Я, зверь...

Автор: Nelvy
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:Гай Гизборн, Мэриан Найтон, Робин Гуд и Ко, шериф Вейзи, леди Давина
Жанр:AU, Action/ Adventure, Humor
Отказ:персонажи не мои, предыстория не моя, и ни в коем случае не претендую
Аннотация:Не слушай кого попало, хвост вырастет...
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2012-12-13 14:48:46 (последнее обновление: 2013.02.21 10:37:46)


Серый хвост, серый взгляд,
Мне всегда говорят:
"Ты не прав! Уходи!"
Неужели?
Почему? Я живу
Не во сне - наяву,
Те не правы, кого -
Съели.

Спазмы горло скуют,
Я не там, я не тут,
Попадусь
Глупо.
Я не ведаю зла,
Ну, была не была!
Я помедлю.
Минутку.

Ухожу - и вернусь.
Я, конечно, боюсь:
Вдруг догонят -
Пристрелят...
Эта ночь мне не ночь,
Бросить все - нет, невмочь...
Силуэт на снегу -
Целью.
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. День первый

Пролог
Зайца он добыл на вторые сутки — когда брюхо уже не просто прилипло к позвоночнику, а, казалось, сроднилось с ним навек. Даже желудок перестал бурчать и только изредка жалобно вздыхал, прощаясь с хозяином. Впрочем, хозяин так просто сдаваться не собирался.
Поначалу он честно пытался вынюхивать этих серых подлецов, норовивших запутать и обмануть лесного собрата. Ну и что, что зубы у собрата не чета заячьим? Лап — четыре, ушей — два, хвост — в наличии… Хвост, кстати, досаждал ему больше всего: цеплялся за пеньки и быстро оброс гирляндами из репьёв. Но не отгрызать же его! Тем более что владелец хвоста быстро понял: с ним гораздо проще не рухнуть на бок, когда в азарте погони заячий след коварно виляет в сторону.
Но свежеобретённые навыки помогали пока плохо. Пяток следов привели в никуда, а ещё парочка ушастых гадов вообще испарились прямо из-под носа. Через ручеёк ушли, догадался он потом. Но от догадок легче не становилось, а живот всё настойчивее намекал на необходимость плотного обеда. Можно — одновременно с завтраком и ужином.
Ночь он провёл под огромным выворотнем; корни образовали славную пещерку, в которой можно было не опасаться, что к тебе незаметно подкрадётся хищная лесная тварь. О том, что он теперь сам даст фору любой хищной твари, периодически забывалось. И лучше бы не вспоминалось заново.
Наутро он решил, что идти на поводу у зайцев — идиотизм. Пусть всякие шавки ищут эти чёртовы следы, а он пойдёт другим путём! Как по заказу, в буреломе мелькнул хвост — и он бросился следом, изо всех сил стараясь не упустить из виду маячившее впереди белое пятнышко…
На второй час погони, когда лапы присоединились к брюху и его жалобной прощальной песни, несчастный заяц сдался. Он отродясь не встречал волков, на которых не действовали бы его уловки: здоровенный хищник нёсся как заведённый, да ещё и… Свирепое рявканье вперемешку с ругательствами зайца добило. На очередном «Убью-у-у-у-у!!!» он запнулся за чью-то нору и кубарем полетел на землю. Откуда ж бедолаге было знать, что сцапавший-таки его волк в последние четверть часа уже готов был отказаться от мясной пищи не только на время поста, но и на всю оставшуюся жизнь…
Заячье сердце бешено колотилось, грозя разорваться. Если бы он мог, то, наверное, мысленно умолял бы не тянуть, а сожрать его поскорее. Но волк медлил, разглядывая свою добычу и совсем по-человечьи склоняя голову то к одному, то к другому плечу. Потом по-человечьи же вздохнул — и убрал лапу. Заяц замер, а потом порскнул что есть духу прочь.
Хищник печально помотал головой и плюхнулся в траву, чихнув от плавающей в воздухе шерсти — своей и заячьей, выдранной неловкой лапой.
— Не очень-то и хотелось, — проворчал Гай Гизборн и сердито стукнул по земле чёрно-серым хвостом.

День первый
…Между прочим, он был не так уж и виноват… Совсем даже не виноват, если уж на то пошло! Эта вертихвостка подло бросила его прямо у алтаря, ещё и по физиономии врезала — куда там какому-нибудь Гуду! Что, надо было спустить такое?.. Ну… он спустил. Зато когда милорд позволил (да что там позволил — приказал!) взять под стражу леди Мэриан Найтон (и её отца тоже) он ничуть не усомнился, что это правильно. За всё хорошее. За побег. За шрам. За обманутые наде… Нет, не так. За предательство! Она предала Англию и Ноттингем! Чем ещё был её побег, как не мерзким преда…
Тьфу ты.
Короче — за дело!
Так ей и надо.
…и милорд приказал.
В общем, Ноттингем и сэр Гай были оскорблены и жаждали мести. Вернее, сэр Гай и Ноттингем. А ещё вернее — собственно сэр Гай Гизборн. Поэтому «Я умоляю вас!» прозвучало нежнейшей музыкой для чуткого уха вышеупомянутого сэра — пускай мольбу пришлось выдавливать из упрямой леди насильно.
…И всё было отлично: Найтон-Мэнор разгорался, леди брыкалась и рыдала… Только вот торжество от сладости свершившейся мести почему-то вдруг обернулось пустотой. Может быть, потому что в горящем доме увиделся другой, давний и почти забытый пожар?..
И он разжал руки.
А потом…


…Волк тяжело вздохнул, умащивая голову на лапы. Каким-то чудом удалось отыскать тот выворотень, что дал ему приют прошлой ночью. Под выворотнем было сыровато, зато почти уютно. И думалось легче. Особенно если свернуться калачиком и прикрыть задние, натруженные в погоне за зайцем лапы пушистым хвостом. Откровенно говоря, хвост был не так уж и пушист — чай, на улице не зима… «Зато на шкуру никто не польстится…» Волк нервно зевнул. «Нашёл чему радоваться. Эх, и дубина ж ты, Гизборн!»

…Утро в Локсли началось паршиво, как и следовало после паршивой ночи. И даже хуже. Потому что вчера, сбежав из Найтона, сэр Гай чуть ли не первый раз в жизни надрался как свинья — пойло, которое оставалось в погребах после помолвки с леди Мэриан, кому-нибудь, кроме свиней, предлагать было совестно. Ему, впрочем, сгодилось. Какая разница, чем заливать своё поражение? Хоть бы и той дрянью, что варят втихомолку бедные крестьяне… Бедные... У бедных остатки зерна, между прочим, идут не на пропой души, а на прокорм семейства! Тем более в конце весны.
Так что нынешний владелец Локсли не чувствовал ни малейших угрызений совести, когда, приговорив остатки вина из погреба, тряхнул управляющего, и тот, запуганный до полусмерти, немедля приволок ему огромный кувшин с какой-то доморощенной отравой. Гай в жизни не осилил бы его целиком, если бы не мысль о том, что завтра придётся ехать к шерифу и докладывать о неисполненном приказе. Вот если бы ехать не пришлось... В общем, мрачное осушение кувшина до дна и последующее падение под стол можно было смело списывать на попытку самоубийства…


…Волк попытался потянуться: от полусна-полудрёмы жутко затекли лапы. Но яма была маловата — и как это ему удалось пережить прошлую ночь? Впрочем, прошлой ночью он не столько спал, сколько прислушивался, не идёт ли кто по лесу. Гай не знал, хочется ему встретить этого «кого-нибудь», или лучше забиться поглубже. Но никто так и не появился. Ни солдаты, ни шериф — да и что им делать в Шервудском лесу? Робин Гуд, впрочем, коему в указанном лесу было самое место, не появился тоже…

…Пожалуй, утром он был не в своём уме. Иначем чем можно объяснить то, что Гай Гизборн, морщась и стараясь держать голову прямо, взгромоздился на коня и отправился не куда-нибудь, а к Матильде?
Про Матильду слухи ходили разные. За глаза её называли ведьмой, в глаза спасительницей… и то, и другое звучало двусмысленно, но Матильде было наплевать. Она лечила страждущих (не за так, само собой, хотя всякое бывало), принимала роды, в одиночку воспитывала дочь — мужа у неё отродясь не было, — и терпеть не могла людей. Почти всех. Что не мешало, однако, брать с них мзду за исцеление от разных болячек, и не только… О, про Матильдино «не только» как раз слухи и ходили. Но чем именно знахарка занималась по ночам, толком никто не знал. А те, кто знал, молчали мёртво.
Впрочем, Гаю Гизборну особые умения Матильды были совершенно без надобности. Его волновала то ли отваливающаяся, то ли разваливающаяся голова и огромная шишка на затылке: похоже, падение под стол даром не прошло. Правда, падал он, помнится, носом вперёд… но мало ли что подзабудешь от усталости и переживаний?
Матильда встретила помощника шерифа неласково, и даже разговаривала через дверь. Однако когда Гай страдальческим голосом пообещал спалить домик вместе с хозяйкой, дверь всё-таки отворилась.
Что именно влила в него Матильда, страдалец не знал, да и знать не хотел: во-первых, пахло совершенно отвратно, а во-вторых, помощника шерифа всегда больше интересовал результат. Результат был налицо. То есть на голове — голова прошла сразу, а шишка вроде как начала уменьшаться в размерах. На радостях Гай отдал знахарке серебряную монетку и уже собрался было уходить, но тут Матильда заговорила. До этого она только бурчала что-то себе под нос, и Гай не вслушивался, не сомневаясь, что ничего приятного не услышит.
— А есть средство и получше…


Волк заскулил, прикрыв нос обеими лапами — отчасти потому, что было невыносимо стыдно за свою доверчивость, отчасти потому, что злое весеннее комарьё так и норовило впиться в нежную кожу… «Хоть бы подумал, дурак: ну на кой тебе это надо? Прошла голова — и ладно. Ехал бы к шерифу, принимал бы заслуженный разнос… Так нет же. Развесил уши…»

…Слушая Матильду, Гай прямо-таки ощущал, как у него начинает стучать сердце, ноют кости, поясницу скручивает тянущая гадкая боль, и даже в правой пятке (аккурат под шпорой) что-то стреляет… Ведьма. Как есть ведьма!..

…Холодало. Переменчивый майский день клонился к вечеру, и даже в яму под выворотнем начал пробираться зябкий ветерок. Прошлогодний сухой лист спланировал на затылок — туда, где ещё вчера красовалась шишка, защекотал ухо… Волк лапой смахнул надоеду и замер: на краю ямы мелькнула зелёная тень…

...Не-е-е-ет, нет-нет-нет! Было, ох, было в зелье Матильды что-то эдакое! Иначе зачем бы он терпеливо выслушал её речь, полную недомолвок и оговорок? Почему сразу не взял старую ведьму за шкирку и не отволок в подвал к шерифу? Той, что занимается богопротивным колдовством, там и место...
Да вот не взял и не отволок.
Дослушал до конца.
И отправился прямиком в лес.


…На краю ямы сидела лягушка. Волк потянул носом…
«Мясо».
«Чего?!!»
«Да точно, мясо!»
«Заткнись, Гизборн!»
«Сам заткнись… Гизборн!»
Волк зарычал, пытаясь унять два голоса, нагло спорившие в его голове о съедобности мелкой поскакушки. Увы, голод оказался сильнее разума. Клыки нечаянно щёлкнули, волк облизнулся… и тут же начал отплёвываться. Но было поздно. Лягушка пошла как по маслу.
— Я. Это. Съел?!!

…Робин Гуд, с чувством вспоминавший нахальную даму, которую они так неудачно пытались ограбить вчера, прервал себя на полуслове и вскинул голову. Где-то в северной чаще горестно выл волк.
---------------

Занавеси пропахли гарью, и, сколько Мэриан ни пыталась их оттереть, запах не исчезал. А в одной — той, которая попалась под факел сэра Гая Гизборна первой, — вообще зияла такая огромная дыра, что самая искусная штопка не могла поправить ущерба.
Мэриан скомкала погибшую занавесь и произнесла сквозь зубы пару слов, которые приличной леди знать не полагалось. Легче, увы, не стало. Дочь Эдварда Найтона прекрасно понимала, конечно, что могло быть гораздо хуже (и, скорее всего, ещё будет), но вид полуразорённого дома вызывал злость и тоску. Да ещё кто-то из солдат уволок плащ Ночного Дозорного, в спешке забытый на полу, и когда только успели? Хорош сэр Гай, нечего сказать: взял и сбежал куда-то, бросив изумлённых солдат на произвол судьбы. Правда, она — не судьба, разумеется, а Мэриан, — не растерялась и заставила их тушить дом, благо, огонь не успел сильно разойтись… Всё же странно, что солдаты не попытались довести дело до конца. Ни один даже не заикнулся, чтобы взять Найтонов под арест. Таскали вёдра как миленькие, а потом ещё и перекошенную дверь на место ставили. Похоже, без начальства они и шагу ступить не смеют. А начальство…
— Мэриан!
Мэриан вздрогнула и тут же досадливо поморщилась: уж конечно, голос батюшки ничем не напоминал голос сэра Гая, но кричать-то так зачем?
— Леди Мэриан, спуститесь к нам!
…А вот это гораздо хуже призрачных голосов. Шериф. Неужели приехал завершить то, что не вышло у его помощника?..
— Миледи, мы ждём!
Мэриан поддала ногой ни в чём не повинную занавесь и, гордо выпрямив спину, двинулась вниз по лестнице. Пусть арестовывают! Лишь бы отца не тронули — но, может, Вейзи не будет стараться ударить побольнее, а прислушается к голосу разума? Он, конечно, негодяй, но совсем не дурак.
— Леди Мэриан, вы не видели моего помощника? — озабоченно спросил шериф, когда Мэриан, подобно римской христианке, вошла в клетку со львами — то есть в комнату, где удобно устроился в отцовском кресле милорд. — Леди Мэриан?
Мэриан замерла. Он что, издевается?
— Пропал куда-то, — не менее озабоченно продолжил Вейзи. — Третьего дня отправился к вам — и с той поры ни слуху, ни духу. Вы его тут не убили, часом?
Сэр Эдвард возмущённо открыл рот, но шериф замахал руками:
— Шучу я, шучу! Экий вы, Эдвард, серьёзный!
— Никого мы не убивали, — твёрдо сказала Мэриан, не дожидаясь, пока отец возмутится по-настоящему. Вряд ли, конечно, но дразнить шерифа не стоило. — И сэра Гая не видели.
— Вообще не видели? — Вейзи слегка прищурился. Мэриан чуть пожала плечами.
— С… с того дня, как он был здесь! — всё-таки чуть запнувшись, сказала она.
Вейзи кивнул сам себе.
— Ну, хорошо. Миледи, не сочтите за труд: если Гизборн объявится, передайте ему, что я беспокоюсь.
— А если не объявится? — осторожно спросила Мэриан. Шериф в самом деле выглядел обеспокоенным, но не верила она ему ни на грош. Куда мог пропасть этот сумасшедший? В очередной раз отправился в Святую Землю? Ну да, конечно. Вспомнил, что не убил его величество в прошлый раз, и сорвался как на пожар… то есть с пожара. Темнит милорд, определённо темнит…
— Я скажу, — пообещала вежливо Мэриан. — Обязательно скажу, что вы волнуетесь...
— Беспокоюсь.
— …беспокоитесь. Милорд, а…
— Ну и славно. — Шериф неожиданно вскочил и резво кинулся к двери. — Мне пора! — обернувшись с порога, сообщил он Найтонам. — Дела, дела!..

— Папа? — Мэриан наконец-то заметила, что до сих пор держит в руках щётку, которой пыталась отскрести сажу, и бросила её на пол. — Зачем он приходил? Что с нами будет?
Сэр Эдвард мудро предпочёл не отвечать.
---------------

— И всё-таки — что у неё там было в ящике? — слегка присвистывая, в очередной раз протянул Алан: в пылу бегства от красивой дамы с большим ящиком и кучей охраны он не заметил неожиданно возникшую перед носом ветку и теперь осторожно трогал языком пошатывающийся зуб. — Большой ящик-то. Небось, добра мно-о-ого…
— Небось, — задумчиво согласился Робин, разглядывающий массивный серебряный перстень, который Э’Дейл изъял у дамы.
— Может, там серебро было? — От возбуждения Алан присвистнул особенно громко и тут же с опаской схватился за челюсть. — Вот ведь скверная баба! Нет чтобы тихо-мирно отдать нам всё. Ещё и в драку полезла. Дикость!
— Если тихо-мирно, то десятая часть, — наставительно уточнила Джак. — И почему дикость? Ты что, считаешь, что леди не может драться?
Но Алана на мякине было не провести.
— Может! — с энтузиазмом согласился он. — Но ящик жалко!
— Жалко, жалко… — Робин крутил перстень так и эдак, вглядываясь в печатку в виде ястреба. Даже серебряная, птичка выглядела препогано. Так же, как владелец герба. — Вот интересно: кто она Вейзи?
Мач, как раз переворачивавший над костром вертел с тощим зайцем, чуть не уронил жертву своего кулинарного искусства в огонь.
— Ты что, думаешь, это его жена?
— Какая ещё жена? — Робин с недоумением уставился на бывшего слугу и друга. — А… эта красотка… Вряд ли. Но если она носит знак Вейзи, значит, что-то общее между ними определённо есть. Выяснить надо.
— Выясним, — буркнул Уилл, который, сидя на чурбачке у входа в пещеру, корпел над какой-то деревяшкой. — Мач! Готово или нет?
— Ага, — поддержал его Алан. — Жрать хочется!
— Почти. — Мач потыкал палочкой тощий после зимы заячий бок. — Эх, жирку бы ему немножко. Заморенный какой-то…
---------------

Ну почему лягушки такие маленькие? Вот если бы они были размером с… с косулю, например!
Волк облизнулся, потом представил себе лягушку размером с косулю, и верхняя губа невольно поползла вверх: чудище получалось то ещё… зато мяса много!
К ночи потребность положить что-нибудь на клык — и чем больше, тем лучше, — так усилилась, что мысль о съеденной квакушке перестала вызывать тошноту. Напротив: перед внутренним взором сэра Гая проплывали одна за другой зелёные лапки размером со свиные окорока. А если ещё и поджарить… Волк мечтательно потянул носом и замер — где-то совсем неподалёку жарили мясо.
С трудом отогнав видение насаженной на вертел зелёной туши с четырьмя перепончатыми лапками, волк поднялся и деловито потрусил на запах: он не сомневался в том, кто готовит в чаще Шервудского леса — Гуд, больше некому. Значит, незаконно. Значит, можно его…
«Загрызу!» — с ожесточением подумал Гай. — «Всех! И съем… Мясо съем, в смысле! Которое жарится. И пусть только попробуют сопротивляться!»
---------------

— Алан, отстань! Тебе этого зайца вообще нельзя! — Мач изловчился и ткнул вьющегося около костра Э’Дейла палочкой в бок.
— Это ещё почему? — обиженно спросил Алан, отодвигаясь на всякий случай подальше.
— Зуб выпадет. Жёсткий он, наш косой. Жилистый. И будешь ты как Вейзи.
— Ох, сплюнь, Мач… Да не в костёр, дурень! Ещё в зайца попадёшь.
— Ничего, может, мягче станет, — пробурчал Мач. — Эх, сейчас бы телятинки. Или свининки...
— Или тот сундук…
— Дался тебе сундук!
— А вдруг в нём было золото?
— Ты ж говорил — серебро?
— Ну и что? Золото, серебро… когда целый сундук — без разницы!
— Там были её детки, — веско сказал Робин, прерывая перепалку. — Сама ведь говорила. Э… Слушайте, а это как?
— А так. — Мач вдохновенно махнул своей палочкой. — Она родила от Вейзи детей и возит их в ящике!
Робин осторожно принюхался:
— Вроде бы заяц как заяц... Чего ты чепуху-то мелешь, Мач? Ладно, потом подумаем. Давай сюда эту дохлятину.
---------------

…Волк вытянул шею. Сверху хорошо было видно и костёр, и зайца… и оружие, разложенное так, чтобы его легко было схватить. Особенно ему не нравился лук Гуда. Впрочем, оглобля Маленького Джона тоже приятных ощущений не вызывала. Волк чувствовал, что шерсть на загривке так и норовит встать дыбом…
---------------

Мач стащил вертел с огня и помахал им в воздухе. С зайца печально посыпались подгоревшие корочки. Алан потёр ладони.
— Не трогай. Сейчас остынет немножко… да не трогай же!
---------------

Нет, это просто невыносимо... Гай всё-таки не выдержал — и, одним прыжком достигнув разбойничьего костра, вырвал вертел из рук Мача. Разбойники остолбенели.
Гай рыкнул — осторожно, чтобы не выронить добычу из пасти, — развернулся и дал дёру.
Робин ошарашенно посмотрел ему вслед, перевёл взгляд на стоящего с растопыренными руками Мача...
— Волки совсем обнаглели, — сказал он наконец. — Куда катится мир?
— Вот ведь сволочь!
Алан судорожно начал рыться в куче оружия, разыскивая свой меч. Гуд понаблюдал за поисками и захохотал.
— Что, Алан, на охоту собрался? —выдавил он наконец сквозь смех. — Шкура была вроде ничего.
— Спёр же! Ужин спёр! — Возмущённый Э’Дейл бросил поиски и жадно уставился на лук Робина. — Неужели так и спустить?
— Так и спустить, — кивнул Гуд. — Мач, я двоих зайцев подстрелил. Тащи второго.
— А волк?!!
— А волк пусть катится на все четыре стороны. Мы благородные разбойники или нет? Значит, должны помогать людям… ну и животным тоже.
---------------

Дорога в Локсли была нахожена давно, ещё когда хозяином был не мрачный голубоглазый помощник шерифа, а такой же голубоглазый, но очень жизнерадостный парень, в котором только при богатой фантазии можно было с ходу узнать самого графа Хантингтона. Иногда Мэриан казалось, что это было не пять лет назад, а все десять или двадцать…хотя двадцать — это, пожалуй, слишком. Двадцать лет назад её ещё и на свете-то не было. Хорошие, кстати, были времена, если верить отцу, не то что нынче, когда не живёшь, а выживаешь… Мэриан отцепила старенький плащ от очередного сучка, нашедшего дырку в поле, и досадливо вздохнула: уж конечно, её плащ Ночного Дозорного был гораздо лучше этой тряпки, ради которой пришлось перерыть два сундука. Она уж и забыла, когда в последний раз его надевала… три года назад? Четыре? А всё отец с его запасливостью: «Не выбрасывай ничего, солнышко, на чёрный день пригодится…» Пригодилось, в самом деле. Но, вернувшись в Найтон, она возьмёт этот плащ и с наслаждением отправит в огонь. И тот гобелен, пострадавший от бешенства Гая Гизборна, — тоже! Не будет она ничего зашивать! Надоело!
Плащ, как будто предчувствуя свою печальную судьбу, зацепился за пенёк у тропинки — и треснул по шву аж до середины. Мэриан остановилась и топнула ногой. Мало того, что ничего полезного в Локсли не узнала, так ещё и последняя тряпка против неё. Надоело, надоело, надое-е-е-ело-о-о-о!!!
Шериф вроде бы не соврал: сэра Гая в Локсли действительно не было. Ни живого, ни мёртвого — хотя за последнее Мэриан, конечно, не поручилась бы. Гизборна в бывшем поместье Робина не любили и боялись. И даже если бы он ненароком помер от… от… не от чего было умирать сэру Гаю. Впрочем, не очень-то и хотелось! Она — не он. И желать смерти врагу не будет. Пусть даже враг и покушается на самое дорогое, что у неё было, — на дом и здоровье отца. Свою честь Мэриан тоже ценила высоко, но что-то ей подсказывало: уж чести-то, после того, что она учинила по осени, ничего не грозит… Минуточку. О чём она?.. А! Так вот. Если бы сэр Гай умер, или, скажем, сильно заболел, слуги могли и побояться его тревожить — пока не стало бы совсем поздно… Ох, а вдруг правда? Заболел — и лежит там, в бывшей спальне Робина, на бывшей кровати Робина…
Глупости. Всё с ним прекрасно — как обычно. Просто иногда даже зверям в облике человеческом требуется отдых от других зверей, ещё более хищных и опасных. Таких, как милорд Вейзи Ноттингемский. И в Локсли тихо и темно потому, что окружающие наконец-то получили возможность отдохнуть от помощника шерифа, а не потому, что он всех поубивал и сбежал в лес…
Мэриан мысленно дала подзатыльник неумеренно разыгравшемуся воображению. Вот спрашивается — зачем вообще её понесло в Локсли? Чтобы обойти по кругу дом и заглянуть в пару окошек? И что она там увидела, кроме Торнтона, корпящего над записями? А могла бы, между прочим, залезть внутрь и унести что-нибудь эдакое. Что-нибудь ценное, наверняка пригодившееся потом, когда пришло бы время навестить очередную нищую деревню, подчистую ограбленную шерифом и его помощником. Правда, последний визит такого рода подарил ей шрам на животе… но что с того? Шрамов на душе гораздо больше, пусть их и не видят люди… Леди поморщилась. Нет уж, пафос пусть остаётся Робину. А она будет делать своё дело тихо, незаметно — и не обращая внимания на то, угрожают ей шериф и Гай Гизборн или нет!

---------------
Луна уже скрылась за деревьями, и тропинка тонула в темноте, когда волк неожиданно обнаружил, что луна ему не нужна, и даже решил поначалу, что причиной тому сытный ужин. Хотя ерунда, конечно, много ли того зайца было — на один укус, да ещё и подгорел он порядком, этот тощий заяц… Но с голодухи, после двухдневного поста (лягушка не в счёт!) даже обугленное мясо остаётся мясом. И хватило его — в самый раз, чтобы заморить червячка, но не утратить бдительности, отяжелев. И сил прибавилось. И даже появилась новая мысль, пусть и глупая, но хотя бы посвящённая не поискам, чего бы сожрать, а делам почти духовным: сэр Гай порешил отправиться к тому самому пню, с которого начались рыцарско-волчьи злоключения — если, конечно, не считать оным началом паршивую ведьму Матильду... Опоила, как есть опоила! И послала — неведомо куда, неведомо зачем. Что она, не знала, чем дело кончится, когда советы давала? Мол, иди, сэр, воткни ножик, кувыркнись, сэр, как следует… и будет тебе, мать её, счастье, удача и прочие блага, так что сам милорд от зависти удавится, а Гуд вообще обратно в Святую Землю сбежит!..
Как же.
Размечтался.
Ох, и ликование приключится в Шервуде, когда разбойники прознают, что помощник шерифа носится по лесу за зайцами и ночует в ямах, укрываясь собственным облезлым хвостом!
...А Матильда, ясное дело, всё знала. И неплохо бы оную Матильду… Гай щёлкнул клыками, представив, как затряслась бы старая крыса, увидев его обаятельную белозубую улыбку у себя на пороге. Со всем остальным, разумеется, — взъерошенным загривком, горящими глазами и длиннющими когтями. Правда, вряд ли она открыла бы дверь…
«Можно в окно».
«Слушай, зараза, без тебя знаю!»
«Ну и что? Напомнить не вредно, вдруг забыл. Скребёшься, значит, когтями в окно… или просто запрыгиваешь — если протиснешься, конечно. А потом набегают мужики с рогатинами…»
«Ещё про собак вспомни».
«А что собаки?»
«А что рогатины?»
«Узнаешь. Ещё можно вилы. Вилы и рогатины — хорррошо! И прощай, сэр Гай. Requiescat in pace. Как тебе?»
«Не очень… Сгинь, нечистая сила!»
Волк помотал головой. Наглый внутренний голос достать его ещё не успел, но всё шло к тому. Впрочем, в данном случае он был прав: Матильда наверняка настороже, так просто до неё не доберёшься. А и доберёшься — что, зубами её грызть? Гадость какая…
«А ты в Найтон сбегай», — предложил внутренний голос осторожно.
«В таком виде? Я иду к пню! И отвяжись!»
«Ну, как знаешь…»
Достопамятный пень, через который так хорошо кувыркнулось третьего дня, был на месте. А что ему сделается? И пень стоит, и осинка рядом шелестит молоденькими листочками, и кусты помяты — как сиганул по ним после пенька, так и не выпрямились по сию пору…
А кинжала нет.
И, к слову… заботливо припрятанной одежды тоже нет…
Ну, сволочи!
Когда давеча Гай, пробежавшись по лесу в волчьей шкуре, вернулся к пню — язык набок, лапы ободраны, злости и тоски как не бывало, — кинжала уже не было. Если б был, может, он и не мечтал бы придушить Матильду. Но кинжал исчез, и как ни кувыркался свежеиспечённый волк через пенёк, снова человеком не стал. И краешек чёрной куртки, высовывшейся из-под прошлогодних листьев, выглядел чистой насмешкой, так и хотелось разодрать его когтями. А уж когда поблизости треснул сучок…
А теперь ещё и одежду спёрли!
Волк вздохнул, решительно развернулся и потрусил от пня к тропинке. Чего уж там, раньше надо было думать, а не улепётывать очертя голову от какого-то треска. Испугался, что увидит кто… Ну и увидели бы. Ну и пусть. Какая разница…
Треск ветки и на сей раз застал его врасплох. Убегать было уже поздно. Волк метнулся вправо, влево… рухнул на живот и распластал лапы крестом — в надежде, что в темноте его примут за кочку или небольшой холмик. Или вообще не заметят — мало ли всякой дряни в лесу валяется?
Человек, показавшийся на тропинке, даже головы не повернул. Зато волк чуть не вскочил, забыв притворяться кочкой-холмиком.
Ну надо же…
«Никогда не знаешь, где повезёт», — промурлыкал сэр Гай Гизборн про себя — и, осторожно поднявшись, на мягких лапах двинулся следом за знакомым силуэтом.
Ночной Дозорный.
Вот и посмотрим, куда он идёт.
Вдруг пригодится?
Когда-нибудь.
Потом.
Должно же ему хоть в чём-то повезти!

…Ну и куда торопится этот мерзавец, который пятый год портит ему жизнь не хуже, а то и получше Робина Гуда? Волк трусцой, то и дело сбивающейся на галоп, поспешал за мелькавшей впереди тенью... Точно не в Локсли. Значит, хоть его деньги сегодня будут в целости и сохранности… Ох ты ж!.. Сейчас-то не в Локсли! А вот ОТКУДА он бежит? Гай прибавил ходу, вглядываясь в окутанную плащом фигуру. Нет, вроде бы никаких мешков не видно…
Волк резко остановился — потому что, наконец, выяснил, куда нёсся Ночной Дозорный, и, надо сказать, результат ему совершенно не понравился. Найтон-Мэнор. Неужели эта дрянь решила ограбить Найтонов? Если уж кому-то это и позволено, то только ему, Гаю Гизборну. И, между прочим, даже он никогда не собирался грабить Мэриан и сэра Эдварда. А этот… Вор-р-рюга!
«Будем грызть?» — деловито осведомился внутренний голос. Волк помотал головой и опрометью кинулся за Ночным Дозорным. Тот, ничуть не скрываясь, уже подходил к воротам. Вот ведь наглец.
«Грызть будем, спрашиваю?»
«Рано», — рассеянно сообщил волк самому себе. — «Вот сейчас подойду поближе…»
«Умнеешь на глазах».
«Заткнись».
«Ты ещё мордой об землю постучи».
«Заткнись, я сказал!»
---------------

В порыве гнева на себя, Робина, папу, Гая Гизборна, шерифа Ноттингемского Вейзи и вообще на весь свет скопом Мэриан долетела до Найтона так быстро, что даже плащ, медленно, но верно превращающийся в ленточки, не мог её остановить. Поворот, кусты, ещё поворот, колючие кусты, поваленное дерево… Боже, ну когда его уберут? Надо сказать папе… нет, не папе. Надо приказать — и сделают… О-о-о-ой! Больно, между прочим! Ну кто, кто бросил камень прямо у ворот?!
…Мэриан отряхнула колени и, слегка прихрамывая, пошла к двери. Похоже, всё сегодня было против неё, даже родной дом. Да, она говорила, что неплохо бы заменить совершенно истёршийся упор для ворот. Но зачем укладывать его ровнёхонько между столбами? Теперь о том, чтобы влезть в свою спальню на втором этаже, нечего было и думать.
— Папа, почему ты не спишь? — укоризненно спросила Мэриан. Сэр Эдвард клевал носом, сидя у камина, но, услышав голос дочери, встрепенулся и поднял голову.
— Я волновался, — с достоинством ответил он. Мэриан вздохнула. — Да, волновался. Я всегда волнуюсь, когда ты надеваешь этот ужасный костюм и убегаешь из дома неведомо куда.
— А откуда ты знаешь, что я… надела и убежала?
— Когда наверху стукают ставнями, а потом кто-то пролетает мимо окна… Мэриан, неужели ты думаешь, что твой старый отец совсем выжил из ума?
— Нет, конечно! Папа, но волноваться-то зачем? Я же Ночной Дозорный, что может со мной случится?
— Тебе напомнить? — Сэр Эдвард даже привстал в кресле, вцепившись руками в подлокотники.
— Не надо, — поспешно сказала Мэриан, снимая маску и сбрасывая надоевший плащ. — Но всё равно…
---------------

Волк подкрался к двери, в которую так по-хозяйски вошёл Ночной Дозорный, и припал глазом к дырке от сучка. Вздрогнул. Заглянул другим глазом… Картина, открывшаяся его взору, была настолько невероятной, что впору было не в дырки заглядывать, а…
Гай сел и взялся лапами за голову, позабыв, что волчье тело для трагических поз приспособлено мало. От удара о землю зубы звонко лязгнули. Короткий подвыв прозвучал очень выразительно, и если бы поблизости нашёлся кто-нибудь, способный перевести с волчьего на английский, он бы не задумался ни на минуту. Но таковых полиглотов в окрестностях, увы, не было. А членораздельных слов у оборотня поневоле не нашлось.
— Не верю! — вот что, собственно, хотел сказать сэр Гай Гизборн, вновь и вновь прокручивая в своей лохматой голове только что увиденный кошмар: Мэриан Найтон, стаскивающая с лица маску Ночного Дозорного.


Глава 2. День второй

Молодые листочки на знаменитом шервудском дубе шелестели, оплакивая погибшего зайца. Точнее — двух зайцев, но, поскольку около костра печальной кучкой лежали кости только одного, именно его можно было считать главным объектом скорби.
Мач ворочался на своём топчане и вздыхал в такт шелесту: спать он лёг рано, надеясь сном утихомирить желудок, который громко возражал против скудного ужина. Однако пробуждение тоже вышло ранним — разве проспишь долго, когда в животе бурчит, а недовольный Уилл постоянно тыкает тебя в бок острым локтем?.. Хм. Откуда под боком взялся Уилл?
Мач открыл глаза, проморгался и обнаружил, что в бок его тыкает, разумеется, не Уилл, а собственная ложка. А за другой конец ложки держится Робин Гуд.
— Ну, Робин…
— Хватит дрыхнуть! Все давно встали, один ты валяешься. А у нас, между прочим, есть дело!
— Дело? Какое дело?
Повар огляделся. Разбойничий лагерь не то чтобы бурлил от энтузиазма, но все уже действительно встали и сидели кружком у костра, над которым исходил паром котелок с травками. Джак в ответ на взгляд Мача мученически пожала плечами.
— Перстень у нас. С ястребом, — сообщил Робин, грозя Джак пальцем. — От той дамы.
— Ну, перстень… — Маленький Джон широко зевнул. — Продадим да деньги раздадим. Как обычно. Вот ящик...
— Ящик, да! — встрепенулся Алан. Зуб у него уже не болел, и ушастый хитрец был готов к новым подвигам.
— Перстень! — с нажимом повторил Гуд. — С ястребом!
— А что ястреб? Птица. Хищная… Когти — во! Крылья — во!
— Джон, это знак Вейзи, — терпеливо объяснил Робин. — Вчера говорили, помнишь?
Маленький Джон вздохнул. Разгадывать загадки ему не хотелось… кстати говоря, связываться с Вейзи лишний раз — тоже. Но если Робин так настаивает…
— Мы пойдём в Ноттингем? — вмешалась Джак, не дожидаясь, пока из здоровяка начнут выдавливать рассуждения или, упаси Боже, выводы. Джон благодарно шмыгнул носом.
— Пойдём. — Робин кивнул. — Но позже. А пока давайте попробуем подумать: что это за кольцо и кто эта дама.
— А может, сначала поедим? — робко поинтересовался Мач. — Можно белку поймать…
Робин метнул на друга укоризненный взгляд. Мач смотрел наивно, почёсывая затылок под шапочкой. Гуд против воли улыбнулся.
— Проглоты, — сказал он явно не то, что хотел. — Ладно, чёрт с вами! В дупле лежит ещё заяц. Вообще-то, вчера я подстрелил не двоих, а троих… Как знал, что одного сопрут!
---------------

Утро в Найтон-Мэноре началось рано. Можно сказать, что ночь плавно перешла в утро, ибо поспать Мэриан толком не удалось: вернулась она в четыре пополуночи, а вставать надо было с рассветом: мало ли дел у приличной леди, на которой всё хозяйство?
К полудню она кое-что успела, однако ещё больше дел ожидало решения, и мало-помалу ей стало казаться, что они не кончатся никогда. К примеру, давно пора съездить в город, прикупить кое-что из одежды, но ведь никто не сможет выбрать то, что надо. Придётся ехать самой, а для начала следует составить список необходимого…
Когда список перевалил на третью страницу, причём в нём почему-то числились нитки для бывшей кормилицы и новые грабли для уборки двора, Мэриан взбунтовалась.
— Подумаю об этом завтра! — решительно заявила она, отбрасывая перо. — Папа! Я хочу съездить в Ноттингем!
— Ну и поедешь завтра. — Сэр Эдвард спокойно кивнул и тут же встрепенулся: — Мэриан, зачем? За покупками? Или…
— Или! — отрезала Мэриан. — И не завтра, а сейчас! Я не хочу сидеть и ждать, пока нас снова придут арестовывать. Пусть Вейзи скажет, зачем он приезжал вчера и что собирается с нами сделать!
— Но, милая… — вяло запротестовал Найтон. Увы, он прекрасно понимал, что свернуть дочь с избранного пути невозможно, поэтому протестовал только для порядку. — Мэриан, солнышко, ты хотя бы не спрашивай его прямо.
— Именно прямо я и спрошу!
— Тогда попытайся сделать это вежливо.
— Вежливо? С Вейзи?
— Ох, Мэриан…
— Ох, папа! Нельзя быть таким мягким!
— Очень даже можно, — возразил сэр Эдвард хлопнувшей двери, осёкся и, философски вздохнув, поудобнее устроился в кресле. Почему-то он был уверен, что никто их в ближайшее время арестовывать не будет. Но не объяснишь же дочери про опыт и прожитые годы. Всё равно не поверит.
---------------

Волк тихо лежал в кустах на опушке и поглядывал в сторону Найтон-Мэнора. В засаду он залёг сразу, как только проснулся, а спалось ему плохо и мало: и жильё слишком близко, и холод пробирает... ну и впечатления от ночного открытия крепкому сну не способствовали. Так что пробудился он на рассвете и, как уже было сказано, устроился в кустах с хорошим обзором на ворота Найтон-Мэнора.
За воротами то и дело мелькало знакомое пестрое платьице и слышались командные выкрики: леди Мэриан Найтон занималась делами.
— Вот это правильно, — не удержавшись, высказался вслух Гай и стукнул лапой. Хвост почему-то стукнул о землю тоже. Волк повернулся и укоризненно воззрился на непослушную конечность. Хвост лежал тихо, изображая из себя пыльную метёлку. Гай подумал и постучал им уже сознательно, так что пыль полетела во все стороны. Увлёкшись, он чуть не пропустил момент, когда крики прекратились.
— Вот чем должна заниматься женщина! — усмирив непослушный хвост, наставительно сказал ему Гизборн. — Хозяйством. И мужем. А не бегать в неприличном виде по окрестностям! Хотя, надо сказать, ей идёт… Эт-то ещё что такое?!
Мэриан Найтон верхом на гнедой лошади (его подарке, между прочим!) выехала из ворот и направилась прямиком к кустам, в которых залёг волк. По крайней мере, ему так показалось — конечно же, леди просто спешила к дороге.
— И куда это она? — проворчал Гай себе под нос. — Опять, небось, кого-нибудь спасать. Гадость какая.
— Вернусь из Ноттингема — и сразу же проверю, сколько ты сделал, Том Дикси! — прокричала Мэриан, обернувшись. — Не вздумай отдыхать, пока не починишь изгородь до конца!
— И это правильно… в Ноттингем?!
Кусты заходили ходуном, как будто в них дрались не менее пяти человек, причём не на жизнь, а на смерть: волк никак не мог решить, стоит ли продолжать лежать в засаде или всё-таки пора вылезти и вмешаться. По его скромному мнению, Мэриан Найтон совершенно нечего было делать в Ноттингеме. Вейзи наверняка только и дожидается, когда она сама явится к нему в лапы, — раз уж помощник сплоховал и не доставил её самолично. И пожалуйста — едет. Зачем?!
«Ну так вмешайся, если неймётся».
«Так она меня и послушает!»
«Ясное дело, не послушает. Только волков ещё слушать не хватало. Но если взвыть как следует…»
«Заткнись, идиот! Я не волк!»
«Серьёзно? А так сразу и не скажешь…»
«Рррррр!!!»
«Точно не скажешь. Гизборн, не сиди сиднем. Делай что-нибудь, иначе мы её потеряем!»
«Ты-то тут при чём?!»
«Ты — это я! Идиот!»
— Вот это верно, — сказал негромко Гай, хотя больше всего ему и в самом деле хотелось взвыть. — Идиот и есть... А, пропадай всё пропадом!..
— Мама… — только и смогла выговорить Мэриан, когда на дорогу перед ней кубарем выкатился огромный ком серо-чёрной шерсти. Лошадь заржала и попыталась встать на дыбы. — Да стой же ты! Мамочки!!!
Волк довольно быстро разобрался в лапах и теперь, сидя посередь дороги, с недоумением наблюдал за тем, как бесится лошадь. И чего это она?.. А, точно.
— Рррр… — попробовал он подать голос. Кобыла встала как вкопанная, а потом попятилась. — Рррр… Ррррав... Гав!
«Получилось!»
— Собачка, — прошептала Мэриан. Лошадь несогласно затрясла головой.
— Гав! — Гай хотел кивнуть, но успел удержаться. — Гав-гав!
— Собачка, — уже увереннее повторила леди и спрыгнула на землю, предусмотрительно намотав на руку поводья. — Стой спокойно, Мелинда. Собачка… Иди сюда. Ну, иди же, не бойся.
Гай осторожно поднялся на лапы и, подумав, вильнул хвостом.
---------------

— Дорогой, ну что ты переживаешь? — Светловолосая красивая дама — всем хорошая дама, если бы не слишком ехидное выражение лица, — подошла к милорду, восседавшему в кресле, и погладила его по голове. Милорд лязгнул зубами, но головы не отдёрнул. — Ну, дорого-о-о-ой… Поимка твоего Гуда — вопрос времени, поверь. И вообще, чем он тебе помешал? Хороший такой мальчик. Полезный. Сколько ты на него уже списал, Джеки?
— Много, — проворчал шериф. — Только ведь он и по-настоящему грабит. Тебя ж ограбил, сестрица!
Белокурая леди поиграла бровями.
— Переживу. И ты переживёшь, — легкомысленно сказала она. — Чтоб у тебя — да не было запасца на чёрный день? Не верю.
— Ну… есть, есть запасец.
Шериф усмехнулся. Визит дорогой сестры, похоже, должен был помочь решить несколько проблем сразу. Сбор соратников по загово… т-с-с-с-с! не вслух!.. В общем, то, что скоро в Ноттингем съедутся дорогие друзья, и Давина прибыла первой, — это, конечно, радость. А то, что она, после наглого ограбления середь бела дня и Шервудского леса, вознамерилась помочь брату поймать Робина Гуда — радость особая, нежданная и тем более приятная.
— Я знала! — Давина чмокнула милорда Вейзи в лысинку и мечтательно улыбнулась. — Ты, братец, никогда меня не разочаровывал — и я тоже постараюсь тебя не разочаровать. А что это за шум во дворе?..
Леди подбежала к окну. Шериф с тревогой следил за тем, как она виснет на подоконнике — на его взгляд, сестричка высунулась слишком далеко. Неожиданно Давина подалась вперёд и чуть не потеряла равновесие.
— Давина!
— О-о-о…
— Дорогая, что ты делаешь?
— Какая зверю-у-у-уга-а-а… — не отвечая, простонала леди, взбрыкивая левой ножкой. Казалось, ещё немного — и она нырнёт в окно, навстречу столь заинтересовавшему её зрелищу.
— Что за зверюга? — удивился Вейзи, вставая с кресла и подходя к другому окну. — А, Мэриан Найтон…
— Эта девочка? Да нет же, Джек, я не про неё! Посмотри, какой с ней волк!.. Джек!
— Волк? — Шериф вгляделся. В самом деле: рядом с Мэриан Найтон шёл здоровенный… да, волк. Откуда у неё волк? И, главное, зачем она притащила его в замок?!!
— Джек! — Леди Давина вывернулась из оконного проёма и подбежала к брату. — Ну же, Джек!
— Безобразие! — вслух сказал милорд. — Девчонка совсем обнаглела… Что, дорогая?
— Джек! Мне нужен этот волк!
И сестра шерифа ткнула пальцем в сторону окна, из-за которого доносился нарастающий собачий лай и странное, глухое, но очень угрожающее гавканье. Милорд потёр лоб: голова почему-то начала побаливать…
---------------

Стены Ноттингема приближались быстро, гораздо быстрее, чем хотелось бы всем — и волку, задумавшемуся о том, как отреагируют на него в городе и особенно в замке, и Мэриан, которая успела пожалеть, что сама отправилась к шерифу в зубы. Однако ж отвращение к неопределённости требовало действий, поэтому леди хмурилась, сопела носом, но упорно понукала кобылу.
Кобыла, смирившаяся с тем, что её съедят (а чего ещё ждать от здоровенного волчины?), только вздыхала. Гай, бежавший у стремени, тоже вздыхал — но по другой причине: на его шее красовался ремень, который запасливая Мэриан извлекла из седельной сумки. Хорошо хоть, верёвки у неё там не было — а то быть бы ему, Гаю Гизборну, рыцарю и мужчине (хвост и прочая волчья атрибутика не в счёт), на поводке.
«Как будто ты у неё не на поводке, а, Гай?»
«Не так открыто».
«А какая разница? Гай Гизборн, пока ты не научишься быть честным с самим собой, ничего у тебя не получится».
«Всё у меня получается!»
«Ну-ну…»
«Чего «ну-ну»? Если Вейзи решит её обидеть, я…»
«А чего «ты»? Глотку ему рвать кинешься? Зайца загрызть не смог, а шерифа сможешь?»
«Смогу!»
«Ври больше. И как ты крестьян резал — ума не приложу. Милосердный наш».
«Заткнись, сволочь!»
«Да я-то заткнусь. Только правда глаза колет, а, Гизборн?»
«У-у-у-у-у!»
«Вот тебе и «у-у-у-у». Сам виноват».
— У-у-у-у-у!!! Уы-ы-ы-ы-у-у-у-у…
Мэриан еле успокоила разволновавшуюся лошадь и возмущённо воззрилась на «собачку», которая уселась прямо посередь дороги и отчего-то вздумала повыть. Из Ноттингема яростно, хоть и вразнобой отозвались собаки.
— Что случилось? — спросила она, слезая с кобылы и подходя к взъерошенному зверю. — Что ты? У тебя что-нибудь болит?
Волк захлопнул пасть и отвернулся. Не говорить же ей, что у него болит душа — откуда душа у волка? Кроме того, волки не разговаривают. После первого же слова леди Мэриан, пожалуй, кинется в ближайшую церковь, а потом… И даже если не кинется, всё равно ничего хорошего из этого не выйдет. Сбежит она, и останется он опять оди-и-и-и-ин…
— Прекрати! — решительно сказала Мэриан и погладила волка по уху. Гай от неожиданности прикусил язык. — Я понимаю, что в лесу плохо и голодно. Но теперь ты будешь жить у меня. Будешь… — Мэриан задумалась. В сущности, охранная собака… тем более охранный волк — а этот зверь, несмотря на странные повадки и не менее странный цвет глаз, был гораздо больше похож на волка, чем на собаку… в общем, Ночной Дозорный в охране не нуждался, и леди Мэриан Найтон — тоже. Но не бросать же несчастную зверюгу, у которой такие мягкие ушки и грустный вид! — Ты будешь… В общем, мы будем с тобой дружить. Наверное. Я вообще люблю животных.
«Опять дружить. О, Господи!»
«А тебе любви возжаждалось? Спятил?»
«Нет, конечно, но…»
«Ну и уймись, придурок. Дружи пока. А там посмотрим. В конце концов, не вечно ж ты будешь бегать в волчьей шкуре».
«Хорошо бы…»
«Выше хвост, Гизборн!»
«Тьфу на тебя!»
— Знаешь что… — Мэриан прищурилась и по-хозяйски оглядела своё приобретение: чёрно-серая шерсть, светлые, почти голубые глаза, чёрные усы… белоснежные полуторадюймовые клыки… — Я буду звать тебя Гай. Ты мне напоминаешь… одного знакомого. Только надеюсь, что у тебя гораздо более приличный характер!

Въезд в Ноттингем сопровождался возмущённым собачьим хором. Похоже, все городские собаки (а может, и часть пригородных) сбежались протестовать против появления разных лесных оборванцев в их порядочном обществе. Мэриан делала вид, что всё в порядке, свеженаречённый Гай делал вид, что всё в порядке, кобыла Мелинда делала вид, что всё в порядке… Помогало плохо: собаки надрывались, горожане таращили глаза, а стража у ворот почти собралась не пустить леди Мэриан Найтон с её «свитой» в замок.
— Он хороший, — извиняющимся тоном сказала Мэриан, придерживая своего лохматого спутника за ремень: стражники были ей хорошо знакомы и пугать их не хотелось. — Просто немножко невоспитанный. Правда-правда.
— Ага… — согласился левый, не отводя заворожённого взгляда от волка — тот как будто усмехался приоткрытой пастью. — Езжайте, леди…
Правый стражник промолчал. Втайне он надеялся, что «невоспитанный» зверь побыстрее пройдёт мимо, хоть бы и в замок. И встретит, скажем, сержанта… У стражника Эндрю были с сержантом определённые проблемы, а теперь, когда непонятно куда пропал капитан, проблемы удесятерились.
Мэриан о кровожадных мыслях Эндрю не знала, поэтому смело вошла во двор, одной рукой удерживая поводья Мелинды, а другой вцепившись в импровизированный ошейник. Во дворе было людно. Первой завизжала прачка, тащившая корзину с бельём, потом к ней присоединился пробегавший мимо поварёнок… Гай не выдержал и гавкнул. Как умел. Вокруг мигом образовалось пустое пространство.
— Молчи! — грозно сказала Мэриан, однако было поздно. На крыльце возник милорд Вейзи — и радушно раскинул руки.
— Леди Мэриан! Неужели вы нашли сэра Гая? — вопросил он жизнерадостно. — Я знал, что могу на вас положиться!
Мэриан широко открыла глаза, не заметив, как вздрогнул волк.
— Сэра Гая? Нет… Милорд, я хочу вас спросить! Милорд?
Вейзи сбежал по ступенькам и подошёл вплотную к живописной группе. Только сейчас Мэриан обратила внимание, что шериф был не один — за ним следовала дама, чей кожаный костюм неприятно напоминал вышеупомянутого сэра Гая.
— Давина, позволь тебе представить леди Мэриан Найтон, дочь нашего почтенного сэра Эдварда Найтона, моего предшественника на посту шерифа Ноттингемского, — сказал милорд, фамильярно беря даму под руку. — А это моя дорогая сестра Давина. Приехала навестить старика... И у неё к вам дело, леди Мэриан.
— Милорд?..
— У вас чудесный зверь! — с места в карьер сообщила Давина и ткнула пальцем в Гая. Гай почувствовал, что шерсть на загривке становится дыбом. От дамы пахло странно: лилиями, мускусом и опасностью. Объяснить, чем пахнет опасность, Гай бы не взялся, ни в человечьем, ни в волчьем виде, но это была определённо она. Да и выглядела эта особа неприятно: глаза оценивающе прищурены, яркий рот сжат, в пальцах подрагивает хлыстик… Бррррр… то есть ррррррр!
— Да, — осторожно согласилась Мэриан, кладя руку на вздыбленный загривок.
— …поэтому я хотела бы его купить! — продолжила Давина, причём в голосе её не было ни тени сомнения в неминуемом согласии юной леди.
— Нет! — отрезала Мэриан и так вцепилась в лохматую шкуру, что Гай с трудом подавил постыдный визг — ногти у леди были ухоженные и острые.
— Нет? — удивлённо переспросила Давина, как будто не веря своим ушам.
— Нет! Он не продаётся! Он…
— Вы тоже хотите шубку? — Сестра милорда понимающе кивнула. Шериф хихикнул.
— Шу…
— Ну да. Шубку. Такая шкура, а к зиме, наверное, будет ещё краше… О, правильно! К зиме. Леди Мэриан, как насчёт осени? Я не поскуплюсь, правда, Джек?
— Разумеется, — подтвердил Вейзи серьёзно. — А я добавлю.
— Так что же, миледи?
Мэриан с трудом сдержала желание попятиться. Сестра милорда явно была под стать брату, и возражать ей было слегка страшно. Но в конце-то концов? Кто тут отважный Ночной Дозорный?!
— Я не продам его, — холодно сказала она, изо всех сил стараясь сдержать дрожь. — Ни сейчас, ни осенью, ни зимой — никогда! Извините, милорд, миледи, мне пора.
— Куда же вы, леди Мэриан? — крикнул ей вслед Вейзи, явно наслаждавшийся ситуацией. — А кстати, зачем вы приезжали?
Но Мэриан, волка и Мелинды уже и след простыл. Стража на воротах и не подумала их задержать, хотя Эндрю вздохнул с сожалением: сержант во дворе так и не появился.

— Шубку! — возмущалась Мэриан, подгоняя Мелинду и постоянно оглядываясь, нет ли погони. — Ты только подумай: шубку! Из тебя! Сразу видно, чья она сестра. Вейзи — канарейки, этой — шубку... Не-е-е-ет, Робин должен об этом узнать!
«Робин?..»
Волк замер, благо, верёвку Мэриан в Ноттингеме найти не успела. Внутренний голос, зараза паршивая, оказался тут как тут:
«А кому ещё? Или ты думаешь, что мы едем прямой дорогой в Найтон? Нюх потерял?»
«Ну, не в Найтон…»
«В Шервуд мы едем. К Робину. Который Гуд. Локсли. Хантингтон, опять же... В общем, ты понял».
«Заткнулся бы, зараза, и без тебя тошно!»
«Я-то заткнусь. А вот что скажет Гуд, когда увидит, как его дорогая Мэриан…»
«РРРРРРР!!!»
«...дорогая, дорогая. А что? Ты сомневаешься? Ну, Гай, я от тебя не ожидал!»
«Загрызу!»
«Мэриан? Гуда? Меня?»
«Всех!»
«Ну-ну. Грызи. Если достанешь до собственной глотки, я ещё и посмеюсь напоследок... Да, так вот: что скажет Локсли, когда увидит свою дорогую Мэриан с волком на поводке? Особливо с тем волком, который вчера обнёс его лагерь на целого зайца? Молчишь? То-то же».
«Черт бы вас всех побрал…»
Волк тряхнул головой, поправляя сползающий ремень, и кинулся догонять Мэриан, которая уже взволнованно махала ему рукой и даже пыталась свистнуть.

— Не вздумай ни на кого бросаться, — сурово сказала леди, когда еле заметная тропинка, в очередной раз вильнув, упёрлась в непроходимые с виду кусты. — Тут живут… мои друзья. И ты с ними подружишься. Наверное... В общем, не вздумай!
«Друзья… о, Господи… с Мэриан дружить, с Локсли дружить… Святой Гай, сподвижник святого Георгия, покровителя волков…»
Внутренний голос промолчал: видимо, решил, что так можно и перестараться. И правильно: сэр Гай уже вполне был готов плюнуть на всё — и сбежать на поиски Матильды. Причём отнюдь не затем, чтобы умолять её сделать из зверя человека: желание загрызть подлую старуху становилось невыносимым. Кто виноват в том, что он узнал столько всякой дряни, о которой предпочёл бы не знать ничего? Матильда, ясное дело! Плачет, ой, плачут по ней чьи-то длинные зубы!..
Внутренний голос вздохнул, но продолжал молчать. Впрочем, Гай и сам понимал, что ни к какой Матильде он не пойдёт…
---------------

Что делать, если твои товарищи просто не понимают — или не хотят понимать, — что важно, а что нет? Уговоры не действуют, заставить ты их не можешь, а дело делать надо. Остаётся одно…
Порешив разобраться в важном вопросе — как связана красивая нахальная леди с милордом шерифом, таким же нахальным, но менее красивым, — разбойники на время успокоились и разбрелись по лагерю. Робин им не препятствовал. Он отлично понимал, что дорогим соратникам выбора лучше не предоставлять. Вот придумает он, как добраться до вышеупомянутой дамы, тогда и поставит всех в известность о принятом решении. А пока пусть лучше займутся… хоть чем-нибудь! Вон, у Джона, к примеру, его дубина износилась, давно пора новую резать. И Мача надо бы попина… взбодрить. А то на его меч уже смотреть страшно. Нельзя, ох, нельзя так много времени проводить за котелками, тем более что и котелков-то в лагере ровно один, и готовит Мач, по правде говоря, крайне погано...
— Мач! Ма…
Робин повернулся, разыскивая глазами своего бывшего слугу, и слова застряли в горле: через кусты, окружавшие поляну, с треском проламывался огромный волк. От потрясения Гуд не сразу разглядел Мэриан, ловко скользнувшую следом.

— …Мэр, это волк!
— Нет, собака!
— Да волк же! Смотри: разве бывают такие собаки? У него даже пасть… Эй, ты, пасть закрой!.. Мэр, ты как знаешь, а я жить хочу. Мач, где мой лук?!
— Только попробуй, Робин Локсли! Только попробуй его тронуть — и тебе уже никогда не понадобится твой лук!
Мэриан Найтон, упершись руками в бока, стояла напротив Локсли, как будто невзначай заслонив своего нового питомца. Разбойники толпились поодаль. Поначалу Маленький Джон потянулся за дубиной, но Джак что-то шепнула ему на ухо и великан, густо покраснев, только развёл руками. А вот Робин так легко сдаваться не собирался:
— Мэриан, ну зачем тебе волк? — устало спросил он, осознав, что пристрелить эту наглую скотину (вдвойне наглую — ибо пропавший ужин так и стоял перед глазами!), увы, не удастся. — Это не собака. Где ты видела таких здоровенных собак? Волк, настоящий волк. И, между прочим, эта тварь вчера спёрла у нас целого зайца.
— Гай не ворует!
— Гай?! — Робин поперхнулся. — ЭТО — ещё и зовут «Гай»?! Ну, Мэр…
— Похож. — Тихо подошедшая Джак без тени страха вклинилась между спорщиками и наклонилась к волку. Гизборн потянул носом. От сарацинки пахло свежей травой, дымом и какими-то цветами… Безопасно. И на том спасибо. — Какие странные глаза… Робин, это не волк.
Мэриан обернулась и с подозрением уставилась на неожиданную союзницу.
— Конечно, не волк!.. Джак, а… а кто?
Джак как-то странно улыбнулась.
— Ну… это помесь. Волка и… волка и собаки. Вот.
Робин и Мэриан переглянулись. Робин пожал плечами:
— Да если даже и помесь. Он всё равно опасен. Где ты его взяла, Мэр?
— Сам пришёл, — буркнула леди, опускаясь рядом с волком и обнимая его за шею. — Неважно! Он хороший! Знаешь, как он на эту леди Давину рыкнул? А так ей и надо!
— На кого?
— На сестру шерифа…
— Чью сестру?!
Мэриан рассеянно почесала Гая за ухом.
— Сестра Вейзи. У нас в Ноттингеме есть шериф Вейзи, помнишь? А к нему приехала сестра. И она хотела купить моего Гая на шубку, ты только представь! Но я, конечно… О, а ещё сэр Гай пропал, ты знаешь? Я потому и поехала в Ноттингем, чтобы спросить у шерифа… а тут эта!..
— Минуточку. — Робин протянул леди руку и помог подняться. Волк проводил его нехорошим взглядом. — Про Гизборна я слышал, конечно… Все слышали. Ладно, Мэр, давай по порядку. Сестра шерифа, говоришь?..
---------------

К Найтону Мэриан подъехала уже затемно, уставшая, но довольная. Шерифу, похоже, и в самом деле было не до них с папой — к такому выводу леди пришла, когда её возмущение скорняжными намерениями леди Давины чуточку подостыло. Пожалуй, сестрица милорда будет занимать всё его время, судя по тому, сколько в ней энергии и дурного напора. Значит, пока можно вздохнуть спокойно.
— Гай, ну, не отставай же!
Волк вильнул хвостом (что получалось у него всё лучше и лучше), но с места не тронулся: как сел в воротах, так и замер.
— Гай!
«Чего сидишь-то?»
«Эдвард Найтон не дурак, в отличие от Локсли. Cомневаюсь я, что он поверит в моё собачье происхождение…»
«И кто тут дурак? Думаешь, кинется тебя убивать на глазах у дочери? Этот старикан? Да ну, Гизборн, не дури. Поднимай свою пушистую задницу и двигай в дом. Небось, пожрать дадут…»
«Пожрать? Ну…»
«Пожрать! Шевелись, говорю! Тоже, задумываться он стал, посмотрите на него!»
Гизборн рыкнул, встал и отважно двинулся к двери, около которой нетерпеливо топала ножкой Мэриан. Ну, в самом деле: что он, будет бояться старого Найтона? Да он его одной левой… передней… или задней?..
— Сейчас будем ужинать, — говорила меж тем оживлённо леди, незаметно подпихивая волка в бок. — Ты ешь мясо? Конечно, ешь! Все во… все собаки любят мясо! А потом спать. Знал бы ты, как я устала!
«?!!»
«Чего? Что опять не так?»
«Да так…»
«Ну-ну».

Сэр Эдвард выказал гораздо больше невозмутимости, чем Робин Локсли. Он даже не сдвинулся с места, когда перед ним внезапно возник волк с приветливо приоткрытой пастью. Старый барон только приподнял брови:
— Дорогая, это кто ж такой?
— Собака! — бодро отрапортовала Мэриан, готовая в любую минуту вцепиться в импровизированный ошейник. — Его зовут Гай. Он хороший.
— Хороший… Дорогая, а ты знаешь, что это не собака, а во…
— Папа, — с нажимом повторила леди, — это собака. Даже Джак сказала, что это собака, а Джак понимает в… в живой природе. Она живёт в лесу. И Робин согласился. И остальные тоже... Так что это собака! И он будет здесь жить!
— Прямо здесь? — Сэр Эдвард оценивающе оглядел зверя, который, казалось, занял полкомнаты. — Может быть, всё-таки во дворе? Нет, я люблю животных, но…
— Он будет жить у меня, — перебила Мэриан отца, вцепляясь всё-таки в ошейник: волк как-то подозрительно закатил глаза. — Я его сейчас покормлю и устрою на ночь. Спокойной ночи, папа!
— Мэр!
— Что?
— А как же шериф? Ты же ездила в Ноттингем? — В голосе Найтона явственно проскользнула смешинка, но Мэриан решила не обижаться.
— К шерифу приехала сестра, — сообщила она, пытаясь увести чуть упирающегося зверя. — Ему не до нас. Всё, папа, я пошла! Спокойной ночи!
Сэр Эдвард только вздохнул, глядя, как пушистый хвост исчезает в дверном проёме.
---------------

Мэриан не ошиблась: леди Давина в самом деле занимала всё время милорда шерифа, однако милорд нисколько не возражал, ибо речь шла отнюдь не о шубке, которая так подло ускользнула от миледи. Эту проблему Давина решила отложить на потом. Любящие родственники уже полдня обсуждали, что делать с Робином Гудом и, кажется, наконец-то пришли к согласию.
— Значит, завтра… — Леди тихонько хмыкнула в предвкушении. — Братец, ты точно уверен, что хочешь поймать этого мальчика? Такой славный…
— Хочу, — твёрдо ответил Вейзи и передёрнул плечами, вспомнив несколько проделок «славного мальчика». — Нашла кого беречь. Хочу и поймаю.
— Ну и хорошо, — согласилась Давина, потрепав брата по плечу. — А ты вроде чем-то расстроен, дорогой?
— Ничуть... — Вейзи задумчиво постучал себя по драгоценному зубу. Мысль о пропавшем Гизборне занимала его, на удивление, всё больше и больше… Ладно, найдётся. — Так договорились, солнышко?
— Договорились, договорились. — Леди кивнула. — Только давай договоримся ещё кое о чём, братец: ты его убивать не будешь. Ни вешать, ни голову рубить, ни его высочеству дарить. А то знаю я тебя. Отдашь его мне. Хорошо?
Вейзи расплылся в широкой улыбке.
— Твоим деткам? — осторожно уточнил он, косясь на огромный сундук, стоящий у дальней стены. Запоры на сундуке радовали сердце.
— Может быть, может быть… — Леди возвела глаза к потолку и неожиданно облизнулась.
---------------

У Мэриан слова с делом никогда не расходились. На кухне несчастному оголодавшему зверю выдали целого цыплёнка, оставшегося от ужина сэра Эдварда, а послушав, как жалобно хрустят нежные косточки в зубастой пасти, леди извлекла из кладовки окорок.
Гай одобрил и цыплёнка, и окорок — последнему он даже отсалютовал хвостом. Оборотень тихо радовался, что Мэриан не предложила ему сырое мясо. Наверное, он бы и его съел, но удовольствие было бы не то.
К сожалению, всему хорошему приходит конец. В тот момент, когда осоловевший от сытости волк боролся с двумя противоположными желаниями — поковырять когтем в зубах или прямо сейчас рухнуть около огня, — Мэриан задумчиво посопела носом и объявила:
— Ты будешь спать в моей комнате.
«Где-где я буду спать?!»
— …У меня есть такой плащ, — продолжила Мэриан, не обращая внимания на округлившиеся волчьи глаза. — И ещё одеяло.
«Нет, я, конечно, не рассчитывал на постель, но…» — Внутренний голос вступил как всегда вовремя.
Гай помотал головой, вытряхивая невоспитанные мыслишки:
«Какая постель?! И вообще, я…»
«Что ты «вообще»? Может, на пороге «вообще» приляжешь?»
«Но это же неприлично!»
«На пороге-то? В самый раз. Хотя, наверное, дует».
«В комнате! Неприлично! Я не могу!»
«А ты не пялься, куда не следует — и всё будет прилично», — невозмутимо посоветовало нахальное второе «я». Гай уставился в бок ярко начищенному котлу, стоявшему на треноге в углу, — будто надеясь разглядеть в нём отражение хама, который так неожиданно поселился у него в голове. Впрочем, лицезрение собственной обросшей морды оказалось слишком невыносимым, поэтому пришлось быстренько отвернуться. Волк лязгнул зубами.
Мэриан, не подозревая о терзавших мохнатого рыцаря вопросах этикета, наклонилась и потрепала его по загривку:
— Идём. Пора уже. Завтра опять надо в Ноттингем, а знаешь, как не хочется? А надо… И ещё надо тебе поводок, а то потеряешься.
«Не потеряюсь», — мрачно пообещал про себя Гай. Легкомыслие леди превышало все возможные пределы. В Ноттингем. Как будто ей мало сегодняшнего. Нет уж, никуда он не потеряется: без него она просто пропадёт…
Черти бы взяли эту Матильду!

Мэриан уснула почти мгновенно, а волк продолжал ворочаться у порога. На подстилке, устроенной около кровати, он всё-таки не лёг: остатки понятий о приличиях не позволили. А вот поперёк входа было самое то: любому, кто попробует прорваться в дверь, придётся переступить через него… Ну-ну. Пусть рискнут.
— Мэр! Мэ-э-э-эр!
«Эт-то ещё что такое?»
— Робин?
Мэриан, как выяснилось, спала чутко. Гай ещё только собирал лапы, а она уже подбежала к окну, на ходу заворачиваясь в одеяло. На карнизе, держась за приоткрытый ставень, устроился Локсли. Волк поднялся, подошёл поближе и рыкнул.
— Мэр, перстень! — сказал Робин, украдкой грозя зверю свободным кулаком. Гай аж поперхнулся от такой наглости.
— Какой ещё перстень? — Леди зевнула, деликатно прикрывая рот ладонью. — Робин, ты с ума сошёл?
— У сестры шерифа был перстень! Я совсем забыл тебе сказать. — Гуд обвиняюще ткнул пальцем в сторону вздыбившего загривок волка: — Из-за него!
— Не трогай Гая!
— Тьфу!.. Мэр, перстень! Со знаком шерифа.
Пока леди зажигала свечку и проводила осмотр разбойничьей добычи, волк и легенда Англии мерили друг друга мрачными взглядами.
— Ну и ничего особенного, — подытожила леди, возвращая перстень Робину. — Леди Давина — сестра шерифа. Неудивительно, что у неё перстень с его гербом.
— А мне вот так не кажется, — упрямо пробурчал Гуд.
Гай прищурился на блестящую побрякушку в руке разбойника. Ох ты, знак Чёрных рыцарей! Сильна любительница шубок, сильна… Вовремя они с Мэриан от неё сбежали.
О том, что он и сам в некотором смысле… и даже в самом прямом смысле является таким же Чёрным рыцарем, сэр Гай Гизборн предпочёл пока забыть. Но Мэриан с этим связываться не стоит. А она собралась завтра в Ноттингем… Ч-ч-чёрт!
— Пойду я, — сказал Робин, поглядев на эффектный оскал, в мигающих бликах свечи казавшийся особенно выразительным. — А завтра надо будет съездить в Ноттингем. Поразнюхать, как и что. Ты ж вроде тоже собиралась? Может, увидимся.
— Робин!
Но в окошке уже никого не было. Только мягко стукнули сапоги о землю.
Сэр Эдвард, страдавший бессоницей в своей комнате на первом этаже, укоризненно покачал головой.


Глава 3. День третий

— …Сюда капельку, и сюда… Хорошо. А где… вот ведь дуры!.. Доброе утро, Джек! Как тебе, нравится?
Милорд, тихо, как ему казалось, прокравшийся в комнату сестры, с досадой цокнул языком и тут же, забыв обо всём, воззрился на Давину.
— Потрясающе... — медленно выговорил он, расплываясь в улыбке. — Дэви, это просто потрясающе. Ты гений.
— А ты сомневался, братец? — мурлыкнула Давина, отворачиваясь обратно к зеркалу. — Джек, мою служанку надо выпороть.
— Выпорем, — с готовностью пообещал милорд. — А за что, кстати?
— Она всё перепутала. Я ей говорила… или не говорила?.. — Леди в задумчивости постучала пальчиком по носу. — Всё равно выпороть. Для острастки. Они все тут ужасно распустились. Где твой Гизборн, к примеру? Разве не он должен заниматься… нашим делом?
Вейзи неопределённо пожал плечами. Сестра задала плохой вопрос, ответа на который у него не было. Если уж на то пошло, он и сам не отказался бы знать, где Гизборн. Однако отправленные на поиски люди — проверенные, надёжные (насколько можно говорить о надёжности в наше тяжёлое время) — не нашли ровным счётом ничего и никого. И сегодня утром милорд уже всерьёз задумался о том, не отменить ли грядущую встречу. Мало ли к кому в лапы попал глупый Гиззи…
Собственно, поимка Гуда теперь обретала особый смысл, ибо, отдавая ему должное, других кандидатов на отлов своего помощника шериф Ноттингемский не видел. Идею о том, что Гизборн перешёл на сторону врагов, милорд даже не рассматривал. Кишка тонка у Гиззи. И фантазии маловато. Так что если только его не прирезал какой-нибудь обезумевший крестьянин (что крайне маловероятно), остаётся только Гуд.
— Гуд будет от тебя в восторге, дорогая. Я уверен, — сказал шериф сестре вместо ответа и игриво дёрнул её за каштановую спутанную прядь парика.
---------------

Волк зевнул, не открывая глаз, и длинно, сладко потянулся. От полноты чувств хотелось подвыть: солнце чуть, но не слишком, припекает шкуру, есть пока не хочется, откуда-то снаружи доносится голос Мэриан… Не понял…
— Побыстрее, Томас. Я и так опаздываю.
Не понял?..
— Папа, ты ничего не забыл? А то потом опять окажется, что тебе нужен новый пояс.
Не понял!..
«Чего ты не понял?» — ворчливо вмешался внутренний голос. — «Хватай лапы в лапы — и бегом. Она собиралась в город. Собралась. Сейчас уедет. Чего лежишь?»
Тело взметнулось само, не дожидаясь хозяйской команды, — и тут же растянулось на полу: симпатичный тканый коврик у двери выскользнул из-под лап.
«Идиот!»
Гай не ответил. Он с достоинством поднялся, отряхнулся, взъерошив и тут же уложив шерсть на загривке, на пробу помахал хвостом…
А потом сорвался с места и сиганул в открытое окно.

Рыжеватый Томас — наверное, тот самый Том Дикси, что вчера должен был починить ограду (результатов починки, правду сказать, Гай не заметил), при виде монстра со вздыбленной шерстью, внезапно возникшего посреди двора, выпустил из рук вожжи и попятился. Кобылка, запряжённая в лёгкую тележку, и ухом не повела. В отличие от породистой и потому нервной Мелинды, она твёрдо знала, что с ней, трудолюбивой и, что греха таить, немолодой особой, ничего случиться не может. Да и хозяйка в обиду не даст.
Мэриан укоризненно покачала головой, глядя, как волк пытается отряхнуться от поднятой им же самим пыли.
— Право, сэр Гай, как вам не стыдно! — сказала она с притворной суровостью. — Вы можете спать — и не спите. Но раз уж встали, поедете со мной. Сами виноваты!
Гай замер, не в силах понять, чего ему хочется больше — чтобы обращение Мэриан оказалось намеренным или чтобы она просто пошутила…
— Папа, ты только посмотри! Ведь вылитый сэр Гай! Ну, правда же, правда?
Эдвард Найтон неопределённо улыбнулся. Очередная поездка Мэриан в Ноттингем занимала его гораздо сильнее, нежели выражение морды волка… кстати, и впрямь очень смахивающего на Гизборна. Странный зверь. Впрочем, сейчас сэр Эдвард был почти рад его появлению около Мэриан: в воинские умения дочери он ещё верил, а вот в их действенность против банды шерифа — нет. Здоровенный зверь со здоровенными клыками тут будет понадёжнее — авось, Мэриан в случае чего успеет унести ноги. Если, конечно, не кинется защищать своего нового питомца… Сообразив, что так оно и выйдет, сэр Эдвард расстроился окончательно.
— Мэриан, я прошу тебя, будь осторожна! — жалобно сказал он. Мэриан пожала плечами:
— Да, папа. Но я же всего-навсего еду на рынок, что в этом опасного? Разве что меня попробуют обсчитать.
Найтон безнадёжно вздохнул.
— Ну хоть ты её береги! — обратился он к волку, уже пристроившемуся около переднего колеса. Волк обернулся, пристально посмотрел на отца Мэриан — и еле заметно качнул мощной головой.

— Что это было? — спросил сам себя сэр Эдвард, когда повозка уже нырнула в лес. Томас, стоявший рядом, подобрал наконец челюсть:
— А… это… солнце, господин мой! Ну и печёт сегодня, ну и печёт! Прям лето! Это всё оно, оно, проклятое!
— Солнце, — согласился сэр Эдвард с облегчением. — Разумеется. А мне показалось…
— Да, господин мой?
— Ничего. Займись оградой, Том. Мэриан не понравится, если к её приезду ты опять ничего не сделаешь.
— И в самом деле, Мэр права, — прошептал старый Найтон, когда Том поспешно удалился, бормоча что-то о топоре и жердях. — Вылитый Гизборн. Померещится же такое. Ещё чуть-чуть, и он бы заговорил.
---------------

На главной площади Ноттингема царило оживление — как и полагается в воскресный, да ещё ярмарочный день. Конечно, в начале мая, когда запасы почти подъедены, большого выбора провизии ожидать не приходится. Но население Ноттингемшира не унывало: им ли, кого грабили из года в год, было печалиться из-за таких пустяков? Солнышко светит, трава зелёная, скоро на полях появятся первые всходы, а там до урожая недалеко… Живём! Да и не едой единой жив человек. Мало ли что интересное можно найти на ярмарке, куда наконец-то после зимы и непроезжих дорог добрались столичные купцы? И если не купить, так хоть поглазеть.
Мэриан, сосредоточенно хмурясь, вертела в руках бронзовое зеркальце. Пожалуй, оно было ей совершенно не нужно, но на обратной стороне была такая красивая чеканка в виде листочков… и эти ромашки с серебряными лепестками, и серединки — крохотные топазики… ну, совершенно не нужно! Но…
— Я это беру! — решительно сказала Мэриан, отцепляя от пояса кошель. Воришка, ошивавшийся неподалёку, проводил кошель глазами и тут же скроил невинную физиономию: огромный зверь у ноги леди предупредительно оскалился и рыкнул. — Гай, ну кого ты опять пугаешь? Прекрати. Лучше на вот, отнеси в повозку.
Гизборн философски возвёл глаза к небу, принимая в зубы маленький свёрточек с зеркалом. Он уже успел отнести упаковку игл и ниток, какую-то деревянную дребедень (Мэриан пригрозила лишением обеда, если он потеряет подарок няне), штуку тонкого полотна (свёрток перевешивал то вправо, то влево, и это было крайне неудобно) и какую-то пахучую дрянь, за которую леди заплатила бешеные деньги. Купец с подведёнными глазами уверял, что суп с этой дрянью станет нежнее поцелуя гурии, и так смотрел на Мэриан, что Гаю захотелось ему что-нибудь откусить. Пришлось, конечно, ограничиться лёгким подрагиванием верхней губы, но купцу хватило и этого. «Видать, гурии подобрее будут», — задумчиво сказал внутренний голос, и Гай чуть ли не впервые с ним согласился.
У повозки, пристроенной на заднем дворе маленькой таверны, было тихо. На козлах сидел мальчишка и жевал мочёное яблоко.
— Опять ты, — лениво покачивая ногой, сказал он и замер в ожидании. Гай дёрнул ухом. — Ой, здорово!!! Всё-таки какой ты умный! А ещё можешь?
Гай дёрнул ухом ещё раз. Мальчишка пришёл в восторг. Кажется, он был уверен, что волк понимает всё до словечка, а красивая леди, которая заплатила ему целый медяк, чтобы присмотрел за лошадью и повозкой, — великая волшебница, раз уж сумела приручить такого удивительного зверя… Почему-то Гизборну не хотелось разочаровывать рыжую мелочь. Может быть, потому, что этот мальчишка за последние три дня был единственным, кто не замер в ужасе при его появлении.
— А знаешь, сегодня воровку будут наказывать, — сообщил парнишка, обглодав яблоко до корешка и с сожалением отбросив его в сторону. — На площади. Я видел, как её сейчас по улице вели. Такая высокая, рожа наглая… Она ещё орала, что ни при чём, а стражник сказал, что не его это дело, и ка-а-ак дёрнет её за руку! Ну, она и замолчала. Вот бы посмотреть, как наказывать будут. А ты хочешь посмотреть?
Гай неопределённо мотнул хвостом. Воровки его не интересовали. Он вообще предпочёл бы сейчас залечь в тенёчке под повозкой и вздремнуть, раз уж позавтракать не удалось, да и пообедать в ближайшее время вряд ли удастся. Но долг призывал обратно на площадь.
«Давай-давай. Вдруг леди купила носовой платочек и жаждет, чтобы ты его отнёс по месту? Поспеши, вдруг опоздаешь».
«Так всё равно ж деваться некуда. Что — рычать и упираться всеми четырьмя лапами?.. Молчишь? Вот и правильно».
Гай, к радости мальчишки, пошевелил обоими ушами и с достоинством удалился. Платочек, не платочек — а Мэриан требовала присмотра. Мало ли какие попадутся купцы. И ещё… Твою мать! Робин Гуд!!

На площади пришлось с бега перейти на шаг — народу прибавилось, а рычать, чтобы расчистить себе путь, Гай, слава Богу, не стал. Осторожно лавируя между ногами и юбками, волк пробирался к тому месту, где в последний раз видел Мэриан.
«Прямо, направо, направо, направо… чёрт ногу сломит в этих прилавках! Может, подпрыгнуть?»
«И спасает, конечно, только твоя природная ловкость…» — привычно съехидничал внутренний голос.
«Заткнись!» — привычно огрызнулся Гай, уворачиваясь от какого-то придурка, вознамерившегося погладить его своими немытыми лапами.
— Питер, ты спятил, что ли? — Жена вовремя дёрнула пьянчугу за пояс. — Это ж волк!
— И что бы волку делать в Ноттингеме? — резонно возразил Питер, пытаясь вырваться из любящих рук. — Это пё-о-о-осик… Хороший, красивый… Иди, иди сюда, лапуля…
— У тебя уже есть двенадцать лапуль, — попыталась урезонить его жена. Впрочем, слова словами, а пояса она тоже не выпустила.
— А будет… Э-э-эх! Ну, Фрэн! — Питер разочарованным взглядом проводил скрывшийся в толпе хвост. — А было бы тринадцать! Самое счастливое число!

Мэриан оказалась там же, где волк её и оставил, — у прилавка с всяческой дамской ерундой. Впрочем, вместо того, чтобы увлечённо копаться в шкатулочках и гребнях, она смотрела, замерев, куда-то в сторону. Проследив её взгляд, волк чуть не сплюнул: вот и сходили за покупками! Всегда какая-нибудь сволочь всё испортит!
На краю площади, совсем неподалёку от чёртова прилавка с побрякушками, стоял позорный столб. Ну, стоял и стоял. Тем более что четверть часа назад он был просто столбом и о своём предназначении помалкивал. Теперь к столбу была привязана женщина… высокая, рожа наглая — как определил давешний мальчишка. Воровка. Рожа у неё, на взгляд Гая, действительно была крайне наглая.
«Небось, спёрла у хозяйки какое-нибудь украшение… а чего тогда к столбу? Разобрались бы по-свойски…»
«И стража… наша стража-то», — поддакнул Гай рассеянно. — «А чего это Джим со свитком? Он что, читать умеет?»
«Ни черта не знаешь о собственных подчинённых!» — укорил внутренний голос.
«Сдались они мне!.. Дьявол! Ты слышишь, что он несёт?!»
— …Дети этой женщины посмели обокрасть самого шерифа Ноттингемского! — Джим читал с выражением, старательно выговаривая каждое слово. — Но поскольку наш шериф милосерден и добр, за детей ответит их мать! Она будет стоять здесь до рассвета следующего дня, а потом…
«Черепушку утащили, что ли? Да нет, тогда бы она тут не стояла, а висела. Вместе с детьми».
— …даже воровство куска чужого хлеба — тяжелейшее преступление! — Джим подвигал бровями, чтобы подчеркнуть важность сказанного. Гай поперхнулся, ибо кое-что в гримасах стражника показалось ему очень знакомым.
— И вот так всегда. — Мэриан присела на корточки рядом с волком и обхватила его за шею. — Вот скажи мне, Гай, неужели это правильно? Они же просто хотели есть!
«Ну-у-у-у… воровать плохо…»
«Кто бы говорил!»
Волк осторожно повернул голову и лизнул Мэриан в щёку, ужасаясь собственной наглости.
Женщина у столба выслушала обвинение с таким лицом, как будто ей все всё должны. Уж те, кто собрались вокруг, должны точно — за жадные к чужому несчастью взгляды, за перешёптывания… даже за сочувствие, которое испытывали многие, но выказать, разумеется, не пытались.
Кроме некоторых особо одарённых личностей.
— Ой, Робин!
Робин Гуд, делая вид, что он тут просто проходил мимо, пристроился около столба и что-то говорил женщине, еле шевеля губами. Волк навострил уши.
— …а хочешь, я тебя спасу?
«В каждой бочке затычка. Ну, идиот…»
«Хм… Гай… Гай, ты ничего не замечаешь?»
«Что я должен заметить?»
«Я бы на твоём месте подошёл поближе…»
«Отвяжись, мне и так хорошо».
«Боже… Гай Гизборн, хватит блаженствовать! Посмотри на неё! Ну, посмотри же, придурок!»
Волк нехотя вгляделся в женщину у столба…
— Нет, я не хочу, чтобы меня спасали. Я должна понести наказание…
«Э… Слушай, мне кажется, что ли?»
«Я ж говорил!»
«Вот стерва…»
Мэриан удивлённо охнула, когда волк вывернулся из её рук и деловито потрусил к позорному столбу, расталкивая боками зевак. Робин прервался на полуслове и уставился на наглую зверюгу, которая обнюхала сначала его, потом женщину и замерла.
«Какая знакомая леди… А этот, мать его, спаситель ничего не замечает».
«Ну так у него такого нюха нет. А у тебя есть».
«Чего делать-то?»
«А что делать? Пусть спасает. Его быстренько повяжут, ага. Стража-то недалеко ушла. И Мэриан будет…»
«Ты сдурел?! Что ты несёшь?»
«А что я такого сказал? Только представь: леди свободна, ты… ну, придумаешь что-нибудь. Матильду там в оборот возьмёшь... И крррасота — никакого Гуда! Неужели не нравится?»
«Гррррррр!»
Робин с недоумением смотрел, как волк вдруг завертелся на месте, пытаясь цапнуть себя за хвост…
— Иди отсюда! — попробовал шикнуть он на зверя. — Чего надо?
Волк резко остановился, и на его морде появилась какая-то ужасно знакомая ухмылка…
Заднюю лапу он задрал вполне привычно.
Мэриан в ужасе схватилась за голову.
Женщина у столба недоверчиво глянула на свой подол, потянула носом…
— Стража-а-а-а!!! Стража! Куда вы смотрите! Взять эту тварь! Где Джек? Я требую!..
«Вот и разобрались», — удовлетворённо подытожил внутренний голос. — «А теперь уносим ноги. Бего-о-о-ом!!!»

На заднем дворе таверны по-прежнему было тихо, и рыжий балбес тоже оказался на месте. Гай его даже зауважал, ибо удержаться и не сбежать с поста, когда поблизости явно происходит что-то интересное (знал бы парень, насколько интересное!), — это, по его волчьему и человечьему мнению, было настоящим подвигом. Мэриан, видимо, считала так же, потому что выдала мальчишке ещё одну монетку. Мальчишка подмигнул волку и с сожалением удалился.
Леди погладила заждавшуюся лошадку по морде и начала перебирать покупки в тележке.
«Нашла время! Сматываться надо!»
«Как? Перехватят же!»
«Понятия не имею!»
«Вот и я не имею. Поэтому заткнись. Дай умным людям подумать».
«Это кто тут умный? Ты? Ну, Гизборн…»
Пока Гай препирался со своим вторым «я», Мэриан закончила с покупками и даже успела пригладить растрепавшиеся волосы. Зеркальце отправилось за пазуху, а подарок няне — в сумку на поясе: похоже, леди собралась уходить из города пешком. Волк нетерпеливо щёлкнул зубами.
— Ну, что ты? Ох, Гай… Нет, ты, конечно, молодец, я вот не догадалась… Но что теперь делать? Может, попробовать переждать?
— Чего ждать-то? Сматываться надо! — рявкнул Гай — и застыл с открытой пастью.
Мэриан схватилась за бортик повозки…
— Гай… Сэр Гай?!
«Ну ты придурок!» — с каким-то восторгом сказал внутренний голос.

— …Я не виноват!
— А кто, кто виноват?
— Ну… Вы же сами меня подобрали…
— Если бы я знала, кого подбираю, ни за что бы не… подобрала!
— Совершенно в этом уверен, леди Мэриан!
— Вы совершенно правильно в этом уверены, сэр Гай!
«Может, заткнёшься и попробуешь подумать?»
«А чего она?..»
«А ты чего? Напоминаю: стража рыщет поблизости, а вы тут стоите и орёте, как добропорядочные супруги на двадцатом году жизни».
«Ну…»
Волк помотал головой и сел, аккуратно уложив хвост. Мэриан, уже собиравшаяся высказать ему всё, что думает по поводу втирания в доверие и обмана оного доверия, сразу опомнилась. Выяснение отношений в самом деле можно и нужно было отложить на потом — если это «потом», конечно, наступит.
— Что будем делать? — спокойно спросила она.
— Не знаю. У вас есть где укрыться?
— Ну… — Мэриан наморщила лоб, — есть, конечно… а вы?
— А я проскользну. Мало ли собак бегает по окрестностям.
— Вы совершенно не похожи на собаку, сэр Гай!
— Неужели? А кто-то говорил… Чёрт! Солдаты!

…Робин Гуд так неторопливо вошёл во двор, из которого только что выскочили три солдата, как будто не за ним гонялась половина ноттингемской стражи. Впрочем, на сей раз он был совершенно прав. Мельком оглядев безлюдный двор, разбойник усмехнулся, подошёл к повозке и присел на корточки:
— И кто тут у нас?.. Ой! Мэр, уйми свою зверюгу!
— Сам унимай, — проворчала Мэриан, выползая из-под тележки. — Ты нас перепугал!
— Вас? Да твой волчара… извини. И ты извини… Гай. — Робин заколебался, ибо совершенно не представлял, как можно выразить благодарность здоровенному волку, пусть даже этот волк и избавил тебя от петли. Волк по-пластунски выбрался вслед за Мэриан и фыркнул Робину прямо в лицо: похоже, благодарность он отвергал заранее. Робин не обиделся:
— Ладно тебе. Нам с тобой делить нечего, давай жить дружно, а?
«Так-таки и нечего?» — чуть не спросил Гай вслух, но вовремя удержался. В иное время он, может быть, и не упустил бы случая полюбоваться на шалеющего Гуда, но не сейчас, в этом разбойник был прав. Сейчас они должны действовать… хм… дружно — иначе у леди Давины появится новая шубка, а у леди Мэриан — куча неприятностей.
— Мэр, надо выбираться из города, — сказал Гуд. Мэриан выжидающе молчала. — Его ты не оставишь… Ну, я знал. Тогда делаем так…

Главные ворота Ноттингема были широко распахнуты, а стражи там стояло — целых две рожи. Причём рожи городские, а не замковые — тех отправили к западным воротам, ибо леди Давина здраво рассудила, что Робин Гуд через центральные ворота не полезет, и девчонка с будущей шубкой — тоже. Шериф мог бы поспорить, конечно, но в распоряжения сестры вмешиваться не стал, и тому было сразу несколько причин. Во-первых, Вейзи знал по опыту, что, если Гуда не удалось схватить сразу, потом это почти невозможно. А во-вторых — и это было самое главное — после неудачного отлова разбойника милорд был очень, очень занят. Вот уже третий час он писал письма для своих дорогих друзей, спешно отменяя завтрашнюю встречу.
Кое в чём шериф Ноттингемский и Робин Локсли были похожи (хотя у обоих такая мысль и вызвала бы негодование), — к примеру, в том, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Сейчас затея с собранием Чёрных рыцарей явно терпела неудачу: уж очень криво всё складывалось. Постоянно возникали какие-то помехи… и Гизборн так и не объявился… В общем, Вейзи решил подождать. Ждать он умел, равно как и терпеть. И сейчас милорд трудился над очередным посланием и ОЧЕНЬ терпеливо выслушивал монолог Давины на тему «Разве ты это потерпишь?» Парадоксальность ситуации его слегка развлекала.
…А ворота меж тем стояли открытыми, и стража забавлялась соревнованием «кто-шире-зевнёт», ибо следить за ними было некому. Аккурат на очередном зевке Тедди Беллер случайно бросил взгляд на пустую улочку перед воротами и еле смог захлопнуть пасть. Такой наглости он не ожидал. Ну да, конечно, от Робина Гуда можно ждать всего, чего уж там, — но появиться средь бела дня безо всякой маскировки и в обнимку с той самой девчонкой, которую ищет пол-Ноттингема…
Робин спрыгнул с козел, вручив поводья Мэриан, и вразвалочку подошёл к стражникам. Тедди принял суровый вид и намертво вцепился в свою алебарду.
— Пять, — без предисловий сказал знаменитый разбойник.
— Двадцать, — не задумываясь, ответил Тедди. — Эй! Ты спятил!
— Семь. И я не спятил, я самый умный человек в Ноттингеме и его окрестностях.
— Пятнадцать. Робин, меня ж повесят, если узнают!
— Ни черта. Кому ты нужен, Тедди? Глянь вокруг — ни единой живой души. Кто узнает-то? Восемь.
— Э… ну… двенадцать, чёрт бы тебя подрал! Всегда найдётся какая-нибудь сволочь!
— Десять — и ни шиллингом больше. Сволочей здесь нет, исключительно порядочные люди. Ну? Давай, Тедди, соглашайся!
Тедди беспомощно огляделся. Кроме них, у ворот не было никого — «ни единой живой души», как выразился Гуд…
— Ладно. По рукам!
— Вот и молодец. Бывай, Тедди! — Робин вручил стражнику маленький мешочек, махнул рукой Мэриан, и та тронула повозку. Тедди улыбнулся и отдал честь алебардой.
— …Тедди, ты сдурел, что ли? — Сэм, за время переговоров не вымолвивший ни слова, очнулся, только когда повозка была уже в полумиле от ворот.
— Чего это я сдурел? — Тедди с наслаждением потряс мешочек, вслушиваясь в серебряный звон. — Брось, Сэм. Первый раз, что ли?
— Ну… — Сэм потыкал пальцем в мешочек и тяжело вздохнул. — Не в первый… Но мог бы содрать хоть пятнадцать! Он бы дал!

Как только повозка скрылась за деревьями, Мэриан натянула вожжи, стряхнула руку Робина со своего плеча, спрыгнула на землю и бегом кинулась назад.
— Ну, что?
— В смысле? — не понял Робин. Мэриан отмахнулась.
Дно повозки пошло волнами — волнами из тонкого белоснежного (впрочем, уже не совсем) полотна. Между краем и бортиком появился нос и уже традиционно приоткрытая пасть.
— Как вы, сэр Гай? — шёпотом спросила Мэриан. Волк негодующе засопел. — Ну и хорошо. Знаете, куда мы сейчас поедем? К Матильде! Правда, я хорошо придумала?
Повозка заходила ходуном. Мэриан только руками всплеснула, глядя, как волк, разрывая когтями дорогущую ткань, пытается выбраться наружу. Подоспевший Робин догадливо приподнял краешек — и сэр Гай наконец обрёл свободу.
— А зачем к Матильде? — полюбопытствовал Робин, который, оказывается, всё слышал. Гай спрыгнул вниз и мрачно оглядел сначала Робина, а потом и Мэриан. Нет, он, конечно, уже собирался к Матильде, и не раз. Но вот так, ни с того, ни с сего…
«Между прочим, на тебя идёт охота. Или уже забыл?»
«Да помню я, помню!»
«Ну и нечего прятать голову под хвост!»
В общем-то, внутренний голос был прав: выбраться из города не значило избавиться от всех неприятностей. Не к Локсли же проситься в домашние волки! Хотя для Мэриан так было бы лучше — мало ли: убежала глупая псина, да и…
«А чего мы вообще улепётывали? Подумаешь, какая-то простолюдинка. На ней же не написано — мол, благородная леди!»
«Сказал бы я тебе, что на ней написано… Полагаешь, Давину это остановит? И не забывай про шубу. Леди в ярости, если поймает — дожидаться зимы и хорошей шерсти не станет. Отправишься к скорняку прямо так».
«З-з-зараза…»
«На том стоим!»
Мэриан неопределённо пожала плечами, ибо придумать, зачем ей так вдруг понадобилось к Матильде, она не успела.
— Да ладно, Мэр. Со всеми бывает.
— …?!!
На Робина уставились две пары глаз. Разбойник хихикнул.
— Блохи, говорю, у любой животины бывают. Не переживай. Вон как в повозке чесался.
«Блохи?!»
— У него нет блох! — Предположение было настолько нелепым, что причина визита к знахарке придумалась мгновенно: — Она его спрячет, вот! Матильда любит зверей! А за ним теперь охотятся!
«Ну, почти не соврала, умничка наша».
«Моя — умничка!»
«Ну, я и говорю — наша. Гизборн, ты в самом деле думаешь, что я — это не ты?»
«Да я уж и не знаю, что думать… Моя — и всё тут!»
«Идиот…»
— Нет так нет. — Робин спорить не собирался, тем более что за ним-то охотились наверняка. Чай, Робин Гуд, а не какой-то там блохастый волк. — Мэр, тогда я пошёл. Увидимся.
— Да, конечно! — Мэриан рассеянно поцеловала приятеля в щёку и помахала рукой. — Иди… Робин, ты поосторожнее, хорошо?
— Да, конечно! — Гуд проказливо подмигнул сразу обоими глазами — и волку, и леди, — и растворился в зелёных тенях.
---------------

— Их так и не нашли?
Сестра милорда шерифа, нервно всаживая каблуки в пол, расхаживала по кабинету. Милорд с тоской поглядывал в сторону окна — раскрыть его шире Давина не разрешила, а запах благовоний, коих леди вылила на себя не менее трёх флаконов, был совершенно невыносим.
— Дорогая, а ты уверена, что хочешь их найти?
— Что-о-о-о-о?!!
Давина подлетела к брату и схватила его за воротник.
— Если бы ты шевелился попроворнее, — прошипела она прямо ему в лицо, — мы бы схватили и Гуда, и девчонку, и волка! И вот тогда бы я…
В этот момент милорду надоело. Пожалуй, причиной тому стали заслезившиеся от ароматов глаза.
— А знаешь что… дорогая… — Вейзи поднял руку и отцепил пальцы Давины от своего горла. — Знаешь, что?
— Ну?
— Во-первых, я уже отправил стражу по местам.
— Как ты…
— Во-вторых, — продолжил шериф, ловко уворачиваясь от острых ногтей любимой сестры, — я приказал им молчать о том, что случилось. Они меня знают и молчать будут. Можешь сказать спасибо.
— Спасибо? Ну, Джек!..
— А ты как думала? — Вейзи демонстративно извлёк из рукава носовой платок и прикрыл нос. — Как полагаешь, дорогая, что скажут твои друзья, если узнают о случившемся? О том, как ты переоделась служанкой, стояла у позорного столба и какая-то грязная псина тебя… ну, ты понимаешь, солнце моё, да?
— Это был волк! — сказала Давина как-то неуверенно. Шериф фыркнул:
— Да хоть медведь. Представь, какие пойдут разговоры, сколько интересных подробностей будет придумано и со вкусом обсуждено… Нравится, дорогая? Нет? Тогда успокойся и давай всё-таки займёмся делом!
---------------

К Матильде бунтовщики и оскорбители несчастных леди добрались только к вечеру, хотя до Локсли, где жила старая ведьма, было всего около получаса езды.
— Мэриан, может быть, мы всё-таки пойдём по дороге? — не выдержал на втором часу лазанья по зарослям Гай, когда они остановились передохнуть на лесной полянке. Репьи, усеявшие хвост, дико раздражали, но выкусывать их волк больше не пробовал — язык до сих пор покалывало.
— А если засада? — незамедлительно отозвалась Мэриан. Ей, одетой в тунику и штаны из плотной ткани, репьи были нипочём.
— Да нет никакой засады… — Волк утомлённо растянулся посреди полянки и тут же с руганью вскочил — свеженький муравейник в траве было не видно, зато муравьям густая шерсть помехой не стала.
— Фи, сэр Гай! Как вам не стыдно!
— Совсем не стыдно! А вот вам, Мэриан, должно быть стыдно. Я уверен, что вы делаете это нарочно. — Гай стукнул лапой — для придания веса своим словам. — По бездорожью вы меня потащили нарочно, я уверен... Между прочим, если я перед вами в чём и виноват, то уже наказан за все вины на сто лет вперёд!
— Всё не так. — Мэриан начала разглаживать складки туники, низко-низко опустив голову, чтобы скрыть улыбку: гневающийся сэр Гай в волчьем обличье вызывал самые разнообразные чувства — но только не страх. — Я вот уверена, что так надо. Правда-правда!
Гизборн осторожно почесал когтями одной лапы другую и встал:
— Идёмте, миледи. Я не буду с вами спорить. Но я прав.
— Конечно, прав… — Мэриан всё-таки не выдержала и фыркнула, глядя, как хвост в гирляндах репьёв исчезает в кустах. — Но и я права тоже!
---------------

Сегодня шервудское сообщество обедало менее плотно, чем вчера, ибо зайцы закончились. Зато Уилл принёс целых трёх голубей, а Мач сдобрил похлёбку мучицей и, втайне от друзей, десятком опят, чья симпатичная семейка обнаружилась аккурат на том месте, где, по наблюдениям Мача, кроме сухостоя отродясь ничего не росло. Разбойничий повар немного посомневался, точно ли это опята, но решил рискнуть — и не прогадал: похлёбка получилась славная. Даже вернувшийся к обеду Робин снизошёл до похвалы. Правда, уплетая густое варево, атаман явно думал о чём угодно, но не о еде.
— Я вот прикинул тут… — сказал он наконец, когда молчание стало угрожающим. — Если эта крыса, сестра шерифа, решит, что во всём виновата Мэриан, что она с ней сделает?
— Шерифу нажалуется, — моментально ответил Мач. — А тот сделает... что-нибудь. Робин, а в чём Мэр виновата? Ты ж ничего не рассказал?
Гуд рассеянно облизнул ложку. Рассказывать о собственной невнимательности не хотелось, но деваться было некуда, поэтому он отложил ложку в сторону и приступил. Через некоторое время Мач издал такой облегчённый вздох, что Робин остановился на полуслове:
— Что?
— Подумаешь! Ну, отберут у Мэр эту скотину — и всё. Она-то тут при чём? Что, надо было хватать за шкирку и не пускать? Эта тварь, она ж размером с телёнка, её шиш удержишь!
— Так-то оно так… — Робин задумчиво почесал бородку. — Но нехорошо получается. Он же меня спас, если честно. Чёрта с два я бы эту Давину узнал… Знаете, ребята, я, пожалуй, тоже схожу к Матильде.
— Это ещё зачем? — вытаращил глаза Мач. Гуд пожал плечами:
— Попробую уговорить Мэр, чтобы волк пожил у нас. Жрёт он, правда….
— Как бы он нас самих не сожрал, — прогудел Маленький Джон. — А так хорошая зверюга. Красивая, ага.
Джак, внимательно слушавшая рассказ Робина, странно улыбнулась.
— Не думаю, что он согласится, — тихо сказала она.
Гуд вытаращил глаза.
— Кто? Волк? Да я и спрашивать не буду! Вон, возьму верёвку покрепче и… А что такое-то? Чего ему, прости Господи, не соглашаться?
Сарацинка прикусила губу. Похоже, ей хотелось что-то добавить, но она никак не решалась.
— Иногда кое-что оказывается совсем не тем, чем кажется, — ответила она наконец. — Будь осторожен, Робин.
— Что-то ты темнишь, Джак. — Гуд встал. — Ну да ладно. К вечеру ждите. И… это… мяса бы, что ли. Мач, Джон, Уилл, я на вас надеюсь. Кормить-то его чем-то надо!
---------------

Домик Матильды стоял себе на месте. Гай даже удивился сначала, а потом удивился своему удивлению: в самом деле, что могло случиться за три дня? Удивляться-то следовало совсем другому: во-первых, Матильда сразу открыла дверь, как будто и не выглядывала в окошечко и не видела мрачного волка с предупредительно вздыбленной шерстью, а во-вторых, когда Гай попытался оскалиться и рыкнуть, эта нахалка ничуть не испугалась.
— Явился, милок! — радостно сказала она, по-хозяйски отодвигая ощетинившегося волка с дороги и прикрывая дверь. — И в каком обществе хорошем, смотрю… Что, миледи, он вас и в таком виде нашёл?.. Ой, дура старая! А вы знаете ли, кто это есть?
Мэриан опустилась на колени и, поколебавшись, обхватила волка за шею, хотя Гай не собирался нападать, ибо от возмущения не только потерял дар речи, но и впал в столбняк.
— Знаю, — мрачно ответила она. — Он мне всё рассказал.
Матильда недоверчиво подняла бровь, но промолчала, выжидая, пока посетители выскажутся сами. Посетители переглянулись. — Тётушка Матильда, ты можешь… Ты можешь его сделать человеком? Ну то есть не сделать, а вернуть… чтобы он стал опять человеком? Мы сегодня были в Ноттингеме…
Мэриан запнулась. Объяснить, что именно сотворил сэр Волк в Ноттингеме, было сложновато и как-то даже неприлично.
— Ищут меня, — хрипловато пояснил Гай, решив, что жизнь дороже мести.
— Из него хотят сделать шубу! — выпалила Мэриан. Глаза Матильды слегка округлились. — Честное слово! А из него нельзя делать шубу, ты же понимаешь, тётушка!
— Шубу… — задумчиво повторила Матильда. — Нет, шубу, конечно, нельзя… Какая из него шуба. Если оборотня убить…
— РРРРРРРРРРРРРРР!!!
— Гай, успокойся… успокойтесь!!!
— …если оборотня убить, — с нажимом повторила знахарка, легко перекрыв и рык, и крики, — он снова становится человеком.
— Живым? — оборвав рык, жадно спросил Гай.
— Мёртвым, конечно. Ишь, чего захотел.
— Тогда что ж ты нам головы морочишь, старая ведьма!
— Гай!
— А ну, уймись! — Матильда упёрлась руками в бока. — Разорался! Я ж тебе всё объяснила: пойдёшь в лес, воткнёшь ножик в пень, перекувырнёшься — а потом тем же манером обратно. Слушать надо было! Или заблудился и пня не нашёл? Так это не ко мне, это вон к Гуду какому — авось, доведёт до места.
Волк напружинился, подобрав лапы для прыжка. Мэриан, мёртвой хваткой державшаяся за его шею, помехой бы не стала, но он почему-то медлил, не спеша перервать горло обнаглевшей старухе.
«И правильно. Она ж правду говорит… Наверное. Кинжал-то — тю-тю…»
«Думаешь, правду? А если…»
«А ты скажи — и узнаешь. Давай, Гизборн! Я в тебя верю!»
— Его не было, — выдавил Гай тихо. Матильда оборвала на полуслове свой гневный монолог и прищурилась:
— Чего не было?
— Кинжала моего… не было. Я вернулся — и нет.
Знахарка испуганно охнула. Волк потянул носом, принюхиваясь…
«Не врёт. Не знаю почему, но я ей верю. Что ж делать-то?!»
Волк внезапно обмяк, как будто из него выдернули все кости. Мэриан испуганно вывернула шею, пытаясь заглянуть зверю в глаза.
— Всё хорошо, леди Мэриан…
— А если другой нож взять? — Мэриан с надеждой уставилась на Матильду. Эта мысль пришла ей в голову уже на подходах к Локсли, но Гаю она ничего не сказала: с него бы сталось кинуться на поиски этого другого ножа, а Мэриан почему-то казалось, что не всё так просто…
В глазах знахарки промелькнуло нечто вроде сочувствия. Не то чтобы она действительно жалела второго по значению кровопийцу Ноттингемшира, но… Тот Гизборн, что три дня назад грозился сжечь её домик, и тот, что лежал сейчас на полу, положив морду на лапы, очень мало походили друг на друга. И дело было определённо не в серой шкуре и даже не в жалобной морде.
— Ножик должен быть тот же, — сказала знахарка. — Ищите. Найдёте — всё получится. Не найдёте… Ох, через доброту свою страдаю! Насоветовала на свою голову!.. Не найдёте — приходите обратно, так и быть. Думать будем.
— Вот так я изнала!..
Волк осторожно освободился от обнимавших его рук и встал.
— Пойдёмте, леди Мэриан, скоро стемнеет. Вдруг в самом деле найдём? Хотя я, вообще-то, уже всё перерыл…
— Вы могли что-нибудь пропустить, сэр Гай!
— Ну уж конечно…
Матильда, прищурившись, наблюдала, как странная парочка потянулась к выходу.
— А ведь ты, сэр, небось, если человеком станешь, меня, старую, кинешься убивать, а? — бросила она вслед жертве своей «доброты». Гай обернулся.
— Не буду, — неожиданно сказал он. — Сам дурак. Прощай, Матильда.
— Эка его прихлопнуло-то, — проворчала Матильда, когда за волком и леди закрылась дверь. — Прямо даже жалко… А шубка… идёт ему шубка-то, славный волчара получился. Лучше человека... Ну, ладно. Найдёт кинжал — повезло. А нет — ночь святой Вальпурги поблажек не даёт.
---------------

— Вы точно воткнули его в этот пень, сэр Гай?
— Совершенно точно, леди Мэриан. Видите — дырка?
— Тоже, дырка… может, это птица клювом пробила.
— Где вы видели птиц с клювом такой длины? Нет, это след от моего кинжала. Я воткнул его сюда, потом встал сюда… Ну, не сразу встал, сначала… Хотя это неинтересно…
— Сэр Гай, ищите! Что вы улеглись? Вон в тех кустах мы ещё не искали. А они, между прочим, поломаны!
— Конечно, поломаны. Я в них упал… прыгнул, когда превратился. Но если вы хотите сказать, что я мог долететь до них с кинжалом, то глубоко ошибаетесь. Кинжал в брюхе я бы точно заметил. Даже в полёте.
— Вообще-то, сэр Гай, вы бываете ужасно невнимательны!
— Благодарите Бога, леди Мэриан, что я бываю невнимателен. Иначе ваши забеги в виде Ночного Дозорного давно бы закончились.
— Что? Ах, вы!..
— Ищите, леди Мэриан, ищите. Видите, я тоже ищу.
Поиски длились уже второй час, а тени на крохотной лесной полянке становились всё гуще и гуще. Временами Гай отрывался от обнюхивания примятой травы и с тоской оглядывался, надеясь, что вот-вот где-нибудь блеснёт тонкое лезвие его любимой игрушки… Но увы, кинжал будто черти унесли. И внутренний голос молчал — видать, отчаялся настолько, что даже Мэриан, ползающая по поляне на четвереньках, его не вдохновляла…
Уже почти стемнело, когда леди нехотя поднялась и уныло уставилась на свои позеленевшие коленки.
— Нету, — упавшим голосом сказала она. — Совсем. Мы ведь везде искали. Правда?
— Правда, правда… — Гизборн со вздохом растянулся около пня. — Я же говорил. Ну, ничего. Останусь волком, пойду на шубу…
— Что?
— Шучу. Я ж не гожусь на шубу, Матильда сказала. Так что уйду в леса и буду ловить зайцев. А когда настанет зима, явлюсь к вам под дверь. Вы же откроете дверь бедному замёрзшему волку? И я буду греться у огня, а потом печально уходить в ночь…
Мэриан уселась на пенёк, осторожно убрав от ноги пушистый хвост.
— Вам бы баллады писать, сэр Гай. Ну что вы такое говорите? Шуба, зима…
— А я писал. В юности. Потом забросил. Хотите, спою?
— Не хочу. — Леди запустила пальцы в густой мех и тут же, спохватившись, отдёрнула руку. Гизборн разочарованно прикрыл глаза. — Что же нам теперь делать…
Волк вздохнул — и вдруг закрутил длинным носом, ожесточённо принюхиваясь.
— Гай?
— Тихо.
— Гай, да что с вами?
— Локсли… — процедил Гизборн сквозь зубы.
— Что — Локсли? — не поняла Мэриан. Волк досадливо фыркнул.
— Не что, а кто. Робин Локсли. Вон за теми кустами. И как это я его не заметил?
— Так вот и не заметил!
В сгущавшихся сумерках разглядеть что бы то ни было мог только очень зоркий человек, однако Робин решил, что прятаться не имеет смысла, и вышел на поляну. И выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
«Сейчас он тебя будет убивать», — очень вовремя проснулся внутренний голос.
Гай подумал…
«Ну и что?»
«Как это что? Ты представь: убьёт, и будешь здесь валяться! И даже поплакать некому…»
«Заткнись, идиот!» — Гизборн рыкнул, не заметив, что рука Гуда метнулась к поясу. — «Что, в самом деле зайцев ловить? Не хочу! Пусть убивает!»
— Давай, Локсли, — угрюмо сказал он. Робин моргнул.
— Чего тебе дать?
— Убивай. Тебе повезло, а мне нет. Ну?
— Никто никого убивать не будет! — Мэриан, опомнившись от нежданного явления приятеля, кинулась в атаку: — Робин, что ты тут делаешь?
— Да за вами пришёл, — сообщил Гуд, не сводя глаз с вытянувшегося в рост волка. — Я давеча подумал и решил, что помочь надо. А когда до Локсли добрался, вы как раз от Матильды выскочили и сюда рванули, я еле догнал… Ну и услышал, что он говорит. Когда разобрал, чуть не спятил, ей-богу! Гизборн, это в самом деле ты?
— Нет, это моя тень! — Гай начал терять терпение. Похоже, убивать его не собирались, но благодарить за это как-то не тянуло. — Чего тебе надо, Локсли?
— Мне — ничего… — неторопливо выговорил Робин и, вдруг решившись, извлёк из-за пояса знакомый кинжал. — Ты это искал, Гизборн?
Гай, не сводя глаз с лезвия, казалось светившегося в темноте, начал подниматься.
— Третьего дня я тут был, — сказал Гуд, как будто и не слыша тихого вибрирующего рычания, пробирающего до костей. — Иду, значит, в Локсли… по делам… и вижу — знакомый такой кинжальчик торчит. Я, конечно, огляделся — кинжала ж без хозяина не бывает… А нету никого. Я и того… забрал, от греха подальше.
— Чёрт бы тебя взял!
— Но-но! — Робин предостерегающе поднял руку с кинжалом. — Главное, представляешь, Мэр: я потом вернулся — когда услышал, что Гизборн пропал. Интересно ж, куда пропал-то. И наткнулся на перекопанную землю. Веришь, Гизборн, я подумал, что это кто-то тебя прикопал! А нет, никаких трупов, только твоя одежда. Тут мне, конечно, стало ещё интереснее… но ей-богу, такого я и представить не мог! А уж после Ноттингема… Гизборн, а чего ты меня схватить-то не дал, а? Совесть заела, или что?..
Видеть жизнерадостно размахивающего руками Гуда было невыносимо. Надежды рушились на глазах, а будущее с прыткими зайцами и ночёвками под выворотнями приобретало пугающе чёткие очертания… Можно было, конечно, стряхнуть это безразличие, подняться и попробовать…
Нет.
Гай отвернулся, закрыл глаза…
…и не видел, как Гуд сделал шаг вперёд…
— Гизборн.
…не видел, как Мэриан прикрыла рот рукой…
— Гизборн… Возьми.
Гай поднял голову и, не веря своим глазам, уставился на кинжал, лежавший на раскрытой ладони.

Эпилог
— А я думала, что он вас выгонит… — даже не пытаясь скрыть разочарования, протянула Мэриан. Они с Гаем сидели на пороге Найтон-Мэнора и любовались трудолюбивым Томасом, которому до завершения трудов по исправлению изгороди оставалось всего-то футов десять. Временами Томас останавливался и начинал жалобно вздыхать. Гай коротко рявкал, и молодой человек с новым рвением хватался за работу.
— Не выгнал. Хотя жизнь я ему подпортил, конечно. Ора-а-ал…— Гай довольно зажмурился, подставляя незагорелое лицо майскому солнцу. — А уж когда я ему поведал, как три дня бродил, заблудившись, по лесу, а до этого спьяну в том же лесу под кустом спал…
- Вы ему это сказали?!
- Ага. Так и сказал.
- И он поверил?
- Ещё бы. По крайней мере, именно тогда он возмечтал меня выгнать. Но потом вспомнил, что я слишком много знаю, а убить меня будет трудновато.
— Почему?
— Почему убить или почему трудновато?
— Ну… Я бы убила… простите, Гай. То, что вы рассказали про Чёрных Рыцарей… Вы в самом деле слишком много знаете!
— Вы так любезны, леди Мэриан. Трудновато — потому что я его убью первым, — охотно пояснил Гизборн и улыбнулся, демонстрируя клыки. Обернувшийся в этот момент Томас судорожно перекрестился. — Чего встал? Работай!.. Мэриан, ну что вы! Я шучу. Никто никого не убьёт. Всё пойдёт по-старому. Разве что…
— Да?
— Мэриан, давайте договоримся: вы перестаёте бегать по ночам, а я перестаю ловить вашего Локсли. Так и быть.
— Он не мой Локсли!
— В самом деле? Хорошо. Я перестаю ловить НЕ вашего Локсли… точнее, ловлю его не слишком усердно. Если, конечно, вы примете мои условия. Мне не хотелось бы когда-нибудь поймать вас, а это обязательно случится: вы всё-таки не Локсли.
Мэриан возмущённо засопела.
— Так вы согласны или нет?
— А если я не соглашусь, что будет?
— Да ничего. — Гай прислонился плечом на косяк и мечтательно потянул носом: из открытой двери доносились дивные запахи готовящегося жаркого. — Не поволоку же я вас на виселицу, в самом деле. Но воевать с милордом Вейзи можно более… хм… более безопасными способами, если уж вам так хочется воевать.
— А вы мне поможете? — Мэриан подёргала кожаную шнуровку на чёрном рукаве. Гай скосил на неё глаза:
— И не подумаю. Я вообще собираюсь тихо сидеть и ждать, пока не появится его величество… или его высочество. И заниматься своим делом.
— Грабить несчастных крестьян?!
— Грабить несчастных крестьян, — невозмутимо согласился Гай. — Но без рвения… Эй, ты! Опять бездельничаешь? Вот сейчас как встану!
Томас мелко закивал и с трудолюбием землеройки принялся за вкапывание очередной жерди.
— Надоел он мне, — продолжил рыцарь лениво. — До чёртиков... Извините, Мэриан.
— Кто? Томас?
— Вейзи. Заговоры эти, собрания… Идиотизм.
— А короля убивать вы всё-таки ездили!
— Да не ездил я убивать никакого короля! Я честно провалялся месяц в постели, потому что у меня была какая-то омерзительная зараза и пятна по всему телу! А эту чёртову татуировку мне сделали пятнадцать лет назад, когда я… в общем, я был тогда далеко отсюда. Но идиотом был уже тогда.
— И вовсе вы не идиот, — сказала Мэриан убеждённо. — Ну, хорошо. Я обещаю! А вы обещаете не ловить бедного Робина, ему и так несладко приходится. Кстати, а почему вы так прониклись его бедами?
— Нашли бедолагу! Живёт себе в лесу, никаких обязанностей, сплошные права… Зайцев трескает… Ещё раз извините, миледи.
— И всё-таки?
— Ну… — Гай подумал. — Пожалуй, я ему немного должен. За того зайца. И за то, что чуть его не загрыз. Я ведь хотел…
«И правильно хотел!»
«Правильно. Но нехорошо. Вот сейчас Мэр ка-а-ак спросит, чего это я хотел! И будет нам… мне…»
«Да тебе, тебе, разумеется!»
— Какого зайца? – спросила Мэриан заинтересованно.
— А когда я бегал по лесу в поисках чего-нибудь эдакого… Ох, давайте не будем вспоминать, ладно?
— У вас была такая чудесная шерсть, — призналась, покраснев, леди.
— Правда?
— Да. Пушистая такая… и уши…
— Уши? — Гай с недоумением пощупал своё ухо. — А что с ними?
— Сейчас ничего, — со вздохом сожаления сказала Мэриан. — Они были такие… бархатные. Мя-агкие. Мне очень нравилось их чесать… извините.
— А сейчас не хочется? — Гай слегка оживился.
— Что вы говорите, сэр Гай!
— А вдруг они тоже бархатные? Попробуйте.
Мэриан надула губы и отвернулась.
— Ну, честно! Мэриан, пока не попробуете — не узнаете. И вообще… — Гизборн чуть понизил голос: — Леди Мэриан, пожалуйста, ну почешите мне за ухом! Очень нужно!
— Опять блохи?
— Да при чём тут блохи! Ну… просто так… А?
Мэриан оглянулась, подумала… и робко погладила ухо.
Обычное.
Человеческое.
Внутренний голос что-то неразборчиво мурлыкнул – и затих.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"