Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Без названия

Автор: A.Dent
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Пейринг:Никита/Федор
Жанр:AU, PWP, Romance
Отказ:Никита Романович суть порождение фантазии графа Толстого, Федор Алексеевич – вполне реальная историческая фигура, эротическия и прочие фантазии целиком и полностью на моей совести
Цикл:Неисповедимы пути [5]
Аннотация:Продожение АУ-шного цикла
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, OOC
Статус:Закончен
Выложен:2013-01-07 22:51:25 (последнее обновление: 2013.01.07 22:51:23)
  просмотреть/оставить комментарии
Сквозь пар душный смотрел Никита Романович на разомлевшего, томного Федора, и мнилось ему, будто светится тот светом неземным, точно как и в ту ночь, когда явился князь во терем Басманова прямиком на погибель свою.

Федор, не таясь, наслаждался долгожданною банькой, подставляя бока под удары пахучего березового веника, охая предовольно, искоса хитрым глазом на Никиту поглядывая.

Плавился князь, горел изнутри от желания жгучего, темнело в глазах его и слабела рука, держащая намокший веник; не в силах был Никита отвесть взора от листа зеленого, на спину белую налипшего; крутило в животе его, ныло и тянуло настойчиво ниже, а рот наполнялся тягучею слюной. Хотелось, о стыде всяком позабывши, огладить желанного от пяток круглых розовых и до кудрей, столь варварски остриженных, зацеловать, заморочить долгою ласкою, довесть до беспамятства мукой сладкою.
Но не мог князь овладети тем, что теперь без сомнений было его, не смел коснуться вперед приказу ласкового.
Федор же Алексеевич возлежал пред ним безмолвно, вознамерясь, видно, умучить Никиту до смерти – единственно по ехидной сущности своей.

Держался Никита, держался – да не удержался: стиснувши веник покрепче, склонился к мучителю, свободною рукой снявши со спины налипший зеленый лист, приложился трепетно ко коже белой, старыми шрамами изукрашенной; приложился аккурат меж лопаток, всем существом ощутивши ответную дрожь, что прошла по телу Федора.

- Истомился, свет мой? – вопросил Басманов довольно и вкрадчиво, повернувши голову набок, чтоб сподручней было Никите найти устами приоткрытые уста его. – Что ж оробел, Никитушка, - шепнул, опуская ресницы густые. – Федор-то, чай, не из камня хладного сделанный.

Пал наземь позабытый веник березовый, встретились в лобзании уста жадные; не отрываясь от Никиты, извернулся Федор угрем скользким, за шею Никиту обнимаючи, приподнялся с лавки, чтоб сподручней было князю стан стройный руками сильными обхватить.

- Так, истомился, - протянул Федор предовольно, уста вспухшие облизнувши. – Стосковался по ласкам, сокол мой… - оттолкнувши князя, распростерся Басманов на лавке, потянулся руками к коленям своим, потянул ноги стройные вверх, в коленях согнувши и разведя бесстыдно. – Давай же, Никитушка, возьми, коли на то воля твоя; мочи нет терпеть – горю, словно не познали мы друг друга ранее.
- Больно же станет, - прошептал Никита, огладивши, как мечталося, бедра белые, проведя пальцами – легонько, словно поддразнивая – по налившемуся кровью, гладкому и горячему. – Не утерплю ведь, искуситель мой ласковый…
- Не терпи, - выдохнул Федор в нетерпении. – Не жалей меня нынче, свет мой, не береги; познать желаю томление твое, испить тоску твою до последней капельки… Чего ждешь, Никтушка? Весь, весь твой!

Изогнул Федор шею, закусил губу в нетерпении, неотрывно в лицо князя глядючи; очи его, и без того темные, сделалися от страсти совсем черными.

- Ох, бесстыдник, - вырвался у Никиты стон нетерпеливый. – Ох, искуситель мой…

Когда скатилась по щеке Федора слеза невольная, хотел было остановиться Никита, придержать рвущее изнутри желание, поцелуями нежными притушить боль причиненную; но не дозволил Федор, обвивши князя ногами и руками, с яростию на жаркую твердость насаживаясь, царапая плечи Никиты и спину его.

- Не смей, Никитушка, не думай даже – то не простая боль, то искупление; единственно через нее мыслю очиститься от прегрешений прежних, от ласк лицемерных да покорности притворной; только тебя мне надобно, только ты теперь, только ты…

Покорился Никита, послушался; со стоном долгим стиснул в объятии Федора своего, прижался виском взмокшим ко щеке гладкой, ворвался в тело желанное до конца, двинул резко бедрами, млея от вскрика жалобного, с уст Федора сорвавшегося.

- Так, свет мой, та-ак… - полились из потаенных глубин слова путанные, да честные; в беспамятстве мешал Федор словеса богохульные и любовные, стоны сладкие и шипение змеиное.

В ответ шептал Никита одно только слово – да и повернулись бы сказать иного разгоряченные уста его.

Даже захоти теперь Никита – не сумел бы остановиться; вбивался отчаянно во тесноту горячую, стискивал до синяков бедра, от поту скользкие, ласкал бесстыдно рукою и глядел сквозь ресницы опущенные, как мечется под ним Федор, как мотает головою отчаянно, как шевелятся уста его, как бьется на виске жилка тонкая.
Вскрикнул Федор сладостно, выгнулся дугою, да так, что в испуге подумал Никита – сломается, как бог свят, сломается – и рассыпался мир на слепящие искорки, не стало ни баньки, паром густым наполненной, ни воздуха мокрого, ни лавки жесткой; ничего не осталось, кроме бьющегося отчаянно Федора, кроме семени его, в ладонь Никиты щедро выплеснувшегося.

Оглушенный, опустился Никита Романович на лавку, накрывши телом Федора, который, похоже, впал в короткое беспамятство, ибо не поднял руки, чтоб обнять князя своего, не отверз уст, чтоб изречь привычно нежное и дерзкое.
Приподнялся Никита в волнении, собрал осторожно пальцами соленую влагу со щек Федора, подул ласково на ресницы темные.
Вздохнул Федор, словно ото сна долгого пробуждаючись, глянул в очи взором непостижимым, улыбнулся Никите неожиданно робко, пощекотал лениво подмышкою:

- Уходил, свет мой, совсем уходил…

Улыбнулся и Никита Романович, подарил поцелуем нежным да объятием ласковым, убрал со лба Федора мокрую прядь, провел пальцем по брови густой:

- Уж не серчай, Федор Алексеевич - в точности исполнил по приказу твоему…

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"