Мальчишка

Автор: Tachi
Бета:Сарин
Рейтинг:PG
Пейринг:СС, ГП
Жанр:AU, General
Отказ:Отказываюсь
Аннотация:Все мы родом из детства. Севитус
Комментарии:C благодарностью Сарин за поддержку и ценные советы
Каталог:Пре-Хогвартс, AU
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2012-12-25 11:04:45
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Мальчишка и буря

Вот ведь угораздило! Так не вовремя закончилась позарез необходимая ландышевая настойка. Пришлось бежать в ближайшую маггловскую аптеку, благо она совсем недалеко, за углом. Аптека оказалась уже закрыта: сегодня же воскресенье, – замотался так, что не только дни недели, но и свое имя забудешь. Ладно, до круглосуточной аптеки три квартала. Без настойки никак, экспериментальное Преобразующее уже на завершающей стадии. Если в течение ближайших двух часов ее не добавить, то результат кропотливой трехнедельной работы можно будет вылить в унитаз.

В аптеке покупателей не было, как-никак, десять вечера. А вот погода совсем не радовала: небо затянули тяжелые темные тучи. Определенно будет гроза. Снейп выскочил из аптеки – и на тебе, на тротуар тяжело упали первые капли дождя. Он посмотрел на небо – судя по всему, это надолго. Северус оглянулся по сторонам: никого нет, можно аппарировать. Он крутанулся на месте, бережно сжимая в руке бутылочку с настойкой. Мокрый асфальт и скользкие легкие сандалии явно не оценили такой пируэт, и Сев звонко приземлился на каменный тротуар. Такого аппарционного конфуза с ним не случалось со времен пятого курса, когда он еще только начинал постигать эту премудрость.
Снейп выругался, хлопнул себя по лбу – палочка благополучно осталась лежать возле котла с побулькивающим Преобразующим. Домой придется бежать под дождем. Пережидать такой ливень смысла не имело, да и время не терпит. Хоть бутылочку с настойкой не разбил, и на том спасибо. Он поднялся на ноги и, стараясь идти как можно осторожнее, пошлепал домой.

Зелье недовольно бурлило и грозило выплеснуться из котла в любой момент.

–Нестабильное. С момента добавления последнего ингредиента прошел один час четыре минуты. Добавляем три унции 5% спиртовой ландышевой настойки, перемешиваем стеклянной палочкой четыре раза по часовой стрелке. Ровно через минуту еще два раза по часовой. Снижаем температуру огня под котлом до 932 градусов по шкале Фаренгейта. Еще три помешивания против часовой стрелки. Через две минуты тридцать секунд гасим пламя.

Прытко пишущее перо записывало за ним описание его действий в лабораторный дневник.

Снейп прекрасно помнил, как на самом первом уроке по зельям их учитель, профессор Слагхорн, рассказывал про два золотых постулата зельеварения:

• Только качественные зелья
• Только стандартные одобрены рецепты

Если с первым пунктом Снейп был целиком и полностью согласен, то второй пункт он категорически не признавал и в большинстве случаев игнорировал: он был более чем неоднозначен. Если невооруженным глазом видно, что двух миллилитров яда кобры будет слишком много, то зачем добавлять именно столько? Ну и что, что так положено по рецепту!
Полтора миллилитра – вполне достаточно. Такого количества яда хватит для придания зелью необходимых свойств, но в то же время значительно уменьшается вероятность, что яд вступит во взаимодействие с ингредиентами растительного происхождения.

Коллегия зельеваров, занимающаяся стандартизацией рецептов, свое дело знает, никто этого не отрицает. Стандартные рецепты надежны, стабильны и наименее взрывоопасны. Они рассчитаны, как правило, на обывателей. Их может приготовить любой более или менее образованный волшебник. Но что касается сложных зелий, то здесь без экспериментов никак. Да и не придумаешь нечто совершенно новое без опытов. Тут важно уметь просчитывать последствия и быть готовым ко всему, включая взрывы котлов и полные провалы.

Было бы значительно лучше ландышевую настойку приготовить самому. Он и собирался заняться этим, но времени катастрофически не хватало. Его целиком и полностью захватили вычисления необходимой температуры и времени приготовления, подбор ингредиентов, расчет взаимодействия компонентов.

Снейп напряженно вглядывался в содержимое котла – зелье должно было постепенно светлеть, становиться розоватым, а в остывшем состоянии – прозрачным, с чуть заметным лиловым оттенком.
–Ну же, давай… давай…

Это экспериментальное зелье было его зачетной работой для экзамена на звание Мастера Зельеварения. За плечами было уже пять экзаменов: Высшие зелья; Основы колдомедицины и целительства; Гербология: опасные и особо опасные растения и их применения в зельеварении; Белковые и небелковые яды и антидоты; Взаимосвязь зелий, трансфигурации и заклинаний. Была написана диссертация «Специальные узконаправленные зелья для снятия/облегчения постэффектов Темномагических и Непростительных заклинаний».

Северус не сомневался, что экзамен он сдаст, особенно принимая во внимание благосклонное отношение к нему комиссии. Международной Коллегии Зельеваров были безразличны внутренние проблемы и интриги магов Британских островов. Рекомендации Слагхорна, нескольких лучших зельеваров Мунго плюс некоторые личные разработки Снейпа с учетом его возраста не могли не впечатлить комиссию. Дамблдор тоже внес определенный вклад своими рекомендациями. К мнению мага, описавшему двенадцать способов использования драконьей крови, не могли не прислушаться. Снейп, тем не менее, не понимал, почему Дамблдор так ратует за него. Северус преподавал зелья в Хогвартсе уже несколько лет. Его квалификации и публикаций с лихвой хватало для этой должности. Ему совсем не обязательно получать еще и Высшее звание. Это можно назвать амбициями, но с другой стороны… Мерлин с ней, с другой стороной, пусть все думают, что дело всего-навсего в амбициях. Но Дамблдор тоже ничего не знает, зачем тогда помогает? Или знает? Разве можно иметь какие-то секреты от Альбуса Дамблдора? Тому известно про своих преподавателей и студентов все возможное и невозможное.

–Давай!..

Зелье остывало медленно, цвет менялся еще медленнее. Если сейчас ничего не получится, то придется отложить экзамен на год. А это означает – отложить все исследования и эксперименты, возможные только в лабораториях Министерства и Мунго, тоже на год.
Зелье стало прозрачным. При ярком свете лампы был виден слабый лиловый отблеск.

Он сделал это! Столько усилий затрачено не напрасно! Его собственное изобретение – Преобразующее зелье, являющееся аналогом некоторых видов трансфигурационных заклинаний! Если все удалось верно, то…
Северус осторожно зачерпнул зелье стеклянным черпаком, обрызгал лежавшее на столе перо. Длинную мучительную секунду ничего не происходило, а потом перо превратилось в большую белую чашку с затейливым узором. Северус, затаив дыхание и боясь пошевелиться, внимательно ее разглядывал. Он, профессор Северус Снейп, стал единственным в мире человеком, которому удалось нечто подобное. Рецепт исключительно сложен, доработка и упрощение займет уйму времени, но он сделал это! Мерлин! Да!

Северус был вымотан настолько, что заснул прямо за столом, уронив голову на книги. Проснулся он через час от оглушительного раската грома. Казалось, что гроза бушевала над самым домом. Горевшая на столе свеча погасла, и Снейпу понадобилось время, чтобы сориентироваться. Потом он поднялся, подошел к окну: от порывов ветра гнулись деревья, молнии разрезали небо и рвали его части. Ему нестерпимо захотелось выйти на улицу, вдохнуть свежего, наполненного озоном воздуха, почувствовать холодные капли дождя на лице. Северус накинул мантию, положил в карман палочку, открыл входную дверь…. На ноги ему повалилось нечто мокрое, холодное и отчаянно дрожавшее. Ребенок, сжавшийся в комок у него на крыльце. Вот уж чего не хватало!
В доме было темно, использовать Люмос при маггловском ребенке он не мог, включить электричество тоже – вышел из строя основной трансформатор района. Пришлось зажигать свечу, тихонько приманив Акцио спички. Ребенок за это время успел вскочить на ноги и, метнувшись к двери, попытаться открыть замок.

–Стоять!

Ну уж нет, вряд ли он оказался здесь случайно. Скорее, происки бывших дружков либо каких-либо еще «доброжелателей». Это может оказаться вовсе и не ребенок, а кто-нибудь из старых… гм… коллег под Оборотным.
От резкого окрика мальчишка замер на месте. В мерцающем свете свечи Снейп видел, что он стоял, опустив голову. По его волосам и одежде стекали ручейки воды, оставляя на полу лужицы.

–Ты кто такой?

Ребенок попытался что-то сказать, но его зубы стучали так сильно, что он не смог произнести ни звука.

Северус вздохнул. Ни слова не говоря, он взял пришельца за руку, отвел в гостиную, приказал завернуться в плед. Незаметно направив на него палочку, высушил заклинанием одежду – не беда, если перепуганный и замерзший маленький ребенок заметит такую перемену. Кто ему поверит, если он и вздумает об этом рассказать? Потом Сев сходил на кухню, вскипятил при помощи палочки чайник, кинул в чашку кусочек лимона, добавил меда и немного укрепляющего, и понес ребенку. Пусть Снейп и не питал горячей любви к детям, но все же проработал учителем несколько лет, и волей-неволей у него вошло в привычку заботиться о здоровье мелких негодников.

Мальчишка сидел, поджав под себя ноги, забившись в самый дальний угол дивана, и вздрагивал от каждой вспышки молнии и каждого раската грома.
Снейп молча подал ему чай. Руки мальчишки были словно лед. Ну ясно, воспаления легких только не хватало. И что это за родители, выпустившие на улицу ребенка в такое время? Он уже был уверен, что происходящее никак не связано с Пожирателями. Иначе «ребенок» напал бы в самом начале, как только Северус повернулся к нему спиной, собираясь идти на кухню. Снейп всегда был готов к удару в спину, и всегда был готов достойно ответить на этот удар. Но его не последовало.

Жаль, что нельзя наложить согревающие чары. Хотя, если осторожно и несильно, так, чтобы тот ничего не заметил…. Палочку можно было и не доставать – одно из преимуществ невербальной магии. Через пару минут мальчишка перестал трястись как в лихорадке, но все равно вздрагивал от буйства непогоды. На хозяина дома он старался не глядеть, только изредка бросал испуганные настороженные взгляды.

–Ты согрелся?

Мальчишка кивнул.

–Меня зовут профессор Снейп. Как тебя зовут?

Тот помолчал, а потом выдал совсем неожиданное:

–Мальчишка.

Снейп нахмурился. Такой маленький, а уже острить пытается? Нет, навряд ли.

–Кто так тебя называет?

–Дядя и тетя. А мой кузен зовет меня придурком.

Снейп помолчал, решив отложить эту интригующую тему на потом.

–Что ты делал ночью в бурю у меня на крыльце?

–Я заблудился. Дядя выгнал меня, когда еще было светло, потому что я нечаянно разбил тетину вазу. Точнее совсем не я, а мой кузен, но только они мне не поверили. Как обычно. Сказали, что я вру. Потом стало темно, холодно, пошел дождь, я попросил пустить меня обратно в дом. Но они сказали, что я наказан и должен оставаться на улице в беседке. Потом начали сверкать молнии, и я увидел какие-то ужасные тени. Мне стало страшно, и я побежал, но заблудился. Я хотел вернуться, но не помнил куда идти. И иногда, мне казалось… В общем, я не хотел вас беспокоить. Простите.

До этого момента Снейпу была, в общем-то, безразлична судьба ребенка. Утром он намеревался отвести его домой к нерадивым родственникам. Но теперь оставлять это просто так было нельзя. Если за него, Снейпа, в свое время некому было заступиться, то этому мальчишке больше точно не придется страдать от произвола родственничков. Снейп на собственной шкуре прочувствовал «ласковое» отношение папаши. Помнил свой страх, ужас и беспомощность перед отцом. А тут, похоже, ребенка оставили на попечение тети и дяди, которым он был нужен как гиппогрифу уздечка.

Мальчишка наконец-то осмелился взглянуть на Снейпа. При слабом мерцающем свете свечи и частых вспышках молний Северус смог его рассмотреть – худое лицо, огромные глазищи, выпирающие скулы, ссадина на подбородке, темные длинные волосы, в беспорядке упавшие на лоб.

–Откуда ссадина?

Тот молчал.

–Откуда ссадина?

–Я … я споткнулся и упал.

–Неправда. Посмотри на меня.

Тот нехотя взглянул ему в глаза.

Ясно, боров дядюшка, больше ребенка едва ли не в десять раз, явно не привык рассчитывать силы. Он толкнул ребенка, тот упал на каменное крыльцо. Ага, у него еще и колено разбито и бок ободран. Отлично. Этот толстяк, случаем, не родственник папаши Снейпа?

–Где твои родители?

–Они умерли, потому что были пьяницами и нигде не работали.
Мерлин и Моргана! Кем бы ни были его родители, да хоть дементорами Азкабана, маленький мальчик не должен говорить о них подобное, даже допускать такой мысли не должен. Сколько ему лет? Четыре? Пять?

–Ты знаешь свой адрес?

–Тисовая, 4. Тетя заставила моего кузена выучить его наизусть, на случай если Дадли вдруг потеряется. Я стоял рядом и тоже запомнил.
Восхитительно. Придется утром вспомнить кое-какие навыки в лучших традициях Пожирателей Смерти. Где это видано – пренебрегать одним ребенком на виду у другого.

О том, что он сам на своих занятиях часто поступает точно так же, ему и в голову не пришло: там дело идет о дюжине учеников сразу, а здесь – об одном конкретном случае. Причем этот самый случай заставил его вспомнить о далеком и не очень счастливом детстве.

–Согрелся? Тебе нужно что-нибудь?

Ребенок покрутил головой.

–Тогда ложись здесь и засыпай.

–Вы уйдете?

Он видел, что мальчику страшно. Гроза и не думала заканчиваться, молнии и гром не отдалялись. Снейп встал, плотно затянул шторы, незаметно наложил на окна Заглушающее, накинул на ребенка толстый шерстяной плед.

–Я посижу здесь, пока ты не уснешь.

Мальчишка с благодарностью посмотрел на него, повернулся на бок, подтянул коленки к груди и уснул уже через несколько минут. Один, в чужом темном доме с незнакомым человеком… Что за ублюдки его родственники.

Снейп просидел, задумавшись, какое-то время, потом забрал свечу, зашел еще раз в лабораторию – чашка по-прежнему стояла на столе без намека на обратное превращение. Северус устало улыбнулся, зевнул и направился в спальню.

Он проснулся ранним утром. Сладко потянувшись, выглянул в окно. О вчерашней буре напоминали только лежащие на земле сломанные ветки. Он повернулся, намереваясь отправиться в ванную, и тут его взгляд упал на скорчившегося в углу комнаты, завернутого в плед по самые уши мальчишку, мирного сопящего на полу. Часы на стене показывали половину седьмого. Сколько времени мальчишка провел на полу в его спальне? Чем его не устраивал старый, но в общем довольно удобный диван? Неужели на самом деле так боялся грозы? Он что-то говорил про какие-то привидевшиеся ему тени. Северус прошептал диагностическое заклинание: удивительно, но воспаления не было, так, насморк и небольшой кашель. Хотя железное здоровье тут вовсе не при чем.
–Скорее всего закалка, – зло подумал Снейп. – Вряд ли это твоя первая ночевка на улице. Что же мне с тобой делать?

Снейп никогда не был сентиментальным человеком и избытком эмпатии не страдал, но этот ненужный, нелюбимый, неугодный ребенок очень напоминал его самого много лет назад. Он помнил раздирающее его одиночество, потребность быть нужным и любимым хоть кем-нибудь. Кем угодно. Бесспорно, мама любила его, но она не проявляла эту любовь в открытую. Почему-то ему казалось, что, помогая этому мальчику, он помогает в первую очередь самому себе. Не теперешнему взрослому Северусу Снейпу, а маленькому Севу.

–Спи, Мерлин с тобой!

Он осторожно перенес ребенка на свою кровать. Чего уж…
Он проверил на входной двери и окнах заклинание Неотпираемости: не хватало еще, чтобы мальчишка удрал и снова заблудился. Потом отправился к себе в лабораторию. Зелье не изменило цвет и выглядело именно так, как, по его расчетам, и должно было выглядеть. Чашка по-прежнему стояла на столе. Если все верно, то обратная трансформация произойдет примерно через полтора часа, а значит, время действия зелья такое же, что и у заклинания трансформации, наложенного среднестатистическим магом. У МакГонаголл продержалось бы подольше, но на то она и МакГонаголл. В любом случае, он свою задачу выполнил на отлично, держать последний экзамен и защищать свой проект он может хоть сейчас. От этих размышлений его отвлек тихий скрип половиц, потом чуть слышно прошелестел по полу плед. В дверях лаборатории показалась взлохмаченная голова:

–Доброе утро, профессор Снейп!

–Доброе утро. Давай на кухню завтракать, а потом я отведу тебя домой.
Мальчишка едва заметно вжал голову в плечи и сгорбился.

Дела… Мало того, что ему совершенно не страшно в чужом доме и с чужим человеком, так еще и не хочется домой.

– Иди пока умывайся, а я пока приготовлю нам завтрак.

– Спасибо, – мальчишка повернулся и медленно побрел в сторону гостиной.

При дневном свете он выглядел совсем жалко. Одежда на нем было явно с чужого плеча: старая порванная майка; закатанные протертые до дыр широченные джинсы; стоптанные, просящие каши кроссовки. Худющий, несчастный. Жалкие обноски заставили Снейпа еще больше посочувствовать мальчику – он прекрасно помнил, что приходилось носить в детстве ему самому. В нем все крепло желание помочь этому брошенному на произвол судьбы пришельцу.

– Ты так и не назвал мне вчера свое имя.

– Тетя и дядя запрещают мне называть мое имя незнакомым людям.

– Разве я незнакомец для тебя? Ты знаешь мое имя, ты ночевал в моем доме, а теперь сидишь со мной за одним столом.

Мальчишка помолчал, только еще ниже опустил голову, словно ожидая удара. Снейп заметил, что он так и не прикоснулся к своей чашке.

– Разве ты не голоден? Ешь!

Тот вздрогнул, посмотрел на Северуса, потом протянул бледную руку к чашке, а другой взял с тарелки бутерброд.

– Спасибо, профессор Снейп!

– Так как тебя зовут?

– Гарри. Гарри Поттер.

Сначала Снейп даже не понял, что именно ему сказал мальчишка, а вот потом наступила реакция. Нет, он не стал орать, топать ногами, сыпать остротами и сочиться сарказмом. Он просто сидел, глядя на Поттера-младшего, а в голове у него со скоростью хорошего бладжера проносились мысли. Он думал о том, что это сын ненавистного ему Поттера и до сих пор любимой и оплакиваемой Лили, о том, что этот мальчик до мельчайших подробностей напоминает его самого в таком возрасте. Возрасте… Ему должно быть лет семь. А по нему и не скажешь: худой, недокормленный, стеснительный, если не сказать забитый. Забитый во всех смыслах: от взгляда профессора Снейпа не ускользнули царапины и шрамы на руках, большой, заживающий уже синяк на ключице. Сын Лили не заслуживает такой участи. Что бы там ни было, для него он в первую очередь сын Лили. А Поттер, что ж, перед ним у Снейпа долг – Поттер погиб из-за него. Пусть в школе он выпил у Сопливуса столько крови, что любой вампир обзавидуется, но все это были по большей части глупости и подростковая агрессивность, а вот лишить человека жизни, пусть и косвенно…

– Гарри, я хотел бы знать о твоей жизни: ходишь ли ты в школу, какие у тебя отношения с родственниками, кто тебе наговорил столько чепухи о родителях, знаешь ли ты о… магии.

Теперь, при ярком утреннем свете Снейп видел, насколько мальчишка похож на родителей, только очков не хватало для большего сходства с Поттером-старшим, но зрение проверить определенно стоило – мальчишка сильно щурился. Главное, чтобы он не начал носить очки, тогда зрение будет легко восстановить специальным зельем. А знаменитый шрам полностью скрывали сильно отросшие волосы.

Гарри в свою очередь с удивлением разглядывал его. Никто никогда не интересовался его жизнью, только учительница в школе. Она была очень хорошая, но всегда очень занятая. Гарри не хотелось расстраивать ее своими жалобами. А еще он чувствовал, что ничего от этого не поменяется – лишь бы не стало хуже. Больше всего его удивил последний вопрос этого странного человека. На него он и решил ответить первым делом:

– Магия бывает только в сказках. Хотя Мисс Лайонел, наша учительница, говорила, что если чего-то очень-очень хочешь, то это может произойти, и тогда это будет настоящее волшебство.

– А чего хочешь ты? Очень-очень, больше всего на свете?

Как он и ожидал, мальчишка в очередной раз промолчал, только пожал плечами. И без легилименции было ясно, что ребенок хочет нормальную семью, маму и папу, любовь, ласку и заботу. Все это было понятно, закономерно и знакомо. Тот, кто знал Северуса Снейпа, ну или думал, что знал, удивился бы, увидев его лицо в этот момент. Он словно прислушивался к самому себе, к своим мыслям. Выражение его лица сейчас совсем не напоминало обычную холодную маску.

– Посмотри на меня. И подумай о том, чего тебе хотелось бы больше всего на свете.

Это было необязательно, но ему очень хотелось это увидеть.
Мечта семилетнего Поттера-младшего, сына Хогвартского заводилы, забияки и квиддичной звезды, была очень проста: уютная мягкая постель, ночник на столе и кто-то неразличимый в полумраке, легонько гладящий его по плечу и вполголоса рассказывающий ему сказку. Все равно кто, пусть даже не мама с папой. Любовь и ласка, будь они неладны…

– Поел? Тогда пойдем.

Он взял нахохлившегося Гарри за руку и вышел с ним из дому.

– Все будет хорошо. Не переживай, а пока мы будем идти, я расскажу тебе историю о двух замечательных людях и их сыне. Когда-то, не очень давно, жила в маленьком английском городке необычная девочка по имени Лили, а в другом конце страны жил такой же необычный мальчик по имени Джеймс…

Северус Снейп никогда не рассказывал сказок и даже мысли не допускал, что будет делать нечто подобное. Но это ведь была не сказка, правда? Эта была правдивая грустная история, названная сказкой и рассказанная маленькому, обиженному судьбой ребенку.

Впереди предстоял нелегкий разговор с теми, кого называли семьей Поттера, еще более трудный разговор с Дамблдором. Впереди был экзамен и защита перед комиссией, разговор с мамой, практически не осознающей себя и находящейся в Мунго уже несколько лет. Но если есть шанс изменить хоть что-то в мире к лучшему, то его нужно использовать, пусть даже ты сделаешь это для самого себя и своей собственной совести. Мотивы не важны, важны действия.

Где-то в далеком прошлом мальчишка по имени Сев улыбнулся в ответ на улыбку соседской рыжеволосой девчонки.




Глава 2. Мальчишка и феникс

Мальчишка слушал рассказ Северуса очень внимательно, приоткрыв рот и не перебивая. Догадывался, что никакая это не сказка. Некоторое время после рассказа они шли молча. Ребенок молчал, а Северус обдумывал предстоящий разговор с семейством Поттера-младшего. Он знал, кому Дамблдор отдал Мальчика-Который-Выжил на воспитание, и, насколько он помнил, Петунья ненавидела и боялась всего, хоть сколько-нибудь связанного с магией. От разговора с ней мальчишке может еще хуже стать. А что, если?...

–Как ты относишься к небольшой порции волшебства?

Тот поднял на него расширившиеся в изумлении глаза.

Северус завернул в парк, зашел с мальчишкой в один из самых тенистых и малолюдных уголков. Трансфигурировал свою одежду в маггловский строгий костюм, укоротил волосы, вздохнув, очистил их заклинанием. Из монетки трансфигурировал плотный лист белой бумаги, где печатными буквами появились слова, предписывающие мистеру и миссис Дурсль явиться по такому-то адресу для отчета перед Комиссией по делам об опеке над несовершеннолетними.

Поттер глазел на него с открытым ртом.

–Теперь пойдем. Если что, то я нашел тебя в парке на скамейке сегодня утром. Попугаем немного твоих родственничков.

Перед самым домом мальчишка, без устали расспрашивающий его о чудесах, произошедших на его глазах в парке, замолчал, а потом по-детски тонко и жалобно спросил:

–А вы придете меня навестить?

–Вряд ли. Я буду очень занят, но за тобой будут приглядывать другие волшебники, такие же как я. Но я тоже буду интересоваться твоими делами.

–А можно я сам как-нибудь навещу вас?

–Нет. Я живу далековато отсюда. Не хватало, чтобы ты заблудился.
Мальчишка насупился еще больше и вдруг совершенно неожиданно и крепко обнял Северуса, уткнувшись лицом ему куда-то в бок, а потом крепко схватил за руку и не отпускал до самого дома.

Петунья не узнала его: еще бы, последний раз они виделись лет пятнадцать назад. На мальчишку она взглянула с облегчением. Уже что-то: хотя бы волновалась за племянника. Ладно. А вот на солидно выглядящего незнакомца, держащего за руку мальчишку, она уставилась с явным опасением, а после его негодующих слов, сказанных опасно тихим голосом, и вовсе напряглась. Чтобы окончательно ее деморализовать, Северус протянул Петунье тот самый лист бумаги.

–И не опаздывайте. Председатель Комиссии – очень строгая дама, она не любит ждать. Мы еще расспросим ваших соседей, чтобы располагать наиболее полной информацией.

Ну вот и все, осталось только подготовить Минерву к «роли». В том, что она поддержит его затею, Северус ничуть не сомневался. Вот только странно, что ни она, ни Дамблдор до сих пор ни разу не соизволили проверить, как поживает надежда всего магического мира. Северус был уверен, что директор не мог не знать о всех «прелестях» жизни мальчишки. Уж за кем-за кем, а за Гарри Поттером директор не приглядывать просто не мог. С другой стороны, возможно, именно такое пренебрежительное отношение и было нужно директору, дабы впоследствии явиться мальчишке едва ли не избавителем и спасителем от всех страшных бед и напастей. Но даже если так, то у Северуса все равно не укладывалась в голове, как мог приторно-добрый и всепонимающий Дамблдор обречь мальчишку на такую жизнь. Так и психику покалечить недолго.

***

Экзамен он выдержал превосходно. Ответы на вопросы были ему хорошо известны: когда не зубришь, а доходишь до всего сам на практике, экспериментируя, пробуя, – результат намного лучше. Как и следовало ожидать, его зелье произвело на Комиссию огромное впечатление. Северус знал, что подобные разработки велись и раньше, но не систематически, а урывками; разными, не сотрудничающими между собой любителями безо всякой системы. Члены Комиссии удалились на обсуждение его ответов и отметки, а он вышел пройтись по коридору. Его мысли все время возвращались к Поттеру, оставленного на попечении тетушки около двух недель назад. Северус замечал, что в последнее время слишком часто думает о мальчишке. Он зло одергивал себя, пытался думать о насущных вещах, но Поттер упорно лез ему в мысли. Казалось бы, в чем дело? Жизнь ребенка, по рассказам Минервы, значительно улучшилась. Все-таки, как и предполагал Северус, маггловская инспекция по делам несовершеннолетних гораздо больше повлияла на семейство Дурслей, нежели непонятно кто с улицы, размахивающий перед их носом «куском деревяшки».

Пришла бы такая инспекция к нему много лет назад! Но в их районе подобных детей было много, ко всем не находишься, да и избегали разодетые высокопоставленные дамы и господа подобных мест. Почему-то вспомнились яркие зеленые глаза мальчишки и выражение его лица, когда он спрашивал, придет ли к нему еще Северус.

Что за чушь! Он только что выдержал экзамен на звание Мастера зельеварения. Его зелье еще произведет фурор во всем магическом мире, теперь трансфигурация станет доступна даже для сквибов. Совещание комиссии – формальность. Все знают об этом, а вот потом… потом он будет иметь возможность спокойно работать в лучших лабораториях Британии, имея на это полное право. Уйти из Хогвартса он не сможет – Дамблдор не отпустит, совмещать столько занятий будет сложно, но Северус выдержит, он все выдержит. Он потерял уже двух дорогих ему людей. Он не может потерять еще одного. Иначе тогда останется один против всего мира.

Мальчишка. Почему этот ребенок так настырно приходит ему на ум?
Из размышлений его вывело покашливание за спиной.

–Мистер Снейп.

Он обернулся. Перед ним стоял председатель Комиссии, пожилой австрийский маг, старейший член академии зельеваров, прямой потомок ее основателей, а ныне один из главных меценатов и экспериментирующих зельеваров мира. Именно он открыл способы безопасного употребления желчи мантикор, целебные свойства подземных деревьев и противоядия к полудюжине ядов, считавшихся ранее смертельными.

–Мистер Снейп, мы, как правило, не обращаем внимания на различные политические и общественные… хм… действия наших студентов. Но до нас не могли не дойти сведения о вашей весьма нелицеприятной деятельности в группе с сильным Темным магом. Мы хоть и являемся совершенно независимой организацией, но, тем не менее, не можем в определенной мере не оглядываться на общественность. Мы предлагаем вам следующий вариант. Мы все же присудим вам звание Мастера Зелий – ваши успехи все же весьма впечатляющи, но вы полностью передаете нам рецепт, дневниковые и лабораторные записи и права на ваше Преобразующее зелье, а также подписываете необходимые бумаги об отказе от дальнейших прав на него. Если вас удовлетворяют наши требования, то звание вы получите уже завтра. Вам нужно время на принятие решение?

Он стоял перед Северусом важный, статный, гордый, непобедимый в своей уверенности. Так вот как они работают. Отбирают изобретения молодых и ищущих, присваивают их себе. Всего-то кучка жалких подлецов и мерзавцев, пожинающих чужие лавры, упивающихся своей вседозволенностью, высоким положением в обществе, международным неприкосновенным статусом. А он снова остается у разбитого корыта. Да что тут решать? Слишком многое на кону.

Он презрительно сузил глаза, тоже выпрямился, посмотрел на председателя, гордо вскинул голову:

–Я согласен.

Мама была в Мунго уже который месяц. Ей стало хуже, необходимо было постоянное наблюдение. Пока мог, он до последнего ухаживал за ней, как ни трудно было одновременно с этим вести занятия, патрулировать коридоры, сидеть на скучнейших педсоветах и гадать, как она там. Эльфы заботились о ней с присущим им рвением. Северус видел, что они искренне ее жалели и сочувствовали ему, хоть никоим образом этого не демонстрировали: его они безмерно боялись. Но на эльфов он не мог положиться полностью. Он часто срывался на учениках, порой даже на коллегах, приобретая таким образом не самую лестную репутацию. Вот только репутация его не сильно заботила. Завтра он получит это драклово звание и подаст ходатайство о месте зельевара в Мунго, в отдел исследований и разработок. Может статься, что ему удастся сделать хоть что-нибудь для матери, столько лет заботившейся о нем и, насколько это возможно было, оберегавшей его от нападок отца. С мамой у него были связаны все самые лучшие воспоминания детства, да и всей жизни в общем-то тоже. С ней и с Лили. Но Лили уже не вернуть, а вот за маму не побороться он не мог. Стиснуть зубы, сжать кулаки, поднять голову повыше, так, чтобы никто не увидел, что за огонь полыхает у него в глазах.

Этот вечер он провел в кресле перед камином со стаканом виски. В камине, несмотря на жаркое время года, горел огонь. Дело было не в недостатке тепла: пламя успокаивало, умиротворяло его, в огне ему виделся возрождающийся феникс. Он словно сам на время становился фениксом, воспаряющим над всеми заботами и тревогами.

Его разбудил стук в окно. Кого там принесла нелегкая?

Вот уж действительно, не ждали! За окном в ярких лучах заходящего солнца он увидел мальчишку. Опять заблудился? Что-то не похоже. Больно довольная физиономия. Северус открыл окно.

–Здравствуйте, профессор Снейп! Я вас сам нашел. И не заблудился нисколько.

И куда смотрят Минерва с Альбусом! А Петунью, похоже, даже маггловские власти не пугают. Ребенок один шляется по отнюдь не самому спокойному району, да еще так далеко от дома.

Мрачное лицо хозяина дома смутило мальчишку, но он храбро сделал шажок поближе к окну, протягивая Снейпу нечто, бережно завернутое в кусок газеты.

–У меня сегодня день рождения, и мисс МакГонаголл из комиссии по делам несо… несовреш… несовременнолетних принесла мне огромный торт в честь дня рождения. Мне! Одному! Такого еще никогда не было! Тетя и дядя меня в прошлом году даже не поздра…

Он осекся и быстро посмотрел на Снейпа: не сболтнул ли лишнего, но по лицу того ничего нельзя было разобрать.

– Заходи, – Северус отошел от окна, по пути к входной двери взмахом палочки подогревая чайник.

Если уж у него так мало радости в жизни, то пусть хоть у этого мальчишки ее станет больше.

И тут Северуса осенило. Он понял наконец, почему мальчишка так упорно не выходил у него из головы, почему он не мог не думать о нем. Чувство вины. Вот что. Да, он напоминал Северусу его самого, да, было какое-то неуловимое внешнее сходство, но именно чувство вины привязывало его к ребенку. Именно из-за него, Снейпа, Поттер оказался одиноким, никому не нужным ребенком.

Вот после осознания этого факта тугой узел в груди понемногу ослабел. За мальчишкой явно стали лучше присматривать: он был одет в нормальную, пусть и не самую дорогую одежду, больше не выглядел таким тощим и недокормленным. Оставалось надеяться, что его душевное состояние тоже улучшится. Северус опять провожал его домой. Ну не мог же он отпустить его одного в сумерках!

Мальчишка болтал о всякой всячине, рассказывал о каком-то новом друге, Северус особо не прислушивался к его словам, думая о своем.

После очередной инспекции Минерва практически в панике связалась с ним через камин: неведомо как и где, но Поттер умудрился подхватить драконью оспу. Его сразу же изолировали в Мунго, все целители в один голос утверждали, что это заболевание легче всего переносится в возрасте до десяти лет, но состояние Поттера все же оценивали как очень тяжелое. Северус, к тому времени уже работавший в исследовательском отделе Мунго, добился права посещения мальчишки.

Тот был без сознания и бредил. Снейп ничего не мог поделать. Он посидел у его постели десять минут, шепча что-то успокаивающее не слышащему его ребенку и изредка поглаживая его по упрямому вихру на затылке. Северусу не давала покоя мысль: ну где мальчишка умудрился подцепить драконью оспу? Магглы ею не болеют, в Литтл-Уингинге из магов было только три человека: он сам, сквиб миссис Фигг и Поттер. Отдел по использованию магических средств перемещения на его запрос ответил, что посторонних магов в их краях не было уже около двух месяцев. Снейп, тем не менее, знал как минимум два способа перемещаться так, чтобы никто не знал об этом, и это помимо обычного аппарирования. Сам он был здоров, миссис Фигг проверили в первую очередь. Вывод напрашивался сам собой: кто-то специально заразил мальчишку. Если от него хотели избавиться, то почему именно таким способом? Проще уж было дать ему яд, а в убийстве обвинить его, Снейпа, как наиболее подходящую кандидатуру. Северус, задумавшись, просидел в палате мальчишки больше часа, пока его не выпроводила явившаяся с очередной порцией порошков и зелий медсестра. Надо было как-то поговорить с самим Поттером, может, он общался с кем-нибудь подозрительным… А ведь было такое! Северус вспомнил, что, когда он провожал Поттера домой в день его рождения, по дороге ребенок взахлеб рассказывал ему о каком-то новом друге. Только вот он его особо не слушал – не выходил из головы разговор с председателем Комиссии.
Северус навестил мальчишку на следующий день. Поттер был в сознании, но ему не становилось лучше, он дышал с трудом и едва мог открыть глаза.

– Давай, Гарри, мне нужно, чтобы ты подумал про своего нового друга. Помнишь, ты как-то мне про него рассказывал. Подумай про него, постарайся, это очень важно.

Мальчишка все же понял, что от него хотят. Перед глазами у Снейпа замелькали картинки: Поттер играет в прятки со светловолосым мальчиком его возраста, потом они вместе катаются на качелях и тот угощает его шоколадкой. Вот оно! Но только… только ребенок этот был Драко – сын его лучшего друга.

Этим же вечером Снейп отправился к Малфоям. Цель визита он заранее не сообщил.

Малфой был рассержен из-за перепалки с Нарциссой. Он считал, что та слишком балует сына. А Нарцисса, в шутку сетуя Северусу на излишнюю суровость мужа, пожаловалась, что тот пытается воспитывать Драко словно аврора-курсанта.

Вскоре расслабившийся от вина и приятной компании Люциус начал расспрашивать его о работе, поздравил с получением звания Мастера. Поинтересовался, как прошла защита и экзамен. Эти темы Северус был совершенно не склонен обсуждать сейчас. Он дорожил дружбой Люциуса и не хотел кидаться обвинениями, да и сам прекрасно понимал, что Люциус не стал бы затевать подобное. Прошли времена бурной молодости, теперь у него была семья, глупо было бы попадаться на подобном, да еще и рисковать сыном, в котором Люциус, несмотря на всю показную суровость, не чаял души и баловал едва ли не больше, чем Нарцисса.
Малфою было известно, что Северус общается с Поттером-младшим, но вот о болезни мальчишки он не знал. Люциус был в ярости, он поклялся оторвать голову тому, кто рискнул подставить его и его семью. Главное было, чтобы кто-нибудь другой не догадался посмотреть воспоминания мальчишки – никто не поверит, что Люциус тут не при чем.
Когда Сев уже уходил, Нарцисса на прощание легонько сжала его руку и сказала:

–Все будет хорошо, он поправится. А ты не кори себя. Ты ни в чем не виноват. Ни в самом начале, ни теперь.

Он с удивлением посмотрел на нее и одними губами прошептал тихое «Спасибо».

Этой ночью Гарри стала совсем плохо. Северус в бессилии метался из угла в угол по своей лаборатории, Дамблдор сидел тут же в старом неудобном кресле, потягивал чай и молча наблюдал за ним. Северуса душил страх. Он только начал привязываться к ребенку, только начал чувствовать облегчение от того, что собственное кошмарное детство словно бы потихоньку отступает, а тут такое... Дамблдор по-прежнему молчал. Севу было глубоко наплевать на то, что чувствовал этот человек, лишивший ребенка нормального детства. Но если Мальчик-Который-Выжил-После-Авады погибнет от драконьей оспы, Дамблдору срочно придется искать нового героя, а судя по пророчеству, это мог быть сын авроров Лонгботтомов. Так что паниковать директору было рано. В глубине души Северус понимал, что неправ по отношению к Альбусу, видел, как тот корил себя за то, что оставил Гарри родственникам, но сейчас ему нужен был козел отпущения, тот, кого можно обвинить во всех несчастьях.

–Только бы дожил до утра, только бы выжил, – шептал Северус, наматывая по лаборатории уже, наверное, пятую милю.

В камине затрещало пламя, взметнулись зеленые язычки. Дамблдор и Северус как по команде уставились в огонь – может, целитель с вестями о Гарри? Посетителем оказался злобный, как голодный оборотень, Люц. Он вышел из камина, недовольно стряхнул с мантии пепел и, не заметив Дамблдора, сидевшего в тени, сказал:

– Сев, я тут кое-что выяснил. Эта сте…

Его остановил глухой кашель Сева. Люц обернулся, увидел Дамблдора, коротко кивнул ему и вопросительно посмотрел на Северуса.

– Прошу прощения, Альбус. Личное дело, мы оставим вас здесь на минуту. Будут известия о Гарри – сразу сообщите.

Он буквально впихнул Люциуса в кабинет, наложил Заглушающее на дверь.

– Ну, кто эта тварь?

– Бэлла сбежала из Азкабана. Еще неделю назад, а эти флоббер-черви заметили только сейчас. Уж не знаю, как ей удалось заманить к себе в камеру мага-охранника, а потом приложить его головой о каменную стену. Хотя Бэллочка у нас всегда отличалась сообразительностью, – его глаза недобро блеснули.

Северус ошалело молчал, потом выдавил из себя:

– Почему Министерство не подняло переполох? Не поверю, что Дамблдор не в курсе! И где поиски? О побеге мага ее уровня, да еще не откуда-нибудь, а из Азкабана, надо трубить на всех углах!

Люциус хмыкнул:

– Поднимать панику? Ну уж нет. За ней, как мне сказал один из заместителей министра, охотятся все авроры вплоть до последнего курсанта, только так, чтобы особо заметно не было. Нынешнему Министру это ой как невыгодно: и так авторитета никакого, а тут еще такой сюрприз.

– Почему ты решил, что это она заразила Гарри?

– А больше некому. Ну же, Сев, включай свои хваленые мозги, а то во всем, что касается мальчишки, ты стремительно тупеешь.

Северус вздернул бровь, развернулся к окну, хмыкнул.

– Я найду ее и убью. Сам. Или нет, еще лучше. Сдам дементорам, на этот раз Дамблдор добьется поцелуя, – сказал он тихим совершенно спокойным голосом. Примерно также говорил Волдеморт с теми, кого собирался приговорить к пыткам и смерти.

Люциус посмотрел на друга: у того было абсолютно холодное, бесстрастное выражение лица, но глаза горели лютой ненавистью. Люциус ни на минуту не сомневался, что тот выполнит сказанное.

–Узнаю старину Снейпа. Я с тобой. Эта тварь покусилась на честь моей семьи и подставила своего же племянника. Она еще пожалеет, что не сгнила в Азкабане.

***

Гарри выжил. Несмотря ни на что, а, точнее, вопреки всему. Когда он, наконец, пришел в себя, то первое, что увидел, было лицо дежурного колдомедика, пришедшего проверить маленького пациента. А вот за колдомедиком виднелось усталое, осунувшееся лицо того, кого Гарри про себя называл профессором Севом. Слово «дядя» у него прочно ассоциировалось с дядей Верноном, а профессору Севу оно никак не подходило.

Снейп не стал издавать шумных счастливых возгласов или обнимать Гарри, он просто смахнул челку с его лба и просто сказал:

–Я горжусь тобой, ты одержал свою первую победу над жизненными неурядицами.

Сейчас он разговаривал не с сыном ненавистного Поттера-старшего и даже не с сыном до сих пор горячо любимой Лили. Он разговаривал с маленьким усталым мальчиком, и словно одновременно – с маленьким собой. Разрушая свои предубеждения, страхи и старые детские комплексы.

Мальчишка сморщил нос, крепко зажмурил глаза, незаметно вытер слезинку в самом уголке глаза и серьезно сказал:

–Спасибо! Я знаю, что вы помогали мне. Один бы я не справился.
И сам обнял «профессора Сева» за шею маленькой исхудалой ручкой.
Позже, когда Северус ушел, а Гарри стало немного получше, он лежал, глядя на кусочек неба в окне, и чувствовал себя счастливым от мысли, что он кому-то нужен. Не потому, что взрослых припугнула какая-то загадочная комиссия, так переполошившая тетю и дядю. Не потому, что он чей-то там сын и его обязаны любить; а просто потому, что есть человек, которому он небезразличен и который несколькими простыми понятными словами смог разогнать его страхи, его убежденность в собственной бесполезности, никчемности и уродстве. Скоро он заснул, улыбаясь во сне, а по щеке тихо стекала, остывая, слезинка.

Снейп не стал выяснять у Дамблдора, почему тот не сообщил ему о бегстве Бэллы. Зачем? Альбус Дамблдор отвертится в любом случае. Но он лично убедился в том, что директор добавил несколько сильных заклинаний на дом Гарри и прилегающие дворы. Защита кровных родственников действовала только в самом доме и дворе, а вот, например, на детской площадке Гарри был более чем уязвим.

«Ну почему так всегда? – думал Северус. – Пока авада не грянет, никто не пригнется. Неужели нельзя было сделать этого раньше?»

Он пытался сам найти Бэллу. Люциус тоже искал ее по своим каналам. Искал ее, Северус знал это, и Дамблдор. Но ни их поиски, ни поиски армии авроров пока не увенчались успехом. Жить в вечном страхе и переживании за мальчишку Северус больше не мог. Он снял дом неподалеку от Привет Драйв, расширил зону действия заклинаний Дамблдора. Директор одобрял поступки своего преподавателя зелий. Снейп не знал, на что надеялся директор, но ему было неважно. В его жизни были теперь две самые главные заботы – мама и мальчишка. Он часто наблюдал за Поттером, но сам редко показывался ему на глаза. Зачем? Мы в ответе за тех, кого приручили. Северус не хотел быть еще больше в ответе. Рано или поздно мальчишка узнает о его роли в гибели родителей и возненавидит его до конца дней. Так зачем делать его и свою будущую боль еще сильнее? Лучше уж так.

Он сидел на крыльце, скрытый большим кустом сирени в своем крохотном дворике, весь погруженный в расчеты и формулы. Он хотел увеличить действие своего, нет, теперь уже не его трансфигурационного зелья. Потом потянулся, размял затекшие ноги, протер глаза, зевнул и... сон как рукой сняло. По тротуару мимо его дома совершенно спокойно и абсолютно не таясь проходила Бэлла собственной персоной. До дома Гарри два квартала!

Дальше все происходило словно в замедленной съемке: из-за соседского забора появился еще один немаловажный персонаж – сам Гарри, решивший, очевидно, устроить профессору Севу сюрприз. Сюрприз удался на славу. И не только для профессора Сева. От Бэллы Гарри отделяло не более дюжины шагов, столько же было между Бэллой и Северусом.

Это расстояние Северус преодолел с такой скоростью, словно за ним гналось стадо кентавров, одновременно вытаскивая из кармана палочку и наудачу посылая в Бэллу Сектумсемпру. Он оттолкнул Гарри и… опоздал буквально на долю секунды – в него попал пучок света, выпущенного из палочки Бэллы. Его скрутила судорога, и он повалился на землю. Изо рта хлынула темно-вишневая густая кровь. Ну вот и все. Ну что ж, зато он, по крайне мере, в какой-то степени заслужил прощение за гибель Поттера и Лили – спас их сына. Пусть хоть кто-то пройдет свой путь до конца. Краем глаза он с непередаваемым удовлетворением увидел, что его заклятие угодила в Бэллу, и она тяжело повалилась на тротуар.

"Я сделал все, что мог" – удовлетворенно мелькнула последняя мысль, и он погрузился в мягкую приятную темноту. Только вот темнота не хотела принимать его. Он был ей не нужен. Никому не нужен. Или все же?..

Кто-то трясущимися руками гладил его по голове, а на лицо капало что-то горячее и мокрое.

– Не бросайте меня! Ну почему все, кому я по-настоящему нужен, бросают меня? Мама, папа, вы? Я вовсе не нужен тете и дяде. Они меня просто терпят. А я не хочу, чтоб меня терпели, я хочу, чтоб меня любили, не бросайте меня! Я не такой плохой, не оставляйте меня!..
– Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я тебя не брошу, не надейся даже, – с трудом ворочая языком, прохрипел Северус и приоткрыл глаза. Заплаканное личико ребенка осветилось радостной счастливой улыбкой. Гарри с такой неожиданной для его маленького тела силой обнял его, что чуть не завершил начатое Бэллой.

– Теперь и вы герой! Мы вместе герои, – запинаясь пробормотал мальчишка. – Я тоже горжусь вами.

Бэллатрисса Лейстрейндж снова оказалась в Азкабане. На этот раз условия ее содержания ужесточили – она больше не имела права на охранников-людей, но Снейп не смог добиться, чтобы к ней применили поцелуй дементора. А вот Дамблдор что-то определенно скрывал.
Вылеченный и поставленный на ноги стараниями и заботами мадам Помфри, Северус сидел в кресле перед камином. На этот раз у него в руке был не стакан виски, а только зеленый чай (сильные исцеляющие зелья нельзя смешивать с алкоголем – эффект похлеще, чем у некоторых ядов класса А). На коленях лежала толстая книга, но он не читал ее. Он смотрел в камин и вспоминал себя ребенком. Все же он был не так уж и одинок, и у него были люди, которым он был нужен, которыми он был горячо любим. Мама и бабушка. И Лили. Он был нужен. Он и сейчас нужен. Своим слизеринцам, презираемым остальными, несмотря на то, то они еще, в сущности, дети, и совершенно не виноваты в грехах своих родителей. По-прежнему нужен Эйлин, в каком бы состоянии она ни находилась. Нужен мадам Помфри, пусть даже только из-за его высококачественных зелий для больничного крыла. Нужен Дамблдору с его великими стратегиями и благими намерениями. Он нужен этому мальчишке. Жизнь все же имела смысл.

После случившегося он словно обновился, поправился не только внутренне. Заживали старые раны. Исцеляя других, исцеляешься сам. Он словно стал фениксом, возрождающимся на пепле собственной души. Фениксом из камина. В тот вечер у него навсегда изменился патронус.




"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"