Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Добро пожаловать в счастье

Автор: Toriya
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:СС/ЛМ, ГП/ДМ, ДУ/НЛ
Жанр:Fluff, Humor, Romance
Отказ:Они - не мои
Цикл:Севлюцы [3]
Аннотация:Игры, в которые играют двое
Комментарии:Фик написан на фест "Противостояние" форума СевЛюц в 2008 году.
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2012-03-03 16:11:30
  просмотреть/оставить комментарии
***

- Что мы здесь делаем?
- Плывем.
- Да что ты? А я и не заметил.
- Видишь, как хорошо, что у тебя есть я.
- Не строй из себя идиота.
- Не знал, что ты такого высокого мнения о моих умственных способностях.
- Я вообще оптимист.
- Чш-ш. Идет.
- Откуда у тебя эта чертова мантия?
- Одолжил.
- Хозяин в курсе?
- М-м-м-м.
- Так я и знал.
- Не шипи так громко, услышат.
- Шпион недоделанный.


***

Теперь нет смысла думать о том, что все могло быть иначе. Было так как было, и ничего не изменится.

Я перепрыгиваю на борт прогулочного кораблика, закидываю за плечо конец длинного шарфа. Все еще надеюсь, что он защитит от пронизывающего ветра, внезапные порывы которого грозят столкнуть меня в воду. Я балансирую на носках, пытаясь сохранить равновесие на раскачивающейся палубе. Усатый матрос смотрит на меня с насмешкой. Я киваю в ответ.

Мне нравится этот город, подмигивающий сейчас первыми фонарями, река, перекатывающая непроницаемые серые волны. Мне нравится воздух, горький и сырой, обжигающий холодом горло. Мне нравится, что там, в теплом светлом салоне кораблика, - тот, кого я люблю… Любил всегда или успел полюбить вчера – не важно. Нет ничего важнее этого вечера. Любого вечера с ним.

- Поттер. – Я оборачиваюсь на знакомый голос и радуюсь, что так основательно замотался шарфом и он не видит моей дурацкой улыбки, с которой я ничего не могу поделать. – Если ты решил утопиться, я ничего не имею против, но будь любезен, выбери для этого вечер поприятнее и воду поспокойнее.

- Чтобы ты прыгнул следом и спас меня?
- Чтобы твое тело выловили и похоронили с почестями. А то в такую погоду тебя унесет к Ла-Маншу, ты будешь считаться пропавшим без вести, и я не смогу получать пенсию как вдовец героя.
- Во всем ищешь выгоду, Малфой? Это вообще лечится?
- Взгляни на своего тестя, Поттер, и не задавай глупых вопросов.

Я делаю шаг, сгребаю его в охапку и обматываю шарфом. Не забыть сказать спасибо Молли, его легко хватает на двоих. Драко пытается сопротивляться, но я знаю, что это по привычке. Таких привычек много, но теперь я знаю их все, и они меня не пугают.

Усатый матрос исчез. На палубе только мы. Ветер треплет его волосы. Я зарываюсь в них пальцами так, как люблю. Всегда любил или полюбил прямо сейчас – не важно. Важно только, что он закрывает глаза и вздыхает, видимо, смиряясь.

- Убей меня, Поттер. Мне нравится этот шарф. Ниже падать некуда.
- Конечно, нравится. Мягкий, теплый и удобный.
- Нет. Просто он пахнет тобой.

Я вдыхаю так, что перехватывает горло, и долго кашляю, уткнувшись ему в плечо. Он прижимается щекой к моей щеке. Я опять не успел побриться и жду привычных колкостей, но он почему-то ничего не говорит. Такой тонкий, светлый. Такой мой в этом нелепом полосатом шарфе.

И неважно, сколько нам лет. Сколько прошло и сколько еще пройдет. Он всегда останется таким. Для меня.

По темной воде растекаются золотые пятна. Фонари на набережной кивают мне. Палуба раскачивается под ногами. Я ничего не жду, потому что чудо происходит прямо сейчас. Я чувствую его и слышу так же ясно, как дыханье, которое согревает щеку.

- Я люблю тебя, Драко.

***

- Ну а сюда-то какого дементора ты меня приволок?
- Тебе должно быть интересно как исследователю.
- Что интересно?
- Все.
- Ты окончательно спятил.
- Нет, я балансирую, и только твоя заботливая рука удерживает меня на самом краю и не дает сорваться в бездну безумия.
- Паяц.
- Я знаю, что ты мной гордишься.
- Самовлюбленный паяц.
- Чш-ш. Начинается.
- Мерлин, если ты существуешь, дай мне сил и удержи мою заботливую руку в стороне от внутреннего кармана.
- А что там?
- Яд.
- Авада надежнее.
- Потенциальная жертва внесла конструктивное предложение. Суд готов засчитать это как смягчающее обстоятельство.


***

- Ты считаешь, это нормально?

Она негодующе встряхивает рыжими кудрями и, уперев руки в бока, останавливается перед моим креслом.

- Буря, скоро грянет буря, - бормочу я, едва сдерживая улыбку. Только бы не заметила. Конечно, она замечает.

- Что тут смешного?

Она злится. Я не могу отвести взгляд от розовеющих щек, от потемневших глаз, от тонкой морщинки между нахмуренными золотистыми бровями. На кухне, кажется, что-то подгорает, но разве это важно сейчас? Обхватив за талию, я усаживаю ее к себе на колени. Она пытается вырваться, но я держу крепко. Теперь я всегда держу ее так. Слишком много времени прошло без нее, чтобы я не боялся потерять хотя бы мгновенье.

Ее губы пахнут медом, душистым и сладким, тягучим, прозрачно-желтым, как самый счастливый летний день, когда все в моей жизни изменилось.

Ее руки, стискивающие мои плечи, разжимаются, я ловлю их, подношу к губам, целую мягкие пальчики. Том «Увлекательной гербологии для первокурсников» с глухим стуком падает с подлокотника.

- Так что все-таки случилось? - спрашиваю наконец.
- Я случайно сварила твои ползучие луковицы. Они выбрались из кастрюли и расползлись по всей кухне.
- Это не страшно. У меня есть еще.
- Ты невыносим, Невилл.

Она улыбается, и я понимаю, что все хорошо. Все всегда хорошо, когда она рядом. Я мог бы сказать, что люблю, но она и так знает. Поэтому я просто целую ее в висок и шепчу в пушистые волосы:

- Ты – мое чудо, Джинни.

***

- Ущипни меня.
- Любой каприз за ваши деньги.
- Полная амнистия и ритуальное сжигание яда, если я не сплю.
- Принято. Итак, ты не спишь.
- Не верю. Я не пал в неравном бою с ползучими луковицами, не попал под взрывную волну котла Лонгботтома, несмотря на все твои старания, не расщепился при аппарации и наконец, измученный и потрепанный штормами, кажется, пристал к знакомому берегу.
- Я всегда знал, что в тебе умер поэт.
- Не дождешься. Он еще агонизирует.
- Чш-ш.


***

- Смотри! – Ал дергает меня за рукав, и я от неожиданности роняю на пол склянку с только что приготовленным зельем.
- Соплохвост и мантикора, Ал! Я его неделю готовил!

Секунду он с сочувствием смотрит на лужицу на полу и блестящие осколки стекла, потом, словно вспомнив о чем-то, поднимает на меня взгляд, в котором, конечно, нет ни тени вины.
- Ну извини, я же не хотел. Ты только посмотри, что я нашел!

Он протягивает вперед руку и разжимает кулак. На вспотевшей ладони, чуть подрагивая тонкими крылышками, сидит бабочка. Самая простая крапивница. Ничего необычного, в общем-то, если не считать, что сейчас декабрь.

- Где ты ее взял?
- В моей комнате. Помнишь, плюющиеся маргаритки, которые мне на день рождения дядя Невилл подарил? Она в них живет.
- Тоже плюется? – хмыкаю я.
- Да ну тебя, - отмахивается Ал. – Но это же здорово, да?
- Угу, - соглашаюсь я, все еще разглядывая бабочку, - только боюсь, она не переживет твоих жарких объятий.
- Что ты имеешь в виду? – Поттер растерянно хлопает ресницами. Я закатываю глаза и тяжко вздыхаю.
- Пыльца. Ты всю ее стер с крыльев своими лапами, дурень гриффиндорский. И помял еще.
- И что теперь?
- Вот наградил же Мерлин братиком. – Я беру со стола пинцет, осторожно подхватываю бабочку и пересаживаю ее на цветок плакучей орхидеи – еще один подарок дяди Невилла, уже мне. – Пусть пока тут посидит. – Ну да, мне тоже хочется, чтобы у меня в комнате жили бабочки, не все же одному Поттеру радоваться.

Ал ничего не говорит. Подходит к окну. На улице снег и уже смеркается.

- Как думаешь, когда они вернутся?

Я пожимаю плечами и только потом понимаю, что Ал не может этого видеть.

- Не знаю.
- Папа обещал, что мы поедем в Париж.
- Мой тоже. Раз обещали, значит, поедем.
- Знаешь, дядя Невилл вывел новый сорт крапивы. Она не жжется.

Я подхожу к нему. Теперь мы оба смотрим на снег.

- Как мама?
- Отлично.
- А Лили?
- По тебе скучает.
- Я по ней тоже скучаю. Немного.

Ал хмыкает и оборачивается.
- Представляешь, что будет, если ты однажды на ней женишься? Она ведь теперь тоже твоя сестра.
- Сводная.
- Это мелочи.
- И я не женюсь на ней.
- Уверен?
- Угу.
- Слушай, неужели мы будем встречать рождество вдвоем? Это же нечестно, в конце концов.
- Скажи это дедушке. Ладно папа с дядей Гарри, но он-то куда делся?
- Странно.
- Хуже.
- А знаешь, Скорпиус, я рад, что ты теперь мой брат.
- Неудивительно, я красивый, умный и вообще Малфой.
- Дурак ты.
- Сам такой. Но вообще-то, я тоже рад, Ал.

***

- Мне надоела эта дурацкая тряпка.
- Незаменимая вещь в хозяйстве главы семейства.
- Поттер тебя убьет.
- Ему сейчас не до этого, у него медовый месяц.
- Почему ты мне раньше не рассказал?
- Лучше один раз увидеть...
- Скорпиус очень вырос за год.
- Ты сможешь сказать ему об этом лично.
- А Поттерам я что скажу? Что я Санта Клаус?
- Хм. Это интересная мысль.
- Угу.
- Поздравишь их с Рождеством.
- Люц, прекрати ржать, не вижу ничего смешного.
- Это потому что ты смотришь не в ту сторону.
- Твоя амнистия отменяется.
- Это произвол.
- Ты не оставляешь мне выбора.
- Ты не меняешься, Сев.
- Взаимно. Не уходи от темы. Ты должен был мне одно безрассудство и два сюрприза.
- Протестую. Сегодня было три безрассудства, ну хорошо, пусть два, со Скорпи и Элом нам ничего не грозило. И три сюрприза.
- Не считается. Безрассудство было по сути одно – твоя выходка с подглядыванием, просто с вариациями. И сюрприз один – свадьба Поттера и Драко, а все остальные вытекали из нее.
- И Лонгботтом из нее вытек? Ну знаешь ли, это уже просто беспредел.
- Да, Лонгботтом, пожалуй, сам по себе. Хорошо. Засчитываю второй сюрприз. В расчете?
- Э, нет, Сев, так не пойдет. Про свой должок забыл?
- Мое клиническое безрассудство в том, что я вообще с тобой связался и всю жизнь за это расплачиваюсь.
- Но ты же не жалеешь.
- Еще как жалею. Каждый день, с утра до вечера.
- А с вечера до утра?
- Продолжаю наступать на те же грабли.
- И какой отсюда вывод?
- Не делай добра Малфоям, сам в него попадешь.
- Ответ неверный. Так что быть тебе сегодня, Сев, Санта Клаусом.
- Обойдешься. Мое безрассудство, что захочу, то и сделаю.
- Если ты попросишь моей руки, я не буду возражать.
- Ты неисправим.
- Да шучу я, шучу, успокойся.
- Я спокоен, как котел Лонгботтома.
- Не очень удачное сравнение.
- Зато точное.
- До Рождества еще шесть часов.
- Это много или мало?
- Этого достаточно.
- Для чего?
- Для счастья.
- О. Счастливый Малфой это слишком для моей ранимой натуры. Я пока посплю, ты не возражаешь?
- Не возражаю.
- А что делаешь?
- Собираюсь аппарировать нас в мою спальню.
- Только если ты пообещаешь, что не будешь стягивать с меня тот полосатый плед, как в прошлый раз.
- Я обещаю, что подарю его тебе на память.
- Хм.
- Это стоит расценивать как согласие?
- Пожалуй.
- Тогда добро пожаловать в счастье, Сев.


End


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"