Суета вокруг Уорпла

Автор: f # min
Бета:Altea, Яшма
Рейтинг:PG
Пейринг:Элдред Уорпл, Аластор Хмури, Северус Снейп, Гораций Слагхорн, новые персонажи
Жанр:Detective, Humor
Отказ:морального удовлетворения вполне хватит
Цикл:Элдред Уорпл & Co [0]
Аннотация:25 декабря 1996 года Гораций Слагхорн устраивал Рождественскую вечеринку для членов Слаг-клуба. Был приглашён и Элдред Уорпл, известный автор книги про вампиров, со своим спутником – вампиром Сангвини. Во время вечеринки Сангвини исчез, а затем был обнаружен мёртвым. За расследование дела взялся Шизоглаз Хмури...
Использует пару понятий из мира Vampires Bloodlines (The masquerade), но можно читать даже тем, кто совершенно не в курсе.
Был написан на ВС-08 для команды Элдреда Уорпла.
Перед прочтением рекомендуется посмотреть клип "Детективная история", на который писались все работы команды. (автор Читерабоб, http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=6049)
Комментарии:Был написан на ВС-08 для команды Элдреда Уорпла на ключевую фразу «С кем поведёшься – так тебе и надо». Перед прочтением рекомендуется посмотреть клип "Детективная история", на который писались все работы команды. (автор Читерабоб, http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=6049)
В работе также имеются отсылки к сделанным на конкурс коллажам "Элдред Уорпл проводит рекламную кампанию своей новой книги" XSha (приведён в тексте) и «Воинственная добродетель, или Торжествующий Персей» команды Невилла Лонгботтома (автор ele, http://fanfiction.borda.ru/?1-6-0-00000057-000-0-0)
Каталог:Кроссоверы, Второстепенные персонажи
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2013-09-19 21:42:13 (последнее обновление: 2014.01.24 15:43:47)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Глава 1, в которой Уорпл хотя и не появляется, но обсуждается со всех сторон

Было семь часов вечера, и мы находились в неприятном казённом помещении.
В семь часов вечера в казённых помещениях всегда становится как-то особенно уныло и тоскливо: уже достаточно поздно, чтобы сильно хотеть домой, и ещё недостаточно поздно, чтобы потерять надежду туда попасть. В это время постоянно хочется поглядывать на часы, намекая, что рабочий день даже в Аврорате когда-нибудь подходит к концу.
Я сидела на краешке стула, стараясь выглядеть скромно и даже робко, но не испуганно, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений в том, что я не сделала ничего плохого. Напротив меня сидел Аластор Хмури по прозвищу Шизоглаз и старался выглядеть так, чтобы у меня не оставалось никаких сомнений в том, что он не верит моему скромному и даже робкому, но не испуганному виду ни на йоту.
– Насколько хорошо вы были знакомы с убитым? – выпалил он наконец с такой интонацией, словно этот вопрос должен был застать меня врасплох.
Моим первым и абсолютно естественным порывом стало всё отрицать. Однако постановка вопроса и недобрый блеск направленного на меня вставного глаза удержали меня от дачи заведомо ложных показаний.
– Э… ну… шапочно, – скромно и даже робко, но ничуть не испуганно сообщила я.
– В каких отношениях вы находились? – сощурившись, спросил Хмури.
– Да ни в каких… Я, собственно, и видела-то его всего раза три.
– Вам известно, что дача ложных показаний является уголовно наказуемым деянием? – с присвистом проскрипел он, наклонившись вперёд и для пущего устрашения бешено вращая глазом.
– Да не было у нас никаких отношений! Я его едва знала!
– По какому поводу вы общались с ним в маггловском Лондоне?
– Я не общалась с ним в маггловском Лондоне, – сдержанно заявила я. – Я даже не знала, что он там вообще бывает.
– Тогда как вы объясните тот факт, что в записной книжке убитого обнаружился адрес вашей лондонской квартиры?
– Ну и что? А у меня вот, например, его адреса нет. Если вас это успокоит, то он у меня ни разу не был.
Хмури втянул носом воздух и опять завращал глазом. Я продолжала смотреть на него с абсолютно честным и скромным видом.
– В таком случае, можете ли вы объяснить, зачем ему ваш адрес, если он, по вашим словам, не общался с вами вне магического мира?
– Объяснять – ваша работа, – пожала я плечами ещё более скромно. – Мало ли у кого есть мой адрес? У вас наверняка тоже есть, иначе как бы вы узнали, что он мой?
Наступила пауза. Хмури, откинувшись на спинку кресла, рассматривал меня с неприкрытой неприязнью. Я медитировала, представляя себя зеркалом, в котором Хмури с таким выражением лица разглядывает своё собственное отражение.
– Вам было известно, что Сангвини вампир? – спросил он наконец.
– Ну да, как и всем.
– Откуда?
– Так я же говорю – все знали! Он и не скрывал… Даже на вечеринку в Хогвартс его звали именно как вампира…
– Зачем он туда явился?
– Профессор Слагхорн пригласил, – удивлённо ответила я. – Он любит собирать и знакомить всяких… интересных… людей. Ему показалось, что привести на вечеринку вампира…
– Я спрашиваю вас не об этом. Зачем это нужно было профессору Слагхорну, как раз ясно кристально. Зачем это нужно было Сангвини? Ему тоже нравилось ходить на вечеринки и знакомиться с интересными людьми? Чем он занимался на этой вечеринке?
– Меня на ней не было, – напомнила я.
– Почему?
– Что значит “почему”? Никто не позвал. А мне до их сборищ дела нет, я вообще вечеринки терпеть не могу.
– Вы пытались встретиться с убитым во время или после вечеринки?
– Нет.
– Почему?
– С какой стати я должна была пытаться с ним увидеться?! – вспылила я. Мерлин, да он и мать Терезу до визга смог бы довести! Какой уж тут робкий вид…– Я с ним практически не была знакома, а при желании могла бы встретиться и вне вечеринки. В конце концов, я вообще не знала, что он туда приглашён!
– Вы только что сказали, что знали, что на вечеринку в Хогвартс он был приглашён как вампир.
– Я не знала, что это был Сангвини! Я только знала, что должен был прийти какой-то вампир. Ну, вампир и вампир, мало ли вампиров?
– Несколько свидетелей, – в голосе Хмури зазвучали нехорошие нотки, – показывают, что вы расспрашивали их о том, действительно ли на вечеринку должен прийти вампир и что он из себя представляет.
– И что? Мне было интересно.
– Вы пытались узнать, Сангвини ли это? Вы рассчитывали с ним увидеться?
– Да не думала я, Сангвини это или нет. Я же говорю, с Сангвини не дружила, и искать встречи с ним мне было незачем.
– У вас так много знакомых вампиров, что это имя даже не пришло вам в голову?
– Я не предполагала, что ему могут быть интересны школьные вечеринки. Не знаю, какими кренделями профессор Слагхорн его заманил. Подозреваю, что его вообще всего-навсего Эл притащил за компанию.
– Кто такой Эл?
– Ну, Элдред Уорпл, его друг. Они вместе на вечеринку приходили.
– Откуда вы знаете, что Уорпл тоже был на вечеринке? – Хмури живо подался вперёд, словно делающая стойку легавая.
– Кто-то сказал, я не помню, – попыталась уклониться от ответа я. Лицо Хмури приобрело такое подозрительное выражение, что я начала оправдываться: – Да я просто предположила…Они большие друзья, Сангвини нигде без него не ходит.
– По вашим собственным словам, вы видели Сангвини три раза в жизни. Из чего же вы сделали такой вывод?
– Ну… Уорпла я знаю немного лучше.
– Насколько лучше?
– Ну, немного. Он просто более... общителен, исключительно поэтому.
– Он тоже вампир?
– Нет.
– Вы уверены?
– Да.
– Откуда у вас сведения, которые позволяют вам с такой уверенностью полагать, что Элдред Уорпл не является вампиром?
– А откуда у вас сведения, которые позволяют вам с такой уверенностью полагать, что этот вопрос нужно задавать именно мне? – парировала я.
Наступила очередная пауза. Хмури сверлил меня своим диким глазом так многозначительно, что я поняла – это всё была присказка, а сказка, то есть настоящий допрос, начнётся только сейчас.
– Где вы познакомились с мистером Сангвини и с мистером Уорплом? – спросил он наконец, медленно и с определённой подковыркой в голосе.
– На частной вечеринке.
– Кто и где её устраивал?
– Это была закрытая вечеринка. Я почти никого там не знала.
– Вас послушать, так вы вообще почти никого не знаете.
– Я замкнутый человек, – призналась я, застенчиво потупив глаза. – Меня неохотно принимают в компании…
Хмури, однако, не выказал никаких признаков сочувствия или хотя бы интереса к моей нелегко складывающейся судьбе.
– Если не ошибаюсь, вы перевелись в Хогвартс только в этом году, а до того учились в Дурмштранге.
Я почувствовала, что стул подо мной стал жутко неудобным.
– И что в этом криминального? У нас запрещено переводиться?
– Однако и в Дурмштранге вы проучились до того всего лишь год. До этого вы, по вашим словам, обучались частным образом.
– Дурмштранг – очень маленькая школа. У нас многие обучаются частно.
– Многие также ездят в другие школы. Отчего вы не приехали в Хогвартс раньше и почему всё же пошли в одну, а потом в другую школу?
– У меня появилась возможность переехать в Англию. Я не могла учиться далеко от дома по состоянию здоровья.
– В самом деле? И что же с вами такое было?
– У вас наверняка всё это в папке с моим делом есть, – буркнула я. – Мне неприятно обсуждать свои болезни.
Хмури неожиданно легко оставил эту тему и, пожав плечами, произнёс:
– Как желаете. Меня гораздо больше интересует, почему вы переехали в Англию, если вам так тяжело ездить.
– А мне уже лучше, – хладнокровно объяснила я.
– Да, это заметно, – неожиданно подтвердил Хмури, откинувшись назад и скрестив руки на груди. – Более того, вы поразительно быстро адаптировались к смене школы.
– В смысле? – хлопнула ресницами я. В такой ситуации мне вряд ли оставались какие-то разумные варианты поведения, кроме как притворяться ничего не понимающей и вообще глуповатой.
– Для человека, который до пятого курса учился дома, вам удивительно легко даётся учёба, – пояснил Хмури.
– У нас запрещается хорошо учиться? – театрально удивилась я. – Дома, между прочим, учиться легче.
– Сколько вам лет? – вдруг спросил Хмури зловещим тоном.
– Э-э… ну… семнадцать. У вас же наверняка есть моя анкета, там всё написано…
– Помимо школьной анкеты, мы подняли и много других документов, касающихся вашей биографии, – нехорошо ухмыльнулся Хмури. – И обнаружили неоднократные подчистки в графе “год рождения”. Такое ощущение, что эта дата в ваших маггловских документах неоднократно исправлялась магическим образом. А вот в нашем мире даже вашего свидетельства о рождении не удалось найти. Вы как будто ниоткуда возникли, а? За последние два года о вас всё известно, а раньше – полный провал. Никаких признаков вашего существования. Впрочем, у нас есть основания полагать, что кое-какие ваши следы мы всё же обнаружили – поразительно похожая на вас девушка уже посещала шестой курс Дурмштранга… за десять лет до вас. Если сопоставить многочисленные подчистки в ваших документах…
– Подождите, – прервала его я. – Вы хотите сказать, что всерьёз считаете, будто мне как минимум под тридцать? Да вы что?!
– Если, повторяю, – повысил голос Хмури, – обратить внимание на эти подчистки и сопоставить их с некоторыми криминальными случаями, происшедшими в Дурмштранге в прошлом году, во время вашего обучения там…
– Какие ещё криминальные случаи вы хотите мне приписать? – возмутилась я. – Вы расследуете убийство Сангвини, вот и расследуйте. Если я прохожу как свидетель, то к чему тогда такие допросы? Не имеете права! А если я подозреваемая, то спешу сообщить, что у меня авадонепробиваемое алиби – половина Равенкло подтвердит, что я всю вечеринку сидела в факультетской гостиной и читала книжку! Или вы подозреваете, что я ещё и раздваиваться умею? Ну, допустим, было бы мне даже, как вы уверяете, под тридцать! И что это доказывает? Выглядеть младше своих лет – это какой-то криминал?!
– Скрывать от Аврората какие бы то ни было сведения – вот это криминал! – повысил голос Хмури, приподнимаясь со своего места и угрожающе наклоняясь надо мной. – Вы пытаетесь убедить следствие, будто знакомы с главным подозреваемым намного меньше, чем это есть на самом деле!
– Ах, у вас теперь уже Элдред главный подозреваемый? – тоже чуть ли не закричала я. – А чего вы тогда ко мне-то прицепились?
– Вы покрываете преступника, – проскрипел Хмури.
– Каким образом я его покрываю? Алиби ему придумываю?
– Откуда вы знаете, что он не вампир?
– По-вашему, сложно отличить вампира от человека?
– Иногда, – вдруг неожиданно вкрадчиво заметил Хмури, резко понизив голос, – иногда, может быть, и сложно.
При этом он посмотрел на меня так многозначительно, что я едва смогла подавить совершенно неуместный смешок. И кому угодно было бы трудно подавить смешок при виде вращающегося вставного глаза неестественно синего оттенка, да ещё когда этот глаз пытается смотреть многозначительно.
– Эл не мог его убить, – заявила я, пытаясь не сводить взгляда со второго, нормального глаза, которому, впрочем, многозначительность удавалась немногим лучше.
– Как вы можете это доказать?
– Никак, это ваша работа, – пожала плечами я. – Я частное лицо, какой с меня спрос? Если бы я была следователем, а вы судьёй, вы бы спрашивали меня о доказательствах. А пока вас просто интересует моё мнение как частного лица, я отвечаю: по моему частному мнению, Элдред не мог бы убить Сангвини ни при каких обстоятельствах.
– А кого мог бы?
– Да вряд ли вообще кого-то мог бы, – я снова пожала плечами. – А если бы и смог, то вёл бы себя совершенно не так. Вы его видели? Какое у вас о нём мнение сложилось?
– Весьма экспрессивный молодой человек, – недовольно заметил Хмури.
– Молодой человек? – переспросила я. – Простите, мы точно об одном и том же подозреваемом говорим?
– А сколько ему лет?
– Не знаю, посмотрите у себя в папочке, – невозмутимо отозвалась я. – Или на вид определите, у вас это вроде неплохо получается, – трудно было удержаться в такой ситуации от шпильки, да и не сообщать же ему, что Элдред на самом деле значительно старше самого Хмури.
– И как, по-вашему, он должен был бы вести себя после совершённого им убийства?
– Ну… – я возвела глаза к потолку и увидела, как по нему бодро шагает маленький паучок весёленькой зеленоватой расцветки. Паучок направлялся прямо к лампе, которую, очевидно, присмотрел для строительства своего паучиного коттеджа в восемь кругов, по совместительству представляющего собой охотничьи угодья. Подойдя к лампе, он, однако, оказался явно поражён масштабами предстоящего строительства. Или восьмикруговый коттедж вообразился ему чрезмерной, недостойной скромного труженика роскошью. Во всяком случае, паучок, занёсши в воздух одну лапку, некоторое время неуверенно стоял в этой позе, покачиваясь на семи остальных, а затем осторожно пощупал лапкой основание люстры, проверяя прочность будущего фундамента.
– Э-э… мисс? – нетерпеливо окликнул меня Хмури.
– Что? – вздрогнула я, пытаясь вернуться мыслями к разговору.
– Вы собирались рассказать мне, как должен был себя вести мистер Уорпл, если бы кого-то убил.
– А… ну… если бы он убил, то случайно, в эмоциональном порыве. Или по неосторожности. И тут же побежал бы всем об этом рассказывать. Подпрыгивая от нетерпения и тараща глаза.
– Он подпрыгивал и таращил, – довольно сообщил Хмури.
– Так это он просто от избытка чувств по поводу того, что он сам обнаружил труп. А так бы он носился по замку и кричал: “О ужас! Я убил его! Я убил его! О боже мой! Как дальше жить?!”
– “О боже мой!” он кричал, – с явным удовольствием доложил Хмури. – И “Как дальше жить?” кричал.
– Да нет, это он имел в виду, что не знает, как ему дальше жить без Сангвини, – в отчаянии запротестовала я. – Он от него, скажем так, очень зависел. Ещё и поэтому Уорплу было просто невыгодно его убивать…
– Вы же сами говорите, что плохо их обоих знали. У него могли быть другие причины, о которых вы не были осведомлены. Шантаж, месть…
– Да будь у него сто тысяч и одна причина, он просто не смог бы этого сделать! Психологически не смог бы!
– А вы ещё и психолог?
Да ладно, подумала я, в конце концов, ничего страшного не случится, если я ему и объясню. Что такого? Если уж все знают, что ближайший друг и соратник Элдреда Уорпла – вампир, то новая озвученная информация Элу не повредит. Тем более если это докажет его невиновность…
– Элдред не друг Сангвини, – решилась я. – Он его гоуль. Это как бы слуга. Ну, то есть не совсем слуга, оно в общем не исключает партнёрских отношений… Он получает от Сангвини кровь, которая придаёт ему сил, энергии, здоровья, молодости… Ну, сами видите, ему хорошо за шестьдесят… ну ладно, на самом деле даже больше, а он скачет как подросток. Он, между прочим, по лестнице на шестой этаж взлетает одним махом, и даже дыхание у него не сбивается. А я вот уже до пятого с языком на плече доползаю…
– Меня ваш язык не интересует, – перебил Хмури. – Более того, ваш язык у меня уже вот здесь сидит, – он провёл ребром ладони по горлу так резко, что какую-то секунду я ждала, что она после этого отвалится. – Вы собирались объяснить, почему Уорпл не мог убить Сангвини.
– Так я уже объяснила, – удивилась я. – Гоуль не может убить своего хозяина ни при каких обстоятельствах. История не знает таких случаев.
– Хорошо. Чем вы можете подтвердить свои слова?
– А чем это вообще можно подтвердить? – пожала плечами я. – Ну, найдите свидетелей каких-нибудь…
– Вам не кажется странным, что такой сдержанный и не отличающийся жизнерадостностью и хорошим характером Сангвини подобрал себе в помощники такого… кузнечика?
– Совсем не кажется. Вампиру ведь помощник затем и нужен, чтобы выполнять то, к чему он сам не способен. Общаться, например. Так ведь и у людей бывает. И вообще, противоположности притягиваются, слышали об этом?
– Откуда вам стало известно о природе взаимоотношений мистера Сангвини и мистера Уорпла? Какое отношение вы имеете к вампирской общине?
– Ну я же говорю, мы просто на вечеринке…
– Просто на вечеринке? – прищурился Хмури. – Ну нет. Полагаю, вы лжёте. Я считаю, что именно вы повинны в трёх вампирских нападениях на двоих учеников и преподавателя, имевших место в прошлом году в Дурмштранге. Сначала, узнав о вашем знакомстве с убитым, я полагал, что вы могли быть просто наводчиком, однако теперь я уверен, что вы сами совершили эти нападения. Вы не просто связаны с вампирской общиной, вы принадлежите к ней! Когда нет занятий, вы всё время спите днём. На свету у вас облезает кожа…
– Она просто очень чувствительная! У многих облезает кожа на солнце.
– Вы никогда не выходите на улицу днём без чёрных очков…
– Глаза у меня тоже чувствительные! Я сразу сказала, у меня проблемы со здоровьем…
– Как минимум последние десять лет вы выглядите как старшеклассница…
– Слушайте, Дамблдор меня в школу взял? Взял! Думаете, он не проверяет, кого берёт? Ну хотите, я на ваших глазах головку чеснока сожру? Распятие надену? Что мне ещё сделать, чтобы вы мне поверили?
Глупости я говорю. Чтобы кому-то поверить, Хмури даже Империуса будет мало. Я вернулась к предыдущей тактике:
– И при чём тут вообще убийство Сангвини?!
– Я предлагаю вам сделку, – спокойно сказал Хмури. – Я не даю хода делу о нападениях, а вы соглашаетесь сотрудничать со следствием и рассказываете мне всё об этом Уорпле.
– Вы всё-таки считаете, что это он убил Сангвини?
– В настоящий момент нам известно только о трех людях, знавших Сангвини лично и находившихся в замке в момент убийства: это Слагхорн, вы и Уорпл. Ваше алиби, вынужден признать, и впрямь весьма убедительно, так же как и алиби Слагхорна, который был хозяином вечеринки и всё время находился на виду. Выводы делайте сами. Если он, как вы считаете, невиновен, то, предоставляя следствию правдивую информацию, вы действуете в его интересах.
– Да что я вам могу о нём рассказать, кроме того, что и без меня в глаза бросается?! Деятельный попрыгунчик, что на уме - то и на языке, вечно из-за чего-нибудь кипешит…
– Что, простите, делает?
Я щёлкнула пальцами в попытке подобрать более понятное слово, поискала его глазами на сером авроратском потолке и задумалась. Сначала об особенностях следовательского лексикона и о том, какое слово могло бы стать понятным для Шизоглаза Хмури; потом об особенностях собственного лексикона и о том, как в моей голове вечно мешаются три языка; потом о том, что весь потолок в этой комнате потрескался, и о том, чего не хватает Аврорату для проведения ремонта – денег, времени или организованности.
Из размышлений о вечном меня вывело какое-то синее мельтешение напротив. Очнувшись, я увидела, что Хмури и не думает напоминать мне о заданном вопросе, а напротив, с интересом за мной наблюдает, время от времени покручивая глазом.
– Какой мой любимый цвет? – вдруг спросил он.
– А разве вы не дальтоник? – слегка удивилась я.
– Дальтоник, – спокойно подтвердил Хмури. – А вы, случайно, не помните, откуда об этом узнали?
– Э-э… не помню… кто-то сказал, кажется… – промямлила я, отчаянно пытаясь вспомнить и отмечая про себя, что сегодня это оправдание уже один раз не сработало.
– Так я и думал, – с удовлетворением сообщил Хмури, откидываясь на стуле назад и скрещивая руки на груди. – На всякий случай довожу до вашего сведения, что никто вам об этом сказать не мог, поскольку об этом попросту никто не знает. Впрочем, я верю, что вы сами не помните, откуда об этом осведомлены. Ведь вы Малкавиан*, не так ли?
Паника поднялась внутри меня такой стремительной лавиной, что сопротивляться ей мне и в голову не пришло. В следующие несколько секунд я успела натворить столько, что эти секунды показались минутами. Подскочив так, что перевернулся стул, я начала метаться по комнате, как раненая пума по ловушке, бесприцельно пуская во все стороны вялые и невнятные потоки галлюцинаций – мне казалось, что за дверью в коридоре кто-то есть, сейчас они ворвутся сюда и обездвижат меня… Мой взгляд успел наткнуться на Хмури с палочкой в руке, и, хотя аврор явно был занят плавающими вокруг него галлюцинациями, инстинкт самосохранения отнял у меня остатки разума. Я кинулась к окну и без колебаний - из него, пробив стекло собственным телом.
Приземлившись точно на ноги, я немедленно бросилась бежать, не поднимая глаз на разбитое окно. Мне не приходило в голову аппарировать, я ещё не понимала, что натворила, – я полностью была охвачена тем мощным чувством, которое позволяет загнанному в угол зверю справляться сразу с шестью противниками.
Наконец моё безумие слегка отступило. Ещё не настолько, чтобы адекватно оценить весь идиотизм своих действий. И не настолько, чтобы понять, что я выдала себя, выпрыгнув на глазах Хмури с шестого этажа и, вместо того чтобы остаться лежать внизу с переломанными ногами, пустившись в бегство. И даже не настолько, чтобы сознательно сопротивляться инстинктивному стремлению забиться в своё логово – ведь там мне, разумеется, появляться было нельзя.
К счастью, мне показалось, что угроза отступила, спасение жизни и свободы отошло на второй план, и я направилась не к себе, а в дом Уорпла, чтобы выяснить наконец, что же на самом деле произошло в Хогвартсе вчера вечером.

__________________
* Малкавиан. Члены этого клана, потомки безумного провидца Малкава, известны своей способностью видеть будущее или скрытое, хотя и сами не всегда могут разобраться, что есть что, а также отличить свои видения от собственных же галлюцинаций. Все до одного Малкавианы являются сумасшедшими, хотя все в разной степени и в разных формах: одних впору содержать в клинике для душевнобольных, а другие вполне нормально вписываются в социум, имея лишь один вполне терпимый “бзик”, о котором окружающие могут вообще ничего не знать. Особой способностью вампиров этого клана является умение временно подчинять своему безумию других, насылая на них галлюцинации, беспричинный смех, отчаянную депрессию и прочее. Многие из них могут читать мысли, узнавать прошлое или предсказывать будущее, но ни один не умеет делать этого по собственному желанию – всё получается спонтанно, по наитию. Гоули Малкавианов также бывают безумны или как минимум “со странностями”, постепенно сходя с ума от отравленной крови, которую они получают от хозяев.



Глава 2. Глава 2, в которой Уорпл считает запрещённые заклинания и предлагает увековечить память покойного в искусстве

– Добрыйвечерэлдред, – скороговоркой выпалила я, ворвавшись в комнату, и тут же слегка оторопела: – Что это ты вырядился как на маскарад?
– Почему на маскарад? – обиженно спросил Уорпл, забыв даже поздороваться.
– А что это за идиотский колпак?
– Мне в пять часов на презентацию идти! У меня новая книга выходит!
– В какие ещё пять часов? Элдред, опомнись, половина одиннадцатого!
– В пять часов утра, естественно! Сначала-то я её нашим презентую.
– Хорошо, но почему в этом нелепом красном колпаке? Ты в нём похож на Пиноккио.
– Много ты понимаешь, – обиделся Уорпл. – Буду я ещё Малкавианов слушать. Они, пожалуй, посоветуют. Сама-то не помнишь, как на вечеринку в домашнем халате заявилась?
– А что такого? Я же в нём на Пиноккио похожа не была.
– Ты сюда мой костюм обсуждать пришла? – тщеславный писатель явно злился.
– Нет, но ты меня сбил своим внешним видом. Я хотела говорить об убийстве, но я не представляю, как можно говорить об убийстве с Пиноккио. – Заметив, что лицо Уорпла начало приобретать малиновый оттенок, я спешно задала мучивший меня вопрос: – Объясни мне лучше толком, что там произошло в Хогвартсе?
– Это кошмар! – авторитетно заявил Уорпл.
– Точно, – согласилась я. – А в подробностях?
– Какие там подробности! Кровь стынет в жилах!
– Кровь стынет в стаканах, – возразила я. – Поэтому я и предпочитаю пить из горла. Кровь – единственный напиток, который хорош тёплым и из горлá…
– Нет, ты представь, – не унимался Уорпл. – Я захожу, а он лежит! Вокруг кровь! Сам весь синий! Вокруг кровь вообще везде! На кровати, на стенах!
– Тебе книги надо писать, Уорпл, – невозмутимо ответила я. – Талант гибнет.
– Что?! – писатель аж подпрыгнул от негодования. – Знаешь, твои шуточки…
– Элдред? – раздался вдруг в комнате громоподобный голос. В камин просунулась голова Магнуса, старейшины британской ветви клана Гангрел**, к которому принадлежал усопший. Голова поискала глазами хозяина дома и опешила: – Ты чего вырядился как на Рождество?
– Почему на Рождество? – только и смог выговорить вконец растерявшийся писатель.
– Потому что в этом нелепом колпаке ты похож на Санта-Клауса! – заявил глава Гангрелов, выбираясь из камина и отряхивая пепел.
Уорпл молчал. Магнус был здоровенным скандинавом, упиравшимся макушкой в потолок, а плечами - в дверные косяки. Он утверждал, что был назван в честь норвежского конунга эпохи викингов, при дворе которого родился и который лично учил его сражаться. Характер у Магнуса был очень тяжёлый, и славное времечко он, как правило, принимался поминать в качестве оправдания для очередной из своих буйных выходок. После хорошей порции крови он становился добродушен и приобретал неприятную привычку постоянно цитировать Старшую Эдду или скальдическую поэзию, причём уважаемым им собеседникам – на языке оригинала. Голод, напротив, делал его крайне несговорчивым и заставлял то и дело вспоминать добрым словом Эрика Рыжего, с которым Магнус плавал в Винланд и которого даже викинги лишили права на жительство сначала в Норвегии, а потом в Исландии за то, что он, видите ли, кровожадный маньяк – ну, то есть нормальный парень был!
Впрочем, среди моего клана бытовала твёрдая и бездоказательная уверенность, что Магнус родился на шесть веков позже в одном из последних поселений загнивающей к тому времени Гренландии, ни конунгов, ни настоящих викингов никогда в глаза не видел, Эдду на языке оригинала цитирует с ошибками, а смысла скальдических стихов не понимает сам. При этом человек он был, безусловно, хороший и как глава клана – очень ответственный. За своих Гангрелов стал бы сражаться со всем остальным вампирским сообществом сразу.
– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я, пытаясь на глазок определить, что нас сейчас ждёт – стихи или очередной кусок саги об Эрике Рыжем в вольном пересказе Магнуса с добавлением местоимения “я”.
– А… – Магнус бросил снисходительный взгляд в мою сторону. – Здравствуй и тебе… Малкавиан.
– У меня, вообще-то, имя есть, – сказала я в пространство.
Уорпл вздрогнул и посмотрел на меня с ужасом. Он очень боялся свирепого старейшины своего клана.
Свирепый старейшина с удивлением повернулся ко мне, но тут же расслабился.
– Что, опять приступ был? – добродушно поинтересовался он.
Хорошо быть Малкавианом. Любая наглость с рук сходит.
– Не, уж извиняй, но по именам я только своих знаю, а чужих мне помнить нé к чему, – беззлобно удостоил меня ответом Магнус. – А теперь выдь, мне с гоулем поговорить надо.
– Если про Сангвини, то я тоже насчёт него, – окончательно обнаглела я, решив воспользоваться настроением старейшины. – Я только что из Аврората.
– Ну, посиди, потом тебя спрошу, – благодушно позволил Магнус. – Элдред, так что это за шуточки? Где Сангвини?
– Я не знаю! – отчаянно вскрикнул Уорпл.
– Что значит “не знаю”? А кто должен знать? Ты его гоуль или кто?
– Я не знаю! – Уорпл вскочил и принялся кругами ходить по комнате. – Мне даже с телом попрощаться не дали! Вообще ничего не дали! Сразу потащили на допрос! А у меня, между прочим, презентация! Мне днём нужно было выспаться!
– Да не гомони ты, – поморщился Магнус.
– Хорошенькое дело – не гомони! – Уорпл от избытка чувств хлопнул в ладоши. – Я что, молчать должен? Если бы это вы его нашли…
– Ты на кого голос повышаешь, гоуль? – рявкнул потомок викингов.
Уорпл мгновенно захлопнул рот, втянул голову в плечи, не глядя на главу клана, и продолжил свои перебежки от окна к камину и обратно молча.
– Да перестань ты мельтешить! – Магнус нетерпеливо указал Уорплу на стул. Тот немедленно сел и принялся постукивать рукой по колену.
– Так он что, правда умер? – Гангрел недоверчиво перевёл взгляд с Уорпла на меня и обратно.
– Я его труп нашёл! Он лежал весь синий! Вокруг везде кровь, на полу кровь, на лице у него кровь!..
– Да кто ж мог такое с ним сделать? – опешил потомок викингов. – Это ж какую силищу надо иметь, чтоб Гангрела уложить?
Уорпл пожал плечами и одновременно помотал головой. Магнус повернулся в мою сторону:
– Так что, ты там говоришь, слышно в Аврорате?
– Они считают, что это сделал Элдред, – честно ответила я.
И Магнус, и Уорпл выглядели совершенно ошарашенными. После секундного замешательства они оба заговорили одновременно.
– Что за бред?! Да я бы никогда…
– Что за бред?! Там что, одни Малкавианы работают?
– Там работают обычные люди, которые до сих пор считают, что вампира можно убить чесноком или распятием, – объяснила я. – Откуда им понимать такие тонкости?
– Но неужели они не понимают, что выпить всю кровь у вампира мог только другой вампир, причём намного более сильный? – настаивал Магнус.
Я пожала плечами.
– Вот вы где! – в камине показалась ещё одна голова, и она была так раздражена, что я даже попятилась – ибо грозный профессор Снейп смотрел вовсе не на Уорпла, а на меня.
– Здравствуй, Северус, – нарочито громко привлёк к себе внимание Магнус.
– Здравствуй, – буркнул Снейп, не сводя с меня яростного взгляда. Он уже сделал было шаг в мою сторону, непроизвольно сжимая кулаки, как вдруг в поле его зрения попался Уорпл.
– Чего вы вырядились как клоун? – недовольно произнёс он.
На Уорпла было жалко смотреть.
– На кого я, по-вашему, в этом похож? – тихо и покорно спросил он профессора.
– На идиота в красном колпаке, – раздражённо бросил Снейп. – Вам кажется, что убийство вашего хозяина – это подходящий повод наряжаться?
– У меня презентация, – еле слышно попытался защититься писатель. – А цвет колпака я могу поменять…
– Потрясающе. У него презентация. Хозяин убит, а он тут расцветки колпаков выбирает.
На какой-то момент мне даже захотелось защитить незадачливого гоуля, и я бы вступилась, если бы не понимала, что, к счастью для Уорпла, Снейп пришёл сюда ругаться явно не с ним.
– Теперь вы, – произнёс он, подтвердив мои опасения и делая шаг в мою сторону. Я попятилась. – Какого чёрта вы устроили в Аврорате? У вас что, остатки мозгов вышибло?
– А что она устроила в Аврорате? – с интересом спросил Магнус.
Ну наконец-то хоть кто-то захотел послушать историю того, как ловко я выбралась из когтей закона! С гордостью и удовольствием, не скупясь на краски и подробности, с выражением я принялась описывать, как утёрла Хмури нос.
…Вот за что я не люблю Снейпа, так это за то, что при попытке пересказать ему историю о своём героическом поведении обнаруживаешь, что это самое героическое поведение всегда начинает сразу же как-то подозрительно смахивать на просто идиотское. То ли дело Магнус – он слушал, затаив дыхание, явно одобряя и даже наверняка собираясь поведать какую-то очень похожую историю из славного прошлого его родины. И что стоило Снейпу взять с него пример? Так ведь нет, он слушал со всё более кислым выражением лица, а потом уже с откровенным отвращением и брезгливостью, пока наконец не подвёл итог моим приключениям:
– Я никогда не мог понять, почему вашему клану всё ещё разрешают свободно разгуливать по улицам и предоставляют равные со всеми права. Где это видано, чтобы буйнопомешанным и умственно неполноценным вообще разрешалось иметь какие-то права?
– У нас демократическое общество, – обиделась я. – Вон в Штатах таких даже в президенты выбирают…
– Не повторяйте за взрослыми то, что явно находится за пределами вашего понимания, – прервал меня Снейп. – Можно подумать, вы такой знаток политики…
– Да что такого, в конце концов, случилось-то? – начала оправдываться я. – О том, что я тоже вампир, они уже и так знали. У них на меня целая папка была заведена!
– Ничего у них на вас не было, – очень устало и уже без прежней злости сказал Снейп. – Все предположения Хмури были абсолютно бездоказательными и ставили своей целью исключительно взять вас на испуг. Что ему и удалось с полным успехом.
Он устало рухнул в первое попавшееся кресло и наколдовал себе какой-то напиток.
– Что, день тяжёлый выдался? – участливо спросил Магнус.
– Кошмарный, – пробурчал профессор. – Известия о том, что Уорпла подозревают в убийстве в Хогвартсе, и о разгроме в Аврорате стали его достойным завершением.
– А что случилось? – вежливо поинтересовался Уорпл.
– Школа случилась, – отрезал профессор и залпом выпил свой стакан, затем со стуком поставил его на стол, вместо того чтобы ликвидировать, и продолжал: – Откуда вообще взялся нелепый миф о том, что я всю жизнь мечтал преподавать Защиту? И кто первым придумал ставить Гриффиндор со Слизерином, а Равенкло с Хаффлпаффом? С ними же невозможно заниматься одновременно! И почему Дамблдор велел перенести изучение боггартов с начала курса в середину года? Видите ли, это и без того слишком тяжёлое испытание для детей, чтобы начинать с него Защиту со мной в качестве преподавателя! А о том, что перед Рождественским балом у половины третьеклассников боггарт превращается в отказывающих им девочек, он подумал? После шестого девичьего “Нет!”, сопровождающегося совершенно мефистофельским хохотом, у меня уже у самого боггарт едва не сменился! И как я должен в таких условиях работать? Когда пятый курс явился, меня уже трясло всего! Пока Хаффлпафф методично отрабатывает одно и то же заклинание, Равенкло уже становится скучно, и они начинают заниматься самодеятельностью. А эта Лавгуд… – Снейп закатил глаза, затем повернулся ко мне: – Вы, случайно, её в качестве гоуля не присматриваете? Мне вообще всегда было интересно, вы специально таких выбираете или они уже потом с ума с вами сходят?
– Она же маленькая, – не заметив издёвки, возмутилась я. – Ей ещё рано…
Впрочем, Снейп меня не слушал.
– Сегодня подходит ко мне (подходит! ко мне!) и спрашивает (спрашивает!!): “Скажите, профессор, а можно ли совершить самоубийство при помощи Авады Кедавры?”
– Я об этом тоже думала, – проговорила я в пространство. – Мне кажется, если очень-очень сильно себя не любить…
– Два сапога пара! – раздражённо фыркнул Снейп.
– А что, – подхватил Уорпл, – это интересная тема для исследования. Самоубийство при помощи Авады как проявление аутодеструктивного поведения…
– Или, скажем, демонстративные попытки самоубийства при помощи Авады Кедавры…
– А интересно, можно ли заставить человека совершить самоубийство при помощи Авады под Империусом? – подпрыгнул Уорпл и в восторге обвёл глазами присутствующих. – Вы представляете, это получится как бы два непростительных в одном! За это два поцелуя дементора должно полагаться! О, а если перед этим заставить человека наложить на себя Круциатус? – писатель в возбуждении хлопнул ладонью по камину, возле которого стоял. – Это же получится уже полный набор!
– И вы туда же, – обрёл дар речи Снейп, который всё это время оторопело смотрел на Уорпла. – А вроде взрослый человек.
– Я, между прочим, склонен к исследованиям, – сообщил Уорпл.
– Клоун, – раздражённо бросил Снейп и исчез в камине, взметнув полой мантии тучу пепла, так что я закашлялась.
– Haista paska, – с чувством выругалась я в камин. – Isäsi oli kyvytön, kun sua teki.
– Я всё слышал, – тут же высунулась из камина голова профессора. – Двадцать баллов с Равенкло.
– Можно подумать, вы знаете, что я сказала, – обескуражено буркнула я во вновь опустевший камин.
– Можно подумать, ты сама знаешь, что ты сказала, – хохотнул Магнус.
– Я-то как раз знаю, в отличие от… – я вовремя прикусила язык, не решившись указать старейшине на его собственную привычку говорить на языках, продолжения которых не знает***, – в отличие от профессора Снейпа.
– Он-то как раз понял, раз баллы снял, – заметил Уорпл.
– Если бы он понял, он снял бы не двадцать, а двести, – хмуро сообщила я. – И зачем вообще приходил, спрашивается? Всех обругал и ушёл…
– Ещё и посуду грязную набросал, – уныло добавил писатель, бросив взгляд на оставленный на столе стакан.
Наступила пауза. Уорпл стащил с головы колпак и пристально его разглядывал.
– То клоун, то Санта-Клаус, то Пиноккио, – недовольно пробормотал он. – Перекрашу в чёрный и поставлю стойкой. Строго и неброско.
Колпак задрожал, выпрямился и перекрасился в чёрный цвет.
– Готично, – одобрила я.
Уорпл слабо улыбнулся. Магнус хмыкнул и наколдовал себе огромную деревянную кружку, над краем которой пышно возвышалась пена.
– Добрый вечер всем собравшимся, – раздался вдруг новый голос, и из камина выбрался профессор Гораций Слагхорн. С трудом отряхнув пепел с колен, он со скорбным лицом поискал глазами Уорпла и, едва взглянув на него, воскликнул: – О Элдред! О мой бедный мальчик! Мне так больно это видеть!
Уорпл ошарашенно молчал.
– Ты так скорбишь по покойному другу, что даже на презентацию собственной книги идёшь в трауре, – Слагхорн промокнул глаза уголочком платка. – Мы все знали, что вы очень близки, но…
– Это… это… это не траур! – заикаясь от возмущения, вскричал писатель. – Это строгий костюм! Что вы все привязались к моему колпаку?!
– Незачем так кричать, – слегка обиженно ответил Слагхорн. – Впрочем, я всё понимаю – волнение, боль утраты…Но это не повод злоупотреблять алкоголем, Магнус, – строго обратился он к потомку викингов, хрюкающему от смеха в углу комнаты и из последних сил пытающемуся не расплескать содержимое кружки. – Это явно не идёт на пользу твоему самоконтролю.
– Так она же наколдованная, – слегка извиняющимся тоном произнёс Магнус.
Я уловила эту интонацию, решив в будущем постараться выяснить, что за странная история связывала главу клана Гангрел и хогвартского профессора. Последний тем временем вновь придал лицу скорбное выражение и повернулся к писателю:
– Элдред, право, мне так жаль. Прими мои искренние соболезнования. Бедный Сангвини! Такой способный, такой симпатичный мальчик!..
– Кто, Сангвини? Этот малахольный? – еле слышно пробурчал себе под нос Магнус.
– Я его помню ещё совсем молодым… – не обращая внимания на удивлённые взгляды, которыми обменялись Магнус и Уорпл, принялся ностальгировать Слагхорн. – А ты, Элдред, помнишь, каким ты был юным и неопытным? А твоя первая презентация? Сангвини постоянно поправлял тебя и вставлял свои комментарии. Ты помнишь, как ты смущался?
Несмотря на то что Слагхорн был знаком с Уорплом и Сангвини не более пятнадцати лет и Уорпл вряд ли тогда мог считаться юным и неопытным, воспоминания о былом всё же заставили писателя расчувствоваться. Мне, кстати, вообще показалось удивительным, что он до этого так хорошо держался. Элдред никогда не отличался развитым умением скрывать эмоции. Правда, я и сама-то до сих пор никак не могла осознать, что Сангвини убит. Да и времени мне на это не давали – сначала Хмури, потом Магнус, потом Снейп… Но сейчас, глядя на бурно и искренне убивающегося Уорпла, я чувствовала, что по моей спине бегут мурашки. Я не могла избавиться от ощущения, что наблюдаю какой-то фарс, и от этого мне становилось не по себе. Было в этом ощущении что-то кощунственное…
– Он был такой добрый, такой отзывчивый мальчик, – всхлипывал Слагхорн.
А мне-то всегда казалось, что Сангвини был бездушным циником, имевшим нездоровую тягу к чёрному юмору…
Магнус поднял руку с кружкой (которая, как я заметила, к этому времени опустела), утёр скупую викингскую слезу и провозгласил:
– Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но смерти не ведает громкая слава деяний достойных!..
Вместо того чтобы, по своему обыкновению, замахать на него руками или мученически завздыхать, Уорпл неожиданно подскочил и воскликнул:
– Вы абсолютно правы! Память о Сангвини непременно должна остаться в веках! Мы должны поставить ему памятник!
– К-какой памятник? – в ужасе спросила я.
– Красивый памятник! В античном стиле!
– Элдред, ну ты представляешь себе Сангвини в мраморе? Ты понимаешь, как нелепо это будет выглядеть? И что же ты собираешься изваять? “Писающий вампир?” “Гангрел с веслом?” “Сангвини, разрывающий пасть своему убийце?” Ты надеешься переплюнуть художника, вывесившего в Хогвартсе эпатажную обнажёнку в древнегреческом стиле в честь победы над Тёмным Лордом?
– Над какой ещё победой? – удивился Слагхорн. – Я что-то пропустил?
– Ой… – растерялась я. – А мне почему-то вдруг показалось…
– Везёт же вашему клану, – с завистью проговорил Магнус. – Всё наперёд знаете…
– Ещё бы отличать, что я знаю, а что придумываю, – тоскливо отмахнулась я. – Но мне точно показалось, что была битва и в Ховартсе повесили картину…
– А Сангвини её уже не увидит… – вновь опечалился Уорпл.
– Может, оно и к лучшему, – задумчиво ответила я.
– Ну и расстроил же ты меня, Гораций, – вздохнул Уорпл. – Я так держался весь день… Как я теперь на презентацию пойду?
– А главное, в каком колпаке? – вставила я и тут же прикусила язык.
Уорпл, однако, не обиделся, только вновь стащил с головы колпак и принялся его рассматривать.
– Какой твой любимый цвет, Гораций? – обратился он к старому приятелю.
– Ну… – замялся профессор. – Патриотичнее всего было бы сказать, что тёмно-зелёный с серебристым, слизеринский. Но вообще-то красный.
– Красный уже был, – вздохнул Уорпл. – Ладно, пускай тогда будет слизеринский, в твою честь.
Колпак изменил цвет на тёмно-зелёный и покрылся серебристо-зелёными звёздами.
– Так-то лучше, – удовлетворённо произнёс Уорпл. – Теперь не похоже ни на Пиноккио, ни на Санта-Клауса, и мыслей о трауре не навевает…
Камин заискрился, и из него вновь выбрался бывший профессор Зельеварения, а ныне Защиты. Он открыл было рот, но увидел Уорпла в новом колпаке и осёкся.
– Это ещё что за показ мод? – проговорил он наконец. – Вы бы лучше к презентации готовились, чем каждые пять минут колпак перекрашивать.
– Но так же лучше, – робко заметил Уорпл. – И цвет более подходящий, так сказать, к случаю…
– И чем, позвольте узнать, обусловлен такой выбор цвета, помимо плохого вкуса? – иронично поинтересовался Снейп, складывая руки на груди.
– Это в честь факультета… в честь моего друга, декана Слизерина…
Поскольку Уорпл явно давно забыл о том, что его старый друг уже много лет не является деканом, я поспешила пояснить покрывшемуся красными пятнами профессору Снейпу:
– Элдред имеет в виду профессора Слагхорна.
Уорпл, поняв свою оплошность, приобрёл цвет гриффиндорского герба и поспешил сменить тему:
– А где вы были, профессор Снейп? Вы узнали что-нибудь новое про убийство?
– Я связывался с одним из своих коллег-учёных, владеющим финским, – насмешливо произнёс Снейп, повернувшись в мою сторону и оставив вопрос гоуля без ответа. – Двести баллов с Равенкло.
Скажите, ну зачем смертному такая память? Поделился бы лучше с кем-нибудь из отстающих учеников…
– А мне-то что, – надувшись, буркнула я. – Я теперь всё равно уже в школу не вернусь. Меня, наверное, уже по всей стране ищут…
– Вы слишком много о себе воображаете, – с холодным ехидством ответил Снейп. – Аврорату и без вас есть кого искать по всей стране, к тому же у них действительно не было никаких доказательств вашей причастности к нападениям, а быть вампиром само по себе ещё не преступление. Возвращайтесь в Хогвартс, всё уже улажено. Хотя, должен отметить, ваша неосторожность доставит определённые неприятности администрации школы. Вы поступили глупо, раскрыв себя. Этого вполне можно было избежать.
– Каким образом? Он же…
– Почему, спрашивается, мне удаётся отклонять все вопросы о том, являюсь ли я вампиром, которые мне задают не реже трёх раз в год? – раздражённо прервал меня Снейп.
– Может быть, потому, что вы всё-таки не вампир, а только координатор, а вот я как раз вампир? – тоже начала раздражаться я.
– Но вы же не будете отрицать, что у моего коллеги гораздо более подозрительный вид, – аккуратно вставил Слагхорн.
– Он-то не выглядит как подросток, причём в полном противоречии с собственным свидетельством о рождении! – возразила я.
– Может быть, потому, что я всё-таки не подросток, а вот вы как раз подросток, что бы у вас там в свидетельстве о рождении ни значилось? – съязвил Снейп.
– Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; ибо редка радость в сердцах, если разум велик, – процитировал Магнус.
– На что это ты пытаешься намекнуть? – с плохо сдерживаемой агрессией поинтересовался Снейп.
Дабы пресечь на корню попытки устроить битву титанов, я решила отвлечь огонь на себя.
– Мне теперь в Хогвартс в любом случае возвращаться незачем. Во-первых, я всё равно уже проспорила, во-вторых, Сангвини-то больше нет…
Все находящиеся в комнате мгновенно замолчали и, как по команде, повернулись ко мне. Я испуганно отступила на шаг назад.
– Объяснитесь, – потребовал Снейп.
Я почувствовала неприятный холодок в животе, но отступать было уже некуда. Правду говорят: язык до киллера доведёт…
– Я поступила в школу на спор, – призналась я. – Я хотела доказать, что меня никто не вычислит…
– С кем вы спорили? – нетерпеливо перебил меня Снейп.
– С Сангвини, в этом-то всё и дело! – воскликнула я. – У нас с ним давнишнее соревнование, кто кого удивит. Как-то я с ним поспорила, что смогу прикинуться человеком так, что меня не раскроют. И для начала поступила в Дурмштранг, который окончила ещё в детстве. Но Сангвини так старался не дать мне выиграть, что уговорил кого-то из местных Гангрелов напасть на учеников школы, а потом и вовсе на преподавателя. Можете себе вообразить, что там началось! Правда, я со своим наивным видом пока не вызывала подозрений и всё-таки надеялась как-нибудь продержаться. Но вот уж тут Сангвини удивил так удивил, сразу десять очков у меня выиграл! Однажды прихожу я на какую-то вечеринку, и тут появляется Сангвини и говорит: я, мол, приехал в гости и новенького привёл. И заводит в комнату Игоря Каркарова! Он был директором Дурмштранга, когда я там ещё человеком училась, и его, как все считали, недавно убили Упивающиеся, от которых он скрывался целый год, бросив школу как раз перед моим приходом. Причём я этому была несказанно рада, потому что у нас отношения как-то не сложились, – в смысле, я была рада не тому, что директора убили, конечно, а тому, что его не будет в школе. Но, как выяснилось, Сангвини сделал Каркарова вампиром, чем спас его, но существенно прибавил неприятностей мне…
Я заметила странное выражение на лице Снейпа, но не успела над этим поразмыслить, потому что Магнус, не знавший Каркарова, нетерпеливо воскликнул:
– Да какое нам дело до мёртвых директоров?
– Ваши неприятности нас тоже не интересуют, – добавил Снейп, с лица которого уже исчезло странное выражение, – так что не отвлекайтесь и рассказывайте про Сангвини!
– Я узнала, что в Хогвартсе уже учился оборотень и директор скрыл это ото всех, чтобы дать ему шанс. И что в этом году здесь будет работать старый друг Элдреда и Сангвини. Ну, я и решила переехать в Англию и попросить директора взять меня на седьмой курс, упирая на то, что в Дурмштранге подвергаюсь гонениям из-за совершённых другим вампиром нападений. Ну, подозреваю, поверил-то он не моему слову, а собственным навыкам Легилименции, но я ведь не врала! Он пообещал, что здесь я буду в безопасности, представил меня профессору Снейпу, являющемуся координатором по вопросам образования для тех участников вампирского сообщества, которые по разным причинам хотели, но не смогли его получить…
Снейп закатил глаза.
– Альбус со своим гуманизмом готов предоставить шанс даже тем, кто в нём не нуждается! Будь это в моей власти, я бы вообще запретил Малкавианам школьное образование! Вы утверждали, что хотите учиться, и мы пошли вам навстречу, а сейчас выясняется, что это были всего лишь ваши идиотские шутки? Вы вообще хоть к чему-нибудь способны относиться серьёзно? Вы думаете, такие вещи легко скрывать?
– Мне кажется, с оборотнем было куда сложнее, – предположила я. – Его каждый месяц где-то прятать надо.
– Прекратите паясничать, – зашипел Снейп.
– Северус, да остынь ты, – дружелюбно прогудел Магнус. – Она не паясничает, она в принципе такая. Она не виновата. Ей безумная кровь в голову ударяет.
– Сказал бы я, что ей в голову ударяет, – Снейп уже взял в себя в руки и вернулся к своему обычному язвительному тону. – Впрочем, ей это уже не поможет.
– Да вы не волнуйтесь так, – утешительно поддакнула я. – Во всём есть свои плюсы. Зато вам больше не придётся меня учить. Ведь моя попытка стать единственным вампиром Хогвартса и удивить Сангвини уже не увенчалась успехом.
– Ну, единственным бы вы в любом случае не стали, – насмешливо возразил Снейп. Я в удивлении перевела взгляд на Слагхорна, но тот только хитро улыбнулся.
– В школе уже больше шестнадцати лет работает вампир, – заявил Снейп, явно наслаждаясь моим замешательством.
– А… – Я долго не могла придумать, что спросить, кроме самого очевидного, пока наконец не выдавила, обратившись к Слагхорну: – А почему тогда вы его на вечеринку не позвали?
– Он там был, – улыбнулся Слагхорн. – Но он, как и вы, желает скрывать своё состояние.
Я почувствовала, что вконец запуталась.
– А к какому клану он принадлежит?
– Да к вашему же, к Малкавианам, – рассмеялся Слагхорн. – Что, вы до сих пор не догадались?
– Послушайте, так, может, это он и убил Сангвини? – прошептал Уорпл.
Снейп фыркнул.
– Отнюдь. Более того, я только что с ним говорил и выяснил чрезвычайно любопытную вещь. Честно говоря, я долго не мог в это поверить – таким бредом всё это казалось. Но теперь, в свете вновь открывшихся подробностей, – он кивнул на меня, – всё начинает становиться на свои места.
– Так кто же всё-таки убил Сангвини? – вскричали хором Уорпл и Магнус, глядя то на меня, то на Снейпа.
– Сейчас, если позволите, я представлю вам… хм… свидетеля.
Снейп просунул голову в камин, позвал кого-то и тотчас выпрямился.
В следующий момент камин в очередной раз заискрился, и из него вышел невинно убиенный собственной персоной.
Все хором ахнули. Уорпл дрожал и явно не знал, упасть ли ему на колени, в обморок или на шею Сангвини. Магнус поспешно вытащил меч, который постоянно таскал у пояса, и начертил его концом в воздухе перед собой какую-то защитную руну. Сангвини меж тем улыбался совершенно хищной улыбкой. Казалось, его просто разрывает от желания похвастаться.
– Ага, удивилась? – в восторге подмигнул он мне. – Итого восемьдесят-пятьдесят в мою пользу!
– Ну у тебя и шуточки… – только и смогла вымолвить я.
– Шуточки как шуточки, зато я выиграл! Конечно, здесь не Дурмштранг, к школе меня бы на пушечный выстрел не подпустили. Только и оставалось намекнуть Элу, чтобы он напросился к Горацию на вечеринку.
И этого бездушного типа они называли добрым и отзывчивым мальчиком?! Я же говорила, второго такого циничного юмориста поискать!
– Так ты специально для этого пришёл? Ну как тебе не стыдно? Ты же мне вечеринку сорвал, – упрекнул вампира Слагхорн.
– Сам виноват, – дёрнул плечом Сангвини. – Знал, кого приглашал. Что, не слышал поговорку? С кем поведёшься – так тебе и надо. Хотел показать, что ты с вампирами на короткой ноге? Что они по твоему приглашению приходят и уходят, никого не тронув? Вот и получай. Как мы вас всех здорово разыграли!
– “Мы”? – уточнил Слагхорн. – А, ну да, конечно, тебе же должны были помочь, в одиночку такое провернуть сложно. Ну-ну, теперь всё понятно. А её-то ты как уговорил в этом участвовать?
– Да она сразу согласилась. Кто их разберёт, этих предсказателей, что у них там в голове творится…Им бы самим разобраться…
Предсказательница, у которой не все дома и которая совсем не умеет предсказывать по собственной воле… Второй Малкавиан Хогвартса…
– Трелони… – слабым голосом проговорила я. – Я её загрызу…Я её сдам аврорам!
– Сиди уж, – хмыкнул Сангвини. – Сдаст она… Да ты теперь к Аврорату и близко не подойдёшь! Я уже слышал, чего ты там наворотила.
– Сангвини, ты самый бессовестный из всех Гангрелов, – простонала я. – Мне почти понравилось учиться второй раз! У меня всё так хорошо получалось!
– Ещё бы, со второго-то раза, – хмыкнул Сангвини. – Ладно, расходитесь все, поминки окончены. Мне Элдреда к презентации подготовить надо.
– Ты грубиян и дебошир, Сангвини, – обрёл дар речи Магнус.
– Я Гангрел, и этим всё сказано, – подмигнул ему тот. – Элдред, давай показывай, в чем собираешься идти.
Я увидела, как у Уорпла округлились глаза. Сангвини, впрочем, был увлечён приступом дизайнерского вдохновения.
– А чего такой цвет-то невыразительный? Чему я тебя учил? Помнишь, как мы с тобой на вечеринку эффектно нарядились? Давай перекрась его хоть в красный, что ли…
Все накопившиеся за вечер эмоции хлынули у Элдреда через край, и он, налившись краской, заорал:
– Я! Пойду! На МОЮ! Презентацию! Вот в ЭТОМ колпаке!! И если ещё кто-нибудь скажет хоть слово!..
Сангвини непроизвольно отступил назад и уже без прежней самоуверенности тихо спросил:
– Ты чего, Эл?
Уорпл сорвал с головы колпак, швырнул его в руки Сангвини и выбежал из комнаты, хлопнув дверью.
– Какой у тебя гоуль нервный, – осторожно высказался Магнус. – Ты с ним помягче, что ли…
– Он раньше такой нервный не был, – расстроенно сказал Сангвини. – Наоборот, мне всегда нравилось, что он такой весёлый, жизнерадостный…
– С кем поведёшься… – вздохнула я.
– С тем и наберёшься, – решительно закончил Магнус, наколдовывая себе новую кружку пива и присаживаясь за стол.
– С вами поседеешь, пожалуй… – передёрнул плечами Слагхорн и тоже подсел к столу, наколдовав себе целую бутылку.
– Ну, за чувство юмора! – провозгласил Магнус, движением брови давая мне понять, что детям, пытающимся выдать себя за человеческих, давно пора спать.
Поминки обещали затянуться…

__________________
**Гангрел. Этот клан объединяет классических охотников ночи, одиноких волков или участников настоящих стай, романтизирующих свою хищническую натуру и легко поддающихся инстинктам. Совершенно не способны переносить голод, легко теряют голову от жажды крови. Обычно бывают крайне эмоциональны и плохо владеют собой.
*** …говорить на языках, продолжения которых не знает. Намёк на знаменитую фразу из кинофильма “Кин-дза-дза”




Глава 3. Иллюстрация

Иллюстрация авторства XSha:
"Элдред Уорпл проводит рекламную кампанию своей новой книги"



(ps. Исправлен также видеоклип, теперь в нём есть звук: http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=6049)

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"