Ассорти жвачки "Драбблс"

Автор: фелисфеникс
Бета:в активном поиске
Рейтинг:R
Пейринг:разнообразный
Жанр:AU, Drama, Fluff, General, Humor, Missing scene, POV, Romance, Vignette
Отказ:Землю - крестьянам, заводы - рабочим, права - правообладателям!
Аннотация:Драбблы и однострочники на разные темы
Комментарии:
Каталог:Пост-Хогвартс, Пре-Хогвартс, Упивающиеся Смертью, AU, Школьные истории, Книги 1-7, Второстепенные персонажи
Предупреждения:OOC, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2012-11-16 11:04:09
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Твоя боль - ничто по сравнению с моей

Написано на Hot-Fest на diary.ru по заявке weirdweird: Сириус Блэк|Ремус Люпин. Вскоре после побега из Азкабана. "Твоя боль - ничто по сравнению с моей".

***

Дневная жара уже идёт на убыль, когда приходит Ремус. Он входит в дом без стука, бесшумно, но портрет Вальбурги Блэк немедленно разражается страстной хулительной речью.
-Мамаша, усохните, - нелюбезно бурчит Сириус, появляясь из-за угла. - Проходи же, Луни, иначе оглохнешь.
Они входят в мрачную пыльную гостиную; из углом тянет ненавистью и страхом так явственно, что волк внутри Ремуса оскаливается и готовится атаковать.
Сириус берёт со столика бутылку огневиски и два почти чистых стакана. Он худ до невозможности, нечёсан, глаза на измождённом сером лице лихорадочно блестят. Когда он разливает напиток, видно, как дрожат руки. Почти год в облике пса явно не пошёл ему на пользу, да вряд ли он вообще о чём-то думал во время этой безумной охоты на крысу и... и всего, что было. Возможно, ему надо было дать время опомниться, но Ремус приходит сразу же после того, как завершил бумажные формальности, связанные с увольнением из школы. И вот — старый дом, где он прежде, по понятным причинам, никогда не был, захламленная комната и школьный друг, похожий на собственное привидение.
-Давай выпьем, дружище. Нам с тобой надо поговорить, но видит Мерлин, такие разговоры на трезвую голову не ведут, - Бродяга махом осушает стакан и дышит по-собачьи, широко раскрыв рот. - Фу. Отвык.
Ремус делает осторожный глоток. Волку не нравится выпивка. Волк насторожен и напряжён.
-Я... Я очень виноват перед тобой, Сири. Как я мог поверить в то, что ты — убийца? Наверное, я сошёл с ума. Тогда весь мир сошёл... Ну да ладно, это мне не оправдание. Я — предатель, я предал нашу дружбу, я даже не попытался вытащить тебя, я не навещал Гарри. Альбус, конечно, сказал, что он в безопасности, но я должен был удостовериться... Трусливый ублюдочный оборотень, - горько завершает он, пытаясь взмахнуть рукой и расплескивая огневиски.
-Давай без этих трагических жестов, - отвечает Блэк с какой-то нечитаемой гримасой. - Если уж на то пошло, я сам идиот, похуже любого первокурсника. Лучше выпьем ещё, - наливает новую порцию.
Но Ремусу сложно свернуть свою длинную уничижительную речь, он до краёв переполнен чувством вины вперемешку с каким-то мазохистским удовольствием от признания собственных промахов.
-Нет, нет, Сири. Просто я эгоист. Я должен был, должен был как-то попробовать повлиять...
-Твою мать, Люпин! - рычит бывший узник Азкабана. - Ты оборотень! Тёмная тварь свидетельствует на суде? Соседняя камера в Азкабане! Ха! Нет, серебряная клетка! Нет, Авада, чтоб не мучился!
-Возможно. Я действительно мучился. Двенадцать лет...
Блэк швыряет в стену стакан. Осколки летят во все стороны, тускло блестят на полу.
-Му-учился? - кричит он, видимо, утратив остатки самообладания. - Мучился? Так вот что я скажу тебе, Рем, твоя боль - ничто по сравнению с моей! Ты хоть жил! Ты был на воле! Ты мог говорить с другими, мог дышать нормальным воздухом! А я? Грёбаные дементоры трахали мой мозг каждый день, каждый час, я миллион раз видел развалины дома... их дома... видел малыша Гарри с окровавленным лбом, видел чёртова предателя, взрывающего толпу народа! Бах! Летящие куски мяса! Бах! Снова, и снова, и снова, пока не падаешь в обморок оттого, что не можешь больше этого видеть, подряд, постоянно, и вот поднимаешься, а там надменная гнида, Барти Крауч - «В Азкабан! Увести! Увести! Увести-и-и-и»...
Срываясь на тоскливый вой, Сириус плачет. Дикое, страшное зрелище: стоит на коленях, судорожно содрогаясь всем телом, сухо, без слёз, всхлипывает.
Рем подбегает и садится рядом, обнимает за плечи.
-Всё, Бродяга, всё. Мы переживём это... я клянусь тебе... я всё сделаю... мы ещё поживём с тобой, друг, ох, как поживём!
-И непременно красиво сдохнем, - срывающимся голосом отвечает Блэк.
-Красивее всех, Бродяга, - подтверждает Ремус.


Глава 2. Рождественская ночь

Написано на Hot-Fest на diary.ru по заявке Лася: Люпин|Гарри. Сидеть под одним пледом, пить сливочное пиво и смотреть на огонь. "Твой отец всё время что-то придумывал на Рождество, но вот так вместе мы его никогда не проводили".

***

Снег на Рождество так и не пошёл. Ветер тащил по небу тяжёлые облака, то и дело прорывавшиеся дождём, и весь мир был мрачен, холоден и противен. Повсюду будто пахло мокрой шерстью, с серых лиц не сходили гримасы раздражения, все что-то друг от друга хотели, дёргались, нервничали, пытались втянуть окружающих в свои разборки, примирения и проекты, и в конце концов Гарри сбежал.
Ремус обрадовался, провёл гостя в комнату, усадил в кресло к камину. В крохотном домике было тепло, как-то по-уютному неприбрано и очень спокойно.
-Я встречаю Рождество один, - сказал Люпин. - Это почти каждый год так. Привык. Но это скверная привычка, и я очень рад тебя видеть, Гарри.
Они пили сливочное пиво, будто школьники, разговаривали о пустяках, стараясь не касаться тем, полыхающих рваными ранами: Сириус. Волдеморт. Пророчество. Смерть.
Пустяки скоро иссякли, и они просто сидели в кресле рядом, под наброшенным Ремусом пледом. Гарри казалось, что человеческое плечо, к которому он прижимается, покрыто пушистой шерстью, а на краю зрения мелькают острые уши, но это было даже занятно и совсем не опасно. Будто сидеть со своей собакой.
-Ты не похож на своего отца, Гарри, хотя я сам когда-то говорил это, - вдруг вымолвил Ремус. - Он был совсем другим. Не хуже, не лучше — другим. Я обожал его, - может, и за это тоже! - и поддерживал как только мог, но он меня не понимал. Понимаешь, я существо одинокое и не особо весёлое. Мне нравится сидеть в тишине, смотреть в огонь, слушать ветер за окном. Я был бы счастлив, если бы кто-то разделили это со мной, но Джеймс не мог. Твой отец всё время что-то придумывал на Рождество, но вот так вместе мы его никогда не проводили. Вечно куча народу, полон дом гостей, кошмар маленького социофоба, - продолжал он с улыбкой. - Но я по мере сил участвовал и разделял, я не мог предать даже в этом. Теперь... всё прошло, а я получил такой подарок: друг делит со мной Рождество, которое я хотел.
Гарри ничего не ответил, придвигаясь ещё теснее. Мокрая хмарь последних недель понемногу отступала, и мир теплел.
Не так уж много нужно для счастья двум одиноким людям в рождественскую ночь.


Глава 3. Костюм тыквы

Написано на Hot-Fest на diary.ru по заявке Bice Portinari: Рон|P!Гермиона. Собираться на вечеринку в честь Хэллоуина. " Тебе придётся надеть костюм тыквы". Получить от беременной жены оплеуху.

***

Гермиона с отвращением перебирает одежду. Гермиона вообще всё делает с отвращением, потому что ей тяжело, ломит кости, тянет живот, хочется клубники, сыру с плесенью и маринованной рыбы, нагнуться никак, читать долго нельзя, а секс возможен только в положении опрокинутой черепахи. Поэтому Гермиона никак не отыщет подходящий наряд, и глаза у неё на мокром месте, а Лонгботтомы, надо думать, уже давно устали ждать.
-Роооон! - кричит она (и выходит ничуть не хуже, чем у мамаши Уизли).
-Чего, милая? Ты ещё не одета? Что такое?
-Рон, может, мы не пойдём? В конце концов, Поттеров там не будет, ты же знаешь, Гарри сейчас в Годриковой лощине, он не празднует Хэллоуин.
-Ну мы же договорились, да и развеяться надо. И не всегда же мне равняться на Гарри!
Гермиона понимает, что задела больное место: к роли второго номера Рон давным-давно привык, но так и не смирился.
-Рооон! - откуда эти капризные нотки? В жизни не была капризной, а чёртов гормональный разлад превращает в скулящую самку. - Рон! Я не знаю, что мне надеть!
-Мда, пузцо у тебя такое, ничего себе, - муж проворно оглаживает живот; младенец изнутри бодро пинает отца, а заодно и Гермионину печень. - Во! Боец растёт! И здоровяк, судя по животу...
-Рон! Мне! Нечего! Надеть!
-Может, чёрную мантию? Намажешь лицо — будешь вампиром.
-Обожравшимся крови, да? Слопавшим целиком профессора Слагхорна?
-Тогда гриндилоу можно. Вон ты какая зелёная.
-Да, да, и метать икру прямо на пол. Как раз в тему.
-Кошкой? Ушки трансфигурируй да прицепи на ленточке...
-Нам Макгонагалл хватило, - мрачно говорит Гермиона. - Про неё и так слухи ходили, что Живоглот...
-Это когда Хагрид котят раздавал? - оживляется Рон. - А что, это правда она?
_Нет, нет, неправда! - Гермиона срывается. - Но мне всё равно нечего надеть!
-Во, рыженькое возьми. Раз больше нечего, то тебе придётся надеть костюм тыквы .
Разъярённая Гермиона закатывает мужу звонкую оплеуху.
-Гад! Ненавижу! - и плачет.
-Ну нифига себе, прямо как Малфою на третьем курсе, - ошарашенно бормочет Рон и трёт щёку. - А что я такое сказал-то? Ну Гермиона, солнышко, ну не плачь, ну её к чёрту, эту вечеринку, давай дома останемся, я в магазин схожу...
Слёзы у Гермионы мигом высыхают.
-Клубники! - алчно требует она. - И сыру с плесенью! С голубой! И маринованной селёдки!
Рон вздыхает. Понятно, почему Билл работает с гоблинами, а Чарли с драконами. Если мама каждый раз вела себя так, а они выжили и не свихнулись даже будучи детьми... то и с венгерской хвосторогой, наверное, проще.


Глава 4. Профессор прорицаний

Написано на Hot-Fest на diary.ru по заявке, оставшейся анонимной. Тема: Парвати|призрак Лаванды. Из любви к ней остаться в Хогвартсе в качестве преподавателя прорицания.

***

Когда мне было пять лет, мама не разрешила мне съесть всю коробку подаренных на день рождения шоколадных лягушек.
Я ужасно обиделась и решила умереть, чтобы мама плакала у гроба, повторяя: «О, моя маленькая Лаванда, если б ты только воскресла — получила бы десять таких коробок!»
Когда мне было шестнадцать, меня бросил Рональд Уизли.
Я горько рыдала и решила умереть, чтобы рыжий негодяй рыдал над моим телом, и обещал быть со мной вечно, лишь бы я воскресла.
Когда мне было восемнадцать, я умерла.
Моё тело лежало в гробу, в белом платье, и охапки цветов покрывали его почти целиком. Мама плакала, отец кусал губы, на бледном лице Рона оранжевыми кляксами пылали веснушки... Парвати в чёрной мантии стояла неподвижно, не замечая, что слёзы текут по щекам.
Ах, Парвати.
Мы дружили с первого дня, мы были с ней ближе, чем сёстры — о, даже Падма не знала о ней того, что знала я! Мы делили конфеты и плюшевых мишек, валентинки и зачарованную помаду, мы делили всё, и она была самым лучшим, верным и постоянным в моей жизни. Она утешала меня в смешных школьных горестях со всем пылом восточного темперамента, обнимала, уговаривала, бегала по комнате, звеня золотыми браслетами, пылала и летала.
Ах, Парвати.
Мы должны были выйти замуж за самых красивых парней и устроить сногсшибательную парную свадьбу, должны были вместе отправлять детей в Хогвартс, должны были стать самыми очаровательными старыми сплетницами на министерских раутах — почему не успели? Почему я лежу в гробу, заваленная цветами?
Как бы остаться, как бы остаться, как...
**
Сивилла Трелони, которую мы боготворили в школе, покинула свою должность, а директор Макгонагалл не торопилась искать нового учителя по Прорицаниям. Её логической натуре сложно было уговорить себя тратить школьные деньги на такую бесполезную и туманную дисциплину — старая кошка, много бы ты понимала в раскладах Таро, узорах кофейной гущи и астрологических прогнозах! Моя злость — как странно, я умерла, но всё ещё злюсь — придаёт каких-то сил, и вот я плыву по коридору, нежная, прозрачная, прекрасная, в общем — привидение.
-Здравствуйте, профессор.
-Что? О, Лаванда, дитя моё... Вы... не ушли?
-Вы же знаете, профессор, нас не всегда отпускает то, что держит на земле, - говорю я. - Мне известно, что Биннс покинет Хогвартс и на его место возьмут, эээ, обыкновенного учителя. Возможно, школе пригодится другой призрачный преподаватель?
Мы улаживаем вопрос довольно скоро. Призраку не нужно платить, призрак не ест и не требует одежды, поэтому я устраиваюсь в башне Прорицаний и жду, когда же Парвати займёт место помощницы мадам Помфри, как они уже давно договаривались.
**
Дни и ночи длинны и тоскливы, они одновременно тянутся и летят, не задевая меня. Башня дышит, легко покачивается под ветром, неощутимым для живых, но явным для мёртвых. Я не чувствую пропитавшего её аромата пряных трав, кофе и хереса, но знаю, что он тут и никуда не пропал. Вокруг замка бушует лето, а внутри — моя персональная вечность в круглом кабинете, моя вечная молодость и вечная боль. Жизнь маленькой дурочки Лаванды ничто по сравнению с общей победой, но скажите это дурочке Лаванде, она умерла, но по-прежнему страдает и даже иногда плачет. Только иногда, я же всё-таки не Миртл.
**
Я пропускаю прибытие Парвати, потому что вдруг увлекаюсь беседами с Толстым Монахом и его экскурсиями по Хогвартсу — мне и не снилось, что замок таит столько загадок! Вылетаю из стены неподалёку от Больничного крыла и вижу стремительно бледнеющее лицо моей любимой подруги.
-Лаванда? Лаванда! Лаванда!!!
В ней нет страха, только огромное удивление, и это прекрасно. Я улыбаюсь, поправляю призрачный локон, уже не хранящий памяти о былом золотистом.
-Мы же обещали не расставаться, милая, - с мягким укором говорю я. - Как ты могла подумать, что какая-то там смерть заставит меня отказаться от обещаний!
**
-Здравствуйте, дорогие дети, - говорю я, выплывая из-под драпировок. - Сегодня мы с вами научимся читать туманные предсказания хрустального шара. Не всякое внутреннее око способно к этому, поэтому вы вольны будете уйти, если захотите, - я всё же не смогла не заимствовать интонаций у своей обожаемой преподавательницы. Дети с интересом возятся на стульях, крутят шары и блики веером ложатся на их лица.
**
Я с ней. Мне известен каждый её шаг в школе, но появляюсь я редко. Парвати не нужна слава полоумной подружки призрака, поэтому мы болтаем в основном по ночам, и я делаюсь чуть-чуть причастна к её жизни. Это разбавляет тягучую пыльную тоску, в которой я существую, следуя за ней по пятам в свободное от уроков время. Будь счастлива, моя Парвати, мне достаточно только смотреть на тебя, глупо было бы надеяться, что я смогу что-то ещё в своём посмертии.
**
Годы, наверное, идут. Дети, наверное, сменяются другими детьми. Чудесное лицо моей Парвати — уже не Патил, да, её избранник красив, умён и состоятелен, как мы и мечтали, - так вот, её лицо понемногу стареет. Она давно заняла место Помфри и властвует в Больничном крыле, носит зелёный халат колдомедика на манер сари, всё так же звенит браслетами, а оба её сына не имеют никакой склонности к Прорицаниям.
И я всё так же люблю её.
Возможно, для меня была возможность уйти совсем, в таинственный мир, о котором мы ничего не знаем, и встретить её потом — через день, через тысячу лет? Не знаю. Я вообще мало что знаю, но я умею любить, и любовь решила за меня.
Профессор Браун, вечно юный профессор-призрак, выплыла из-за драпировок и принялась рассказывать о карточных гаданиях.
Она улыбалась.


Глава 5. Ощипанный павлин

Написано на Harry Potter One-string Fest на diary.ru по заявке Mrs N: Драко Малфой. Первый всплеск стихийной магии - ощипанный павлин. Н+

***

-Ты, наверное, будешь расстроен, Люциус. Он же тебе нравился, ты говорил, что возлагаешь на него свои надежды, ведь он мог бы стать...
-Мерлин, Нарси!! О ком ты говоришь? Что... кто?! Сев?
-Да что ему сделается, Севу — сидит себе в школе! Нет, Люциус, видишь ли, павлин, тот, самый крупный... Боюсь, у него ещё долго не вырастут перья.
-Умеешь же нагнетать обстановку, - облегчённо выдохнул Малфой. Подумаешь, павлин. Нет, погоди-ка, ТОТ САМЫЙ ПАВЛИН? Кто посмел лишить его перьев?
-Так проявилась стихийная магия у Драко, - лукаво усмехнулась Нарцисса. - Мы и не ждали так рано, верно, дорогой? Наш малыш будет сильным волшебником. Это ведь стоит какого-то там павлина? Да и Сев жив-здоров, можешь не тревожиться.
-Лучше бы Сев: расстанься он со своими сальными патлами - точно никто бы не горевал, - мрачно буркнул Люциус.


Глава 6. Идеальная пара

Написано на Harry Potter One-string Fest на diary.ru по анонимной заявке: Фред Уизли/Анджелина Джонсон. По какой-то причине Фред вынужден заменять своего брата-близнеца и отчаянно старается "не попасться".

***

Засранец Джордж, как не вовремя у него живот скрутило! И что прикажешь делать, если у него назначено свидание? Заменить брата, о да. Как бы это пережить поскорее? Самому, что ли, в сортире запереться? Откуда ему знать, о чём эти влюблённые гуленьки воркуют наедине? Прошло полчаса, сколько ещё?
-Я всё же приняла решение насчёт свадьбы, милый, - говорит Анжелина. Челюсть Фреда стремительно падает. Какой ещё свадьбы? Почему Джордж не сказал? И что он, вообще умом тронулся — жениться, ещё и не погуляв толком? И где вообще жить? И... и как же он???
Темнокожая красотка усмехается. Ей явно по кайфу зрелище.
-Запомни и передай своему брату, - наставительно говорит она. - Я бы не стала встречаться с одним из близнецов, если бы не умела их различать.
-Чёртова идеальная пара, - только и может выдавить Фред.


Глава 7. Подарок судьбы

Написано для Dr. Zlo по ключевым словам: фенечки, невероятные глаза, подарок судьбы.

***

Наверное, это был подарок судьбы: возможность уйти до того, как всё накрылось, рухнуло, обвалилось. Затеряться в бушующем мире легко, особенно если перебраться в Америку, в весёлый Сан-Франциско, которым так грезил покойный муж. Ничего-ничего, я повеселюсь за тебя. Сам дух этого странного города переделывает под себя, может, и фамильное безумие способствует.
"Дети цветов" на пляже. Венок короной лежит на волосах. Рок-н-ролл - будто юность и не заканчивалась, а прошедшие годы были только кошмарным сном. Там, где были зелёные вспышки, крики, наслаждение болью и невероятные красные глаза, горящие злобой и яростью... там больше никого нет. Всё прошло. Никто не найдёт. Коммуна хиппи в трейлерном парке - слишком невероятное место для поисков.
А Чёрную метку Белла прячет под множеством бисерных фенечек.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"