Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Бойся своих желаний

Оригинальное название:Бойся своих желаний
Автор: Zverek
Бета:DraKoshka
Рейтинг:R
Пейринг:Себастьян/Сиэль, упоминаются граф Грей, конь
Жанр:Humor, PWP
Отказ:ни на что не претендую, герои принадлежат Тобосо
Аннотация:Сиэль пытается разобраться в своих предпочтениях
Комментарии:Никакой логики, стеб над стилем и соответствующей эпохой
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, OOC
Статус:Закончен
Выложен:2013-03-20 13:38:11
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Где-то невдалеке зазвучал горн, возвещая о скором прибытии королевы и ее свиты. Охота вот-вот начнется. Вокруг стоит непередаваемый шум, в нем смешался лай нетерпеливых собак и пробные выстрелы начищенных ружей. Все вокруг косятся на меня, считая слишком маленьким для таких развлечений, что ж, я преподам им урок, как настоящий дворянин должен держать в руках оружие, ведь у меня самый лучший учитель, какого можно сыскать на этом свете. Кстати, вот и он, невозмутим как всегда.
Сегодня не простая охота, Ее Величество желает устроить соревнование среди своих подданных, и не только господа должны показать свои умения, но и их слуги. И тут я не сомневаюсь – победа будет за мной.
Протяжный звук снова сотряс воздух, и на лесной поляне показалась свора борзых, а за ними весь королевский эскорт. Среди них сразу выделяется граф Грей верхом на жеребце-альбиносе, которому не один час из хвоста и гривы плели косы. Впечатляет, но не слишком. Конь лучше. Перевожу взгляд на Себастьяна, подсознательно сравнивая его с дворецким королевы. Интересно, он нарочно выбрал лошадь вороного окраса? В любом случае не прогадал, норовистое животное поигрывает мышцами груди, перебирая ногами от возбуждения, а всадник умело обуздывает его горячий нрав. Понимаю, что пялюсь самым бессовестным образом и отвожу взгляд, продолжая наблюдать уже исподтишка.
Любопытно, чему это Себастьян сейчас ухмыльнулся?
Трубит сигнал начала охоты, и собаки пускаются по следам диких животных. Поляна быстро пустеет, только мы с Себастьяном и Греем остаемся, одновременно поднимаем ружья, целимся. Из-за травли, начавшейся в лесу, перепуганные птицы взлетели в небо, став легкой добычей для охотников. Что ж, граф стреляет довольно неплохо, сразу две убитых утки идут в его копилку. На миг отвожу глаза от своей цели и замираю, не в силах нажать на спусковой механизм. Причина моей заторможенности держит тяжелое ружье так, словно оно не весит и фунта, прядь длинной челки убрана за левое ухо, открывая обзор на совершенное лицо и кадык, едва прикрытый воротником. Себастьян играючи отстреливает намеченные мишени, а металлический ствол в его руках даже не дрожит. При слове «ствол» пытаюсь задушить непотребные ассоциации, трясу головой и переключаюсь на жирную куропатку в кустах.
Страх уже давно борется во мне с любопытством. Нет, я вовсе не боюсь быть осмеянным или подвергнуться гонению, мой дворецкий из кожи вон вылезет, но не допустит подобного, а вот осознание того, что мужчины (если точнее, то пока только один) вызывают в теле однозначную реакцию - приводит в ужас. С другой стороны, хочется узнать, насколько далеко это теоретически невозможное увлечение зашло.
Ну вот, пока я тут задумался о делах душевных, мои объекты наблюдений затерялись в дебрях королевского леса. Отлично! Стегнув коня, рванул за ними в чащу. Хм, кажется, они устроили между собой собственное соревнование, мне так даже лучше. Успев пустить дробь в загнанного зайца, слежу за полем битвы. А наш граф Грей тоже ничего, широкая спина, прямые плечи, пружинящий каскад ровных светлых волос, хитрые раскосые глаза, худощавые, но при этом мускулистые бедра, так плотно обхватывающие бока скакуна, что возникает чувство, будто человек и животное срослись воедино. Недурен, ничего не скажешь. Я даже своим неискушенным взглядом вижу, что все женщины при дворе сходят по нему с ума. Но конь все-таки лучше.
Настала очередь моего дворецкого быть объектом исследований, хотя тут я ничего нового не увижу. Подмышкой он зажал свое ружье, опустив дулом вниз, высматривает очередную жертву, а свободной рукой несколько раз хлопает коня по шее, гладит лоснящуюся шерсть и запускает пальцы в расчесанную гриву. Черт, он что, издевается? Движения настолько нежные, плавные и заботливые, будто он любовницу ласкает. Наклоняется, шепчет что-то в ухо фыркающему животному, которое тут же делается шелковым.
Я убью его!
И почему это не мои уши?
Так, стоп, о чем это я думаю?
Пробегаюсь взглядом по знакомой фигуре, и глаза буквально приклеиваются к пояснице. Ниже смотреть не могу, начинают бежать слюни. И это, можно сказать, в буквальном смысле, поскольку замечаю, что забыл закрыть рот. Возвращаю на место все отвалившиеся части тела, негоже господину падать в глазах слуги.
На Себастьяне высокие ботфорты, за отворотами которых ноги обтянуты узкими брюками. Кажется, у меня голова идет кругом. Не может же такого быть, чтоб возбуждаться от одного только взгляда? Или может? Приходится слегка отстать, успокоиться и убить парочку зайцев, затравленных собаками. Всё, пар вроде выпустил.
Мои подопытные далеко впереди хрустят ветками, потому нагнать их не составляет труда, но зрелище оказалось не для слабонервных, взгляд снова приковывается к моему дворецкому, к его точно выверенным движениям, похожим на некий танец, в котором партнером является дикое озлобленное животное, готовое до последнего вздоха отстаивать право на жизнь. Похоже, патроны закончились, и двое мужчин оказались в центре волчьей стаи. Почему они спешились, думать мне некогда, потому как моя лошадь почуяла опасность и сильно нервничает, пятится и громко фыркает. Глупое животное, теперь хищники замечают и меня, несколько отделяются от сородичей и направляются сюда. Черт бы побрал эту бестию, я даже прицелиться нормально не могу! Плохо дело, конь лягает задними копытами крадущегося волка, я подпрыгиваю в седле, ноги выскальзывают из стремян, и моя голова стремительно спешит на встречу с многовековым стволом дуба. Темно-то как, и кто задул свечи?

Прихожу в себя уже в родном поместье, как всегда, солнце светит прямо в глаза. Себастьян, сволочь, нет, чтоб подождать, пока я проснусь, так он назло открывает окна заранее. Позлить. Убью гада. Тут до меня долетает запах любимого чая и свежеиспеченных булочек с корицей. Подлизывается. Ладно, пощажу на этот раз, для жертвоприношений время всегда найдется.
- Доброе утро, господин.
Это у кого оно доброе? Перед глазами все ходуном ходит, а при попытке подняться начинается радужный фейерверк с участием маленьких Себастьяньчиков. Вот Грелль бы обрадовался. Кажется, я все-таки умер и попал в Ад.
- Не рекомендую делать резких движений, вчера вы сильно ушибли голову во время охоты. Лучше полежите.
Тогда какого черта он хочет меня ослепить?!
- Вам полезно принимать солнечные ванны, - лучезарно улыбается этот изверг.
Ощупываю голову на предмет повреждений и тут же непроизвольно дергаюсь от тупой боли, взорвавшейся тысячами искр. Никогда не думал, что звезды можно увидеть при дневном свете.
- Милорд, не двигайтесь, я наложу компресс.
Ага, решил угробить меня раньше времени? Не выйдет!
- Господин, не дергайтесь вы так. Я пытаюсь помочь! Не нужно отрывать галстук, я его погладил десять минут назад. Ну вот, видите, так ведь гораздо легче?
О, да, гораздо! Ммм… Прохладное полотенце лишним все-таки не будет. Да и руки тоже ничего. Они так чутко массируют виски, что хочется замурлыкать. Интересно, что скажет Себастьян, если я мяукну?
Так, меня снова куда-то не туда уносит.
Куда пошел?! А ну вернись, ты еще не закончил! Моя голова до сих пор болит. Хм, а зачем ему эта баночка? Мазь на травах? Ну, ладно. А можно чуть правее? И что он делает? Мне всегда казалось, что макушка находится гораздо выше плеч. Но так тоже неплохо. Надо же, какие у него волшебные руки.
Ох… Да…
Пальцы то порхают над кожей, дразня, то сильно разминают затекшие суставы, то нежно массируют так, что хочется застонать от удовольствия. Вот с удовольствиями я погорячился, теперь мне чересчур хорошо, и будет лучше, если Себастьян этого не заметит. Сгребаю одеяло в охапку и сооружаю на бедрах пуховую башню.
- Хватит, Себастьян. Достаточно, - голос вроде не дрожит, даже спокоен.
- Как пожелаете, господин.
С тоской смотрю, как эти удивительные руки отдаляются и наливают чай, подают чашку.
- Приятного отдыха, - говорит он и уходит.
Не могу взять в толк, чему постоянно улыбается этот поганец.

Зато у меня теперь есть много свободного времени, чтоб поразмышлять над собранной информацией. Итак, граф Грей меня однозначно не привлекает, это я понял сразу. Он, конечно, недурен, но не настолько, как мой дворецкий. Вот от кого у меня мурашки по телу гуляют, стоит только поймать его взгляд. И что это дает? Что мужчинами я не интересуюсь, а вот демонами… Черт! Вот и разобрался. Кажется, я слишком сильно ударился головой, вон макушка до сих пор болит. И не только она. Себастьян, гад, что прикажешь делать вот с этим? Задираю подол одеяла. Нужно как-то снять напряжение, вот бы сюда руки Себастьяна… Нет-нет-нет!!! Какие руки?! Вернее, чьи. Тут и свои управятся. Так, ничего страшного, это просто небольшая практика, урок анатомии. Ммм, странные ощущения, но приятные. А если сделать вот так? О, боже! О, да!

Что может быть хуже в такой ответственный момент углубленно-познавательного урока по строению человеческого тела и естественной реакции на определенные действия, чем вошедший в комнату объект вожделения? Ничего.
- Я вижу, вы чувствуете себя уже намного лучше, милорд.
Замуровываюсь поглубже в одеяло и подушки, оставляя снаружи только глаза и нос. Дышать-то надо.
- Я принес книги, чтоб вам не было скучно, - почти поет дворецкий, складывая несколько творений просвещенных умов на прикроватный столик.
- Не будет, - цежу, еле сдерживая краску, постепенно заливающую щеки. Надо бы поплотнее укрыться.
- На улице сегодня замечательная погода. Вы не против, если я открою окно?
- Не против, - односложно отвечаю, на более глубокомысленные фразы меня сейчас не хватит.
- Господин, у вас жар? Вы покраснели, - Себастьян тянется ладонью потрогать лоб.
Я и без него знаю, что он горячий. Панталоны королевы, ты уберешься сегодня из моей комнаты или нет?! Что ж ты творишь, сволочь загробная, не надо ко мне ТАК прикасаться!
- Вы весь горите.
Гениально. А то я сам не знал.
- Мой лорд, я заварю вам целебный отвар, - наконец-то выходит мой дотошный мучитель, улыбаясь, как начищенный фунт. Никак не возьму в толк, чему он радуется-то?
Только мне теперь не отвар нужен, а ванна. Сорочка-то мокрая и липкая на определенных местах. Подумать только, и это от простого прикосновения. Что ж со мной будет, если он… Так, никаких «если»!

***
Моя одержимость начала переходить всякие границы. Нужно с этим что-то делать. Сегодня утром я возбудился во время одевания, ну куда это годится, а? Подумаешь, он случайно забыл убрать ладонь с колена, пока поправлял второй рукой подтяжки на гетрах, так я уже готов был завыть от отчаяния и нехватки этой руки на совсем другом месте.
Надо меньше думать, меньше думать, меньше ду… Ну конечно! И как я сразу об этом не вспомнил? Алкоголь притупляет чувства, он-то мне и нужен. Надо на досуге навестить наши погреба, а то стоят, пылятся.
И что же выбрать? Бренди или вино? А может оба? Да, пожалуй, для верности возьму сразу две бутылки. Вдруг не хватит.

Давненько мне не было так хорошо и весело. Вон как потолок прыгает! Разве что пол расшалился, все время куда-то уплывает, нормально стоять не дает. Куда побежал? И хватит меня кидать в разные стороны. Шалун. И вообще, я танцевать хочу! Никогда не любил, но хочу. Вот и партнершу уже нашел, она хоть не будет жаловаться на оттоптанные ноги.
- Мадам, не окажете ли честь? – разумеется окажет, подушки вообще говорить не умеют.
А у нас с ней хорошо получается, она неплохо спасает от острых углов буянящих столов. Вот чего под ноги лезть? О, какая вы горячая и мягкая. Не желаете прилечь?
Чертов балдахин, кто его только повесил. Не обращайте внимания, у меня очень удобная кровать, нам будет хорошо. Вот так, и если можно, чуть повыше. Ммм!.. Стоп, я что, сам себя ласкаю? Это же не совсем правильно. И аморально. И грязно. И… Да что я заладил! Это же прекрасно! О-о… Лучше и быть не может.

***
Брюки, кажется, запутались в коленях. Или наоборот. Кровать разворочена, одеяло сбито и наполовину съехало на пол. И что здесь вчера было? Судя по всему, по моей постели носилось стадо мамонтов. О-очень долго носилось. Постойте-ка, а почему у меня штаны спущены, да и вообще, почему я спал в таком виде? Да что же я сижу с голым задом, надо одеть хоть что-нибудь, пока не пришел Себастьян. Вот будет ему потеха. Ой, а это что?
Вытаскиваю из-под себя подушку.
А почему она вся мокрая и липкая?
Раздается стук в дверь, входит Себастьян, и тут до меня начинает доходить. Смотрю на него, на подушку, снова на него, и неминуемо краснею. Не торопясь, в голову пробираются обрывки воспоминаний о вчерашнем.
Черт подери! Черт подери! Черт подери!
И штаны я так и не одел.
- Вижу, вы уже проснулись, милорд.
Медленно пихаю подушку за спину, а сам заворачиваюсь в одеяло по самые уши. Срам-то какой!
- Почему я спал… вот так? – делаю грозный вид, но сильно сомневаюсь, что у меня это получается. Сейчас я и белку не спугну, не то что демона.
- Потому что сами так пожелали.
Ничего не понимаю, и по всей вероятности, мой вид прямо-таки орет об этом, поскольку Себастьян начинает объяснять:
- Вчера ваша светлость выпила слишком много и пожелала уединиться в своей опочивальне. Когда я пришел приготовить вас ко сну, то вы отказались от моей помощи. Сказали, что со своей дамой справитесь сами. Кстати, что вы имели в виду? Потом долго звали меня по имени, но когда я приходил, то швыряли в меня подсвечники, пока они не закончились. После чего запретили появляться в комнате до утра. Если вас интересуют подробности, то я…
- Хватит! – почти кричу я, но спохватываюсь и чуть слышно хриплю: - Я узнал достаточно.
- Тогда позвольте начать утренний туалет?
- Позволяю.
Себастьян как ни в чем не бывало заваривает чай, расставляет посуду, открывает окна, а я сгораю от стыда. Господи, неужели это все делал я?!
Заталкиваю замаранную подушку под кровать, смотреть на это грехопадение не хочу и не буду. Это вообще был не я!
Никогда больше не буду пить. Граф Фантомхайв еще ни перед кем так не унижался. Какой позор! Да еще и голова гудит, как паровоз.

***
С некоторых пор принятие ванны тоже стало своеобразной пыткой. А кто выдержит, когда тебе массируют плечи и спину так чувственно и нежно, что хочется еще и еще, больше и больше. Хорошо еще под пеной не видно моего позора, а румянец можно списать на горячую воду. Черт возьми, мне даже прикасаться к себе не надо для достижения облегчения.
Сегодняшние процедуры не менее чудесны, чем предыдущие, и я изо всех сил борюсь с собой, заставляя глаза оставаться открытыми, а лицо неизменно-безразличным. Но когда он вот так проводит пальцами по позвонкам, то устоять труднее всего.
Что такое? Куда это он?
- Простите, господин, я подберу вам халат и вернусь, - Себастьян кланяется, и мне виден небольшой кусочек кожи под расстегнутым на верхнюю пуговицу воротником.
Закатанные рукава призывают полюбоваться на предплечья, но этой крохи мне недостаточно, я хочу увидеть еще. Господи, да выйди уже поскорее! Наконец-то. Руки сами ныряют под воду, гладят, ласкают, утешают. Нужно торопиться, пока слуга не вернулся, но фантазии не отпускают меня. Я представляю своего дворецкого, его прикосновения и губы, губы, скользящие вверх и вниз, вверх и вниз, пока ночное небо не заиграет перед глазами кружевом звездных спиралей. Собственная рука разгоняет пену, но остановиться нет сил, ритм совпадает с воображением и меня скручивает, подбрасывает на волне блаженства. Еще немного, и…
Открываю глаза и подскакиваю от неожиданности. Эта демоническая пакость стоит надо мной и смотрит, смотрит так, что становится страшно. Никогда еще не видел у него таких глаз, сверлящих меня взглядом охотника. Мгновение – и все проходит. Вот теперь я начинаю задумываться, не сошел ли с ума. Сначала странное увлечение, теперь вот это. Нет, определенно надо завязывать с замашками алкоголика.

Пока одеваюсь, успеваю заметить очередную ухмылку. Да чтоб тебе хорошо жилось! После смерти.

А мне все еще хочется.

***
Одолевают мысли найти какое-нибудь местечко, где не будет Себастьяна, чтоб можно было спокойной пофантазировать о… о Себастьяне. Тьфу ты!
Может, тот же самый погреб подойдет? Нет, там сыро и пыльно. Как я потом буду объяснять, почему весь грязный? Что у нас имеется… Чердак? Там паутиной все обросло, я потом буду на паука похож. Или на муху. В коконе. Сад? Там Финни все кусты под корень подстриг, прятаться негде. Может гостевые подойдут? Нет, там вечно Себастьян околачивается. Тогда остается кладовая. Хотя, там тоже небезопасно, мой вездесущий демон и туда может свой нос сунуть. Надо будет ему работенки подкинуть на пару часиков, пусть развлекается. Да, решено, кладовая. Может там и тесно, зато чисто.

Вот, так гораздо лучше, никаких дворецких на мою голову. Здесь даже шкуры медвежьи есть, на них и расположусь. Мягкие, сойдут за лежанку.
Устроившись фактически с королевским комфортом, начинаю сеанс по исследованию собственного тела. Здесь прохладно, но тишина компенсирует этот недостаток. Спускаю брюки к коленям и смотрю на себя. И что тебе неймется все время, а? Провожу пальцем по своему бунтарю, и это кажется мне невероятно дразнящим действием. Ласкаю и глажу, осознавая, что это нравится мне все больше. Инстинкт подсказывает ускорить ритм, подключаю другую руку, веду ей вдоль тела вниз и обратно, задирая рубашку. А это тоже приятно. Даже очень приятно.
В голову лезут непотребные мысли, родившие закономерный вопрос: «как это происходит между мужчинами?» По закону такие связи запрещены, но я-то, Цепной Пес королевы, знаю, что многие из знати не брезгуют мальчиками из тайного заведения «Белая лилия». Теоретически я осведомлен, что нужно делать с женщиной, но вот со своим полом возникают проблемы.
Рука, ласкающая живот, дернулась вниз, изучая первые пушистые признаки подступающей зрелости, еще совсем мягкие и короткие. Опустилась еще, сдавила, погладила и, набравшись смелости, дотянулась туда, куда раньше не смела.
Ух, а я и не подозревал о существовании подобных ощущений. Необычные, непривычные, и ничего хорошего в них нет. Разочарованно возвращаюсь к более приятному времяпрепровождению, сосредотачиваюсь на том бурлящем вихре, возносящем к плодам плотских удовольствий, и бедра сами спешат навстречу ладони. Не могу удержаться, представляю себе Себастьяна, медленно развязывающего свой галстук, пропускающего через пальцы черную ткань, которая змеей падает к его ногам. Дальше пиджак. Он нам не нужен, поэтому дворецкий ловким движением смахивает его с плеч, а затем приступает к методичному расстегиванию пуговиц рубашки. И вот, когда он доходит почти до самого низа, а я готов взорваться от болезненного возбуждения, дверь кладовой противно скрипит, открываясь.
Руки повыдергиваю и развешу над кроватью! Какого гада могло сюда принести?
Господи, за что ты надо мной так издеваешься?
Себастьян снова смотрит на меня своим странным взглядом, пока я наспех натягиваю на себя мохнатые шкуры. Чтоб тебя черти забрали с этими внезапными появлениями именно в самые ответственные моменты.
- Сожалею, что помешал, - раскланивается он. – Мне нужно взять немного муки для тыквенного пирога.
Сожалеет он, как же! Вот опять! Я снова видел, как эта красноглазая сволочь насмешливо скалилась. К чему бы это?
Выгоняю его из своего убежища к чертям собачьим, сопровождая отборными словами, которые не употребляют в приличном обществе. Пусть знает свое место.
Оставшись, наконец, один, сбрасываю жаркую шкуру и с тоской смотрю вниз. Все удовольствие убил, паразит. После такого никакие фантазии не помогут. Даже если Себастьян в них будет со спущенными штанами танцевать на столе вальс. А может, в самом деле такое устроить? Я ведь могу и приказать. Нет, вдруг кто увидит. Я еще сам не знаю, как у него там все устроено.

***
Следующая попытка удовлетворить свое вредное тело была совершена все-таки в саду под уцелевшим кустом роз. Причем с тем же успехом. Когда я, наконец, почувствовал, что уже сейчас, уже вот-вот… как откуда-то взялся Себастьян с ножницами, якобы для того, чтоб срезать свежих цветов для украшения библиотеки. После того случая я еще долго не мог нормально сидеть. И розы теперь патологически не переношу. Как вспомню процедуру извлечения шипов из моего з… А, впрочем, неважно. Это болезненное воспоминание.
Главное, мой дворецкий до сих пор ходит с идиотской улыбкой, будто Кукольник ему губы на уши натянул.
Кажется, он начал что-то подозревать.

И вот, я лежу лицом в подушку, почти обнаженный, не считая легкой простыни, прикрывающей все, что ниже поясницы, ожидая, когда Себастьян удосужится нанести на мою многострадальную пятую точку заживляющую мазь. Только бы побыстрее уже кончилось это унижение.
Мой телесно-моральный мучитель шуршит полотенцами, звенит флаконами и, наконец, подходит к постели.
- Не волнуйтесь, мой лорд, я только хочу помочь.
Где-то я уже это слышал.
Ладони, смазанные прохладной мазью, ложатся на мои плечи и начинают массировать. Черт, эта мерзость печёт так, будто на спину высыпали ведро пиявок, которые дружно решили пообедать. Мной. Да чтоб я еще раз решил ставить эксперименты в саду!.. Лучше сразу повеситься. О-ой! Как же больно-то!
Шиплю и выворачиваюсь, как уж на раскаленной сковороде, а Себастьян только сильнее вдавливает меня в перину. На кол посажу, садист! Руки постепенно перемещаются к пояснице, осторожно сдвигают простыню на бедра, оставляя меня полностью открытым его прикосновениям, но если раньше мне показалось бы это откровенным жестом, то сейчас я хочу только дождаться конца этих пыток и не сойти с ума. Пальцы скользят между ягодиц, и меня чуть не подбрасывает над кроватью. Такое ощущение, будто меня кипятком ошпарили, да и то наверно было бы легче. Стискиваю в зубах уголок подушки, но лучше бы это была голова Себастьяна. Со лба катятся капли пота, и вдруг чувствую, как боль отступает, а дворецкий накрывает меня влажным полотенцем.
Вот оно, блаженство.
Ну, Себастьян, не думай, что тебе это сойдет с рук. Помог, ничего не скажешь. У меня аж руки онемели от твоей помощи. Никогда больше не буду сделки с демонами оформлять. И никаких экспериментов в ближайшие лет десять тоже не будет. Хватит с меня приключений.
- Как вы себя чувствуете, господин?
У него еще хватает наглости спрашивать! Десяток Плуто на твою голову.
Хм, а что, может и правда начать собак разводить? Будет Себастьяну занятие по душе.
Уходишь? Правильно. Напакостил и сбегает. Вот и ладно, а я посплю немного. Вымотался.

***
Будят меня довольно приятные ощущения, холодком пробегающие по спине и ногам.
Ммм, и что это такое? Хочу еще. Спросонья ничего не понимаю, но все равно хочу.
И они возвращаются, дуновением ветра от шеи до бедер, по ногам до щиколоток. Скользящим движением возвращаются вверх, обводят контуры округлостей и пробираются между ними.
Тут-то на меня и снисходит озарение, что эти чувства вполне реальны, а по мне бессовестно бродят чьи-то руки. При попытке подняться, меня вжимают обратно, фиксируя довольно тяжелым телом сверху. Уже собираюсь заорать во все горло имя своего дворецкого – какого лешего в моем поместье делают неизвестные личности! – как хорошо знакомый голос шепчет в самое ухо:
- Вы очень плохо вели себя, милорд. Вам нужно преподать урок хорошего тона. Надеюсь, скоро вы поймете, что делали все неправильно.
Мое возмущение тонет не родившись, когда бедра насильно поднимают, а под них подсовывают подушку, но рука Себастьяна при этом обнимает объект моих ранних исследований. О, боже! Для приличия начинаю брыкаться. Надо же сделать вид совращаемой невинности. Хотя, я и есть невинность. Пока.
Смешные потуги к сопротивлению быстро усмиряют нежными поглаживаниями, превращающимися в ритмичные движения вверх-вниз. Большой палец обводит мое возбуждение, надавливает, расслабляет и вновь сжимает. Господи, неужели это я говорил что-то про «никогда больше»? Я дурак. Потому что только полоумный откажется от таких ощущений. Перестаю себя контролировать, выпускаю все скопившиеся в горле стоны, запрещаю себе думать о последствиях этого безумия. По-другому не назовешь.
Себастьян одет, и меня начинает это раздражать, так не честно. Стараюсь развернуться, но с демоном мне не сравниться в ловкости. А этот гад знает, что делать, его пальцы сжимаются слишком сильно, вызывая вместо наслаждения боль, манипулирующую действиями моего тела. Подчиняюсь, но только на время.
И вдруг Себастьян наваливается сильнее, его движения похожи на накатывающие морские волны, и это ни на что не похоже. Он будто желает почувствовать меня сквозь ткань, но не может. Волны вскоре переходят в толчки, рваные и необузданные, он горячо сопит мне в макушку, щекоча нервные окончания. Кажется, я тону, захлебываюсь, умираю… Это то самое, то, чего я так хотел.
Я думал, чувствовать Себастьяна так близко – верх моих мечтаний. Я ошибался.
Ласкающая рука вдруг перебирается выше, в промежность, медленно поглаживая, а потом я потерялся, я ослеп, оглох и вышел из тела. Когда трогал сам себя, такого не испытывал однозначно. Даже голова закружилась от избытка познаний. Как я вообще мог полагать, что это неприятно?! Язык Себастьяна в два счета перевернул весь мир вверх дном. Да, это непривычно, смущает до безобразия, но настолько же прекрасно, насколько вообще может быть.
К языку присоединяются пальцы, они кружат, дразнят и играют невиданную рапсодию из моих неконтролируемых вздохов, стонов, а иногда и вскриков. Когда один из них осмелился скользнуть внутрь, я порвал зубами подушку и теперь мы возимся в облаке воздушных белых перьев.
Я в агонии. Я в Раю.
Неожиданно Себастьян рычит, переворачивает меня на спину и целует. Наверное, должно быть противно, с учетом того, где только что побывал его язык, но желания сопротивляться не возникает, как раз наоборот. Льну к жадным нападающим губам и таю, сгораю, превращаясь в пепел на бледной коже.
Не могу больше терпеть эту кучу одежды на нем, хватаюсь за пиджак, сдираю, несмотря на треск протестующей ткани, а он смеется, так тихо и нежно, что в груди начинает что-то скрестись. Притягиваю его к себе, целую сам. Хочу его! Руками обхватываю шею, а ногами его бедра.
Не понимаю, что я сделал не так, почему он меня отталкивает?
- Милорд, - хрипит Себастьян не своим голосом. – Вы не хотите этого.
Что значит не хочу? Еще как хочу!
- Вы будете жалеть.
Что еще за разговоры такие?! Неужели эта демоническая сволочь хочет бросить меня вот так! Ловлю его губы, поэтому ответ смазывается в непонятное мычание.
- Как скажете, - шепчет он куда-то в шею и тут же вылизывает языком.
Я тоже хочу сделать что-нибудь для него, однако Себастьян каждый раз пресекает все мои попытки ответить ему взаимностью. Широкая ладонь собственнически ложится на мою грудь и плавно гуляет из стороны в сторону, оглаживает бока, пересчитывает ребра, а потом палец ныряет во впадинку на животе. Не успеваю сдержать невольный смешок, на который Себастьян отвечает улыбкой. Память незамедлительно хватает эту картинку, оставляя себе, как негатив фотопленки.
Любуюсь рельефом его мышц, играющих под кожей при каждом движении, пусть Себастьян запрещает касаться себя, но смотреть-то я могу. И чувствовать. Ох, что ж он делает? Только и успеваю проследить, как черноволосая голова опускается к паху и неожиданно становится горячо, влажно и… хорошо! Тело само выгибается навстречу, перебарывая стыд. И кто говорил, что связь с мужчиной грязна? Ничего лучше я в жизни не испытывал.
Меня бросает в дрожь, когда его язык вырисовывает разные узоры, а губы плотнее смыкаются на плоти. Ничего не помню, ничего не вижу. Как я сюда попал? Знаю одно – возвращаться нет ни малейшего желания. Будто в судороге мое тело подбрасывает вверх, глубже в жаркое горло, но сильные руки настойчиво возвращают обратно на простыни, переворачивают на бок. Я готов взвыть, потому что у меня украли это невообразимое тепло сладкого рта, и чтоб вернуть его, я готов на что угодно.
Пытаюсь выразить свое возмущение, однако вместо слов вырывается слабое мычание. Себастьян вытягивает из-под меня простынь, которой немногим раньше я был укрыт, и связывает запястья. Это что за игры такие? Мы так не договаривались! Эй, а глаза-то зачем закрывать? Экзорциста на тебя не хватает!
Чувствую себя гусеницей.
- Расслабьтесь. Слушайте. Чувствуйте, - щекочет его шепот мою шею.
Ой! О. О-о-о!..
Губы Себастьяна плавно дрейфуют вдоль плеча к локтю, а влажные пальцы возвращаются в прежнее лоно. Задыхаюсь от переизбытка неведомых ранее ощущений, тянусь, пытаюсь прижаться спиной к его груди.
Еще… Еще.
- Еще!
- Вы не понимаете, - бормочет он в перерывах между вдохами и выдохами.
Возможно и не понимаю, но прятаться зайцем по углам, прибегая к помощи своей руки, уже надоело.
- Хорошо, кое-что сделать мы все же можем, - мурлычет Себастьян, а его язык пробует кожу между лопаток.
И тут мне в ягодицы упирается его твердое естество, пугая своими размерами. Кажется, я даже дышать перестаю. Пальцы Себастьяна покидают меня, однако вопреки догадкам и ожиданиям, он лишь чуть раздвигает мои ноги, ныряя между ними. Не знаю, что и когда он успел сделать, но эта упругая гладкость влажная и скользкая. Он начинает размеренно толкаться бедрами, медленно и уверенно лишая меня рассудка. От этих движений импровизированная повязка сползает с глаз, но даже так я все равно мало что вижу. Одна рука Себастьяна обнимает грудь, а другая ласкает пах, иногда намеренно цепляя ногтями чувствительно натянутую кожу. Этот паразит, иначе не назовешь, решил замучить меня до смерти что ли?
О, да, вот так!
Дышу как бык на родео, но ничего не могу с этим поделать, а Себастьяну вроде даже нравится. То-то улыбается, как вампир на Хэллоуин.
Похоже, такая поза ему наскучила, он снова укладывает меня на спину, нависает сверху, глядит, как волк на ягненка, в глазах огонь.
Быть связанным не очень-то приятно, однако я забываю о своих неудобствах, когда Себастьян ложится на меня всем телом. Ощущаю его везде, его руки на своих ногах, на груди, в волосах, рассыпаюсь в прах. Не узнаю свой голос, я не могу так стонать!
Из-за разницы в росте его твердое достоинство упирается мне в бедро, тогда он устраивается так, что удобно становится нам обоим. Он трется о мой пах, а я толкаюсь в его живот. Превосходно! Млею от влажных поцелуев, посыпавшихся на шею, как из Рога Изобилия.
Мы льнем друг к другу все ближе, теснее, пока меня не начинает трусить, возбуждение до боли скрутило живот и теперь с каждым толчком рвется наружу. Отпускаю себя и лечу. А надо мной бьется Себастьян, сдавливая в своих объятиях все сильнее. Будто я могу сейчас куда-то сбежать. Да мне и пальцем шевелить не хочется.
Между нами мокро и липко, но это ничего. Подождет. Сейчас я хочу только, чтоб Себастьян не двигался, мне приятны его вес и тепло. Но, как принято, все хорошее когда-нибудь заканчивается, и он скатывается на бок. Глядит на меня, а потом начинает выпутывать из узла простыней. Опять улыбается, совратитель несовершеннолетних!
- Ты всё знал, - рычу, будто это он виноват в моих приключениях. Хотя, если подумать, то так оно и есть.
- Конечно, знал, - блаженно щурится, словно сожрал сотню душ. – Хороший дворецкий должен знать всё о своем господине и его желаниях.
Старательно стирает с меня белую массу и бросает испачканную ткань на пол. Водит пальцами по животу, а я борюсь с щекочущими ощущениями, вызывающими новый этап возбуждения.
- А знаете, милорд, раз уж мы нашли ответ на один из ваших вопросов, то можно попробовать удовлетворить и остальные ваши желания.
И он погружает свой потрясающий язык мне в рот.
- Что, все? – спрашиваю я, когда удается вдохнуть.
- А почему бы и нет? Я учту ваш юный возраст и неопытность, но можете не волноваться, я знаю тысячу и один способ, как доставить удовольствие без проникновения.
- Без чего?
Что-то мне подсказывает – я вляпался по самые уши.
- С-Себастьян? Ох… Ты что, умм… собираешься воплощать их прямо сейчас?
- О, да, мой господин, - поднимает он голову от моего паха. - Немедленно!
Мне кажется, или я попал?!



Глава 2.

В поместье огромная библиотека, редко кто может похвастаться подобным собранием книг, у королевы и то меньше. Бесконечные стеллажи со старыми фолиантами, громоздящимися на полках, создают целые коридоры, в которых так легко затеряться, спрятаться от случайных глаз и изучать науки, далекие от общеобразовательных. Можно втолкнуть кое-кого в темный угол, сесть верхом и попробовать получить то, чего так жаждет неугомонное тело. Целовать ухмыляющиеся губы, пока они не станут мягкими, влажными и горячими… Вот только есть одна загвоздка.
Этот чистоплюй мечется по помещению с каким-то мохнатым веником и обмахивает им бесконечные полки. Подумать только, какая-то пыль ему важнее меня! Я уже второй час сижу в кресле с книгой и лезу из кожи вон, дабы мой собственный дворецкий обратил на меня внимание. Пытаясь соблазнить этого бесчувственного поганца, устроил чуть ли не стриптиз - и что? А ничего, он как носился из угла в угол, так и носится. Я развязал на шее бант, вернее, попытался развязать, но как-то неудачно потянул за край, и эта кружевная гадость затянулась в несуразный перекошенный узел. По идее, этого должно было хватить, но нет, игнорирование продолжалось. Тогда я совершил непозволительное: ломая себе пальцы в замудреных шедеврах современных модельеров, расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, тем самым оголяя часть горла. Приняв как можно более непринужденную позу, уткнулся в книгу. Черт! Она же вверх тормашками! Быстро исправляю это упущение и делаю вид, что углубился в чтение. Не вижу ни единой строчки, слежу за мелькающей черной фигурой. Не обращает внимания, засранец! Иду на крайние меры. Вожусь с чертовыми пуговками добрую четверть часа, но в итоге добиваюсь своего и снимаю клетчатый жилет, провожу ладонью по волосам, убирая их назад, делаю вид, будто мне жарко, дую на спадающую обратно челку. В моих жестах столько эротизма, что я почти горжусь собой. И что вы думаете? Себастьян протирает напоследок фарфоровую фигурку какого-то китайского императора, оглядывает работу рук своих и, пожелав мне «приятно провести время», испаряется из библиотеки!
Я зол, я негодую, я в бешенстве!
Ну сколько еще он будет надо мной издеваться?!
Мы опробовали все тысячу и один способ получения удовольствия, как он выразился «без проникновения», после чего на следующий день я еле выполз из кровати, однако мне этого мало! Я сам не понимаю чего именно, но мое тело хочет чего-то еще. И я знаю, что Себастьян способен мне это дать, однако как я ни пытался надавить, демоническое упрямство просто непотопляемо. Интересно, почему он не хочет показать мне всего? Чего боится? Я ведь не кусаюсь. Наверное. Хмм, а стоит попробовать.
Нет, я здоровый подросток с шилом в одном месте. Простите, с бурей гормонов вместо мозгов. А куда это годится? Голова мне нужна в здравом уме, иначе кто будет выполнять тайные указания королевы и управлять семейными делами? Так, нужно срочно что-нибудь придумать. Конечно, можно было бы просто приказать Себастьяну сделать все, чего ни пожелаю, но в том-то и дело, что я сам не знаю, чего хочу. Нужно сделать так, чтоб он сам, по своей инициативе показал мне все, а значит, нужен план.
Итак, операция под кодовым названием «охота» начинается.
Поскольку на демона не действуют даже яды, следовательно, всякие наркотики и афродизиаки отпадают сами собой. Я порадовался собственной гениальности и продолжил размышлять дальше, и вот к чему привели мои инновационные идеи.

Словно вор, я прокрался по собственному дому на кухню и спрятался за дверью шкафа со всякой утварью. Затаился. Барда Себастьян выгнал сразу, чтоб не мешал творить шедевры кулинарного искусства, что было мне только на руку. Осталось дождаться, когда его что-нибудь отвлечет. В моем доме не бывает спокойно, обязательно должно произойти хоть что-то.
Хлоп! Дзинь!
Ну вот, пожалуйста.
Дворецкий тяжело вздыхает, откладывает нож, вытирает руки о фартук и выскальзывает из помещения. Подхожу к кипящей кастрюле, склоняюсь над ней, вдыхаю всей грудью ароматные пары. Вскоре становится жарко, чувствую, что лицо у меня красное, как гранат, и для закрепления эффекта тороплюсь на улицу.
- Господин, вы куда? – едва не сталкиваюсь на пороге с Себастьяном.
- В сад, бабочек ловить, - бросаю на ходу первое, что приходит в голову, и только через несколько шагов спохватываюсь – какие бабочки в ноябре? Тьфу!
Добросовестно побегав на холоде без верхней одежды, вернулся в кабинет распаренным, взмыленным и довольным. Полюбовавшись на себя в зеркало, прихожу к выводу, что нужный результат достигнут, я похож на больного цыпленка, которому нужен срочный уход, например: теплая ванна и нежный массаж. Ммм, да-а! Так, стоп, еще не время!
Голосом подстреленного бобра зову дворецкого.
- Себастьян, мне что-то нехорошо.
Тот деловито качает головой, кладет ладонь мне на лоб.
- Да у вас жар, милорд! Вам нужен срочный уход и врач.
Как в воду глядел.
- Идите к себе, я пока приготовлю вам горячую ванну.
О, да, вот это я понимаю. Довольный собой, отправляюсь в спальню, располагаюсь на кровати в самой экспрессивной позе, на какую способен – скрещиваю ноги и закатываю повыше манжеты. Через минуту возвращается дворецкий, однако на его лице ноль эмоций. И ради чего я так старался?
Хм, кажется, я что-то делаю не так.
- Себастьян! Ты решил на обед сварить суп из меня?!
- Что вы, господин, - оскорблено сводит брови недоразумение, ошибочно называемое дворецким. – И в мыслях не было!
Что-то мне подсказывает, что это не так.
- Ты говорил про горячую ванну, а не кипяток! – разгоняю я рукой клубы густого пара над водой. – Я туда не полезу.
Категорично складываю руки на груди.
- Господин, когда дело касается здоровья, ваше мнение учитывается в самую последнюю очередь.
Тут с меня сдергивают халат, и крепкие руки сажают в чугунную емкость. Сцепляю зубы, чтоб не заорать во все горло, когда тело обволакивает горячей волной. Почти сразу на плечи льется нечто необычайно холодное, а влажный воздух наполняется резким ментоловым запахом.
- Это согревающее, - поясняет Себастьян, кладет ладони мне на плечи и начинает разминать. А то я ж в кипятке замерзну-то.
Да, в моем плане явная недоработка. Ни тебе приятного лежания в теплой водичке, ни расслабляющего массажа. Руки дворецкого сдавливают жестко, больно, аж взвыть хочется. После экзекуции, которую демон благовидно назвал разминанием мышц, осталось только тихо поскуливать, как побитая собака. Затем меня затолкали под груду одеял, водрузили на лоб смердящий явно не восточными благовониями компресс, и почти насильно влили в горло отвратительную на вкус настойку.
На утро я понимаю, насколько глупой была идея с симуляцией болезни, поскольку заболел я уже по-настоящему и теперь в полной мере пожинаю плоды трудов своих. Голова гудит, горло саднит, а от наваленной сверху кучи одеял толку нет никакого – озноб пробирает такой, что зубы стучат.
- Ай-яй-ай, господин, угораздило же вас простудиться, - порхает надо мной Себастьян с хитрющей ухмылкой, вливая в меня галлоны травяных отваров и диетических бульонов.
В окно светит осеннее солнышко, будто насмехается надо мной, и это безумно злит.
- И много вы вчера бабочек поймали? – участливо вопрошает дворецкий, а у меня руки чешутся вцепиться в его лоснящиеся волосы.
Остается только сопеть в одеяло воспаленным носом.
- Ничего, у всех случаются неудачи. Поймаете в другой раз, и советую выбрать для этого другое время года, - ехидничает поганец.
Кажется, температура поднялась, я горю, мне плохо, умираю. Обрастаю горой подушек, которые Себастьян любовно взбивает, подвывая себе под нос неизвестный мотив.
- Сон – лучшее лекарство, - авторитетно заявляет дворецкий, тычет мне в лоб указательным пальцем, после чего я мгновенно покидаю этот мир.

В чем-то я, безусловно, добился результата, Себастьян постоянно крутится рядом, ставит компрессы и по несколько раз в день делает мне согревающие растирки. Но, увы, это не приносит никакого удовольствия, чувствительность снижена, тело ломит, да и голова соображает не в пример хуже. Словом, добивался я вовсе не этого, так что под развеселую музыку похоронного марша мой план с треском провалился.
Не хочу болеть!

***
- Господин, сегодня у нас запланирован урок рисования.
- Прекрасно. Ложись.
- Зачем? Куда? – округлил глаза дворецкий.
- На стол. На диван.
- Так на стол или на диван?
- В кресло садись.
- Зачем?
- Что ты заладил «куда», «зачем» и «почему». Принимай позу, натурщиком будешь.
- Натурщиком? Но у нас по расписанию пейзаж с видом на лес…
- Не хочу пейзаж, хочу натюрморт с видом на тебя.
- Хорошо, как скажете, - усаживаясь в кресло.
- Нет, не так.
- Что «не так»?
- Сидишь не так.
- А надо как?
- Снимай пиджак.
Безмолвное подчинение, шуршание ткани. Я скептически прищуриваю один глаз и примериваюсь карандашом к бумаге.
- Мало. Снимай еще.
Дворецкий пожимает плечами и стаскивает галстук.
- Издеваешься? Жилет тоже.
Поставив рядом с креслом вазу с цветами, обхожу кругом будущую картину и морщусь.
- Не пойдет, рубашку долой.
- А ее-то за что? – возмущается Себастьян, но пуговицы расстегивать начинает.
- Она не вписывается в антураж.
- Неужели?
- Будешь спорить?
- Что вы, что вы, мой господин. Вам видней.
- Тогда и брюки сними.
- А они куда не вписываются?
- В атмосферу. Прозаичности не хватает. Себастьян!!! – краснея, быстро отворачиваюсь, когда дворецкий остается гол, как сокОл. – А нижнее белье ты зачем снял?
- Оптом. Вдруг вы еще что-нибудь с меня снять захотите.
- Эксгибиционист! Тогда хоть подушкой прикройся, - «хотя чего я там не видел?»
- Господин, у вас третий глаз открылся?
- Это ты к чему?
- Вы меня затылком рисовать будете?
- Не хами!
Поворачиваюсь с самыми благими намерениями отчитать свою вредную модель, но так и остаюсь безмолвствовать. Голова Себастьяна чуть запрокинута на спинку кресла, блестящие черным жемчугом волосы живописно разметались по обивке, пальцы упирающейся в подлокотник руки слегка касаются виска, губы чуть приоткрыты, одна нога твердо стоит на полу, другая – свободно свисает, а на причинном месте кротко обосновалась шелковая подушечка, скрывая самые любопытные прелести мужественного тела.
Я – дурак. Ничему меня жизнь не учит.
Чертов дворецкий сведет меня в могилу раньше положенного времени.
Ну, и кто кого соблазняет, хотелось бы знать?
Делать нечего, кроме как приступить к наброску будущего шедевра, не отступать же, в конце концов. Я краснею, я бледнею, зеленею и серею, но начинаю с умным видом и большой буквы Творить.
Думаю, говорить о том, что рисовать обнаженное… тело было не самой блестящей идеей. Я целый час в ванной комнате пыхтел так, что после Себастьяну пришлось лечить мозоль на моей руке.

***
В камине дружелюбно потрескивает огонь и отбрасывает завистливые отсветы на картину над моей кроватью. Сжимаю в пальцах дротик и кидаю. Метко, прямо в ту самую подушечку, уже похожую на решето. А демону, ею прикрывающемуся, хоть бы что. Висит. Смотрит. Ехидно так смотрит, почти смеется, паразит.
Надо было ему морковку вместо носа нарисовать. Следующий дротик попадает точно в лоб. Попал бы, если б вошедший Себастьян не перехватил его у самого полотна.
- О, приятно проводите время? – участливо спрашивает он, будто сам не видит.
- Что, заметно?
Хмыкает, пожимает плечами и указывает на кровать.
- Вам пора спать, милорд.
Киваю, изображаю наивность и покорность, позволяя переодевать себя в ночную сорочку. Черт, ТАК он меня еще ни разу не лишал одежды. Движения плавные, но точные, легкие, и при этом стремительно-летящие. Вот великолепный бант, который утром завязывал со строгостью заядлого педанта, сейчас Себастьян тянет двумя пальцами за кончик, подчеркнуто-неторопливо, осторожно, будто боится невзначай придушить меня от большой любви. Ага, любви, как же. В таком случае не бегал бы от меня, как черт от ладана.
Манжеты расстегивает с таким видом, словно пуговицы на них бриллиантовые в платиновой оправе. Ну прям по особняку на каждой руке висит. Я даже проверил, вдруг так оно и есть. Не висит. Даже обидно стало.
По завершении священного действа, наконец-то можно и делом заняться. Хлопаю ресницами, периодически шумно вздыхаю, манерно поправляю кружевные рукава, заползаю на постель, охнув для приличия, когда подол якобы случайно задирается выше колена.
- Спокойной ночи, господин, - откланивается к выходу дворецкий, почти не скрывая приторной ухмылки.
Что-то мне это напоминает.

***
Спустя неделю активных раздумий и детального изучения дамских романов я решился попробовать описанный в одном из них способ соблазнения «объекта страсти».

- Себастьян, хочу вишневый пудинг и клубнику с взбитыми сливками!
Мое желание сбывается буквально через пару минут, а дворецкий останавливается рядом, готовый услужить в любой момент. Я же приступаю к задуманному свершению коварных планов.
Сначала культурно заправляю салфетку – не хотелось бы сходу шокировать «объект» - делаю глоток любимого чая, а затем… Откладываю ложечку и провожу одним пальцем по сиропу, которым облит отрезанный кусочек. Поглаживаю налитую вишенку неторопливо и вдумчиво, как было написано в найденном томике. Украдкой бросаю взгляд на Себастьяна, убедиться, что он наблюдает, и отправляю ягоду в рот, откусив ровно половинку. Сок течет по подбородку, а я едва удерживаюсь от ругательства, так и рвущегося наружу. В книжке ничего подобного описано не было!
Так, в обморок не падать. Собираю весь начитанный опыт и основательно облизываю сладкие губы, оставляя рот чуть приоткрытым, для пущего эффекта, затем церемонно складываю салфетку и уголком стираю вишневые излишки. Перестарался. Кажется, сейчас мой дворецкий хлопнется в обморок. Да, наверняка мой талант соблазнителя сработал. Себастьян наклоняется, и я жду почти с замиранием сердца своего законно заработанного поцелуя. Даже губы чуть вытянул, для удобства.
Проходят секунды… я жду.
Жду…
Жду…
Ну, сколько уже можно тянуть кота за хвост?
Открываю глаза. Себастьян стоит на одном колене и старательно вытирает капли сбежавшего сиропа со скатерти.
- Между прочим, я заказывал ее у лучших ткачей Индии, - с сожалением бубнит он себе под нос.
Кажется, в обморок упаду все-таки я.

***
Составление деловых документов – очень трудоемкий и сложный процесс, а при должном подходе он становится еще и методом соблазнения строптивых дворецких. Это пока он стоит столбом около стола, но я намерен изменить данный факт.
Вожу пальцем по бочку чернильницы и задумчиво смотрю в окно. Умную мысль ловлю. А что, вдруг поймаю.
Делаю несколько заметок на бумаге и сосредоточенно над ними склоняюсь, хватая кончик пера губами, чуть посасываю. Не поворачиваясь, кидаю мимолетный взгляд на Себастьяна. Ага. Смотрит. Упираюсь подбородком в ладонь, слегка наклоняю голову, отвожу назад, при этом не отрывая глаз от своих записей. Так сама Клеопатра соблазняла мужчин, а она в этом знала толк. Правда, перья она не обсасывала, это уже моя импровизация.
Кажется, работает! Себастьян не сводит глаз с моих губ, по которым я продолжаю водить мягким кончиком. Он делает шаг к моему креслу, перевешивает полотенце с одного предплечья на другое. Еще движение, я почти слышу тепло его дыхания на своем затылке. Наклоняется ниже. Да! Так, сейчас главное не спугнуть дичь. Неспешно поворачиваю голову, предварительно надев на лицо самое невинное выражение, непринужденно расстегиваю пуговицу воротника - специально все утро тренировался! - и сдуваю челку с глаз.
- Господин, вам жарко? – завораживающе глубоким баритоном интересуется мое наваждение с садистскими наклонностями.
- Да.
- Может, стоит открыть окно?
- Да.
- Ваша светлость изволит еще что-нибудь?
Изволит видеть тебя обнаженным и с кляпом во рту.
- Да, - отвечаю машинально, прожигая взглядом широкую спину.
- Вы сегодня так многословны.
Язвит, поганец.
- Чай, Себастьян.
Пока дворецкого нет, стараюсь выстроить план дальнейших действий, но я не искушен в сложной науке демонической психологии, и в голову ничего не приходит. В коридоре уже слышатся шаги, поэтому я, почти не раздумывая, смахиваю со стола часть документов и картинно наклоняюсь. Этот номер я тоже где-то вычитал. Дверь скрипнула, вошедший остановился. С того места как раз должна открываться замечательная панорама на мой вид сзади.
- Что это вы делаете? – мурчит Себастьян за моей спиной, оставляя поднос на столе.
Так, сейчас, по идее, он тоже должен наклониться, мы тянемся к листку одновременно, наши руки сталкиваются, он смотрит на меня, я – на него, меня заключают в объятия и показывают все прелести плотских возможностей.
- Сквозняк, - отвечаю на заданный вопрос, кивая на окно.
Себастьян наклоняется, подает руку, я недовольно бурчу, но принимаю помощь. Его лицо так близко, что становится действительно жарко, кажется, температура повышается не только в моем теле, но и в комнате. Кончики его волос щекочут мои щеки, я забываю все свои планы, тянусь навстречу, зажмуриваюсь, даже голова начинает кружиться от чрезмерно колотящегося сердца. Большим пальцем дворецкий скользит по моим губам, будто что-то стирает.
Ты собираешься меня сегодня целовать или нет, гад? Так и состариться можно!
Странно, ничего не происходит. Открываю глаза.
- Милорд, вы испачкались, - Себастьян показывает мне вызывающее чернильное пятно на белоснежной перчатке. – Прошу прощения, мне нужно сменить их.
И уходит. Настроение падает, впрочем, как и все остальное. С тоской опускаю глаза на предвкушающе нывший минуту назад пах, падаю в кресло, издав предсмертный стон, и роняю голову на скрещенные руки.
Мне везет, как утопленнику.

***
В свете череды неудач на интимном фронте, решаю еще раз попробовать восполнить свои пробелы в искусстве соблазнения новыми знаниями. Полдня убил на перекапывание библиотечных полок в поисках чего-то посущественней дамских романов. Только я и представить не мог, что найду нечто подобное тому, что держу сейчас в руках. На форзаце потрепанного небольшого томика изображена миловидная дама, лежащая на горе подушек, и одетая в стиле Евы. Взгляд невинно устремлен куда-то за пределы картинки, ну прям девственница перед брачной ночью. Мда, а мой papa, оказывается, был тот еще любитель запрещенной литературы, судя по замасленным и потертым страницам. Почему именно отец? Наверно потому, что не могу представить свою мать читающей где-нибудь тайком перед сном такую вот книжку.
После пятой главы я чувствую, как полыхают мои щеки, да и не только. Кажется, я горю от головы до пяток. От злости. Честно говоря, после прочитанного я так и не сообразил, чем полученная информация может мне пригодиться. Все эти повествования про лесные кущи (или чащи?), пещерки и веревки, проникающие в эти самые пещеры и что-то там выискивающие, я как-то плохо понял. У себя я уж точно никаких пещер не наблюдаю. Да и у Себастьяна веревок, канатов и прочих инородных принадлежностей тоже не заметил.
От досады хочется швырнуть книжку в камин, но я добросовестно возвращаю ее на место. Исключительно из уважения к памяти отца.
Одно я понял наверняка – у людей остро развито чувство собственности, и у них легко можно вызвать ревность. Осталась одна маленькая неувязка. Себастьян НЕ человек!!! Да и ревновать меня, собственно, не к кому. Не к Мейлин же, в самом деле.
Удрученно падаю в кресло за письменным столом, но расслабиться не получается, в библиотеку вплывает, как океанский крейсер, мой дворецкий. Кажется, улыбка у него день ото дня становится все хитрее и слащавей. Издевается он, что ли?
В голове у меня сам собой вырисовывается очередной план.

***
Огромный зал наполняют звуки вальса, пАры легко скользят по мраморным плитам в такт музыке, а я позорно забился в угол, подальше от любопытных глаз. Ее Величество ожидает прибытия важного французского посла, в честь которого и устроено сие мероприятие, что мне, между прочим, только на руку. Великолепный выбор претендентов на роль воспламенителя ревности. Правда, кошмар, в который я упакован, совсем не дает дышать. Все женщины мазохистки! Ну кто в здравом уме будет намеренно лишать себя кислорода? Хорошо еще, что некоторый опыт в ношении корсетов у меня уже есть.
- Мой л… Моя леди, не желаете потанцевать? – с издевкой тянет над ухом Себастьян.
- Не с тобой, - подбираю себя, достоинство, пышный кринолин и оставляю своего дворецкого хлопать глазами.
Цель у меня уже намечена, в толпе мелькнула белокурая шевелюра графа Грея. Да уж, моя догадка про женщин, сходящих по нему с ума, очень близка к истине. Его окружили кольцом юные особы, стыдливо прикрывают лица веерами, краснеют, но глазки строят весьма активно и кокетливо. Присоединяться к их помешательству я не собираюсь, поэтому гордо вздергиваю подбородок и царственно шествую мимо, словно невзначай роняя у ног графа платок. Как истинный джентльмен, он не может проигнорировать потерю прекрасной леди, то есть мою кружевную тряпочку, подбирает ее и идет следом, оставив недоумевающих девушек разочарованно вздыхать.
- Прошу прощения, это случайно не ваше? – протягивает мне платок, чуть склонившись.
Случайно моё.
Применяю весь свой запасенный и тщательно заученный арсенал женских ужимок, опускаю ресницы, улыбаюсь, жеманно повожу плечами. Мельком бросаю взгляд на Себастьяна, желая узнать, произвел ли мой эксперимент должный эффект, но нет, дворецкий с нечитаемым лицом застыл истуканом у столика с закусками. Безобразие! Я тут ради него распинаюсь, окучиваю первого красавца при дворе Ее Величества, а этот растлитель малолетних графов даже не соизволил посмотреть в мою сторону!
Злюсь. Еще немного, и у меня из ушей дым повалит. Ладно, пора пускать в ход тяжелую артиллерию.
- Ах! – закатываю глаза и прикладываю ко лбу тыльную сторону ладони.
- Вам плохо? – с беспокойством вопрошает Грей.
- Здесь так душно, граф, - театрально обмахиваю себя рукой.
- Тогда нам стоит выйти на балкон. Или желаете погулять на свежем воздухе? У Ее Величества прекрасный сад, в котором растут изумительные розы, - в его глазах мелькает нужный мне огонек. – Но, разумеется, ваша красота с ними не сравнится.
Последнее он произносит почти шепотом, но так, чтоб я слышал, и целует мои пальцы, обтянутые перчатками. Его губы опаляют меня через ткань гораздо дольше, чем позволяет этикет, но я подавляю приступ брезгливости, стараюсь улыбнуться, поправляю шляпку, сильнее сдвигая ее на глаза, что дает мне шанс глянуть на Себастьяна. Ох, какой вид! Маньяк перед убийством. Мне кажется, или у него над головой воздух потемнел?
Граф предлагает руку и уводит меня из шумного зала. В сад. Кстати, он действительно великолепен, идеально выстриженные кусты образуют лабиринт, в центре которого огромный фонтан искрится под светом масляных фонарей, а вокруг тянутся аккуратные ряды роз. И лавочка в тени есть. Романтика. Мстительно представляю себе Себастьяна, мечущегося сейчас от злости из угла в угол, как зверь в клетке. Ничего, пусть поволнуется, ему полезно. Вот только радостные мысли обрываются ровно в тот момент, когда чужое дыхание согревает мне шею, а нахальные руки отбрасывают завитые пряди назад, от чего волосы на макушке встают дыбом. Прохладные пальцы щекочут плечи, дотрагиваются до позвонков между лопаток на границе украшающих платье цветов, а я стою как изваяние, замерев от неожиданности. До меня только дошло, что я тут совсем один. Граф Грей не в счет.
Шарахаюсь в сторону, как назло, ноги путаются в бесчисленных слоях воздушных юбок, натыкаюсь на лавочку и падаю на нее. Откопать бы теперь себя из-под задравшихся складок ткани. Меня накрывает волной ужаса, когда лодыжку обхватывает чья-то ладонь.
- Моя леди, позвольте вам помочь.
Оторвать ногу?
- А! О! У! Ы! Э! – несомненно, это самая высокоинтеллектуальная речь в моей жизни.
Ну да, девушки, знающие гласные алфавита, в наше время редкость.
- Вы что-то сказали?
- Сказал …ла! Коня своего покажите. Он у вас симпатичный, - выдал мой гениальный ум.
- Коня?!
Кажется, я сделал что-то не так, граф как стоял возле меня на полусогнутых, так и застыл статуей с моей ногой в руках. Видимо, его самомнение не смогло пережить конкуренции с собственным жеребцом. Ну вот, приплыли. Между прочим, эта поза жутко неудобна, и кровь к голове сильнее приливает. Учеными доказано. В такой компрометирующий момент нас и застает Себастьян. Черт, не мог подождать пару минут, наш граф еще не созрел до нужной кондиции. У меня как раз активная фаза соблазнения в самом разгаре.
Беру ситуацию в свои руки в буквальном смысле, хватаю Грея за воротник и тяну на себя. Опешивший от неожиданного порыва, он, не удержавшись, падает прямо на меня. Кое-чего я снова не рассчитал, наш граф не пушинка, его увесистая тушка выбивает из моих легких задушенный стон, впрочем, при должном воображении, он кажется звуком небывалой страсти. Аккуратный нос потенциального любовника ныряет в кружевное декольте, и его обладатель тут же пытается отодвинуться, однако в мои планы такой поворот событий не входит, поэтому я обхватываю его голову и прижимаю изо всех сил к груди. Через пару секунд понимаю, что это был перебор – несчастный граф задыхается от моего усердия. Зато результат великолепен.
Еще через миг многострадальный Грей улетает в кусты роз. Машинально тру место, на котором люди обычно сидят, и всем сердцем сочувствую воющему бедняге. С этими цветами у меня вообще связаны особые воспоминания. Внезапно приходит ощущение невесомости и сдавленности. Меня несут вверх ногами, как куропатку на кухню, затем заталкивают в экипаж, причем, когда Себастьян успевает завязать мне руки, я как-то упускаю из виду, и везут домой. Всё, нагулялся.

***
Шлепаюсь на постель при всем параде, дворецкий возвышается надо мной темной горой, а я опять чувствую себя жертвенным барашком. Его глаза хитро щурятся, палец скользит в петлю галстука, тянет, наматывает его на кулак. Что за черт?
- Господин, я старался быть гуманным, но вы так настойчиво испытывали мое терпение, что я решил пересмотреть приоритеты.
- Себастьян, какого… хмпф!
Теперь понятно, что галстук предназначен для завязывания моего рта. У дворецкого явно ярко выраженные признаки садомазохиста. Не понимаю, почему он все время хочет меня чем-нибудь стянуть?
Попытки брыкаться не помогают, лежу я на боку со связанными за спиной руками, а это не слишком располагает к движениям. Хорошо хоть перина мягкая. Скашиваю глаза на дворецкого, и по телу бегут невольные мурашки. Глаза горят, ноздри дрожат, рот скалится рядами белоснежных зубов, даже клыки длиннее стали. Ну, вылитый демон.
Что-то подсказывает мне, что я хотел чего-то другого.
Неудобство моего положения в пространстве начинает недвусмысленно напоминать о себе, затекают стянутые руки, ноют запястья, кажется, даже шея скрипит, не говоря уже о спине, замурованной в идеальное орудие дамских пыток. Еще раз убеждаюсь в женской ненормальности. Интересно, они хоть иногда дышат? О приеме пищи я вообще молчу.
До слуха доносится шорох снимаемой одежды, замираю, пытаясь разобрать действия Себастьяна по звукам. Неужели дождался? Вот сейчас меня будут, наконец, посвящать в тонкости взрослой жизни! Только вот зачем же было связывать? Я и так никуда не денусь, с чего бы мне убегать после стольких усилий. Или я чего-то не знаю? Подозрительно кошусь в сторону дворецкого, но в этот момент его ладони хватают меня за бедра, поворачивают на живот, море из легких юбок вздымается, и на мои ноги усаживается тяжелое тело… Обнаженное?!
- Му-му! – только и получается у меня вместо полноценного ругательства.
Так же нечестно!
- Милорд, я не собираюсь вас топить, это не в моих интересах. Да и на собачку вы не похожи. Хотя… с какой стороны посмотреть.
Наступила минута молчания, во время которой дворецкий, по всей вероятности, рассматривал эти самые стороны. Затем на бедра опустились теплые ладони и массирующими движениями прошлись от коленей вверх, преодолели нагромождение воздушных кружев и интригующе замерли на талии, как раз у основания шнуровки. Узел ослаб, позволив Себастьяну легко стащить с меня платье. Правда, ему пришлось развязать мои руки, которые тут же прикрепили к столбикам кровати.
И чего ж ты ждешь, ценитель эксгибиционизма?
Так, уже неплохо – жуткие панталоны были сорваны по всем правилам жанра любовных романов и отправлены куда-то под кровать. Еще бы корсет снял, и было б совсем замечательно, не продохнуть же. Однако облегчать мне жизнь дворецкий отчего-то не торопится, чувствую только, как он оглаживает вставки китовых усов, ведет по кромке жесткой ткани, едва ли касаясь кожи, цепляется пальцами за тугую шнуровку, не развязывая ее. От чулок меня освобождают весьма изощренно, Себастьян достает (уж не знаю откуда) перочинный нож и «вскрывает» тонкую материю от носочков до самого верха. Легкая прохлада проходится по обнажившимся ногам, что придает особую остроту ощущениям. На плечи градом сыплются касания губ, захлестывает желание повернуться и поймать их, однако я могу только барахтаться на привязи, елозя животом по простыне.
Перед глазами начинают скакать курчавые барашки, когда корсет, как мне кажется, становится на пару размеров меньше. Или это я дышу глубже. А когда широкая ладонь проскальзывает между моих ног, сознание принимается играть в прятки.
- Милорд, куда это вы собрались? Я еще даже не начинал.
Резкий рывок сзади, наконец, отпускает грудную клетку на свободу, и в этот момент я понимаю, что такое настоящее счастье. Это когда на тебе нет корсета! Никогда больше не надену эту мерзость.
Перина подо мной прогибается на одну сторону – Себастьян пытается вытащить что-то из ящика, и через секунду в его руке блестит пузатая стеклянная баночка. Он с легкостью отвинчивает крышку, и тут же по комнате расползается аромат гибискуса с какими-то сладостями. Масло с восточными благовониями.
- Подарок господина Сомы, - зачем-то поясняет мне демон и растирает в ладонях пахучую жидкость.
О, какие же у моего дворецкого волшебные руки! Ему нужно было работать ангелом. А как он делает массаж, ммм… Мыслительные процессы явно затормозились под расслабляющими разминаниями и поглаживаниями, мне кажется, что я сейчас похож на выброшенную на берег медузу. Не помню себя от возбуждения, охватившего каждую клеточку тела, но Себастьяну будто этого мало, он ложится на меня и начинает плавно двигаться вверх-вниз, совсем как на качелях. Вот только ощущения при этом нисколько не похожи на невинное детское развлечение. Его грудь скользит по моей спине, и я прекрасно чувствую – состояние Себастьяна не так уж отличается от моего собственного. О-ох!.. У меня голова кружится или земля с небом поменялись?
Вездесущие руки умудряются трогать все и сразу, я даже не успеваю соображать, куда они забираются, как тело уже реагирует, то ли в попытке улизнуть подальше, то ли стараясь принять больше ласк. Конечно, мне хорошо и замечательно, однако все это мы уже проходили, а хотелось бы чего-нибудь новенького. Знал бы я, чем обернется мне такое рвение…
О, какие ощущения! Как у него это получается? Тут нажать, там погладить, и я уже бьюсь в силках удовольствия, срываюсь в пропасть, поднимаюсь в облака, лечу, дрожу, не могу…
Всё, меня нет, я в нирване.
Ну, или так казалось, до тех пор, пока в реальность меня не вернула пронзительная спица боли. Резко вынырнув из сказки и распахнув глаза, пытаюсь с ходу сообразить, что же со мной происходит, а происходит то, что Себастьян нагло взгромоздившись на меня, жарко дышит в шею, при этом до безобразия нагло орудуя пальцами там, где им быть, собственно, не положено. Нет, он и раньше позволял себе такие вольности, но никогда это не приносило болезненных ощущений.
Ай, гад, ты что ж творишь, я же не резиновый! Да не тяни так сильно, у меня это чувствительное место, между прочим! Оторвешь – назад уже не приклеишь, а оно у меня в единственном экземпляре. Черт! Наверняка рот мой специально заткнул, чтоб не возмущался.
Так, а это еще что такое?!
Нечто твердое и теплое уперлось в меня, однозначно намекая, куда именно оно хочет попасть. И это совершенно точно были не пальцы!
Ой. Ой-ёй! Ойёй-о-ой!!! Нет-нет, туда нельзя. Нельзя, я сказал! Сволочь, что ж ты делаешь, это ж больно! Отпусти, а то покусаю!
- Му-му! – пытаюсь облечь в слова все свои недовольства.
Увы, импровизированный кляп замечательно справляется со своими обязанностями.
На поясницу ложится тяжелая ладонь, гладит, потом смещается под живот, поддерживает и чуть приподнимает. Хочется удрать, сверкая пятками, но все, что могу, это въехать лицом в подушку, мыча невнятные проклятия.
Изверг! Ты у меня за сие деяние будешь год грядки полоть. Нет, скоро Рождество, в приюте для праздничного спектакля Санта-Клауса не хватает. Хотя… На такую роль любого найти можно, а вот на оленя не каждый согласится…
Ай-яй-ай! Ирод, я тебя вместо Плуто на цепь посажу, и нечего мне сердечки на затылке выцеловывать, все равно не прощу. Раньше надо было думать. Черт, как же больно-то! Хватит уже, слезь с меня! Если я еще раз хоть заикнусь о взрослых утехах – застрелюсь. Помнится, я что-то говорил о прелестях близости с мужчиной? Так вот. Я дурак! Кто вообще в здравом уме согласится на такое? Не сопи мне в ухо, жарко же. И не стони. И вообще не дыши на меня, простудишь.
Ну наконец-то, фу-ух… Отвалился, пиявка. Эй-эй, не вздумай еще что-нибудь со мной сделать. А переворачивать зачем, о-ох!.. Вот против такого подхода ничего не имею против, давно бы так. О да, были б еще руки свободны, так за волосы хвататься очень удобно, можно нажать на голову посильнее, тогда ощущения будут гораздо приятней. Мм, да, вот так, еще разок!
Успокаиваюсь я, чувствуя, как в живот упирается горячий лоб, Себастьян обнимает мои бедра, целует куда-то чуть ниже пупка и скатывается на простыню.
- Му-му, - возмущенно выдаю я.
- Ах да, - вспоминает он обо мне и, наконец, освобождает затекшие конечности.
- Не видать тебе моей души, как своих ушей без зеркала! Хотя почему только души, всего остального тоже мфм!..
Тут я с ужасом понимаю, что снова связан, во рту кляп, а надо мной нависает Себастьян с хитрым прищуром и улыбкой до ушей. Что-то не нравится мне выражение его лица.
- Господин, не стоит принимать поспешных решений, мы с вами еще не все попробовали.
Ощущаю, как непроизвольно увеличиваются собственные глаза.
- Не волнуйтесь, милорд, я знаю тысячу и один способ, как… в общем знаю.
Мне кажется, или я снова попал?!


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"