Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Без названия

Автор: A.Dent
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:Федор Басманов/Никита Серебряный
Жанр:AU, POV, PWP, Romance
Отказ:Известный роман принадлежит Толстому
Цикл:Неисповедимы пути [8]
Аннотация:Продолжение АУ-шной серии
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:OOC, флафф, AU
Статус:Закончен
Выложен:2013-01-15 18:58:48 (последнее обновление: 2013.01.15 18:58:45)
  просмотреть/оставить комментарии
Пробудись же, сокол мой ясный; покуда не гляну в серые очи твои – нет для меня утра божьего. Пробудись, мой ласковый, подари улыбкою, утешь поцелуем жарким…

Ох, как же смотришь, Никитушка, будто душу живьем вынимаешь!
Нет уж, не думай даже очей отводить!
Истинно говорю: вовек не насытиться тобою.

Изгибается неспешно бровь пшеничная, теплеет взор, со сна еще мутный – смотри же, смотри, желанный мой; и вовсе то не слезы, разве ж плакал когда Федор? Ну если во младенчестве только… Видать, попала в глаз пылинка малая, а ты уж и надумал не пойми чего.

Смотри же, смотри, да только руками не тянись покуда. Смотри, как темнеют очи мои, как дрожат ресницы, как скользит по устам оголодавшим язык мой. Смотри, как пишу перстом по груди твоей руны тайные, колдовские, смотри, как склоняюсь к тебе повторить языком путь руки моей. Смотри, как рассыпаются кудри по животу твоему, смотри же, Никитушка…
Щекотно, свет мой? Уж потерпи, сделай милость; думаешь, когда бородою твоей да по шее – оно легче? Ох, да не тяни руки-то, где ж твое терпение…
Что, и тут щекотно, Никитушка? Ну прости, прости, нету сил удержатися; кажется, век бы любовался да нежил по-всякому… Иль не любо тебе, когда языком - во-от так… Ага, вижу, что любо; постой же, погоди, сейчас еще слаще сделается! И руки, руки придержи! Доколе? А вот как дозволю, тогда и трогай, а ныне ж лежи, свет мой, смирнехонько. Да как же не говорить, когда только и умеешь ты, что от дела отвлекати? Ага, молчишь? Точно молчишь? Гляди у меня!


Все ж повырвешь однажды кудри мои... А всего-то и сделал, что малость самую потешился! Да, верно ты угадал, не отпущу, покуда пощады не запросишь; а и тогда не отпущу. Я, Никитушка, коли беру что во руки свои, так и держу крепко; что моим сделалось, мое навек останется.

Ах, не запросишь? И так не запросишь? И так? Ах, противиться вздумал!? Ну, держись, Никита Романович; ныне сам ты виновник бед своих.

Смейся, смейся, пока можется… И что с того, что сильней ты? Ныне сила твоя, что пташка плененная: бьется в ладонях моих, да не видать пташке волюшки…

Ага, теперь уж не до смеху стало; ну же, дозволишь дальше нежить тебя? Вот и славно, свет мой; уж как любо мне, когда лежишь предо мною покорный…

Постой же, дай отдышаться, дай послушать, как колотится сердце твое… Нет, не сдержусь, поцелую… И тут еще, а там тоже; и здесь, здесь непременно…

Как же горяч, свет мой, чисто луч солнечный! А целую уста твои – словно пью воду хладную в летний полудень …
Ах, сухо вдруг сделалось в горле; еще, желанный мой! Так, люблю…

Ну что, надумал просить? А и запросишь, ей богу, запросишь…

А вот пройдусь я устами по челу высокому, по шее крепкой, по плечам налитым; оглажу неспешно руки сильные, приложусь поцелуем к перстам мозолистым - нешто и теперь не запросишь?
А коли ногтём по груди легонечко, а ртом ненасытным сосцы приласкаю, да еще зубами едва-едва, а после – языком, а там и снова кусну невзначай? И теперь не просишь? Ох и упрям, Никита Романович, да только Федор всяко упрямей будет…
А скользну я змеею коварною ниже, прислонюся щекою к животу твоему, пощекочу языком впадину пупочную; а теперь черед завитки русые перебрать, что совсем и не скрывают естества твоего… И теперь просить не станешь?
Да что ж делать-то с тобою, коль упорствуешь? Иль оставить т руды мои напрасные? Завсегда ведь есть конь резвый да сабля вострая, чтоб грусть-тоску телесную развеяти…

Что-то шепчешь, Никитушка? Не слышу, ей-богу, не слышу!
А-а-а, запросил таки, склонил головушку, сокол мой гордый!
Не чинись теперь, откройся; и лица не прячь, тоже мне, девица стыдливая… Ну не хмурься, не верю; а ну, целуй еще. Крепче целуй!
Да уж и обнять можешь, счастие мое, попробуй не обнять только!

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"