог:нет
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2007-07-06 00:00:00
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Один


Наступило нескончаемое лето. Оно тянулось и тянулось, вынуждая Гарри изнывать от неизвестности, беспомощности и просто скуки. На дом его родственников были наложены мощные охранные чары и, как только Гарри переступил порог, они, эти самые чары, активировались, и он оказался в заключении. Отойти от крыльца Гарри мог разве только метра на три. Он много раз и ночью, и днем пробовал освободиться: вылезал из окна, спрыгивал с крыши, пытался выбраться за пределы разрешенной ему зоны по ветке росшего у самого дома дерева, но результат был один:- чуть закружится голова - и вот он снова на полу своей комнаты. Хорошо, если просто на полу. В первый день Гарри очень неудачно приземлился на стул, и когда первая самая сильная боль прошла, то порадовался, что, кроме обширных синяков, других повреждений не было. После второго неудачного падения на спинку кровати Гарри оттащил крупные вещи к стенам комнаты и завалил хламом, особо стараясь, чтобы выступающие углы стола и стула были прикрыты стареньким одеялом и подушкой. Кровать он просто разобрал, спинку и ножки засунул под письменный стол, а матрац положил на пол. Весь первый день Гарри злился, на второй впал в отчаяние, но очень скоро смирился. «Что же прикажете делать, если палочка пропала, сам ничего изменить не можешь, а предъявить претензии некому?» Уже на второй день он выяснил, где заканчивается разрешенная территория, и обозначил границу декоративными камнями, которые без зазрения совести позаимствовал с любимой клумбы тети. Она, понаблюдав целый день из окна за безуспешными попытками Гарри выйти за пределы сада, нисколько не возражала, лишь ехидно ухмылялась, что только усиливало досаду юноши. Одна радость, Дадли дома не было, он находился в специальном санатории для лиц с лишним весом и сердечными проблемами. И тетя, и дядя смотрели на Гарри как на какое-то докучливое насекомое, от которого как ни хотелось бы, а не избавишься, и ничего не заставляли делать. Еду тетя приносила и оставляла на полу перед дверью, а если он спускался в гостиную или кухню, то не отходила ни на шаг, отслеживая малейшее движение. И очень скоро, день на третий, Гарри стал выходить только утром и вечером для посещения ванной комнаты и маленькой прогулки по доступному кусочку садика. От скуки он взялся за домашнее задание и спустя всего-то пару недель все сделал. Еще неделю он выискивал ошибки, а потом обнаружил, что заняться стало решительно нечем.

Никаких известий из большого волшебного мира не было, а его собственная сова, вылетев из окна, усаживалась на конек крыши и… возвращалась обратно. Гарри жил ожиданием своего дня рождения. В последний день он все время посматривал на часы. С наступлением вечера счет пошел на минуты. Наступила ночь рождения и… прошла. Потом пришло утро, далее потянулись день и вечер, никаких поздравлений и никаких изменений в радиусе разрешенной ему территории не произошло. К ночи Гарри совсем пал духом. А когда стрелка часов пересекла отметку двенадцать и он, шагнув за обозначенную границу, оказался в собственной комнате, то сел на матрац и расплакался.

Утром Гарри не хотел просыпаться, он лежал в полусне, подсознательно стараясь протянуть время и зная, что чем дольше он проспит, тем быстрее закончится еще один бессмысленный и нескончаемый день. В голову упорно лезла мысль, что кроме тихой улочки за окошком он больше никогда и ничего не увидит. А всю свою бессмысленную и очень длинную, как эти летние дни жизнь, проведет в маленьком домике с ненавидящими его родственниками. В голове крутились мысли о никчемности его растительного существования и необходимости освободиться и избавить мир от своего присутствия. Сквозь дрему он слышал, как к двери подходила тетя с завтраком, потом она забрала нетронутый поднос, затем принесла обед, и юноша понял, что продолжать спать дальше невозможно.

Гарри медленно встал, одеваться было не нужно, так как вчера он не озаботился снятием шорт и футболки. Сквозь прутья оконной решетки пробивались лучи яркого летнего солнца и падали на пухлый конверт и… совершенно точно, вчера на стареньком письменном столе ничего подобного не было. Еще не вполне проснувшись, Гарри долго смотрел на письмо, сначала не решаясь его открыть, а когда ему пришло в голову, что, кроме опоздавших поздравлений, там ничего не может быть, решил и вовсе его не распечатывать. Стараясь не вспоминать о дожидающемся на столе послании, он долго умывался, затем, удостоверившись, что по-прежнему не может дойти до калитки садика, он сел то ли завтракать, то ли обедать. За этими занятиями Гарри не то, чтобы забыл о письме, а отодвинул образ конверта на задворки памяти. И лишь спустя время, убравшись в собственной комнате, вымыв посуду и получив причитавшуюся ему порцию ядовитых и насмешливых взглядов тети, позволил себе вспомнить о конверте.

Оттуда выпали три сложенных пергамента и листок, как это ни странно, бумаги, с надписью «Гринготтс» в самом верху. В письме гоблины приносили извинения за то, что полученные им документы опоздали на один день в связи с трудностями нахождения его местоположения обычной почтой. Ему предлагалось тщательно ознакомиться с содержимым, ответить на вопросы, а потом сложить все это обратно, а конверт запечатать. Два пергамента оказались завещаниями его родителей и Сириуса, а третий был магической выпиской доходов и расходов по сегодняшний день. Приглядевшись внимательно, он увидел, как в одном из столбцов изменились цифры и догадался, что магическая выписка отслеживает состояние его счетов на каждый момент времени. Внимательно изучив бумагу, он нашел все суммы, которые изымал из хранилища, а так же узнал стоимость обучения в Хогвартсе и сколько было заплачено Дурслям за его содержание. В Галеонах это было не-много, но, прикинув курс обмена золотых на фунты, Гарри понял, почему еще в глубоком детстве он не оказался в приюте. Старательно ответив на все вопросы он, как и было предложено, положил бумаги в конверт, тот засветился, задрожал и раздвоился. Один из конвертов потух, а другой начал бледнеть, выцветать и через несколько секунд пропал.

За следующие два дня Гарри выучил наизусть, какую и где недвижимость он имеет, почти разобрался в системе налогов, узнал, что у него в полном владении есть девять эльфов, причем самому младшему не исполнилось и года. А один эльф, Добби, подчиняется ему на каких-то странных и запутанных условиях. Изучив несколько ссылок на пункты магического законодательства от 532 года по 1080, так и не уразумев, что же он может требовать от Добби, Гарри потерял интерес к этому вопросу, убрал конверт в сундук, проверил наличие границы и начал ждать сентября.

Спустя неделю прилетела почтовая сова с небольшим свертком. Она подлетела к Гарри, когда на закате тот сидел на крыльце, сбросила посылку и улетела. Гарри, с истинным проворством ловца, бросился за птицей и пробежал не три, а целых пять метров, прежде чем обнаружил себя на полу собственной комнаты. Упал он неудачно, на бок, по плечу расползался огромный синяк, а на голове наливалась шишка. Гарри закрыл лицо неповрежденной рукой и остался на том же самом месте. К ужину он не притронулся. Уже поздним вечером спустившись в сад, он забрал сверток, который так и пролежал на ступеньках крыльца весь день.

В посылке оказались учебники и его палочка, все это в сильно уменьшенном виде. Он оставил сверток на полу и лег, надеясь уснуть. Проспать удалось почти сутки. Когда Гарри решил проснуться, учебники выросли до нормального размера, а палочка нет. Ему стало совершенно ясно, что заключение не вечно, в школу он идет, а самостоятельности не получит. Всплеск радости сменился сначала досадой, а потом жесточайшей депрессией. Гарри внимательно осмотрел палочку, она была миниатюрной, очень точной копией, но именно копией, в ней не ощущалось привычной силы и тепла. Палочка казалась простой деревяшкой. Гарри в порыве отчаяния переломил ее и внутри не нашел ничего. Слез не было, обиды тоже не было. Он лежал, бездумно глядя в потолок, иногда спал, выходил из комнаты только в ванную за водой, а подносы с едой тетя приносила и уносила нетронутыми. Клетка Хедвиг почти всегда пустовала. Учебники он так ни разу и не открыл. Дни шли.

Однажды утром, первый раз с начала лета, в его комнату вошла тетя, брезгливо повела носом и сказала:

— У тебя пятнадцать минут. Если хочешь попасть в свою ненормальную школу, советую поторопиться. Вернон ждать не будет.

К вокзалу они подъехали за час до отхода поезда.

Не успев выйти из машины, на него, как показалось отвыкшему от общения юноше, накинулись Билл и Флер. Молодожены радостно поздоровались с ним и под невыносимо громкий рассказ о собственной свадьбе увлекли в направлении платформ. Гарри почти не слушал. В голове нарастала пульсирующая боль. Все его силы уходили на то, чтобы удержаться на ногах. Он благодарил Бога, что можно держаться за тележку с багажом. Только тогда, когда впереди показался барьер, разделяющий обычный мир и волшебный, Билл замолк и, наверно, впервые с момента встречи посмотрел на Гарри. Через несколько секунд он остановил щебетание Флер вопросом:
— Что с тобой, Гарри?

Юноша, давно не обращавший внимания на разговор, не услышал вопроса и продолжал размерено идти вперед. Билл рывком остановил его и повторил:
— Что с тобой?

— Что? — спросил Гарри, потом встряхнул головой. — Все в порядке.

Билл и Флер шли рядом, молча, обеспокоенно косясь на него. Билл, к удивлению Гарри, попрощавшись с женой, проследовал вместе с ним в купе и сел напротив.

— Ты меня сторожишь, — тихо сказал Гарри. — Не бойся, я не убегу.

— Нет, — слишком быстро ответил Билл. — Я хочу поговорить с тобой.

Гарри молчал.

— Мы боялись, что ты начнешь искать Сам-Знаешь-Кого. Ты еще не готов к встрече с ним, — Билл сделал паузу и с ожиданием посмотрел на юношу.

Гарри молчал.

— Первоначально предполагалось забрать тебя в твой день рождения, но появились новые обстоятельства, и мы испугались…

— Испугались чего? — Гарри в упор посмотрел на Билла.

— Что ты убьешь Снейпа, — ответил тот. — Понимаешь, нашли думоотвод с завещанием Дамблдора. — Билл замолк. Гарри смотрел на него, не отводя глаз. — Убийства, по большому счету, не было. Видимость жизни поддерживалась в теле директора только при помощи специального ритуала. Снейп выполнял его волю и не более того. К тому же в июле участились нападения Пожирателей Смерти на магглов и волшебников…

— А сейчас, значит, не боитесь? И чья была идея наложить чары ограниченного пространства на дом? — спросил Гарри.

- Моя, - не сразу ответил тот. «Да, правильно, он же наверняка наслушался рассказов Чарли о его работе с драконами». Гарри отвернулся к окну и стал смотреть на вокзальную суету. Пауза затягивалась.

— Наверно, было весело наблюдать, как я строил границу из камней, — едва слышно произнес Гарри. Билл шумно сглотнул. - А кто выкрал мою палочку, и чья была идея подсунуть мне игрушку для трехлетних детей? Подожди, я сам скажу, а ты подтвердишь или опровергнешь мои слова. — И слегка улыбнувшись одними губами, начал говорить:

— Палочку выкрал Рон еще в поезде или даже в Хогвартсе. – Затем сузив глаза, продолжил:
— А в учебники безделушку мне подложили близнецы.

В купе повисло молчание.

— Гарри, мы…

— Уходи, — Гарри не дал ему закончить фразу. — Пожалуйста. Я не хочу тебя видеть и передай Рону, что и его видеть я тоже не желаю, — он опустил голову на сложенные руки и замер.

Гарри услышал шум открывающейся, а потом закрывающейся двери, устроил голову поудобнее и постарался уснуть, как в последнее время привык в доме тети. Ему это удалось и он не почувствовал первого мягкого толчка отправляющегося поезда. Гарри не услышал оклика Гермионы, не ощутил мягкого прикосновения ее руки, он никак не отреагировал на то, что она все более и более интенсивно трясла его за плечи, ни на ее испуганный крик, ни на последующую суету вокруг. Он спал.

Гарри пришел в себя через несколько часов. Он лежал на узкой полке в том же самом купе головой на подушке, ему было тепло и комфортно под пледом. Напротив, у окна, сидел Снейп. Юноша закрыл глаза.

— Не поможет, — сказал Снейп. — Поднимайся, скоро приедем.

Гарри медленно сел. Чувствовал он себя неплохо, можно сказать, хорошо, и заподозрил, что Снейп влил в него не одно зелье. Он просто сидел ни о чем не думая. Снейп тоже молчал, читая книгу.

Когда поезд остановился, Гарри не глядя на Снейпа, вышел из купе и, не обращая внимания на приветствовавших его одноклассников, быстро направился к каретам. За ним, не отставая, почти бежали Гермиона и Рон. Гарри, обернувшись к Гермионе, сказал:
— Извини, я сегодня плохой собеседник. — Она согласно кивнула. На Рона он не смотрел. Больше в карету никто не сел. Так в молчании и доехали.

У входа в замок к нему подошла мадам Помфри и увела в школьный лазарет. Там Гарри и провел ночь. А утром, едва рассвело, пришел Снейп.

Он принес несколько склянок с зельями, заставил их выпить, а потом сказал:
— Рассказывай.

— О чем?

— Что произошло в доме твоих родственников?

— Ничего, — пожал плечами Гарри и, увидев недоверчивый взгляд внимательных черных глаз, добавил:

— Примените веритасерум, чтобы не было сомнений, я разрешаю.

Глаза Снейпа расширились, и он вышел из палаты.

Минут через двадцать Гарри, сидя на кровати, бездумно отвечал на многочисленные вопросы Снейпа. Еще через полчаса, приняв противоядие он, не глядя ни на Снейпа, ни на подошедшую мадам Помфри, сказал в пространство:

— Я не хочу вновь возвращаться к этой теме. Пожалуйста, сообщите, что найдете нужным тому, кому следует, или не сообщайте, но я больше ни на какие вопросы отвечать не буду. И не отвечал никому:- ни плачущей Гермионе, ни, теперь почти директору, профессору МакГонагалл.

Рон пробовал объясниться, извинялся, сердился, а Гарри никак не реагировал. Письмо от близнецов осталось на столе в Большом Зале нераспечатанным.




Глава 2. В первый раз

После Хеллуина прошло две недели. Сегодня днем состоялась первая игра в новом учебном году: Пуффендуй – Райвенкло. Все время матча Гарри просидел в гостиной Гриффиндора, протянув ноги к огню камина и наслаждаясь редкой для этого места тишиной. К квиддичу Гарри напрочь потерял интерес и наотрез отказался возвращаться в команду. Это не добавило ему популярности, но в его недлинной жизни уже было и слепое поклонение, и полное неприятие, и еще много чего. Вот именно поэтому Гарри философски заявил, что он уже много раз добывал победу факультету, а теперь уступает дорогу молодым, что квиддич - это не все, есть еще и просто – жизнь. Сейчас игра была давно позади, и весь факультет шумно праздновал победу Райвенкло. Кстати сказать, если бы победил Пуффендуй, празднество было бы точно таким же. Рон, немного хмельной и оттого несколько неадекватно воспринимающий действительность, ходил за Гарри по пятам и пытался вызвать его на разговор. Озверев от попыток бывшего друга уговорить его вернуться в команду, а заодно и от все более неправдоподобных объяснений, почему он взял его палочку, Гарри, чтобы не сорваться, закутавшись в мантию невидимку, смылся из гостиной и уже часа два блуждал по холодным коридорам Хогвартса. Устав бродить, он присел на корточки и прислонился к стене, подумывая, не пора ли возвращаться в уютное тепло круглой гостиной.

Раздались быстрые шаги, по коридору прямо на него шел Драко Малфой. Гарри отстраненно смотрел перед собой, не двигаясь с места. Не увидевший его Малфой споткнулся, упал и длинно выругался. Гарри усмехнулся и стянул с себя мантию невидимку.

— Под ноги смотреть не пробовал? — равнодушно спросил он.

— Я не Дамблдор, — с досадой ответил Малфой, — Сквозь заколдованные вещи видеть не могу.

Стена безразличия, которой Гарри окружил себя с лета, от слов Малфоя пала и эмоции хлынули в сознание мощным потоком. Он бешено взглянул в серые глаза и, еле сдерживаясь, процедил:
— Что ты можешь знать о Дамблдоре.

— Не меньше, чем ты, — Малфой принял вызов. — Я не буду говорить сейчас и здесь в коридоре, где каждый может подслушать.

— Все слова, слова… — сузив глаза, произнес Гарри. — А если я покажу тебе место, где нас никто не найдет? Но знай, там тебе никто не поможет.

— А тебе, Поттер? — так же сузив глаза, спросил Малфой. — Не боишься?

— Хорошо, — сказал Гарри и три раза прошел вдоль стены. Позади стоящих в углублении пустых доспехов появилась едва различимая дверь.

Они вместе вошли внутрь.

— Ну и интерьерчик! — усмехнулся Малфой. Помещение, а скорее зал, было большим, неярко освещенным, с несколькими мягкими кожаными креслами, огромным, под стать комнате, диваном, с придвинутым вплотную к нему низким столиком. В центре стола стояло блюдо с экзотическими фруктами и шоколадом. Картину дополнял большой кувшин темного стекла, впрочем, не настолько темного, чтобы не заметить, что сосуд не пуст. Гарри пожал плечами и проговорил:
— Я только попросил место для долгого разговора.

— Не оправдывайся, — не смог не съязвить Малфой. Он ухмыльнулся, налил в высокий стакан жидкости из кувшина, принюхался, и на его лице появилась легкая улыбка.

Гарри почувствовал любопытство и потянулся к кувшину. Но заметив, что на нем нет мантии, остановился, посмотрел на Малфоя и сказал:
— Подожди немного, я кое-что оставил в коридоре.

— Непременно дождусь тебя, — светским тоном, ответил тот и отхлебнул.

Гарри вышел в коридор. Где-то не очень далеко слышались топот и голоса и они с каждой секундой становились громче. Он насторожился, подхватил мантию и осторожно выглянул из-за угла. Прямо на него бежала Гермиона, ее одежда была в полном беспорядке. Не раздумывая, едва она поравнялась с ним, он схватил ее, рывком притянул к себе, грубо зажал рот рукой и, повалив на пол, одним движением накрыл ее и себя мантией невидимкой. Гермиона больно впилась зубами в его руку. Мимо, тяжело ступая, пробежали две фигуры в развевающихся одеждах. Гермиона отпустила руку, вероятно только потому, что ей не хватило воздуха. Тяжело дыша, она смотрела им вслед. Гарри поднял девушку и подтолкнул в сторону двери. Как только он втащил Гермиону в комнату, Малфой захлопнул дверь и произнес неизвестное Гарри заклинание.

— Заклятье отвода глаз, — пояснил он. — Если не знаешь точно, что хочешь найти, то и не найдешь.

Девушка безумными глазами смотрела на Гарри. Он осторожно отвел окровавленную ладонь от ее лица, и она тонко закричала. Малфой моментально засунул ей в рот полу своей собственной мантии и сильно хлопнул по щеке. Гермиона уже осмысленным взглядом посмотрела на обоих.

— Кивни, если не будешь кричать, и я освобожу твой рот, — сказал Малфой. Она чуть помедлила и кивнула. Он вытащил ткань, а Гарри ослабил руки. Гермиона опустилась на пол, держась за покрасневшую щеку. Гарри присел рядом с ней и ласково обнял. Из глаз девушки потекли слезы, и она судорожно вцепилась в руку Гарри.

— Дай, — показав подбородком на недопитый бокал, нетерпеливо сказал Гарри.

Драко протянул свой стакан Гермионе, но она замотала головой и затравлено поглядела на обоих. Гарри тяжело вздохнул.

— Неси весь кувшин, — сказал он.

Сунув в дрожащие руки Гермионы бокал, Гарри налил немного ей и себе и замер. Жидкость в бокале Гермионы была интенсивно желтого цвета, тогда как у него в стакане пузырилось что-то темное.

— Кола, — пригубив напиток, произнес Гарри.

— Мартини, немного, и еще кое-что, — отозвался Драко.

— Тыквенный сок, — хрипло сказала Гермиона.

— Малфой, отдай свой бокал ей, — и, повернувшись к Гермионе, властно приказал:
— Пей! — Гермиона послушно выпила.

Драко, налив светлую, почти бесцветную жидкость в два чистых стакана, один протянул Гарри, подумал и немного плеснул Гермионе. Жидкость в ее стакане опять оказалась тыквенным соком. Драко ухмыльнулся и во второй раз отдал свой напиток, а сам отхлебнул прямо из кувшина. Гермиона благодарно посмотрела на Драко, затем на Гарри. Несколько слезинок прокатились по ее щекам.

— Спасибо, — уже почти спокойно сказала Гермиона.

Гарри, чуть отодвинувшись, рассматривал Гермиону. Голова слегка кружилась, вероятно, от спиртного напитка. Поймав его взгляд, девушка смутилась и попыталась стянуть рукой ворот блузки с оторванными пуговицами.

— Не надо, ты так красива, — раздался голос Драко. Гермиона послушно отпустила кофточку. Ее вьющиеся волосы тяжелой волной спускались ниже талии, почти неприкрытая грудь тяжело вздымалась, и Гарри, как завороженный, приблизил свое лицо к ней и поцеловал в губы. Гермиона застонала. Когда он оторвался от губ, чтобы перевести дыхание, то обнаружил Драко, целующего уже полностью обнаженную грудь Гермионы. Стало нечем дышать. Гарри рывком освободился от мантии и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Вторую пуговицу ему расстегнула Гермиона, а третью Драко.

— Сними совсем, — сказал он. Гарри так и сделал. Гермиона провела рукой по его обнаженной груди, и волна наслаждения захлестнула юношу. Он потянулся к девушке и запутался в лохмотьях блузки, она с готовностью выгнулась ему навстречу сама в это время стараясь нащупать застежку брюк Драко.

— Сними, — сказал Гарри только для того, чтобы помочь Гермионе. Однако сам в это время заинтересовано наблюдал за процессом раздевания.

Он погладил выпуклость на трусах Драко. Тот, широко открыв глаза, прошептал:
— Разденься… совсем. – И Гарри и Гермиона начали освобождать друг друга от остатков одежды.

— Как ты красива, — сказали оба юноши одновременно и потянулись губами к ее губам. На полпути они столкнулись и принялись целовать друг друга.

— Ты пахнешь травами, — сказал Гарри.

— Это мартини, — отозвался Драко.

— А я чем? — жалобно произнесла Гермиона.

— Ты… — сказал Гарри, лизнув ее сосок.

— Клубникой, — произнес Драко, стараясь языком нащупать клитор. — Разведи ноги.

Гермиона задрожала и выгнулась дугой. Драко поднял голову и увидел в непосредственной близости член Гарри. Он провел по нему рукой, и Гарри точно так же, как и Гермиону, сотрясла волна дрожи.

— Возьми меня, — сказала Гермиона, смотря на Гарри. Она широко развела колени, и он медленно начал входить в нее. Медленно не получалось. Гермиона застонала от явной боли и юноша остановился. Ковер под ягодицами Гермионы вспучился, утолщился и превратился в пружинистую подушку.

— Резко! — приказал Драко. Гарри с силой подался вперед и оказался внутри. Гермиона вскрикнула. Он снова замер и начал целовать девушку. Гермиона постепенно расслабилась, и Гарри чуть отклонился назад. Под ним стало влажно.

— Не шевелись, — услышал он голос Драко и почувствовал, как что-то теплое проникает в его задний проход. — Это только палец, замри, не двигайся. — Ощущения стали острее, на грани боли, потом боль прошла.

— Целуй, — прошептала Гермиона, и Гарри послушно прикоснулся губами к ее губам. Член, палец, солоноватый привкус распухших губ слились для Гарри в одно общее наслаждение. Он почувствовал, что вот-вот кончит. Но в этот момент в его зад вторглось что-то по настоящему большое, стало очень больно, и Гарри, стремясь уйти от этой боли, подался вперед. Гермиона втянула в себя воздух. Гарри резко отклонился назад, глубоко насаживаясь на член Драко и замер. Через несколько секунд Драко сильным толчком отправил его вперед. Боль смешалась с наслаждением, это было восхитительно! — Не останавливайся, — прошептала Гермиона. Сделав еще несколько движений, Гарри с криком кончил, одновременно с ним оргазм настиг и Драко. Чуть погодя Драко, тяжело дыша, опустился на ковер, а Гарри остался лежать на всхлипывающей Гермионе.

— Не волнуйся, солнышко, — прошептал ей на ухо Драко. — Нам только по семнадцать, через пять минут мы продолжим, и, отпихнув Гарри, взял в рот ее сосок. Гарри лежал рядом, гладил пальцами другой сосок, с замиранием сердца наблюдая, как Драко покусывает грудь девушки. Член Драко встал, он начал медленно вводить его во влагалище, одновременно целуя Гермиону в губы. Гарри, дрожа от внезапно возникшего невозможного желания, погладил пальцами задний проход юноши. Драко замер, приподнял голову и сказал:
— Кровь, смажь пальцы кровью, сначала один, а потом…

Гарри, едва сдерживая возбуждение, так и сделал. Через несколько минут заметив, что Драко отзывается на его движения пальцами, он попробовал
ввести член. Как только головка начала проникать в узкое отверстие сознание помутилось, и он толчком полностью вошел в зад Драко и замер, услышав болезненный стон. Его собственные ощущения были слишком свежи в памяти, и хотя он не хотел причинить боль партнеру, но долго сдержаться не смог и, грубо, входил в Драко. А тот в свою очередь так же резко врывался в тело Гермионы. Девушка задрожала и, почувствовав волну надвигающегося оргазма, простонала:
— Пусть Волдеморт исчезнет.

— Из нашей жизни, — согласился Драко, кончая.

— Пусть, — прошипел как бы на парселтанге Гарри, выплескивая семя внутрь Драко.

Что-то громыхнуло. Оргазм Гермионы все продолжался и Драко не спешил прекращать движения. А Гарри смотря в потолок, ощущал себя по настоящему живым впервые с лета.

Потом они долго лежали рядом, постепенно приходя в себя.

— Что это было? — спросила Гермиона.

— Секс, — ответил Драко.

— Был шум, — сказала Гермиона.

— Не заметил, — отозвался Гарри.

— Напиток в кувшине, — медленно проговорила Гермиона. — Я исполняла все ваши желания, а вы — мои.

— Ты жалеешь? — спросил Драко, приподнимаясь на локте и с беспокойством смотря на Гермиону. — А ты? — он перевел взгляд на Гарри.

— Нет, — ответил он. Гермиона отрицательно покачала головой.

Посмотрев на Гарри, она шмыгнула носом и сказала:
— Если бы я знала, что секс поможет, то отдалась бы тебе в первый же день. Я тебя люблю, давно, — тихо добавила она. — И тебя тоже, кажется, — произнесла Гермиона, подняв глаза на Драко, и зажала рот рукой. — Этот напиток еще и заставляет говорить правду, — испуганно прошептала она и покраснела.

— Сейчас проверим. Гарри, расскажи нам, что произошло с тобой летом? Я помогал Снейпу оказывать тебе помощь в поезде, ты бы только себя видел… — он поморщился.

— У Снейпа спроси, — насупился Гарри. — Ладно, я расскажу потом. А ты расскажешь нам, что же на самом деле произошло с тобой, Снейпом и Дамблдором?

— А… со мной-то ничего, я просто не смог убить директора, вот и все… Теперь все считают меня трусом, — горько добавил он.

— Я так не считаю, — сказал Гарри, он прикоснулся рукой к плечу блондина. — Я видел тебя в прошлом году, плачущим. Это не трусость, а неприятие убийства.

— Ты бы убил, ты всегда был сильнее меня.

— Не уверена, — задумчиво сказала Гермиона. — Гарри не смог наложить круциатос на Беллатрикс тогда, в министерстве.

— Подождите! Гермиона, кто гнался за тобой?

Повисло молчание.

— Я делала обход… — начала Гермиона.

— Почему одна? — сердито и уже зная ответ, спросил Гарри. — Где был Рон?

— Это и я могу объяснить, — усмехнулся Драко. — Гриффиндор празднует победу, кстати, а кто победитель?

— Райвенкло или Пуффендуй, — вернула усмешку Гермиона. — А есть разница?

— Перестаньте, — сердито одернул их Гарри. — Ты их хоть немного разглядела?

— Нет, — сглотнула Гермиона. — Но могу сказать, что это Пожиратели Смерти. На них были маски, черные. Я так испугалась, что не сопротивлялась… сначала. — О Боже, — Гермиона широко открыла глаза. — Что если Пожиратели, прямо сейчас убивают детей! Надо предупредить преподавателей. Этот напиток. Он заставил нас обо всем забыть!

— Поздно, — сказал Гарри, вскакивая. — Если они собирались нападать, то уже напали, но может быть, нужна наша помощь!

Драко увидев болезненно изогнувшиеся губы Гарри, понимающе и чуть виновато улыбнулся, и они вместе вопросительно посмотрели на Гермиону.

— Выживу, — ответила она на невысказанный вопрос, критически рассматривая остатки своей одежды.

Гарри протянул ей мантию невидимку, и через пару минут троица осторожно выглянула в коридор.




Глава 3. Момент истины

В данный момент Гарри и Драко находились высоко в небе. И хотя день был прохладный (все-таки декабрь – месяц зимний), но тихий и ясный.

Поздним утром Гарри разбудила сова своим настойчивым стуком в стекло. В спальне никого не было. Осознав, сей факт он, с трудом разлепив веки, прошлепал к окну, приоткрыл створку и, поеживаясь от потока холодного воздуха, отвязал от лапы птицы скрученное в трубочку послание. На пергаменте с гербом Малфоев было написано, а скорее изложено, предложение встретиться через час на поле для квиддича. Гарри с тоской посмотрел на свою кровать, потом на залитое неярким зимним солнцем окно, еще раз взглянул на ровные строчки записки и, представив себе, как длинные пальцы Драко с аккуратно подпиленными ногтями сжимают не ручку, а… закусил губу, и едва прикоснувшись к собственному члену, кончил. После чего окончательно проснулся, помотал головой и отправился под душ.

С Драко он столкнулся у выхода из замка. Тот оценивающе оглядел его и заявил, что есть разговор, но не срочный, а в небе он черт знает сколько не был. И теперь, развив бешеную скорость, ребята уже целый час с хохотом гонялись друг за другом. Наконец, устав так, что к горлу начала подступать тошнота, а древко метлы стало казаться хлипким и ненадежным, к тому же заметив на трибуне явно ожидающую их Гермиону, юноши медленно, по спирали, начали снижаться.

— Почему тебя не было на завтраке? — вместо приветствия, сердито смотря на Гарри, спросила девушка.

— Сегодня суббота, у меня с утра занятий нет, — укоризненно ответил он, совершенно не обижаясь, поскольку давно привык к покровительственной манере общения Гермионы.

— Посмотри на себя. — Она внимательно оглядела юношей, как бы сравнивая, и неодобрительно произнесла:
— Ты тоже. Мне кажется, вы оба похудели. — Драко насмешливо засмеялся.

— Остынь, Грейнджер, ты не моя няня, — с иронией сказал он. Затем его лицо стало совершенно серьезным. — У меня есть интересная информация. Я вчера подслушал разговор Снейпа с директрисой.

Гарри и Гермиона с ожиданием посмотрели на Драко.

— Снейп сказал, что Сам-Знаешь-Кто исчез, и знаете когда? — Драко сделал паузу. — Ровно три недели назад. Вам ничего не говорит эта дата?

Гарри и Гермиона переглянулись и девушка уточнила:
— Ты хочешь сказать, что он пропал тогда, когда мы… — она замолчала и покраснела.

— Да, именно в ту ночь. Из их разговора я понял, что в Хогвартс проникла группа Пожирателей Смерти из пяти человек и с ними… Лорд.

Гермиона отчаянными глазами глядела на Драко и медленно бледнела.

— Черт, я думал замок защищен, — произнес Гарри.

— А он и защищен. Астрономическая Башня да пара коридоров примыкающих к ней, вот и все, что им было доступно. Там защита ослабла из-за убийства Дамблдора. Сами-Знаете-Кто смог проникнуть на смотровую площадку и протащил пятерых сообщников. В ту ночь произошло нечто странное. Пожиратели рассказали Снейпу, что Лорд намеревался провести древний ритуал с жертвоприношением. Замок расположен в месте скопления большого количества энергии и, удайся ритуал, он смог бы контролировать всю волшебную силу нашего острова. Основная масса магов стала бы сквибами.

— Меня минут двадцать держали в коридоре, наверно, к ритуалу готовились, — задумчиво и совершенно спокойным голосом сказала Гермиона, но руки спрятала в карманы. — Даже палочку не отобрали, лишь привязали к решетке окна.

— Ты не рассказывала… — довольно сердито сказал Гарри. Гермиона пожала плечами.

— Потом двое из них решили поразвлечься и… разрезали веревки. — Она поежилась. — Я сама не знаю, как мне удалось сбежать. Скорее всего, просто повезло, что мне достались охранники — идиоты. — На последнем слове ее голос истончился и прозвучал неожиданно звонко.

— Волдеморт что, не смог провести ритуал? — спросил Гарри. Драко при звуках ненавистного имени поморщился.

— В том-то и дело, что смог, у него ведь пять человек в отряде было, тем более двое провинились. Один из них и стал жертвой. Из него медленно выпускали кровь, при этом… — Драко замолчал, увидев позеленевшую Гермиону. Он взял девушку за руку и виновато произнес:
— Прости. — Потом, немного помолчав, продолжил:
— Пожиратели, как сказал Снейп, уверяют, что ритуал был завершен, а потом что—то громыхнуло, и Лорд исчез. Прождав до утра, без Сами-Знаете-Кого они не решились напасть и, спустившись по веревке вниз, ушли. Помнишь, у мелких не было астрономии. Авроры два дня в башне копались.

— А я говорила вам, что был грохот! — торжествующе сказала девушка.

— Странно все это, — произнес Гарри, — ты сбежала от двух насильников, чтобы…

— Ага, чтобы… — как-то странно сказала Гермиона. Она глубоко вздохнула и быстро произнесла, не глядя на ребят:
— Я беременна с той самой ночи. Мадам Помфри сказала сегодня. Мне стало нехорошо за завтраком.

Гарри и Драко смотрели на нее, ничего не говоря.

Гермиона вздернула подбородок. — Это вас ни к чему не обязывает.

— Обязывает, — сказал Драко.

— Ты должна выйти замуж, — поддержал его Гарри.

— Ничего я не должна, — поджала губы Гермиона.

— Если ты не хочешь, чтобы твоего ребенка называли ублюдком, то согласишься на брак, — совершенно спокойно сказал Драко. — Не хочу тебя обижать, но и ты и он всю жизнь будете слышать оскорбления в свой адрес. Пошли!

— Куда?

— К Снейпу, сдаваться, — решительно произнес Драко. Но посмотрев на ошарашенную Гермиону и не менее изумленного Гарри, пояснил:
— Он, вне всякого сомнения, размажет нас тонким слоем по своему коврику, потом будет долго вытирать ноги, но поможет и научит, как избежать огласки, все-таки я его крестник.

— Джинни знает… — потеряно сказала Гермиона.

— Вот-вот, сначала Джинни, потом ее рыжий братец… и мадам Помфри, тоже… Надо решить все быстрее. Пошли прямо сейчас.

— И почему нельзя оставить все как есть? — себе под нос пробормотала девушка.

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Через полчаса троица подходила к личным комнатам Снейпа, все более и более замедляя ход. Не дойдя до последнего поворота несколько метров, Гермиона остановилась, помотала головой и решительно заявила:
— Вы можете сколько угодно называть меня трусихой, но я к Снейпу не пойду!

Гарри и Гермиона чуть прищурившись уставились на Драко.

— Какое единодушие, — ехидно усмехнулся блондин. — Ладно, ждите в классе, я вас потом позову.

Гермиона только вздохнула.

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Драко, потоптавшись у двери в личные апартаменты Снейпа, решительно приложил свою ладонь в центр нарисованного треугольника и стал терпеливо ждать. Не более чем через минуту дверь, тяжело заскрипев, отворилась и Драко, перешагнув через порог, оказался в гостиной Снейпа.

Декан Слизерина стоял у так называемого окна. На самом деле на этом месте ничего подобного не было, но иллюзия была полной, если не принимать во внимание того, что сейчас на улице стоял день, а в широком, почти до потолка окне пылал великолепный закат. Таких окон в большой комнате было три, и в каждом свое время суток. Драко всегда нравилось, с каким изяществом Снейп решил проблему освещения. Два кресла были придвинуты к зажженному камину, на маленьком передвижном столике стояли две кофейные чашки, молочник и какие-то специи.

— Северус, — начал Драко и замолк.

— Ну, что опять? — насмешливо и почти любезно сказал Снейп.

— Я пришел к тебе как к крестному… — опять не договорил фразу Драко.

— Это очевидно по твоему обращению.

— Если тебе некогда, то я зайду позже, назначь время, — тихо сказал
Драко и взглянул на дверь.

— Твои проблемы часто становятся моими, — с издевкой сказал Снейп. — Начни, я посмотрю, — заметив нерешительность крестника, не дал ему сбежать Снейп.

Драко охватило странное ощущение, что прямо сейчас он прыгнет в пропасть, но, тем не менее, он вмиг охрипшим голосом спросил:
— Ты можешь узнать, моего ребенка носит девушка или нет?

— Поподробнее, пожалуйста, — раздался вкрадчивый голос, и из кухни Снейпа с джезвой в руке вышел Люциус.

— Отец, как? Ты сбежал?

- Да нет, меня выпустили. Если тебе интересно, расскажу на каких условиях. - Он очень серьезно посмотрел на сына. — Я еще не виделся с твоей матерью, к тебе спешил, похоже, правильно сделал. Рассказывай.

— Собственно, все. Девушка беременна, а я не уверен, что от меня.

Люциус помолчал. Потом покачал головой и сочувственно сказал:
— Вероятность мала, но если все-таки ребенок твой, ты на ней женишься, будь она, хоть потаскухой, хоть магглорожденной.

Драко во все глаза смотрел на отца. Тот усмехнулся. — Ты думаешь, почему у тебя нет ни сестер, ни братьев? В роду Малфоев дети - большая редкость. Наш род заканчивается.

— У тебя что-то не в порядке, отец? — с тревогой спросил Драко.

— Не больше, чем у тебя и у всех Малфоев. За последние двести лет было только два случая рождения второго ребенка. И далеко не в каждой семье есть дети.

— Значит, Поттеру опять повезет, — пробормотал Драко.

— Ты умудрился снова конкурировать с Поттером? — с досадой спросил Люциус. — Надеюсь не из-за Грейнжер, — уже догадываясь об истине, добавил он.

— Да, это Гермиона, — с вызовом произнес Драко. Снейп хмыкнул.

— Ну что ж, приведи Грейнджер, - распорядился Люциус. - Не будем тянуть.

Губы Снейпа изогнулись в усмешке, и он с подчеркнутым сочувствием посмотрел на Люциуса.

Спустя минут двадцать в массивную дверь вошел Драко, а следом за ним Гарри, держа за руку Гермиону. Молодые люди прошли на середину гостиной и встали таким образом, что Гермиона оказалась между ними.

— Поттер, тебя не звали, — привычно съязвил Снейп.

— Меня это тоже касается, — с вызовом произнес юноша. Драко согласно кивнул.

Люциус, с все возрастающим интересом смотрел на троицу. Потом сказал, обращаясь к Снейпу:
— Пусть останется. — Еще раз внимательно посмотрел на них и приказал:
— Снимите мантии. Все трое.

Он взмахнул палочкой над головой Гермионы, ее фигуру окутал белый туман, он уплотнился, вытянулся вверх, с легким хлопком раздвоился и два небольших облачка потянулись в разные стороны и растаяли над головами юношей. Такую же процедуру Люциус проделал над головой Драко, а затем и Гарри. Эффект был таким же. Люциус озадаченно потер лоб и повторил процедуру. На сей раз, облако Гермионы было гораздо больше и окрашено в желтовато зеленый цвет. Он посмотрел на Снейпа и спросил:
— Северус, что скажешь? — Снейп выглядел заинтересованным и недоумевающим. Губы Люциуса изогнулись в странной усмешке и он, обращаясь к Драко, сказал:
— У тебя будет ребенок.

— Прости, Гарри, — произнес Драко.

Люциус издал короткий, нервный смешок.

— Ты не понял, слушай внимательно:- у мисс Грейнджер родятся близнецы, мальчики, и это не все, у тебя Драко и у… — Люциус замялся, — у Гарри тоже родится по ребенку, по девочке. Поздравляю, вы все беременны. Северус, у тебя есть вино? У меня скоро будет четыре внука.

В комнате повисла тишина.

— Я о таком не слышал, — недоверчиво произнес Снейп.
— Можешь проверить при помощи зелья наследования, но я ручаюсь. — Люциус помолчал, потом в глазах его появились веселые искорки, он с издевательским интересом посмотрел на троицу.
— Я знаю, как семя попадает в женский организм, догадываюсь, как твоя сперма, — он кивнул Драко, — и твоя, — последовал кивок в сторону Гарри, — оказалась внутри другого, но что вам дала мисс Грейнджер и каким образом?

— Кровь, — произнес Гарри краснея. — Кровь Гермионы, она была девственницей.

— Вместо смазки мы использовали кровь Гермионы, — вслед ему сказал Драко.

— И что школа делает с детьми? Наши школьные будни были куда более обыденными, правда, Северус?

Снейп с все возрастающим изумлением смотрел на своих учеников.

— И когда же это произошло, позвольте узнать? — спросил Люциус.

Драко переглянулся с Гарри, и вновь, у него появилось чувство, что под ногами разверзлась пропасть.

— В ночь, когда пропал, — он сделал паузу и четко произнес:
— Волдеморт. Я слышал ваш разговор с новой директрисой, — он посмотрел на Снейпа.

— Стены замка построены из ушей, — съязвил Снейп.

— Гермиона в ту ночь делала обход и попалась Пожирателям Смерти. Она сбежала, а мы помогли ей укрыться в комнате по требованию… — пустился в объяснения Гарри.

— В которой вы, конечно же, играли в шахматы, — вставил Снейп.

— Нет, не в шахматы, мы собирались устроить магическую дуэль, — возразил Драко.

— Я, сбежав от Пожирателей, была в жутком состоянии. Они спасли меня. Насилия не было.

— Еще странный напиток, и комната была необычной, такую я никогда не вызывал. Мы будто сошли с ума. Даже не расспросили Гермиону, что с ней случилось, — Гарри упрямо продолжал объяснения.

Снейп вновь хмыкнул, но воздержался от замечаний. Он не сводил с них заинтересованного взгляда.

— В самом конце была небольшая вспышка и грохот, — закончила Гермиона.

— Вы попросили Темного Лорда отправиться в ад?

— Да все равно куда, лишь бы в нашей жизни его больше не было, — с ожесточением сказал Гарри.

— Так, ясно, — Люциус задумался. — По вашим словам, — медленно сказал он, обращаясь к юношам, — Гермиона была девственницей, а вы?

— Да, — не глядя на него, сказал Гарри.

— В принципе да, но как тебе, — он посмотрел в глаза Снейпу, — прекрасно известно, я слишком хорошо знаю теоретическую часть. Да и ты отец, наверняка в курсе.

— Драко, самое главное, что ты остался жив и, согласись, мне удалось сделать так, что тебя тогда не тронули.

— Северус, я несколько часов провел прикованным за руки, с раздвинутыми ногами и стоящим членом, между прочим, от твоего зелья, наблюдая за чередой совокуплений.

— Мое зелье к твоей эрекции не имело никакого отношения, оно в случае чего помогло бы тебе быстрее восстановиться. Я, знаешь ли, не был до конца уверен, что все обойдется.

— Тебе повезло, — бесстрастно сказал Люциус. — Лорд не заставил тебя заниматься сексом, но на следующей встрече тебе наверняка пришлось бы оттрахать его. — Драко помотал головой.

— Я бы не смог, — против воли вырвалось у Драко.

— Еще как смог бы, — сказал Снейп. — Куда бы ты делся. — Снейп сочувственно усмехнулся, но слова его прозвучали жестко.

— То, что вы все трое были девственниками усилило эффект, хотя хватило бы и одной Гермионы, — сказал Люциус и закатал рукав собственной мантии. На руке вместо татуировки черепа со змеей осталась только расплывчатая отметина более всего напоминающая родимое пятно.

— С каждым днем метка становится все бледнее, — согласился с ним Снейп , в свою очередь, продемонстрировав точно такое же бесформенное пятно.

Гарри провел ладонью по лбу. Снейп отстранил его руку, и все увидели, что от шрама осталась лишь тонкая, прерывистая, почти незаметная беловатая линия.

— По всей видимости, Темного Лорда больше нет, — сделал вывод Люциус. — Но вернемся к нашей проблеме. — Он посмотрел на Драко и сказал:
— Ты должен прямо сейчас сделать предложение мистеру Поттеру и мисс Грейнджер, брачное предложение. Такой союз необычен и пока вы не женаты, вы очень уязвимы, ваша магия нестабильна и сильна. Вот так, походя, избавиться от Темного Лорда и, — он задумался. — Вы были вместе только один раз?

— Два, — ответил Драко.

— Когда?

— Неделю назад, — ответил тот.

— Северус, припомни, ничего такого не случилось неделю назад? — спросил Люциус и замер. — Его глаза недоверчиво посмотрели на Драко. — Неделю назад министр посетил мою камеру и объявил, что он единолично принял важное решение и приложит все усилия для моего скорого освобождения. Весьма неожиданное решение, это было после обеда.

— Не сходится, — вырвалось у Гермионы. Люциус насмешливо посмотрел на нее.

— Ну, какое-то время ему понадобилось, чтобы добраться до Азкабана, моя милая будущая сноха. Вы развлеклись утром, я прав? — Троица переглянулась, и покрасневшая Гермиона кивнула. — И какое же было выражено желание?

— Гарри сказал, что хотел бы узнать, что скажет мистер Малфой, если узнает о… — Гермиона зажала рот рукой.

— Трахе с «золотым мальчиком» и грязнокровкой, — зло и с вызовом смотря на отца, сказал Драко. — Прости, Гермиона, я больше никогда в жизни не назову тебя так, я обещаю. — Его обычно бледное лицо покраснело, ладони непроизвольно сжались в кулаки от ярости. Гарри также с вызовом глядел на Люциуса.

— Я задолжал вам всем троим и тебе, Северус, разговор. Поверьте, мне есть, что сказать, но не сейчас. Драко, выполни то, что должен, — он покровительственно смотрел на сына. — Спроси их, согласны ли они стать твоими супругами.

Драко перевел дыхание, краснота медленно уходила, он смотрел на Гарри и растерянную Гермиону. В его глазах промелькнули ехидные искорки, и улыбка зазмеилась на тонких губах. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, хотите ли вы продолжать наши акробатические занятия и дальше, но на совершенно законных основаниях?

В глазах Гермионы появилось возмущение, а Гарри ухмыльнулся и ответил:
— Да! Я согласен стать твоим супругом, — затем, встав рядом с Драко и бесстыдно поцеловав его в губы, перевел взгляд на Гермиону. — Согласна ли ты взять нас в мужья? — чуть склонив голову, спросил он. Гермиона кивнула.

— Ты должна сказать «да» или «нет», — подсказал Люциус.

— Да, — не сразу ответила Гермиона. Трех молодых людей окутало искристое облако.

Вот и прекрасно, — произнес Люциус. — Северус, кофе остыл. Да и я что-то проголодался, а детям в их интересном положении надо регулярно принимать пищу, давай закажем обед сюда?




Глава 4. Мы можем все?

Через несколько часов, проголодавшись, троица покинула комнату по требованию, которая на сей раз сильно напоминала круглую гостиную Гриффиндора. Это сначала несколько сковывало Гермиону:
— Вот начну делать домашнее задание!

И смешило Драко:
— Как все запущено, для комплекта только красного фонаря над входом не хватает.

Гарри же, занавесив портрет могучего Годрика собственной мантией (так, на всякий случай), предложил в следующий раз вызвать Большой Зал в праздничном убранстве, например, как для Хеллуина, или, на худой конец, гостиную Слизерина. Драко с готовностью согласился.

И в данный момент они, спокойно разговаривая, подходили к Большому Залу, надеясь, что не слишком опоздали на ужин.

— Если еды уже нет то следующая комната будет вовсе не слизеринской гостиной, а кухней, — пообещал, Гарри.

— Следуйте за мной, — раздался голос профессора Снейпа, который стоял перед дверью в Большой Зал. Он так резко развернулся, что полы мантии, не успев за ним, закрутились вокруг ног. Снейп быстро пошел по коридору, не оглядываясь на своих учеников.

Ужин отменялся.

Спустя несколько минут молодые люди, недоумевая и немного опасаясь, стояли у каменной горгульи, которая, как и во времена Дамблдора охраняла кабинет директора.

— Традиция, — произнес пароль Снейп, и уродливая статуя медленно отъехала в сторону. Прежде чем вступить на движущуюся лестницу Снейп сказал:
— Я бы не стал предупреждать вас, но учитывая ВАШЕ состояние, хочу довести до ВАШЕГО сведения, что Дамблдор примерно час назад появился в своем кабинете, почти до смерти напугав профессора МакГонагалл. Я подозреваю, что именно вы причастны к его возвращению. Профессор уже оправилась от шока, но Дамблдор находится в не совсем адекватном состоянии, и неудивительно, учитывая то, что в его памяти он только-только был на Астрономической Башне. Я думаю, Дамблдора и профессора МакГонагалл надо поставить в известность обо всем. — И Снейп, открыв дверь, жестом предложил им пройти внутрь.

Бывший покойник стоял у окна, задумчиво всматриваясь в темноту. Минерва МакГонагалл находилась около огромного стола и, несколько натянуто улыбаясь, что-то ему рассказывала. Услышав шум открывающейся двери, экс-директор и И.О. директора посмотрели на пришедших. Выглядел Дамблдор неплохо. Гораздо лучше, чем к концу прошлого учебного года. Он приподнял брови, заинтересовано посмотрел на учеников, затем перевел взгляд на Снейпа.

— Северус, зачем ты привел детей?

— Они имеют самое непосредственное отношение к последним событиям, — ответил Снейп и, посмотрев на взявшую себя в руки МакГонагалл, с преувеличенной заботой сказал:
— Присядьте коллега, боюсь, что ноги вам откажут, когда вы узнаете обо всем.

— Куда уж больше, — нервно ответила Минерва.

Дверь вновь отворилась, и в кабинет вступил Люциус. МакГонагалл схватилась за палочку, но была остановлена ехидным замечанием Снейпа:
— Полноте, Минерва, все уже произошло, директорский пост от вас хм... уплыл, и виноват в этом вовсе не Люциус, а эти молодые люди. — И устало обратился к старшему Малфою:
— Хорошо, что мой ворон тебя перехватил, полюбуйся, на что они способны.

Под взглядом бывшего директора трое учеников замерли. Затем губы Гарри раздвинулись в немного смущенной улыбке.

— Я рад, что вы живы, сэр, — сказал он.

— Вы не хотите просветить своего декана и... — Снейп замялся, подбирая в уме подходящий титул для Дамблдора. — Каким образом вы вернули профессора Дамблдора в наш грешный мир?

— Но я вижу тут не только учеников моего факультета, — не смогла промолчать профессор МакГонагалл.

— Мистер Поттер, не могли бы вы удовлетворить мое любопытство, скажите, какие слова вы использовали, выражая желание видеть директора живым? — не обратив внимания на реплику, спросил Снейп.

Гарри замялся. Гермиона потупилась, а губы Драко изогнулись в усмешке.

— Профессор МакГонагалл на кого-то очень громко кричала… — сказал Драко, вопросительно посмотрев на преподавателя.

— Продолжайте мистер Малфой, хотя я не понимаю, какое отношение имеет мое негодование по поводу совершенно бессердечного издевательства над беззащитной миссис Норрис к воскрешению директора Дамблдора.

— А где же был Филч? — заинтересовался Дамблдор.

— Его не будет в замке до понедельника, семейные дела. И между прочим, это две студентки вашего факультета, — профессор МакГонагалл обличающее посмотрела на Снейпа, — надели трусы на бедную кошку.

— Надеюсь, Колин успел сфотографировать, — усиленно стараясь взять под контроль собственные губы, так тихо, чтобы услышала только опустившая голову Гермиона, сказал Гарри.

Дамблдор начал рыться в ящике стола. Люциус и Драко даже не пытались сдержать абсолютно одинаковую, весьма ехидную ухмылку и только Снейп с мученическим выражением на лице смотрел прямо перед собой.

— Угощайтесь, — вытащив из потайного отделения пакетик лимонных долек, сказал Дамблдор. – Может быть, нам всем стоит присесть? — он гостеприимно высыпал конфеты в вазочку и сел в свое прежнее кресло. – Профессор Снейп, расскажите нам, что же все-таки произошло?

— Давайте расскажу я, — предложил Люциус. — Мой сын, Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер вступили в магическую связь. В истории волшебного мира есть предание, в котором говорится, что наш волшебный мир был создан такой тройственной семьей. Трое супругов при определенных обстоятельствах могут практически все. Но необходимо чтобы их желания совпадали. – Люциус сделал паузу.

— Значит, вы пожелали, чтобы я воскрес? – догадался Дамблдор.

— Да, — ответил Гарри.

— Можно сказать и так, — одновременно с ним произнес Драко.

— Я сказала, что директор Дамблдор не стал бы так… кричать, а они со мной согласились… — Гермиона сидела не поднимая глаз.

— Хочу пояснить, что их желания сбываются при определенных обстоятельствах. При интимной близости в момент кульминации, — совершенно серьезно сказал Снейп. А так как они не имеют дисциплины ума, то я не удивлюсь, если в скором времени Хогвартс окажется в руинах.

— Северус, не преувеличивай, надо побыстрее поженить их и магией управлять будет значительно легче, — перебил его Люциус. — И я попрошу присутствующих не разглашать до свадьбы тот факт, что и мисс Грейнджер, и мистер Поттер, и мой сын беременны.

В глазах Дамблдора появилось понимание. Он кивнул и спросил:
— Мадам Помфри знает?

— Только обо мне, — ответила вместо Снейпа Гермиона.

— Северус, отведи детей в лазарет, нам не нужны осложнения, — распорядился Дамблдор, явно придя в себя и приняв как данность собственное воскрешение. Его очки очень знакомо сверкнули, и это было просто замечательно. Старый интриган был на своем месте и намеревался получить максимум удовольствия от сложившейся ситуации. — Мистер Малфой, вы не откажетесь от чашечки чая? — Люциус благосклонно кивнул.

Снейп страдальчески посмотрел на троих учеников и направился к двери.

— Драко, увидимся завтра, я буду вместе с матерью, — окликнул сына, Люциус. А когда за ними закрылась дверь, произнес:
— Мне кажется, мы стоим на пороге нового мира. Мне, лично, очень интересно. И, похоже, пророчество было истолковано неверно, не могли бы вы припомнить текст дословно?

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Спустя полчаса Гарри и Драко, сдав какие только возможно анализы, стояли перед мадам Помфри и, краснея, отвечали на ее многочисленные вопросы. В промежутках между вопросами медсестра накладывала на них одно заклинание за другим и неодобрительно покачивала головой. Гермиона почти сразу была отправлена в соседнюю комнату, куда эльфы доставили пропущенный ею ужин. Снейп тоже долго не задержался, уже минут через десять после прихода, он, о чем-то тихо переговорив с медсестрой, удалился.

Он появился спустя некоторое время, вынул из кармана пузырек затемненного стекла, капнул по одной капле зелья в два стакана и, наполнив их до половины водой, поставил на столик перед медсестрой. Мадам Помфри кивком поблагодарила его и, обращаясь к Драко, сказала:
— Я подтверждаю диагноз твоего отца. — Затем строго посмотрела на обоих. — Ваше состояние не то, чтобы обычно, но и не является чем-то уникальным. Такое время от времени случается в волшебном мире, просто это не принято афишировать. Но, по сравнению с женской беременностью, мужская грозит гораздо большими осложнениями. Обычно мужчина идет на такой шаг сознательно и с самого первого дня находится под контролем медиков, организм должен перестроиться. Вы будете принимать вот это зелье два раза в день, пока по капле, — и она протянула им стаканы.

Гарри взяв стакан, принюхался. Зелье ничем не пахло. Он покосился на Снейпа и, увидев, что тот с интересом вивисектора наблюдает за ними, отставил стакан. То же самое сделал и Драко.

— Вам лучше выпить самим, — с ноткой угрозы произнес Снейп. Я не собираюсь торчать в лазарете всю ночь.

Юноши обреченно переглянулись и залпом, зная по собственному опыту, что зелья Снейпа имеют отвратительный вкус, выпили. Гарри едва поставив стакан, согнулся в приступе неукротимой рвоты. Он упал на колени и только минут через пять смог нормально вздохнуть. Все это время его поддерживала мадам Помфри. Рядом на полу в такой же позе находился Драко, им занимался Снейп. Уничтожив следы рвоты, мадам Помфри вздохнула и сказала:
— Жаль, но попробовать стоило. Придется действовать другими методами.

Снейп наполнил стаканы новой порцией зелья. Затем дотронулся волшебной палочкой до сосудов, и они трансформировались в две резиновые груши. Гарри широко раскрыл глаза, уже понимая, что за этим последует. Драко вопросительно посмотрел на Гарри, тот скривился и... начал расстегивать ремень на брюках.

— Я советую вам приложить все усилия, чтобы удержать зелье в себе, альтернативный метод понравится вам еще меньше, — через пять минут произнес Снейп, глядя на схватившихся за живот мальчишек.

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Только через час мадам Помфри разрешила им покинуть школьный лазарет, ко всему прочему заставив принять, как показалось ребятам, не один литр зелий. В данный момент они вместе с сочувствующей Гермионой шли по коридору в направлении гостиных.

— Завтра с самого утра нам снова надо быть в школьном лазарете, — с отвращением в голосе сказал Драко. Гарри подавил рвотный спазм.

— Не напоминай, — сказал он.

Коридор был пуст, холоден и нескончаем. Время приближалось к комендантскому часу.

— Черт, — пробурчал Драко, — сейчас еще придется давать объяснения, где я был весь день.

— Да и нам тоже. Могу поспорить, что Джинни не спит, — согласилась с ним Гермиона. — Она наверняка заметила, что и я, и Гарри отсутствовали с самого утра. Боюсь, слухи уже пошли. Хорошо, что слизеринцы и гриффиндорцы не общаются друг с другом, не то уже все бы сложили два и два.

Драко свысока посмотрел на девушку и сказал:
— Ошибаешься, еще как общаются. Блез, к примеру, встречается с Парвати, еще с прошлого рождества.

— Тогда можно не приходить совсем, — пробормотала Гермиона. — Джинни в хороших отношениях с Парвати и теперь весь Гриффиндор гадает кто отец моего ребенка, Малфой или Поттер.

Они остановились, от стен коридора тянуло промозглой сыростью. Гермиона закрыла глаза. Рядом скрипнула дверь. На них пахнуло сухим и теплым воздухом. Дверь отворилась настежь, и стала видна большая комната, сильно напоминающая ту, в которой они скрывались от Пожирателей Смерти. Во всяком случае, и кресла, и столик со стеклянным кувшином присутствовали, но вместо дивана на возвышении стояла огромная кровать застеленная красным шелком. Молодые люди, не в силах противиться столь явному приглашению, вошли внутрь. Дверь мягко и бесшумно закрылась.

Гарри нахмурился и попробовал ее открыть. Дверь, так же мягко, отворилась. Он смущенно улыбнулся и сказал:
— После лета мне не хочется оказаться взаперти.

Драко и Гермиона переглянулись и одновременно потянулись к кувшину. Юноша наклонил сосуд, и жидкость полилась в бокал Гермионы. Следом и Гарри подставил свой бокал.

— Чай с молоком, — сказала девушка.

Драко снисходительно улыбнулся и с ожиданием посмотрел на Гарри.

— Неплохо, — сказал Гарри, с удовольствием отпивая сразу половину. — Чай с молоком.

Драко обескуражено смотрел в свой бокал. Гермиона заглянула внутрь, усмехнулась и сказала:
— Пей свой чай, будущим родителям это полезно, и начала медленно и демонстративно освобождаться от предметов одежды.

— Слушай, после всех этих зелий, не будет ли чересчур? — не отводя весьма заинтересованного взгляда от простых, почти детских трусиков Гермионы, спросил Гарри.

— Будет, не будет, — философски отозвался Драко. — Я тоже чувствую себя не лучшим образом, но мадам Помфри пообещала, что с каждым разом будет увеличивать дозу. Вдруг завтра самочувствие станет еще хуже? – и, высвободив член Гарри, он сжал его своими длинными ухоженными пальцами, точно так, как утром и привиделось.

— Ну, идите сюда, — раздался голос Гермионы. Она сидела, поджав ноги в центре огромной кровати, на алых шелковых простынях, совершенно обнаженная. Ее чуть увеличившаяся грудь с только начавшими темнеть сосками выглядывала из-под распущенных, вьющихся волос. В колеблющемся свете свечей, облик Гермионы казался не до конца реальным и бесконечно привлекательным.

— Хватит меня разглядывать. Мы ведь можем все! Гарри, смелее, сейчас мы попробуем вернуть твоих родителей.



Глава 5. О нарастании топливных ресурсов с продвижением вглубь лесного массива

Закончилось еще одно прекрасное лето, и пришла осень. Но эта осень была другой. Жизнь в очередной раз изменилась, и обитатели дома с трудом привыкали к новой реальности. Эльфы не носились по комнатам, тщетно стараясь убрать на место разбросанные игрушки и книги. Под ноги не попадались снятые, где попало ботинки, как правило, вместе с носками. Не грохали двери, не билась посуда, а белоснежная сова, осмелев, все чаще и чаще проводила время, сидя на спинке стула рядом с Гарри, который, почти целые дни проводил за компьютером. За две недели тишины Гарри успел подготовить новую детскую книжку для печати, удивляясь, как много можно сделать, если поминутно не отрываться то на ребячьи разборки, то на споры о воспитании.

Гарри поднялся с офисного кресла и сладко потянулся. «А не пора ли стащить с чердака Драко?» Он ухмыльнулся и направился вверх по лестнице.

В огромной лаборатории, занимавшей весь верхний этаж дома, было светло и солнечно. Три котла с неспокойным содержимым стояли на жаровнях. Пары, поднимаясь вверх, естественным путем утягивались в приоткрытое окно. Драко сидел за рабочим столом и сосредоточено наблюдал за самопишущим пером. Увидев Гарри, он поднял указательный палец вверх, призывая его к тишине. Гарри согласно кивнул и, присев на краешек стола, приготовился к долгому ожиданию.

Несмотря на все большее проникновение маггловских технологий в мир волшебников, лаборатория Драко более всего напоминала средневековую мастерскую алхимика, ни современных приборов, ни электрического освещения в ней не было. В общем-то, это было странно, потому что очень многие его разработки предназначались именно для обычного мира и приносили неплохой доход: например, заполнив бак машины варевом Драко, можно было не вспоминать о бензине месяца два. Но, как говорила Гермиона, «только вопрос времени отделяет волшебный мир от развязывания войны с нефтяными компаниями и не только с ними». И предусмотрительная родоначальница новой волшебной династии Грейнджеров усиленно налаживала связи с сильными мира сего: как маггловского, так и волшебного. Да уж, в свое время по поводу фамилии будущей семьи проводилось не одно заседание Визенгамота, правда, в очень узком составе, чтобы не допустить преждевременной огласки. После долгих дискуссий, вынесли постановление об образовании нового волшебного рода, который отныне должен был носить фамилию Грейнджер. А семьям Поттер и Малфой неофициально посоветовали произвести на свет потомков, дабы такие известные фамилии не угасли. За Поттерами дело не стало, и уже следующей зимой, у Гарри появился маленький братец. Лили, наконец, перестала слишком активно участвовать в семейной жизни Гарри и занялась собственными ребенком и мужем. К настоящему времени у Гарри было два брата. Что касается Малфоев, то наследником, вернее, наследницей они обзавелись только спустя пять лет.

- Главное, практика, - съехидничал обнахалившийся Драко. Люциус решил не обижаться.

За эти годы многое изменилось, и все благодаря, казалось бы, безобидному желанию - иметь в Хогвартсе работающий телевизор. Гермиона так вдохновенно пересказывала молодежный сериал, который она посмотрела летом, что Драко заинтересовался, собственно, Гарри тоже. В доме его родственников, разумеется, телевизор был, и даже не один, но смотрел он его крайне редко и о сериалах имел самое общее представление. И однажды, пасмурным зимним воскресным утром, когда ужас как не хотелось вылезать из теплой постели, троица несколько лениво занялась любовью и, как всегда неосмотрительно, вслух помечтала о «волшебном ящике». Грохот был, вспышка тоже, но телевизор не появился, и они задумались, что же на этот раз произошло. Явился Снейп и хмуро поинтересовался, какого очередного покойника следует ждать в гости. Причем "какого" прозвучало как ругательство. Пришлось все рассказать. Снейп выслушал и с выражением на лице «И на кой им понадобилась такая странная вещь?» ушел докладывать обо всем Дамблдору. Только через несколько дней, когда они прочитали в «Пророке» о том, что в волшебном мире начала прекрасно работать маггловская техника, им пришло в голову, что это именно желание посмотреть телевизор и привело к такому результату. Догадку подтвердил Дамблдор, вызвав троицу к себе, досконально расспросив, и с тщательно скрытым восторгом показав работающий телевизор, на экране которого именно в это время главный герой, стоя на одном колене, предлагал руку и сердце даме в средневековом наряде.

- У старика теперь две страсти, - снисходительно сказала Гермиона, когда они покинули кабинет директора. – Лимонные дольки и мыльные оперы.

Телевизор они приобрели в тот же день, и не только они и не только телевизор. Несколько недель Хогвартс лихорадило: как магглорожденные, так и чистокровные волшебники и ведьмы дружно пялились в экраны. Статус магглорожденных и полукровок поднялся до невиданных высот, и, чего следовало ожидать, упала успеваемость. Все телевизоры, игровые приставки, плееры и еще много чего были конфискованы. Далее жизнь в Хогвартсе потекла по обычному сценарию. Хотя не совсем, очень и очень многие юные ведьмы твердо решили посвятить себя шоу-бизнесу. А некоторые, в частности Лаванда и, как ни странно, Панси, говорили о своей сценической карьере, как о деле решенном. Им почему-то верили. В большом же мире начали происходить сначала незаметные, а потом все более и более серьезные перемены.
Нашим героем удалось осуществить еще несколько желаний, но ни одно из них не привело к таким глобальным последствиям. Получались чаще всего мелочи, да и то, как правило, случайно. Вроде двери из их семейного гнездышка, которая открывалась прямо в нужное помещение. Жаль только, что выйти можно было куда угодно, или почти куда угодно, а назад приходилось топать своими ногами. Еще в комнате появился шкафчик, в котором всегда была еда и ассортимент обновлялся при каждом открытии дверцы, но с одним единственным напитком – тыквенным соком.

- А вот не надо было смеяться над пристрастием Гермионы к фирменному пойлу Хогвартса, - поиздевался над ними воскресший Сириус. Поиздеваться он, конечно, поиздевался, но к шкафчику проявил заметный интерес и довольно долго хлопал дверцей в надежде на появление особо крупных креветок.

На самом деле шкафчик в комнате был всегда, только вот эльфы хранили в нем тряпки, ведра и отнюдь не предназначенные для полета метлы.

Потом когда Хогвартс остался позади и они с уже родившимися детьми жили в собственном доме, то вспомнили о таком полезном предмете мебели и решили забрать шкаф себе. Но, как оказалось, шкафчик пропал. И не просто пропал, а кто-то его позаимствовал, и сделали это, скорее всего, ученики, потому что на паркете остались глубокие царапины от грубой транспортировки. Взрослый маг просто левитировал бы его, и все.

К новому статусу ребят и учителя и ученики довольно быстро привыкли, тем более что интересное положение мальчишек долго оставалось известным далеко не всем, а в беременности школьницы ничего такого сверхособенного не было. Если раньше Гермиону не особенно любили, то теперь еще и смертельно ей завидовали. «До чего же обидно, что заучке Гермионе достались оба самых завидных жениха Хогвартса!» А сбывающиеся желания и статус «избавителей отечества» от врага всех времен и народов еще более повышали авторитет троицы. С Роном отношения так и не наладились и вовсе не по вине Гарри. Он-то его простил и не имел ничего против восстановления дружбы. Рон же, уяснив, что Гарри прочно связан с Малфоем, а их совместные желания, даже абсурдные, исполняются, предпочел держаться на расстоянии. К тому же Гермиона рассказала ему об общей беременности. У Рона в голове все окончательно перепуталось, и проснулась несвойственная гриффиндорцу осторожность. Похоже, он до сих пор ощущал некоторое чувство вины перед Гарри и, не надеясь на себя, боялся расплаты за еще несовершенные проступки.

А когда, уже ближе к лету, держать в секрете беременность Драко и Гарри стало невозможно, это никого особенно и не шокировало. Скорее, школьное сообщество дружно, с оттенком злорадства, им посочувствовало. «Охота ли в восемнадцать лет возиться с четырьмя сопливыми младенцами!»

Роды у Гермионы начались сразу после полуночи тридцать первого июля, аккурат в день рождения Гарри, и к полудню в клинике «Святого Мунго» один за другим на свет появились два мальчика. Гарри и Драко показали Гермиону и детей, а затем отправили в хирургическое отделение. И уже через пару-тройку часов, Гермиона любовалась еще и на двух дочерей. В этот же день неугомонный Сириус поздравил ее с благополучным разрешением от бремени и назвал папочкой двух хорошеньких дочек. Но он был не первым, кто съехидничал по поводу материнства-отцовства. Снейп в собственной, немного садистской манере посоветовал ей, когда и Драко с Гарри увели колдомедики, не уподобляться тем отцам, которые не находят места от беспокойства в ожидании прибавления семейства. Гермиона промолчала.

Так все началось и продолжалось. Магия желаний продержалась не долго, только пока Гермиона кормила детей грудью, и угасла. Феномен изучался всеми кому не лень, но чисто теоретически и на расстоянии от магической троицы. Слишком уж много добровольных защитников встали на защиту молодой семьи. Было написано великое множество трудов и сделан только один вывод, совершенно очевидный: «три очень сильных, влюбленных друг в друга мага, три одновременных оргазма, три беременности и только в этом случае исполнится одно желание, которое должно быть одно на всех».

Детки оказались хорошенькими, в меру скандальными, со светлыми вьющимися волосами и зелеными глазами. Смотрели на мир чуть прищурившись, дружно устраивали пакости и умело избегали наказания. В общем, родителей не удивило, что распределительная шляпа отправила всех четверых в Слизерин. Вечером первого сентября в камине появилась голова Снейпа, и он с ехидной улыбкой поздравил родителей, особенно внимательно наблюдая за двумя гриффиндорцами. Гарри с не меньшим ехидством пересказал по памяти собственный диалог со старой шляпой и с улыбкой смотря на Драко, спросил:
- И где бы я оказался, если бы ты не был такой задницей в поезде?

С Гермионой же было и так все ясно, она давно и с удовольствием занималась политикой, дружила с Люциусом, он-то первый и заметил, что не будь она магглорожденной, то наверняка была бы распределена в Слизерин. Странно, но Снейп, когда прощался, расстроенным не выглядел.

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

– Соскучился? – наконец, отведя глаза от самопишущего пера, спросил Драко. – Я уж думал, что этого никогда не случится, - он с иронией улыбнулся.

Гарри виновато на него посмотрел. – Я закончил книжку, будешь читать? – и, не дожидаясь ответа, протянул ему кипу листков.

- Нет бы так пришел, вспоминаешь обо мне, только когда тебе что-нибудь нужно, - проворчал Драко, но листки взял и углубился в чтение. Через некоторое время он, удивленно посмотрел на Гарри. – Что-то новенькое, с каких это пор ты увлекся маггловскими мечтами о путешествиях в космос?

- Вообще-то с детства. Представь, космические корабли, звездный парус, путешествия сквозь пространство к далекой звезде…

- Сириус, - засмеялся Драко. – Взял бы да и пригласил его, собаку такую.

- Ну его, он с Беллой придет, а я ее не люблю.

- А, да… И все-таки, согласись, Белла – женщина интересная, вот поженятся они и, что будешь делать?

- Напишу книжку об избавлении маленькой колонии близ Сириуса от ига империи звезды Беллатрикс. Заработаю кучу денег и подарю им. Какой-никакой, а намек, – довольно засмеялся Гарри.

- Чего подаришь, деньги или книжку?

- Я подумаю, пусть сначала поженятся, - по всей видимости, смирившись со скорой свадьбой, вздохнул Гарри.

Драко решительно отложил бумаги и поднялся с места.

- Все потом, пошли, полетаем!

Долго летать не пришлось. Уже через полчаса Драко заметил далеко внизу маленькую фигурку Гермионы и молодые люди поспешили вниз.

Гермиона критически оглядела их, улыбнулась и вытянула губы для поцелуя. Гарри и Драко как всегда столкнулись на середине пути и начали целовать друг друга, насмешливо косясь на Гермиону. Та засмеялась и обняла обоих. Так, обнявшись, они и вошли в дом. Позабытые метлы остались лежать на лужайке.

- Докладывайте, - скомандовала Гермиона, усаживаясь в плетеное кресло на веранде. – Что вы без меня делали?

- Деньги зарабатывали, как и положено главе… хм… главам семьи, - преданно глядя ей в глаза, доложил Драко. - А ты?

- Я хочу провести новое исследование. Понимаете, как оказалось, домашние эльфы чувствуют себя гораздо счастливее, если у них в комнатах звучит музыка.

- Так что? Купить им по плееру, Драко сварит то, чем заполняют батарейки, и будет маггловская вещь развлекать наших эльфов.

- Нет, сначала нужно провести исследование и определить, какая музыка им более всего подходит, - заупрямилась Гермиона.

На лице Драко появилась очень знакомая Гарри усмешка. Но если в его школьные годы эта усмешка вызывала только мысль опустить блондина ниже плинтуса, то теперь Гарри почувствовал волну желания, направленную на супруга.

- Могу предложить тебе свои услуги, - медленно, с предвкушением, сказал Драко. Твоя тема будет называться: «О влиянии музыкальных инструментов на жизнь домашних животных, извини, эльфов».

Гарри подозрительно посмотрел на него и, вдруг, засмеялся. – Понял, - сказал он. – «Нафига козе волынка».

- Спелись вы тут без меня, надо вас вывести в люди, - закатив глаза, пробормотала Гермиона.

- А правда, - мечтательно произнес Гарри. - Давайте сходим куда-нибудь втроем, где мы никогда не были, например…

- Ни в какой маггловский музей я не пойду, - перебил его Драко.

- Ну, это смотря какой музей, а если это будет музей секс-игрушек? А может, сходим в бар для сексменьшинств? В какую-нибудь «Голубую Луну?»

- Вы про меня не забыли? - прищурилась Гермиона.

- Замаскируем под мальчика и пойдем, хочешь, прямо сейчас, - с воодушевлением предложил Гарри. Драко с ожиданием посмотрел на Гермиону.

- Лучше завтра. Сегодня я бы осталась дома, и как вам ужин при свечах, прямо на ковре в спальне?

- Принимается, - хором сказали оба мужа и с двух сторон подхватили кресло, прямо вместе с сидящей в нем Гермионой.

Дотащили они ее только до гостиной, потому что Гермиона, увидев уже накрытый маленький столик на троих, заявила:
- Останемся здесь! Еда уже тут, ковер ничуть не хуже, свечи зажжем и камин тоже. В доме все равно никого нет, – последние слова она произнесла с явным сожалением.

- Да, пусто без детей. До самого рождества мы можем делать все, что хотим и где хотим, - с немного печальной улыбкой сказал Гарри.

- А что мы хотим? – спросил Драко.

- Мир во всем мире, - тут же отозвалась Гермиона.

- Хочу пройтись по Луне, - засмеялся Гарри.

- А я тогда… - Драко задумался. – А ведь когда-то мы могли практически все. И я полагаю, что если бы захотели, то снова могли бы поиздеваться над реальностью. И такое странное состояние ощущать в себе ребенка.

- Ты скучаешь по детям, - понимающе произнесла Гермиона. – Они так быстро выросли. Сегодня я держала на руках дочку Джинни и чуть не разревелась. Она такая хорошенькая. Так бы и оставила ее себе.

- Ну, если вы хотите, то я не против… И желаний скопилось масса. Вот, например, помните кувшинчик с интересными напитками.

Гермиона резко поднялась с места и быстро вышла из комнаты. Через пять минут она появилась снова. Открыв баночку со специальным гелем, она посмотрела на обоих мужей и острым ножом провела по запястью. Струйка крови потекла в густую желтоватую массу. Драко подскочил к ней и пережал вену, а Гарри залечил порез. Гермиона криво улыбнулась, глазами показав на баночку с теперь уже буроватым содержимым, спросила:
- Вы точно хотите этого?

- Да, - хрипло сказал Драко, а Гарри закусил губу и молча кивнул.

Гермиона взмахнула палочкой, и заходящее солнце, бившее прямо в глаза, скрылось за плотными драпировками. Сами собой загорелись свечи.

+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

- У нас получилось! Вспышка была и грохот тоже, - чуть успокоив дыхание, сказала Гермиона. На ее припухших губах заиграла легкая улыбка.

- Получилось, - согласился с ней Драко, ложась рядом с Гермионой и по-хозяйски поглаживая ее живот.

- А я опять ничего не заметил, - огорченно сказал Гарри. – Но если вы уверены, то… А, кстати, что же мы пожелали? Что-то не помню, чтобы я сказал хоть слово.

- Так, - произнес Драко. – Я ничего не говорил и не слышал, чтобы кто-то из вас сказал хоть что-то членораздельное. – Он тихо проговорил заклинание и три купальных халата появились в его руках.

Гарри пожал плечами, поднялся с места, подошел к накрытому столу, сгреб на поднос сандвичи и фрукты и поставил все это, перед Гермионой и Драко, сказав:
- Приступим ко второй части программы нашего вечера – ужину. Форма одежды самая демократичная, - и сел рядом на ковер.

Несколько минут прошли в молчании.

В камине полыхнуло зеленое пламя, и показалась голова Люциуса. Он вежливо поздоровался, оглядел взлохмаченную троицу, с усмешкой осмотрел комнату, демонстративно задерживая взгляд на каждом брошенном где попало предмете нижнего белья и сказал:
- Спешу поздравить вас с будущим прибавлением семейства.

- Как ты узнал? – вырвалось у Драко. Гермиона вскочила на ноги. Усмешка Люциуса превратилась в широкую улыбку. – Я, похоже, первый ваш посетитель, но, поверьте, не последний. – Зеленое пламя взвилось вверх и рядом с головой Люциуса показались две головы родителей Гарри. Гермиона поплотнее запахнула халат и непроизвольно потянулась к брошенным вещам с явным намерением навести порядок, но остановила свой порыв и, щелкнув пальцами, вызвала эльфов.

Головы родителей Гарри синхронно кивнули голове Люциуса.

- Хм, не мы первые, но все равно, поздравляем вас, - с улыбкой, в которой проглядывала задумчивость пополам с жалостью, произнесла Лили.

- Как вы узнали? – Гарри повторил слова Драко.

- Ну, - протянул Джеймс. – Нетрудно было догадаться. Вы сотворили очередное чудо…

Пламя в камине взревело и опало. Связь прервалась. Из камина шагнул Снейп с красной розой в руке. Он произнес слова поздравления и протянул волшебную (без шипов) розу, Гермионе. Гермиона с улыбкой взяла подарок. Затем он опустил руку в бездонный карман мантии и достал коробку в блестящей праздничной упаковке.

- А это вам, молодые люди.

Драко взял коробку и начал вертеть ее в руках. - Северус, ты же должен быть в Хогвартсе?

- Ради такого случая Дамблдор разблокировал камин. И вы разве не хотите посмотреть мой подарок?

В это время дал о себе знать сотовый телефон. Гермиона взяла трубку. Через пару минут она закончила разговор и растерянно сказала:
- Всем привет и… мои посоветовали нам выйти на улицу.

Драко разорвал блестящую обертку и открыл крышку. Гарри заглянул внутрь. На дне лежали две клизмы, и на кончике каждой был завязан розовый бантик.

- Спасибо за заботу, - с вымученной улыбкой, сказал Драко.

- Черт! – Гарри отчаянными глазами посмотрел на супруга. – Впереди визит Сириуса… Драко скривился. Снейп приподнял брови.

Из камина вышел Сириус, держа букет, перевязанный голубой шелковой лентой с двумя пышными бантами и плоскую большую коробку, напоминавшую коробку конфет. Что предсказуемо, ее украшала розовая ленточка. Цветы, разумеется, достались Гермионе, а коробка молодым людям. И Снейп, да и Гермиона с интересом смотрели на еще не распакованный подарок. На лицах Гарри и Драко ясно читалось опасение и желание засунуть подношение куда-нибудь подальше. Сириус, устав ждать, когда кто-нибудь распакует его подарок, сам снял обертку и открыл крышку. Внутри рядами лежали одноразовые шприцы, и их было не менее сотни. Снейп одобрительно ухмыльнулся. Гарри сплюнул, а Драко, окинув взглядом обоих крестных, с отвращением сказал:
- Вы удивительно похожи, вероятно, именно поэтому ваша вражда и достигла таких высот.

- Все будет хорошо, - Гермиона обняла обоих мужей и поочередно поцеловала их в губы. - Пошли в сад, посмотрим, что же такое особенное мы создали.

Все пятеро вышли на крыльцо. Солнце село, наступивший вечер был почти холоден. Порывы ветра раскачивали темные ветви деревьев, предвещая скорое ненастье. Сад был залит каким-то нереальным светом. Гарри поднял голову и замер, рядом с ним, не шевелясь, стояли Гермиона и Драко. Над садом висела почти полная луна, и именно она заливала весь мир необычным светом. И луна была нежно-голубой!

- Голубая Луна, - прошептала Гермиона. – Но мы же молчали.

- Мы ДУМАЛИ о баре… - сказал Гарри.

- Твою мать, - сказал Драко. – Чем дальше в лес – тем больше…

- Апельсинов, - закончила его мысль Гермиона. Она, прищурившись, посмотрела на Снейпа и, откашлявшись, очень вежливо произнесла:
- Профессор Снейп, вы не могли бы дать нам несколько уроков окклюменции, видите ли, нам необходимо срочно научиться контролировать свои мысли.

На Снейпа с надеждой смотрели три пары глаз. Профессор соображал быстро, в его голове сразу начали складываться едкие фразы по поводу недостатка ума у бывшего Поттера и Гермионы, и на лице появилось отработанное годами выражение превосходства учителя над нерадивыми учениками. Он еще раз окинул троих супругов придирчивым взглядом, обратив внимание на чуть прищуренные глаза Драко. В памяти всплыли такие же глаза, только зеленого цвета, - его новых четырех учеников. Снейп не мог не признать, что эта четверка детей самая талантливая изо всех первокурсников. Он еще раз посмотрел в умоляющие глаза Гермионы, смирившиеся Гарри и встревоженные Драко.

- Начнем прямо сегодня, - сказал он.

Его сердце растаяло.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"