Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Разорвать связь…

Автор: ValDi5
Бета:Тень полуночи
Рейтинг:NC-17
Пейринг: ГП/СС, СБ/РЛ
Жанр:Drama
Отказ:Герои не мои, принадлежат мадам Ро, за что ей большое спасибо…
Аннотация:Как повернутся события, если выяснится, что гены Золотого Мальчика не совсем… обычные? И если в его крови присутствует кровь вейлы? А что произойдет, если Малфой решит завоевать Гарри Поттера, не смотря ни на что?
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:слэш
Статус:Не закончен
Выложен:2007-01-26 00:00:00 (последнее обновление: 2009.06.15)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

…Ранним утром, 30 июля, Гарри Поттер, Золотой Мальчик Дамблдора и Надежда магического мира, сидел на подоконнике и задумчиво рассматривал летний пейзаж через оконное стекло и решетку, так и не снятую дядей Верноном.


Нельзя сказать, что решетка по-прежнему выполняла свое предназначение, отрезая мальчику все выходы из комнаты – после того, как Министерство официально признало факт возвращения Темного Лорда, даже второкурсники получили разрешение пользоваться магией, если возникнет необходимость в защите. Ну а уж про Мальчика-Который-Выжил и говорить не приходилось – даже если бы он использовал магию, просто развлекаясь, на это все равно посмотрели бы сквозь пальцы. А потому дядя Вернон и все его малоприятное семейство старательно обходили Гарри стороной, предпочитая игнорировать мальчика, дабы не стать жертвами стихийной или целенаправленно примененной магии…


Но вот решетку слоноподобный дядюшка убирать не спешил – мальчишка должен был помнить о своем уродстве, своей ничтожности и зависимости от родственников. Гарри не спорил – тяжкие уроки прошлого прочно вбили ему в голову мысль о своей непохожести на других, к тому же ему просто не хотелось лишний раз сталкиваться со своей родней. Гарри достаточно комфортно жилось без постоянного пристального и враждебного внимания обитателей дома на Бирючиновой аллее…


Итак, стороны сохраняли нейтралитет и старались не обращать внимания друг на друга… И сейчас Гарри спокойно любовался цветами. Сегодняшний день обещал быть самым приятным из череды унылых серых будней, проведенных под крышей этого дома. Завтра был его шестнадцатый День рождения и Альбус Дамблдор, поддавшись (что было довольно удивительно) на уговоры как Мальчика-Который-Выжил, так и его многочисленных друзей, разрешил забрать Гарри в Нору на день раньше.


Вещи были собраны за несколько дней до отъезда, и теперь Гарри терпеливо ждал…


Звонок в дверь заставил его соскочить с подоконника и опрометью сбежать по лестнице вниз. Еще миг – и вот он уже обнимал высокого худого мужчину с черными волосами и неправдоподобно яркими синими глазами. Сириус Блэк, сжимая крестника в надежных объятиях, ласково улыбался и с ужасом вспоминал время, проведенное в стенах Азкабана, а затем в бегах вдали от Гарри и без надежды на обретение хотя бы подобия семьи.


Все изменилось, когда в одном из рейдов, регулярно проводимых аврорами, был схвачен Питер Петтигрю, которого продолжительное время Министерство считало мертвым героем. Машина правосудия со скрипом заработала и, подпитываемая показаниями Гарри Поттера, рассказавшего о событиях третьего курса, и Альбуса Дамблдора, выдала решение – Сириуса Блэка признать несправедливо осужденным и вынести задним числом оправдательный приговор. Питера Петтигрю, Пожирателя смерти, сторонника Темного Лорда, убийцу и предателя поместить в Азкабан пожизненно.


Шаткое положение Сириуса, вынужденного продолжительное время скрываться, совершенно неожиданно для него легализовалось, он был восстановлен в своих правах и, что самое ценное, мог беспрепятственно видеться с крестником. Мечта о семье стремительно осуществлялась, причем к ее составу прибавилась еще одна личность.


С некоторых пор в доме на Гриммаулд-плейс, 12 появился жилец, при мыслях о котором на лице Сириуса возникал легкий румянец и довольно глупая улыбка, причем Блэк старался не демонстрировать оную окружающим, подозревая, что она слишком явно показывает его отношение к Ремусу Люпину. Гарри, который обожал Сириуса и чудесно относился к Рему, был только рад, узнав об отношениях между этими, одними из самых дорогих для него, людьми. Теперь и у него появилась семья, которая любила и поддерживала его. И что с того, что какое-то время ему придется несколько месяцев в году жить у опротивевших Дурслей? Это была не слишком высокая цена за счастье, к тому же Гарри надеялся на перемены. Он предпочитал поменьше задумываться о том, что для этого ему придется убить Вольдеморта…


- Готов, малыш? – Сириус еще раз улыбнулся и осторожно взлохматил и без того растрепанные волосы юного гриффиндорца.


- Разумеется! – Гарри бережно прикоснулся к карману, в котором лежали вещи и клетка Хедвиг, уменьшенные заклинанием. Сама сова была отпущена на свободу еще ночью, с указанием дожидаться хозяина в Норе, где было решено отмечать знаменательное событие. А через несколько минут туда же аппарировал и Сириус, крепко прижимая к себе Гарри…


… Гарри был счастлив – вокруг него собрались люди, которых любил он, и которые любили его. Почти все Уизли (кроме Перси, практически переселившегося в Министерство, Чарли, пребывающего в Румынии, и Билли – женившись, он остался жить во Франции вместе с Флер Делакур), окружили Гарри плотным кольцом. К ним присоединились Гермиона Грейнджер, изрядно похорошевшая за лето, после того как ей вплотную занялась новая миссис Уизли, гостившая у семьи мужа в июне, Сириус Блэк с сияющим лицом и Ремус Люпин…


Все радовались и ждали полуночи, собираясь поздравить именинника с первым ударом часов, только Ремус выглядел странно озадаченным и рассеянным, за что получил несколько недовольных тычков под ребра от Сириуса и множество недоумевающих взглядов от него же.



Блэк не мог понять, что происходило с Ремом. Люпин с не меньшим нетерпением, чем он, ожидал того дня, когда можно будет забрать Гарри от Дурслей, с удовольствием выбирал подарок для мальчика, воодушевленно помогал готовиться к празднику, украшая вместе со всеми комнату. Но с появлением Гарри оборотня словно подменили – он то и дело бросал на мальчика странные взгляды, а пару раз Сириус заметил, как Люпин, раздувая ноздри и становясь в этот момент удивительно похожим на волка, старательно принюхивается к имениннику…


… Большие старые часы скрипнули, минутная стрелка совершила маленький скачок, преодолевая последнее деление на пути к цифре 12, и соединилась с часовой – бой часов ознаменовал наступление шестнадцатого Дня рождения Мальчика-Который-Выжил. Молли Уизли с помощью близнецов внесла огромный торт с горящими свечами, осветившими темную комнату и всех присутствовавших.


Гарри стоял в центре, с удовольствием предвкушая замечательный процесс задувания свечей и загадывания желания, когда его скрутил и заставил с криком упасть на пол первый приступ невероятной боли.


… Голова раскалывалась от вспышек боли, превосходящих по своей мощи мучения от Круцио и от присутствия Вольдеморта вместе взятых, мышцы напрягались в стремлении сдержать неконтролируемую дрожь тела, сухожилия, казалось, растягивались, словно Гарри пытали на дыбе. Чувствуя, как трещат кости под воздействием невидимой и непонятной силы, мальчик в один миг понял, что ощущает Рем при перевоплощении. Глаза горели, как будто в них сыпанули горсть мелкого песка или соли, зрение то почти совсем пропадало, то становилось настолько четким и ясным, что Гарри замечал малейшие детали окружающего мира, отчего становилось еще больнее. С диким воплем мальчик сорвал с себя и отшвырнул в сторону очки, немедленно раздавленные ногами паникующих и суетящихся возле него людей.


Лавина звуков обрушилась на него, терзая уши и болезненной пульсацией отдаваясь в многострадальном шраме, кровь обильно струилась из метки, обоняние обострилось столь же внезапно и сильно, как и остальные чувства, и теперь Гарри затапливали всевозможные запахи, заставляя его с трудом подавлять подступающую тошноту…


Взрослые, оттеснив перепуганных детей в сторону, пытались понять, что происходит с Гарри, почему мальчик с перекошенным от крика лицом и прокушенной губой, обливаясь кровью, катается по полу. Сириус сделал попытку схватить крестника и прижать к себе, однако страшный крик, вырвавшийся из окровавленного рта при прикосновении к горящей в огне мучительных страданий плоти, заставил мужчину отдернуть руки.


Кошмарную ситуацию смог изменить Ремус, выплеснувший на обезумевшего мальчишку ведро ледяной воды. Замерев от шока при попадании на пылающую кожу остужающей жидкости, Гарри уже почти не сопротивлялся, когда Блэк подхватил его на руки и, активировав портключ, предусмотрительно оставленный Дамблдором «на всякий случай», переместился в кабинет Альбуса, откуда со всех ног понесся в больничное крыло, бережно прижимая к груди потерявшего сознание Гарри…




Глава 2.

…Гарри пришел в себя и несколько минут просто лежал, даже не пытаясь открыть глаза и понять, где он. Мальчик внимательно прислушивался к своим ощущениям, мгновенно вспомнив с отчетливой ясностью неконтролируемую и опустошающую боль, в мгновенье ока возникшую ниоткуда, отголоски которой до сих пор звучали в его измученном теле.


Жалобно застонав, гриффиндорец приподнял ресницы, чтоб тут же зажмуриться и поморщиться от режущей глаза белизны стен и потолка. Зрение продолжало вытворять Мерлин знает что, продлевая ощущение нереальности происходящего. Одно Гарри понял точно – он больше не в Норе и, скорее всего, находится либо в Мунго (что вряд ли), либо в больничном крыле Хогвартса (а вот это предположение казалось более чем вероятным).


Тихие шаги, которые слух, продолжающий оставаться обостренным до предела, превратил в безумный грохот, раскатами грома звучали в начавшей раскалываться от вернувшейся боли голове.


Теплая мягкая рука осторожно притронулась к пылающему лбу мальчика и исчезла на несколько минут, чтобы затем вернуться и приложить к коже прохладную мокрую ткань. Шепот заклинания умерил неприятные ощущения до терпимого уровня и дал Гарри возможность почти безболезненно приоткрыть, наконец, глаза и осмотреться.


Так и есть - Хогвартс, больничная палата, мадам Помфри в роли сиделки. Теперь бы еще понять, что с ним произошло, и как он сюда попал…


- Ты напугал нас, Гарри, - голос медсестры журчал успокаивающим ручейком. – Можешь рассказать мне, что случилось?


- Я… я действительно не понимаю, мадам Помфри. Просто у меня внезапно заболело все тело и такое странное чувство, как будто все вокруг изменилось. Мои уши, и глаза, и… где мои очки? Почему… почему я вижу без них? - Гарри, окончательно запутавшись в мыслях и ощущениях, рывком сел на больничной узкой больничной кровати и, судорожно сжав руками виски, начал тихонько раскачиваться.


- Не знаю, Гарри… И никто не знает. Но ты не волнуйся, мы все выясним и обязательно тебе поможем. Здесь твой крестный. Хочешь, я его позову? Он очень волновался за тебя…


- Сириус? – на душе сразу стало тепло и спокойно. Раз здесь Сириус, значит, все будет хорошо. – Конечно, я буду счастлив его видеть.


Вскоре надежные руки мужчины осторожно обнимали мальчика за хрупкие плечи, а охрипший от беспокойства голос нашептывал неясные слова успокоения и утешения.


Гарри готов был нежиться в объятьях крестного еще очень долгое время, но в эту минуту дверь палаты скрипнула, открываясь, и в помещение совершенно бесшумно скользнул Северус Снейп, своим появлением заставив Сириуса разжать руки и резко вскочить, готовясь дать отпор своему постоянному противнику. Что же касается Гарри…


С ним опять творилось что-то неладное. Голова внезапно закружилась, во рту появилась противная сухость, все окружающее подернулось туманной дымкой, и сколько мальчик не моргал, пытаясь прояснить картинку, зрение не улучшалось. К тому же мешанина запахов вновь обрушилась на него удушающей волной. Лекарственный запах с легкой примесью аромата меда исходил от мадам Помфри, от Сириуса веяло хвойным успокаивающим запахом с ванильной ноткой, а Снейп…


Гарри зажмурился, пытаясь вычислить, какой из запахов трав, пропитавших фигуру зельевара, наиболее четко чувствуется, и, наконец, понял – полынь. Горечь этого растения прочно въелась в одежду и волосы Снейпа, став его неотъемлемой частью, и четко указывала на черты характера этого сложного человека – непреклонность, упорство и несгибаемость. Странное дело, но сейчас эти самые черты, вызывающие ранее в Гарри неприятие и яростное отрицание, показались странно привлекательными, а внешность, всегда казавшаяся попросту отвратительной, приобрела необыкновенную притягательность.


Пытаясь разобраться в непонятной и оттого неприятной ситуации, мальчик прослушал начало разговора и опомнился только тогда, когда Блэк, наступая на Снейпа, яростно проорал, что не позволит сальноволосому ублюдку и пальцем дотронуться до любимого крестника. Снейп не остался в долгу, и на Сириуса моментально полился поток язвительных слов, с необыкновенной четкостью и ясностью показывающих всю тупость, недальновидность и неблагодарность некоторых личностей в ответ на предлагаемую помощь.


В любое другое время подобные слова заставили бы Гарри яростно запротестовать и встать на защиту Блэка, даже с риском потери баллов в будущем, когда начнутся занятия. В любое другое, но только не сейчас. Мальчик, совершенно не улавливая смысла ехидных едких фраз, вслушивался в голос, который обволакивал его, словно изысканная ткань. Потрясающе – как будто тяжелый бархат смешали с воздушным шелком, и все это великолепие украсили атласом. Мягко, скользяще гладко и необыкновенно шелковисто…


Еще через какое-то время до Гарри дошло, что он сидит, замерев, словно кролик перед удавом, и смотрит прямо на Мастера Зелий, не в силах отвести свой взгляд ни на минуту.

Мальчик яростно затряс головой, пытаясь избавиться от наваждения, и, немного придя в себя, смог, наконец, понять, о чем речь.


… - Я никогда и не сомневался в твоей ненависти, Блэк. Она доходит до того, что ты можешь оставить своего любимого крестника вообще без помощи, лишь бы не позволить мне приблизиться к нему, - в голосе Снейпа появились раздраженные нотки, чувствовалось, что мужчина пока еще сдерживается, но недалек тот миг, когда его терпению придет конец.


Зато Сириус сдерживать свои эмоции не умел совершенно, а в общении со Снейпом и вообще считал это излишней роскошью.


- Да я тебя и близко к нему не подпущу, урод, о твоей ненависти к Поттерам легенды ходят… Откуда я знаю, что ты там задумал? И вообще, что ты забыл в больничном крыле? Как узнал, что Гарри здесь? Опять все вынюхиваешь, да, мало тебе истории с Визжащей хижиной?


Побледневший от гнева Снейп выхватил палочку, Блэк последовал его примеру, мадам Помфри покраснела от злости оттого, что подобное безобразие происходит в ее владениях. Чем могла закончиться ссора, никто так и не узнал, потому что именно этот момент выбрал Альбус Дамблдор для посещения палаты.


Сегодня директор был явно не в настроении шутить и улыбаться, слишком уж сильным было беспокойство за мальчика. Не говоря ни слова, Альбус укоризненно посмотрел не забияк и те, понурив головы и чувствуя себя под этим взглядом нашкодившими мальчишками, спрятали палочки и отошли друг от друга подальше, желая избавиться от соблазна продолжить выяснение отношений.


- Северус, ты взял кровь Гарри на анализ? – директор вопросительно посмотрел на зельевара и получил в ответ взгляд, полный возмущения.


- Я попытался, и если бы не Блэк, то уже давно справился бы с задачей. Думаю, Поттер смог бы без ущерба для своего драгоценного здоровья и себе во благо пожертвовать несколькими каплями крови…


В ответ на это Сириус оскалил зубы и зарычал, вызвав тем самым на лице у Снейпа презрительно-довольную ухмылку.


- Ну-ну, думаю разногласий достаточно. Сириус, именно я попросил Северуса прийти сюда и помочь Гарри. Необходимо понять, что же случилось с мальчиком, а для этого нужно провести некоторые исследования. Никто из нас не хочет отправлять Гарри в Мунго, это было бы слишком небезопасно, а потому я попросил бы тебя сдерживаться…


Недовольно фыркнув, Блэк покорно опустился на соседнюю с Гарри койку и внимательно наблюдал исподлобья за дальнейшими действиями Мастера Зелий. Последний, брезгливо поджав губы, скользнул к юному гриффиндорцу и, цепко ухватив его за руку, кончиком палочки притронулся к запястью мальчика, прошептав заклинание. Тонкая струйка крови полилась в подставленную мадам Помфри пробирку.


Гарри даже не вздрогнул, ощутив порез – прикрыв глаза, он наслаждался неожиданно приятным прикосновением. Сильные, удивительно теплые пальцы, чуть грубоватая кожа – мечта… И тут сладостный захват исчез с его руки – набрав необходимое количество крови, Снейп отодвинулся в сторону, предоставляя возможность залечить нанесенную ранку медсестре.


- Полагаю, этого количества должно хватить, - Снейп отошел от кровати и теперь обращался к Дамблдору.


- Уж постарайся… упырь, - прошипел Сириус в спину слизеринца. К сожалению, слух у зельевара был отменный. Резко повернувшись к Сириусу, он не остался в долгу.


- Несомненно, я постараюсь, раз уж единственный способен как следует позаботиться об этом надоедливом существе, - взгляд, направленный на Гарри, яснее ясного давал понять, кого Снейп считает достойным подобного определения.


С трудом сдерживающийся в присутствии директора, Блэк потерял всякий контроль, услышав нападки на своего крестника. Быстрый бросок – и вот он уже крепко ухватил Снейпа за мантию, намереваясь встряхнуть как следует зарвавшегося слизеринца. В следующий миг он лежал на полу, а перед Снейпом, закрывая его собой, стоял Гарри, гневно глядя на своего крестного.


Поняв, что опешивший мужчина подниматься не собирается, мальчик перенес все свое внимание на Северуса. Повернувшись к зельевару, он, привстав на цыпочки, обхватил того за шею и, прижавшись к Снейпу всем телом, прикоснулся к тонким губам жарким поцелуем. Прохладные твердые губы оказались на удивление неподатливыми, и мальчик попытался раздвинуть их языком, изо всех сил стремясь проникнуть в упоительно-желанную глубину. Поддавшись в первое мгновенье этому настойчивому напору, губы слегка приоткрылись, но тут же сомкнулись еще плотнее, а руки Снейпа с силой оторвали от себя наглеца и отшвырнули его в сторону. Очутившись на полу рядом с Сириусом, Гарри обиженно посмотрел на своего профессора, не замечая впечатления, которое произвела на присутствующих последняя сцена. Снейп пришел в себя первым:


- Пятьдесят баллов с Гриффиндора сразу после начала учебного года за неприкрытую дерзость по отношению к преподавателю. Очень надеюсь, Поттер, что толчком к подобной выходке стало Ваше недомогание. Но если в Вашей крови не обнаружится ничего необычного, как, скажем, любовного зелья, подлитого семейкой Уизли ради развлечения – Вы сильно пожалеете о своей наглости! – с этими словами Северус покинул помещение так же бесшумно, как и появился, оставляя невольных зрителей этого невероятного зрелища приходить в себя и разбираться в произошедшем…






Глава 3.

С уходом Снейпа в палате воцарилась гнетущая тишина, прерванная спустя некоторое время самым несдержанным из присутствующих – Сириус Блэк вопил, не вставая с пола, яростно ударяя по паркету судорожно сжатыми в кулаки руками. Мадам Помфри разрывалась между желанием хорошенько встряхнуть мужчину и наложить на него Silencio и потребностью силком влить в рот орущего Блэка хорошую дозу сильнейшего успокоительного.


В конце концов милосердие победило, и Сириус, чуть не поперхнулся жидкостью, вливаемой ему в горло, через несколько секунд он внезапно утихомирился и замолчал, продолжая сидеть на полу… Не меняя положения, он тяжелым и в то же время непонимающим взглядом смотрел на Гарри, которого медсестра уже успела переместить на кровать.


Альбус Дамблдор внимательно вглядывался в оцепеневшего мальчика и хмурил брови. Внезапно, видимо приняв решение, он успокаивающе улыбнулся Сириусу и Гарри, попросил медсестру позаботиться о своем пациенте и, попрощавшись со всеми, покинул больничное крыло.


А Гарри… Гарри не заметил, как очутился на кровати, он не слышал криков Сириуса и не отреагировал на уход директора. Мальчик сидел не двигаясь, устремив взгляд в одну точку. Осознание того, ЧТО он сделал, обрушилось на него с силой и быстротой гильотины. Гриффиндорец не верил, что мог совершить подобное безумство – он поцеловал, и КОГО? Самого отвратительного, безжалостного и коварного человека, того, кто ненавидел его с самого рождения, того, к кому мальчик сам испытывал не меньшую ненависть – или уже нет?


Да что, во имя Мерлина, с ним происходит? Сперва боль, казалось разрывающая тело на куски, затем резкое и странное обострение всех чувств и, наконец, совершенно безрассудная, иррациональная, необъяснимая тяга к Снейпу.


Бред… Этого просто не может быть…


Плечи мальчика внезапно затряслись и давно сдерживаемые рыдания с неожиданной силой вырвались из пересохшего горла. Дурсли были правы – он действительно урод, кому еще в голову могло прийти столь извращенное желание? К тому же, он воплотил его в жизнь. И… он ударил Сириуса!


Шок… Низко опустив голову, Гарри боялся шевелиться, боялся встретиться взглядом с крестным, боялся произнести хотя бы звук. Что же теперь будет? Внезапно его схватили за плечи, развернули и, невзирая на сопротивление, заставили поднять голову. Сириус…


Несмотря на сильнейшую дозу успокоительного, мужчину трясло почти так же сильно, как и Гарри, только его дрожь была вызвана яростью и с трудом контролируемым гневом. Обращаясь к крестнику, Блэк почти шипел, что было дико слышать от выходца из Гриффиндора.



- Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты… ты поцеловал Нюниуса, как ты мог? Да Джеймс в гробу переворачивается! – голос Сириуса, поначалу тихий и неуверенный, постепенно набирал силу, грозя вновь сорваться на крик.


Заметив, как мальчик испуганно сжался в комочек и сделал слабую попытку отодвинуться в сторону, мадам Помфри сочла необходимым вмешаться:


- Немедленно прекрати, Блэк, мальчику необходим покой. Нельзя обвинять ребенка – мы понятия не имеем, что с ним случилось, и какие факторы повлияли на его поведение. Возможно, это чары, возможно, как предположил Северус – зелья. Отправляйся домой и попытайся прийти в себя. Беспокоить моих пациентов я не позволю, Гарри и так досталось – хватит с него на сегодня.


Из всей речи медсестры Сириус уловил только два слова – «Северус» и «зелья». Бросив на Гарри последний негодующий взгляд, Блэк выскочил из палаты, громко хлопнув дверью напоследок.


Не глядя по сторонам, все ускоряя шаг, Сириус несся к подземельям. Злость на крестника постепенно сменялась привычной ненавистью к Снейпу, вслед за которой шел следующий этап их «отношений» - обвинение во всех грехах… Именно Снейп виноват в том, что случилось с Гарри, кто знает, что сотворил с ним Нюниус – Сириус накручивал себя на протяжении всего пути, поэтому вполне понятно, что к двери комнат Снейпа он подходил, кипя от ярости.


Не церемонясь и не сдерживаясь, Блэк изо всех сил забарабанил кулаками по деревянной поверхности и отшатнулся от неожиданности, когда дверь распахнулась, и на пороге появился Северус, крепко сжимая в руке палочку и направляя ее на Блэка.


- Что тебе понадобилось в моих комнатах? – в голосе зельевара слышалась привычная издевка и усталость. – Я полагал, что ты находишься рядом со своим драгоценным ненормальным крестником, и я смогу поработать без помех.


- Ты… ты… - Сириус задыхался от быстрого шага и злобы, направленной на Снейпа.


- Я всегда знал, что связное выражение мыслей тебе малодоступно, но не думал, что все зашло настолько далеко, - Снейп продолжал насмехаться, презрительно кривя губы.


- Да как ты смеешь, Нюниус? Насмехаешься над Гарри, когда сам опоил его чем-то… или наложил на него чары. Не знаю, что точно ты сделал, но по собственной воле мальчик к такому мерзавцу как ты и близко не подошел бы! – Сириус кричал, даже не пытаясь подумать. Если бы не палочка, направленная зельеваром ему в голову, Блэк, без сомнения, давным-давно сделал бы попытку наброситься на Снейпа. Сдерживало лишь на удивление четкое осознание того, что даже в школьные годы сальноволосый гад был весьма сведущ в проклятиях, а за прошедшие годы еще больше усовершенствовал свое мастерство…


- Перестань плеваться, Блэк, - Северус, брезгливо поморщившись, сделал вид, что стирает со щеки несуществующие капли. – Мне абсолютно безразлично, что ты будешь думать про своего крестника, как и твои мысли обо мне, но выслушивать оскорбления в свой адрес я не намерен. Особенно, если ты все еще хочешь помочь своему безумному питомцу и выяснить, что же с ним произошло. А теперь проваливай и больше не ломись в мою дверь – отвлекаешь!


- Ах ты ж! – взбешенный до предела, забыв об оставшихся крупицах благоразумия, Блэк, замахнувшись, шагнул вперед – и тут же последовало громкое и четкое:


- Ступефай!


Отлетев к противоположной стене и как следует приложившись к ней спиной и головой, Сириус, закатив глаза, сполз вниз, словно тряпичная кукла.


Потеряв интерес к распластавшемуся на полу мужчине, Мастер Зелий сделал шаг назад и спокойно закрыл за собой дверь…


Пролежав на полу с четверть часа, Сириус пришел в себя. Послав в адрес зельевара не меньше дюжины проклятий и немного попинав дверь его комнат и стенку возле нее, мужчина отправился домой. По дороге злость на Снейпа и Гарри разгорелась с новой силой, так что на Гриммаулд-плейс Блэк прибыл примерно в том же состоянии, в каком был, когда шел в подземелья к Снейпу.


Ворвавшись в свою комнату, не обращая внимания на обеспокоенного Ремуса, Сириус, схватив бутылку огневиски и сделав из нее несколько приличных глотков, уселся на потрепанный ковер у камина и забормотал себе под нос ругательства, в которых с завидным постоянством упоминались Гарри и Снейп.


Несмотря на всю свою сдержанность и терпеливость, Ремус был слишком взволнован случившимся с Гарри, чтобы и дальше воздерживаться от вопросов.


- Сириус, прекрати, - голос оборотня звучал очень мягко, но, тем не менее, очень настойчиво. – Оставь в покое бутылку и расскажи, что произошло.


- Что произошло? – Блэк раздраженно взглянул на Люпина и постарался говорить членораздельно. – Произошло то, что Гарри Поттер, единственный сын Джеймса, в больничном крыле поцеловал заклятого врага своего отца. И поверь мне, Рем, получил от этого удовольствие.


Горький смешок, вырвавшийся из горла, Сириус немедленно запил очередным глотком спиртного. Люпин осторожно положил руку на плечо Блэка и сделал попытку забрать бутылку.


- Нет! – Блэк сделал еще глоток и продолжил. – Как Гарри мог так поступить? Он оттолкнул меня, чтобы защитить Нюниуса. Я не понимаю, что с ним происходит, надеюсь только, что Гарри найдет для меня разумное объяснение, иначе я не знаю, что сделаю… - затем, продолжая возмущаться и напоминая в этот момент закипевший чайник, Сириус рассказал обо всем более подробно, не обойдя вниманием свои подозрения относительно Снейпа.


Ремус тяжело вздохнул – иногда (а по правде говоря, довольно часто) Сириус вел себя как эгоистичный избалованный ребенок, не желая понимать других и следуя исключительно своим желаниям и потребностям. Правда, Ремус привык к таким проявлениям характера любимого и неплохо научился бороться с негативными последствиями.


Осторожно, но настойчиво разжав ладонь Блэка и вынув из нее ополовиненную бутылку, Рем начал тихонько поглаживать Сириуса по плечам. Вскоре напряжение, сковывавшее тело анимага, ушло, и он положил голову на плечо устроившегося позади него оборотня, удовлетворенно вздохнув.


Не прекращая поглаживать спину и плечи брюнета одной рукой, вторую Ремус запустил в густые черные локоны с легкой сединой, оставшейся как напоминание об Азкабане, и заговорил очень четко и размеренно, стремясь донести до сознания расслабленного и полностью открытого сейчас мужчины каждое слово:


- Сириус, я хочу, чтобы ты выслушал меня и попытался понять. Нельзя обвинять Гарри в сложившейся ситуации – мальчик, и я в этом уверен, сам не знает, что произошло. Он растерян и расстроен, ему было очень плохо физически и, опять же таки, я в этом уверен, очень тяжело морально. Своим поведением ты делаешь только хуже. Вместо ожидаемой мальчиком поддержки и понимания, ты отталкиваешь его, усиливая, пусть и невольно, его отвращение к себе и своим поступкам.


Что касается Северуса… Твои предположения о его причастности к происходящему просто нелепы. Если бы ты дал себе труд подумать, то понял бы, что для Северуса, ненавидящего Гарри Поттера, получить ТАКОЙ поцелуй – худшее оскорбление. К тому же, все началось в Норе, - Люпин нахмурился. – Я почувствовал там что-то очень странное… Запах Гарри… Он изменился, словно мальчик больше не человек… Не могу понять, но что-то явно не так.


Сириус, успокоившийся было, после этих слов вздрогнул и попытался вскочить:


- О, Мерлин, а я так себя повел с Гарри, накричал на него! Я немедленно возвращаюсь!


- Даже не думай, - обхватив Сириуса за талию, Рем не дал тому подняться. – Уже поздно, Гарри наверняка спит. Поговоришь с ним завтра… И еще одно – не забудь извиниться перед Северусом.


- Что?! С какой это стати? Да он меня Ступефаем о стенку приложил, а извиняться должен я? Вообще не понимаю, какого тролля ты так настойчиво его защищаешь всякий раз, как о нем заходит разговор. Или мне начинать волноваться о наших отношениях?


- Сириус, ты снова начинаешь говорить глупости. Северуса ты просто довел, а что касается того, что я постоянно его защищаю… Я, в отличие от тебя, чувствую перед ним вину за школьные годы, которые мы совместными усилиями превратили в настоящий ад. То, что мы тогда делали – это была самая настоящая травля. Сейчас, повзрослев и будучи оборотнем, я прекрасно понимаю, каково ему пришлось.


- Ты-то тут причем? – в голосе Блэка звучало искреннее удивление. – Ты всегда старался остаться в стороне от наших забав, затрагивающих Снейпа…


- Вот именно, в стороне – и только. Иногда бездействие гораздо хуже откровенно отвратительных поступков… Не будем больше об этом. Просто пообещай подумать над моими словами.


- Обещаю, - Сириус, улыбнувшись одними уголками губ, повернул голову и встретил поцелуй Ремуса на полпути. Языки столкнулись, сплетаясь, поглаживая и исследуя друг друга и окружающее их теплое пространство, дыхание смешалось, стирая все мысли, кроме желания…


Ласковые руки Ремуса принялись быстро освобождать Блэка от рубашки, в то время как губы, разорвав поцелуй, скользили по лицу Сириуса, дотрагиваясь невесомыми короткими поцелуями ко лбу, щекам, нежно щекотали раковинку уха и путешествовали по шее… Язык принимал деятельное участие в изучении - вылизывая, пробуя на вкус. Зубы прикусывали кожу, оставляя темнеющие отметины…


Тихонько постанывая, Сириус покорно отдавался привычной, но такой сладостной ласке. Ему безумно нравилось это вкрадчивое подчинение, медленные прикосновения, сводящие с ума, теплые руки, знающие все его чувствительные точки. Покачиваясь на волнах блаженства, мужчина позволил опрокинуть себя на ковер, покорно приподнимая бедра, позволяя снять с себя ставшую ненужной и раздражающей одежду…


…Ладонь оборотня осторожно сжимает возбужденный член Сириуса и неторопливо движется вверх-вниз, второй рукой Рем поглаживает горошинки затвердевших сосков, перебирает темные завитки волос на груди. Внезапно отстранившись и вызвав недовольное бурчание у Блэка, Ремус быстро раздевается и, крепко сжав бедра партнера, накрывает ртом член Сириуса, с силой всасывая возбужденный орган…


Зубы слегка прикусывают головку, не желая причинить боли, лишь поддразнивая, язык слизывает капельку смазки и с силой проходится по толстой вене, обвивающей пенис, кружится, касаясь везде и ни секунды не оставаясь на одном месте… Плавные быстрые движения рта...


Вот он выпускает влажный член на волю, вызывая у Сириуса разочарованный скулеж, и спускается к поджатым яичкам, вбирая их в себя. Из горла брюнета вырывается вскрик, который он не успевает подавить, тело дергается, но остается на месте, удерживаемое горячими сильными руками. Язык Ремуса перемещается к анусу и проникает внутрь, извиваясь, стремясь раздвинуть гладкие стенки шире и вползти как можно глубже…


Сладкие стоны и невнятные просьбы наполняют комнату, гибкие пальцы сменяют язык, настойчиво растягивая вход, теплый рот вновь возвращается к ненадолго оставленному без внимания пенису. Бедра Сириуса резко дергаются вверх, вталкивая член глубоко в глотку оборотня, руки Рема ослабляют хватку, позволяя Блэку самому подбирать ритм, пальцы Люпина находят простату и настойчиво прикасаются к ней при каждом последующем проникновении. Невероятно чувственная ласка… Сокрушающий оргазм обрушивается на Сириуса, заставляя его дико извиваться на полу, ловя воздух пересохшими губами, хрипло выкрикивая имя любимого…


Не давая Блэку опомниться, жадно наслаждаясь своим именем на его губах, Ремус одним движением резко входит внутрь подготовленного отверстия, вызывая очередной крик. Смазкой он не пользуется, зная, что Сириус любит эту боль, любит ощущать его в себе. Рем надеется, что слюны, оставленной его языком, хватит, чтобы смягчить, приглушить неприятные ощущения. Невольный болезненный всхлип переходит в чувственное постанывание, и Люпин радуется своей правоте…


Движения, сначала очень медленные и осторожные, направленные на то, чтобы дать Блэку возможность привыкнуть к вторжению, постепенно ускоряются, становятся все мощнее и несдержаннее, ноги Сириуса, до этого согнутые в коленях, удобно устраиваются на плечах Рема, давая ему еще больший доступ, позволяя проникать еще глубже… И Люпин окончательно перестает сдерживаться, отпуская с цепи своего внутреннего волка, яростно вбиваясь в податливую пылающую плоть, рыча и оскаливая острые белые зубы…


Еще немного, несколько последних бешено-безумных движений – и сперма Рема изливается, принося оборотню долгожданное облегчение, орошая глубоко внутри плотно сжатый канал Сириуса и заставляя член Блэка в свою очередь выстрелить густой вязкой жидкостью на их разгоряченные соприкасающиеся животы…


Довольно вздохнув, Рем позволяет обмякшему пенису выскользнуть из ануса любовника, и обессилено ложится рядом с Блэком, перевернув того на бок и подтянув к себе поближе… Губы в благодарном жесте прикасаются к гладкому теплому плечу, лицо на миг зарывается в черные волосы, нос впитывает уютный домашний запах, смешанный с запахом спермы и наслаждения. Сил двигаться нет и, наплевав на ванну, Рем нашаривает в куче одежды палочку. Шепот заклинания очищает тела от последствий любовной игры, оборотень лениво заворачивает край ковра на себя и Сириуса и уже почти на грани сна шепчет, слегка прикусывая мочку уха Блэка:


- Я люблю тебя, - чтобы услышать в ответ эхом повторенные слова.


- Я люблю тебя…




Глава 4.

Успокаивая Блэка утверждением, что с Гарри в данный момент все в порядке, и он спокойно спит в больничном крыле, Люпин был прав лишь отчасти.


Когда разъяренный Сириус покинул палату, мальчик обессилено остался сидеть на кровати все в той же позе, сжавшись в маленький дрожащий комочек.


Ну почему, почему крестный ТАК кричал на него? Неужели Сириус не понимает, что Гарри до дрожи в коленках напуган тем, что произошло? Почему Сириус не хочет понять, что он, Гарри, ни в чем не виноват? Что он просто не мог контролировать свое тело, свои мысли и чувства в присутствии Снейпа? Что он не понимал - что делает и кого целует? Что тогда собственные действия казались ему единственно правильными? И что теперь ему очень и очень плохо от осознания этого?


Слезы медленно катились по бледным щекам, прочерчивая влажные соленые дорожки, делая мальчика еще более уязвимым и хрупким на вид – до тех самых пор, пока мадам Помфри очень ласково, но настойчиво, не заставила Гарри выпить усыпляющее зелье…


Мальчик заснул, но и во сне продолжал тихонько всхлипывать и беспокойно ворочаться. Ему снились восхитительные тонкие губы, такие сладкие и такие неприступные, изящные руки с длинными пальцами, прикасающиеся к нему с теплотой и нежностью, непроницаемо-черные глаза, в которых, он знал это, за искусственно созданной стеной равнодушия и отстраненности был целый мир самых разнообразных чувств… и эти глаза затягивали… затягивали… затягивали…


И вдруг, в один миг, понимание – перед ним стоит Северус Снейп и именно в его глазах Гарри тонет, именно его прикосновений жаждет, именно его голос хочет слышать постоянно…


Отчаянно вскрикнув, Гарри проснулся… и не мог больше уснуть до самого утра. Закутавшись в одеяло, сидя на кровати, подтянув к себе ноги и обхватив их руками, он дождался восхода солнца - растерянный, жалкий, измученный…


Таким и застал его Альбус Дамблдор, когда на следующий день пришел проведать мальчика. В руках директор держал толстую тетрадь, которую он, удобно устроившись на стуле для посетителей, осторожно положил на тумбочку рядом с кроватью Гарри.


Пожелав Гарри доброго утра и дождавшись ответа, произнесенного тихим ломким голосом, Альбус ласково улыбнулся и начал разговор, не дожидаясь вопросов…


- Я не стану обманывать тебя, мой мальчик, утверждая, что понимаю события, случившиеся вчера. Разумеется, у меня есть кое-какие догадки, но пока профессор Снейп не закончит свои исследования - все это не более чем домыслы старого чудаковатого волшебника…



Однако я принес тебе одну вещь, которая, как я думаю, сможет пролить свет на последние события. Это, - пальцы Дамблдора осторожно прикоснулись к кожаному переплету тетради, - дневник Джеймса Поттера. Пятнадцать лет назад, незадолго до своей гибели, твой отец отдал мне на сохранение эту тетрадь с просьбой передать ее тебе в том случае, если в день твоего совершеннолетия или вскоре после него произойдут какие-либо странные или неожиданные события. Полагаю то, что случилось вчера, далеко выходит за рамки стандартных происшествий…


Гарри быстро протянул руку, желая немедленно завладеть столь драгоценной и желанной вещью. Но у мальчика возник еще один вопрос, на который Дамблдор ответил, по-прежнему не дожидаясь произнесения его вслух:


- Нет, мой мальчик, я не знаю, что в дневнике. Он запечатан распознающим заклинанием, и открыть его можешь только ты. Плохим бы я был наставником и поверенным, если бы, обманув доверие Джеймса, попытался узнать то, что предназначено лишь для твоих глаз.


Думаю, ты сам расскажешь мне все, что сочтешь необходимым. Я оставлю тебя, Гарри, чтобы дать возможность в спокойной обстановке прочитать написанное…


Еще раз улыбнувшись, Дамблдор вышел из палаты, оставляя Гарри наедине с дневником Джеймса Поттера и попросив мадам Помфри не беспокоить мальчика…


Гарри легко пробежался пальцами по корешку тетради, погладил переплет, низко наклонив голову, вдохнул едва уловимый запах старой кожи… Мальчик не спешил открывать дневник, стараясь привыкнуть к ощущению обладания частицей своего отца. Разумеется, у него были фотографии родителей, рассказы Сириуса и Ремуса, у него был плащ-невидимка. Но впервые Гарри получил возможность узнать своего отца не по чужим рассказам, не по, пусть и двигающимся, но неживым фотографиям, он мог увидеть его мысли, чувства и желания, понять его, прожить вместе с ним кусочек жизни, заключенной в старых записях. Помедлив еще немного, Гарри открыл дневник...


Начав читать, мальчик понял, что его отец вел дневники, начиная с первого года обучения в Хогвартсе. Куда делись законченные тетради, Гарри понятия не имел, видимо, для его отца имела смысл только эта, переданная через Дамблдора в руки сына, тетрадь…


Записи событий этого дневника начинались со дня свадьбы его родителей и мальчик чуть не задохнулся от ощущения неповторимой нежности, когда читал строки, в которых Джеймс Поттер описывал свои чувства к Лили Эванс. Для него она была единственной и неповторимой, смыслом его жизни, целью его существования. День, когда Джеймс стоял у алтаря и приносил клятву, стал для него самым счастливым… до того дня, когда он узнал о том, что его обожаемая жена ждет ребенка.


Столько счастья, столько любви… Гарри чувствовал, как слезы начинают струиться по щекам, но совершенно не стыдился их. Всю свою жизнь он был лишен родительского тепла и теперь не собирался отказываться от этого, пусть и иллюзорного, чувства. Пусть его родители погибли, но они любили его – и это сейчас было самым главным…


Однако то, что прочитал Гарри дальше, вовсе не было столь безоблачным…

Боль и отчаяние Джеймса, перенесенные на страницы дневника, когда выяснилось, что ребенок развивается неправильно и существует реальная угроза выкидыша, были столь сильны, что Гарри стало физически плохо…


Еще хуже ему стало, когда он дошел до записей, которые Джеймс сделал после разговора с врачом. Ребенок, который развивался в утробе Лили, был девочкой! Опасаясь за жизнь матери и за зародыш, магмедики прописали женщине укрепляющее зелье, которое она принимала вплоть до родов. Зелье спасло жизнь ребенку, но, вместо ожидаемой девочки, родился мальчик – Гарри Джеймс Поттер. И при этом гены малыша частично остались женскими…


Отложив дневник в сторону, Гарри позволил горькому смеху сорваться с губ – ну кто бы сомневался, лишь с ним могло случиться такое! Подумать только, он всю жизнь, сколько себя помнил, слышал от своих родственников слова о том, что он урод, а теперь еще и получил реальные доказательства этого факта. Немного успокоившись, мальчик задумался, стоит ли читать дальше? Он видел, что записи продолжаются, просто побаивался узнать о себе еще что-то малоприятное. А что будет именно так, Гарри почти не сомневался. И в то же время, любопытство, которое было в нем неискоренимо, давало себя знать. Почти против воли мальчик возобновил чтение…


Вскоре он резким движением отшвырнул от себя дневник, а сам замер, вздрагивая всем телом, тупо глядя в одну точку, пытаясь осознать то, что только что открылось ему во всей своей красе…


Ну кто бы мог подумать, что в роду Поттеров были вейлы? Невероятно, однако это было так. Все женщины их рода в большей или меньшей степени, являясь наследницами вейл, обладали чарами этих существ. Мужчины, разумеется, были лишены подобного наследия. Все… но только не Гарри. Обладая женскими генами, он, теоретически, мог получить в день своего совершеннолетия такой сомнительный подарок, но Джеймс надеялся, что участь сия минует его сына стороной. Все же, просто на всякий случай, он сделал соответствующие записи в дневнике и оставил его на хранение самому надежному человеку, которого только знал, с просьбой отдать тетрадь сыну в случае странных событий…


… Итак, он не только урод – он нелюдь, мутант, существо… существо, которое нуждается в партнере со дня вступления в наследие! О да, после того, как вейлы принимали участие в Тремудром турнире, практически все ученики школы Хогвартс заинтересованно изучали всю возможную информацию о них. И Гарри, присоединившись к остальным, читающим энциклопедии, как ни странно не забыл ни строчки оттуда…


Он отлично помнил, что вейла, лишенная своего партнера, погибает в страшных мучениях, что противиться ее притяжению практически невозможно и что связь, образовавшаяся между вейлой и ее избранником – на всю жизнь…


А его партнер… его партнер Северус Снейп – в этом не приходилось сомневаться. Гарри отлично помнил все те чувства, которые ощущал в присутствии зельевара, и теперь все они обрели смысл… Притяжение…


Подумать только, и к кому? Ну почему именно Снейп? Почему не кто-либо из его сверстников, раз уж на то пошло? Гарри давно понял, что он гей, и, хоть и с трудом, принял этот факт, смирившись с ним, но вот сейчас это абсолютно не радовало. А мысль, что он будет полностью зависим от человека, который ненавидит его… Гарри захотелось тихо умереть, чтобы больше ни о чем не думать, ничего не ощущать…


А затем он понял, что не сможет оставить все так, как есть… Ну уж нет, так нельзя! В конце концов, он гриффиндорец, он столько раз шел наперекор обстоятельствам, он научился выживать там, где обычный человек бы погиб. Он может преодолевать Империо – а ведь чары вейлы так похожи на это заклинание! Он будет бороться, он не позволит этой нежданной и непрошенной связи сломать его – не будь он Гарри Поттером, Мальчиком-Который-Выжил!




Глава 5.

Северус Снейп устало опустился в кресло возле рабочего стола и замер, не в силах преодолеть минутный приступ отчаяния, смешанного со злостью на сложившуюся ситуацию и гневным раздражением оттого, что именно он оказался замешанным в столь дикую историю. Как всегда, всему виной был мальчишка Поттер. Это просто невероятно – стоило этому наглецу влезть в очередную неприятность, как Снейп моментально оказывался втянутым в приключения, от которых хотел бы оказаться как можно дальше! С тех самых пор, как мальчишка оказался в Хогвартсе и Северус спас его в первый раз от Квирелла, зельевар задавался вопросом – уж не побочный ли это эффект от долга жизни, который он не смог в свое время выплатить Джеймсу Поттеру?


Но то, что происходило сейчас, превысило все допустимые нормы, как разумного смысла, так и терпения зельевара. Надеясь, что первые результаты анализов были ошибочными, Северус провел повторные исследования, а затем, отказываясь верить своим глазам, повторил работу по третьему кругу. Он не спал всю ночь, пытаясь понять, не совершил ли где-нибудь ошибку, которая дала такие жуткие результаты. Но ничего не изменилось, его выводы были непогрешимы, как всегда – Гарри Поттер, Золотой мальчик Гриффиндора, частично являлся вейлой и в свой шестнадцатый День рождения вступил в наследие, а также умудрился в течение последующего часа найти своего идеального партнера, профессора Северуса Снейпа!


Если бы не понимание всей сложности положения, в котором Северус оказался вместе с Поттером, Мастер зелий с огромным удовольствием напился бы до беспамятства, чтобы быть избавленным от необходимости ломать себе голову над поисками приемлемого решения, которого лично он не видел…


С силой сжав виски кончиками пальцев, зельевар резко поднялся и вышел из кабинета – от того, что он предается мечтам о том, с какой радостью свернул бы шею Золотому мальчику, ничего не изменится. Требовалось немедленно поговорить с Дамблдором и попытаться найти выход, пока не стало слишком поздно.


… - Я слушаю тебя, Северус. Удалось ли выяснить, что случилось с Гарри? – Дамблдор откинулся на спинку кресла. Беспокойство за судьбу мальчика четче обозначило морщины на его лице, усталость, вызванная грузом прожитых лет и постоянным волнением за судьбу волшебного мира, обычно спрятанная за маской ласкового добродушия, отчетливо проступила в чертах и отразилась в глазах…


- Да, Альбус, но сомневаюсь, что Вам это понравится… Даже учитывая просто феноменальную способность Вашего Золотого мальчика влипать во всякого рода сомнительные истории, это – чересчур для него, - Северус презрительно скривился, стараясь говорить спокойно, хотя это и удавалось ему с явным трудом.


- Пожалуйста, переходи к делу, Северус. Хоть я и стар, но все же достаточно силен для того, чтобы не пытаться тактично подготовить меня к плохим известиям…


- Что ж, если Вы настаиваете… Насколько мне известно, за всю историю магического мира известно всего лишь несколько случаев, когда гены вейл передавались представителям мужского пола. На данный момент, как я подозреваю, одним из таких людей является Люциус Малфой и, возможно, Драко. Однако эти гены, присутствуя в мужчинах, остаются неактивными, проявляя себя во внешности, и то не всегда. Но в случае с Поттером все иначе. Понятия не имею, каким образом при мужских первичных половых признаках он умудрился стать обладателем женского набора хромосом, но то, что в роду Поттеров были вейлы, и в день своего совершеннолетия мальчишка вступил в наследие – неоспоримый факт…


- Значит, Гарри - вейла, - в голосе Дамблдора, звучавшем очень тихо, не было и следа удивления. Старый волшебник прикрыл глаза и несколько следующих минут прошли в тяжелом молчании.


– Судя по последним событиям, Гарри не только вступил в наследие, но и нашел себе партнера, - Альбус в упор посмотрел на раздраженного как никогда Снейпа.


Северус вздрогнул, но промолчал – опыт показывал, что какое бы решение не принял директор, и как бы неприятно оно не было для оппонента, смириться с ним все равно придется. Даже когда желание не подчиниться указаниям Альбуса, которые хитрый манипулятор неизменно облекал в форму просьб, было непреодолимым, Снейп не тешил себя иллюзиями – отказать Дамблдору он не смог ни разу…


Помолчав немного и поняв, что отвечать все равно придется, Мастер Зелий произнес самым сухим тоном, на который только был способен:


- Только Поттер с его сомнительной удачей мог выбрать столь неподходящего партнера, - губы Северуса искривились в подобии улыбки, а руки судорожно сжались в кулаки. – Надеюсь, Вы согласитесь со мной, директор, что эту нелепую связь необходимо разорвать – и как можно быстрее!


- Боюсь это нереально, Северус. Единственный человек, которому когда-то удалось это сделать, умер много лет назад. Иероним фон Шталь даже написал книгу, в которой подробно описывал ритуал, посредством которого он смог освободиться от зависимости. Однако никому не известно, что случилось с единственным уцелевшим экземпляром, существует ли он до сих пор, и если да – то у кого хранится. Нам придется искать другой выход из сложившейся ситуации.


- Какой же, позвольте узнать?


- Ты прекрасно понимаешь, Северус, что волшебник, получивший силу вейлы, может во много раз увеличить свой магический потенциал, но при всем этом у него появляются определенные слабости, также присущие вейлам, главная из которых – партнер.


Если Гарри столкнется с твоим нежеланием принять связь – это непременно ослабит его. Со временем потребность в партнерстве будет нарастать, а постоянный отказ не только сведет на нет силу мальчика и станет причиной страшных мучений, но и уничтожит его.


- Иными словами, я обязан принять ситуацию как должное – ради победы над Темным Лордом, не так ли, Альбус?


- Тебе придется, если ты не хочешь убить мальчика и тем самым лишить весь Волшебный мир и себя шанса на освобождение от Тома Риддла.


Северус усмехнулся холодной злой улыбкой:


- Надеюсь, в попытке заставить меня принять эту связь, Вы не забыли, что она предполагает определенные действия? Вряд ли вейла удовольствуется платонической любовью. Как посмотрят друзья Поттера на необходимый физический контакт? На то, что сальноволосый ублюдок будет спать с Мальчиком-Который-Выжил? Сможете ли Вы сдержать волну их негодования и гнева, когда станут известны все подробности?


В ответе Альбуса Дамблдора прозвучала неожиданная твердость:


- Полагаю, им придется смириться.


- Хорошо, директор, я сделаю все, как Вы скажете. Прошу об одном – попытайтесь найти книгу фон Шталя. Со своей стороны, я попробую оттянуть завершение связи, насколько это будет в моих силах, однако вряд ли мальчишка продержится слишком долго…


- Я сделаю все, что смогу, мой мальчик, но и тебе придется приложить определенные усилия и найти с Гарри общий язык. И еще одно – мальчику придется жить с тобой. Во-первых, так будет лучше для него, а во-вторых, пока Гарри не научится контролировать свою силу, ты сможешь присматривать за ним. Не думаю, что проживание в общей комнате с другими гриффиндорцами будет хорошей идеей. И, пожалуй, тебе необходимо будет варить для учащихся и преподавательского состава антивейловое зелье – во всяком случае до тех пор, пока мальчик не обретет необходимые навыки к контроля.


- Я постараюсь, Альбус…


… - Сириус, сколько можно собираться? Ведь ты вчера сам хотел прийти к Гарри пораньше, а теперь тянешь время, - Ремус, уже готовый к выходу, нетерпеливо постукивал ногой по полу. Иногда Сириус становился просто невыносимым, особенно когда чувствовал себя виноватым (что случалось крайне редко и только по отношению к Гарри или Люпину), и отчаянно пытался оттянуть момент объяснений и неизбежного извинения.


- Я уже иду, - голос Блэка звучал глухо и чертовски расстроено. Ему было неловко за свои вчерашние обвинения, высказанные в адрес Гарри – лекция Рема даром не прошла, и теперь Сириус с ужасом думал, как он сможет смотреть в глаза крестнику. Но оттягивать неизбежный разговор – только причинять мальчику еще большую обиду и совершенно напрасные страдания…


Вздохнув, Сириус нога за ногу поплелся вниз и, крепко вцепившись успокаивающе улыбнувшемуся Рему в плечо, вместе с оборотнем притронулся к портключу, который Дамблдор сделал специально для них… Рывок – и через минуту невероятного смешения цветов и головокружительного перемещения они оказались в Хогвартсе.


В палату Сириус и Ремус зашли вместе – и тут начались странности. Совершенно неожиданно для Сириуса, Люпин вдруг сделал резкий рывок вперед, к узкой больничной койке, на которой, опираясь на подложенные под спину подушки, сидел бледный мальчишка с ярко-зелеными глазами. Недоуменно взглянув на приятеля, который в мгновенье ока оказался рядом с Гарри и уже держал в своих ладонях хрупкие нежные пальцы мальчика, Блэк внезапно почувствовал, что его начинает затапливать невероятно мощное чувство любви к Гарри, стремление быть к нему как можно ближе, прикоснуться, дотронуться, поцеловать… И эти ощущения и близко не походили на чувства крестного к крестнику.


Неизвестно откуда возникло жгучее чувство ревности, когда Сириус поймал выражение безграничной нежности, страсти и вожделения, смешанное в невероятный коктейль, плещущееся в медовых глазах своего любовника и направленное на Гарри. И что самое странное – ревновал Сириус не Ремуса…


А еще через минуту Блэк стоял рядом с Ремом и с силой оттаскивал его от мальчика. Люпин яростно скалил зубы и, пытаясь не выпускать руку Гарри из своей, второй рукой отталкивал Сириуса. Широко раскрытыми глазами смотрел Гарри на невероятно-нереальную картину, которая разворачивалась у него перед глазами – его любимый крестный и не менее любимый друг готовы были наброситься друг на друга…


- Блэк, Люпин, немедленно остановитесь! – спокойный уверенный голос Дамблдора на этот раз не произвел своего обычного отрезвляющего действия, напротив, к старому волшебнику повернулись совершенно обезумевшие лица, на которых горело абсолютно идентичное чувство раздражения оттого, что им помешали выяснить отношения и разобраться, кому принадлежит благосклонность мальчика.


Судя по сузившимся от ярости глазам и стиснутым в гневе кулакам, Рем и Сириус даже не думали вслушиваться в слова Альбуса и собирались продолжать выяснение отношений. Было совершенно ясно, что ничем хорошим подобное безумие не закончится, но решительное вмешательство еще одного действующего лица прервало отвратительную ссору – Северус Снейп, появившийся в палате в свойственной ему стремительной манере, застыл всего на мгновенье, с недоверием глядя на готовых сцепиться в безумной схватке Сириуса и Рема.


А затем зельевар, мгновенно приняв решение, начал действовать – не сомневаясь ни минуты, он наградил взвывшего и тут же умолкнувшего Блэка Петрификус Тоталус, а Дамблдор послал точно такое же заклинание в Люпина.


Взглянув на свалившихся на пол мужчин и позволив себе насладиться этим незабываемым зрелищем, Северус перевел взгляд на причину раздора и чуть не позабыл, как нужно дышать – огромные лучистые глаза невероятного пронзительно-зеленого цвета заглядывали, казалось, в самую душу.


Совершенно неосознанно зельевар сделал вперед несколько шагов – сияние вейловых глаз завораживало посильнее блеска изумрудов, алые губы на бледном лице призывно приоткрылись, обещая подарить невероятное блаженство, гибкая фигурка мальчика была настолько хрупкой и изящной, что Снейпу захотелось дотронуться до нее хотя бы кончиком пальца, чтобы удостовериться в ее реальности.


Наваждение… Готовый поддаться искушению, Северус сделал еще один шаг вперед – и тут же опомнился. Что он делает? Уступить чарам Поттера – идиотизм чистой воды! Ну уж нет – он мог сопротивляться Империо самого Вольдеморта, и не собирался поддаваться искусственно созданному любовному влечению. Пусть мальчишка своей вейловской сущностью и считал Снейпа своим идеальным партнером – мириться с этим Мастер зелий не собирался.


Разумеется, он страстно желал победы Светлых сил, справедливо полагая, что только таким образом сможет избавиться от унизительного рабства Темного Лорда, но вот разбираться впоследствии с довеском в виде влюбленного в него ненавистного мальчишки, который прилагался на всю оставшуюся жизнь, мириться не хотел. И именно эти чувства помогли зельевару окончательно сбросить с себя любовный морок.

Отшатнувшись и успев уловить напоследок взор мальчика, полный боли, Северус повернулся к Альбусу и вопросительно приподнял бровь, кивнув головой в сторону Блэка и Люпина.


- Нам все равно необходимо обсудить сложившуюся ситуацию. Не имеет смысла оттягивать, а это место не хуже любого другого. Мадам Помфри нам не помешает, а Гарри все еще недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы покинуть лазарет, - директор вздохнул, он надеялся пообщаться с Сириусом наедине, но, коль уж так все сложилось, не видел смысла откладывать неприятный разговор. – Северус, ты нашел, что искал?


- Да, Альбус, - Снейп вынул из кармана мантии небольшой флакон из темного стекла. – Осталось еще с Тремудрого турнира. Хорошо, что срок хранения антивейлового зелья достаточно велик.


С этими словами, подойдя к обездвиженным мужчинам и склонившись над ними, Северус, поочередно с силой приоткрыв им рты, влил туда по четыре капли жидкости. Подождав несколько минут, Альбус убрал чары неподвижности и взъерошенные смущенные гриффиндорцы, стараясь не смотреть друг другу в глаза, поднялись с пола и уселись на кровать напротив Гарри.


Мальчик отстраненно взирал на происходящее, до конца не веря в то, чему только что стал свидетелем. Конечно, он отлично помнил свои ощущения, когда впервые столкнулся с вейлами. Но самому стать причиной любовного безумия, да еще и дорогих его сердцу людей – это было слишком.


К тому же… Сириус и Ремус, сцепившиеся из–за него – приятного было мало, но появление Северуса окончательно разрушило тонкую стену спокойствия, которую Гарри с трудом выстраивал вокруг себя после прочтения дневника. Да, он решил не поддаваться своей страсти к Снейпу, но, Мерлин свидетель, как же это было трудно!


Глядя на Мастера зелий, мальчик чувствовал, что за один ласковый взгляд этого человека готов отдать всю свою жизнь. Но сквозь дурман, застилающий глаза и окутывающий мысли и чувства, Гарри также осознавал, кто именно находится перед ним…


Сжав руки так, что ногти до крови впились в ладони, Гарри избавился от искушения одновременно со Снейпом и, устало улыбнувшись Ремусу и крестному, вопросительно взглянул на Дамблдора, все еще не решаясь встречаться глазами со Снейпом.


Внимательно посмотрев на Гарри и решив, что на данный момент состояние мальчика не внушает опасений, Альбус произнес:


- Что ж, думаю, пришла пора обсудить наши дальнейшие действия…






Глава 6.

- Ситуация, которая сложилась на данный момент, очень непроста и потребует от всех нас присутствия духа, полного спокойствия и определенного уровня терпения, чтобы суметь принять существующее положение вещей, - Дамблдор внимательно посмотрел на Сириуса, вполне определенно дав понять, что именно его он призывает не выходить из себя. – Как бы это странно не звучало, но Гарри является вейлой. Думаю, что если мальчик захочет, то даст вам прочитать дневник Джеймса, в котором, как я полагаю, описываются причины такого необычного случая. Впрочем, только что вы все испытали на себе неконтролируемую силу вейлы.


Ремус, пришедший в себя гораздо быстрее Сириуса, который после слов о том, что его крестник является вейлой, сидел совершенно неподвижно, глядя в пол и с трудом воспринимая дальнейшую речь директора, задал вопрос:


- Но почему только мы с Сириусом так отреагировали? Насколько я смог заметить, Северус вовсе не стремился пасть ниц перед Гарри и признаваться ему в своих чувствах.


- Все достаточно просто – ты являешься оборотнем, Сириус же анимаг. Полагаю, именно это позволило вам намного острее почувствовать притяжение, - Дамблдор позволил себе небольшую улыбку. – Думаю, Северус почувствовал притяжение не слабее вас, просто он гораздо яростнее сопротивляется ему и, как человек, умеющий противостоять Империо, вполне успешно может сбрасывать его… по крайней мере - пока. Что касается меня – я достаточно силен для того, чтобы не поддаваться искусственному влечению.


- Что значит – пока? – Сириус пришел в себя в достаточной мере для того, чтобы задать вопрос и теперь с напряженным вниманием ждал на него ответ.


- Здесь мы подходим к самому щекотливому моменту, - Альбус замолчал на некоторое время и внимательно посмотрел на Гарри, который опять сжался в комочек, понимая, что именно сейчас услышит Сириус. И отлично представляя себе реакцию, которая последует за этим. Тяжело вздохнув, директор продолжил. – Так как именно Северус является партнером Гарри, то в его присутствии мальчик будет совершенно бессознательно усиливать чары вейлы. Даже когда контроль над сущностью вейлы станет абсолютным, стремление очаровать и привлечь к себе свою идеальную пару будет совершенно неосознанно вырываться наружу. Не уверен, что в этом случае сопротивление Северуса продержится долго…


- Снейп – КТО? – вот теперь от молчаливого ошеломления Сириуса не осталось и следа. Даже новость о том, что его крестник является магическим существом, не поразила его так, как то, что партнером Гарри является сальноволосый гад. – Вы, наверное, шутите, Альбус? Да имя моего крестника не может даже упоминаться в одном предложении со Снейпом, я уж не говорю о связи!


Ремус с силой сжал предплечье Блэка, давая тому понять, что в данное время и в данной ситуации гнев, как и крик, неуместен. Возможно Сириус и внял бы молчаливому предупреждению, но тут ему в голову пришла еще одна мысль, которая опять же касалась связи и затрагивала отношения между вейлой и ее партнером.


- Минутку… Вы что хотите сказать, что Гарри будет трахаться с этой сволочью?! – вот теперь Блэк орал и даже не думал выбирать выражения.


Гарри побледнел почти до синевы, а Северус, храня на лице холодно-язвительную маску, в душе кипел от злости. Подумать только, эта блохастая дворняга смеет повышать на него голос! К тому же, к его собственному удивлению, жалкий вид мальчишки, его обиженные глаза и невероятная бледность при необдуманных и жестоких словах его так называемого крестного вызывали странное чувство, похожее на сочувствие. Вот уж от Блэка Поттер точно не заслужил оскорблений. Это чувство, впрочем, не помешало Северусу высказаться:


- Ну что ты, Блэк, я, что бы ты там обо мне не думал, насильником не являюсь и заставлять Поттера, как ты выразился, трахаться со мной, не собираюсь… Ну разве что он сам придет и очень сильно меня об этом попросит, - ухмылка, появившаяся в этот момент на узких плотно сжатых губах, была откровенно похабной.


Гарри сменил цвет лица на ярко-красный, а Сириус сделал резкое движение вперед, намереваясь броситься на Снейпа, но был остановлен Люпином, а быстрый взмах палочки Альбуса и громко произнесенное Silencio лишило его возможности поведать миру о своих чувствах…


- Не думаю, Сириус, что будет разумным с твоей стороны возражать против отношений Северуса и Гарри. Разумеется, никто не собирается принуждать мальчика к чему бы то ни было, однако ты должен смириться с мыслью, что Гарри, хотя бы для выживания, подобные отношения необходимы как воздух. Пока это ощущается не в полной мере, но лишь потому, что наследие только-только вступило в силу. С течением времени как Гарри, так и Северусу все труднее будет игнорировать связь и потребности, возникшие вместе с ней. Поэтому я хочу, чтобы ты хорошенько обдумал ситуацию и понял, что жизнь твоего крестника на данный момент целиком и полностью зависит от Северуса Снейпа. А потому попытайся взять себя в руки и не протестовать столь яростно, раздражая всех нас и нанося Гарри совершенно незаслуженную обиду, - голос Альбуса был совершенно спокоен, только глаза смотрели немного укоризненно и разочарованно. И именно это разочарование, а не правильность приводимых доводов, заставило Блэка задуматься над словами директора.


Сириус виновато опустил голову и даже сделал слабую попытку покраснеть - действительно, в первые минуты он позволил ненависти к Снейпу взять над собой верх, полностью отдаваясь этому чувству и в который раз совершенно забывая о Гарри. А ведь мальчику сейчас было хуже всех. Мало того, что он в очередной раз ощутил себя уродом, так ко всему он еще и связан с человеком, к которому до этого момента испытывал одни лишь негативные чувства. И ведь это не пройдет со временем, это – на всю жизнь. Вот зараза!


Ремус давным-давно пришел к тем выводам, которые возникли в голове Блэка только сейчас, а потому он с легкостью понимал все мысли Сириуса, отражающиеся на его лице… А ведь Дамблдор еще не сказал самого главного. Люпин грустно улыбнулся - из всего вышесказанного неумолимо вытекал вывод, до которого его импульсивный любовник пока еще не додумался…


- Я понимаю, до какой степени тебя огорчает все это, Сириус, но есть кое-что еще, с чем тебе тоже придется смириться – после того, как Гарри в состоянии будет покинуть больничное крыло, он будет жить в комнатах Северуса. И это не обсуждается… Конечно, как преподавателей, так и учеников придется поставить в известность о том, что мальчик является вейлой, но я хочу, чтобы и ты, и Ремус молчали о том, кто является партнером Гарри из соображений безопасности. Думаю, следует исключить малейшую возможность того, что Том сможет узнать, насколько мальчик зависит от Северуса…


- Но если Гарри не будет появляться в общежитии Гриффиндора, неминуемо возникнет вопрос – где же он в таком случае живет, - голос Люпина был тих и спокоен, лицо выражало вежливый интерес, в отличие от лица Блэка, яростного и ярко-красного от едва сдерживаемого гнева.


- Что ж, поскольку Гарри является вейлой, ему полагается отдельная комната. И до тех пор, пока мальчик не найдет своего партнера, ее местонахождение будет держаться в тайне во избежание досадных недоразумений и неприятных ситуаций, - Альбус посмотрел на юного гриффиндорца, который за все время разговора так и не поднял глаз. – Гарри, мальчик мой, тебе придется пользоваться мантией-невидимкой для того, чтобы незамеченным попадать в комнаты Северуса. И я наложу чары на твою комнату, чтобы никто, кроме тебя и твоего партнера, не мог туда войти.


- Хорошо, профессор, - мальчик говорил настолько тихо, что его с трудом можно было услышать. Достаточно плохо было уже то, что он оказался связанным со Снейпом, но жить в его комнатах… Это было ужасно. И, что самое страшное, он ничего не мог с этим поделать.


- Если все уже решено, я хотел бы покинуть ваше милое общество – не думаю, что мое дальнейшее присутствие является жизненно необходимым, - Снейп не собирался ни одной лишней минуты оставаться в лазарете. Он пробыл здесь ровно столько, сколько было необходимо для того, чтобы выслушать пояснения и решения директора и полюбоваться на такие предсказуемые реакции Блэка.


Дождавшись согласного кивка директора, не прощаясь и не глядя по сторонам, Северус покинул больничное крыло – ему жутко хотелось напиться, и он не собирался отказывать своему организму в этой потребности.


После ухода зельевара Дамблдор прервал действие заклинания на Сириуса, но анимаг, подавленный и расстроенный, еще какое-то время хранил молчание. Наконец мужчина посмотрел на Гарри. Его захлестнула очередная волна гнева, но не на крестника, а на несправедливость всего происходящего. Ну почему хрупкие плечи этого подростка должны нести на себе такую тяжесть?


- Гарри, я… прости меня, пожалуйста… понимаешь…


- Не нужно, Сириус, - изнеможение неожиданно сильно навалилось на мальчика, хотелось закрыть глаза и ни о чем не думать… слишком много всего… - Давай поговорим потом, я так устал…


Ремус дернул Сириуса за рукав мантии, давая понять, что сейчас самым лучшим будет уйти и оставить малыша в покое, хотя бы ненадолго. И Блэк покорно позволил вывести себя из палаты, напоследок постаравшись улыбнуться как можно более успокаивающе и доброжелательнее…


- Что ж, Гарри, отдыхай, я тоже пойду, - Дамблдор уже отвернулся от кровати, когда гриффиндорец заговорил.


- А как же подготовка к школе? Мне надо купить учебники, мантии, все остальное… И мои друзья… Я хочу их увидеть. Но ведь на меня будут реагировать… ну, как на вейлу… Может, пусть Сириус с Ремусом пойдут со мной? А профессор Снейп даст им антивейловое зелье… пожалуйста!


- Не думаю, что это хорошее решение, мальчик мой. Ты сам видел, насколько быстрее и сильнее реакции оборотня и анимага. Кто знает, что может случиться… Да и предсказать время действия зелья на них с точностью до минуты не представляется возможным. Страшно подумать, что может случиться, если они утратят контроль на людной улице. И Северуса я не могу отправить с тобой по тем же причинам – сложно сказать, как вы отреагируете на длительную совместную прогулку. Но ты не расстраивайся – я сам пойду с тобой…


- Спасибо, - благодарно улыбнувшись директору, мальчик обессилено опустился на подушку и через мгновенье крепко спал…




Глава 7.

… До начала школьных занятий оставалось три недели, и на Диагон-аллее было очень людно и очень шумно. Ученики Хогвартса сновали по магазинам, покупая новые мантии, учебники, школьные принадлежности, фамилиаров… Купив все необходимое, юные маги не отказывали себе в удовольствии посидеть в кафе и съесть волшебное мороженое Фортескью. Взрослые следовали их примеру за тем исключением, что посещали не кафе, а бар.


Гарри шел рядом с Дамблдором и с удовольствием оглядывался по сторонам - в какой-то мере суета, которая всегда сопровождала подготовку к очередному учебному году, развлекала его, однако раздражение при мысли о том, что уже, возможно, сегодня придется перебраться в комнаты Снейпа, неудержимо сводило хорошее настроение на нет…


Гарри очень повезло, что именно Дамблдор решил сопровождать его – хотя директор и утверждал, что чары вейлы пока не вступили в полную силу, взоры прохожих яснее ясного говорили о том, что эти самые чары не бездействуют. И если раньше мальчик и так не был обделен пристальным вниманием толпы, когда люди понимали, что перед ними Надежда магического мира, то теперь взгляды, выражавшие прежде восторг, дружелюбие или зависть, слишком явно становились жаждущими и страстными… При этом Гарри отлично осознавал, памятуя о недавней реакции Сириуса и Ремуса на него, что только присутствие Дамблдора, буквально излучающего невероятную магическую силу, сдерживает инстинкты толпы. И в очередной раз был донельзя благодарен осторожной осмотрительности директора школы, когда тот запретил оборотню и анимагу сопровождать гриффиндорца – страшно было подумать, что могли натворить эти двое, если бы действие зелья закончилось раньше времени!


Покупка учебников и письменных принадлежностей заставила Гарри поволноваться, учитывая повышенное внимание продавцов к его скромной, как он сам считал, персоне. Приобретение нового котла и необходимых ингредиентов для уроков Зельеварения вынудила его прятать глаза и свести общение с назойливым персоналом магазинчика к нескольким выдавленным через силу словам. Но примерка и покупка одежды превратила жизнь Гарри на ближайшие полтора часа в ад кромешный – мадам Малкин и ее юные помощницы-ведьмочки пожирали глазами хрупкую тонкую фигурку, пытаясь при этом прикоснуться к гладкой золотистой коже хоть кончиком пальца. Через десять минут после начала пытки мальчик стоял с пылающими щеками, пытаясь не замечать перемигиваний и перешептываний, которыми внезапно наполнилось ателье. Еще через пятнадцать уши Гарри горели не хуже щек. Спустя еще двадцать багрянец сменился болезненной бледностью и горячим желанием провалиться сквозь землю, а к концу экзекуции мальчик желал одного – убраться подальше не только из магазина, но и с Диагон-аллеи… И даже перспектива возможной встречи с Роном и Гермионой не делала пребывание в ателье более терпимым.


Выбравшись, наконец, из магазина одежды в весьма растерзанном состоянии и еще более мрачном расположении духа, вздохнув с неимоверным облегчением, Гарри уловил легкую улыбку директора и веселый блеск голубых глаз. Собираясь обидеться на неоправданно великолепное, по его мнению, настроение Дамблдора, гриффиндорец вдруг понял, что Альбус вот уже несколько минут указывает ему взглядом на что-то, находящееся за спиной мальчика. Резко обернувшись, Гарри подавил готовый сорваться с уст радостный вопль – сидя на открытой террасе небольшого кафе, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер наслаждались мороженым и беспечной болтовней друг с другом, не замечая никого вокруг.


Вопросительный взгляд Золотого мальчика был понят Альбусом абсолютно правильно:


- Разумеется, Гарри, ты можешь поговорить со своими друзьями. Да и мне не мешало бы присесть отдохнуть. Вся эта суета несколько утомляет, а мороженое у Фортескью выше всяческих похвал. Ты ведь понимаешь, что мне придется сидеть в кафе недалеко от тебя во избежание возможных неприятностей? Впрочем, могу тебя уверить – разговор с друзьями останется между вами, подслушивать не в моих правилах.


Успокоенный подобным образом, Гарри больше не колебался – через мгновенье он уже лучезарно улыбался Рону и Гермионе, которые не меньше него были рады неожиданной встрече.


Однако безмятежной встреча была лишь поначалу – уже через несколько минут разговор стал прерываться и затухать. Уизли и Грейнджер все пристальнее всматривались в Гарри, не понимая, почему простейшие фразы не желают произноситься, а дыхание перехватывает при взгляде на такую знакомую и в то же время совершенно чужую улыбку их друга.


Рон совершенно неожиданно для себя понял, что дружба с Гарри – самое лучшее, что произошло с ним за всю его сознательную жизнь… и что теперь простой дружбы для него внезапно стало мало. Хотелось прижать к себе хрупкую фигурку зеленоглазого чуда и защитить от всех неприятностей – включая Вольдеморта! Поразительно, но рыжий мальчишка, еще вчера до судорог боявшийся одного имени Темного Лорда, сейчас готов был рискнуть собственной жизнью, лишь бы гроза прошла мимо Золотого мальчика.


А Гермиона отчаянно завидовала всем Уизли вместе взятым – они могли в течение вот уже пяти лет наслаждаться обществом Гарри, когда он приезжал к ним в Нору. Она же была лишена этого счастья. Даже в школе Рон был гораздо ближе к гриффиндорцу – они жили в одной комнате, делились своими мальчишечьими секретами, не предназначенными для ушей девчонок… А Джинни… в этот момент Гермиона почти ненавидела ее – нахальная девчонка продолжала строить глазки юноше и не оставляла надежды занять почетное и пока все еще пустующее место его девушки. И хотя Грейнджер отлично знала о предпочтениях Гарри, из которых он не делал секрета, стараясь лишь не выносить этот факт за пределы Гриффиндорского общежития, тем не менее, внезапная ревность к младшей Уизли накатила удушливой волной.


Еще немного – и молчание между тремя подростками воцарилось безраздельно. Гарри, вздрогнув, понял, что ему необходимо уйти, иначе дальнейшее развитие событий попросту непредсказуемо. И он уже начал отодвигать свой стул, когда появилось еще одно действующее лицо.


- О, просто поразительно! Казалось бы, Диагон-аллея обладает достаточно большой площадью, чтобы не сталкиваться с отбросами магического мира – так ведь нет. Грязнокровка, нищеброд и в их отвратительном обществе Золотой Гриффиндорский мальчик. Право, Поттер, ты совершенно напрасно отказался от моей дружбы. Конечно, с твоей стороны эта ошибка была глупой и непростительной, и за прошедшие годы ты должен был осознать это. На удивление, сегодня я нахожусь в прекраснейшем расположении духа, а потому могу повторить свое предложение еще раз, - три пары глаз с раздражением и неприязнью уставились на обладателя тягучего манерно-холодного голоса. Драко Малфой, чувствуя себя совершенно непринужденно под перекрестным огнем этих недоброжелательных взглядов, презрительно усмехнулся в ответ.


Действительно, не было ничего необычного в злобном взоре нищего Уизли, как, впрочем, и в обиженно-негодующем взгляде выскочки Грейнджер. Но вот Поттер… всегда Поттер! Очки Золотого мальчика исчезли и теперь его глаза, оставшись без этой мнимой защиты и досадливой преграды, смотрели прямо в глаза слизеринца.


Зеленый обсидиан в обрамлении угольно-черных стрел ресниц… или нет, не так. Берилл, скрывающийся в тени черного оникса. Нет, не то. Сравнение со всеми драгоценными камнями мира не могло передать красоты этих сверкающих, таких живых глаз… Может, капелька морской воды, оставшаяся между черными кругляшами влажной гальки?

Малфой чувствовал себя смущенным как никогда. Образ неприступного гордого гриффиндорца преследовал его с первого курса, правда, до недавнего времени Драко ошибочно полагал, что это простая ненависть с примесью зависти, в которой он, скрепя сердце, мог признаться только себе самому. И лишь год назад Малфой понял, что в его чувстве гораздо больше неудовлетворенного жадного желания и жажды обладания, чем обычной неприязни. Просто ущемленное самолюбие, корчившееся в приступах гнева при осознании того, что Гарри мог бы быть ЕГО другом, а не другом Уизли и Грейнджер, затмевало собой все остальное.


Понимание того, что он, единственный наследник рода Малфоев, привыкший чувствовать поклонение и восхищение, не отдавая свое сердце никому и оставаясь на недосягаемом пьедестале высокомерия и надменности, влюбился в полукровку, пришло совершенно неожиданно и ударило очень и очень больно.


Драко не боялся, что его осудят друзья – их у него не было, для всех же других слизеринцев он был незыблемой величиной, а потому их мнение не имело никакого значения. Не переживал он и из-за матери – Нарцисса была слишком эгоистична и эгоцентрична, чтобы предаваться ненужным размышлениям о наклонностях сына и о его предполагаемых партнерах. Что же касается Люциуса… О, если бы этот заносчивый аристократ, выпущенный из Азкабана, благодаря щедрым денежным вливаниям в карман Министра, и, вопреки всем существующим доказательствам о его принадлежности к Упивающимся смертью, занявший свое прежнее положение в обществе, узнал о страсти сына… Драко ни минуты не сомневался, что его отец не только одобрил бы подобное безумие, но и сам подтолкнул бы сына к Поттеру – возможность преподнести гриффиндорца Повелителю как дар, показывающий всю глубину преданности Люциуса, была слишком соблазнительна, чтобы Малфой-старший мог бесстрастно пройти мимо.


Так что Драко имел безграничную возможность совершенно спокойно предаваться своему сумасшествию – но именно он и сопротивлялся больше всех! Слишком уж долго слизеринец искусственно взращивал в себе ненависть, чтобы так легко отбросить ее прочь. Но сопротивление слабело с каждым разом, когда он видел Поттера… нет, Гарри. Этот несгибаемый ясноглазый мальчишка в глубине темной малфоевской души всегда был просто Гарри, без всяких оскорбительных эпитетов. И этим летом Драко устал бороться – он решил завоевать Золотого мальчика, подчинить его себе, влюбить в себя, в конце концов. У него было все для этого – внешность, ум, богатство… Глупо было не воспользоваться всеми этими качествами для достижения заветной и столь желанной цели. Что он собирался делать потом, в случае победы – над этим вопросом Драко предпочитал не задумываться. Как не хотел думать и об опасности, которой мог подвергнуть Гарри в случае возникновения ответных чувств. Хотя нет, иногда, в самых смелых и дерзких своих фантазиях, Слизеринский Принц мечтал переманить Золотого мальчика на сторону Темных сил, заслужив тем самым благосклонность Вольдеморта. Амбиции Люциуса нашли себе достойное вместилище в лице младшего Малфоя! Да, рассчитал Драко все великолепно – вот только вейло-фактор в эти расчеты не входил…


А сейчас Драко не мог отвести взгляд от Поттера, не понимая, что именно не так, но четко осознавая всю неправильность и странность ситуации. Внешне, за исключением отсутствующих очков, гриффиндорец не изменился – все те же непослушные волосы, все та же тонкая грациозная фигурка. Все те же немного неуверенные и смущенные движения, обретающие невероятную четкость и стремительность лишь в полете, при предполагаемой угрозе и на занятиях ЗОТС, все то же нежелание быть в центре внимания. И все же что-то произошло, в этом у Драко не было ни малейших сомнений. Да, он был влюблен – и не скрывал больше этого от себя, но не до такой же степени, чтобы потерять самоконтроль полностью, да еще и на людях. А именно это и происходило – его, словно магнитом, тянуло к Поттеру! Магнитом… так, будто Драко снова присутствовал на Тремудром турнире и смотрел на одну из вейл. Нет, это просто бред – Поттер никак не может быть вейлой. Парень как-никак! Но ведь не он один так реагирует, достаточно взглянуть на этих так называемых друзей гриффиндорца. Да и не только на них…


Все эти взгляды, направленные на Золотого мальчика, в их количестве не было ничего неожиданного, они сопровождали Поттера с самого первого его появления в магическом мире. Вот только теперь Малфой, привыкший пристально наблюдать не только за Гарри, но и за всеми событиями, так или иначе связанными с брюнетом, замечал в этих взглядах не просто интерес, любопытство или надежду. В них он видел отголоски той бури, которая бушевала у него в сердце – голодная страстная жажда обладания, обожание, готовое перейти в преклонение и полное подчинение, если Гарри того потребует… И это было необъяснимо, а потому страшно. Вздрогнув, Драко сделал шаг назад и прервал зрительный контакт, не заметив, что тем самым он дал Гарри возможность опомниться и прийти в себя.


А Гарри пытался успокоиться и выровнять дыхание – столкновение с Малфоем напомнило ему первую встречу с Северусом, когда наследие вейл настигло свою жертву. Серебристые глаза, напоминающие гриффиндорцу легкий иней, покрывающий серый холодный валун, завораживали и манили. Не было той оглушающей бури ароматов, сопровождающей появление профессора зельеварения, однако тонкий запах какого-то весеннего цветка был приятен. Ландыш? Да, похоже… ненавязчивый, но коварно дурманящий сознание. Эфемерный образ Драко был размытой и нечеткой копией образа Снейпа, почти безраздельно царившего в мыслях гриффиндорца, но даже такие слабые ощущения испугали Гарри. Как будто утерянная, но важная частица сущности звала его к себе. Малфой, отступив, прервал чуть заметную нить этого тревожащего чувства.


- Гарри, нам пора, - Дамблдор, возможно, и не мог читать мысли, но вот атмосферу улавливал как никто другой. – Прощайся. Скоро начнутся занятия, и вы снова встретитесь. Тогда и обсудите все…


И директор, в сопровождении смущенно улыбающегося мальчика, прошествовал к выходу. Рон, Гермиона и Драко проводили колоритную пару раздраженными и тоскливыми взглядами, чтобы затем, обменявшись на прощанье оскорбительными фразами, в свою очередь разойтись в разные стороны.


… Замерев в полной неподвижности возле витрины ювелирного магазина, Гарри пристально рассматривал золотую булавку для галстука, больше походившую на миниатюрный мизерикорд тонкой работы. Крохотные жемчужинки на верхушке вещицы придавали ей вид изящного украшения, но слишком длинное острие отпугивало потенциальных покупателей.


- Хочешь зайти? – спокойный голос Дамблдора вырвал мальчика из задумчивого оцепенения. – Вижу, тебе приглянулась эта безделушка. Не стоит смущаться и отказывать себе в маленьком удовольствии от покупки.


Благодарно улыбнувшись директору, гриффиндорец вошел в магазин, где немедленно стал объектом пристального изучения худого и мрачного ювелира, а еще через некоторое время – обладателем небольшого, обтянутого бархатом футляра, в котором лежала купленная за весьма ощутимую сумму булавка. Зачем была нужна ему эта вещь, ему, который даже не имел понятия, как правильно ее приколоть, Гарри затруднялся ответить, но предполагал, что в скором времени выяснит ответ на этот вопрос…



Глава 8.

… Гарри в совершеннейшей растерянности стоял посреди небольшой, но очень уютной комнатки, оформленной в теплых красно-золотистых гриффиндорских тонах, и понятия не имел, как ему себя вести. Несколько минут назад он зашел в покои Северуса Снейпа в сопровождении Дамблдора и теперь директор разговаривал с зельеваром в соседней комнате, а юноша, опустив глаза, рассматривал сумку с вещами, стоящую у его ног, настолько пристально, словно от этого зависела его жизнь. И столь же напряженно он прислушивался к едва слышным для обычного слуха (но не для острого слуха вейлы) репликам, которыми обменивались собеседники: Альбус – спокойно, мягко и очень убедительно, и Снейп – раздраженно и гневно.


- Неужели необходимо делать это именно сейчас? До начала занятий осталось больше двух недель, Поттер вполне может провести это время в гриффиндорской башне. Не вижу никакой необходимости прямо сейчас начинать наше совместное проживание, - в бархатистом голосе явственно проскальзывали холодные шипящие звуки. Странное и тревожащее, но оттого не менее притягательное сочетание – для Гарри во всяком случае.


- Северус, я понимаю твое нежелание мириться с возникшей ситуацией, впрочем, как и нежелание принимать отношения подобного рода со стороны мальчика, но ты же прекрасно осознаешь всю необходимость данного шага. Последние несколько дней Гарри очень плохо спал, у него абсолютно нет аппетита. Мадам Помфри обеспокоена, хотя я, как, думаю, и ты, прекрасно понимаю, что причина кроется в партнерстве, которого никто из вас не просил, но от которого не так-то просто избавиться…


Гарри вздрогнул и зябко повел плечом, в один миг отчетливо вспомнив череду беспокойных снов, наполненных сплетением тел, горячей кожей, черным затягивающим мраком страшных и прекрасных глаз… и лавину запахов, преследующих его в этой паутине туманных образов, из которой не было возможности вырваться. Да и хотелось ли? Но потом наступал рассвет, сны уступали свое место разуму и пониманию того, кто царил в этом безумии. И хотелось то ли плакать, то ли кричать – разорвать эту связь, которая, даже не вступив в свою полную силу, уже лишала его четкости мышления, заставляя становиться рабом инстинктов.


- Но, надеюсь, Вы не оставите попыток найти книгу? Пока все не зашло слишком далеко? – в голосе Северуса, внезапно утратившем свою притягательную глубину и прозвучавшем неприятно и глухо, не было надежды. Он уже столько раз задавал Альбусу этот вопрос, не получая на него желанного ответа… он так устал… И эта зависимость. И сны, сны… Так странно - даже в детстве ему редко снились сны, хотя тогда он не чувствовал себя настолько отвратительно, как теперь. Не было двойной игры, высасывающей силы и истончающей даже его стальные нервы. Не было настолько сильной неуверенности в завтрашнем дне, когда не знаешь, проснешься ли и чем будет наполнен этот самый день – выматывающими в своей тупости учениками или истощающими не меньше дикими криками магглов, ставших очередными кровавыми игрушками Лорда. До недавнего времени Северус вполне успешно сопротивлялся редким попыткам подсознания воплотить события прожитых моментов в сновидения. Поттер в очередной раз свел на нет и этот более-менее стабильный кусочек его жизни. Теперь те немногие часы, которые Мастер зелий выделял необходимому отдыху для тела, превратились в сплошную пытку – горячечный жар плоти, успешно подавляемый в большинстве случаев, вырывался из-под контроля, призрачные руки скользили по коже, влечение и неуправляемая жажда обладания заставляли гормоны сходить с ума.


Силой вырываясь из безумия сомнительного покоя, Снейп встречал новый день испариной по всему телу и эрекцией, напоминая самому себе озабоченного подростка, и в такие моменты еще больше ненавидя Поттера, проблемы, с ним связанные, Дамблдора, Темного Лорда, весь мир… и себя.


- Северус, поверь – я ни на миг не оставляю попыток найти ее. Пока безрезультатно… - Альбус тоже устал. Он прекрасно знал, насколько тяжело давалось Снейпу показное спокойствие и хладнокровие. Директору не хотелось никого и не к чему принуждать, однако также он знал, что ради высшего добра, в его понимании, сможет переступить все свои сомнения. С одной стороны Дамблдор хотел бы разорвать связь, возникшую столь неожиданно, избавляя тем самым от весьма мучительных моментов как Северуса, так и Гарри… возможно, будь у него книга фон Шталя, он привел бы ритуал в действие. Но с другой стороны…


В случаях соединения с магами (и эти случаи были наиболее частыми, так как волшебники могли дать вейлам неизмеримо больше, чем обычные люди или другие виды), силы вейл увеличивались за счет возникшей связи. Эгоистичные по природе своей во всем, что не касалось благополучия и жизни их пары, эти существа стремились вместе с сексом впитать в себя как можно больше силы партнера-мага, укрепляя таким образом путы. Силе самого мага это вредило мало, так как рост силы вейлы происходил во время секса при выплесках энергии, которую вейла при этом вбирала в себя.


Гарри получил небывалую возможность совместить в себе силу вейлы и силу мага, при этом его мощь могла увеличиться во много раз в случае успешного альянса со Снейпом за счет последнего, который сам по себе был одним из сильнейших волшебников. К тому же, Мастер зелий мог обучать и защищать Гарри, зная о том, что мальчик без него погибнет. Ну а возможность получения преимущества над Томом Риддлом за счет столь удачно (не с точки зрения Поттера и Снейпа, разумеется) сложившихся обстоятельств попросту опьяняла. До этого не представлялось ни малейшей возможности окончательно уничтожить Вольдеморта, ибо, при всей своей неординарности, Гарри Поттер был всего лишь мальчиком, и ему помимо магической силы необходимы были навыки и умения, которых у него не было да и быть не могло в силу возраста.


Нет, Гарри должен был оставаться с Северусом – как ради собственной безопасности и благополучия, так и ради всего волшебного мира. Дамблдор понимал это прекрасно, столь же прекрасно понимал это и Снейп, однако для него смириться с этим было невероятно тяжело. Память весьма услужливо и совершенно не к месту подсовывала воспоминания, связанные с Мародерами и тщательнейшим образом перемешанные с моментами, в которых участвовал Гарри Поттер. Крайне неприятные моменты, надо сказать… Там было все – и победа Гриффиндора в противостоянии факультетов за Кубок школы на первом курсе Поттера (абсолютно возмутительная победа, с точки зрения декана Слизерина, ибо была с кровью вырвана из рук его факультета), и кража ингредиентов из его личной лаборатории на втором курсе (доказательств не было, но в том, что это дело рук проклятого Трио, Мастер зелий не сомневался ни на миг), наглое, но так и не удостоившееся наказания, нападение на преподавателя (на него, естественно!) в Визжащей хижине – и как тут не вспомнить нападение оборотня на него же много лет назад? В общем, негатива было слишком много для позитивного восприятия ситуации…


- Северус, я прошу тебя – будь с мальчиком как можно более сдержанным, не позволяй своей неприязни вырваться на поверхность. Этим ты можешь причинить огромный вред Гарри. И еще об одном я бы хотел попросить тебя. Мы решили, что ты поможешь мальчику научиться контролировать его силу, но и об уроках окклюменции забывать не стоит. Ваша прошлая попытка успехом не увенчалась, однако стоит попытаться снова. Если Том узнает о том, что ты являешься партнером Гарри, твоя жизнь и жизнь мальчика окажутся в руках Риддла.


Глаза Снейпа гневно сверкнули, но он покорно склонил голову, молчаливо соглашаясь со словами директора. Думать о том, что сделает с ним Темный лорд в случае разоблачения двойной игры, не хотелось, но и сомневаться в незавидности его участи, если Вольдеморт узнает о связи, не приходилось.


А Гарри в это мгновенье до крови закусывал губы, чтобы не застонать. Подслушанный разговор вызывал настолько противоречивые эмоции, что мозг, переполненный мыслями и образами, грозил взорваться. От известия о том, что существует возможность разрыва связи, ему захотелось заорать от счастья и тут же разрыдаться от боли. Мальчик желал избавиться от присутствия Снейпа у себя под кожей – и страстно хотел постоянно ощущать его присутствие в своей запутанной жизни. Отвращение Северуса радовало, поскольку избавляло от немедленной необходимости слишком близкого контакта – и приводило в горькое отчаяние. Знать, что этот невероятно притягательный мужчина стремится быть от него как можно дальше, было более чем болезненно… Научиться управлять своей силой – что ж, это было необходимо, если он не хотел натравить на самого себя всех обитателей школы, но вот уроки окклюменции… Дать Мастеру зелий еще одну возможность покопаться у себя в голове, в своих воспоминаниях – и это при том, что теперь большую часть занимали мысли о Снейпе… что могло быть ужаснее? Разве что понимание того, какой угрозе отныне подвергается Снейп.


За всеми этими размышлениями Гарри пропустил окончание разговора, не настолько, впрочем, важное, чтобы обращать на него внимание, как и не заметил ухода директора. Очнулся Гарри лишь услыхав в непосредственной близости от себя голос Снейпа, в мягкую бархатистость которого сейчас вплетались раздражение и толика гнева.


- Быть может, мистер Поттер, Вы удостоите меня своим вниманием? Я хотел бы, чтобы Вы, несмотря на всю свою ограниченность, запомнили некоторые несложные правила нашего дальнейшего существования друг подле друга. Итак, как Вы могли понять из столь кричаще-дикой расцветки, присущей лишь факультету Гриффиндора, эта комната – Ваша. В ней Вы можете делать что угодно – надеюсь, стены уцелеют, все остальное меня мало волнует. Далее… Как видите, выход здесь один и ведет он в мою комнату. Идемте, я хочу, чтобы Вы ознакомились с ней, тем более что директор не предусмотрел ванное помещение в Ваших апартаментах – Вам придется пользоваться моей ванной комнатой.


Совершенно неосознанно и оттого вполне невинно наслаждаясь звуками этого чарующего голоса, Гарри лишь спустя несколько минут осознал смысл сказанного. О черт, ему что же - придется постоянно проходить через комнату Снейпа для того, чтобы попасть в туалет? Чудесно, лучше и не придумаешь!


Тем не менее, юноша покорно проследовал за Мастером зелий к двери, где и замер в неподдельном восхищении. Ну кто бы мог подумать, что Северусу Снейпу присуща любовь к роскоши и не чуждо понятие комфорта?


Огромная, по сравнению с новым жилищем Гарри, комната была (кто бы сомневался!) выдержана в цветах Слизерина, темно-зеленых с серебром, мебель из черного полированного дерева была удивительно изящной, львиную долю пространства занимала кровать под шелковым балдахином, расшитым крохотными змейками. У камина стояло удобное даже на вид массивное кресло и столик, на котором одинокий бокал соседствовал с подносом и находящимися на нем разнообразными бутылками и графинчиками, на самом краю устроился открытый старинный фолиант с пером на странице вместо закладки и свиток пергамента. Две двери находились рядом друг с другом, и Гарри недоуменно взглянул на Северуса.


- Правая дверь – в ванную, левая, к которой я Вам запрещаю даже близко подходить – в мою лабораторию. Надеюсь, все доступно для Вашего скудного ума? – вот теперь в голосе зельевара отчетливо звучала агрессия, которую мужчина даже не пытался подавить. Ошеломленный неожиданной нападкой, мальчик неуверенно кивнул головой. – Отлично. В таком случае Вы можете отправляться в свою комнату, если, разумеется, не горите желанием немедленно принять душ.


Гарри вздрогнул – ему показалось или над ним только что самым отвратительным образом издевались? Душ… да, рядом со Снейпом ледяная вода становилась просто необходимой, причем в огромных количествах – возбуждение подкрадывалось уверенно и неотвратимо. Смутившись до нежно-розового непроизвольного румянца на щеках и втянув голову в плечи, юноша торопливо, ни звука не говоря, прошел к себе, оглянувшись на пороге. Одно кресло, один бокал… тут его не ждали, тут ему не было места. Одиночество было привычным спутником этого странного человека, и менять что-либо добровольно Снейп отказывался. Гарри вошел в комнату и захлопнул за собой дверь.


От этого, веявшего безнадежностью и отчаянием, звука, Снейп нахмурился – если бы он еще в юности не разучился краснеть по поводу и без, то сейчас яркий румянец украшал бы не только щеки Поттера, но и его собственные. Он был неоправданно груб с мальчишкой… но только лишь потому, что с каждой секундой, проведенной столь близко к гриффиндорцу, все сильнее чувствовал притяжение. Борьба, происходившая в его сердце, грозила закончиться бесславным провалом, юный нахал был очарователен (хотя, как настойчиво нашептывала рациональная и незамутненная часть его рассудка, в этом, несомненно, были виноваты чары вейлы). А потому Мастер зелий попытался как можно скорее избавиться от угрозы и искушения в одном флаконе. И теперь с ужасом думал о предстоящей двухнедельной пытке, в течение которой Поттер будет безвылазно сидеть в его комнатах, в непосредственной близости от партнера. Скорее бы начались занятия – тогда, по крайней мере, и у него, и у мальчишки появятся дополнительные интересы!


А Гарри автоматически разбирал свои вещи, не замечая, как слезинки скатываются по пылающим от унижения и обиды щекам. Даже сквозь запертую дверь он ощущал присутствие Снейпа, его неповторимый и неимоверно притягательный аромат, его ауру… Маленький футляр, оказавшийся в этот момент в руках мальчика, испытал на себе всю силу его горя, смешанного с отвращением к этому невыносимому положению, в котором Гарри оказался. Вещица была гневно отброшена в сторону и от столь резкого соприкосновения со спинкой кровати крышка отскочила в сторону, а на бархат покрывала упала купленная в ювелирном магазине булавка.


Потянувшись подобрать упавшую драгоценность, сжав ее в руке, Гарри замер – шаги Снейпа, неслышимые для обычного человека, звучали для него громко и отчетливо. Юноша чувствовал, что, с трудом сохраняемое в присутствии Мастера зелий, относительное спокойствие начинает испаряться с необыкновенной скоростью. Сейчас ему хотелось одного – подойти к Северусу, заглянуть в мрачную глубину его глаз и, наплевав на сопротивление и возможные последствия, поцеловать… Ощутить на своих губах уже однажды испытанный вкус, почувствовать под руками жар бледной кожи, увидеть признание в нетерпеливом движении тела.


Рука сжалась сильнее, острие булавки глубоко впилось в нежную мякоть, капля крови скатилась вниз. А Гарри от внезапной резкой боли пришел в себя и немного удивленно взглянул на предмет, столь отрезвляюще на него подействовавший. Грустно усмехнувшись, мальчик подумал, что, похоже, нашел достойное применение этому предмету ненужной ему роскоши. Отвернув широкий рукав мантии, Гарри осторожно приколол булавку к изнанке ткани…






Глава 9.

Первые два дня совместного проживания превратились как для Гарри, так и для Снейпа в самый настоящий ад. Иногда случается, что совершенно разные люди просто вынуждены по тем или иным причинам жить вместе. Как правило, это решение обоюдное, но даже при наличии большой любви необходима обычная притирка. Однако когда двое любят друг друга и всеми силами стремятся быть вместе, этот процесс происходит не так болезненно, как в случае вынужденного проживания бок о бок. В случае же этих двоих все было еще более сложно. Да, они были вынуждены жить вместе, мало того – дай они волю своим инстинктам, и их спокойно можно было бы отнести к категории любовников. Но, несмотря на необходимость и влечение, Гарри и Северус упрямо отказывались принимать ситуацию «как есть», а потому и привыкание обещало стать непосильной задачей в случае отсутствия первых шагов навстречу друг другу.


Гарри умел подстраиваться под обстоятельства, что было неудивительно при его способностях к выживанию. Снейп умел делать это не хуже, учитывая свой статус шпиона и весь жизненный опыт, толчком к быстрейшему накапливанию которого послужило как его не слишком приятное общение с отцом, так и постоянное противодействие Мародерам. Но именно в силу этого самого опыта Снейп начисто лишился умения идти на какие-либо уступки или компромиссы, делая первый шаг. И Гарри, за шесть лет достаточное количество раз столкнувшись с этой не особо приятной особенностью характера Северуса, да к тому же обладая отныне изощренным вейловским чутьем, понял, что первый шаг придется делать ему. Не то чтобы он был особо против – у Гарри не было выхода, если он хотел получить необходимые ему знания и навыки и попытаться расположить к себе строптивого партнера. Но в то же время, отчетливо представляя себе ответную реакцию Снейпа, который вряд ли откажется от предоставленной великолепной возможности съязвить на этот счет, мальчик колебался. Можно было не сомневаться, что Мастер зелий понимал всю необходимость обучения, но настойчиво ждал первого шага Поттера…


После двух дней, наполненных недоверчивыми косыми взглядами, неприязненных и едких саркастичных фраз Снейпа и мучительно-жалких, состоящих из нескольких маловразумительных слов, ответов Гарри, после совместных приемов пищи (ибо Дамблдор настоял на этом), во время которых кусок не лез в горло ни тому, ни другому, после двух мучительных ночей, наполненных видениями того, кто спал в соседней комнате – после всего этого Гарри, наконец-то, решился…


… - Сэр, могу я с Вами поговорить? – неловко переминаясь с ноги на ногу и предпочитая при этом смотреть куда угодно, но только не на Снейпа, сидящего в кресле около камина, Гарри приступил к выполнению принятого накануне решения. Не услышав ответа, гриффиндорец несмело поднял голову, чтобы тут же встретиться взглядом с насмешливо прищуренными глазами мужчины.


- О чем же пойдет наш разговор, мистер Поттер? Насколько я понимаю, тем для интересного общения у нас с Вами нет, и быть не может. Впрочем, простите, я ошибаюсь – можем поговорить о партнерстве, если Вы в состоянии держать свои гормоны на привязи, - Гарри, проклиная свою привычку краснеть не ко времени и не к месту, вновь склонил голову и потому не заметил, как взгляд Снейпа, всего мгновенье назад излучающий арктический холод, теплеет и смягчается, а тонкие пальцы яростно сжимаются в кулаки в попытке удержать в узде собственные эмоции. Но когда гриффиндорец осмелел в достаточной степени, чтобы продолжить разговор и в очередной раз поднять длинные ресницы, все вернулось на круги своя – обычный, немного усталый человек исчез, на его месте вновь был хладнокровный ублюдок.


- Сэр, директор сказал, что Вы должны научить меня контролировать силу вейл…


- Уясните раз и навсегда, мистер Поттер – ВАМ я ничего не должен. Даже если и существовал долг жизни, который Ваш покойный отец получил отвратительно-обманным путем, поставив вместе с Сириусом Блэком под угрозу две жизни, то я выплатил его с лихвой за предыдущие шесть лет вынужденного общения с Вами, - Северус отлично понимал, что в любом случае он выполнит просьбу мальчишки. И дело было вовсе не в приказе директора. Мастер зелий все еще считал, что только стремление избавиться от метки и рабства Темного Лорда является движущей силой готового сорваться с губ согласия (разумеется, после того, как он сочтет униженные просьбы мальчишки достаточными!). Копаться в подоплеке своих действий не хотелось, но если бы мужчина решился на это, то смог бы увидеть, что более действенным рычагом, чем ненависть к Вольдеморту, является желание защитить Поттера…


Позволив саркастичной улыбке вернуться на привычное место, Северус приготовил очередную язвительную фразу – и встретился глазами с Поттером. А Гарри, желая любым способом получить согласие Снейпа заниматься с ним, совершенно непроизвольно выпустил на волю всю свою силу. В следующее мгновенье мужчина почувствовал, как сквозь него проходят настолько мощные волны эмоций, что сопротивляться им не было никакой возможности – во всяком случае в первую минуту. Ведь даже Империус, которому и Снейп, и Гарри умели противостоять, требует для преодоления какого-то времени. К тому же этот порыв был настолько неожиданным, что ни слизеринец, ни юный гриффиндорец попросту не успели понять, в чем дело, и поставить блок, что достаточно успешно делали в последнее время, исключая время сна.


Когда Северус пришел в себя, его руки крепко обвивались вокруг плеч Поттера, а губы уже готовы были прикоснуться к приоткрытому рту мальчишки. Зарычав от гнева, Снейп отшвырнул Гарри в сторону и резко отошел к камину. Мальчик, начиная проигрывать борьбу с вышедшими из-под контроля чувствами, сидел на полу, судорожно пытаясь нащупать в подкладке мантии спасительную булавку. Наконец, вцепившись в нее, словно в якорь спасения, гриффиндорец вонзил острие в руку. За последние два дня процедура стала привычной и весьма действенной. Вот и сейчас, вздрогнув и тут же подавив готовый сорваться стон, Гарри опомнился. Смотреть на Снейпа он больше не пытался и вообще хотел немедленно оказаться на другом краю света, чтобы перестать чувствовать и, желательно, думать. Мальчик попытался подняться, цепляясь рукой за стену, и со второй попытки столь несложное в нормальных обстоятельствах действие ему удалось. Начиная потихоньку пятиться в свою комнату, гриффиндорец вздрогнул от резкого окрика Снейпа:


- Куда собрались, Поттер? Или в свете только что произошедшего Вам больше не нужны занятия по контролю над Вашей вызывающей силой? Вероятно, Вы наконец-то в полной мере осознали ошибочно предоставленную природой возможность подчинять других. Вам понравилось? – эти фразы, сказанные хорошо поставленным четким и холодным голосом, сработали катализатором. Взрыв последовал незамедлительно.


- Нет, мне не понравилось! Неужели Вы действительно думаете, что, ощущая на собственной шкуре в течение одиннадцати лет невозможность изменить ситуацию, а потом еще шести – полное подчинение обстоятельствам, мне может понравиться подобное? У меня никогда не было возможности выбора, и я не хочу отбирать его у других. Но я не виноват, что Вы стали моим партнером, я не просил этого и не хотел. И я сопротивляюсь, действительно. Но мое сопротивление будет гораздо более успешным, если Вы, хотя бы на время вынужденного обучения, перестанете видеть перед собой Джеймса Поттера и срываться на мне. Я – это я, не мой отец.


Снейп удивленно приподнял бровь – поразительное дело, мальчишка чуть ли не впервые смог выдавить из себя достаточно длинную фразу без заиканий и запинаний. И даже попытался использовать только что произошедший срыв для того, чтобы надавить на него. Сознательно или просто случайность? Как-то, пытаясь в очередной раз добиться от Снейпа более мягкого отношения к Поттеру, Дамблдор рассказал о сомнениях Сортировочной Шляпы. После этого Северус несколько дней ходил под весьма сильным впечатлением, с ужасом представляя сына Джеймса на своем факультете. Но сейчас он подумал, что, возможно, Шляпа была не так уж не права, пытаясь засунуть Поттера в Слизерин. Зачатки слизеринца в мальчишке явно были. Да и отказывать больше не хотелось – в следующий раз Северус рисковал попросту не остановиться вовремя. Дальнейшие события представились яркой чередой весьма подробных картинок, заставив мужчину испытать внезапный раздражающий прилив крови к паху. Возмутительно. Нет, стоит начать эти чертовы занятия хотя бы для того, чтобы подобное не повторилось… по крайней мере в ближайшем будущем. Что ж…


- Ваша речь была весьма интересной. Хорошо, если Вы настаиваете, можем начать занятия, - Снейп сделал ударение на слове «настаиваете», стремясь показать Золотому мальчику, что уступает из милости. – Действительно, мы же не хотим, чтобы вся школа припадала к Вашим стопам.


Гарри вздрогнул в очередной раз – общение с этим человеком грозило сделать из него самого настоящего истерика! Впрочем, сложно было ожидать от Снейпа чего-то другого. Согласился – и на том спасибо. А потому он просто кивнул, не доверяя своему голосу. Вследствие этого решительного шага, Гарри получил в пользование стопку книг, одна толще другой, небольшой собственный столик и вполне удобный стул, на котором и не замедлил устроиться. Договоренность была составлена без магического контракта, но от этого не менее скрупулезно – Снейп четко оговорил время занятий, в процессе которых Гарри должен был читать предоставленную литературу, задавая вопросы в случае чего-либо непонятного. Даже себе Снейп отказывался признаться, чего ради он не разрешил мальчишке забрать книги в свою комнату и там изучать их, хотя в глубине души отлично знал причину – связь крепла, и желание постоянно видеть Гарри становилось все сильнее.


… Постепенно все нормализовалось – Гарри проводил в комнате Снейпа отведенное ему время, стараясь не поднимать глаза от читаемых страниц. И хотя ему приходилось смотреть на Северуса, задавая ему вопросы (которых по мере прочтения становилось все меньше и меньше), но булавка отлично справлялась с ролью ограничителя эмоций, которые продолжали пытаться вырваться из-под контроля. К сожалению, Мастер зелий, не будучи вейлой, мог дать мальчику лишь теоретические знания, практику же Гарри приходилось осваивать самому. Но по мере того, как усиливалась его способность сдерживать свою новую силу, связь тоже крепла. Если к концу недели Гарри вполне мог справиться с тем, чтобы не распространять бесконтрольно свое вейловское обаяние на окружающих, то в случае с Северусом это не срабатывало. Если бы не собственное понимание, что он испытывает практически бесконтрольное влечение к человеку, которого ненавидел сам и который ненавидел его с не меньшей силой, Гарри забыл бы обо всем и просто-напросто воспользовался первым же благоприятным моментом. Но помимо ненависти, которой с каждым днем оставалось все меньше и меньше, он помнил и разговор о свободе выбора, а это отрезвляло порой не хуже острия, вонзающегося в плоть.


Но не один Гарри ощущал, как крепли нити, связующие его со Снейпом. Мастер зелий постепенно терял как свою способность к сопротивлению, так и свою ненависть. Находясь постоянно рядом с Гарри, он подвергался непрерывному влиянию притяжения, и отвращение к возникшей ситуации постепенно сходило на нет. Исчезала ли ненависть под влиянием чар вейлы или Гарри был достаточно прилежен и старателен в попытке завоевать благосклонность своего профессора – Снейп не мог бы сказать точно. Ясно было одно – этот мальчишка при ближайшем знакомстве оказался не так уж глуп, заносчив, самовлюблен и избалован, как о нем привык думать мужчина. Наблюдая, с каким вниманием Гарри вчитывается в книги, Северус понял, что только рассеянность была причиной неудач мальчишки в зельях (о том, что дело могло быть в учителе, слизеринец и мысли не допускал!). Усмехаясь про себя, Снейп ради интереса провел любопытный эксперимент – и был поражен его результатами. Памятуя о том, насколько отвратительными получались у Гарри на его уроках зелья, в один из вечеров он заставил гриффиндорца помогать ему в приготовлении простейших составов, вполне сознательно стараясь при этом не третировать мальчишку и все время находиться от него подальше. В результате зелья, сваренные Поттером, хотя и оставляли желать лучшего, но вполне могли быть использованы без риска отправить применяющего их к себе на тот свет.



Заносчивым и грубым Поттер становился лишь тогда, когда уровень провокации переходил все допустимые и довольно высокие для мальчишки пределы. Опытным путем, поначалу исключительно по привычке, а затем чтобы четко знать, когда нужно остановиться, Северус определил эти границы. На упоминание как своих сомнительных умственных способностей, так и отсутствия каких-либо выдающихся умений и талантов, Поттер почти не реагировал, ибо привычка к сдержанности в подобных случаях воспитывалась в нем в течение всей его сознательной жизни. Дурсли внесли немалый вклад, а Снейп с самого первого дня их знакомства продолжил обычай.


Однако когда дело касалось родителей и окружения Поттера… После нескольких довольно бурных скандалов (включающих в себя упоминание как Джеймса, так и Сириуса, а также затрагивающих предыдущие шесть лет их обоюдной ненависти), когда часть разрушенного имущества пришлось восстанавливать, а часть – просто выбросить, Снейп вполне сознательно начал подавлять свои порывы сказать гадость. Тем более что дикий выброс адреналина провоцировал и другие желания, от которых эти двое шарахались, как от огня. Уяснив, что гораздо проще промолчать, чем потом сдерживать нестерпимое возбуждение и стремительными шагами удаляться в сторону ванной, слизеринец смирился…


Как вскоре выяснилось, самовлюбленностью и самолюбованием Гарри тоже не страдал, в чем Снейп смог убедиться, просматривая по утрам за завтраком газеты. Пресса не утратила своего постоянного и навязчивого интереса ко всему, что касалось Мальчика-Который-Выжил. Его поход на Диагон-аллею вместе с Дамблдором не был пропущен вездесущими журналистами, и именно поэтому Снейп мог ежедневно любоваться на фотографии Поттера в периодических изданиях. Тем не менее, он не мог не заметить, как морщится Золотой мальчик, когда его взгляд падает на собственное изображение. Ну а о том, что избалованностью тут и не пахло, Снейп вполне отчетливо понял, когда увидел Гарри в повседневной одежде, без мантии, которая до этого вполне надежно скрывала жалкие обноски, доставшиеся мальчику от Дадли. Разумеется, Мастер зелий и раньше в воспоминаниях Гарри наталкивался на отношение к нему его так называемых родственников, но в свете той неприязни, которую испытывал Северус к Поттеру, он предпочитал думать, что всему виной отвратительный характер мальчишки и что все неприятности он заслужил своим гадким поведением. Что ж, мужчина был вынужден признать, что далеко не так хорошо знал Поттера-младшего, как ему казалось. От Джеймса мальчику досталась только внешность, да и та постепенно менялась в результате действия наследия.


Вероятнее всего, без воздействия связи, даже находясь длительное время наедине с Золотым мальчиком, Снейп так и не изменил бы к нему свое отношение. Но чары вейлы, достаточно сильные и без связи, сплетясь с нею, послужили своеобразным толчком к неминуемому сближению. Они не стали близки по духу, интересы их оставались совершенно несовместимыми, им не о чем было говорить… Но, странное дело, совершенно неожиданно выяснилось, что на данном этапе им это и не нужно…


… Последние недели августа были на удивление прохладными, второй день шел дождь. Привыкнув жить в гриффиндорской башне, в которой всегда было тепло и уютно, он постоянно мерз во влажном холоде подземелий, к тому же у Гарри в комнате не было камина. Впрочем, он не жаловался, ибо Дурсли приучили его довольствоваться малым. Но в этот день… он слишком расслабился в тепле комнаты Северуса, занимаясь изучением очередного фолианта, расслабился до такой степени, что вернуться в одинокую холодную спальню было слишком неприятно. Попытавшись уснуть и поняв, что из этой затеи вряд ли что получится, он, поколебавшись насколько минут, решительным шагом направился обратно в спальню Снейпа. В конце концов, вряд ли Мастер зелий захочет выхаживать заболевшего из-за его же невнимательности Поттера. К тому же Гарри очень хотелось побыть рядом со Снейпом в, так сказать, неофициальной обстановке, хотя озвучить это желание вслух Гарри вряд ли был способен.


Приоткрыв дверь, гриффиндорец нерешительно замер на пороге – Снейп сидел возле камина с задумчивым выражением лица, настолько ему несвойственным, что Гарри попросту опешил. Такое состояние длилось недолго – Мастер зелий всегда отлично чувствовал присутствие Поттера, а уж с приобретением связи эта способность еще больше обострилась. Мгновенно на лице Снейпа воцарилась обычная раздражительно-презрительная маска, вот только голос был не язвительным, а просто очень усталым.


- Что Вы забыли тут, Поттер? Время достаточно позднее и Вы должны находиться в своей постели. Или Вы хотите, чтобы я уложил Вас спать? Может подоткнуть одеяло?


Привыкнув пропускать мимо ушей нападки, относящиеся исключительно к его персоне, Гарри в очередной раз сдержался, хотя после возникновения связи выслушивать нелестные эпитеты в свой адрес от своего же партнера стало… болезненно? Да, это было куда неприятнее, чем когда Северус и Гарри были сами по себе, испытывая друг к другу стойкую и непрекращающуюся ненависть. Сглотнув и попытавшись говорить совершенно спокойно, хотя голос предательски подрагивал, юноша вызывающе посмотрел на Мастера зелий:


- Я не отказался бы поспать, вот только в моей комнате слишком холодно для спокойного отдыха. Я понимаю, что мое присутствие Вам неприятно, но тем не менее… Не мог бы я немного посидеть у камина – ну, просто согреться. А потом я уйду.


- Надо бы попросить профессора Флитвика пересмотреть программу занятий – неужели Вы до сих пор не освоили согревающие чары, Поттер? Впрочем, ничего удивительного. Что ж, полагаю мне придется научить Вас этому заклинанию, - Снейп с насмешкой взглянул на Гарри. Мальчишка действительно выглядел не лучшим образом – взъерошенный и вздрагивающий, похоже он действительно сильно замерз. – Но, учитывая позднее время и Ваше состояние, перенесем урок на завтра. А пока располагайтесь, но постарайтесь не беспокоить меня своими глупыми разговорами.


Гарри, стараясь не шуметь и стать как можно менее заметным, подошел к креслу, в котором уютно расположился Снейп, и неуверенно огляделся по сторонам. Стул, на котором он сидел во время обучения, странным образом исчез, как и стол – видимо, зельевар после их совместного времяпровождения убирал все предметы, так или иначе связанные с Поттером. Можно было, конечно, из чего-нибудь трансфигурировать себе табурет или скамейку, но это предполагало определенный шум, а потому Гарри тут же отмел этот вариант и просто устроился на полу рядом с креслом Снейпа. Покосившись на гриффиндорца, Северус открыл было рот, чтобы возмутиться бесцеремонным вторжением в личное пространство, но поза Гарри, который сидел, сжавшись в комочек и обхватив руками колени, живо напомнила мужчине неприятнейшую сцену с участием Блэка в больничном крыле. А также болезненную реакцию мальчишки на гадкое поведение крестного. И Северус промолчал, удивляясь самому себе.


А Гарри, разомлев от тепла, тихонько ерзал, пытаясь устроиться поудобнее, постепенно оказываясь все ближе и ближе к креслу. В конце концов, он придвинулся вплотную, и устало откинул голову назад, прижавшись к подлокотнику. Еще через минуту мальчик крепко спал, легко улыбаясь во сне. Снейп хмыкнул, рассматривая умиротворенное выражение лица Поттера – поразительно, но спящий гриффиндорец не раздражал, его присутствие странным образом успокаивало. Может идея совместного проживания была не так уж плоха? Яростно тряхнув головой, выбрасывая из нее подобные глупые мысли, Снейп отлевитировал спящего мальчишку в кровать и укрыл теплым одеялом, не забыв сложить при этом губы в брезгливую полуулыбку. Тем не менее, выходя из комнаты, он обернулся на пороге и тихо пробормотал заклинание согревающих чар…


После этого странного вечера Снейп выполнил свое обещание, действительно научив Поттера согревающим чарам, вот только Гарри снова и снова каждый вечер возвращался к камину, а Северус не протестовал, хотя и делал вид, что ему это совершенно безразлично.


Посиделки у камина продолжались, точно так же как и ежевечерняя левитация, становившаяся обязательным завершающим штрихом этих странных вечеров. И подобных удивительных случаев становилось все больше и больше. Занятия шли своим чередом, при этом Снейп перестал высказываться в адрес умственных способностей Гарри. Когда на столе у Северуса обнаружился учебник Поттера, он не стал устраивать по этому поводу скандал, а просто отнес книгу в комнату мальчишки. Когда, будучи не в духе, Снейп ни за что ни про что накричал на Гарри, мальчик не стал обижаться, а, чувствуя состояние партнера, попросил Добби принести чаю... и Северус его выпил, хотя Гарри не услышал ни слова благодарности. И таких случаев становилось все больше и больше. Но ни один, ни другой все еще не были готовы переступить обломки стены и перейти к следующему этапу их отношений. И хотя Гарри, не в силах сдерживаться, все чаще и чаще пускал в ход булавку, а Снейп все чаще и чаще хотел находиться рядом с Поттером – они все еще сопротивлялись притяжению.


Сближаясь все больше и больше, они все еще пытались делать вид, что не замечают, да и не желают этого. Вполне возможно, что так продолжалось бы еще долгое время, но Вольдеморт ждать не собирался и резко ускорил события…



Глава 10.

… Северус вздрогнул, услышав громкий протяжный стон, донесшийся из комнаты Гарри. Мужчина сорвался с места, словно подброшенный пружиной – еще полтора часа назад все было в полном порядке. Мальчик, как обычно, уснул возле камина, прислонившись к креслу Снейпа. Мужчина отлевитировал Гарри в его комнату и отправился проверять работы студентов – ничего необычного, все как всегда. И вот теперь это…

Ворвавшись в спальню гриффиндорца, Снейп застыл на месте – зрелище, представшее перед его глазами, поражало. Гарри в конвульсиях извивался на кровати, вспотевшие волосы были откинуты назад. В ярком свете Люмоса, произнесенного Мастером Зелий, было отчетливо видно набухший кровью шрам. И Северус отлично понимал чем именно могла быть вызвана такая реакция – видимо, Темный Лорд решил навестить свою любимую игрушку, попытавшись вломиться ей в сознание. Но именно попытавшись…

В окклюменции Гарри по-прежнему был слаб и неопытен – а Снейп вполне сознательно оттягивал столь необходимые уроки, даже отлично понимая возможные печальные последствия. Поттер молчал о ненавистном предмете, не желая впускать мужчину в свои мысли, полностью заполненные образом профессора. Но и сам Северус не горел желанием там пребывать… Мужчина прекрасно осознавал, что, если уж одно присутствие Поттера в одной с ним комнате творит черт знает что с его либидо, то уж под таким мощным эмоциональным окрасом просматривать не самые приятные воспоминания мальчишки – заведомо проникаться сочувствием. И становиться еще более уязвимым для эмоций…

Вот только Вольдеморту было наплевать на сложности в жизни Поттера и его неспособность сопротивляться ментальному вторжению – он нанес удар, желая причинить врагу как можно больше боли. И наткнулся на совершенно неожиданное, причем не только для него, препятствие.

В шоке Снейп наблюдал, как вокруг тела Золотого Мальчика радужными отблесками вспыхивала полупрозрачная сфера, а когда мужчина попытался прикоснуться к Гарри, он был отброшен назад мощной волной магии. Видимо Вольдеморт, не понимая, что происходит и каким образом мальчишке удается не впускать его в свое сознание, постепенно наращивал давление, не желая сдаваться. Гарри уже почти кричал, движения тела становились все неистовей, сфера светилась все ярче и ярче – совершенно неосознанно, стремясь всеми силами избавиться от вторжения, мальчик задействовал ментальную защиту вейл. И Лорд сдался – отказавшись от дальнейших попыток проникновения, Вольдеморт отступил…

Северус медленно поднимался с пола, всматриваясь в постепенно угасающее свечение вокруг Гарри и мысленно прикидывая, безопасно ли будет в данный момент прикоснуться к мальчику. Конечно, он был его партнером, однако повторно испытать на себе инстинктивную защиту вейлы ужасно не хотелось. Но гриффиндорец откровенно нуждался в помощи и уж если Снейп оберегал мальчишку, даже ощущая к нему ненависть, то теперь, начав испытывать совершенно противоположные чувства, тем более не мог оставаться равнодушным.

Резко развернувшись, мужчина бросился в свою комнату, чтобы найти обезболивающее зелье и намочить ледяной водой кусок мягкой ткани. Осторожно приблизившись к кровати, зельевар положил холодный компресс на лоб Гарри, и, просунув руку под шею мальчика и приподняв его голову, влил в приоткрытые пересохшие губы целебный отвар. Гриффиндорец тихо застонал, но глаза не открыл – в себя он приходить явно не собирался. Снейп опустился на край кровати, чувствовал он себя более чем отвратительно. Упорно отказываясь принимать связь, он, тем не менее, отлично ее ощущал и боль, испытанная вейлой, била по нему с не меньшей силой. Почти против воли он сжал руку Поттера, понимая, что тому необходимо присутствие партнера, да и просто присутствие рядом человеческого тепла. Широкий рукав пижамы приподнялся и Северус почувствовал под пальцами шероховатость повязки. Опустив глаза, мужчина с нескрываемым удивлением, постепенно переходящим в раздражение, рассматривал запястье мальчика, скрытое под бинтом и сухие пятнышки крови, пропитавшие ткань.

Чертов мальчишка, опять он влез в какую-то историю! Повредил руку – и ни слова не сказал ему… поразительная безответственность. Конечно, повреждение могло быть пустяковым, но не мешало удостовериться. Зельевар слой за слоем принялся снимать бинт – и оторопел, когда увидел руку мальчика. Запястье было покрыто точечками уколов с запекшейся кровью вокруг, некоторые были почти зажившими, некоторые – совершенно свежими. Что происходит, в конце концов? Снейп тихо зарычал и потянулся к тумбочке, на которую положил палочку со светящимся огоньком, собираясь рассмотреть запястье Гарри внимательнее – и увидел то, на что раньше не обратил внимания, не до того было. На самом краешке полированной поверхности лежала золотая, удивительно длинная галстучная булавка, однако ее кончик не блестел как положено золоту. Присмотревшись, Северус понял, что острие покрывает бурая засохшая корочка.

Северусу потребовалось всего несколько секунд для осознания увиденного. Он отлично помнил свою собственную реакцию на присутствие рядом с ним Гарри и постоянное, почти непреодолимое желание поддаться соблазну. Вот только он, когда становилось совсем уж невыносимо, пил зелье, притупляющее реакции. Однако вейле подобный метод не подходил из-за особенностей физиологии – а потому гриффиндорец, судя по всему, нашел свой собственный способ борьбы с самим собой. И как всегда пошел самым трудным и болезненным путем.

Глупый мальчишка – терпел и молчал! Слизеринец не знал, чего ему сейчас больше всего хотелось – наорать на Поттера за его беспросветную тупость или восхищаться его силой воли. Он всматривался в черты юного лица, отмечая и тени под глазами, и горестную складочку в уголке соблазнительного рта. Рука Гарри все еще была в его руке, и мужчина ощущал под ладонью частое биение пульса. Еще один короткий тихий стон – и Северус наклонился ближе. Черные ресницы дрогнули, поднимаясь, и самые необыкновенные глаза на свете встретились с мрачными черными…

… Гарри рывками выбирался из засасывающего омута боли. Он чувствовал присутствие Вольдеморта, понимал, что тот пытается проникнуть в его разум, но что-то мешало Темному Лорду. Гриффиндорец ощущал это нечто как высоченную каменную стену, сквозь которую невозможно пробиться ничему инородному и враждебно настроенному. Монстр давил все сильнее, боль становилась все невыносимее, мальчику казалось, что стены, не разрушаясь, сдвигаются вокруг него все ближе, все плотнее, еще немного – и он просто не выдержит, а его голова лопнет как воздушный шарик. И внезапно все прекратилось, стена отодвинулась от сознания – Лорд, отчаявшись прорваться, отступил. Облегчение было болезненно острым, настолько пронзительным, что Гарри сперва не ощутил, что рядом с ним кто-то есть… кто-то очень нужный, теплый и родной…

Мальчик потянулся к этому необходимому ему теплу – и, открыв глаза, встретился взглядом с непроницаемо-черными глазами Северуса. Как вспышка… они рванулись навстречу друг другу, мгновенно забыв о недавних сомнениях. Жадно столкнулись губами… руки зарылись в волосы, притягивая еще ближе, еще плотнее. Приоткрытые рты, языки, влажно прикасающиеся к пересохшим губам… торопливое исследование, наслаждение, желание, неприкрытое и нарастающее с каждым судорожным вздохом… Капелька крови из крохотной ранки, железистый привкус – так порочно, так прекрасно…

Еще немного, совсем чуть-чуть… один шаг – и границы больше нет… И тут Северус закричал, схватившись рукой за предплечье с черной меткой и ощущая адскую боль от вызова...

… - Сссеверуссс, - шипящий голос с осколками льда в интонациях. – Возможно, ты сможешь объяснить мне, что происходит.

- Мой Лорд, - Снейп, стоя на коленях, согнулся еще ниже, почти касаясь головой пола и позволяя длинным черным прядям закрывать свое лицо. Чтоб не смотреть в рубиновый злой огонь прищуренных глаз… бесполезно. Тихие шаги, холодная костистая рука в волосах, жестокий рывок – так, что в уголках глаз выступает влага боли. И Северус вынужден был заглянуть в ждущие глаза Вольдеморта. Тут же – вторжение в разум, тараном. Хорошо, что он был готов к вызову постоянно – как и к проникновению. Но поверхности всегда были мысли-миражи, образы-обманки… он уже и забыл, когда его разум был свободен от необходимой лжи. – Вам стоит только спросить…

В ответ – нечеловеческий смех и еще один рывок:

- Разумеется, Северус, разумеется – ты мне все расскажешь. В частности – каким образом Поттер смог сопротивляться мне? Насколько я помню, ваши уроки окклюменции успехом не увенчались – или я ошибаюсь? Возможно, мальчишка вовсе не так уж плох в этой области… или учитель чересчур хорош?

- Мой Лорд…

- Неужели ты собираешься оправдываться, Северус? Это… разочаровывает. Круцио!

Вольдеморт не снимал проклятье достаточно долго для того, чтобы заставить Снейпа застонать сквозь стиснутые зубы. Ему никогда не удавалось вынудить мужчину закричать, и это молчаливое противостояние безумно раздражало – и вызывало невольную заинтересованность… возможно, толику уважения. И желание сломать, подмять под себя. От мучительной смерти в этих попытках окончательного подчинения Северуса спасало лишь то, что он действительно был гениален в области зелий и на данный момент являлся единственным шпионом, который пользовался относительным доверием Дамблдора.

- Фините Инкантатем, - Лорд снял проклятье, однако волос Снейпа не отпустил, продолжая всматриваться в прикрытые глаза своего слуги. Преданность… подчинение, не безоговорочное, но это поправимо со временем, покорность – и желание быть полезным, рассказать все, что ему угодно будет узнать. – Что ж, думаю, мы можем продолжать. Итак, что произошло такого необычного, что Поттер внезапно стал мастером ментальной защиты? Что ты знаешь об этом?

- Мой Лорд, - Северус в третий раз попытался объясниться, поражаясь хриплости своего голоса и каждую секунду ожидая очередного проклятия. Мерлин, слова следовало подбирать очень осторожно, правда о Золотом Мальчике так или иначе дойдет до Лорда, и лучше, если ее сообщит он, Снейп – так, как сочтет нужным применительно к данной ситуации. – В конце июля я был вызван Дамблдором в больничное крыло, где стал свидетелем довольно любопытной картины – Сириус Блэк бился в припадке, едва удерживаемый Люпином, директор находился в расстроенных чувствах, а сам Поттер имел довольно жалкий вид. Мне предложили выяснить, что произошло с мальчишкой, который в день своего рождения, находясь в доме Уизли, повел себя весьма неадекватно.

- Северус, мне нет дела ни до Блэка, ни до оборотня, ни до Уизли – переходи к основному, - слова подтверждались очередным сильным рывком за волосы, которые Вольдеморт продолжал сжимать в кулаке. – Меня интересует только мальчишка. Говори!

Снейп сглотнул и попытался спрятать мысли о партнерстве в самый дальний и самый надежно оберегаемый уголок подсознания – сейчас ему предстояло сказать то, что он хотел бы утаить всеми силами. Вот только если не скажет он, Лорд найдет способ узнать о наследии мальчишки из другого источника – и тогда Дамблдор будет иметь вполне реальный шанс потерять своего шпиона. Вольдеморт никогда не прощал ошибок, но если за некоторое можно было отделаться повреждениями тела, то более серьезные прегрешения карались смертью… мучительной и долгой.

- Мой Лорд, мальчишка – вейла, - ну вот, он сказал это – как в воду бросился. Уловил след удивления на змееподобном лице, недоверчивую ухмылку тонких губ, заинтересованный рубиновый блеск глаз… вздрогнул. Не к добру был этот интерес...

- Во-от как, - Лорд отпустил волосы мужчины и сильным пинком отбросил его от себя. Снейп встал на колени, не рискуя подниматься на ноги – рано, слишком рано. Сейчас - только демонстрация полного подчинения. – Это… необычно. Но становится понятным, каким образом Поттер смог противостоять моему вторжению в его разум. И что, Северус, он полноценная вейла? Что еще он умеет?

- Повелитель, мальчишка неопытен… Я вынужден был по приказу Дамблдора заниматься с Поттером, предоставив ему литературу о вейлах – но, зная его несомненную тупость, уверяю вас, многого он не достиг. Сопротивление вам – случайность, всего лишь рефлекс на подсознательном уровне. Вряд ли он сможет научиться контролю своей силы…

- Своей силы… - Вольдеморт прошептал два последних слова едва слышно и замолчал, что-то обдумывая. – Как странно… теперь, с силой вейлы, у мальчишки появился шанс уничтожить меня, не так ли, мой драгоценный зельевар? Нет, не отвечай, не стоит – мы оба знаем ответ. Но, если Поттер вейла, то ему необходим партнер… кто он, Северус? Это – дополнительный бонус мальчишки и его же слабость. Зная кто его вторая половина, я смогу уничтожить Поттера… а, может, использовать в своих целях… Такой мощный рычаг, такой надежный… Так кто же он?
- Я не знаю, мой Лорд… у мальчишки пока нет партнера, - Северус пытался говорить как можно более убедительно… Не помогло – зашипев, Вольдеморт одним длинным шагом оказался возле Снейпа и вновь схватил его за волосы, вырывая пряди, оставляя длинные волоски на своих крючковатых пальцах, вламываясь тараном в корчащееся сознание. Только не думать о себе, как о партнере, только не думать – мантра, которая может спасти не только его, но и Поттера. Смотреть в рубиновые глаза – подчинение, только подчинение… ничего больше…

- Ты действительно не знаешь… как жаль. Круцио, - равнодушным тоном. Не обращая больше внимания на сжавшегося в тугой клубок Снейпа, который старался не кричать, обхватывая себя руками изо всех сил, Лорд принялся расхаживать по залу, небрежно пропуская между пальцами вырванные с корнем волосы зельевара. – Возможно, Поттер найдет партнера после начала занятий. Тут важно не упустить момент, вовремя узнать, кто этот самый партнер. Можно не сомневаться, что Альбус постарается скрыть эту информацию. Но у меня есть ты, не так ли, Ссеверусс? Надеюсь, ты не подведешь меня… стоит, пожалуй, покрепче вбить эту мысль в твой мозг. Круцио!

Сколько еще длилась пытка, Северус не помнил. Все последующие действия после того, как Лорд отменил пыточное проклятие, были как в тумане. Он не осознавал, как вышел из зала, не помнил, как активировал портключ, настроенный на его комнаты. И только увидев огромные зеленые глаза, с ужасом взирающие на него, он понял, что вернулся. Что все еще жив – и рухнул в горячечное беспамятство…

… Гарри метался по комнате, не находя себе места. Только что они целовались с Северусом, все было так возбуждающе прекрасно, что мальчик уже готов был отбросить остатки контроля и позволить вейле вырваться на свободу – да и его партнер был совсем не против, он ведь чувствовал! – и тут это произошло. Мужчина вскрикнул страшно, схватился рукой за предплечье и попросту сбежал из спальни, от Гарри. Обиды не было – гриффиндорец отлично понял, в чем причина исчезновения. Ему было страшно – помочь он ничем не мог, от этого становилось еще хуже, еще муторней, а эмоции Северуса ощущались так, словно он был рядом, на расстоянии вытянутой руки. Опасность, напряжение, ужас… боль, очень много боли. Гарри больше не мог двигаться, чувства его партнера эхом отдавались в нем, причиняя почти невыносимые страдания…

Мальчик сел в кресло Северуса, сжался в крохотный комочек, уподобившись зародышу, вдохнул запах слизеринца, которым пропиталась обивка… ему оставалось только ждать… Дверь открылась медленно, нехотя пропуская в комнату высокую фигуру, закутанную в черную мантию и с жуткой белой маской на лице. Гарри знал, что это Снейп, он не испугался маски – зато испытал настоящий ужас, когда мужчина упал на колени, а затем свалился набок, даже не застонав.

Мальчик сорвался с места, словно подброшенный катапультой. Через мгновенье он стоял на коленях рядом с неподвижной фигурой и дрожащими руками снимал с зельевара маску. Бледное, неподвижное лицо, кровь в уголке рта, плотно закрытые глаза и редкое, едва слышное дыхание… Гриффиндорец попытался перевернуть Снейпа на спину – и почувствовал рукой что-то липкое. Гарри опустил взгляд на свои руки – они были испачканы в красном. Откуда? Стащить с Северуса мантию оказалось куда более нелегким делом. А, сняв ее, было очередным шоком обнаружить, что рукав сюртука пропитался кровью, которая сочилась из метки, не переставая…

Гарри судорожно вздохнул. Самым первым порывом было позвать кого-нибудь на помощь. Вот только он не знал, как это можно сделать из комнат Снейпа, а бежать в больничное крыло за мадам Помфри означало оставить мужчину здесь одного – и вейла в мальчике яростно протестовал против подобной возможности. Как и против использования Мобиликорпус - кто знает, каким образом может повлиять заклинание на Северуса, пока он в таком состоянии? И мальчик решил попытаться обойтись своими силами. Вот только выполнить задуманное оказалось совсем непросто – дотащить Снейпа до кровати оказалось поистине трудновыполнимой задачей, справившись с которой, Гарри встал перед очередной проблемой. Он понятия не имел, где мужчина хранит целебные зелья, а если бы и знал, вряд ли его познаний в этой области хватило бы для определения необходимого.

Северус застонал и попытался перевернуться на спину – вот только судорожно сжатые мышцы не хотели подчиняться этому желанию. Мальчик вздрогнул – боль партнера ощущалась почти столь же сильно, как и своя собственная. И как облегчить ее – он понятия не имел. Гарри всхлипнул и улегся рядом со Снейпом, осторожно и нежно поглаживая того по плечу. Постепенно мужчина расслабился – и мальчик чутко уловил эту перемену. Он придвинулся, желая поделиться своим теплом и сочувствием – и вдруг понял, что больше не боится. Не боится неизбежной близости, не боится своих чувств к партнеру, не боится завтрашнего дня – и не хочет больше сопротивляться притяжению. Слишком велик оказался сегодняшний страх за жизнь мужчины и повторения Гарри не хотел.

Он всмотрелся в лицо Северуса – едва ли не впервые столь открыто и откровенно – замечая каждую крохотную морщинку, тени под глазами, усталую складку в уголке рта. Ему захотелось немедленно убрать ее – и Гарри прижался к ней губами в попытке стереть эту отметку времени. Мужчина опять тихо застонал – но теперь в этом звуке боль странным образом смешивалась с удовольствием… и капелькой наслаждения? Замерев на миг, Гарри продолжал исследовать губами такое знакомое и незнакомое в своей болезненной неподвижности лицо. Лоб, щека, подбородок… висок, раковинка уха… очередной стон… боль? Нет, не похоже… шея, впадинка между ключицами… сладость кожи, ее запах… и внезапное возбуждение, контролировать которое становилось все сложнее. И как катализатор – очередной стон… и рука, зарывшаяся в волосы вейлы. Поощрение?..

… Мастер Зелий погружался в озеро боли – занятие было знакомым до дрожи и он знал, что нужно всего лишь перетерпеть… Дальше будет проще. Но неожиданно в этот раз все оказалось не так. Непривычное тепло рядом, легкие касания, неожиданное наслаждение… Гарри? Имя всплыло из глубин сознания, потянув за собой образ растрепанных черных волос, нежных, по-детски пухлых губ и невероятных выразительных глаз… Что это? Прикосновение? Изучение? Поцелуй? Лавина чувств накатила неожиданной волной, унося с собой боль и сомнения. В эту секунду ему хотелось одного – чтобы его партнер не останавливался… чтобы эти нерешительные касания перестали быть такими невинными… и его рука сама собой потянулась к источнику наслаждения, поощряя и разрешая большее…

… Гарри медленно скользил вдоль тела мужчины, нерешительно проводя языком по груди… по напрягшимся соскам… по тонкой дорожке волос, ведущей вниз… и рука Снейпа следовала за ним, не заставляя, не направляя – лишь покорно соглашаясь со всеми действиями мальчика. И снова стон – откровенное желание… взметнувшиеся в неконтролируемом порыве бедра… и твердый член, нетерпеливо дернувшийся на нечаянное прикосновение… Гарри вздрогнул – слишком быстро… или нет? Он никогда раньше не делал ничего подобного. Но отрицания не было, только желание доставить Северусу удовольствие – и опасение навредить. Все-таки, мужчина не с прогулки вернулся, как на нем скажется эксперимент подобного рода? Гарри впился взглядом в лицо мужчины – расслабленное, странно умиротворенное… как будто боли и не было. Только засохшая бурая корочка в уголке рта говорила о том, что визит к Вольдеморту не сон, а жестокая реальность. Приоткрытые сухие тонкие губы, прерывистое дыхание…

Хотелось вжаться в это ставшее внезапно совершенно необходимым тело, почувствовать на себе жар его кожи, руки и губы – в прикосновениях. Ему было нужно… ему было жизненно важно… Гарри двигался все быстрее, все сильнее прижимаясь к Снейпу, ощущая его вокруг себя, а себя – вокруг него… в воздухе пахло магией и озоном… крохотные вспышки энергии танцевали над кроватью, сплетаясь в причудливый узор. Еще немного… уже так близко… Мощный взрыв двойного оргазма… липкая ткань… облегчение…

Северус не открывал глаз – грезы, грезы… он хорошо умел уходить от приступов дикой боли после Круциатусов Вольдеморта. Нужно лишь отвлечься, думать об отстраненных вещах. Прикосновения… страсть… желание… движения неопытных мягких губ, которые возбуждали куда сильнее, чем самые изощренные ласки. Скольжение гибкого тела, жар плоти даже через слои ткани. Безумие… Дикое напряжение – всплеск магии… Рывок – и семя выплескивается, странным образом смывая боль… облегчение…

Гарри нежно улыбнулся – было хорошо и спокойно… он чувствовал себя до странности сильным сейчас. И он хотел поделиться своей силой с человеком, который был ему так нужен. Мальчик прижался к расслабленному неподвижному телу – и тонкая стена магии вейл окутала Гарри и его партнера. Золотой Мальчик вздохнул довольно и умиротворенно и закрыл глаза. Он спал…



Глава 11.

Гарри проснулся от знакомого и не очень-то приятного ощущения – кто-то смотрел на него, и смотрел отнюдь не доброжелательно. Кто-то… Гриффиндорец вздрогнул – события прошлой ночи пронеслись перед мысленным взором чередой ярких образов. Снейп в маске Пожирателя; Снейп, медленно оседающий на пол; Снейп – и теплая липкая кровь под руками Гарри… Снейп – быстрые хаотичные движения, жажда обладания, жажда близости, жажда партнерства. И сила: бурлящая в крови, текущая по венам вместе с такой желанной разрядкой. И ровный, спокойный – пусть и слишком тихий – стук сердца слизеринца под его рукой… Ох, он заснул в кровати Северуса, рядом с ним... черт. Но все же…

Гарри улыбнулся – последние воспоминания были прекрасны. И Северус был прекрасен… да. Для него он был самым желанным человеком – плевать на внешность, отвратительный характер, общественное мнение. Мальчик открыл глаза, потянулся к лежащему рядом мужчине… и тут же отшатнулся. В черных прищуренных глазах не было ни намека на тепло и уже ставшую привычной за последнюю неделю пусть не нежность, но снисходительную доброжелательность. Холод, уже знакомое презрение… ненависть? Но почему?

- Мистер Поттер, - Гарри вздрогнул. За шесть прошедших лет он прекрасно изучил этот тон – ничего хорошего он не сулил. – Может Вы соизволите выбраться из МОЕЙ постели и дадите мне возможность привести себя в порядок? Кстати, Вам бы тоже не мешало озаботиться своим внешним видом. Я даже буду столь любезен, что уступлю Вам ванную – прошу.

Мальчик вспыхнул – он не понимал, что происходит. Внезапно захотелось разрыдаться – в любое другое время он попросту стерпел бы очередное унижение, как терпел много раз до этого, но только не после сегодняшней ночи! Было больно – и не хотелось ничего выяснять. Он чувствовал, как Снейп выстраивает вокруг себя стену, чувствовал, как стремительно летит в никуда все то, чего они смогли достичь за столь непродолжительное время – и странным образом ощущал вину за то, что не сдержался. За то, что пошел на поводу у своих желаний, что не дал мужчине права выбора. И что с того, что он действительно помог? Физически да, Снейп был в порядке, но вот морально… неужели он опять виновен во всем?

Последний день каникул определенно начался самым отвратительным образом. Гарри неловко сполз с кровати, путаясь в покрывале, которое натянул на себя и Снейпа ночью, низко опустил голову и поплелся в ванную. Позволив себе утонуть в своих переживаниях, он, конечно же, не заметил, как пристально смотрит ему в спину мужчина. А Снейп тоже чувствовал себя далеко не лучшим образом.

Нет, в физическом плане все было замечательно – и Северус уже успел не раз удивиться этому. Он проснулся за полчаса до пробуждения Поттера и, не открывая глаз, прислушался к своим ощущениям, ожидая почувствовать вспышки боли от долгого применения к нему Круцио, но, на удивление, все было в полном порядке. Мышцы не болели, голова не кружилась, не было даже той отвратительной сухости во рту, которая всегда появлялась на следующий день после пытки. И вообще, Снейп чувствовал себя до неприличия бодрым и отдохнувшим.

«Как будто не у Вольдеморта побывал, а на светском рауте, - мысленно хмыкнул Мастер Зелий. – И даже похмелья нет как такового. Еще вспомнить бы, что было, когда я вернулся домой после милой прогулки в гости к Лорду. Ммм… и почему, Мерлин побери, я так возмутительно хорошо себя чувствую? Зелья я точно не принимал – не в том состоянии был. И к Альбусу я тоже не заходил – а не мешало бы… И я, кстати, точно не в больничном крыле. Так, посмотрим…»

Снейп приоткрыл глаза – судя по пологу над головой, он лежал в своей собственной кровати, хотя понятия не имел, каким образом смог добраться до нее. Обычно после увеселений Лорда мужчина приходил в себя на полу, ибо Том не жалел магии для причинения страданий, и последствия, как правило, не отличались разнообразием. Северус повернул голову – и прикусил губу. Рядом с ним, свернувшись уютным теплым клубочком, спал самый ненавистный и самый притягательный с некоторых пор мальчишка – Гарри Поттер. И тут воспоминания – о, разумеется, не все, хлынули лавиной.

Нет, Снейп не помнил, как Поттер затаскивал его в кровать, зато прекрасно помнил ощущение густых непокорных волос, в которые он зарывался пальцами, губы, изучающие его шею, теплый влажный язык, пробующий его на вкус – и свое желание. И то, как гибкое тонкое тело восхитительно терлось о его горячую воспаленную кожу, и дикое возбуждение, и практически внезапный сокрушительный оргазм… вот теперь очень хотелось кричать. На себя - за то, что, пусть и в своем почти бессознательном состоянии, позволил это, и на мальчишку безмозглого, который своими действиями почти закрепил и без того упрочившуюся между ними связь.

Мастер Зелий отнюдь не обманывался на свой счет – ему понравилось произошедшее, ему действительно хотелось большего. Возможно, еще вчера, не имея сил сопротивляться и почти ничего не понимая от боли, руководствуясь одними инстинктами, он не смог бы остановиться и не отдаться безумному желанию закрепить связь окончательно и бесповоротно - если бы Поттер не удовольствовался малым. И что дальше? Вероятность того, что Альбусу удастся найти книгу и разорвать связь была мизерной – но она была. В какой-то момент, особенно учитывая весьма своеобразную удачу Золотого мальчика, все могло рухнуть. И пока простая необходимость партнерства не превратилась в добровольное желание – Северус не желал ничего менять.

Как ни странно, он не хотел, чтобы Гарри подчинялся инстинктам, а разобраться, что тут от магии вейл, а что от собственного желания – не представлялось возможным. Хотя Снейп практически не сомневался, что по собственной воле гриффиндорец бы на него и не посмотрел, несмотря на то, что их теперешние отношения трудно было назвать исполненными ненависти… до сегодняшнего утра. И ведь знал Северус, что причиняет мальчишке боль, но шесть лет ненависти были куда сильнее этого понимания.

Нет, тянуть до последнего, до того момента, как вейловская часть и ее страсти полностью подавят волю мальчишки к сопротивлению – вот единственный выход, который он видел… и лучше бы директору поторопиться с поисками.

… Гриффиндорец внимательно рассматривал себя в зеркале – для него собственная внешность казалось вполне обычной, почти ничего не изменилось, разве что глаза, не скрытые больше стеклами очков, блестели чуть ярче, да волосы стали длиннее. В остальном же он оставался все тем же Гарри – но только не для окружающих. А единственный человек, который никогда не видел в нем лишь Героя и Надежду Волшебного мира, только что обидел и оттолкнул его… в который раз.

«Ну уж нет, плакать я не стану – ни за что! Что бы там Снейп не говорил и как бы себя не вел, я знаю одно – вчера ему было хорошо со мной. Плевать, что он пока не желает принять наши отношения, я ведь смог это сделать! Требуется просто немного времени – вот и все. К тому же… к тому же вчера я чувствовал себя таким сильным! И это только подобие настоящей связи – что же будет, когда она станет полноценной? А ведь против такой силы Риддл ни за что не устоит. Но переубеждать Снейпа – занятие попросту бессмысленное, только выслушаю дополнительный набор оскорблений и абсолютно ничего не добьюсь. Директору рассказывать я тоже ничего не собираюсь – не хватало, чтобы Дамблдор приказал Снейпу закрепить связь… и это после наших с ним разговоров о добровольных решениях. Нет уж, благодарю покорно. Пока вейловская кровь во мне не взбунтовалась окончательно – я могу потерпеть… вот только не знаю, как долго.

Черт, все это прекрасно, но как вести себя сейчас? Оставаться здесь я не хочу, мне просто необходимо побыть самому – хоть ненадолго. Решено – иду к озеру, и пусть Северус злится себе на здоровье. Гадко, конечно, и очень тягостно, но разве его волнуют мои переживания? Во всяком случае, пока - точно нет».

- И куда это Вы направляетесь, мистер Поттер? – гриффиндорец, так и не успев дойти до двери, замер на мгновенье, а потом медленно повернулся к пристально наблюдающему за ним Снейпу. – Разумеется, мне глубоко безразлично, куда именно направляется наш Золотой мальчик, но хотелось бы знать, что мне отвечать директору, если он поинтересуется Вашим местонахождением. В конце концов, я несу за Вас ответственность – хотя, видит Мерлин, нести более тягостной обязанности мне не доводилось.

Гарри сжал руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев – иногда ему хотелось придушить Снейпа… наброситься на него, влепить пощечину. Или проорать в лицо все те оскорбления, которые так часто вертелись у него на кончике языка и которые он благоразумно удерживал на месте, памятуя про баллы, щедро снимаемые Снейпом с факультета Гриффиндор… Или вцепиться руками в эти длинные скользкие пряди – и притянуть к себе… и впиться губами в этот презрительно искривленный рот, и добиться своими ласками стона… и лизнуть там, за раковинкой уха, надежно спрятанного за волосами. Поттер чуть не застонал - нет, это безумие необходимо немедленно прекратить – или вместо того, чтобы думать, как вести себя дальше, он будет думать о том, как затащить Снейпа в постель…

- Знаете, профессор Снейп, как мне кажется, Дамблдор ничего не говорил о том, что я нуждаюсь в постоянном наблюдении в стенах школы. Так что можете не волноваться – за пределы замка и прилегающей к нему территории я не выйду. И можете не сопровождать меня к озеру – поверьте, топиться я не собираюсь, хотя от жизни с Вами порой очень хочется, - с этими словами Гарри выбежал из комнаты, не собираясь продолжать бесполезный спор.

Снейп удивленно приподнял бровь – надо же, Поттер, даже будучи вейлой, умудрялся оставаться Поттером и дерзить ему! Это задевало. Что греха таить, Северус предпочел бы более трепетное отношение мальчишки – он уже так привык к немому обожанию, которое нет-нет и прорывалось через сопротивление Гарри… и вдруг такое. Впрочем, винить кроме самого себя было некого. Мужчина вздохнул и отправился к Альбусу – следовало рассказать директору о встрече с Вольдемортом…

… Гарри пнул носком старой кроссовки очередной камушек с такой силой, что тот маленьким снарядом плюхнулся в воду довольно далеко от берега. Гриффиндорец рассматривал расходящиеся по воде круги и досадливо морщился – он сбежал из комнат Снейпа, чтобы спокойно все обдумать, но вот как раз это-то у него и не получалось. Мысли назойливо кружились вокруг прошлой ночи, возбуждение, постоянно подавляемое до этого и столь неосмотрительно выпущенное на свободу, терзало тело. И было обидно – до слез. За судьбу несправедливую, за Пророчество, которое лично ему не оставило той свободы выбора, которую он не хотел отнимать у Снейпа. На самого Снейпа, который прежде ненавидел Гарри за то, что тот был сыном Поттера, а теперь за то, что помимо долга жизни гриффиндорец наложил на зельевара дополнительные узы. И не имело ни малейшего значения, что это произошло без малейшего усилия и желания со стороны младшего Поттера…

Самое же обидное заключалось в том, что, несмотря на оскорбления, Гарри хотел плюнуть на все, вернуться в подземелья - и выпустить свою вейловскую часть, сходившую с ума, на волю. Он прекрасно понимал - даже будучи в состоянии сопротивляться Империо, постоянного напора вейловских чар Снейп не выдержит и уступит притяжению. Если бы не чертово гриффиндорское благородство… Да к тому же сегодняшнее поведение слизеринца яснее ясного показало, что, вздумай Поттер на него нажать – будет только хуже. Хотя куда уж хуже.

- Гарри, - гриффиндорец вздрогнул, когда голос Люпина прервал его размышления. Повернув голову, мальчик попытался выдавить из себя улыбку, увидев идущих к нему Ремуса и Сириуса. Не то, чтобы он был совсем уж не рад – просто слишком хорошо помнил реакцию оборотня и анимага на чары вейлы. Повторять подобный опыт совсем не хотелось, к тому же Гарри никак не мог забыть всего, что наговорил ему Сириус.

Видимо, все сомнения настолько явно отразились у него на лице, что это заметил не только Ремус, но и куда менее проницательный Блэк. Люпин улыбнулся успокаивающе, и, пока Сириус переминался с ноги на ногу, не решаясь подойти к крестнику поближе, оборотень в несколько шагов оказался рядом с Гарри.

- Не волнуйся, - несомненно, Люпин заметил, как сжался гриффиндорец, когда прямо перед собой увидел яркие глаза мужчины. – Мы с Сириусом принимаем антивейловое зелье, так что будем вести себя смирно и прилично.

Гарри не смог удержаться и впервые за сегодняшнее утро улыбнулся, представив себе тихого и смирного Сириуса – да уж, картинка была странноватой. Блэк шагнул вперед, ободренный улыбкой крестника – он чувствовал себя виноватым за свою несдержанность, за слова, которыми причинил боль сыну своего друга. За то, что, не имея возможности изменить произошедшее, даже не попытался хотя бы спокойно принять его, срывая свою ненависть к партнеру Гарри на мальчике.

Извиняться Сириус не умел, как-то никогда раньше не доводилось. До Азкабана… он привык быть первым, привык быть лучшим, привык быть правым. Даже случай в Визжащей хижине ничего не изменил – Блэк во всем обвинял Снейпа, наотрез отказываясь считать себя хоть в чем-то виноватым. А уж после тюрьмы, куда он попал будучи невиновным, мужчина и вовсе не считал необходимым приносить извинения кому бы то ни было. Мысленно он умолял Джеймса и Лили о прощении, да – но только мысленно. Что вымаливать вслух прощение у мертвецов? А кроме них… Магическое общество задолжало ему двенадцать лет свободы, так что теперь Сириус в свою очередь считал себя свободным от каких-либо обязательств по отношению к нему.

Разумеется, он желал победы над Вольдемортом, но вовсе не из чувства ответственности – ему хотелось отомстить за родителей Гарри. Хотелось, чтобы их сын, которого он любил как умел, избавился, наконец, от своей ноши и смог пусть не детство, но хотя бы свою взрослую жизнь построить так, как сам считал нужным. А тут эта связь… И Сириус сорвался, напрочь забывая о своих благих намерениях, желая уничтожить Снейпа и не понимая, что в первую очередь причиняет боль тому, кого всеми силами хотел бы от нее избавить. Не подумав, он наговорил слишком много лишнего и, понимая, что умолять о прощении необходимо, попросту не знал, как это сделать правильно, так, чтобы Гарри увидел – он, Сириус, понимает свою вину, просто нрав у него такой…

Гарри смотрел на Блэка и думал, что Сириус его совсем не знает. Гриффиндорец, отлично понимая чувства мужчины и дорожа им, готов был простить – нужен только маленький толчок, шаг, сделав который Блэк показал бы, что не меньше крестника хочет оставить позади обиды. В конце концов, роднее чем Сириус и Ремус у Гарри никого не было. Снейп… да, являясь партнером мальчика, он нужен был Гарри как воздух – но слизеринец пока еще не был близким человеком, которому можно рассказать все, рассчитывая на понимание и сочувствие. И Гарри сильно сомневался, что в ближайшее время это изменится. А Рон и Гермиона… хорошие друзья при всем желании не могли заменить ему семью.

- Гарри, я… - Блэк прервал неловкое молчание, делая еще один неуверенный шаг к мальчику. Мужчина замолчал, но, увидев ободряющий кивок Рема, с трудом продолжил. – Я… прости меня за мои необдуманные слова. Понимаешь, слишком все неожиданно случилось, я не успел понять всю сложность ситуации, сорвался… Сам понимаю, насколько жалко звучат оправдания, но я так хочу получить твое прощение. Знаешь, ты можешь ничего не говорить сейчас – я знаю, времени прошло мало, а такие вещи не забываются так скоро, и все же…

Дальше гриффиндорец не слушал – он просто встал с камня, шагнул навстречу крестному и крепко обнял совершенно растерявшегося мужчину. Сириус кусал губы и думал о том, что даже двенадцать лет Азкабана и дементоры в роли стражей не смогли отнять у него все чувства – как иначе можно было объяснить ставшие вдруг влажными глаза? А Люпин улыбался…


Глава 12.

Гарри отстранился первым – нет, он бы с удовольствием понежился в надежных объятьях крестного еще немного, но отлично помнил, что анимаг весьма чувствителен к чарам вейлы, и рисковать не хотел, даже помня о зелье, которое принимали Сириус и Рем. К тому же, гриффиндорское любопытство давало себя знать – после их последнего с Сириусом разговора тот вряд ли появился бы так скоро без особой причины. Да еще и с Люпином – будь дело просто в извинении, Блэк не потащил бы с собой оборотня, предпочтя разговор с крестником тет-а-тет. Что бы там ни думал и не говорил Снейп об умственных способностях Гарри, а логически мыслить тот умел. Другое дело, что слишком часто эмоции у мальчика преобладали над доводами рассудка, откуда и появлялись многочисленные проблемы.


Сириус почувствовал, как напрягся Гарри, осторожно пытаясь высвободиться из его захвата – и торопливо разжал руки. Как и гриффиндорец, он вовсе не забыл свою реакцию на чары вейлы, и, даже будучи уверенным в эффективности зелья, не хотел лишний раз заставлять мальчика волноваться. К тому же, предстоял разговор, которого Сириус откровенно побаивался. Он не знал, как отреагирует Гарри на решение, принятое Дамблдором, к которому сам Блэк тоже приложил руку. В любое другое время он ни минуты бы не сомневался, что мальчик будет в восторге, но только не сейчас, когда эта проклятущая связь влияла абсолютно на все, что касалось Гарри и людей, так или иначе имеющих к нему отношение. И ведь предупреждал же его Рем, что затея эта не из самых умных и отдает откровенной авантюрой, но не мог же Блэк оставить сына Джеймса без присмотра, в полной власти Снейпа! Но вот теперь он просто не мог заговорить первым. К счастью, Гарри решил эту проблему за него.


- Я так рад видеть вас, - мальчик обращался к анимагу и оборотню одновременно, переводя взгляд с одного на другого и довольно улыбаясь – он действительно скучал. Вейла в нем все еще не вошла в полную силу, и только поэтому Гарри не думал ежесекундно исключительно о своем партнере. В противном случае, даже отсутствуй Сириус и Ремус гораздо более долгое время – гриффиндорец бы вряд ли заметил это. – Вы надолго? Прогуляемся? Или знаете что – давайте я попрошу разрешения директора выбраться в Хогсмит. Ну, я, конечно, понимаю – чары и все такое, но вдруг он согласится? Просто поесть мороженого… или зайти в «Сладкое королевство»… Когда еще представится такая возможность? Вы же принимаете зелье, а я научился контролировать себя. Ну, может не в совершенстве, но на короткую прогулку хватит… Или знаете что…


- Гарри, Гарри, успокойся, - Люпин тихо рассмеялся и осторожно прикоснулся рукой к теплым волосам мальчика. – Не части, дай нам с Сириусом вставить в твой бурный монолог хотя бы слово.


Гриффиндорец отчаянно покраснел - вот вечно он… невпопад. А Люпин и Блэк откровенно любовались раскрасневшимся мальчишкой - что и говорить, тот был невероятно хорош, когда так мило смущался.


- Я… да, простите. Просто я обрадовался, что вы пришли – вот и не сдержался. А завтра начинаются занятия, так что у нас совсем мало времени – до выходных я все равно не смогу с вами увидеться, да и тогда вряд ли Дамблдор позволит мне покинуть школу, разве что вы сами придете.


- Ммм… именно об этом мы и хотели поговорить с тобой, - Сириус решил, что нечестно все сваливать на Рема и вступил в разговор. – Видишь ли, мы теперь сможем встречаться весьма часто… хм…


- Ну, Сириус, не преуменьшай, пожалуйста, - Ремус продолжал улыбаться. – На самом деле с завтрашнего дня я и твой крестный приступаем к своим прямым обязанностям, возложенным на нас благодаря Альбусу Дамблдору… и настойчивости некоего анимага.


Видя недоумение, написанное на лице Гарри, Люпин поспешил объяснить:


- В этом году так и не нашлось желающих занять должность преподавателя ЗоТС, так что директор предложил это место мне. И на этот раз Попечительский Совет вряд ли будет против – Темный Лорд собирает свою армию, при этом не стремясь быть особо разборчивым в выборе сторонников. Тролли, великаны… вампиры предпочитают держаться от магов подальше, а вот оборотни… Если Тот-Кого-Нельзя-Называть убедит их присоединиться… Министерство наконец-то согласилось, что проще попробовать привлечь их на свою сторону, предоставив дополнительные льготы, чем сражаться с таким сильным противником. Так что, вполне возможно, помимо преподавания мне придется налаживать отношения с оборотнями.


- А Сириус? – впрочем, Гарри было достаточно того, что Рем не покидает школу – Блэк в любом случае если и не остался с ним в Хогвартсе, будет навещать очень и очень часто. Магические однополые браки были узаконены, так что никому бы и в голову не пришло осуждать этих двоих.


- Сириус? – оборотень не смог сдержаться и сдавленно захихикал. – Ну, твой крестный так волновался, что ты останешься без его опеки и поддержки в столь трудный для тебя период, что не просто предложил свою кандидатуру, но почти умолял взять его на должность преподавателя… маггловедения.


Пришла очередь Сириуса отчаянно краснеть – ну кто виноват, что другой вакансии не нашлось? Никто и не сомневается, что его предки переворачиваются в гробу, наблюдая столь недостойное поведение потомка, но к осуждению собственной родни мужчина уже давно привык. Гораздо неприятнее было слышать смешки Ремуса - что и говорить, даже прожив некоторое время в маггловском мире, где он одно время скрывался от Авроров, трудно было приобрести знания, достаточные для преподавания. Сириус с содроганием вспоминал огромную стопку маггловской литературы, приобретенную сегодня утром под ехидные комментарии Люпина. А уж представив себе язвительную ухмылку на лице Нюниуса… вот тут Блэка откровенно передернуло. Если бы не надежда, что ему удастся каким-то образом разорвать Связь, которую Сириус отказывался признавать и принимать, несмотря на обещание, данное Рему, что он будет держаться в стороне и не вмешается, что бы там ни происходило между Гарри и Снейпом.


Гарри тихонько прыснул, виновато взглянул на крестного и зажал рот рукой – да уж, преподаватель из Сириуса получится тот еще. Право, с тем же успехом директор мог пригласить преподавать Артура Уизли. Нет, гриффиндорец отлично понимал, что решиться на подобный шаг Сириусу было вовсе не так уж просто, учитывая полное отсутствие у него необходимого опыта, и был счастлив, понимая, что мужчина хочет быть к нему как можно ближе в этот весьма нелегкий период… но все равно было весело представлять себе Сириуса, читающего им лекции по использованию маггловских изобретений. Впрочем, весело Гарри было только до той минуты, когда он вдруг сообразил, что, если даже на расстоянии крестный бесился от мысли о том, что сын Джеймса связан с Северусом Снейпом, то наблюдать возможное развитие отношений между гриффиндорцем и слизеринцем ему будет вовсе уж невыносимо. А зная острый язык зельевара и ненависть, которую эти двое испытывали друг к другу, можно было не сомневаться, что одними косыми взглядами дело не ограничится. Самое кошмарное, что Гарри отлично знал, как он сам будет реагировать на вполне вероятные и ожидаемые вспышки этой вражды – несмотря на всю свою привязанность и любовь к Блэку, защищать он будет Снейпа, что бы ни случилось и невзирая на степень правоты слизеринца.


Гарри помрачнел – все эти мысли… ну, приятными их точно трудно было назвать. К тому же Сириус не спускал с него глаз и, видимо, кое-что понял.


- Гарри, послушай, я обещаю тебе, что не стану вмешиваться в твои отношения с Нюн… со Снейпом – ну, во всяком случае, до тех пор, пока он будет… ммм… хорошо к тебе относиться. Но если он посмеет тебя обидеть – клянусь, этот мерз… он пожалеет!


Люпин одобрительно улыбнулся, в должной мере оценив сдержанность мужчины, а Гарри впервые с начала их встречи вздохнул относительно свободно. Конечно, он прекрасно понимал, что рассчитывать на дружбу между Северусом и Сириусом – верх наивности, но в глубине души надеялся, что ему удастся если не примирить двух самых дорогих для него людей, то хотя бы сделать их общение не столь напряженным.


- Спасибо, - мальчик осторожно прикоснулся кончиками пальцев к руке крестного. – Знаешь, Снейп – он вовсе не так ужасен, как все считают. Ну, он, конечно, очень сложный человек, его вообще трудно назвать приятным, я понимаю, но для меня он самый… самый… ты понимаешь меня, правда? И мне кажется, что тут не только кровь вейлы виновата. Да, он мой партнер и я без него погибну, но иногда я думаю, что если бы он раньше дал мне возможность не ненавидеть его, то, может быть, я бы относился к нему совсем по-другому. Просто он такой – никого не подпускает к себе достаточно близко, чтобы дать возможность понять себя. Разве что Дамблдор… и то, как-то я сомневаюсь. И ты постарайся на него не злиться, ладно? Даже если он будет вести себя со мной… ну, не так, как ты считаешь нужным. Мы не просили и не хотели этой связи, так что требуется много времени, чтобы ее принять, а уж зная, чей я сын, и как Снейп относился к моему отцу…


Сириус сжал зубы – он ненавидел все это. Конечно, он пообещал Люпину и Гарри, что будет держать себя в руках, что примет данную ситуацию как должное – вот только выполнять свои обещания вряд ли собирался. Да-да, гриффиндорское благородство, отвага, верность и все такое прочее… вот только Азкабан вполне надежно избавлял от определенной доли этого самого благородства. Так что Блэк вовсе не планировал стоять в стороне и спокойно смотреть, как укрепляется эта мерзкая связь. Да что там – он собирался при первой же возможности убрать Снейпа куда подальше из жизни своего обожаемого крестника, пусть только появиться шанс сделать это, не травмируя самого Гарри. А уж что там при этом будет чувствовать Нюниус – кому какое дело. Да и что он там может испытывать? У него же вообще нормальных чувств нет, разве что страстная любовь к своим котлам и пробиркам… зельевар, одним словом! Да еще и Упивающийся – только об этом почему-то никто не вспоминал. Ах, да, бывший Упивающийся, теперь шпионящий для Дамблдора и Ордена – но Метка-то никуда не делась, а горбатого, как говорится, могила исправит. Мало ли что ему придет в голову? Что может этот человек дать Гарри? Да ничего, кроме головной боли и вероятности того, что в том случае, если Вольдеморт узнает о связи, Снейп автоматически станет приманкой для мальчика.

И, улыбаясь Рему и своему крестнику, Сириус обещал себе быть постоянно начеку и не упустить шанс, если таковой представится…


Снейп шел по коридору, мрачно размышляя о разговоре с Дамблдором. Оптимизма он не добавил, особенно после утренней… хм… ссоры? Вряд ли произошедший инцидент можно было назвать именно так – Северус попросту сорвался и выплеснул свое раздражение способом привычным и до недавнего времени безотказным. Но если раньше, вымещая свой гнев на Поттере, мужчина чувствовал мстительную радость и удовлетворение от того, что, пусть не Джеймс Поттер, но его сын расплачивается за прошлое, то теперь он испытывал лишь опустошение и вину. Слабую и тщательно подавляемую, но все же. Пусть Северус никому не позволял называть себя трусом, но себе мужчина не считал нужным лгать – он боялся. Боялся, что тщательно и упорно взращиваемая ненависть к нахальному зеленоглазому мальчишке уходит в небытие, оставляя вместо себя чувство, которому он не смог бы дать определение даже под Круцио. Не любовь, нет, не страсть, не дружба… что-то более тонкое и невесомое. Влечение, быть может? Желание защитить добровольно, не опираясь на просьбы Альбуса и долг жизни? Кто знает…


И какая разница, искусственное или настоящее это влечение? Сейчас-то оно воспринимается как нечто вполне реальное и весьма ощутимое и в данный момент не имеет значения, что может случиться, если Дамблдор найдет способ все остановить. К тому же, Снейпа не покидало чувство: к тому моменту, если он вообще наступит, все может зайти настолько далеко, что ему самому не захочется разрыва. И кто знает, почувствует ли он долгожданное облегчение. А вдруг все станет только хуже? К тому же, их отношения с Поттером и без того достаточно сложные, грозили стать еще более напряженными.


Подумать только, он-то полагал, что после начала учебного года, когда и у него, и у Гарри появятся дополнительные заботы, все хоть немного станет проще, они не будут так сильно сосредоточенны на своей проблеме, а тут… Только Блэка и Люпина в Хогвартсе не хватало.


Нет, кто бы что ни говорил, но против Ремуса он ничего не имел (хорошо, почти не имел), давно придя к выводу, что в истории с Визжащей Хижиной оборотень наравне с ним стал жертвой совершенно идиотского чувства юмора Блэка. Обо всех остальных случаях, когда Люпин молчаливо поддерживал Мародеров, зельевар предпочитал не задумываться, в какой-то мере понимая боязнь нечеловека остаться одному и его желание сохранить в себе человеческое любой ценой. И пусть этой ценой была поддержка друзей при травле слизеринца – оборотень готов был ее платить. И Снейп сегодняшний, который отдал свою свободу Темному Лорду за возможность стать кем-то более значимым, понимал Люпина тогдашнего и готов был относиться к нему вполне нейтрально, стараясь попросту держаться от того подальше. Но Блэк… его Снейп люто ненавидел и менять ничего не собирался.


Уверенный в себе, красивый, популярный, из чистокровной семьи, идущий на поводу своих желаний и мало думающий о том, как его поступки скажутся на всех остальных, твердо убежденный в своей непогрешимости – таков был Сириус, и даже двенадцать лет Азкабана мало изменили этого человека, разве что добавив к свойствам его характера подозрительность и толику злобности. Что и говорить, для Снейпа, который никогда не отличался приятной внешностью, не имел приличного состояния, не обладал чистокровностью, которую так ценило магическое общество, Сириус Блэк был полной противоположностью. К тому же противоположностью весьма неприятной, ибо терпеливо снося общество презираемого им Петтигрю и испытывая слабость к нечеловеку-Люпину, Блэк не стеснялся при каждом удобном случае травить слизеринца, не терпя сопротивления, которое тот раз за разом ему оказывал. Возможно, если бы Снейп не пытался доказать окружающим, что он ничуть не хуже самых популярных парней в школе… Не столь явно выказывал свои навыки, демонстрируя на Мародерах великолепное владение сомнительными заклинаниями, а после первой же стычки покорно признал свою ничтожность, его бы оставили в покое, не сочтя нужным обращать внимание на поверженного и сдавшегося противника. Но слизеринец не был бы слизеринцем, если бы позволил гриффиндорцам одержать над собой верх. То, что преподаватели во главе с директором упорно делали вид, что не происходит ничего экстраординарного, только добавляло всей истории остроты – Мародеры окончательно уверовали в свою безнаказанность, переступая всякие разумные границы, Северус продолжал оказывать посильное сопротивление зарвавшимся сверстникам. Естественно, все это не прибавляло ему любви к Поттеру и компании.


О да, Джеймса Поттера до недавнего времени Снейп не терпел ничуть не меньше Блэка, и смерть гриффиндорца этому ничуть не мешала. Зельевар, потеряв возможность ненавидеть живого противника и строить коварные планы мщения, рассчитывая однажды воплотить их в жизнь, просто-напросто поменял объект, перенеся свой гнев с почившего Джеймса на вполне живого Гарри. При этом возраст мальчишки и разница в положении, которая давала преподавателю явные и неоспоримые преимущества, роли не играла. И если бы не обстоятельства, вряд ли в отношениях Поттера и Снейпа поменялось хоть что-то. Но, будучи вынужденным проживать с сыном врага бок о бок, став его партнером, пусть пока и не полноценным, мужчина больше не мог игнорировать тот факт, что Гарри – не его отец. Разумеется, Дамблдор не упускал случая напомнить об этом слизеринцу, но тот не желал принимать к сведению подобные разговоры. Ненавидеть было привычно и не в пример проще…


Теперь же он не мог относиться к младшему Поттеру по-старому и, совершенно неожиданно для себя избавившись в процессе совместного проживания от острой неприязни к Гарри, не смог возобновить прежнее отношение к Джеймсу - но не к Блэку. Если бы анимаг держался подальше от школы, Снейп, продолжая испытывать к нему все те же чувства, возможно, попытался бы игнорировать сам факт существования Сириуса, оглядываясь при этом (пусть и не признаваясь самому себе) на реакцию Гарри, но этот кретин напросился преподавать! И Северус был более чем уверен – теперь делать вид, что никакого Сириуса Блэка не существует в природе, станет попросту невозможным.


Зельевар передернулся, вспоминая разговор с Дамблдором. Еще до упоминания Блэка он был достаточно неприятен, а уж после этого стал просто отвратителен...


… - Чаю, Северус? – Альбус улыбался доброжелательно, но глаза смотрели настороженно.


- Сегодня ночью Темный Лорд вызвал меня к себе, - Снейп сделал вид, что не замечает пододвинутую к нему чашку с ароматным напитком, он хотел покончить с неприятным разговором как можно скорее. - Мне пришлось сказать, что Поттер – вейла.


- Вот как, - Альбус не выглядел ни удивленным, ни рассерженным. Он понимал, что Снейп ради сохранения доверия Лорда вынужден будет выдать часть информации. С началом учебного года все узнают об изменениях, произошедших с Поттером, и обязательно найдется другой источник, помимо зельевара, откуда Вольдеморт сможет почерпнуть сведения, так что здесь Северус работал на упреждение. Правда, директор не рассчитывал, что Том побеспокоит Снейпа до начала семестра. – Что произошло?


- О, ничего особенного – просто Лорд решил нанести неожиданный визит своему персональному Пророчеству. Он попытался вломиться в разум мальчишки, а тот, защищаясь, неосознанно задействовал магию вейл. Теперь, полагаю, никто не сможет проникнуть в сознание Поттера без его на то соизволения.

Естественно, Лорд заинтересовался столь непредвиденным осложнением. Поскольку он в курсе наших вынужденных уроков окклюменции, то возникли подозрения, не я ли помог мальчишке, - Снейп не стал уточнять, как именно проходила его беседа с Вольдемортом. Впрочем, Альбус и не настаивал, понимая, что приятного в ней было мало.


- Что ж, ты не мог поступить по-другому, - Дамблдор отпил маленький глоточек чая, осторожно покрутил чашку между ладонями, неторопливо поставил ее на звякнувшее блюдечко. Потянулся к вазочке с лимонными дольками, выбрал приглянувшуюся конфетку – и поинтересовался между делом, словно и не придавал особой важности своему вопросу. – Кстати, Северус, как продвигаются ваши отношения с мальчиком?


Да уж, невинная реплика – особенно в контексте прошлой ночи. Снейп мрачно посмотрел на Альбуса: он абсолютно точно не планировал рассказывать ни о глупой выходке Поттера, ни о своем волшебном исцелении. В конце концов, связь все еще не была окончательной, а поведай он директору, насколько возросла сила мальчишки даже после неполноценного сексуального контакта – и можно не сомневаться, Дамблдор перестанет искать книгу и постарается как можно скорее завершить превращение своего Золотого Мальчика в полноценную вейлу. Тогда прощай даже та относительная свобода, которая существует на данный момент. Альбусу будет наплевать на их с Поттером желания, он с легкостью принесет их в жертву Высшему Добру и Справедливости.


- Ничего особенного, - Северус выглядел совершенно спокойным и невозмутимым. – Связь все еще не закреплена, Поттер все еще в состоянии контролировать себя.


«Но дальше будет хуже», - мысленно продолжил слизеринец, вспомнив золотую булавку с засохшей кровью на остром кончике.


- Ну что ж, возможно это и к лучшему – по крайней мере, у Сириуса Блэка будет время принять ваши отношения и не травмировать Гарри своими несдержанными высказываниями от случая к случаю.


- Блэк? Он-то тут каким боком? Вряд ли у него будет возможность причинить вред мальчишке своими глупыми нападками – как-никак расстояние от Гриммаулд-плейс до Хогвартса мало способствует частому общению, - Снейп удивленно приподнял бровь – и тут же пожалел о своем интересе, ибо Дамблдор не замедлил удовлетворить его.


- Ты прав – но лишь в том случае, если бы Сириус и дальше оставался там. Хм… видишь ли, с нового учебного года он и Люпин будут жить в Хогвартсе, являясь преподавателями маггловедения и ЗоТСа. Я понимаю, новость для тебя не слишком приятная, но ты сам знаешь, как трудно найти достойного преподавателя Защиты, и решение о назначении Ремуса было принято мной довольно давно… и к тому же Люпин может оказать Ордену неоценимые услуги по привлечению оборотней на нашу сторону. Блэк же сам предложил свои услуги, и я не счел возможным отказать ему. К тому же, думаю, и для Гарри эта новость будет весьма приятной.


Снейп подавил слова упрека, готовые сорваться с его губ – он достаточно давно понял, что его мнение не играет особой роли, коль скоро Альбус все решил для себя. Интересы Северуса, равно как и его стремления, при этом вообще никогда не учитывались, и слизеринец привык к такому отношению, хотя и не был в восторге от подобного положения дел. Он вспомнил свои школьные годы и поморщился – некоторые вещи никогда не меняются.


- Что ж, прекрасно, - зельевар порадовался, что голос даже не дрогнул, выдавая всю степень его недовольства. – Но, по крайней мере, я могу рассчитывать, что Вы поселите Блэка и Люпина как можно дальше от моих комнат? Не хотелось бы сталкиваться с ними больше, чем это необходимо – вполне хватит учебных часов и трапез в Большом Зале...


- О, - просиял Альбус, - замок достаточно большой, чтобы решить эту проблему.


- Вот и отлично, - Снейп быстро поднялся со своего места и направился к выходу – сейчас ему очень хотелось оказаться как можно дальше от доброго и понимающего Альбуса Дамблдора…




Глава 13.

На пороге своих комнат Снейп остановился и прислушался – тишина, такая полная, что, казалось, можно услышать, как в темном углу паук плетет свою паутину. Мрачно, пусто… Гарри все еще не вернулся. Нет, само собой, зельевар не собирался отправляться на поиски, пусть и чувствовал себя не слишком комфортно – он прекрасно умел сдерживаться, когда считал это необходимым, так что, несмотря на все свое раздражение, недовольство и испуг от сложившейся ситуации, Северус вполне мог повести себя более цивилизованно и не срываться на мальчишке.

«А я не на шутку зацепил Поттера – прошло уже довольно много времени, как он сбежал из подземелий. Конечно, он все еще может обходиться без моего постоянного присутствия, а если я перестану вести себя с ним как сволочь последняя, то и дальше все будет идти относительно неплохо, но после такой ссоры, как сегодня, он должен чувствовать себя не менее отвратительно, чем я. Пусть именно я стал инициатором, но его вейловской сущности на это должно быть наплевать – он просто обязан искать способ помириться. И раз он до сих пор не здесь, не пытается вымолить у меня прощение за несуществующую вину – стало быть, укол был гораздо болезненней, чем я мог предположить. А ведь таким образом я не просто обижаю Поттера – ослабляю его… вот ведь проклятье. Что там это несчастье ходячее говорило про озеро?» - Северус задумчиво прошелся по кабинету, неизвестно зачем забрел в ванную комнату, остановился перед зеркалом. Устало потер переносицу, адресовав при этом своему отражению хмурый взгляд и, пытаясь убедить себя в том, что дальнейшие его действия – всего лишь привычка вытягивать одного глупого гриффиндорца из постоянно обрушивающихся на того неприятностей, отправился к озеру.

… - Я рад, что вы теперь будете жить в школе, и мы сможем видеться каждый день, - Гарри улыбался, он действительно был счастлив. Вот только к этой радости все отчетливее примешивалась тревога – ему становилось все неуютнее и неуютнее, прогулка по берегу уже не выглядела столь привлекательной, добродушная и немного снисходительная улыбка Рема стала раздражать, так же как несколько наигранная бодрость Сириуса. И еще недавно такое теплое солнце внезапно показалось чересчур ярким и слишком уж жарким – Гарри захотелось оказаться в подземельях, где было тихо, спокойно, прохладно… и где был Снейп, колючий, язвительный, раздражающе неприветливый и мрачный, но такой притягательный, такой необходимый.

- Знаете, я, пожалуй, пойду, - Гарри немедленно расстроился, заметив недовольную гримасу Сириуса, которую тот и не подумал скрыть. – Не обижайтесь, но мне нужно подготовиться… вечером все приедут, будет сортировка. И Дамблдор всем расскажет, что я вейла. Мне страшно, честно говоря… из всех моих ненормальностей эта - самая ужасная. Хорошо хоть, никому не придется говорить, кто мой партнер. Представляю себе реакцию Рона, да и всех остальных. Пожалуй, только одна Гермиона осталась бы относительно спокойной, ей бы даже понравилось… мне иногда кажется, что для нее вся жизнь – один большой эксперимент. Вот уж она удовлетворила бы свое любопытство – еще бы, наблюдать за вейлой в ее брачный период…

Гарри не смог сдержать горький смешок – подумать только, он ведь действительно очень соскучился за Роном и Гермионой. Просто при одной мысли о том, что любознательная Грейнджер с маниакальным блеском в глазах начнет препарировать ситуацию, рассматривая ее и самого Гарри через призму своей неуемной тяги к знаниям, гриффиндорца ощутимо передергивало. А уж если вспомнить, что еще никто не знал, кто такой Гарри Поттер на самом деле, и, соответственно, не принимал антивейлового зелья – вечер обещал быть бурным и весьма насыщенным.

- Ты мог бы не пойти, - предложение Сириуса звучало, конечно, привлекательно, вот только…

- Знаешь, я и так слишком уж отличаюсь от остальных, если не пойду – начнутся пересуды… они, конечно, и так начнутся, но я хотя бы смогу показать, что для меня вся эта история не очередной кошмар и я не трясусь от ужаса. Хорошо бы, Скитер не узнала подробностей, могу себе представить, что она напишет обо мне. И МакГонагалл – она же не знает, что я в школе, директор не рассказывал ей. Видимо, опасался, что она бросится защищать меня от Снейпа… смешно, да?.. А я тут с вами разговариваю, она могла нас заметить. Так что я действительно пойду. Не сердитесь, хорошо?

- Конечно, Гарри, никто на тебя не сердится и не обижается. Ты же теперь в любой момент сможешь встретиться с нами и поговорить, - и Ремус, продолжая улыбаться Гарри, с силой сжал руку Сириуса.

Анимаг покосился на оборотня, проглотил готовое сорваться с языка грубое словечко и кивнул крестнику, подтверждая слова Люпина. А затем завершил эту встречу так, как ее начал Гарри – быстро шагнул к мальчику и крепко обнял его. И Гарри снова почувствовал себя уверенно, спокойно, защищенно – почти так, как если бы его обнял отец… или Снейп. Вот только дождаться такого жеста от Мастера Зелий…

Гарри огорченно вздохнул – и вздрогнул. На мгновенье мальчику показалось, что его окатила огромная ледяная волна, что кто-то смотрит ему в спину - внимательно и не слишком добро… так, как будто рядом стоит его партнер, пристально наблюдает и… злится! А еще кроме злости он испытывает недовольство им, Гарри, чувствует свою вину, пусть и не желает признавать ее, и, кажется… да-да, ревнует! Совсем-совсем немного… Гриффиндорец отшатнулся от Блэка, проигнорировав его недоумение, и оглянулся. Никого. Ни малейшего намека на то, что Снейп находился поблизости – и, тем не менее, Гарри мог поклясться чем угодно, что ему не показалось. И он, не оглядываясь больше на Блэка и Люпина, почти забыв о них, побежал к замку. А Сириус, сжав кулаки, выругался, игнорируя укоризненный взгляд Рема и его фразу: «Ты обещал, не забывай об этом»…

Снейп осторожно выглянул из-за огромной груды камней, которая весьма удобно возвышалась неподалеку от озера и давала любопытствующим великолепную возможность видеть все, что происходит на берегу, не будучи при этом обнаруженными. Дементор всех побери, он вовсе не собирался шпионить, но не показывать же мальчишке свое беспокойство? Он просто убедится, что все в порядке – и вернется к себе… Да-да, идиотизмом было принимать всерьез слова Поттера о том, что он не собирается топиться из-за Снейпа – и в то же время Северус ничего не мог с собой поделать. Кто знает, что там творится в голове у обиженной и неудовлетворенной вейлы? Может, у них на фоне отказа партнера развивается склонность к суициду – ну, он сам про такое не слышал, но и случаев, когда кто-то отказывался принимать связь, практически не было. Но это же Гарри Поттер… вечно у него все не как у людей.


Мастер Зелий был настроен увидеть Поттера страдающего, Поттера плачущего, Поттера, проклинающего его, в конце концов – но вовсе не был готов увидеть гриффиндорца в объятиях Сириуса Блэка. Причем, мальчишка казался вполне довольным жизнью, крепко стискивая руки на спине у анимага… в этот момент Снейп вполне мог применить дюжину пыточных проклятий к Блэку, который вечно оказывался там, где Снейп вовсе не горел желанием его лицезреть, к Люпину, который постоянно покрывал своих дружков – сперва Мародеров, а потом и Гарри Поттера… И, разумеется, к самому мальчишке, который вовсе не казался несчастным и обиженным.


Послав в спину вейлы убийственный взгляд, Мастер Зелий отвернулся от столь благостной картины и быстрым шагом отправился в свои подземелья.


«Салазар меня побери, что происходит? Я боялся, что с мальчишкой может случиться беда, но когда увидел его с Блэком – беспокойство отступило на второй план. А что же на первом? Не будем обманывать себя – я, кажется, ревную… а как еще можно назвать чувство, когда сердце сжимается, если ты видишь своего партнера в объятиях другого? И что с того, что этот другой – крестный? В магическом обществе порой даже инцест не становился преградой отношениям, а тут нет ни капли родства. И то, что там присутствовал Люпин, меня вовсе не успокаивает… Так, я, кажется, попросту схожу с ума. Я назвал Поттера своим партнером – я что, готов признать за ним право на себя, готов перестать сопротивляться? Во всяком случае, я близок к этому. О Мерлин, куда я снова влип? Ну и что мне теперь делать, как вести себя с мальчишкой? Уступить? Нет… только не сейчас. Пусть я эгоистичен, но мне вовсе не хочется отдаться этой страсти, неизвестно, настоящей ли – а потом, когда связь будет разорвана, быть выброшенным из жизни этого настырного мальчишки. Подождем – хватило бы сил…»


Снейп вернулся в свои покои столь же стремительно, сколь и покинул их. Да стоило ли вообще выходить отсюда? Для того, чтобы увидеть трогательное воссоединение Блэка и Поттера – явно нет, откровенно гадкое зрелище! Провалиться бы Сириусу Блэку за Арку – семь лет обучения в Хогвартсе стали чуть ли не самыми худшими в жизни Снейпа. Он помнил, как радовался тому, что наконец-то вырвался из мрачной атмосферы неуютного родительского дома. Отправляясь в Хогвартс, он вовсе не рассчитывал на появление в его жизни друзей, давно придя к выводу, что слишком многие люди любят глазами и заводят знакомства из расчета возможной выгоды, которую могут извлечь впоследствии. В одиннадцать лет он не мог похвастаться ни тем, ни другим, но рассчитывал, что его знания, которыми он уже обладал, и те, которые собирался получить, смогут заставить остальных ценить его. Если бы не вмешательство Мародеров…


Собственно, они стали одним из факторов, которые подтолкнули его к роли сперва Упивающегося, а затем двойного агента. И он действительно нашел тех, кто смог оценить его таланты по достоинству, не обращая внимания на внешность – вот только сторона оказалась не той. Возвращение Сириуса Блэка в его жизнь заставляло Снейпа вспоминать те моменты, о которых помнить он категорически не желал.


… - Северус… ммм… это невероятно. Твои губы – податливые и твердые, сладость с легкой горчинкой… Ты весь такой… такой… - пятикурсник старательно пытался подобрать слова, а семикурсник Северус Снейп, насмешливо изогнув бровь, рассматривал мальчишку, столь ловко сорвавшего у него этот почти невинный в своей неожиданности поцелуй.


Разумеется, Северус не обманывался относительно искренности, с которой произносились все эти комплименты – он хорошо знал им цену. К концу седьмого курса у него уже была определенная репутация в кругу слизеринцев, которая заставляла младших студентов искать его покровительства. Пари на то, кто первым сможет затащить в постель высокомерного уродца, давным-давно не заключались. Снейп очень наглядно объяснил, что пытаться выиграть на нем деньги, да еще и подобным образом – занятие не только глупое, но и обещающее в дальнейшем слишком много неприятных и болезненных минут, проведенных в Больничном крыле. Пари заключаться перестали, но периодически находилось несколько студентов с младших курсов, которые считали, что неплохо было бы заручиться поддержкой одного из Последователей – слухи среди слизеринцев, даже не подтвержденные фактами, распространялись со скоростью атакующей гадюки. И все они, как один, почему-то постоянно выбирали именно этот способ, безотказный с их точки зрения, и удивительно примитивный с точки зрения Северуса.


Снейп рассеянно потер предплечье, раздумывая, стоит ли указать мальчишке место, но его опередили.


- Такой… такой… прекраааасный. О, как это романтично, трогательно – и сопливо, - этот голос Снейп узнал бы из миллиона. Блэк – только его тут и не хватало для полного счастья. – Нюниус – и признающийся ему в своих чувствах слизеринец. Ах, как правильно поступила Эванс, предпочтя Поттера – уж он-то знает, как обращаться с девушками, о чем ты, несомненно, и понятия не имеешь. А мальчик ничего так, смазливый… хм, может стоит проверить, что он там тебе предлагал?


… Северус до сих пор помнил затравленное выражение, проступившее на лице своего так и не состоявшегося любовника. Мало кто рискнул бы связаться с Мародёрами в полном своем составе, особенно когда рядом находился Снейп, потенциальный громоотвод, притягивающий к себе неприятности. Поэтому слизеринец совсем не удивился, когда мальчишка поспешно ретировался, виновато оглядываясь через плечо, но так и не решившись остаться с ним. Вот только было странно больно смотреть в спину того, с кем у него могло бы что-то получиться, пусть и не из любви – но Снейп так устал искать это глупое чувство… скорее всего, его и в природе-то не существовало, во всяком случае, для него. Тролль с ней, с любовью, сегодня он почти решился подпустить к себе кого-то, кто хотя бы просто нуждается в его защите – но проклятые Мародеры отняли и это.


Впрочем, декана мальчишка все же позвал, но до момента его появления Снейп уже ввязался в заведомо проигрышную драку и столь же ожидаемо попал в больничное крыло. А самым обидным были не ссадины и синяки, а то, что, высмеивая ориентацию Снейпа, Блэк и не думал скрывать свою собственную, и это лишь добавляло ему популярности, чего нельзя было сказать о слизеринце.


Сейчас, по прошествии стольких лет, ситуация повторялась, только на месте слизеринского пятикурсника, до которого тогда Сириусу Блэку и дела не было, находился Гарри Поттер, а уж сына Джеймса анимаг вполне сознательно не собирался оставлять Снейпу. И зельевар прекрасно понимал, что тот из кожи вон вылезет, но всеми силами постарается не допустить завершения связи. И неизвестно, чего тут было больше – искренней заботы о крестнике или жгучей ненависти к старому врагу, той всепоглощающей и неуправляемой ненависти, когда хочется удовлетворить ее любой ценой, наплевав на возможные последствия. Скорее всего, эти чувства настолько перемешались, что отделить одно от другого не представлялось возможным даже куда более спокойному и проницательному человеку, чем Блэк.


И еще кое-что понял Снейп – если раньше он готов был на коленях, наплевав на свою гордость, умолять Дамблдора о разрыве с Поттером, то теперь ему не так уж и хотелось этого. Чего тут было больше - желания насолить Блэку или тяги к мальчишке, - Северус даже не пытался определить. Но, решив для себя не торопить события и не переходить последнюю черту столько, сколько будет возможным, отталкивать Поттера он тоже не собирался. И уж тем более не собирался позволить это сделать Блэку. И дементор с ним, чувством, что он и сам уподобляется анимагу, смешивая в один клубок влечение, воспоминания, месть…


Снейп попытался успокоиться и оставить в стороне так внезапно нахлынувшие непрошенные эмоции – и недоуменно огляделся по сторонам. Он и сам не заметил, как оказался в спальне Поттера и теперь стоял возле кровати мальчишки. На прикроватной тумбе тускло блестела булавка. Дверь скрипнула и Северус повернулся на звук, оказавшись внезапно лицом к лицу с Поттером…


… Если бы не мысль о том, насколько глупо он, растрепанный и задыхающийся, будет выглядеть в глазах Снейпа, Гарри бежал бы всю дорогу от озера до замка. Но, не желая показываться своему партнеру в таком виде и услышать очередную насмешку в свой адрес, мальчик умерил нетерпение и позволил себе ускорить шаги лишь в подземельях. Он был уверен, что там, на берегу, за ним, Сириусом и Ремом кто-то наблюдал и почти не сомневался, что этим кем-то был Снейп. Гриффиндорец торопливо вошел в комнату, рассчитывая увидеть профессора, но кабинет был пуст, а дверь в комнату Гарри приоткрыта, хотя мальчик отчетливо помнил, что закрывал ее перед уходом.


Снейп был там – высокий, странно неподвижный, напоминающий дорожный указатель своим длинным носом.


«Дорога в ад», - невесело пошутил про себя Гарри, изо всех сил пытаясь отодвинуть в самый укромный уголок сознания желание подобраться поближе, обхватить руками эти узкие плечи, развернуть к себе – и поцеловать хорошо знакомую хмурую складку между бровей, разглаживая ее своими губами. И тут Снейп, поняв, видимо, что что-то изменилось в минуту назад пустой комнате, повернулся к гриффиндорцу.


Мальчику вдруг показалось, что он разучился дышать – мужчина смотрел пристально, словно пытался решить что-то для себя, а Гарри внезапно захотелось расплакаться. Вот сейчас Снейп в его спальне, стоит так близко, что только руку протяни – и можно притронуться к его груди, кончиками пальцев ощутить биение сердца под жесткой черной тканью мантии… это ведь что-то значит? Или нет – и это просто разбушевавшееся желание заставляет его приписывать зельевару какие-то несвойственные ему мысли и поступки? Когда дело доходило до попыток понять этого странного человека, Гарри чувствовал себя удивительно беспомощным, а уж когда Снейп, желая уколоть Гарри, начинал произносить своим мягким чувственным голосом ехидные фразы - гриффиндорец чувствовал себя попросту жалким. Но все же так было лучше, чем когда слизеринец смотрел на него с бесстрастным и непроницаемым выражением лица, не произнося ни слова, и понять, что там - в глубине этих глаз - было совершенно невозможно. Вот и сейчас Мастер Зелий молчал, выжидающе глядя на Гарри и явно не собираясь начинать разговор первым.


«Опять я», - тоскливая мысль, которая так часто приходила в голову. – «Интересно, будет ли когда-нибудь по-другому?»


- У озера…

Картинно приподнятая бровь…

- Мне показалось…

Сжавшиеся в тонкую линию губы…

- Что Вы были там и не одобрили мою встречу с Сириусом и Ремусом…

Дрогнувший уголок рта, язвительная ухмылка, слова, как иголки…

- Вы излишне впечатлительны, Поттер, кажется, кровь вейлы не слишком благоприятно сказывается на Вас.


«А ты чего ждал? Это же Снейп – даже полноценное партнерство вряд ли изменит хоть что-то в его характере… Я просто идиот, разве можно было на что-то рассчитывать?» - Гарри отвел глаза от мужчины, принявшись с преувеличенным вниманием рассматривать узор на покрывале, но вновь посмотрел на Снейпа, когда тот продолжил неожиданно серьезно:


- Послушайте меня внимательно: я не в восторге от того, что Блэк и Люпин будут жить в Хогвартсе и, думаю, нет нужды объяснять причины подобного отношения. Но в то же время я не собираюсь запрещать Вам встречаться с ними, требуя лишь одного – ни Ваш крестный, ни оборотень не переступят порог моих комнат. За их границами можете делать, что захотите – разумеется, в разумных пределах, - Гарри поразился тому, насколько доброжелательно говорит с ним зельевар… пытается, по крайней мере. – И еще одно… Гарри…


«Он сказал «Гарри»? Не может быть!» - дыхание сбилось, на висках выступила испарина. – «Невероятно… я готов отдать что угодно, чтоб еще раз услышать свое имя, произнесенное им».


- Всему свое время, Поттер, - словно отвечая на так и не высказанные мысли, произнес Снейп… а затем поднял руку и прикоснулся к щеке Гарри. Пальцы скользнули по коже быстро – и столь же стремительно исчезли.


«Почти как поцелуй, запретный и сорванный украдкой», - подумалось Гарри, а зельевар уже обходил его, как препятствие, стоящее на пути к цели – бесстрастное лицо, ничего не выражающий взгляд. Если бы не слова, сказанные напоследок, Гарри решил бы, что ему все приснилось.


- Кстати, Поттер, - неторопливо, словно речь шла о совершенно незначащем предмете, произнес Снейп, - не смейте больше применять столь варварские методы, чтобы обуздать свои инстинкты. Я запрещаю Вам заниматься членовредительством, есть ведь и другие способы…


И, указав глазами на булавку, мужчина вышел из спальни, а Гарри еще несколько минут оцепенело стоял посреди комнаты и пытался осознать все, что только что произошло.


«Другие способы? О чем он вообще? Я бы применил другой способ, о да – вот только мой партнер шарахается от меня при малейшем намеке на закрепление уз. Принимать холодный душ? Под его насмешливым взглядом и комментариями, которые якобы произносятся в сторону, но которые я почему-то всегда прекрасно слышу? Нет уж, спасибо – я лучше по привычке, булавкой. Ему же плевать на мои желания, буду поступать точно так же»


Гарри схватил с тумбы булавку, намереваясь применить ее по тому назначению, ради которого ее и приобретал – и тут на практике, пусть и не в полную силу, понял, что бывает, когда вейла пытается нарушить прямой приказ партнера. Рука с украшением мелко задрожала, пальцы ослабели и разжались сами собой и булавка упала на ковер, где и осталась лежать - гриффиндорцу было не до нее.

«Вот черт! Кажется, теперь я влип окончательно и бесповоротно. Можно, конечно, попробовать нарушить приказ, но ведь со Снейпа станется - будет практиковаться на мне постоянно, пока я не пойму, что спорить с ним себе дороже. Вот ведь мерзавец… Но мне даже нравится, что он проявляет заботу – или ее подобие - пусть и таким… гм… унизительным для меня образом», - и, тяжело вздохнув, Гарри поплелся в ванную комнату, стараясь игнорировать сидящего в кресле и внимательно наблюдающего за ним Мастера Зелий…





Глава 14.

Драко Малфой захлопнул книгу и прижался виском к окну в купе Хогварт-экспресса. Ему просто необходимо было обдумать все свои действия еще раз перед возвращением в школу. Кребб и Гойл были предусмотрительно выдворены из купе, Панси Паркинсон, недовольно ворча, последовала за ними – и Драко наконец-то остался в долгожданном одиночестве.

Мысли, ворочавшиеся в голове у слизеринца, были неуютными, нереальными, лишенными каких-либо фактов и доказательств – но, тем не менее, мальчик был почти уверен в своей правоте. Сомнения и подозрения, появившиеся в тот момент, когда он увидел Гарри Поттера на Диагон-аллее, постепенно переросли в полную уверенность. За последнюю неделю, оставшуюся до начала учебного года, Драко пересмотрел массу древних и не очень фолиантов из семейной библиотеки, по крупицам собирая любую информацию о вейлах, какую только смог найти. Результаты были довольно неожиданными.

Когда Снейп заявлял, что случаев, подобных поттеровскому, в магическом мире не было, он был абсолютно прав. Но вот в маггловском мире такие случаи встречались. Далеко не все потенциальные волшебники попадали в магические обучающие заведения, которые помогали им узнавать природу своего дара и развивать его. Некоторые так и проживали всю свою жизнь в неведении, становясь знахарями, гадалками или шаманами. В основном, это были дети магглов, грязнокровки, в которых нежданно-негаданно просыпалась магия, и они попросту не знали, что с ней делать. А в некоторых через множество поколений вдруг давала о себе знать кровь древних существ, которых магглы считали сказками и легендами… Исследователь, написавший книгу о вейлах, которую Драко взял с собой в Хогвартс, утверждал, что мужчины-вейлы - явление пусть редчайшее и необычнейшее, но в маггловском мире несколько раз встречавшееся. Разумеется, автор не мог сказать, под каким именно влиянием, при каком сочетании различных факторов в мужском начале проявлялись вдруг женские гены, он просто приводил примеры, внимательно рассматривал их и Драко, в свою очередь пристально их изучив, склонен был уверовать в правоту исследователя. В книге рассматривались случаи, когда совершенно неожиданно для окружающих ранее совершенно обычные люди начинали вдруг привлекать к себе повышенное внимание, становясь неимоверно притягательными и желанными для всех остальных. Как правило, это происходило по достижении ими шестнадцати лет, что еще раз подтверждало теорию вейл, которые вступали в наследие именно в этом возрасте.

Один из описываемых случаев особенно поразил Малфоя. Совершенно обычный маггловский парнишка неожиданно для окружающих воспылал страстью к мужчине, живущему по соседству. Мало того, что подобная любовь, несмотря на всю привлекательность мальчика, была осуждаемой и в глазах остальных порочной, партнер, на котором остановил свой выбор вейла, был женат. Несмотря на негативную реакцию остальных, вейла добился своего и увел партнера из ранее созданной им семьи. Обладая богатым воображением, Драко даже мог представить, как это происходило. Пристальные завораживающие взгляды, гибкое, невероятно пластичное тело, принимающее самые соблазнительные позы, откровенное желание, написанное в каждой черточке – кто бы смог устоять, когда вейла выпускала на волю свои чары? Окончание истории было весьма трагичным – вейлы выбирали партнеров, руководствуясь инстинктами и не обращая внимания на общественное положение своего предполагаемого партнера или его семейный статус. Только вот брошенной и разъяренной жене мужчины было не все равно. Трудно сказать, на кого конкретно был направлен ее удар, но в результате пострадал именно партнер, вейла же после его смерти прожил всего несколько часов, погибнув в страшных муках.

И вот теперь это… несомненно, Гарри Поттер был вейлой, причем вейлой, вступившей в наследие, Драко не сомневался в своих выводах. И дело было не только во внезапной привлекательности гриффиндорца, хотя Драко отлично помнил реакцию магов на Диагон-аллее. Но к Поттеру никто и никогда не относился равнодушно, он всегда привлекал к себе пристальное внимание тех, кто его окружал. Живая легенда…

Нет, было кое-что еще – Драко чувствовал не просто притяжение, которому оказались подвержены все, кто тогда находился рядом с Поттером, это было похоже на смутное ощущение, словно встретил давно позабытого, но, тем не менее, безошибочно узнаваемого родственника. Иногда такое чувство возникало у него при общении с отцом, и он знал, что у Люциуса тоже случаются подобные вспышки.

«Кровь вейл», - говорил в таких случаях Люциус, когда они сталкивались взглядами и понимающе усмехались друг другу. – «Мы не обладаем их силой, но нам достался врожденный дар узнавания своих дальних сородичей. Это удобно, в некотором роде. Знаешь ли ты, сын, что вейлы не подвержены гипнотическому воздействию, исходящему от других вейл? Конечно, к нам это не относится, но кое-что мы все-таки получили от примеси этой крови. Красота – тоже сила, к тому же, кое-какие способности можно попытаться развить искусственно».

Драко при подобных разговорах строил скучающие гримасы и недовольно интересовался, зачем ему эти знания, на что получал неизменный ответ, что в жизни все пригодится. И после этого Люциус награждал своего отпрыска еще каким-либо фактом или очередной историей.

«Знаешь ли ты, Драко, что вейла, вступив в наследие и ощутив необходимость партнерства, может далеко не сразу найти свою вторую половину? И что в таких случаях она может воспользоваться так называемой заменой, чтобы избавиться от негативных эмоций и сбросить сексуальное напряжение – и сородичи прекрасно подходят для этого. Любовь в таких случаях встречается нечасто, но она и не нужна – достаточно возможности выжить, чтобы затем вернуться к поискам. Иногда они так и не оканчиваются положительным результатом, в таких случаях временная замена вполне может стать постоянной. Неполноценная жизнь, но это все же лучше, чем смерть. Удобно, не правда ли? Удивительные создания эти вейлы… Кстати сказать, подобные случаи – редкость. Как правило, вейлы не ограничены в своих поисках, так что и проблемы возникают нечасто».

Что ж, это может оказаться достаточным, чтобы заполучить Поттера, если тот все еще не нашел свою пару, и окажется, что Драко ею не является. В конце концов Хогвартс – закрытая школа, что сильно ограничивало возможности поиска для Гарри и увеличивало шансы Драко. Если гриффиндорец все еще не нашел своего партнера, то вскоре вполне мог наступить момент, когда разрядка станет необходимой Поттеру как воздух. Тогда Малфой окажется единственно доступным вариантом, ибо вряд ли Дамблдор предоставит Поттеру возможность искать свою половину за пределами замка, учитывая постоянные попытки Темного Лорда устранить Гарри. И Драко не собирался упустить такой шанс.

- Драко, - Панси ворвалась в купе без стука и блондин недовольно поморщился – слизеринка отвлекла его от размышлений о Поттере и о том, как можно приручить этого непокорного гриффиндорца. – Я только что столкнулась с Грейнджер и этим недоумком Уизли – и представляешь, Поттера с ними не было!

Малфой вздрогнул – сама того не зная, Паркинсон затронула тему, которая больше всего интересовала Драко. Девушка, между тем, продолжала тарахтеть без умолку, почти не обращая внимания на то, слушает дли ее собеседник. Впрочем, в этом не было необходимости – Драко слушал, да еще и как.

- А ведь эта троица, возвращаясь в Хогвартс после летних каникул, постоянно была вместе, - в голосе Панси слышалась откровенная надежда, когда она выдвинула предположение. – Может, в этом году Поттер не вернется в школу? Мало ли – родственники не отпустили или…

Она понизила голос до еле слышного шепота и таинственным тоном, призванным еще больше заинтересовать слушателя, продолжила:

- Или Темный Лорд в конце концов добился своего – тогда не только Хогвартс ничего и никогда больше не услышит о Гарри Поттере, но и весь магический мир забудет о нем…

Несомненно, ей этого хотелось – Драко отлично знал, что отец Паркинсон являлся одним из самых преданных сторонников Вольдеморта. Панси же, разделяя убеждения родителя, терпеть не могла Гарри Поттера. Вполне понятно, что его отсутствие в поезде навело девушку на вполне правдоподобные предположения, от которых Малфой содрогнулся. Не то, чтоб его приводила в ужас мысль о встрече Гарри с Лордом – вот только желательно, чтоб к тому времени Поттер стал его партнером. Тогда – и Драко почти не сомневался в этом – гриффиндорцу не будет угрожать опасность умереть от Авады Вольдеморта. В конце концов, прежде всего Лорд был рационален – появись возможность привлечь Гарри на свою сторону, он ни за что не отказался бы от подобного шанса в надежде с его помощью подчинить магический мир… О том, что от использованного оружия впоследствии вполне можно избавиться, Драко не задумывался.

В словах Панси Малфой не усомнился ни на миг – он и сам прекрасно помнил, что Грейнджер, Уизли и Поттер в поезде никогда не разлучались… да и в школе гриффиндорская троица почти всегда была вместе. Значит, Поттера действительно не было в Хогвартс-экспрессе, вот только Драко сделал несколько иные выводы, нежели слизеринка. Вспоминая свою встречу с Поттером этим летом, сопоставляя ее с отсутствием юноши, блондин уже не сомневался в своих выводах: Поттер – вейла. Скорее всего, Дамблдор не захотел выпускать его из-под своего контроля, а значит, гриффиндорец сейчас в школе. Что ж, отлично – до ежегодной церемонии распределения оставалось все меньше времени, а там уж все станет ясно.

- Знаешь ли, Паркинсон, есть Поттер в поезде, или же он отсутствует – мне абсолютно безразлично, - Драко демонстративно зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот рукой. – Не стоило беспокоить меня из-за такой ерунды. Можешь убираться отсюда – я планирую немного подремать, пока есть такая возможность, а твое присутствие мешает мне.

- Подумаешь… Безразлично, как же. Расскажи эту сказку кому другому – между вами что угодно, только не равнодушие, - сердито буркнула Панси, громко хлопая дверью купе. Малфой же, проводив ее не менее сердитым взглядом, вернулся к своим размышлениям, больше похожим на мечты…

… - Не думаю, что мне хочется там присутствовать, - Гарри переминался с ноги на ногу перед огромным, во весь рост, зеркалом, наколдованным для него Снейпом, и неуверенно рассматривал в нем свою новенькую, с иголочки, форму. – Ну, не то, чтобы мне было неинтересно – приедут новые ученики, да и по Рону с Гермионой я ужасно соскучился, но… Директор же собирается всех поставить в известность о том, что я вейла. Опять начнутся сплетни, будут шушукаться за моей спиной. Как будто мало мне Риты Скитер – теперь еще и это. К тому же, мне придется врать Рону и Гермионе – директор же скажет, что выделил мне отдельную комнату, а я даже не смогу пригласить их в эти несуществующие покои. Могу себе представить выражение лиц этих двоих, если бы я привел их к тебе – так что придется крутиться ужом на сковородке… черт, никогда больше не стану есть угрей – я стал их слишком хорошо понимать… в частности, в последние минуты их жизни перед жаркой.

Зельевар хмыкнул – иногда мальчишка по-настоящему был забавен. Эти сравнения… в общем-то, достаточно остроумно. В который раз Северус подумал, как ошибался, считая Поттера ограниченным недотепой. Правду сказать, Джеймс тоже никогда не отличался глупостью, но Снейпу в попытках отомстить прошлому проще было награждать мальчишку далеко не лестными эпитетами, чем признать за ним хоть какие-либо положительные качества.

- Поттер, мы уже обсудили этот вопрос с профессором Дамблдором – не думаю, что возможно какое-либо другое решение. Учеников СЛЕДУЕТ поставить в известность – ты же не желаешь, чтобы начались беспорядки, а на твою драгоценную персону устраивались облавы в надежде заполучить персональную вейлу? Им необходимо объяснить, чего ради их вынуждают принимать антивейловое зелье, коль поблизости нет сородичей мадемуазель Делакур, - Снейп, прищурившись, то и дело заставляя Гарри краснеть и вздрагивать под этим пристальным взглядом, внимательно рассматривал мальчишку. Собственно говоря, ему и самому не слишком хотелось присутствовать на церемонии – разумеется, он оправдывал это нежелание тем, что за преподавательским столом будут сидеть Блэк и Люпин… возмутительное соседство! К тому же, надо знать Дамблдора – Северус как наяву представлял себе момент, когда директор, лучезарно улыбаясь и поглаживая бороду, предложит занять ему место либо рядом с анимагом, либо рядом с оборотнем. Или же, следуя своему весьма необычному чувству юмора и постоянно преследуя никому не ведомые цели, Альбус вполне мог усадить зельевара между Мародерами.

И уж конечно ни за что на свете Снейп не собирался признавать тот факт, что больше всего его волновало, какое действие произведет появление Поттера на окружающих. Он еще раз внимательно осмотрел своего нежданного-негаданного партнера. Гриффиндорец выглядел… хорошо. Во всяком случае, Снейп подобрал именно такое определение, не желая уподобляться Колину Криви – а в голове сами собой всплывали совершенно неприличные по своей восторженности слова… великолепно, восхитительно, волшебно! К тому же воображение Снейпа, явно вступив в сговор с гриффиндорцем, умудрилось изукрасить эти мысленные выражения розочками и нахальными амурами, которые настойчиво подмигивали зельевару в сторону мальчишки. И это совершенство будет выставлено на обозрение всей школе? Чувства собственника, так долго и тщательно подавляемые, грозили вырваться из-под контроля – и Снейп предпочел справиться с возникшими неудобствами, связанными с Поттером, привычным способом.

- Не думаю, что у вас, мистер знаменитость, есть возможность выбора. Альбус Дамблдор всегда настаивает на своих решениях, и даже куда более опытные маги, нежели вы, ни разу не смогли повернуть ситуацию в свою сторону, - в голосе Снейпа звучала та холодная язвительность, которую так часто слышал Гарри на уроках зельеварения, но от которой уже успел отвыкнуть за последнее время. Это было неприятно и очень болезненно, тем более что сам мальчик, как ему казалось, ничем не мог спровоцировать подобную вспышку. Раздражение партнера ощущалось им как ранка на коже, ее хотелось залечить – и Гарри попытался все исправить. Он понятия не имел, за что тут стоит извиняться, и стоит ли вообще, но сейчас ему нужна была вся поддержка Северуса, которую тот мог предоставить… а не его злость.

- Да, я понимаю, - голос Поттера звучал тихо и виновато. – Я и сам знаю, что должен пойти, к тому же, я гриффиндорец, который не привык отступать перед трудностями – пусть ты и считаешь это качество глупым. Просто… ну, просто мне неуютно. Я бы лучше остался тут, с тобой. Но ведь это вполне естественно, не так ли? Мы же партнеры…

Гарри смотрел на Снейпа и ждал… ну, пусть не нежности, это было бы слишком, но может, хотя бы улыбки? Или успокаивающего жеста – неважно. Чего-нибудь… а Северус рассматривал пронзительную зелень глаз Поттера. Ментальная защита, которую подарила мальчишке сущность вейлы, сделала их выражение абсолютно нечитаемым - и в то же время, оставила таким же открытым и беззащитным, как бы противоречиво это не звучало. Поттер был привлекателен, не понимал этого – и безумно, просто неимоверно бесил зельевара.

- Ничего естественного нет в наших отношения, Поттер, - Снейп уже не мог остановиться, пусть и понимал, что его слова нежелательны, что лучше промолчать, остыть и хорошенько подумать. – Наша связь была навязана мне: вами ли, обстоятельствами – неважно – но удовольствия от происходящего я отнюдь не испытываю. И не забывайте, что лгать придется не только вам. Но если ваши недомолвки могут всего лишь вызвать обиду у Грейнджер и Уизли, я рискую куда большим. Стоит Лорду узнать о нашем милом почти семейном положении – и я не позавидую сам себе… а также вам. Так что не стоит выжимать из меня сочувствие, Поттер – самое лучшее, что вы сейчас можете сделать, это отправиться в Большой зал… молча.

Северус развернулся и вышел из комнаты, не проверяя, следует ли за ним Гарри, хотя ему, видит Мерлин, очень хотелось обернуться. Профессор прекрасно понимал, что бил по больным точкам, вел себя как последний мерзавец, но ревность, в которой он отказывался признаваться самому себе, начисто лишала его логики и рассудительности. А гриффиндорец, кусая губы почти до крови, молча шел за своим партнером – что было говорить? Снейп не хотел его, не хотел партнерства, а все то хорошее, что они смогли выстроить за последние дни общения, было лишь необходимостью, данью обстоятельствам. Рука сама собой привычно потянулась к булавке – и Гарри, скрипнув зубами, отдернул ее назад. Не только потому, что помнил о приказе… и не потому, что булавка за своей ненадобностью была спрятана в дальнем углу дорожного сундука – он должен был справиться со всем сам, коль уж не мог рассчитывать на Северуса.

… Большой зал встретил их веселым шумом и смехом – ученики радовались встрече, делились летними впечатлениями, сплетничали. Рассматривали друг друга, отпускали комплименты, обсуждали последние события магического и маггловкого мира – ничего необычного. Начало этого учебного года мало отличалось от всех предыдущих. Правда, далеко не для всех – гриффиндорцы лениво перебрасывались репликами, внимательно глядя на вход в зал. Все уже знали, что Гарри Поттера не было в Хогвартс-экспрессе, но если хаффлпаффцы и райвенкловцы отнеслись к этой новости либо равнодушно, либо просто с толикой любопытства, то гриффиндорцы были встревожены по-настоящему, а слизеринцы полны злобного предвкушения – о, они в полной мере разделяли надежды Паркинсон. Еще больше им хотелось, чтоб эти надежды оправдались, и они буквально пожирали глазами Дамблдора, пытаясь прочитать на его лице отчаяние… хорошо, хорошо – пусть просто грусть, быть может, боль… малейшее доказательство того, что теперь перевес всецело на стороне Темного Лорда. Но директор улыбался мягко, смотрел добродушно, вел неспешную беседу с Минервой МакГонагалл, и знать не знал – или не желал – о надеждах слизеринцев.

На долю Сириуса и Ремуса пришлось не меньшее – если не большее – количество взглядов. Действительно, директор уже успел объявить о том, что преподавательский состав изменился в очередной раз, вызвав шквал негодования все тех же слизеринцев, когда объявил, что Люпин вновь становится преподавателем Защиты. Впрочем, не встретив поддержки остальных факультетов, змееныши заткнулись, но продолжали злобно коситься на оборотня, в душе желая ему всего наихудшего. Кандидатура Блэка была встречена настороженным молчанием, сквозь которое то и дело прорывались нелестные комментарии слизеринцев. Правда, они были едва слышны – но Сириус обладал на диво тонким слухом. Широкая хищная улыбка, обнажившая два ряда белоснежных заостренных зубов, была вполне понятным предупреждением для более чем сообразительных представителей дома Слизерина. Связываться с Блэком не хотелось никому, уж Белла неплохо для этого постаралась – а ведь все помнили, чьим именно родственником является Сириус.

Появление профессора Снейпа заставило слизеринцев радостно перешептываться – они с самого начала вечера недоумевали, куда это подевался их строгий и педантичный декан, терпеть не могущий как опозданий, так и опаздывающих. Теперь все встало на свои места – еще бы быть уверенными в том, что Поттер не появится… Впрочем, надеждам слизеринцев не суждено было сбыться. Гарри появился буквально через несколько минут после Мастера Зелий, и, низко опустив голову и не глядя по сторонам, отправился к столу своего факультета.

Снейп закусил губу, когда Дамблдор жестом предложил ему занять свободное место. Слава Мерлину, не между оборотнем и Блэком, но рядом с последним… проклятье! Злобный взгляд зельевара директор вполне ожидаемо проигнорировал, Снейп, поморщившись, устроился на жестком стуле в непосредственной близости от Сириуса, не преминув наступить тому на ногу. Блэк оскалился в ответ, открыл было рот, чтобы, без сомнения, поделиться своим мнением о некоем зельеваре – но замолк, не произнеся ни звука. Северус с удивлением смотрел, как мародер судорожно сглатывает, дрожащей рукой ослабляет узкую полоску галстука, тянется к крохотному пузырьку темного стекла, точные копии которого стояли рядом со всеми преподавателями и учениками. Вот и Люпин побледнел и отер тыльной стороной ладони внезапно вспотевший лоб – и в точности повторил движение Сириуса, схватив склянку с противовейловым зельем. Еще до того, как услышать сдавленный всхлип Минервы и понять, что Большой зал наполнила тяжелая, почти осязаемая тишина, Северус уже знал – Гарри Поттер здесь.

Снейп отвернулся от анимага, повернул голову к двери – и понял, почему Люпин, Блэк и МакГонагалл, которые по просьбе директора выпили зелье еще до начала сортировки, настолько остро реагируют на мальчишку. Несомненно, недели, проведенные Поттером в компании Северуса, научили его сдерживать свои чары и контролировать вейлу внутри себя, но лишь в определенной мере, вполне достаточной для того, чтобы более-менее спокойно пребывать в компании остальных людей. Но оборотень и анимаги были куда более чувствительны, а потому реагировали на порядок острее. Да и все остальные… право, перемены, коснувшиеся Поттера, были слишком уж разительны. И дело было не столько в новой одежде, так выгодно подчеркивающей внешность мальчика. Гарри почти не изменился, но сущность вейлы наложила на его черты таинственное очарование, тонкую прозрачную маску манящих чар. К нему хотелось прикоснуться, убедиться, что это чудо реально, ощутить под пальцами теплоту его кожи, услышать звук его голоса. Просто быть рядом с ним – и надеяться, что это новое, доселе неизвестное никому божество, по какой-то прихоти принявшее облик Поттера, снизойдет к простому смертному.

Снейп поморщился, внезапно осознав, что в полной мере разделяет эти сентиментальные пафосные мысли, так отчетливо написанные на лицах окружающих, что никакой легилименции не требуется, чтобы их прочитать. Уподобляться остальным не хотелось – но, дементор бы все побрал, мальчишка и впрямь был до неприличия хорош и волновал воображение Снейпа, хотя тот и старался не поддаваться. Совершенно непосильная задача – особенно учитывая, что в отличие от всех остальных Мастер Зелий прекрасно знал, что скрывается под парадной мантией Поттера, как-никак они провели вместе ночь, пусть Северус и метался в горячке, да и связь не была завершена. Снейп почти до крови прикусил губу, поймал краем глаза насмешливую ухмылку Блэка, успевшего налакаться двойной дозы зелья – и моментально взял себя в руки, пусть для этого и потребовалось почти неимоверное усилие. Показывать свою слабость анимагу не хотелось ни при каких обстоятельствах.

Гарри чувствовал себя отвратительно – эти взгляды, устремленные на него… потрясенные, недоверчивые вначале, они с каждым его следующим шагом превращались в восхищенные, жаждущие, жадные. Он, конечно, был гриффиндорцем, но та часть слизеринца, которая присутствовала в нем, выбрала именно этот момент, чтобы выбраться наружу. И теперь почти в полный голос вопила, что отсюда надо уносить ноги, пока вейла не вошла во вкус и не решила, подавив волю Гарри, очаровать все сборище скопом.

- Гарри, - задыхающийся голосок Гермионы несколько привел его в чувство, и он сумел взять под контроль как свой страх, так и не вовремя расходившуюся вейлу.

- Гарри, - повторила девушка гораздо спокойнее, удивляясь самой себе – вот странность, с чего это секунду назад ей казалось, что она готова на все ради одного только взгляда Поттера? – Где ты был? Мы все так волновались!

- Да-да, - раздалось со всех сторон, и гриффиндорцы засуетились, двигаясь на широких длинных скамьях. Все прекрасно знали, что Поттер предпочитает сидеть рядом с Грейнджер и Уизли, но сегодня всем почему-то страстно хотелось, чтобы Гарри нарушил давно сложившуюся традицию и выбрал именно их компанию. Мальчик вздохнул, устраиваясь поудобней между Роном и Гермионой – определенно, ему стоило больше тренироваться в подавлении инстинктов вейлы. Возможно, тогда… Додумать мысль Гарри не успел, Дамблдор поднялся со своего места и ученики притихли, недоумевающее рассматривая директора. В самом деле, он уже представил новых преподавателей, поприветствовал учеников и новоприбывших, объявил о начале праздничного пира – ну что еще? Впрочем, очень скоро они узнали, что к чему, речь Альбуса Дамблдора объяснила все, но от этого не стала менее шокирующей. Надо же, Гарри Потер – вейла! Невероятно… ну, применительно к Поттеру можно было бы сказать «несколько неожиданно» - но тем не менее! И все взгляды вновь устремились на Мальчика-Который-Выжил.

Гарри проклинал все на свете – и свою вейловскую сущность, и Дамблдора, устроившего своего рода показательные выступления, хотя при этом мальчик прекрасно понимал всю необходимость этого шага. Он бы предпочел, чтобы никто ни о чем не знал, предпочел бы навсегда избавиться от вейлы. Но тут же возмущенная вейла внутри встрепенулась и ехидно поинтересовалась, предпочитает ли при этом Поттер остаться без своего партнера. И Гарри, побледнев под пристальными взглядами окружающих, бросил мимолетный взгляд на преподавательский стол – просто чтоб убедиться, что Снейп никуда не делся, что он здесь, смотрит неприветливо и холодно на Блэка и внимания не обращает на какого-то там Гарри Поттера. Черт! Все-таки было невероятно обидно, даже при всем том, что мальчик понимал необходимость вести себя на людях осторожно и осмотрительно. Просто ему хотелось, чтобы Снейп хотя бы… эх, да что тут говорить. Гриффиндорец отвернулся, не желая расстраиваться еще больше – и встретился взглядом с пристально рассматривающим его Малфоем. И время остановилось…

Блэку неимоверно хотелось сказать – а лучше сделать – Нюниусу какую-нибудь грандиозную гадость, в духе Мародеров, само собой. Как в старые добрые времена, да… Жаль только, что он обещал Рему и крестнику вести себя цивилизованно. Ну, во всяком случае в их присутствии и в людных местах, про встречи тет-а-тет речи не было. Сириус довольно ухмыльнулся, поймал краем глаза предостерегающую гримасу Люпина и мгновенно стал смотреть пай-мальчиком, этаким невинно-добродушным милягой, с которым общаться – одно удовольствие. Тем не менее, посмотреть оборотню в глаза он не решался, помня о том, что Рем куда проницательней, чем может показаться стороннему наблюдателю, а потому принялся с преувеличенным вниманием рассматривать Большой зал… и немедленно встрепенулся, заметив невероятную по сути своей картину. Даже не понимая, что именно произошло, он, разумеется, не мог пройти мимо такой замечательной возможности насолить Снейпу.

- О-оо, - тихо прошептал он, склоняясь поближе к Северусу и не обращая внимания на то, что зельевар отшатывается от него с брезгливым выражением лица. – Я думал, что Гарри совсем потерял вкус, выбрав в партнеры тебя. Но приятно видеть, что он стремится исправиться – все же младший Малфой, хоть и пошел в своего папашу, выглядит куда очаровательней тебя… Конечно, Драко тот еще мерзавец – но он-то хоть не носит Метку. Может, это будет совсем неплохая пара, как считаешь?

Снейп, нахмурившись, недоуменно посмотрел на Гарри, на Драко – и на короткое мгновенье прикрыл глаза. Стало пусто и неуютно, захотелось встать, отшвырнуть в сторону стул, выдернуть Поттера из-за стола, грубо, за руку, оставляя на запястье отметины, затащить в подземелья, швырнуть на кровать… и что? Северус пришел в себя – о чем он думает? Безумие… и мужчина остался на месте, бездумно рассматривая усыпанный звездами потолок Большого зала. А Поттер и Малфой, не отрываясь, смотрели друг на друга…




Глава 15.

- Гарри, - голос Гермионы разрушил странное оцепенение, в котором последние несколько минут находился юноша. – Гарри, что с тобой? Ты такой… такой… ну, не знаю…

Гарри перевел на девушку взгляд, и той захотелось одновременно податься вперед, чтоб быть ближе к этому невероятному существу, в которое превратился так давно знакомый Гарри… И в то же время отшатнутся назад. Слишком странным был этот взгляд, задумчивый, непонимающий, жаждущий… всего этого вместе явно было слишком много.

- Такой – это какой? – на удивление агрессивно даже для самого себя поинтересовался Гарри, невольно копируя интонации Снейпа. – Мутант? Чудовище? Урод? Я вейла, Гермиона, если ты еще не забыла.

- Не кричи на нее, - Рон был не менее раздражен, чем Гарри, все-таки не каждый день узнаешь о своем друге такие вот подробности. – Ты просто так пристально смотрел в сторону слизеринцев…

- … на Малфоя, – задумчиво протянула Гермиона, постепенно приходя в себя. – Гарри, а твой партнер, он кто? Прости, конечно, если я вмешиваюсь не в свое дело, но ты так странно на Малфоя смотрел…

- Это действительно не твое дело, - Гарри не хотел быть грубым, вовсе нет, просто предположение Гермионы… что-то такое в нем было… необычное. Невозможно, чтобы Малфой был его партнером, у него уже был один, а про то, что у вейл может быть два избранника, никто и никогда не слышал. Или что-то такое было?

Едва ли не в первый раз за все время обучения в Хогвартсе Гарри готов был проклясть свою нелюбовь к библиотеке. В любом случае, он больше не относился к Малфою с брезгливым равнодушием, или с плохо сдерживаемой яростью – те два состояния, которые были едва ли не нормой на протяжении стольких лет. Нет, Драко не мог быть партнером – но ведь и мужчина не мог быть вейлой, не так ли? Все, что касалось Гарри, всегда так или иначе выходило за рамки обычного. Так кто даст гарантию, что и сейчас все будет идти так, как предполагает директор? Или Снейп? Или даже сам Гарри?

Гарри медленно потер пальцами виски – голова начинала болеть, сосредотачиваться на чем-либо определенном становилось все труднее. Звуки, голоса, образы и запахи – всего было слишком много. За несколько недель юноша действительно научился немного обуздывать вейлу в себе, но обрести полный контроль над нею – это было сложно, очень сложно. Настоящие вейлы едва ли не с рождения умели управлять своим природным даром, Гарри же только предстояло освоить эту науку.

- Прости, Гермиона, я не хотел тебя обидеть. И, знаешь, Малфой совершенно точно не мой партнер… ну, я так думаю… Черт… Знаете, лучше я пойду к себе, слишком день напряженный. Потом поговорим, хорошо? - Гарри отвернулся от Уизли и Грейнджер, выскользнул из-за стола и, старательно игнорируя взгляды, которыми щедро одаривали его все присутствующие в зале, пошел к выходу.

- Гарри, постой, - Рон первым пришел в себя и попытался последовать за Поттером. – Куда ты? Я… ну, в смысле, ты же теперь не можешь идти в нашу гостиную, да? Дамблдор говорил что-то о твоей комнате, но не сказал, где она… Мы с Гермионой могли бы тебя провести, поговорить, обсудить там…

- Что обсудить, Рон? – голос Гарри был усталым и тусклым. – Я вейла, этого не изменить. И я хочу побыть один. И, прости, я не могу сказать, где моя комната. Не потому, что не доверяю тебе или Гермионе, просто директор убедительно просил этого не делать. Да и мне так будет спокойней. Не сердись, так лучше… да и не только для меня. Сейчас вы все держитесь в рамках приличия лишь потому, что приняли зелье, да и я немного умею контролировать свой дар – хотя, лучше сказать, проклятье. Но мало ли что… Извини.

- Рон, - тихо прошептала Гермиона, - он прав. Оставь Гарри в покое. Все уладится со временем… надеюсь.

Гарри благодарно взглянул на девушку и поплелся к выходу, сознательно стараясь не смотреть на преподавательский стол. Он чувствовал, что Снейп смотрит на него, но сам юноша смотреть на зельевара попросту боялся. Слишком уязвимым и беспомощным Гарри ощущал себя сейчас. Ему хотелось остаться одному хоть ненадолго, и все хорошенько обдумать. Нет, на самом деле он был бы рад совету, но просить его у Гермионы – заведомо ставить Снейпа под удар. Ведь не скажешь же: «Мой партнер – Северус Снейп. И я знаю это совершенно точно, потому что мне становится больно всякий раз, как он отталкивает меня. И хочется умереть, не имея возможности принадлежать ему в полной мере. И хочется убить Вольдеморта уже только ради того, чтобы защитить Снейпа. И в то же время – меня странным образом влечет к Малфою, хотя он засранец, каких свет не видывал. И мерзавец, к тому же… а еще – потенциальный Упивающийся. Полный набор, одним словом – но при всем этом, тяга никуда не девается. И если в случае со Снейпом, даже зная о нем кучу отвратительных подробностей, мне на них плевать хотелось, то в случае с Малфоем – я вполне готов быть сдержанным и терпеливым. Что со мной не так, дорогая Гермиона? Кроме того, конечно, что я не совсем человек…»

- Поттер, - Гарри вздрогнул. Он никогда раньше не замечал, какой у Драко невероятный голос. Не затягивающий, как у Снейпа, не мелодичный или глубокий, может даже излишне пронзительный – но отдающийся в слишком чувствительных ушах нечеловека смущающей музыкой. Неправильно, все было неправильно…

- Поттер, - Малфой еще больше понизил голос и сейчас почти шептал. – Дамблдор сказал, что ты вейла. Знаешь ли, это было бы невероятно для кого угодно, но не для меня.

- Не для тебя? – Гарри действительно был удивлен. Уже одно то, что Малфой пошел за ним следом и счел беседу достойной себя, было в достаточной мере странным. – И почему это, позволь спросить, тебя этот факт не смущает? Ты же Малфой, чистокровный – а я мало что полукровка, так еще и не человек вовсе в полном смысле этого слова. Да тебе от меня шарахаться надо, как от проказы…

- Не говори глупостей, - Гарри наконец-то повернулся к Малфою лицом и теперь наблюдал, как слизеринец кривит уголки губ, словно в рот ему попала хина. Поразительно, но теперь Гарри не мог отвести взгляд от этих изгибающихся губ. Слишком тонкая верхняя, коварная и изменчивая – и очаровательно-полная нижняя, сладострастная и зовущая. И острый кончик языка, мелькнувший внезапно между губ, стремительно лизнувший их и столь же быстро скрывшийся за узкими зубами. Наваждение.

Малфой, боясь дышать, боясь спугнуть, боясь все испортить, смотрел, как Поттер то и дело меняется в лице, глядя на него. Нет-нет, Драко не обманывался – сейчас он четко понимал, что партнером для Гарри не являлся, но зато в нем текла кровь вейл, пусть и совсем немного. А это приближало его к Поттеру, давало шанс, о котором он давно мечтал. Вот только следовало быть очень, очень осторожным. Столько лет взаимных оскорблений, столько лет взаимной неприязни – тут не повернуть ситуацию в свою сторону быстро и гладко. Да и гриффиндорца, при всей его безрассудной смелости, глупцом не назовешь. Внезапное дружелюбие Малфоя он может списать на коварные слизеринские замыслы, на очередную задуманную гадость… да мало ли еще на что. Но, Мерлин все побери, как же трудно было сдерживаться, глядя в эти удивительные глаза. И пусть Малфоям были нипочем чары всех вейл в мире, но устоять против чар Поттера, оказавшегося вейлой, было невозможно.

Смятение Драко было столь сильным, что Гарри почувствовал его… Почувствовал так, словно оно частично принадлежало и ему, словно они с Малфоем были каким-то образом связаны, словно… словно… черт, словно Драко тоже был его партнером. И в то же время он не являлся его половиной, Гарри знал это совершенно точно.

«Когда же моя ненормальная во всех отношениях жизнь даст мне хоть слабую передышку?» - Гарри сжал зубы, стараясь не сделать шаг вперед, чтобы оказаться к Малфою поближе. – «Надо проваливать отсюда, я слишком странно на Малфоя реагирую. И вообще, пока не пойму, что происходит, надо от него подальше держаться. Не хватало еще, чтобы Северус заметил, как я на Драко смотрю. Хотя… похоже, ему безразлично.»

Мысли о Северусе отрезвляли. Притягательность Малфоя меркла, стоило Гарри вспомнить о зельеваре. И Драко увидел, как взгляд Поттера, всего секунду назад почти влюбленный – во всяком случае, Малфою очень этого хотелось – становится отстраненным и почти равнодушным. Да что такое, в самом деле? Какие думы бродят в этой лохматой голове, что так тревожит гриффиндорца? Ответов на вопросы пока не было…

- Не говори глупостей, - повторил Малфой, делая скользящий полушаг вперед и чуть наклоняясь поближе к Гарри, давая тому возможность вдохнуть его запах. О, он по себе знал, сколь чувствительны вейлы к запахам, и сейчас удовлетворенно наблюдал, как гриффиндорец, неосознанно прикрыв глаза, втягивает в в себя воздух… наслаждаясь?

- В роду Малфоев была не одна вейла. Правда, исключительно по женской линии, но и нам, мужчинам, тоже кое-что перепало. Откуда, как думаешь, у всех представителей нашего семейства такая исключительная внешность?

Гарри едва слышно фыркнул – ничего не поменялось, Малфой оставался самим собой, то есть был все той же высокомерной заразой.

«Но привлекательной заразой, надо признать», - тихо шепнула вейла, в который раз идя наперекор всем доводам рассудка.
«О, да, весьма привлекательной», - едва слышно согласился Гарри. Спорить с самим собой не хотелось, да и смысла не было.

- Знаешь, Поттер, похоже, ты очень мало знаешь о вейлах, что неудивительно, учитывая твое воспитание и жизнь с магглами. Пробелы в образовании могут доставить массу хлопот, разве что ты найдешь нужную литературу… хм… Я мог бы помочь… - Драко усиленно делал вид, что прикидывает, насколько ему самому было бы выгодно подобное предложение. Впрочем, так оно и было на самом деле – вот только Поттеру пока вовсе необязательно знать, в чем именно состояла эта выгода.

- Помочь? – Гарри удивленно приподнял бровь, про себя заметив, что длительное пребывание рядом со Снейпом дает себя знать – раньше он предпочитал обходиться словами, не прибегая к явной мимике. – Интересно, в чем именно будет заключаться твоя помощь… и как мне придется расплачиваться за нее в дальнейшем. Ты же Малфой, а Малфои ничего не делают просто так, без явной пользы для себя, не так ли?

Слизеринец нахмурился. В общем-то, Гарри был прав, у Малфоев сердце практически всегда подчинялось разуму, и сам Драко вполне успешно следовал семейной традиции… но только не в случае с Поттером. В сущности, что мог дать ему Гарри? Деньги, имя, положение в обществе? Все это было у Малфоев в избытке. Слава… само собой, Драко нравилось быть популярным, и не так давно его безумно бесил тот факт, что здесь Поттер из года в год умудряется обскакивать его. Но, с другой стороны, слава Поттера была непостоянной и изменчивой – стоило Золотому Мальчику оступиться, как от него начинали шарахаться и подозрительно коситься даже лучшие друзья, влияние же Малфоя оставалось неизменной и постоянной величиной. Получалось, что Драко был нужен Поттер сам по себе, без всяких дополнений вроде знаменитого шрама, кучи галеонов и имени. Хорошо, что подобные мысли не приходят в голову самому Гарри… пока что, во всяком случае. Да к тому же он твердо уверен в том, что от Малфоев не следует ждать ничего хорошего. Ну что ж, можно пока оставить все так – а дальше… дальше будет видно.

- Хм… ты прав, я не собираюсь отдавать тебе безвозмездно, пусть даже и во временное пользование, поистине бесценные рукописи из семейной библиотеки.

- Бесценные? – Гарри нахмурился, стараясь вспомнить, сколько денег лежит в его семейном сейфе в Гринготсе. – Насколько бесценные?

Черт, ему нужны были книги о вейлах, редкие и бесценные – может там есть что-то о том, что сейчас с ним происходит?

Драко рассмеялся – все-таки в какие-то моменты Гарри был на диво предсказуем.

- Дееееньги? – протянул он лениво, делая к Гарри еще один шажок, крохотный и почти незаметный. – Нет, Поттер, деньги меня не интересуют, у Малфоев, как ты сам понимаешь, в них нет недостатка. Кое-что другое… Видишь ли, я поспорил с сокурсниками, что хорош в зельях почти как Снейп. А преподавать могу и получше него. Нелояльно, конечно, по отношению к собственному главе дома, но, понимаешь ли, амбиции и все такое… В общем, мне нужен какой-нибудь достаточно неумелый в зельях ученик, дабы я мог продемонстрировать на нем свои методы обучения. И желательно, чтобы я не испытывал к этому человеку ни малейшей симпатии – ради чистоты эксперимента, сам понимаешь. Ты вполне подойдешь. Побудешь немного моей подопытной свинкой, Поттер – а я гарантирую, что в процессе своего эксперимента буду обеспечивать тебя любой литературой, о какой только попросишь… Согласен?

Драко надеялся, что Гарри согласится… очень надеялся. Он был грубоват, пренебрежителен и высокомерен – и ему самому было неприятно от слов, которые произносили губы, но сейчас Драко не мог говорить по-другому. Гарри бы все равно не поверил. А вот в процессе несуществующего эксперимента… ну, это был удачный ход. Узнать друг друга лучше, стать немного ближе – а там, кто знает?

- Знаешь, исходя из твоих рассуждений, Невилл тебе подойдет просто идеально…

- Лонгботтом… Я сказал «неумелый ученик», не имея при этом в виду «потенциальный самоубийца». Да я и сам вовсе не похож на человека, готового распрощаться с жизнью в процессе приготовления очередного лонгботтомовского варева… Нет уж, предпочитаю экспериментировать на тебе – так куда безопасней.

Гарри горько усмехнулся – ну конечно. А чего еще можно было ожидать? Просто эксперимент…

«Стоп-стоп, а ты чего, собственно, ждал? Или хотел? На что-то рассчитывал или надеялся? Не глупи, Поттер, это все гормоны, несбалансированные гормоны подростка и практически постоянно озабоченной вейлы. Думай, Поттер, думай – и, желательно, головой, а не каким другим местом. То, что предлагает Малфой, достаточно интересно. Учиться зельям… если я столько лет кряду смог выносить насмешки Снейпа, то никакой другой преподаватель мне уже не страшен. А взамен я смогу узнать гораздо больше о себе самом… Но с другой стороны… с другой стороны… нет, я не могу соглашаться – слишком сильно меня волнует этот блондин. Черт, если Снейп узнает… с другой стороны, ему, похоже, все равно. Да, но мне-то нужен Северус, а не Драко… ууу, как все сложно-то. Нет, мне необходимо подумать»

«О чем ты думаешь, глядя словно сквозь меня? Твое присутствие заставляет терять хваленое малфоевское хладнокровие, будоражит и пьянит. Ты нужен мне, Поттер – и я собираюсь сделать все возможное, чтобы стать необходимым тебе. Просто согласись – я ведь вижу, что ты чувствуешь во мне родственную душу, пусть мы и не партнеры… пока. Все ведь может измениться… просто скажи «да» - ведь это так просто…»

«Я могу сказать «да» - это так просто. И так сложно… я боюсь этого почти неуловимо изменившегося Малфоя – и понимаю, что еще больше боюсь себя, своих чувств и поступков. Мне нужно знать… но я не могу, просто не могу… Черт, я не сдамся так просто – в конце концов, я гриффиндорец, что бы там не предполагала спятившая побитая молью шляпа. Есть Гермиона, есть Запретная секция, есть Сириус с Ремом. И есть Северус, да… Я разберусь и без Малфоя»

Гарри сделал быстрый шаг назад, и еще один – и словно привязанный невидимой нитью, Малфой потянулся вслед за ним. Шаг и еще полшага…

- Нет, - Гарри очень старался, чтобы голос не дрожал, и у него почти получилось. – Я не собираюсь становиться твоей ручной зверушкой, Малфой. Как-нибудь обойдусь…

- Поттер… - Драко поморщился – в голосе проскользнули просительные нотки. Этого еще не хватало! Но остановиться он уже не мог – слишком близко был Гарри. – Послушай, я…

Неизвестно, что сказал или сделал бы Драко дальше, не вмешайся в этот странный разговор третье лицо.




Глава 16.

О том, что такое боль, Северус Снейп знал не понаслышке. С физической после возрождения Лорда он сталкивался едва ли не каждую неделю, боль же душевная… в свое время Мародеры вместе с Лили Эванс очень близко познакомили его и с этой стороной жизни. Но это было так давно, что горькие воспоминания о том, как может сжиматься и болеть сердце – не ушли, нет – подернулись мутной пленкой, стали едва различимы и почти забыты.

Но сегодня… сейчас, сидя напротив длинных факультетских столов, Снейп очень ярко, очень ясно, до мельчайших подробностей, вспомнил, как оно – чувствовать, что земля уходит у тебя из-под ног, а небо готово рухнуть на землю.

Как странно… даже любя Эванс, даже испытывая ненависть к Джеймсу Поттеру, он никогда не знал той неистовой ревности, от которой слезятся глаза, а руки сами собой сжимаются в кулаки – и хочется крушить все вокруг. Возможно потому, что он понимал всю невозможность и нереальность своей любви, возможно потому, что никогда не считал, что Лили принадлежит ему, хотя хотел этого едва ли не больше всего на свете. Даже к Тому его подтолкнуло не неистовство страсти – скорее, он чувствовал себя униженным, оскорбленным, обида и злость тоже сыграли свою роль. Ну, и глупые ожидания, которым никогда не суждено было сбыться – все вместе послужили отличным толчком для этого безумного шага.

Сейчас же все было иначе. Снейп готов был клясться чем угодно и кому угодно в том, что терпеть не может Гарри Поттера, хотя признавал, что он не так уж плох, как зельевар привык думать. Но любовь… ну уж нет. Искусственная страсть и глупое, абсолютно парадоксальное стечение обстоятельств не имели никакого отношения к любви. Но… но! Поттер отныне принадлежал ему – и пусть Снейп готов был кричать на каждом углу, что связь ему не нужна, но это сладкое чувство обладания… это понимание того, что ты необходим… За слишком короткий срок Снейп свыкся с мыслью, что Гарри Поттер нуждается в нем и зависит от него. И понимание того, что у него, совершенно непрошено и негаданно, появилось что-то свое – свое, которого вдруг можно лишиться - в самый неподходящий момент вытащило на поверхность спящую доныне ревность.

Он вполне отдавал себе отчет, что ревновать Поттера к Малфою, по меньшей мере, глупо – и тому есть масса причин. Слизеринец и гриффиндорец с первого курса терпеть друг друга не могли. Слишком много раз Поттер оставлял Драко в хвосте, юный же Малфой, с детства привыкший быть лучшим, бесился, что какая-то полукровка смеет хоть в чем-то его превосходить. Поттер же был простым как доска, он терпеть не мог высокомерных замашек Малфоев. Но с другой стороны – что знал Снейп о Поттере и Малфое?

До возникновения теперешней ситуации о гриффиндорце он судил исключительно по своим воспоминаниям о Мародерах, и, ясное дело, воспоминаниях отвратительных. Даже будь Гарри не так сильно похож на Джеймса – он все равно оставался его сыном. То, что он к тому же был сыном Лили, никак не делало ситуацию проще. Слишком часто Снейп задавался вопросом, что было бы, не оттолкни его Эванс тогда, много лет назад. Возможно, ничего бы не изменилось – но кто знает?

А Малфой… а что – Малфой? Не так уж хорошо знал Снейп Драко, как могло показаться со стороны. Он вообще предпочитал не вмешиваться в жизнь своих питомцев за пределами школы. Помочь при необходимости, разрешить вопросы внутри своего Дома – пожалуйста, но при всем этом он всегда держался отстраненно и холодно, чуть только ситуация грозила стать хоть немного более личной. И то, что Драко был сыном Люциуса, ничего не меняло. До недавнего времени Северусу было абсолютно все равно, предпочитает ли Драко девушек, или тяготеет к представителям своего пола. Ему было безразлично, влюблен ли Малфой-младший – или равнодушен ко всем и вся… но не после того, как он увидел взгляды, которыми обменивались сегодня его партнер и Драко.

А что, если вся неприязнь, которую то и дело демонстрировали эти двое, была всего лишь ширмой? В конце концов, и у того и у другого были причины скрывать свои отношения, если они, конечно, имели место.

Сомнения, сомнения – и некому было их разрешить…

Разумеется, он с удовольствием вытряс бы правду из Поттера, немедленно – вейла не смог бы сопротивляться приказу, прямо отвечая на поставленный вопрос. Но в том-то и была проблема, что уйти из зала сейчас Снейп не мог себе позволить. Он никогда не покидал Большой зал до окончания праздничного пира, и изменить традиции означало привлечь к себе нежелательное внимание. А ведь у Лорда не было недостатка в сторонниках и – Северус почти не сомневался в этом – кто-нибудь обязательно донес бы Вольдеморту о странностях в поведении зельевара. И только поэтому Снейп остался на месте, когда Поттер, а за ним и Малфой, покинули зал… но если бы он мог, если бы мог…

… Сириус Блэк наслаждался каждым мгновеньем. Он заметил, что Снейпу не по себе, он видел, каким взглядом смотрит тот на Гарри и Малфоя, он понимал, насколько плохо сейчас старому врагу – и готов был петь от радости.

Какая прелесть – Снейп ревнует! Просто потрясающе… конечно, Малфой тоже был не лучшим вариантом для Гарри, но с другой стороны, куда более предпочтительным, чем старая летучая мышь с отвратительной меткой на руке. Хорошо бы, если бы крестник послал Снейпа куда подальше… Сириус понимал, конечно, что это несбыточное и нереальное желание – но, дементор все побери, мог же он помечтать?

Конечно, Сириус обещал Рему, что не станет совершать глупости, постарается сдерживаться хотя бы ради Гарри и вообще быть паинькой – но ведь он и не делал ничего предосудительного, не так ли? Он, можно сказать, сделал одолжение Снейпу, открыв тому глаза.

Сириус едва слышно хихикнул, вспомнив внезапно ставшее таким открытым, таким беззащитно-уязвимым лицо Нюниуса. Всего на короткий миг, слишком уж быстро Снейп взял себя в руки и вновь спрятался под эгидой ледяного равнодушия – но как было приятно узнать, что есть вещи, способные вывести эту хладнокровную гадюку из себя.



Ремус вздохнул – похоже, некоторые вещи никогда не менялись. Столько лет прошло, а эти двое, сходясь вместе, вели себя как маленькие дети. При этом ни тот, ни другой не задумывались, что вражда, причиняя боль другим, переставала быть их личным делом. Вот и сейчас… разумеется, Сириус попросту не смог пройти мимо такого удачного, на его взгляд, стечения обстоятельств. И, разумеется, он даже мысли не допускал, что в результате его неумной выходки может пострадать Гарри. Само собой, Люпин слепым не был, он видел, что Снейп сейчас переживает не самый приятный момент, он ему даже сочувствовал и, в общем-то, жалел, хотя Снейп был достаточно сильным для того, чтоб в жалости не нуждаться. Но гораздо больше Рема волновало, что сделает и что скажет Снейп, оказавшись после всего наедине с Гарри – те вопросы, о которых Сириус не задумался ни на миг.

Люпин устал – столько лет он был вынужден был быть старшим, иногда хотелось плюнуть на все… но он не мог. Не мог позволить Сириусу совершить очередную глупость, которая могла бы дорого обойтись не только ему… И не мог позволить этим двум идиотам, так и не выросшим из своей детской ненависти, испортить при этом жизнь мальчику… Ему не нужна была благодарность одного – и не нужно было недовольство другого. Тем не менее, именно эти чувства испытывали Снейп и Блэк, когда оборотень, мягко извинившись и заслужив одобрительный взгляд Дамблдора, покинул зал.

«Чертов Ремус», - бормотал про себя Сириус, бросая на Снейпа ненавидящие взгляды, запивая их вином и потихоньку теряя самообладание. – «Ну вот почему тебе постоянно требуется вмешаться туда, куда тебя не просят? Подумаешь, Нюнчик позлится немного, можно подумать, ему впервой… такое развлечение пропало даром, обидно. Ладно, ничего я не скажу Рему, я же обещал быть хорошей собакой… в конце концов, будут и другие возможности – а Рем не всегда будет рядом. Хм… это будет интересный год».

«Чертов оборотень… всегда он лезет туда, куда его не просят», - Снейп уловил очередной взгляд Блэка и, холодно улыбнувшись, вздернул бровь, изображая вежливое любопытство. – «Самое неприятное, что сейчас я готов испытывать почти благодарность. Другом мне он никогда не был, но мальчишку любит, а потому не даст совершить ошибку… О Мерлин, какую ошибку, о чем я? Поттер не имеет права быть с Малфоем – я его партнер, и что с того, что связь все еще не закреплена? Мальчишка принадлежит мне одному – к дементору Драко. Я поговорю с Поттером – что с ним вообще происходит? Как же с ним все непросто…»

Прикрывая дверь Большого зала, Ремус позволил себе улыбнуться. С Сириусом предстояло очередное объяснение – но временами оборотень обожал такие моменты. Когда они ссорились, Блэк легко заводился, злился, распространяя вокруг себя флюиды ярости и нетерпения, и легко заводил Рема, буквально заставляя того возбуждаться едва ли не в считанные секунды. После таких вот разборок секс становился необходимой разрядкой, заканчивающейся феерическим оргазмом и примирением… до следующего раза. Нельзя сказать, что нежный, неторопливый, исполненный взаимной любви секс не нравился оборотню, вовсе нет – и все же было и в нем, и в Блэке слишком много от зверя…

А Снейп… Рем поморщился. В общем-то, он вполне терпимо относился к зельевару, временами сочувствуя, временами одобряя – и почти всегда понимая. Но все же, ему совершенно не нравилось, как тот вел себя по отношению к Гарри. Правда, ничего удивительного в этом не было – если Гарри в силу своего возраста мог гораздо легче приспосабливаться к обстоятельствам, то Северус, будучи вовлечен эмоционально в совершенно непривычную и неприемлемую для него ситуацию, становился излишне агрессивен и нетерпим. Естественно, свой дурной настрой он с радостью вымещал при этом на сыне Джеймса…

«Мда, Гарри, угораздило же тебя… в очередной раз. Более неподходящего партнера трудно вообразить. Не представляю, как ты с этим справишься. Надеюсь только, что ты благоразумнее, чем Северус, благоразумнее, чем Сириус… надеюсь, от Лили ты унаследовал не только глаза, но и ее мудрость и понимание – иначе тяжко тебе придется. И вряд ли кто-то сможет помочь… как жаль».

Голоса… один из них, несомненно, принадлежал Гарри, второй, судя по всему – Драко Малфою. Конечно, Ремусу любопытно было узнать, о чем могут разговаривать эти двое. Пожалуй, у Гарри и Малфоя, по прошлым наблюдениям Люпина, было еще меньше общего, чем со Снейпом.

Впрочем, подслушивать он не собирался, да и не требовалось – вокруг Малфоя вился такой отчетливый аромат возбуждения, что Люпин мысленно и не один раз поблагодарил Альбуса, за то, что тот настоял на приеме двойной дозы антивейловского зелья. В противном случае влечение Малфоя вместе с чарами Гарри, ударив по сверхчувствительности оборотня, могли привести к плачевным последствиям.

«Хорошо, что Снейп не обладает настолько развитым обонянием», – Рем, прищурившись, рассматривал блондина, замолчавшего при его приближении. – «Правда, уже одной внешности мальчика достаточно для того, чтобы Северус ощущал, по меньшей мере, беспокойство. А если еще учесть, что Снейп, являясь партнером, вполне может чувствовать настроение вейлы… о, Мерлин».

Люпин глубоко вздохнул и попытался не думать о том, как странно пах Гарри. Помимо неоспоримой притягательности, оборотень чувствовал смятение, неуверенность, непонимание… и страх.

«Что происходит? Чего ты опасаешься, мальчик? Неужели волнения Снейпа имеют под собой основания? Не верю. Этого не может быть – никто никогда не слышал, чтобы вейла могла отказать или изменить однажды выбранному партнеру, или даже просто захотеть этого. Но Гарри… он никогда не был обычным мальчиком, хотя всегда стремился именно к этому. Так с чего мы все решили, что он будет безоговорочно следовать врожденным инстинктам вейлы? И что теперь делать? Пожалуй, я никому ничего не скажу – Сириус будет счастлив насолить Снейпу, Снейп же, несомненно, обозлится - и тогда Гарри мало не покажется. Что сделает Альбус – понятия не имею, но и проверять особо не хочу… хм… Пожалуй, стоит самому внимательно наблюдать за этими двумя, а то мало нам неприятностей…»

- Гарри, - улыбка вышла почти настоящей, доброжелательность голоса вполне успешно скрыла беспокойство.

- Рем…

Ему показалось – или мальчик действительно вздохнул с облегчением? На Малфоя при этом Гарри старался не поднимать глаз.

- Я пойду, - Малфой смотрел на Люпина вызывающе, надменно вздернув подбородок… ему хотелось прибить помешавшего ему оборотня.

- Не смею задерживать, мистер Малфой, - Рем улыбнулся еще шире, полностью проигнорировав недовольство Драко. Гарри наблюдал, как блондин стремительно удаляется в сторону подземелий, разительно напоминая в это мгновенье Снейпа. Летящая по воздуху мантия, гибкие движения… хорошо, что Рем пришел, иначе…

А что – иначе? Гарри постарался не думать об этом. Одна только мысль о том, что он мог помыслить о ком-то, кроме своего партнера, заставляла сердце слишком громко стучать, а желудок – судорожно сжиматься.

«Скоро ужин закончится, и Северус вернется к себе… черт, кажется, я боюсь. Сомневаюсь, что он промолчит. Может, связь ему и не нужна, но я понятия не имею, насколько он собственник. Интересно, считает ли Северус, что наши взаимоотношения налагают на меня определенные обязательства? Думает ли он, что я не смею смотреть на кого-то, кроме него? Или ему совершенно безразлично? Скоро узнаю – и почему-то не слишком верю, что наш разговор мне понравится. Мне нужно подготовиться, хоть немного. Успокоиться, прийти в себя… очистить разум и чувства от назойливого присутствия Малфоя… Смогу ли я? Во всяком случае, должен попытаться – нам со Снейпом и так достаточно тяжело, без всяких отягчающих обстоятельств».

- Рем, я тоже пойду – устал очень. Ты ведь не в обиде?

Гарри улыбнулся оборотню, выслушал слова прощания – и поспешно отправился к себе, так и не услышав, как Люпин почти беззвучно пожелал ему вслед удачи.

Пожалуй, никогда в жизни Снейп не ждал с таким нетерпением окончания праздничного ужина. Последние минуты превратились в ад кромешный, стрелки огромных настенных часов, казалось, издевались над зельеваром, замерев на одном месте, монотонный гуд голосов учеников раздражал и действовал на нервы, а взгляды, которые время от времени продолжал бросать на него Блэк – доводили почти до безумия. Люпин так и не вернулся за стол, справедливо полагая, что Снейп его все равно ни о чем не спросит, пусть даже будет с ума сходить от ревности, злости и беспокойства, а выяснять отношения с Блэком оборотень предпочитал подальше от посторонних глаз. Его отсутствие вовсе не улучшило и без того мрачное настроение зельевара, в голову лезли мысли – одна безумнее и невероятнее другой, напряжение все нарастало, и хрустальные кубки, стоящие на столе в непосредственной близости к Снейпу, уже начинали тоненько звенеть и подрагивать.

Дамблдор нахмурился – давно миновали те времена, когда Северус мог потерять контроль над собственной магией. Последний его срыв был после гибели Поттеров, после этого зельевар замкнулся в себе – и накрепко запер под замок свои эмоции и чувства. О том, что происходило сейчас, директор мог лишь догадываться. Как и все, он видел, что Малфой вышел из зала вслед за Гарри, и, разумеется, вполне мог предположить, что Северус злится именно из-за этого, если бы не одно «но». Снейп продолжал уверять его в том, что к Поттеру не испытывает ничего, кроме равнодушия и едва сдерживаемого отвращения. Не то, чтобы Альбус безоговорочно верил в это – скорее, Северус пытался переубедить в этом самого себя, создавая таким образом хотя бы видимость сопротивления. Но в то же время директор не думал, что связь настолько сильна на данный момент… видимо, он ошибся. Впрочем, это было совсем неплохо – чем скорее узы укрепятся настолько, что ни один, ни другой партнер больше не смогут сдерживать себя, тем скорее мальчик получит дополнительную силу для победы. Пожалуй, с поисками книги стоило повременить еще немного…

До своих комнат Северус добрался в рекордно короткое время, рывком распахнул дверь – и замер на пороге. Гарри Поттер стоял возле его стола, низко опустив голову, и бездумно водил пальцем по листу пергамента, вычерчивая невидимые, одному ему понятные слова. На появление Северуса он не обратил ни малейшего внимания, и Снейп сорвался…

- Поттер, - он не кричал, голос был тихим, но наполненным такой угрозой, что по телу вейлы прокатилась отчетливо различимая волна дрожи. Впрочем, голову Гарри так и не поднял – и это окончательно взбесило Снейпа.

- Что, позволь спросить, ты вытворяешь, мальчишка? Возможно, в твоей бестолковой голове недостаточно извилин для того, чтобы понимать, насколько опасен Драко Малфой, являясь потенциальным Пожирателем. Но, может быть, ты еще не окончательно спятил и помнишь, что Люциус Малфой – не только Пожиратель настоящий, но и правая рука Лорда. Впрочем, я, быть может, чего-то не знаю? Быть может, ты настолько доверяешь слизеринцам, что совсем не против оставаться с ними наедине?

- С вами же я остаюсь, - едва слышно прошептал Гарри, и у Снейпа потемнело в глазах от уже не контролируемой ярости. Этот паршивец еще смеет огрызаться?

Он сделал быстрый шаг вперед, уже протягивая руку, чтобы схватить Поттера и хорошенько встряхнуть, желая поставить наглеца на место, совершенно забывая в это мгновенье о том, что словами можно ударить куда больнее – именно то оружие, которым Снейп владел в совершенстве. Сейчас он настолько не контролировал себя, что совершенно забыл – перед ним не просто подросток, не просто Поттер, сын его школьного врага. Он забыл, что перед ним существо, которое четко чувствует душевное состояние своего партнера и может испытать как неимоверное счастье, если счастлив его избранник, так и познать неимоверную боль, если негативные чувства слишком сильны. Особенно, если эти чувства были вызваны самой вейлой…

Гарри сжался еще сильнее – ему было больно и страшно. Он всегда недолюбливал Снейпа и чуть побаивался его злобного характера, ледяного взгляда, острого языка. Но сейчас стало во сто крат хуже: любовь к партнеру, боязнь вызвать его недовольство и внезапно вспыхнувшая неприязнь к Снейпу – не в вейле, в самом Гарри – образовали поистине гремучий коктейль.

Гладя, как мальчишка, вцепившись побелевшими пальцами в край стола, едва удерживается на ногах, покачиваясь из стороны в сторону, Снейп пришел в себя. Что он делает, черт побери? Настолько выйти из себя – и, собственно, из-за чего? Из-за глупых, необоснованных и ничем не подкрепленных подозрений… Прикусив губу, мужчина попытался успокоиться, хотя выполнить задуманное оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Образ Малфоя перед мысленным взором зельевара прочно слился с образом Гарри – и они смотрели, смотрели, смотрели друг на друга…

Пожалуй, самым лучшим выходом было отправить Поттера спать – с глаз подальше – и успокоиться самому. Правда, Снейпа совершенно не устраивал тот факт, что завтра Поттер отправится на занятия, где неизбежно встретится с Драко, и чем закончится эта встреча – одному Мерлину известно… но тут он ничего не мог поделать. Хотя…

«И, Поттер… Никогда не смей больше встречаться с Малфоем», – эти слова уже готовы были сорваться с языка Снейпа, но тут Гарри поднял голову и посмотрел Северусу прямо в глаза.
Вейла жаждала приказа от своего партнера, таким образом тот, пусть и косвенно, не прямо, подтвердил бы наличие существующих между ними уз. Но Гарри… ему была противна мысль, что его жизнью опять распоряжаются без его желания и одобрения.

- Да, хозззяин? – прочти прошипел Поттер, не отводя глаз и позволяя намеку на презрительную ухмылку возникнуть на своих губах.

Внезапно Снейп подумал о Лорде, о приказ, которые тот отдавал, и которые отнюдь не были невинными и благородными – и которых никто не смел ослушаться, памятуя о том, что несет за собой неповиновение. А ведь вейла, осмеливаясь противиться приказу своего партнера, испытывала боль, которую вполне можно было сравнить с Круцио… А зная Поттера, можно было не сомневаться – он попытается. Мальчик не терпел насилия над свой личностью, и пусть покорности и подчинения требовала его теперешняя природа, старому Поттеру была ненавистна мысль, что им вновь манипулируют.

Так мерзко Снейп давно себя не чувствовал. Всего лишь из-за подозрений, из-за боязни потерять то, чем он толком еще и не обладал, он готов был причинить боль… мужчине стало страшно, так страшно, как давно уже не было. Он слишком хорошо знал, как легко можно разрушить отношения, тем более такие хрупкие и непрочные, как у них с Гарри…

И он ничего не сказал – просто сделал шаг в сторону, позволяя Гарри уйти…



Глава 17.

Несмотря на то, что, как и для многих подростков, учеба никогда не была для Гарри на первом месте – если не считать ЗоТИ, конечно – Хогвартс он любил. Ему нравился старинный замок, освещаемый факелами и зачарованными огнями, нравились полутемные таинственны залы, нравились приведения и рыцарские доспехи – сказка наяву, в которую он попал. Хогвартс стал для него домом, из которого не хотелось уходить, здесь было спокойно и надежно… до недавнего времени. С начала занятий прошло всего несколько недель, но Гарри казалось, что время насмехается над ним, растягивая короткие дни в вечность, наполненную мучениями.

«Опять зелья, сдвоенный урок… Я не выдержу», - Гарри, лежа в кровати, не мигая, смотрел в потолок, отсчитывая минуты и секунды, которые остались до подъема. – «Проклятье, каждый день Северус издевается надо мной. Нет, я все понимаю, на уроках он и не может вести себя по-другому, коль уж столько лет только тем и занимался, что третировал меня. Глупо и опасно было бы проявить хоть каплю снисхождения к какому-то там Поттеру, не спорю – но не наедине же! Да что я такого ему сделал – если не считать связи, конечно? Но уж в ней-то я точно не виноват, и мне казалось, что уж этот вопрос мы с Северусом давно прояснили. Так что теперь?»

Гарри действительно не понимал, что творится с его партнером. Занятия по зельеварению превратились в ад кромешный, Снейп придирался по поводу и без, высмеивал жалкие потуги гриффиндорца приготовить хоть что-нибудь более-менее приличное, то и дело упоминал родителей юноши и его крестного - в общем, вел себя как законченный ублюдок. Сдвоенные уроки были и вовсе невыносимы. По какой-то злой иронии в этом году напарниками гриффиндорцев в зельях стали исключительно слизеринцы. Насмешки летели со всех сторон, стоило лишь Снейпу упомянуть имя Поттера. Чары вейлы в этом случае не срабатывали – слизеринцы исправно принимали антивейловское зелье, не желая попадать под обаяние Гарри Поттера, и ненавидя его еще больше оттого, что он имел возможность влиять на них, стоило только забыть принять зелье. И, конечно же, Северус не отказывал себе в удовольствии снимать баллы с гриффиндорцев – особенно с Гарри.

Впрочем, в этом не было ничего необычного, манера поведения с Поттером была отработана Снейпом давно и применялась постоянно, и Гарри, сцепив зубы, старался делать вид, что все идет точно так же, как и в прошлом году… и в позапрошлом. И не обращать внимания на вейлу, которой было больно, очень больно, слишком больно. Существу, живущему внутри Поттера, были глубоко безразличны как необходимость конспирации, так и прошлое Снейпа, с его ненавистью к Джеймсу Поттеру, перешедшей на Гарри. Но если на уроках Гарри пытался хоть немного успокоить вейлу, убеждая самого себя в том, что Северусу подобное отношение просто необходимо, чтобы самому не попасть под удар, то в личной жизни его самоконтроль слабел и исчезал с неимоверной быстротой.

В самом деле, Гарри готов был мириться с отвратительным поведением Северуса в классе, как мирятся со злом неизбежным, но оказался совершенно неподготовленным к тому, что теперь происходило в их комнатах. Вернее, чего не происходило. Говорят, что к хорошему привыкают быстро, вот и Гарри за несколько недель каникул привык к совершенно другому Снейпу. Однажды поняв, что Северус может быть если и не самым приятным в общении человеком, то вполне терпимым, особенно если ты вейла, готовая принимать своего партнера таким, какой он есть, сейчас юноша чувствовал себя потерянным и несчастным. Все вернулось на круги своя – нет, Северус не кричал, не язвил, как бывало на уроках – он просто молчал. Игнорировал Поттера, что бы тот ни говорил и ни делал. Проходил мимо, не обращая на него внимания, или смотрел сквозь него, презрительно кривя губы, будто мальчишка пустое место, или, что еще хуже, какая-то малопривлекательная тварь, место которой – в питомнике Хагрида. Гарри попытался поговорить с зельеваром – раз, другой, третий… Северус делал вид, что полностью лишился слуха, а затем принялся виртуозно избегать Поттера. Теперь, выходя из свой комнаты утром, Гарри мог быть абсолютно уверен в том, что не застанет Северуса в гостиной: тот либо уже ушел на занятия, либо варил очередное зелье в лаборатории, вход в которую был защищен самыми мощными чарами… в общем, занимался чем угодно, лишь бы держаться от Поттера подальше. Да и вечерами было не лучше – когда бы Гарри ни возвращался, Снейпа все еще не было. То он патрулировал школу, то был у директора, то отправлялся к Темному Лорду… находилась масса причин для того, чтобы Гарри отправлялся в постель, так и не пожелав зельевару спокойной ночи.

Вейла сходила с ума от ярости – и Гарри сходил с ума вместе с ней. За короткое время он научился вполне сносно сдерживать свое второе «я» в рамках приличия, туго натягивать поводок на людях, не позволяя чарам вейлы бесконтрольно выплескиваться на окружающих. Но едва в поле его зрения появлялся Северус, как контроль готов был лететь к чертям, и только мысль о том, чем какая-нибудь безумная выходка могла грозить его партнеру, сдерживала Поттера-вейлу… пока. Но в подземельях, в комнатах Снейпа, где не было посторонних глаз, вейла все яростнее стремилась вырваться на волю, подавляя личность Поттера, почти стирая ее, желая обрести полный контроль над телом и над ситуацией – и, очаровав, подчинив своего партнера, закрепить связь. Бороться становилось все сложнее, нереализованное желание сводило с ума, безмолвный, но от этого не менее ясный отказ партнера принять узы причинял страдания и почти физическую боль. А еще Гарри уже не понимал, где заканчивались желания вейлы и начинались его собственные. Он знал одно: ему нужен был Снейп – хотя бы легкое мимолетное прикосновение, хотя бы один короткий взгляд, один невесомый поцелуй… но тот не желал иметь с Поттером ничего общего.

И был Малфой… Драко. Единственный из слизеринцев, кто на насмешки Снейпа или любого другого сокурсника в адрес Поттера молчал, хмуря тонкие брови – и просто смотрел. Пристально, не мигая… и не понять было, чего он хочет. И хотелось подойти близко-близко, встретиться взглядом, спросить – о чем? Не имело значения… а может, и не спрашивать ничего, просто постоять немного рядом, чувствуя дружескую поддержку. От Малфоя? Смешно – и все же так правильно.

И эта правильность пугала, как пугало желание оказаться рядом с Драко, вдохнуть его запах, притронуться к тонким волосам. Гарри старался держаться от слизеринца подальше, но тот, будто нарочно, то и дело сталкивался с Поттером, проходил мимо, улыбаясь уголком рта, не разжимая губ, задевал локтем, пожав плечом в немом извинении, уходил прочь. Гарри кусал губы, вдыхая тонкий аромат – и брел в другую сторону, низко опустив голову, пытаясь не думать ни о Снейпе, ни о Малфое.

… Часы тонко прозвонили семь раз, и Гарри, проклиная все на свете, поплелся в ванную – ну, разумеется, Северуса в гостиной не было… кажется, лаборатория тоже пустовала. Не иначе, уже в классе – готовит очередную самостоятельную работу, водя мелом по протестующе поскрипывающей старой доске. Стряхивает белую пыль с тонких пальцев - и думать не думает о каком-то там Поттере с его глупыми желаниями… может, и правда будет лучше, если директор найдет книгу и разорвет связь? Боль возникла ожидаемо, отдаваясь звоном в висках – даже думать о потере партнера было страшно, вейла не желала разрыва связи… да и Гарри, возможно, тоже. Но разве так будет не лучше – для Снейпа? Ему с ним, с Поттером, одно мучение – долг жизни, переросший в нечто большее, нежеланное и непрошенное.

Брюки, рубашка, мантия … Гарри двигался как во сне, пальцы не справлялись с пуговицами. Он не хотел идти на урок – и желал этого всем сердцем. Там был Северус, хмурый и неуступчивый, холодный, язвительный – и такой нужный. И там был Малфой, непонятный, и оттого страшный – и вместе с тем притягательный. Гриффиндорец подошел к большому зеркалу в темной старинной раме – волшебное стекло едва слышно вздохнуло, восхищаясь в который раз отражением – и задумался. Может, действительно, не ходить? Дать себе и Снейпу маленькую передышку? Хотя, похоже, Северусу абсолютно наплевать, есть ли на его уроке Гарри, нет ли его. Просто пропадет из класса постоянный объект насмешек, только-то.

Если бы Гарри знал… Снейп мрачно рассматривал доску с ровными белыми строчками – и злился на самого себя. Последние недели были кошмаром, который он создал сам, своими руками. Северус понимал, что вести себя подобным образом с вейлой – не самый умный поступок, но только вот поделать с собой ничего не мог. Слизеринец попросту боялся: он едва не переступил установленную им самим черту, едва не принудил Поттера подчиниться – не в любви, что вейла, несомненно, лишь приветствовала бы. Он повел себя с Поттером как с вещью, которая ему принадлежала и не имела права на собственные желания – пусть на очень краткий миг, пусть он смог остановиться, но это не значило, что ему вновь не захочется применить внезапно появившуюся у него власть. А ведь поводов хватало… проклятый Драко Малфой постоянно отирался возле гриффиндорца, смотрел на него жадно, улыбался странно – и ни слова не говорил, когда остальные питомцы Северуса изводили Гарри насмешками. Блондин лишь сдвигал идеальные брови, неодобрительно косился на хихикающих сокурсников – и вновь устремлял взгляд на Поттера. Какие молчаливые разговоры проходили между ними? О чем думали эти двое, глядя друг на друга, забывая обо всем? Северус не знал, да и знать не хотел. В такие минуты он просто слепо ненавидел Малфоя – не будь тот слизеринцем, какое упоительное количество баллов Снейп снял бы с него! А Поттер… его тоже следовало бы наказать – но совсем, совсем по-другому…

Северус вздрогнул и отбросил в сторону платок, которым стирал мел с пальцев. Мерлин, о чем он думает. Вот еще одна причина волноваться – он чувствовал притяжение и давление уз, и, сознательно начиная избегать Поттера, принимал антивейловское зелье… поступал как слабак, понимая, что Гарри-то был лишен возможности забыть о связи и о своем партнере хоть ненадолго – и жил с этим, не жалуясь и принимая ситуацию с достоинством. Но вот беда – даже выпив двойную дозу, Снейп не в состоянии был отделаться от мыслей о мальчишке. Но не может же быть, чтобы он чувствовал к Поттеру хоть что-то, что выходило за рамки навеянных чар – или может?

Звонок отвлек его от нерадостных дум… ненадолго. Слизеринцы и гриффиндорцы, сдвоенный урок – просто замечательно, война в миниатюре. Интересно, с чего это Альбус решил, что эти два дома смогут мирно сосуществовать? Теория всеобщей любви к этим факультетам была не применима – разве что на уме у Дамблдора было нечто другое. Не способ ли это в очередной раз показать Северусу, что между этими двумя происходит нечто странное, продемонстрировать наглядно, чего он может лишиться, если Малфой перейдет к более решительным действиям? Да нет, глупость какая – вряд ли директор знает, что происходит. Просто совпадение…

Северус автоматически проводил перекличку, скользя взглядом по лицам учеников, не видя их. Только двое из всей этой ничего не значащей для него массы интересовали его. Драко Малфой… как всегда собранный, уверенный – сидит молча, не мигая, уставившись на входную дверь. Ну и какого тролля?

«Да-да, смотри – я тоже вижу, что Поттер не явился на урок. И меня это волнует, хотя я ни за что не признаюсь в подобной слабости», - рука Снейпа дрогнула, кончик пера в нерешительности завис над тревожащим именем.

- Он придет, профессор Снейп, Гарри просто немного опаздывает…

«Выскочка Грейнджер, ну разумеется. И я лучше вас знаю, что Поттер придет – еще сегодня утром с ним все было в порядке. Но будь я проклят, если еще раз загляну в спальню к мальчишке. В конце концов, не все ли мне равно, почему он стонет во сне. И плевать мне на мысли, что мое отторжение Поттера – тому причина. И на мысли, что ему может сниться Малфой – тоже плевать. Наверное…»

Тихий стук в дверь, извинения, произнесенные едва слышно – и Гарри тенью скользнул на свое место.

- Поттер, - облегчение, которое почувствовал Северус, испарилось моментально, едва он взглянул в сторону Драко. Ну конечно – смотрит. Пристально, внимательно, буквально пожирает Поттера глазами… и как понять, от быстрого ли бега на щеках мальчишки проступает легкий румянец – или виной белокурая слизеринская бестия?

- Извольте объяснить, мистер Поттер, чего ради мы вынуждены тяготиться ожиданием? Или звонок на урок не рассчитан на столь знаменитую личность, как вы? – Снейп цедил слова раздражающе медленно, не слушая жалких попыток мальчишки оправдаться, заставляя Поттера все ниже и ниже опускать голову. – Десять баллов с Гриффиндора, Поттер, за неуважительное отношение к преподавателю и его предмету. Можете садиться – и постарайтесь хоть немного вникнуть в то, что я сейчас буду рассказывать. Разумеется, вашим мозгам недоступно понимание тонкого искусства зельеварения, но хотя бы попытайтесь не взорвать свой котел.

Смешки, смешки… Гарри закусил губу, пытаясь не обращать внимания – в первый раз, что ли? Но было так больно слышать этот голос, и понимать, что в словах, им произнесенных, нет ничего для него – ни душевного тепла, ни поддержки, ни нежности. Холод и отвращение… ну зачем, зачем он пришел? Остался бы в подземельях, прогулял уроки – подумаешь. Зато тогда, быть может, обозленный Северус обратил на него внимание, хотя бы для того, чтобы отругать, устроить хорошую такую выволочку… и, возможно, наедине Гарри смог бы объяснить, что он не может так больше. А после ссоры – как же мечталось об этом – пришло бы понимание, выплеск негативных эмоций мог стать толчком к чему-то более важному… Но он не смог не пойти, хотя утром, стоя перед зеркалом, почти решился на это. Просто подумалось, что Северус может попросту проигнорировать его вызов, и так будет еще хуже. Мало приятного в том, когда тебя высмеивают перед сверстниками, еще отвратительнее, когда это делает человек, за которого ты готов умереть – но так, по крайней мере, Гарри мог хотя бы увидеть Северуса. Какая злая ирония… он живет с этим человеком в одних комнатах, лежа ночами без сна вслушивается в едва слышное дыхание за тонкой стенкой, вдыхает запах Снейпа, которым пропитано все вокруг – и ходит на его уроки, как на свидания, которые для самого Северуса, похоже, хуже Круцио. Но остальным Гарри вовсе не собирался показывать свою слабость – и уж тем более не слизеринцам.

«Все хорошо, надо просто перетерпеть. Поднять голову, сделать вид, что значения не имеют ни оскорбительный тон, ни жалящие фразы», - Гарри сморгнул непрошенную слезинку, поднял голову, делая вид, что все в порядке, все как обычно – и в который раз за эти недели встретился взглядом с Малфоем. И в этом странном взгляде – странном, потому что смотрел Малфой, от которого Гарри в принципе не мог ждать ничего хорошего – было то, чего так не хватало взгляду Северуса. Понимание, тепло, невысказанная нежность… полно, не видится ли ему, не фантазия ли это, не желание ли увидеть хоть в ком-то то, чего не хочет дать ему Снейп?

«Проклятье, он опять смотрит на Поттера – и мальчишка уставился на Малфоя, как привороженный. Или и впрямь – какое-то зелье, какой-то заговор? Как иначе объяснить это нелепое притяжение, когда именно я являюсь партнером? Может, глупо отталкивать Поттера – кто знает, что взбредет в голову мальчишке? Но он же не может идти против своей природы, против природы вейлы… хотя, это же Поттер. Мерлин бы все побрал, с Поттером необходимо поговорить, выяснить отношения, в конце концов – но мне тревожно. Я могу не сдержаться, и кто знает, чем этот разговор закончится. Мне не хватает хладнокровия, уверенности, присутствие Поттера даже в многолюдном обществе кружит голову, туманит мысли, сводит с ума. И я отнюдь не уверен, что это одни лишь чары вейлы...»

- Мистер Поттер, если вы соизволите обратить свое внимание на нас, смертных, то поймете, что все, кроме вас, уже приступили к изготовлению зелья. Вам бы тоже не мешало присоединиться, иначе я вынужден буду снять очередную порцию баллов с Гриффиндора. Впрочем, нисколько не сомневаюсь, мне все равно придется это сделать – вряд ли ваши жалкие потуги заслужат чего-то большего, - слова обжигали язык, сейчас как никогда Северус видел всю несправедливость фраз – он ведь знал, что Поттер мог бы сварить нормальное зелье, стоило всего лишь оставить мальчишку в покое, промолчать, дать ему шанс… но он просто не мог поступать иначе.

Руки Гарри сами собой сжались в кулаки, губы дрогнули – обидно, так обидно… Северус пристально смотрел на Поттера, жалея в эту минуту, что не может подойти, обхватить его за плечи, усмехнуться – не зло или цинично – и просто постоять в успокаивающей тишине.

«Я справлюсь, у меня все получится – необходимо сосредоточиться и четко следовать инструкциям», - Гарри попытался выбросить из головы Снейпа, Малфоя, слизеринцев, гриффиндорцев – все, что могло бы отвлечь от поставленной задачи. Котел, ингредиенты, изящные меловые строчки – только это имело сейчас значение. Он сможет сварить приличное зелье, и Северус поймет, что он, Гарри, вовсе не бездарность, не посредственность… черт, ему придется это признать!

Ровные аккуратные кусочки корня, растолченные в пыль стрекозиные крылья, основа, доведенная до необходимой температуры, четко оговоренная последовательность действий – действительно, ничего сложного. Зелье уже приобретало необходимый цвет, осталось добавить последний компонент – и, разумеется, именно этот момент выбрал Северус, чтобы бесшумно подойти, остановиться рядом, слишком близко, почти вплотную.

Снейп понимал, что делать этого не стоило – он так долго, так настойчиво избегал Поттера в попытках оградить как себя, так и мальчишку от необдуманных действий! И он помнил о вейле, для которой невозможность соединения с партнером была губительной и чувства которой сейчас были невероятно обострены… так почему же он стоит за спиной у Гарри и не может отойти? Разве зелье тому причиной? Не стоило с собой лукавить – его тянуло к Поттеру, порой одиночество, на которое он обрекал себя и Гарри, становилось невыносимым, но он сопротивлялся, задаваясь при этом вопросом: «К чему?» Возможно, не только из-за навязанной связи и невозможности сделать выбор, не только из-за страха не сдержаться и совершить что-то неправильное и непоправимое – его тревожило то, что окончательное соединение сделает Поттера не только сильнее, но вместе с тем и уязвимее.

А сейчас он просто не смог отказать себе в удовольствии просто побыть рядом – делая вид, что наблюдает за попытками мальчишки сварить зелье, вдыхать запах юности, ощущать едва уловимое тепло его кожи, смотреть на растрепанные прядки волос, мечтая расправить непослушные волоски пальцами. И Гарри пропал: тяжелая волна аромата партнера затопила вейлу с головой, близость столь желанного тела сводила с ума, ясность мышления сменили туманные образы обнаженных, сплетающихся тел – слишком долго ей отказывали в этом. Едва слышный стон сорвался с губ Гарри, он уже не думал о зелье, все его силы уходили на то, чтобы сдержать обезумевшую вейлу, не дать ей вырваться на волю. Пальцы разжались, просыпая в котел чересчур большую дозу последнего ингредиента, но Гарри не обратил на это никакого внимания… зато Снейп моментально пришел в себя, едва зелье начало стремительно менять цвет.

- Идиот, - в голосе Северуса было столько злости, что Гарри невольно подался назад, покачнулся, и в тот же момент от сильного толчка полетел на пол, а зелье, зашипев, взорвалось маленьким фейерверком, разбрызгивая вокруг темные густые брызги. – Двадцать баллов с Гриффиндора и отработка с мистером Филчем после уроков.

Быть может, Северус в ту же минуту пожалел о своей резкости, быть может, резко развернувшись к своему столу, он пытался скрыть легкую краску стыда – но, скорее всего, Гарри просто очень сильно хотелось этого. И ничего, кроме брезгливости и раздражения, Снейп не испытывал. Это казалось несправедливым вдвойне, и если бы не звонок, неизвестно, что сделал бы или сказал юноша… может то, что выдало бы их обоих, или очередную эмоциональную глупость, способную лишь вызвать хмурую презрительную ухмылку на губах его партнера. Громкий трезвон ударил по ушам, привел Гарри в себя – хотя, черт бы все подрал, в эту минуту ему хотелось послать куда подальше всякий контроль и закатить грандиозную истерику. Да-да, с битьем клятых пробирок, реторт и хрупких пузырьков – и пусть это выглядит сколь угодно детским, несдержанным и смешным, но может хоть тогда этот мерзавец выслушает его!

Вейла внутри бесновалась от таких противоречивых чувств, голова начинала немилосердно болеть, Снейп, как обычно, не обращал внимания на этот безумный шквал эмоций. Во всяком случае, его лицо оставалось холодным и отстраненным, а что там у чертова слизеринца творилось внутри, Гарри понятия не имел, да и вряд ли сейчас хотел это знать. Убраться отсюда подальше, от насмешек, равнодушия, жалости со стороны Гермионы – проклятье, как же остро он чувствует все эти оттенки! – вот единственное, о чем он мечтал.

«К черту, к дьяволу, к троллю», - Гарри рванулся к выходу, наплевав на учебники, тетради, на окрик Грейнджер. И уже около двери почувствовал короткое, скользящее прикосновение, мимолетное и неожиданное. Драко Малфой, вездесущий настырный Малфой, стоял рядом с выходом и смотрел – не с жалостью, которая Поттеру была не нужна, и от которой хотелось взвыть, выплескивая стихийную магию, чтоб заткнуть всех таких вот сочувствующих, нет – он смотрел с пониманием. А его открытая ладонь невесомо лежала на безвольно опущенной кисти Гарри… Впервые Малфой прикоснулся к нему – не к Гарри Поттеру, а к Гарри-вейле – и существо внутри затрепетало, почувствовав странную тягу, необъяснимую и властную. Это было неожиданно и ошеломляюще, невозможно и неправильно – как предательство по отношению к настоящему партнеру… и в то же время это чувство пьянило и затягивало в себя. Но сейчас, когда за спиной был Северус, думать об этом было больно и муторно, и Гарри, оттолкнув слизеринца, бежал из подземелий так, как, наверное, не бегал никогда в жизни. Ему было страшно, очень страшно… А Снейп, сверля взглядом напрягшуюся спину уходящего вслед за Поттером Малфоя, гадал, почудилось ли ему, или действительно наглый гаденыш посмел прикоснуться к тому, кто ему не принадлежал…



Глава 18.

ГЛАВА 18

Гарри пропустил трансфигурацию – как и чары, и арифмантику… как, впрочем, и обед. Не пошел он также и на отработку с Филчем, с трудом преодолев внутреннее сопротивление: пусть Снейп и не отдавал приказ по поводу отработки, все же даже такую неявную власть партнера оказалось слишком тяжело игнорировать. Но сейчас Гарри не хотел никого видеть, а одна мысль о Малфое заставляла его вздрагивать. Проклятье, ну почему его жизнь настолько запутана? Даже без чертова наследия ему было тяжело, со Снейпом в качестве партнера стало почти невыносимо – но он смог не только смириться с этим, ему удалось увидеть настоящего Северуса, и именно его он готов был ждать столько, сколько бы тот посчитал нужным. И если бы не Драко – все было бы гораздо проще. Да, больно, да, сложно, да, мучительно – но понятно. Неважно, что именно сломало бы в конце концов внутренние барьеры Снейпа: чары ли вейлы, долг ли перед Поттерами, просьба ли директора – или же сам Гарри, хотя на это юноша рассчитывал меньше всего. Важно было то, что без разрыва связи соединение рано или поздно произошло бы, пусть ожидание этого становилось невыносимым. Гарри свыкся – черт, да ему всю жизнь приходилось подстраиваться к обстоятельствам, чтоб сами обстоятельства попросту его не угробили. И что в итоге? Когда все более-менее утряслось, появляется Малфой – и всего парой мимолетных встреч, несколькими взглядами и одним-единственным прикосновением рушит все правила, ломает и без того зыбкие строения, которые Гарри возводил с таким трудом. Проклятье! Всего год назад проблема решалась бы проще некуда – подойти к наглому блондину, встряхнуть, вцепившись руками в острые плечи, заехать в вечно вынюхивающий нос…

Гарри усмехнулся почти весело, вспомнив их прошлые потасовки – и никаких тебе вопросов, просто снятые обозленным Северусом и МакГонагалл баллы и последующие взыскания. Сейчас же оказаться в непосредственной близости к Малфою казалось самоубийством, а уж прикоснуться к нему…

- Гарри, ты тут? – дверь пустого полутемного класса, где нашел себе пристанище Поттер, приоткрылась ровно настолько, чтобы Гермиона могла осторожно скользнуть внутрь. – Что с тобой происходит? На отработку не пошел, на обед не явился… профессор Снейп ходит мрачнее тучи – зря ты так. Он же преподаватель, пусть и необъективно к тебе относится. Но так же всегда было… конечно, отработка с Филчем оптимизма не добавляет, но это же всего несколько часов…

- Ох, Гермиона, - всего два слова – и столько безнадежности в голосе, что девушка замолчала, понимая, что говорит что-то не то. – Если бы ты знала… я сам не знаю, что твориться – и мне страшно. Не потому, что я во всей этой историей с вейлой увяз с головой, вовсе нет. С этим я поделать ничего не могу, остается только плыть по течению и стараться, чтобы все не вышло из-под контроля. Но я боюсь, когда происходит что-то, чего я не понимаю… и как бороться с этим – не понимаю тоже.

- Это из-за Малфоя, да? – Гермиона опустилась на скамью рядом с Гарри, придвинулась близко, подставляя плечо – как бывало, когда ему требовалась поддержка и опора – и гриффиндорец благодарно улыбнулся, хотя и не мог поделиться всеми своими сомнениями. – Ты говорил, что он не твой партнер, я помню, но что-то странное между вами… эти взгляды. Кажется, его к тебе тянет... да и ты так необычно реагируешь на него. Может, ты ошибаешься, может, связь не работает пока в полную силу?

- Нет, - Гарри говорил с уверенностью, которой не было и в помине в его душе. Не партнер, это даже не обсуждалось, его единственной и несомненной парой был Северус – но кто тогда? – Нет, Гермиона, это точно не Малфой. Но… что ты знаешь о вейлах, кроме тех фактов, которые известны всем? Я же знаю, ты точно перерыла всю библиотеку, как только узнала, что я вейла, да?

Они рассмеялись одновременно, словно действительно вернулись былые времена, и Гарри – все тот же Поттер, в очередной раз попавший в передрягу… а Гермиона опять пропадает в библиотеке, как будто все вопросы в мире можно решить с помощью книг.

- Ты слишком хорошо меня знаешь, и иногда это раздражает… неужели я настолько предсказуема? – Гермиона надулась притворно, хотя обиды не было и в помине. Ну что поделать, если она такая – и меняться не собирается? Хорошо все же, что есть люди, готовые принимать тебя такой, какая ты есть… - Синий чулок, да? Вечно с книгой, никаких вечеринок, развлечений, модных нарядов и всего такого. Но меня это действительно не интересует, что поделать. А что касается вейл… прости, Гарри, но ничего нового я не нашла. Возможно, если бы ты сказал, что именно тебя интересует…

- Если бы знать, если бы знать… - Гарри задумчиво смотрел мимо Грейнджер. – К примеру, может ли быть у вейлы… ммм… может ли быть у нее не один партнер? Или совсем не быть? Можно ли противиться притяжению – и как, к дьяволу, сделать это? Как не зависеть от существа внутри тебя, как сохранить себя – свою целостность?

- Не знаю, Гарри, - растерянно произнесла Гермиона, едва ли не впервые задумываясь – а каково это – потерять себя? Стать кем-то, кем стать вовсе не стремился? Зависеть от обстоятельств – и не быть в состоянии их изменить? – Вейлы – существа мало изученные, загадочные. Сведения о них слишком уж скупы… то, что знают все, прости. Может, лучше поговорить с кем-нибудь из профессоров? С профессором Люпином, к примеру? Он-то точно больше меня должен знать о вейлах…

- Возможно, - Гарри сомневался, что Рем знает что-то сверх написанного в общедоступной литературе, иначе он бы давно ему рассказал. Но огорчать Гермиону не хотелось – она искренне хотела помочь. – Я поговорю с ним, спасибо.

- Да не за что. Ох, я совсем забыла, зачем искала тебя – директор просил, чтобы ты зашел к нему. Пароль: лимонные тянучки, - девушка, не сдержавшись, рассмеялась.

Дамблдор… Ну что нового может сообщить ему директор? Хотя… он же искал книгу, по просьбе Северуса. Неужели?

- Да, я уже иду. Увидимся, да? – и, не дожидаясь ответа, бросился к выходу.

… - Можно? – Гарри настороженно осматривал кабинет директора, почему-то на короткое мгновенье засомневавшись, что они одни. Он почти ждал, что тут будет Снейп – разве предстоящий разговор не касался и его тоже?

- Конечно, мой мальчик, входи. Присаживайся вот сюда, тут достаточно удобно, - Дамблдор всем своим видом излучал добродушие, стекла-половинки приветливо мерцали – вот только Гарри все равно чувствовал себя неуверенно, его пугал предстоящий разговор. Но и оттягивать неизбежное было не в его привычках.

- Вы хотели видеть меня, господин директор?

- Да-да, - Дамблдор рассеянно погладил небольшой чайник, без видимой необходимости передвинул чашку – тонкая ложечка звякнула по фарфоровому краю – поправил серебряные щипцы для сахара. – Чаю, быть может?

- Нет, спасибо, - Гарри хмуро рассматривал свои руки, гадая, когда же Дамблдор перейдет к главному. Ему все меньше и меньше хотелось находиться здесь, под взглядом этих проницательных глаз он чувствовал себя пришпиленной и готовой к препарированию лягушкой. Кажется, все чувства и мысли наружу, копайся - не хочу… разумеется, он помнил о неудачной попытке Тома проникнуть в его сознание и не сомневался, что Альбус тоже потерпит фиаско в случае, если попытается – и все же на душе было неспокойно.

Альбус вздохнул – он не знал, что именно Северус делал не так, но явно не все было в порядке. Гарри похудел, держался настороженно и отстраненно… директор не сомневался, что связь все еще не была закреплена, и это его тревожило. Разумеется, он учитывал обстоятельства, включающие в себя и многолетнюю неприязнь, и внутренние барьеры, которых хватало и у Гарри, и у Северуса – но все же, не лукавя с самим собой, Дамблдор надеялся на то, что кто-то из этих упрямцев сорвется, и чем раньше, тем лучше. Для них всех.

Похоже, Гарри не был расположен к отстраненным беседам… что ж, возможно он был прав. Альбус вздохнул – разговор сам по себе не был приятным, но и тянуть с ним смысла не было. Слишком много надежд возлагалось на мальчика, но вот вопрос – понимает ли он сам, коль многое зависит от его решения? Несомненно, Северус сделает все, о чем попросит – именно попросит – Дамблдор, но готов ли Гарри последовать его примеру? Не будь у него выбора, Альбус не волновался бы ни минуты, но книга, которую он все еще не мог обнаружить, весела над головой Дамокловым мечом. Слишком уж хорошо Альбус представлял себе, насколько коварными и непоправимыми могут быть случайности…

- Не сочти, что я вмешиваюсь в твою личную жизнь, - Гарри горько усмехнулся – вот уж действительно, с чего бы ему так считать? – Как у вас дела с Северусом?

Вопрос был чересчур прямолинеен, и если бы он касался не Снейпа, а любого другого предмета, Гарри был бы попросту ошарашен и дезориентирован – слишком уж он привык к недомолвкам и обманчиво-добродушным ускользающим фразам с непонятным зачастую подтекстом и скрытым смыслом. Сейчас же – он разозлился.

- А как бы вы хотели, директор? – слова сорвались прежде, чем Гарри смог остановиться и подумать. Хотя – о чем тут было думать и в чем сомневаться? Сколько он себя помнил, личной жизни у него не было. Как и свободы выбора, впрочем, а все попытки быть самим собой то и дело разбивались о навязанный долг и избранный другими за него путь. И хотя связь со Снейпом он тоже не выбирал, но, по крайней мере, Гарри хотел, чтобы их с Северусом отношения не являлись предметом тщательного изучения и последующего извлечения выгоды, пусть и ради всеобщего блага. Ну почему бы просто не оставить их в покое? Желание было нереальным и невыполнимым – но от этого не менее сильным.

- Не стоит, мальчик мой, не стоит, - Альбус не рассердился, взгляд его не потерял ни доброты, ни открытости – хотя Гарри давно уже не верил безоглядно всем внешним признакам. – Вполне возможно, что сейчас я кажусь тебе навязчивым и чрезмерно любопытным стариком, сующим свой нос куда не следует. Однако, поверь, я волнуюсь за тебя и твоего партнера…

Юноша вздохнул едва слышно – не мытьем, так катаньем, но Дамблдор всегда добивался своего. Вот и сейчас он втягивал Гарри в малоприятный, но совершенно неизбежный разговор.

- Я… простите, - Гарри запнулся, смешавшись, подобрать слова оказалось вдруг невероятно сложным. Одно Поттер знал точно – обвинять партнера он не станет. И, возможно, тот не так уж виноват – быть может, именно он, Гарри, был недостаточно хорош для Снейпа, и во всем происходящем большая часть вины – его. – Северус… с ним… непросто. Он слишком… я не знаю, как сказать. Он закрывается от меня. Вы не подумайте – я все понимаю. Он ведь никогда меня не любил, а тут вдруг эта связь… в общем, ему тяжело, да и я сам…

- Терпение, Гарри, тебе нужно много терпения – со временем Северус привыкнет к создавшемуся положению вещей, и постепенно все образуется, все пойдет как надо.

- А как надо? И для кого? – Терпение? Воистину, Гарри был сверхтерпелив, обуздывая день за днем, ночь за ночью бушующую в венах вейловскую кровь. Он был терпелив, стараясь не обращать внимания на придирки Северуса. Он терпел игнорирование со стороны партнера, хотя вейла в это время сходила с ума от боли и умоляла выпустить наружу всю возможную магию – лишь бы прекратить эту пытку и получить желаемое. Да дементор все побери – в конце концов, он даже со своим организмом боролся… каждый день, каждый час. Проклятущее возбуждение никуда не девалось, тело требовало разрядки – и не получало ее. Тело, в котором гормональные всплески, присущие возрасту, смешались с вожделением вейлы в чудовищную смесь – и ни ледяной душ, ни торопливая, заставляющая краснеть даже наедине с собой, мастурбация, не помогали избавиться от наваждения. Терпение? Но пусть даже так, пусть он сможет выдержать все это – но как быть со Снейпом? Разве справедливо, что тот тоже вынужден терпеливо сносить присутствие Поттера в своих комнатах, в своей жизни? И ждать – вот-вот мальчишка сорвется, не совладает с существом внутри… или вдруг сорвется сам Снейп? И что тут для зельевара хуже – кто знает?

- Я просто не могу так больше, - Гарри сжал пальцы, прикусил губу, приготовившись бросить все силы на борьбу с вейлой – то, что он собирался сейчас сказать, вряд ли могло привести ее в восторг. – Я знаю, я слышал, как вы говорили со Снейпом – есть возможность разорвать связь. И я прошу вас – сделайте это. Вы ведь ищете книгу, да? Прошу вас, поторопитесь. Не уверен, что смогу сдерживаться слишком долго, и уж точно знаю, что последствия… они будут ужасными, если я потеряю контроль.

- Ты слишком торопишься принять решение, - вот теперь в голосе Дамблдора звучала сталь, спрятанная в ножны понимания и искусственной мягкости, но от этого не становящаяся менее непреклонной.

- Нет, это не необдуманная глупость, не эмоциональный всплеск, - Гарри с трудом сдерживал вейлу – от мысли о возможном разрыве уз паника накатывала волнами, сводила с ума. Даже понимание, что этот страх не его, что липкая паутина ужаса, укутывающая его саваном лишь отголосок чувств существа, живущего внутри, не делало ситуацию хоть немного легче. Возможно оттого, что и сам Гарри не хотел разрыва. Потому что знал, насколько необходим ему Снейп… и в то же время он не хотел причинять ему боль. А разве присутствие Гарри рядом – не мука? Если для Снейпа одна мысль о Поттере как о партнере – заведомое страдание, и если прекратить его в силах Гарри, так тому и быть.

Дамблдор нахмурился – что ж, этого следовало ожидать. Проклятье, разве не понимал Северус, отталкивая Гарри, что для вейлы куда страшнее невозможности соединения с партнером – малейшая возможность причинить тому боль? Тупиковая ситуация: если не поторопиться и не найти книгу, неизвестно, как долго еще сможет продержаться мальчик. Он уже ослаблен, и если Северус не изменит своего отношения, возможны самые тяжелые последствия. Найти же книгу и провести ритуал – отказаться от единственного шанса одержать победу.

Оставалось полагаться лишь на рассудительность и ответственность Гарри. Альбус отчаянно надеялся на то, что вейла еще не успела подчинить себе слишком многое, и что от Гарри Поттера, того Гарри, который готов был отдать все ради благополучия магического мира, осталось еще достаточно для принятия не самого легкого решения.

- Я хотел бы, мальчик мой, чтобы ты четко представлял себе последствия, - Гарри смотрел настороженно, явно пытаясь понять, к чему клонит Альбус. – Разумеется, я не оставляю поиски, в любой момент книга может обнаружиться… но задумывался ли ты о том, что случиться при разрыве связи?

Юноша пожал плечами – помимо боли от осознания того, что он потеряет Снейпа, ответ был очевиден.

- Полагаю, я потеряю своего партнера, освобожу его от навязанной и ненужной ноши – и освобожусь сам. Разве это так плохо – дать свободу другому человеку и обрести ее самому?

- В любой другой ситуации я бы сказал, что это замечательно и что чувство свободы одно из самых чудесных… Но видишь ли, Гарри, утратив связь со своим партнером, ты тем самым утратишь и часть своих сил, сил вейлы. Задумывался ли ты когда-нибудь, почему все вейлы так стремятся найти свою половину, не считаясь даже с тем, что избранником может оказаться кто угодно? Обретая партнера и закрепляя с ним связь, вейла удесятеряет свои силы, ее жизнь обретает новый смысл, ради своей второй половины вейла готова свернуть горы… Я не хочу сказать, что, лишившись Северуса, ты станешь ущербным, нет – но, потеряв стимул, ты будешь слишком уязвим. Ваша со Снейпом связь для тебя сейчас – палка о двух концах. Невнимание с его стороны ослабляет тебя, но и разрыв связи не принесет ничего хорошего.

- А… что может со мной случиться? Или вы пытаетесь мне сказать, что после разрыва связи я просто-напросто умру?

- О, разумеется, ты не умрешь. Как только исчезнет ваша с Северусом связь, исчезнет и угроза смерти при потере партнера. Но что произойдет помимо этого - сложно сказать. Видишь ли, мальчик мой, человек, написавший книгу, прежде всего описывал свой опыт и свои чувства. Вряд ли он делал упор на то, что впоследствии случилось с его вейлой. Но, думаю, разрыв уз делает вейлу открытой для повторной связи, для еще одного партнерства. И в нашем случае это не слишком хорошо. Помни, партнером может оказаться кто угодно – и ты ничего не сможешь поделать с этим.

- Что ж, я к этому готов… По крайней мере, я смогу освободить Снейпа.

- Ты сейчас думаешь не о себе, я понимаю. Тебе хочется спасти Северуса… но подумал ли ты, что станется с нашим миром? Ослабев, ты станешь легкой добычей для Тома. Готов ли ты принести в жертву не только себя, но и всех остальных? Твои друзья – разве они меньше Северуса заслуживают свободы, жизни?

Юноша отшатнулся в сторону и крепко зажмурился – совершенно бессмысленное и бесполезное действие. Удар был жестоким и болезненным… несомненно, будь Гарри настоящей вейлой, ему было бы плевать на окружающий мир, все мысли, побуждения, действия сосредотачивались бы единственно на партнере. Но в Поттере слишком много оставалось от человека, от гриффиндорца, в конце концов. Перед закрытыми глазами суматошным калейдоскопом мелькали люди: улыбающиеся Рон и Гермиона держатся за руки; Сириус и Рем смотрят друг на друга, не отрываясь; Невилл, краснея и смущаясь, рассказывает о чем-то внимательно слушающей Луне… он не мог, он просто не мог их предать. Но и причинять боль Северусу он тоже не мог. Тупик, полная безысходность…

- Что же мне делать? – он не хотел задавать этот вопрос, возможно потому, что предугадывал ответ. Слова сорвались с губ прежде, чем Гарри смог удержать их, спрятать так глубоко внутри, чтобы Дамблдор не успел их услышать.

Ответ Дамблдора был быстрым и ясным, в нем не было недоговоренностей и неточностей. При других обстоятельствах Гарри, возможно, порадовался бы такой честности и открытости Альбуса – но только не сегодня.

- Что ж, мальчик мой, думаю, тебе необходимо приложить все усилия к тому, чтобы закрепить связь.

- А… а как же Северус? Как быть с его чувствами? – он пожалел о своей несдержанности в тот же миг, как задал вопрос. Понятно ведь, что со Снейпом Дамблдор церемониться не станет, просто попросит, глядя прямо в глаза, и не подчиниться Северус не сможет, как бы плохо ему не было потом.

- Северус… мне придется поговорить с ним, то, как он обращается с тобой – недопустимо…

- Не смейте! – возможно, Гарри и придется подчинить себе Снейпа, но, по крайней мере, пусть Северус при этом чувствует себя жертвой – все лучше, чем быть сообщником, идя сознательно против своей природы, своих желаний. Пусть он ненавидит и винит потом во всем случившемся одного лишь Поттера, чем станет ненавидеть и презирать еще и себя.

Вейла внутри сходила с ума от столь противоречивых желаний – и это было ужасно. Ей нужен был партнер, необходим как воздух – и она готова была благословлять Альбуса за такой шанс… и готова была убить его медленной и мучительной смертью, когда в замутненное желанием сознание прорывались доводы Гарри-человека о том, насколько будет плохо Снейпу.

- Не смейте, - еще раз процедил Гарри сквозь зубы, прежде чем обезумевшая вейла вырвалась на волю. Волна магии пронеслась по кабинету директора, круша все на своем пути: жалобно звенели, разбиваясь и раскалываясь на мелкие куски, стекла и хрусталь; сдвигаясь с привычных мест, раздраженно скрипела крепкая старинная мебель, когда от нее отлетали узкие длинные щепы. Глаза Гарри горели зловещим цветом вздрагивающей на губах Авады, зрачок вертикальной полосой пересекал радужку, ногти, удлиняясь на глазах, темнели и превращались в загнутые когти.

Гарри тянулся вперед, через стол, не замечая внезапной мертвенной бледности Дамблдора, он скрипел заострившимися зубами, мечтая лишь об одном – добраться до шеи сидящего перед ним мага, сжать, ломая позвонки, дать выход накопившемуся отчаянию и боли…

Альбус даже не пытался достать палочку – обуздать вышедшую из-под контроля стихийную магию Поттера, смешавшуюся с природной магией вейлы, смог бы только сам Гарри. И пытаться применить к юноше заклинания было бесполезно – светящийся едва заметно, прочный, невероятный по мощности щит, окутывал того непроницаемой пеленой.

- Гарри, - Дамблдор был разумным, очень разумным человеком, не считавшим, что страх – чувство порочащее. И он боялся этого нового Поттера, злость которого, казалось, можно пощупать руками, настолько ощутимой она была. Но какая сила, какая невероятная, завораживающая, всесокрушающая сила! Сейчас, в сравнении с магией Гарри сила Риддла казалось жалкой копией, слабым подобием… но правдой было и то, что, придя в себя и вновь обретя контроль над стихийной магией, Гарри тем самым ослабит ее – все же, подготовки ему явно не хватало. И вряд ли Том будет настолько безумен, чтобы доводить юношу до состояния бешенства – глупцом Лорд точно не являлся. Соединение с Северусом дало бы Гарри неоспоримое преимущество – для победы ему не пришлось бы выпускать на волю эту мощь, неистовую и необузданную, достаточно было бы того, что он получил бы от Снейпа и вейлы. Нет, разрыв связи стал бы ошибкой – в этом Дамблдор убеждался все больше и больше. Оставалось успокоить Гарри, выжить самому в неожиданном столкновении с вышедшей из повиновения вейлой, достучаться до сознания юноши, погребенном под толщей бурлящих эмоций…

- Гарри, - повторил Альбус, всматриваясь в полыхающие ненавистью глаза, - опомнись. Вспомни, кто ты есть, не дай вейле подавить твое «я», подчинить твой разум своим инстинктам. Остановись…

Бесполезно. Стены кабинета дрогнули, по потолку побежала тонкая трещина, осыпаясь каменной крошкой и цементной пылью.

- Гарри, - еще одна попытка. – Подумай о Северусе, неужели ты хочешь, чтобы он презирал тебя – твою слабость, твою неспособность сдерживать себя? Твоя ярость, твой гнев – они понятны, и сейчас ты можешь даже уничтожить меня, но как отреагирует твой партнер, узнав, что ты стал убийцей? Понимаешь ли ты это, Гарри?

Северус, Северус – имя пробивалось сквозь пелену злобы холодным ветром, вело за собой, вытаскивая Гарри из трясины животных инстинктов, куда он погружался все глубже и глубже. Юноша приходил в себя – медленно, тяжело, неохотно. Стряхивая с себя на короткий миг воцарившееся чувство безграничной свободы и вседозволенности, возвращаясь вновь к постылому Предназначению и набившему оскомину навязанному долгу. Оглядывался по сторонам – сперва недоуменно, отказываясь верить глазам своим, а затем с ужасом, осознав, кто именно был виновником хаоса.

- Я? Это я натворил… - не вопрос, скорее, утверждение.

- Не волнуйся, мальчик мой, ничего непоправимого не произошло, - Альбус смотрел с пониманием, всем своим видом показывая, что простит и примет Гарри такого, какой он есть – и от этого Поттеру хотелось взвыть и запустить в старого мага чем-нибудь увесистым. Вот сейчас последует еще один аргумент, от которого не отмахнешься, не отвертишься – и придется делать так, как говорит директор… нет, как он прикажет, прикрываясь всеобщим благом и необходимостью. – Но задумайся – насколько ты стал сильнее, объединившись с вейлой. Правда, контролировать стихийную магию ты не можешь, а обучение займет слишком много времени… и вряд ли Том предоставит его тебе. Закрепив же связь, ты станешь обладателем силы, лишь немного не достигающей уровня мощи, продемонстрированной тобой сейчас.

Правда, от которой не спрячешься…

- Я сделаю это, - уже согласившись, Гарри подумал о Малфое. Проклятье, с ним-то что делать? Где гарантия, что, даже завершив формирование связи, он перестанет о нем думать? И спросить у Дамблдора – чревато. Кто знает, что еще может прийти тому в голову?

- Могу я попросить, профессор? – Дамблдор улыбнулся – право же, мальчик своим обещанием заслужил поощрение, если, разумеется, оно было достаточно разумным. – Не могли бы вы разрешить мне доступ в Запретную секцию? Северус… профессор Снейп отдал мне все книги о вейлах, какие только у него были, но я подумал… мне надо знать больше – если это возможно, вы же понимаете, да? Мне с этим жить – всегда, и я хочу знать все, абсолютно все…

Что ж, ничего крамольного в просьбе не было, и отказывать Альбус не собирался – в конце концов, даже не дай он разрешения, Гарри все равно найдет способ пробраться туда, но в этом случае недовольство действиями директора будет лишь сильнее. И Дамблдор, продолжая улыбаться Гарри, написал записку мадам Пинс…

- Я могу идти? – аккуратно сжимая пергамент, Гарри сделал движение к выходу.

- Конечно, мой мальчик, конечно, - Дамблдор смотрел, как юноша уходит – неуверенная походка, низко опущенная голова. Печальное зрелище – но необходимость победы над Темным Лордом перевешивала все остальное. И Северус… пожалуй, разговор с ним был еще большей необходимостью, пусть Гарри и был категорически против. Дамблдор не хотел принуждать, не хотел ломать, но ситуация требовала решительных мер, а двойная страховка еще никому не мешала.


Глава 19.

ГЛАВА 19

- Северус, мальчик мой, проходи, присаживайся…

Снейп сжал и без того тонкие губы в некрасивую узкую полоску – он давно уже не ждал от разговоров с Альбусом ничего хорошего для себя, и эта встреча не являлась исключением. Хотя… возможно, поиски старика увенчались успехом, и как ни призрачен был шанс, зельевар позволил себе недолго, всего несколько мгновений, надеяться на чудо. Но нет, он ведь не являлся Поттером, патологическая, совершенно неправдоподобная удачливость явно была не для него.

Он шел к креслу неторопливо, долго устраивался в нем, всем своим видом пытаясь показать, насколько ему некомфортно, оттягивал момент, понимая, впрочем, что все это напрасно и бесполезно. Альбус улыбался понимающе и терпеливо ждал, когда Снейпу наскучит ломать комедию. Зельевар смотрел исподлобья, мечтая стереть с лица старика эту улыбку – она раздражала и причиняла боль, Северус слишком часто видел ее на губах Альбуса и прекрасно знал, что ничего приятного или радостного она не сулит, и что видимость обманчива.

- Чаю? – Альбус первым прервал затянувшееся молчание.

Снейп смотрел почти с ненавистью – этот тон, этот постоянный, доведенный до совершенства ритуал – с тонкими светящимися фарфоровыми чашечками, наполненными сладкой темной жидкостью… Как будто ее вкус может перебить горечь таких моментов. Нет-нет, глупо было даже пытаться себя обманывать – он любил Альбуса, как мог бы, наверное, любить когда-то своего отца, стоило тому приложить совсем немного усилий. Директор дал ему то, чего у него никогда по-настоящему не было: дом, подобие семьи и надежду… хрупкую, покачивающуюся на неуверенных тонких ножках – но она была, витала в воздухе, такая слабая, но вполне ощутимая. Может быть, когда-то, все будет хорошо… и, возможно, цена, которую он платит за свои ошибки и в счет пока еще неясного будущего, не окажется настолько высокой, чтобы сломить его окончательно и бесповоротно. Но все же… в такие моменты, когда Альбус улыбался улыбкой терпеливой и мудрой, что-то противно сжималось внутри, нашептывая осторожно и зло, что для сидящего напротив мага нет слишком высокой цены, пока он руководствуется интересами всего мира, а не отдельно взятыми крупинками его.

- Благодарю, но не стоит, - голос прозвучал глухо, словно в горло забился сухой горячий песок… может, зря он отказался от предложенного напитка. Всего один глоток… Снейп с силой сжал подлокотники кресла – не имело ни малейшего смысла и дальше оттягивать неизбежное. – О чем вы хотели поговорить, Альбус?

Он мог бы гордиться собой – в звуках ни капли той неуверенности и страха, которые давным-давно пропитали каждую пору его тела. Столько лет… с той самой ночи, как он принял Метку. Или еще раньше? Когда уяснил, что окружающий мир яростно отвергает его, не желая признавать своим… какая, впрочем, разница? Он умело носил маски, будь то белая личина Упивающегося, или маска показного равнодушия.

- Поговорить… - Дамблдор задумчиво чертил чайные круги серебряной ложечкой, вглядываясь в темную поверхность так пристально, словно решил заменить Трелани. – Этот разговор, сколь бы он ни был тебе неприятен, необходим. Недавно здесь был юный Поттер… не стоит хмуриться, Северус, я сам пригласил его. Право, ты не можешь ожидать от окружающих, что они будут настолько слепы, чтобы не заметить изменений. В последнее время мальчик выглядит не лучшим образом, и тебя, к слову сказать, это должно было бы беспокоить куда больше, чем меня – в конце концов, Гарри твой партнер, а ты не только несешь за него ответственность, как вторая половина единого целого, ты, к тому же, старше. И не избегать его должен, а поддерживать и направлять…

- Направлять – куда? Прямиком в свою постель? – все-таки, он не сдержался и сейчас проклинал свой язык, свои губы, которые выплюнули слова, вызвавшие легкую краску стыда на бледной коже. – То, чего он ждет от меня… Альбус, я сомневался, когда только Поттер вступил в наследие, я не уверен в этом и сейчас. Даже просто признать, что Гарри не Джеймс, было совсем не просто… а уж закрепить это проклятье, которое вы считает едва ли не благословением…

- Благословением? – глаза Альбуса за стеклами очков мерцали, пальцы рук двигались, не переставая, сновали, то поправляя полупустую чашку, устанавливая ее строго по центру блюдца, то передвигая бездумно и бесцельно пушистое перо, оброненное Фоуксом. – Как странно, что ты не видишь этого, что не желаешь понимать и принимать… ЭТО и есть благословение – не только для магического мира, но и для тебя тоже. Неужели холодные ночи в одиночестве, когда одолевают мысли и тишина морозит твою кровь лучше такого проклятия?

- Не с Поттером, - черты Снейпа исказились всего на миг, будто рябь прошла по застывшей глади озера. – И не по приказу.

- Он – твой партнер. И я не приказываю, я прошу…

Просьбы Альбуса… Снейп боялся их больше, чем Круцио Лорда. Они пригибали к земле и ломали его куда сильнее, нежели самая изощренная пытка, придуманная Томом. От ненависти можно было ускользнуть, сделав вид, что подчиняешься силе – и, возведя самые прочные барьеры, сквозь которые не пробиться было никому, искать выход. Любовь же Альбуса – а Снейп ни минуты не сомневался, что старик его любит, пусть любовь эта казалась порой слишком странной и временами отстраненной – тянула на дно болота, укутывая плотным одеялом, из которого было не выпутаться. Слишком многим Снейп был обязан старику, а отношения их состояли из слишком многих составляющих, и старик умело дергал за нити, то и дело заставляя Северуса делать то, чего он делать не хотел… но все равно поступал именно так, как желал Дамблдор. Ни секунды не сомневаясь, что Альбус пожертвует им – как, впрочем, без сомнения пожертвовал бы и собой – ради спасения мира, Снейп продолжал подчиняться, выполняя не приказы – проклятые просьбы, разрушающие его с ужасающим постоянством.

- Северус, мальчик мой, ты даже не представляешь, сколько в Гарри силы. Она невероятна и прекрасна, сила Тома похожа на едва мерцающего светляка рядом со звездой. Но без тебя Поттер – ничто. Ему нужен партнер – как стимул, чтобы выпустить наружу эту мощь, чтобы подчинить и контролировать ее. Впитав твою любовь, присовокупив твою силу, отданную добровольно, он станет непобедим. Неужели свобода целого мира не стоит твоей жертвы? Да и жертва ли это, Северус?

- Вы в этом сомневаетесь, Альбус? Разве идти против своей природы, против своих желаний – естественно и приятно? Впрочем, вряд ли я могу спорить – вы ведь давно решили все за нас, - но надежда не желала сдаваться, напоминая о том, что все может быть по-другому. – А как же книга, Альбус? Я полагал, что вы не прекратили поиски…

- Ты прав, я не оставил попыток найти ее.

- Но к чему? Если вы не хотите разорвать связь… или хотите? Быть может, лучше все же подождать – пока и у Поттера, и у меня есть возможность сопротивляться притяжению. Разорвите связь, найдите мальчишке более подходящего партнера… Я не понимаю вас, директор.

- Мальчик мой, ты сам должен знать, что разрыв может быть чреват неприятными последствиями. К тому же, поиск нового партнера потребует времени, которое Том нам вряд ли предоставит. А книга… мне бы очень не хотелось, чтобы она попала в чужие руки – кто знает, какое применение смогли бы ей найти? Оставим все, как есть… закрепи связь с Гарри, дай мальчику шанс победить и при этом выжить самому – а уж затем, если ваше желание все еще останется неизменным, мы сможем подумать обо всем остальном.

Северус уходил, не попрощавшись – ему казалось, что попытка выдавить из себя хотя бы звук закончиться истерическим смехом. Банальная и совершенно нелепая истерика… только этого не хватало. Достаточно было и того груза, который с мягкой отеческой улыбкой взвалил ему на плечи Альбус.

- И, Северус, задумайся вот о чем, – слова директора донеслись до него, когда Северус уже стоял на верхней ступени движущейся лестницы. - Гарри просил ничего тебе не говорить…

Не говорить? О том, что им придется не сегодня-завтра оказаться в одной постели? Мерлин, разве не этого добивается Поттер уже который день? К чему молчание?

«Проклятье, он решил… да нет, не может быть. Хотя, отчего нет? Он потомок проклятых Мародеров… застичь меня врасплох – разве не излюбленная тактика Джеймса Поттера и его дружков? Покорить себе, подчинить силе вейлы. И я не смогу сопротивляться – попросту не успею. Разумеется, Поттер ведь не в курсе, что для меня просьба Альбуса – все равно, что приказ, которому я не могу, не в силах отказать. Не-на-ви-жу… этот сопляк решил подстраховаться, ведь кто знает, как я мог бы отреагировать на разговор с Альбусом. А так, если директор мне ничего не расскажет, то у Поттера будет лишний козырь…»

Если бы в этот момент Гарри оказался рядом с ним, Северус, не задумываясь, придушил бы мальчишку – и плевать на магический мир, на Альбуса, на самого себя. Да, ему была приятна мысль, что у него было что-то свое, чего никто не в состоянии был отнять. Зависимость Поттера отдавалась в его собственном позвоночнике сладкой дрожью, жаркой волной то и дело скользила по телу, задевая член, заставляя возникать перед мысленным взором картины откровенные и возбуждающие. Он хотел мальчишку – но не так… не по приказу, не по просьбе, не по принуждению. Проклятье…

Злость бурлила в венах, плескалась из глаз, заставляя шарахаться в стороны встречающихся по дороге учеников. Злость гнала его в подземелья, туда, где прятался гаденыш – хотите закрепить связь, мистер Поттер? Что ж, сами напросились… Зельевар едва ли замечал окружающих, спеша вернуться к себе, он не отреагировал на язвительную реплику Блэка и тихое обидное хихиканье гриффиндорцев, которые крутились рядом с Сириусом и все слышали. Сейчас ему было плевать на дворнягу и его стаю… у него было более важное дело.

Снейп ворвался в комнату Гарри, не утруждая себя стуком, ожидая увидеть на лице Поттера смятение, мечтая разглядеть в ярких глазах тревогу и зарождающуюся панику. В чем дело, Поттер? Вы ведь хотели любви… комната была пуста и тиха, ни следа мальчишки. Северус едва слышно зарычал: сейчас он был в таком состоянии, что, не задумываясь, ринулся бы на поиски – и не имело ни малейшего значения, где именно он нашел бы проклятого вейлу. Когда это место имело значение для плотских утех? Только мысль о том, что вокруг слишком много глаз, удерживала его от подобной глупости.

Ждать – только это ему и оставалось. Он всегда ждал…

… - Мистер Поттер, не пора ли вам закругляться? Отбой прозвучит через двадцать минут, вам еще нужно успеть дойти до собственной комнаты. Директор дал разрешение на посещение Запретной секции, но в записке ни слова нет о том, что вы можете разгуливать по школе в неурочное время, - голос библиотекарши эхом прокатился по полутемному залу, отскакивая от стеллажей с книгами, тревожа тишину и пугая нахальных мышей, которые, несмотря на охранные заклинания, настойчиво пытались полакомиться старыми страницами. Шарик Люмоса, мерцающий в Запретной секции, покачнулся, несколько раз мигнул, и мадам Пинс удовлетворенно вздохнула – ей не хотелось тревожить мальчика, но он и так просидел здесь слишком долго… вся эта древняя пыль, темная магия, сомнительные знания – ничего полезного она в этом не видела. Разумеется, Альбусу виднее… но все же…

Несомненно, мадам Пинс была права. Гарри едва слышно застонал и уставился на горку книг у своих ног. Пожалуй, стоило навести здесь порядок, ссориться с хозяйкой библиотеки очень не хотелось – кто знает, вдруг ему еще не раз потребуется прийти сюда? Хотя… вряд ли. Отбой, ну надо же – получается, он просидел здесь часов шесть, не меньше. И толку? Оказывается, не так уж и много было книг, в которых подробно описывались чертовы вейлы и их обычаи. Конечно, как бы мало их не было, но шести часов на то, чтобы даже прочитать все явно не хватало, что уж говорить о подробном и тщательном изучении… Гарри просто внимательно просматривал оглавление, раскрывая книги на заинтересовавших его страницах. Ничего. Абсолютно ничего такого, о чем он не слышал бы раньше. И везде упоминался лишь один партнер, никаких ссылок на то, что вейла могла испытывать притяжение еще к кому-то, кроме единственного избранника. Бред… и что теперь прикажете делать? Ну в самом же деле, не к Малфою идти – хотя, тот говорил, что у него есть весьма редкие книги. Может, это шанс, который не стоит упускать? Правда, за все в этой жизни приходится платить, но цена, озвученная слизеринцем, хотя и выглядела весьма сомнительной, учитывая странные порывы самого Поттера, все же не казалась чрезмерной. И если просто хорошенько держать себя в руках… интересно, как долго ему придется быть подопытной свинкой Малфоя в случае согласия? Гениального зельевара из него явно не получится, но вытянуть предмет на «Выше ожидаемого» он вполне может попытаться. Вряд ли на это уйдет больше месяца… ладно, нескольких месяцев… дьявол, он понятия не имел, на какой срок может растянуться эта пытка.

Нет, пожалуй, рисковать не стоило – если просто избегать Хорька, то и проблемы не будет. К тому же, после сегодняшнего вечера ему, скорее всего, не придется опасаться странного влияния Малфоя. Гарри нахмурился, вспомнив разговор с Дамблдором. Он не хотел, на самом деле не хотел принуждать Снейпа – не только к партнерству, вообще ни к чему, это было противно и нечестно. Но, если верить директору – необходимо. Гарри зашипел, поднимаясь на ноги – шесть часов сидения на жестком и холодном полу пролетели незаметно, но теперь давали о себе знать не слишком приятным образом. Попрощавшись с мадам Пинс, Гарри медленно побрел в сторону подземелий… огромные хогвартские часы гулко прозвенели десять раз, и юноша, вздрогнув, ускорил шаг, хотя, видит Мерлин, меньше всего он боялся быть пойманным Филчем и миссис Норрис за нарушение порядка. Он не хотел заставлять партнера ждать - и в то же время… Встреча с Северусом Снейпом пугала его неизмеримо больше. Партнер нужен был его вейловской сущности как воздух, но именно сегодня он вообще предпочел бы не возвращаться туда… проклятье, может, наплевав на директора, переночевать в гриффиндорской гостиной? А завтра поговорить со Снейпом… или послезавтра. Черт, пожалуй, стоило признаться себе, что Гарри попросту боялся. О да, несомненно, Альбус сыграл решительную роль в том, что должно было произойти, но, пожалуй, себя Гарри чувствовал виноватым не меньше. Он ведь обещал Северусу, что ни за что не станет им манипулировать – и все же собирался нарушить данное слово. Наверное, так чувствовал себя Иуда, слишком поздно поняв, что именно он натворил.

В эти минуты Гарри страстно хотел быть полноценной вейлой, коль уж не получилось оставаться самым обыкновенным мальчишкой. По крайней мере, не было бы этих мучительных раздумий, угрызений совести, от которых хотелось завыть, или спрятаться так надежно и далеко, чтоб никто и никогда не смог его найти. Возможно, тогда бы он смог избавиться от сомнений – все вокруг стало бы безразличным, кроме необходимости обладания своим партнером. Рон, Гермиона, весь мир – все могло бы катиться к черту, или к Вольдеморту в руки, какое это имело бы значение?

Дверь предательски заскрипела, защитные заклинания, едва слышно потрескивая, покорно пропустили юношу внутрь. Мантия-невидимка, шелестя серебристыми складками, упала не пол, и Гарри вздохнул с облегчением. Разумеется, он прекрасно понимал всю необходимость возвращаться в комнаты Северуса незамеченным – какой слизеринец не удивился, если бы увидел в подземельях гриффиндорца? А уж если бы кто-то из змеенышей узрел Золотого Мальчика, ночной порой крадущегося в покои слизеринского декана – одними разговорами дело не закончилось бы. Ни Гарри, ни Снейп не сомневались, что при подобной промашке Темный Лорд уже через несколько часов был бы в курсе, кто именно является партнером Поттера. И все же, несмотря на обстоятельства, Гарри частенько раздражался. Ему – пожалуй, наравне с вейлой внутри – порой страстно хотелось рассказать и показать всему миру, кто именно является его партнером, не держать их отношения в тайне… но не сегодня, только не сегодня.

Гарри вошел, стараясь двигаться бесшумно, испытывая робкую надежду на то, что время позднее и Северус, возможно, спит - хорошо, пусть и не спит, но находится в своей лаборатории, варит очередное зелье и думать не думает о каком-то там Поттере. Ему до слез хотелось как можно дальше отодвинуть неизбежное, дать еще немного времени Северусу… он и сам не знал, чего именно ждет от зельевара. Возможно, Гарри надеялся, что тот сможет понять, в конце концов, что их связь – не настолько отвратительна, что любовь – не обязанность, и в какой-то момент становится абсолютно неважно, что ее вызвало – заклинание, зелье или нелепое стечение обстоятельств. Главное, чтобы она стала настоящей, пусть и не была таковой изначально. Или, возможно, Гарри ждал, чтобы Северус увидел – сам, без намеков и подсказок - что Гарри давно перешагнул черту простой необходимости в партнере, кем бы он ни был, и теперь ему нужен именно Снейп, вне зависимости от крови вейлы и ее потребностей.

Быть может, стоило поговорить с зельеваром, рассказать ему… что именно? Разве не знал Северус, насколько Гарри зависит от него, не видел в глазах вейлы всю силу его чувств? Или просто не давал себе труда задуматься над тем, что именно ощущает Поттер, находясь так близко, и в то же время так далеко от него? Впрочем, даже не смотря на свою косноязычность в присутствии Снейпа, Гарри, возможно, решился бы на открытое выражение своих чувств, коль его партнер упрямо отказывался понимать очевидное, однако…

Однако к собственному разочарованию и неизменной боли, которая сопровождала понимание, Гарри прекрасно видел, что Северус не готов. Не готов смириться окончательно, не готов принять, не готов любить. Несомненно, в какой-то мере Гарри был ему нужен – но тут не было чистой любви, той зависимости, которая приходит, когда двое страстно нуждаются друг в друге. Толика мстительной радости от того, что если не Джеймсу, то его сыну можно отомстить так изощренно; жажда обладания, которая все чаще вырывалась на свободу, скользила мрачной тенью в черных глазах, которую не могла подавить никакая самодисциплина; чувство собственника, внезапно получившего неожиданный подарок и теперь не знающего, радует ли его или раздражает дар, но в любом случае не желающего его потерять; порой невыносимое желание избавиться от всего этого – вот что видел Гарри в глазах Снейпа. И всего этого ему было мало, слишком мало… уж точно недостаточно для того, чтобы плюнуть на все, забыть о границах и рамках, презреть обещания, данные когда-то, выпустить на волю вейлу, самому слиться с ней – и забрать, наконец, то, что принадлежало только ему одному. Посмотри Северус на него – хотя бы один только раз – с проблеском настоящего, живого чувства, и Гарри мог бы не сдержаться. Проклятье, ну почему не дать ему еще совсем немного времени?

Иногда Гарри думал, что ему везет просто неимоверно - столько лет выживать в поистине дьявольских условиях… однако, гораздо чаще он корил судьбу за то, что она то и дело втравливала его в немалые неприятности. В самом деле, как можно считать его патологическим везунчиком только потому, что он умудряется раз за разом выбираться живым и почти невредимым из разного рода авантюр? Право, удача была бы несомненной, если бы он вообще в них не попадал.

Сегодня Фортуна была явно в плохом настроении – тенью скользнув в комнату, уже сделав несколько шагов к своей спальне, Гарри увидел Снейпа. Тот сидел спиной к камину молчаливой неподвижной статуей, рассматривая застывшего на средине комнаты гриффиндорца тяжелым неприятным взглядом. Гриффиндорец, словно пришпиленная к картонке бабочка, замер, понятия не имея, чего ждать от партнера. Зато сам Снейп прекрасно знал, что именно собирается сделать.

- Гарри, - если и была в этом томном низком голосе издевка, Гарри ее не слышал, не ощущал, не улавливал, мгновенно потерявшись в чарующем слух тембре, в звуках собственного имени, впервые сорвавшегося с губ Северуса.

- Гарри, - еще раз произнес зельевар, словно пробуя на вкус незнакомое лакомство, перекатывая на языке буквы, придавая простым звукам неповторимое для слуха вейлы очарование. Юноша прикрыл глаза, наслаждаясь, впитывая в себя этот голос, желая, чтобы Северус снова и снова повторял его имя. Но Снейп вовсе не намерен был ограничиваться лишь словами. Ярость, свернувшаяся в нем тугими удушающими кольцами, получила наконец-то долгожданный объект и теперь высвобождалась из оков, в которых Снейп удерживал ее… до появления Гарри.

Забыв обо всем на свете, Снейп с головой нырнул в темный бурлящий поток, который сейчас представляли собой его чувства. Вырвавшийся на свободу гнев – на Альбуса, который так настойчиво подводил его к тому, чему зельевар столь настойчиво сопротивлялся; на Поттера, который с радостью готов был поддержать идею директора – толкнул Северуса к мальчишке. Ярость заставила Снейпа вскочить, отшвырнув в сторону кресло, сделать несколько стремительных шагов, отделяющих его от Поттера, и схватить его за плечи. Ярость впивалась в приоткрытые влажные губы вейлы, пробуя их сладкий пьянящий вкус, дразня язык… Ничего не понимая, вряд ли сейчас жалея об этом, Гарри жадно отвечал на поцелуй, желая продлить этот миг до бесконечности, окончательно теряя контроль над собой. Вейла, больше не сдерживаемая ничем, ощущая рядом, так близко, своего партнера, чувствуя его запах, его губы на своих губах, рванулась наружу, стремясь к большему – ей было мало одного лишь поцелуя, одних прикосновений. Долго, слишком долго она ждала своего часа, то и дело наталкивая на барьеры и запреты. Прикрыв глаза, забыв о Дамблдоре, о своем нежелании принуждать Северуса к чему бы то ни было, Гарри позволил вейле делать все, что ей заблагорассудиться – в конце концов, именно Снейп сделал первый шаг, не так ли?

Снейп четко ощутил мгновенье, когда чары вейлы, вырвавшиеся на свободу, обрушились на него. Зельевару казалось, что в теле Поттера заработал невидимый, удивительно мощный магнит, который притягивал к себе, не давая возможности остановиться, заставляя продолжать поцелуи, вынуждая хотеть большего. Тело дрожало от желания и безумного возбуждения, стоны мальчишки туманили голову и почти лишали тех жалких крох контроля, которые еще остались. В один короткий миг всегда мрачный для него мир запестрел яркими красками; холодная броня, в которую Снейп заковал свое сердце – так давно, что теперь и не вспомнить, куда делся ключ от оков – дала трещину, забытые за ненадобностью, хотя и хранимые где-то очень далеко чувства робко пробирались наружу. Странная нежность, когда он смотрел на закрытые в истоме глаза, ощущал с силой прильнувшее к нему тело; желание защитить – не по обязанности, навязанной другими; сожаление оттого, что все получилось так глупо, так неправильно – возможно, если бы у него было еще совсем немного времени…

Рубашка на Поттере бесила своей чужеродностью, едва ли в полной мере понимая, что именно он делает, Северус рванул края в стороны, желая лишь одного – прикоснуться не к грубой ткани, а ощутить под пальцами тонкую нежную кожу, почувствовать биение чужого сердца, насладиться бешенством его ритма, осознавая, что именно он был причиной. Мысли путались, но, даже поддаваясь волшебству проклятой вейлы, Северус помнил о предательстве – и ненавидел, ненавидел, ненавидел Поттера, почти любя его…

Огонь, везде огонь… пламя бушевало внутри и вокруг него, билось в висках, струилось по венам, смешавшись с кровью. Поцелуи Снейпа становились все неистовей, Гарри почти поверил в то, что ни чары, ни обстоятельства здесь не при чем – не мог человек, равнодушный, лишь недавно ненавидящий, сжимать его в своих руках с такой страстью, с такой жадностью впиваться в его с готовностью подставленные губы… быть может, он ошибался, полагая, что еще слишком рано? Не стоило ли поблагодарить директора за то, что он так настойчиво подталкивал Гарри к завершению связи? Вейла в нем наслаждалась каждым мгновением, усиливая и усиливая напор, направляя все свои чары на партнера, стремясь к соединению, не приемля больше отказов и проволочек. Гарри вздрогнул, когда ткань рубашки жалобно затрещала под пальцами Северуса – о да, наконец-то, ощутить его руки на себе, на горящей коже, почувствовать еще полнее, еще ярче… Мерлин, это было так прекрасно! Задыхаясь, едва помня, как дышать, Гарри поднял ресницы – он хотел видеть, как всегда холодные черты искажаются, пусть не любовью, но желанием, хотел знать, на что похожи глаза Северуса, когда из них уходит презрение и равнодушие. Сумеет ли он уловить в пугающей черноте хотя бы легкий отблеск той нежности, какую сам с некоторых пор испытывает, думая о своем профессоре?

Затуманенные зеленые глаза встретились с прищуренными черными – и Гарри закричал, срывая голос, слыша, как вейла кричит вместе с ним, сворачиваясь в клубок от немыслимой, дикой боли. Даже в глазах Вольдеморта он не видел такой ненависти, такого отвращения, такого отчаяния. От чар не осталось и следа, юноша рванулся назад, не желая больше видеть, не желая чувствовать. Снейп, мерзко ухмыльнувшись, разорвал объятия, удовлетворенно наблюдая, как мальчишка падает на пол и отползает от него со сдавленным стоном.

- В чем дело, Поттер? – его голос плыл по комнате ядовитым дурманом, отравляя Гарри, сводя с ума. – Разве не этого ты хотел? Разве не этого хотел Дамблдор?

Дамблдор? Сейчас Гарри с трудом понимал, о чем говорит Снейп… ах да, директор. Получается, он приказал Северусу то же, что и самому Гарри, хотя юноша и просил не делать этого. Но разве директор, не желая исполнить такую малость, не сказал Северусу, что сам Гарри был против этой идеи? Не может быть, ведь Дамблдор должен был понимать, как отреагирует профессор. Или же он сказал, но Снейп попросту не захотел принять к сведению. Как всегда, впрочем, когда дело касалось Поттера. Вполне ожидаемо – но легче от этого не становилось ни на йоту. Проклятье. Объяснять что-либо было напрасной тратой времени и сил, оставаться здесь, с человеком, которого он сам любил, и который так неистово его ненавидел, Гарри не мог. С трудом поднявшись на ноги, пошатываясь, чувствуя, как предательские слезинки виснут на ресницах, затуманивая глаза, гриффиндорец поплелся к двери. Снейп не останавливал его, в свою очередь не желая находиться рядом с Поттером. Сейчас его не интересовало, где будет ночевать мальчишка, увидит ли его кто-нибудь из слизеринцев, он хотел одного – чтобы проклятое отродье Джеймса убралось из его жизни… или хотя бы из его комнат. На пороге Поттер остановился, обернулся всем телом, посмотрел прямо в глаза Северуса – тот вздрогнул, вдруг испугавшись боли, плещущейся в потемневших глазах мальчишки. И не смог сдержать неожиданное желание увидеть. Беспалочковой магией Снейп владел весьма неплохо, а легилиментом был и вовсе отменным. Сейчас, когда вейла Поттера, сжавшись в комок где-то глубоко внутри него, пыталась выплыть из глубины отчаяния, куда столкнул ее Снейп, мальчишка был беззащитен. Скорее всего, он даже не осознавал, что профессор, осторожно скользнув в его разум, перебирает недавние воспоминания. И не смог понять, почему мужчина, бледнея, делает стремительный шаг к нему. Это движение, эти сжатые губы, стиснутые в кулаки руки, были последней каплей – Гарри, разорвав зрительный контакт, выбежал из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь, не успев увидеть, как Северус опускается на пол, бессмысленно глядя перед собой.


Глава 20.

ГЛАВА 20

Снейп проклинал свое любопытство – зачем, Мерлина ради, было соваться в голову к мальчишке? Как легко было ненавидеть Поттера, не зная всех подробностей его разговора с Альбусом, как спокойно, оказывается, было ощущать себя жертвой – никакой ответственности, никаких сомнений. Он лелеял ненависть и ярость, в одно мгновенье забыв о том, что Поттер – чертов благородный гриффиндорец; он приписывал ему действия, которые мог бы совершить слизеринец – без внутренних сомнений и терзаний, без малейших колебаний, если выгода была ощутимей возможных потерь. Он забыл – или, лучше сказать, попросту не желал помнить – что Гарри никогда не был таким, как его отец, а, являясь вдобавок вейлой, скорее умер бы, чем причинил вред партнеру. Только сейчас, в свете подсмотренных воспоминаний, он понял, что был не просто несправедлив – он был жесток.

За свою жизнь он видел немало воспоминаний – страшных и нелепых, трогательных и отвратительных. Они стирались из его памяти, как только надобность в них отпадала. Картинки чужой жизни, мелькая перед глазами, никогда не затрагивали его сердца, он был лишь сторонним наблюдателем, не более. Но увиденное сегодня – он был уверен в этом – Снейп вряд ли смог забыть. То, как Поттер - нет, Гарри - защищал его… Подумать только, он был дорог этому мальчишке. Не просто вейле, которая нуждалась в партнере для выживания, а именно Гарри Поттеру - в этом Северус отныне не сомневался. Только слепой не увидел бы, сколько боли юноше причинял разговор с Альбусом... попытка отказаться от связи, хотя вейла при этом, несомненно, испытывала дьявольские мучения, а затем столь же трогательная попытка дать Северусу шанс не чувствовать себя униженным и использованным… Проклятье, что же он натворил? Но, быть может, еще не поздно все исправить?

Северус задумался – несмотря на все произошедшее, он вовсе не был окончательно уверен в том, что стоит что-либо менять. Разумеется, юноша не заслужил подобного отношения, но дело было не только в том, чтобы просто успокоить обиженную испуганную вейлу. Сейчас, для самого себя, Северус решал гораздо более важный вопрос – нужен ли ему сам Гарри Поттер? Не вейла, не возможный спаситель магического мира, не средство отомстить Мародерам и не возможность избавиться от Лорда; не предмет, принадлежащий Снейпу и удовлетворяющий его чувства собственника – нужен ли ему просто Гарри? И понимал, что в данную минуту у него нет однозначного четкого ответа. Слишком мало времени прошло с момента возникновения связи, к тому же, до сегодняшнего вечера он и понятия не имел, насколько необходим Поттеру. Он не был убежден, что чувство, которое он сам испытывал к мальчику, было любовью – вернее, он не сомневался, что пока еще это как раз любовью не было… в одном он был уверен – вряд ли теперь он сможет добровольно отказаться от этой связи. Яркой вспышкой пришло понимание: он увидел возможность изменить свою жизнь, стать по-настоящему кому-то нужным – и, в свою очередь, научиться доверять и не только брать, но и отдавать.

Снейп встал, тщательно расправил складки мантии, поколебался еще минуту – и направился к выходу. Стоило поскорее найти Поттера, пока юноша не влип в очередную неприятность. И, пожалуй, на сей раз им не избежать долгого откровенного разговора, который должен был все изменить.

Уже взявшись за ручку входной двери, Северус вздрогнул от жжения в Метке, пока еще слабого и вполне терпимого – и грязно выругался, проклиная Вольдеморта на все лады. Воистину, Лорд подобно Поттеру любил появляться в самый неподходящий момент. Зельевар заколебался – возможно, стоило наплевать на вызов? В конце концов, какое-то время он мог стерпеть все усиливающуюся боль в руке – вполне достаточно для того, чтобы найти Гарри и поговорить с ним… а с другой стороны – не слишком ли опасно будет заставлять ждать подозрительного Лорда? К тому же, разговор с юношей обещал быть насыщенным эмоциями, и вряд ли после него Снейп смог бы сохранять равнодушие и хладнокровие, столь необходимые для надежного поддержания ментальных щитов. Он вздрогнул, представив себе, что может произойти, узнай Вольдеморт о том, кто именно является партнером юноши. Нет, не самый лучший момент, пожалуй, придется отложить этот разговор на потом. Зельевар задумался, не слишком ли рискованно оставлять вейлу одного в том состоянии, в котором он уходил из подземелий, но, в конечном итоге, решил, что Поттер достаточно силен для того, чтобы стойко выдержать еще один удар. Неуверенная улыбка коснулась губ Северуса, когда он позволил себе мимолетную мысль о том, как именно сможет компенсировать Гарри сегодняшний отвратительный вечер… Профессор схватил плащ и направился прочь из замка. Аппарируя к Лорду, он все еще улыбался, надежно скрытый маской…

- Ссеверус, - шипящий голос Лорда заставил его вздрогнуть. Так странно он себя давненько не чувствовал… с удивлением Северус понял, что боится. Не за себя – к этому страху он привык настолько давно, что почти перестал его замечать. Разумеется, Снейп хотел жить, как и всякий нормальный человек, но при этом, окончательно не теряя надежду, отдавал себе отчет, что в его случае шансы выжить, находясь, что называется, между молотом и наковальней, практически сводятся к нулю. А раз так – к чему волноваться? Излишние переживания туманили разум, ослабляли защиту… И все шло прекрасно, пока не появился Поттер. Впрочем, до сегодняшнего вечера Снейпа не слишком заботило благополучие «просто Гарри», скорее, он относился к ситуации с позиции «Поттер – самое ценное оружие магического мира, стало быть, я буду его защищать, так как это и мой шанс… но только по этой причине». Странно, как быстро все изменилось... И если раньше Снейп боялся своими действиями причинить вред мальчишке во многом лишь потому, что его дальнейшее будущее напрямую зависело от того, сможет ли Поттер убить Вольдеморта, то теперь сама мысль о том, что он рискует лишиться человека, которому оказался по-настоящему нужен, причиняла неожиданную боль.

- Ссеверус, подойди, - уловив нетерпеливые нотки в голосе Лорда, Снейп поспешно выкинул из головы все мысли, касающиеся Поттера, и приблизился вплотную к высокому трону, на котором восседал Вольдеморт. Опустившись на колени, как того требовал ритуал приветствия своего господина, всем своим видом выражая полное подчинение и покорность, зельевар сквозь прорези маски оглядывал зал. Поразительно, кроме него самого и Люциуса, стоящего чуть позади трона, в комнате больше никого не было. Промелькнула мысль, что либо Лорд окончательно перестал доверять своему шпиону, и тогда сегодняшний визит вполне мог стать для Снейпа последним, либо же Лорд не желает, чтобы кто-то еще, кроме самого Снейпа и Малфоя был в курсе происходящего. В одном Снейп не сомневался – ничего хорошего Вольдеморт не замышлял.

- Сними маску, слуга, - очередной приказ, не подчиниться которому зельевар не мог. Он бы предпочел прятать свое лицо под тонким слоем металла, не доверяя сегодня самому себе, вот только выбора у него не было. Проклятье… мальчишка в очередной раз выбил его из колеи. Мысленно воззвав ко всем древним божествам, каких только мог вспомнить в этот момент, зельевар отбросил в сторону маску, подчинившись твердым ледяным пальцам Лорда, приподнявших его подбородок.

Ментальная атака как всегда была неожиданной и болезненной – Лорд безжалостно врывался в его мозг, просматривал воспоминания, которые Снейп оставлял открытыми для прочтения, надежно пряча все самое сокровенное так далеко, что Лорду было не добраться. Мерзкое чувство… как будто тысячи пауков ползают внутри черепа, дергая грязными мохнатыми лапами за нити памяти. Видимо, не отыскав того, о чем именно хотелось узнать больше всего, Вольдеморт убрал руку, продолжая пристально всматриваться в глаза своего шпиона. Снейп подавил яростное желание шарахнуться в сторону, разорвав зрительный контакт – Лорд обожал, когда его слуги проявляли слабость и демонстрировали страх перед ним, наслаждаясь в такие моменты своим неоспоримым превосходством и столь же неоспоримой возможностью сделать все что угодно…

- Занятно, - Вольдеморт, наконец, отошел от Северуса, продолжая, впрочем, все так же пристально рассматривать своего шпиона. – Если я правильно понял, Гарри Поттер так и не нашел себе партнера.

- Партнера? – вопрос вырвался у Люциуса Малфоя совершенно непроизвольно, и аристократ побледнел, когда зловещий взгляд Лорда оторвался от так и не получившего позволения встать с колен Снейпа, и остановился на нем.

- Ты удивлен, Люциус? Странно… я полагал, что твои отношения с сыном более доверительны. Неужели ты не в курсе последних событий?

- Я не видел Драко с того дня, как он отбыл в Хогвартс…

- … а писать твой сын, вероятнее всего, разучился, - Лорд усмехнулся, и от этой улыбки повеяло такой злобой, что Люциуса передернуло. Проклятье, он понятия не имел, что там произошло в школе, понимая только то, что из-за молчания Драко им обоим грозили крупные неприятности. И почему-то Люциус не сомневался, что события, в курсе которых он все еще не был, напрямую были связаны с Поттером. Только этот невыносимый мальчишка одним своим именем мог довести Лорда до белого каления, заставляя терять самообладание и, задыхаясь от ненависти, вымещать на своих слугах яростный гнев, предназначенный Поттеру.

- Быть может, в данном случае мне стоило бы наказать тебя, и, возможно, твоего сына, за подобное упущение, но нам с тобой, мой драгоценный Люциус, предстоит разговор весьма серьезный, и я предпочитаю, чтобы боль не туманила твой разум… хотя это и заманчиво – видеть, как ты извиваешься под Круцио, ползая у моих ног подобно земляному червяку, - временами, страшась даже намека на возможность того, что Лорд прочитает его мысли, Люциус позволял себе недолгую вольность ненавидеть своего господина. Особенно в таких вот случаях, когда тот унижал его на глазах не кого-нибудь – Снейпа. Того самого Снейпа, который, сколько Люциус его помнил, вызывал абсолютно у всех презрение, насмешки и ненависть…

Вольдеморт довольно усмехнулся, видя гримасу, исказившую породистое лицо Малфоя – злить аристократа было чертовски забавно. Еще забавнее было стравливать своих сподвижников – право, наблюдать, как они готовы глотки друг другу перегрызть за милость Лорда, было неплохим развлечением. Не Круцио, конечно, и не Авада, но и так весьма неплохо. Конечно, Люциус руку на Снейпа не поднимет, кишка тонка, в дуэлинге мало кто мог потягаться с зельеваром, да и исподтишка Северуса было не так просто ударить – тот был великолепен и в защите, еще со времен Мародеров взяв себе за правило постоянно быть настороже. Люциусу оставалось ненавидеть молча, надеясь на то, что, возможно, когда-нибудь представится случай и удача будет на его стороне. Само собой, убивать Снейпа он не планировал – не то, чтобы убийство претило его моральным принципам, весьма, кстати, сомнительным, просто марать руки о проклятого зельевара никак не хотелось. Но вот если в достаточной мере настроить Лорда против Снейпа – о, тогда тот вряд ли отделается одним лишь Круцио. Как бы Малфой не относился к Вольдеморту, как бы не боялся и не ненавидел его, но Лорд представлял собой реальную силу, реальную власть – то, к чему испокон веков стремились все Малфои. И терпеть рядом с собой у трона высокомерного полукровного выскочку Люциус не собирался.
Странно, в школьные годы он не испытывал к Снейпу и десятой доли той ненависти, которую чувствовал сейчас. Скорее, тогда в его эмоциях, направленных на этого малоприятного и опасного человека, преобладала снисходительная жалость. Право же, до определенного момента он совершенно искренне считал, что ничего стоящего мальчишка собой не представляет: ни денег, ни имени, ни даже внешности. Полукровный бродяга… глазу не за что зацепиться, выгоды – никакой. Умен, бесспорно – но таких в Слизерине было большинство. Весьма неплох в Темных Искусствах – но, право же, ничего такого, чего не мог бы сам Малфой. Зельевар от Бога, или от дьявола – не имело для Люциуса ни малейшего значения: он был достаточно богат, чтобы не зависеть от умения мальчишки, приобретая необходимые зелья на стороне, у давно признанных зельеваров. Люциус упускал из виду лишь одно – Снейп был младше его на пять лет. Снисходительно оценивая Снейпа, Люциус начисто забывал, что сравнивает себя, старшекурсника, с практически малолеткой, которому еще расти и расти. И совершенствоваться.

Закончив школу, Люциус и думать забыл о каком-то там Снейпе, с головой погрузившись в решение семейных проблем: не за горами был брак с Нарциссой, да и служение Лорду отнимало много времени. Впрочем, скоро ему пришлось вспомнить о существовании Снейпа – Лорду потребовался зельевар, человек талантливый, готовый разделить его убеждения… дементор дернул рассказать о Северусе. В тот момент Люциус действительно желал угодить своему Повелителю и уж точно не предполагал, что Снейп сможет занять место в Ближнем Круге. Свою ошибку он начал понимать лишь тогда, когда Лорд отправил его на переговоры с Северусом. Тот изменился – не внешне, разумеется. Так и остался худющим пугалом с вызывающе торчащим носом и тусклыми неухоженными волосами. Но, на минуту заглянув в его глаза, Люциус в полной мере понял утверждение, к которому раньше относился весьма скептически, особенно относительно Северуса: внешность – не главное. Малфой понятия не имел, что там произошло со Снейпом, но, несомненно, момент для привлечения мальчишки на сторону Лорда был выбран удивительно удачно. Люциус помнил, насколько сдержанным и скрытным был Снейп, несмотря на то, что их знакомство ограничивалось двумя годами обучения и единичными разговорами. Уловить хотя бы намек на тень эмоций в его глазах было непосильной задачей. Люциусу повезло – или не повезло, как посмотреть. Всего на миг он смог пробить ледяную броню, которой окружил себя Северус, и увидел боль, отчаяние, странную уязвимость и не менее странную силу. Смешение чувств, из которого хотелось поскорее выбраться, чтобы не увязнуть с головой… Люциус разорвал зрительный контакт, ощущая себя фруктом, из которого выжали сок, и изложил предложение Лорда. Малфой удивился, когда услышал согласие – торопливое, без раздумий… Право, он настраивался на серьезную борьбу, приготовился использовать знаменитое малфоевское красноречие, а получил в ответ мгновенную капитуляцию – словно внутренние демоны играли на его стороне, подталкивая мальчишку к саморазрушению… Но какая ему была разница, что там произошло со Снейпом? Главное, поручение Лорда было выполнено, и Люциус умыл руки. Вряд ли он всерьез мог считать в тот момент, что этот жалкий, отчаявшийся заморыш сможет хоть когда-нибудь составить ему конкуренцию. Немыслимо…

Ох, не стоило ему на это рассчитывать, не стоило. Видимо, было нечто такое в зельеваре, так и не постигнутое Люциусом, однако прекрасно увиденное Лордом… Подумать только, всего четыре месяца потребовалось Снейпу, чтобы войти в Ближний Круг – тогда как сам Люциус ждал полтора года… Впрочем, не он один выражал недовольство: МакНейр, Буллстроуд и Паркинсон то и дело недовольно косились в сторону зельевара, Белла, зло щурясь, громким шепотом, явно рассчитывая на то, что Снейп достаточно хорошо все услышит, утверждала, что проклятый полукровка напоил Лорда разновидностью Приворотного. Рудольфус качал головой в такт ее словам, соглашаясь. Снейп делал вид, что ему все равно – впрочем, кто знает, может, ему действительно было безразлично. Лорд не вмешивался, с интересом наблюдая за развитием событий. Тогда одними разговорами и косыми взглядами не обошлось – сам Люциус не собирался заниматься дуэлингом со Снейпом, считая ниже своего достоинства замечать мальчишку подобным образом, зато все остальные попробовали хотя бы по разу… Хорошо, что всех их еще в раннем детстве обучали необходимому минимуму целебных заклинаний: Снейп оказался неожиданно искушен в боевой магии, и не церемонился с обидчиками. Если что и могло объединить слизеринцев помимо очень сильного лидера, так это ненависть, направленная на общего врага.

Когда Снейп не смог приготовить очередное зелье из-за поврежденной руки – право, удивительно, что он вообще мог тогда двигаться после всех полученных травм в результате схватки сразу с тремя особо недовольными Упивающимися – Повелитель счел необходимым раз и навсегда прояснить ситуацию. Корчась вместе с остальными под Круцио, Люциус сквозь звенящую боль и стоны слушал, как Лорд устанавливает для них границы относительно Снейпа: никаких совместных нападений без его приказа, хотя дуэлинг все еще позволялся. Впрочем, после этого вечера желающих встретиться со Снейпом tet-a-tet не находилось…

Влияние Снейпа росло, медленно, но уверенно, и вместе с ним росли ненависть и зависть Люциуса. Разумеется, признаваться даже самому себе в последнем он не собирался. Право же, было что-то очень неправильное и унизительное в том, что он, богатый, знатный, весьма привлекательный мужчина, завидовал Снейпу, у которого не было ничего, кроме дырявых карманов и преувеличенного чувства собственного достоинства. Быть может, Малфой подспудно отдавал себе отчет в том, что Снейп достоин уважения куда большего, нежели он сам. Легко быть влиятельным и богатым, пользуясь деньгами и именем семьи, создаваемыми и собираемыми веками. Куда как сложнее начинать жизнь с нуля, по каплям собирая жизненный опыт, знания и умения. Бывали моменты, когда Снейп попадал в опалу, раз за разом испытывая на себе Круцио Лорда. В такие редкие дни, подобравшись, наблюдая горящими глазами за вздрагивающим на полу зельеваром, Упивающиеся с надеждой ждали приказа своего Повелителя – присоединиться. И добить, наконец, наглого выскочку… О, как же Люциус понимал их! Следя за малейшим движением палочки Лорда, он надеялся вместе с остальными – быть может, именно сегодня… но мечты так и оставались мечтами – хитрому мерзавцу раз за разом удавалось ускользать от смерти. Кто знает, так ли уж неправа была Беллатрикс? Или, быть может, в змеином языке Снейпа кроме яда содержался сладкий нектар, которым он раз за разом одурманивал своего Повелителя?

Зависть и ненависть слегка поутихли, когда Люциус узнал, что Снейп не только варит зелья для Вольдеморта, но и весьма неплохо играет роль шпиона в Хогвартсе. Что ж, шпионаж явно не был призванием Малфоя, и, еще не являясь к тому времени членом Попечительского Совета, он не мог оказывать подобной же услуги своему Лорду. Этот факт странным образом успокаивал – значит, не столько личные качества Снейпа, сколько выгода, которую Лорд мог из него извлечь. Что ж, такие мотивы были ему близки и понятны. Сравнительно долго Люциус находился в плену иллюзий – нелепая гибель Вольдеморта, больше десяти лет спокойной жизни… Все это время Малфой видел Снейпа всего несколько раз, причем встречи эти носили случайный и мимолетный характер. Холодные взгляды, легкие наклоны головы в знак приветствия: неожиданно встретились, тут же разошлись в разные стороны, и думать забыли друг о друге до следующего раза. А затем Лорд вернулся, и вместе с ним вернулись чувства, о которых аристократ предпочел бы не вспоминать, ибо они разъедали душу не хуже Темных Искусств. К тому времени Драко учился на третьем курсе, сам Люциус был главой Попечительского Совета – а Снейп так и остался рядовым учителем, хотя и обзавелся званием Мастера Зелий. Чему тут было завидовать, скажите на милость? И все же хватило одного собрания Упивающихся, чтобы все расставить на свои места, словно и не было этих лет. Раз за разом повторяющееся Круцио; Северус, до крови закусывающий губы, у ног вернувшегося Лорда… право, не один Люциус думал в тот вечер, что на сей раз удача изменила Снейпу. И не он один испытал разочарование, когда пытка прекратилась, и Повелитель, позволив Снейпу подняться, с нескрываемым интересом слушал то, что нашептывал ему на ухо зельевар. Дементор бы все побрал… Вольдеморт не выглядел хотя бы вполовину таким заинтересованным, когда сам Люциус докладывал о событиях в Министерстве. Да, Лорда интересовал только Поттер. Иногда Малфой позволял себе задуматься, действительно ли Вольдеморт настолько сильно боится какого-то мальчишки? «Да нет, вряд ли», - тут же одергивал он себя. Скорее, опасается, не зная, чего еще можно ждать от паршивца, и выжидает, выжидает... Разумеется, при таком раскладе информация, приносимая Снейпом, ценилась гораздо выше всего остального. Впрочем, у Люциуса был свой козырь…

Почему-то Малфой был твердо уверен, что его сын вполне успешно сможет добывать для него достаточно интересные сведения о мальчишке Поттере. В конце концов, Драко терпеть не мог гриффиндорца, а потому - Люциус не сомневался в этом - был бы рад любой возможность доставить ему неприятности. И до определенного момента план себя оправдывал: по просьбе отца Драко писал подробные письма, Люциус, будучи блестящим рассказчиком, преподносил Лорду сухие факты из письма, ограняя их искусством опытного оратора, порой окутывая слова тонким флером надуманных подробностей. Ему действительно начинало казаться, что в этой иллюзорной борьбе за благосклонность Повелителя он постепенно, пусть и очень медленно, склоняет весы в свою сторону. Полагаясь на сына, Люциус и предположить не мог, что интересы самого Драко изменятся столь кардинально. Что, дементор бы все побрал, произошло такого, о чем Малфой должен был знать – но не знал? В какую историю втравил их его сын?

- Что ж, раз ты не в курсе дела, Северусу придется еще раз повторить свой увлекательный рассказ о нашем Золотом Мальчике. Право же, Люциус, порой я полагаю, что в слишком уж многих вещах Снейп куда более расторопный слуга, нежели ты, - Вольдеморт наслаждался каждым взглядом, исполненным ненависти, которые Малфой бросал на Снейпа.

По большому счету Снейпу было плевать на Люциуса, но вновь повторять свой рассказ о событиях, имеющих для него самого такое огромное значение, было нелегко и достаточно неприятно. Впрочем, он не мог не признать, что еще каких-то пару дней назад события, столь сильно затрагивающие его внутренний мир, его личное пространство, его жизнь, настолько нелепую, что временами хотелось рыдать от безысходности, вряд ли имели хотя бы десятую долю той мощной эмоциональной окраски, нежели сейчас. Закрывая свой разум от Вольдеморта, вынужденно не думая о Поттере, он на короткий миг мог позволить себе забыться и не помнить об обиде, нанесенной своему партнеру. Но не тогда, когда, выпуская из своего повествования факты, касающиеся непосредственно его самого, вновь вспоминал дни и недели их совместной жизни с Поттером…с Гарри. Проклятье, как можно было быть настолько слепым? Нет-нет, он не собирался обвинять себя за годы травли наследника Мародеров – в конце концов, причины были достаточно сильны… во всяком случае, для него. Между ними стояло двадцать лет ненависти к Джеймсу Поттеру и Сириусу Блэку, и такой же срок острой неприязни к Люпину. Право, ненавидеть сына Джеймса было так же естественно, как дышать, презирать мальчишку и обвинять его в высокомерии, заносчивости и глупости значило наполнять смыслом безрадостные будни. Обстоятельства, которые никогда и не при каких условиях не должны были меняться.
Дементор бы все побрал, он не успевал за событиями. Не успевал приноровиться к незнакомцу с лицом Гарри Поттера и внутренним миром, столь непохожим на мир, созданный в воображении предвзятым отношением Северуса. Привычка сыграла с ним злую шутку… а ведь Альбус предупреждал его, вот только Снейп понял это предупреждение так, как подсказывало годами пестованное недоверие к людям. Впрочем, он действительно хотел все исправить, и очень надеялся, что его желания будет достаточно.



Глава 21.

- Вееейла, - в нарочито скучающем голосе Люциуса не было и тени удивления – скорее, странное понимание ситуации, словно произошло событие, давно подспудно ожидаемое и не ставшее неожиданностью. Северус угрюмо, исподлобья, смотрел на Малфоя, все еще стоя на коленях – Лорд не давал разрешения подняться, видимо, желая унизить Снейпа. Впрочем, зельевару было безразлично – он давно привык, что Вольдеморт при всем своем расположении к нему, как бы странно оно не проявлялось, не упускал случая дать своим Упивающимся повод «немного спустить пар». Снейп был ему нужен – во всяком случае, пока. Причем, нужен был в состоянии вменяемом, без слишком сильных повреждений – он действительно был едва ли не лучшим зельеваром… во всяком случае, в магической Британии уж точно.

Однако Вольдеморт прекрасно понимал, что, сколь бы он ни был могущественен, ему нужны верные люди, ибо невозможно построить новый мир без верных последователей – и даже самые сильные маги не могут совершить переворот в одиночку. Северус же вполне мог стать своеобразным камнем преткновения – не то, чтобы Лорд боялся неповиновения, слишком уж крепки были нити, связывающие его и Упивающихся, однако и историю Вольдеморт знал хорошо. А также помнил о пресловутой песчинке, способной развалить отлаженный механизм. Что ж, периодически унижая и испытывая на Снейпе силу своего Круцио, Лорд, тем самым, предотвращал нежелательные последствия. Превентивные меры себя вполне оправдывали – видя, как на лицах Упивающихся раздражение сменяется удовлетворением от вида пусть и временно, но поверженного врага, Лорд поздравлял себя с верно найденной тактикой. Надежда, что в один прекрасный день рука Лорда поднимется не для Круцио, и в грудь Снейпа полетит Авада, надежно удерживали остальных от желания попробовать избавиться от зельевара. И, разумеется, сам Лорд пока еще был далек от мысли окончательно избавиться от Северуса…

Не то, чтобы он был привязан к Снейпу – за всю свою жизнь Лорд ни разу не был зависим от чувств к любому другому существу своего вида. Даже фанатично преданная Белла, особа весьма симпатичная и довольно занятная в силу своего извращенного ума, не могла вызвать в своем Повелители чувства, хотя бы слегка выходящие за рамки легкого интереса. Снейп же был инструментом – удобным, универсальным, способным при умелом применении быть весьма и весьма полезным.

Но кроме несомненной выгоды было кое-что еще. В какой-то, пусть и очень незначительной степени, в Снейпе Лорд видел себя: одинокого мальчишку, рано осознавшего, что мир жесток по сути своей, что жизнь – не что иное, как постоянная борьба за существование, что выживает не обязательно сильнейший, но уж точно хитрейший и умнейший, способный приноровиться к сложившейся ситуации. Лорд не сомневался, что при всех этих качествах Снейп вполне способен на измену, особенно если выгода ляжет на эмоциональную составляющую. И, относясь к зельевару, как к предмету неодушевленному, в обиходе полезному, извлекая из него пользу для себя, Лорд, тем не менее, не отказывал этому предмету в наличии чувств и не исключал возможности предательства. Впрочем, он никогда и никому не доверял, так что в этом плане Северус исключением не был. Но он, постоянно находясь в Хогвартсе, в любой момент мог перейти на сторону Дамблдора – стоило старику найти хорошую привязку…

Странным было то, что, подозревая Снейпа более всех остальных, Лорд продолжал допускать его во Внутренний круг. Хотя, возможно, и не так уж странно – отличаясь острым умом и несомненной изобретательностью, Снейп, даже отстраненный от дел Внутреннего круга, все равно нашел бы способы добывания информации. Но в этом случае круг подозреваемых расширялся настолько, что найти виновного было слишком затруднительно – право, не рыться же абсолютно у всех в головах в поисках возможного промаха. А поймать Снейпа за руку в случае, если он действительно был предателем, представлялось весьма сомнительным – не при его осторожности и слизеринской хитрости. Гораздо более простым представлялось оставить все, как есть - всего лишь предупреждающая и необходимая мера. К тому же, утратив после воскрешения слишком много черт, присущих существу человеческому, любопытства Лорд не лишился. Ему было интересно – острое, щекочущее нервы ощущение. Он не считал Северуса достойным противником – право, он даже к Дамблдору не относился подобным образом, хотя и побаивался мага. Даже такое неявное, весьма сомнительное, всего лишь предполагаемое противостояние заставляло почувствовать себя более живым, чем, возможно, было на самом деле. Это была еще одна игра – не такая, как с Поттером, но не менее забавная.

- Вейла, - еще раз повторил Люциус, кончиками пальцев поглаживая набалдашник трости. Северусу не нравилось выражение его лица, точно так же, как не нравился тон, с которым Малфой тянул свое «вееейла». Словно он просчитывал варианты, зная нечто, что могло принести ему определенную выгоду. Видимо, необычную реакцию Малфоя заметил не один Снейп. Право, Люциус вел себя очень… нетипично – во всяком случае, сам Снейп был по меньшей мере удивлен, когда узнал о том, что Поттер является вейлой. И это даже без намека на партнерство. Да и Лорд в свое время не остался равнодушным: не каждый день тебе приносят известие, что ненавистный враг, которого ты, впрочем, всегда считал просто мальчишкой, пусть и с мощнейшим, но все еще не реализованным потенциалом – магическое существо.

- Убирайся, - Лорд даже не повернул головы, отдавая Снейпу приказ – все его внимание целиком и полностью было сосредоточено на блондине. В любое другое время Северус был бы счастлив, получив возможность уйти, не обратив на себя гнев Повелителя, но сегодня все было по-другому. О чем эти двое будут разговаривать, когда избавятся от его присутствия? Что такого знал Люциус, что мог позволить себе не бояться гнева Вольдеморта? Северус понятия не имел… В одном он был уверен – этот разговор не нес ничего хорошего Гарри Поттеру, его, дементор бы все побрал, партнеру.

- В чем дело, Северус? – в голосе Вольдеморта появились нотки нетерпения, первые предшественники нарастающего гнева. – Тебе недостаточно одного приказа?

Дело явно грозило закончиться Круцио, если бы Снейп и дальше попытался игнорировать желания Лорда – и, поднявшись с колен, еще раз склонившись в глубоком поклоне, зельевар покинул зал, успев поймать пристальный взгляд Люциуса, в котором горело яростное торжество.

- Итак, Люциус, - Вольдеморт дождался, когда Снейп закроет за собой дверь, небрежно взмахнув палочкой, наложил заглушающие чары, ясно показывая степень доверия к своему шпиону, и только после этого повернулся к блондину. – Я не слишком любопытен, однако все, что касается Гарри Поттера касается и меня, а твое поведение весьма красноречиво говорит о том, что ты знал: мальчишка - вейла… И это вызывает определенные сомнения в твоей преданности.

Вольдеморт, поигрывая палочкой, смотрел Люциусу в глаза, впитывая в себя малейшие оттенки эмоций – он наслаждался смятением слуги… О нет, оказаться под Круцио Лорда Малфой вовсе не стремился: нельзя сказать, что он боялся боли, он слишком давно служил Вольдеморту и смог изжить в себе этот страх, не раз попадая под любимое проклятье своего господина, как, впрочем, и остальные Упивающиеся. Все это, однако, не заставило его полюбить боль, к тому же Люциус сильно сомневался, что будет выглядеть эстетично, корчась на полу у ног Лорда.

- Я предан вам, мой Лорд, - Люциус постарался вложить в свои слова как можно больше убедительности. – И я понятия не имел, что Поттер вступил в наследие.

- Вот как? – Лорд улыбнулся едва заметно, но Люциус вздрогнул от нехорошего предчувствия – его Повелитель нечасто позволял себе подобную роскошь, и, как правило, каждая такая улыбка была весьма плохим предзнаменованием. – Могу ли я сделать из твоих слов вывод, что ты знал о настоящей сущности Поттера?

Люциус заколебался всего на мгновенье: с одной стороны, признание вплотную подводило его к той грани, которой он всеми силами старался избежать, с другой, он не смел – да и не сумел бы – солгать господину. К тому же, этот опасный разговор нес с собой определенную выгоду, которую Малфой просчитывал с того самого момента, как Снейп сказал, что у Поттера все еще нет партнера. Вольдеморт ждал ответа, перекатывая палочку между ладонями, проявляя удивительное для него терпение – внезапно Люциус подумал, что, возможно, план, возникший в его собственной голове, если и не один в один, то очень во многом похож на план Повелителя. Что ж, в этом была своя логика – Вольдеморт знал о предках Люциуса, он часто бывал в Малфой-мэнноре, а уж фамильную библиотеку Люциуса изучил, как свои пять пальцев. И блондин решился.

- Еще со второго курса Поттера, мой господин, - Люциус низко опустил голову, всем своим видом выражая раскаяние и готовность получить заслуженное наказание. – Я почувствовал в нем вейлу с первой же встречи, но тогда не было поводов предполагать, что мальчишка станет тем, кем он является сейчас. Случаи, когда мужская особь становилась активной вейлой, неимоверно редки, в тот момент не было ни малейшего шанса, что Поттер войдет в категорию подобных редкостей.

- И потому ты ничего не сказал мне, - хмыкнул Лорд, рассматривая Люциуса так, словно не человек стоял перед ним, а странное существо, довольно интересное для изучения и последующих экспериментов. – Как мило с твой стороны, Люциус, решать, какая информация может быть полезной для меня, а какая – не слишком… Трогательная забота…

Люциус вздрогнул, почти почувствовав боль, разрывающую мускулы – что и говорить, несмотря на внешнюю холодность, воображение у аристократа было богатое, к тому же за столько лет он весьма неплохо изучил привычки и норов Хозяина. Не в характере Вольдеморта было спускать слугам с рук подобные промахи – и все же, в Малфоя до сих пор не полетело ни одного проклятья. Похоже, его предположения были верны…

- Скажи-ка, Люциус, - сейчас, говоря негромко, почти задушевно, как с очень хорошим другом, которому можно смело доверить тайну, Вольдеморт как никогда походил на змею, пребывающую в замечательном расположении духа. – Юный Малфой предан мне в той же мере, что и его отец?

- Несомненно, - голос Люциуса не дрогнул – он был уверен в собственном сыне как в самом себе. Не имело никакого значения, как на самом деле относится Драко к Вольдеморту – главное, что он готов был сделать все, о чем попросил бы его отец.

- Прекрасно, прекрасно… - Лорд неторопливо ходил по комнате, не выпуская, тем не менее, свою жертву – а именно так и воспринимал себя в данную минуту Малфой – из поля зрения. – В таком случае, полагаю, он не откажется оказать мне небольшую услугу?

О какой именно услуге шла речь, Люциус догадывался – право, он и сам был готов предложить этот вариант своему Господину, рассчитывая не только получить определенные привилегии в качестве благодарности, но и таким образом устроить судьбу Драко. Если мальчик сделает все, как положено, он, тем самым, в юном возрасте сможет завоевать расположение своего будущего Хозяина и Повелителя. Неплохо, совсем неплохо. Интересным было то, что Малфой не сомневался в победе Вольдеморта – впрочем, учитывая обстоятельства и план, в котором главная роль отводилась Драко, вероятность такого исхода весьма и весьма увеличивалась.

- Разумеется, мой Господин, - Люциус, как до него Снейп, опустился на колени, демонстрируя свою преданность и готовность к подчинению и выполнению любого каприза своего хозяина. – И я, и моя семья счастливы служить вам.

- Что ж, - Вольдеморт остановился напротив Малфоя, и тот поднял голову, встречаясь взглядом с алыми злыми глазами с вертикальными змеиными зрачками. – У нашего маленького Гарри все еще нет партнера, но природа не спит, вынуждая вейлу искать свое второе «я», свою половину. Разумеется, старик не настолько опрометчив, чтобы разрешить своей золотой пешке покинуть школу для поисков – слишком уж опасно, я с удовольствием бы воспользовался подобной оплошностью. Итак, коль наш Гарри останется в Хогвартсе, а слияние ему необходимо как воздух, полагаю, мы по доброте душевной сможем помочь мальчику, не так ли, Люциус? Ведь если я правильно понимаю ситуацию, в крови твоего отпрыска есть вполне достаточная часть вейловской крови, чтобы показаться Поттеру весьма заманчивой заменой. Какая, однако, жалость, что ты давно вышел из того возраста, когда получение образования является необходимым. Вероятно, твоя сущность была бы для Поттера еще более притягательной, чем сущность Драко – но что поделаешь, тебе дорога в Хогвартс заказана. Придется удовольствоваться тем, что мы имеем…

Вольдеморт замолчал, пристально всматриваясь в глаза аристократа, лениво вчитываясь в его мысли, рассматривая их неторопливо, поворачивая то так, то эдак – словно перебирал пальцами бусины, оценивая сложенный ими узор. Люциус даже не пытался сопротивляться, покорно демонстрируя Лорду свою преданность и подчинение, готовность покориться любым требованиям. И молчал, терпеливо ожидая следующих распоряжений своего Повелителя. Но Лорд, не говоря ни слова, выскользнул из воспоминаний Люциуса и, удобно устроившись на троне, замер, размышляя о чем-то своем, не обращая, казалось бы, ни малейшего внимания на блондина.

- Вы собираетесь убить Поттера, мой Лорд? – нерешительно, ожидая гневного окрика – или чего похуже - позволил себе поинтересоваться Люциус, когда тягостное молчание затянулось и стало почти ощутимым. Судьба мальчишки мало волновала его, но вот судьба Драко… в конце концов, связь с активной вейлой, даже не будучи полноценной, являясь лишь заменой, не могла не оставить свой след в сердце его сына. И если Лорд убьет Поттера – не станет ли это началом конца для Драко? Кто знает, как долго продлиться связь, прежде чем его сын сможет доставить Поттера к Вольдеморту, и кто знает, как отреагирует Малфой, частично вейла, на смерть своего партнера?

- Убить? В данном случае, учитывая наш – или, вернее будет сказать, мой – план, это не слишком рационально, ты не находишь, Люциус? Дамблдор и обстоятельства выковали из Поттера сильное оружие, твой сын при удачном стечении обстоятельств может дать мне власть над ним. Кто же уничтожает оружие, которое может стать решительным козырем в борьбе? Нет, Люциус, если у юного Малфоя все получится, я не стану убивать Гарри Поттера… во всяком случае, пока буду нуждаться в нем.

Впервые за весь вечер Малфой смог свободно дышать, испытывая неимоверное облегчение – еще было время найти выход и из этой ситуации. До тех пор, пока Лорд будет использовать Поттера как оружие, Драко будет жить, а дальше… что ж, дальше будет видно. Возможно, если Драко действительно сможет очаровать Поттера в достаточной степени, чтобы сделать своим партнером, сам Поттер окажется в куда большей зависимости. И будет защищаться с полной отдачей сил, понимая, что его собственная смерть может быть губительной для Драко. Прекрасно.

- Ты можешь идти, Люциус, - Вольдеморт махнул рукой в сторону выхода, и Малфой, поднявшись, поспешно направился к двери. – Ах, да, прежде чем ты вернешься в объятия Нарциссы…

Люциус замер, не оборачиваясь, ожидая…

- Приведешь ко мне своего сына сразу же, как только представиться такая возможность. Полагаю, в Хогвартсе все еще разрешены прогулки по выходным в Хогсмид, так что выбрать момент будет несложно. Я хочу лично посвятить нашего маленького дракона в предстоящую ему роль. И очень сильно надеюсь, что он проникнется ею в полной мере – не хотелось бы разочароваться в твоем наследнике, мой дорогой Люциус. Возможно, тебе стоит написать мальчику подробное письмо – немного подготовить к встрече со мной, но не более. Никакого упоминания Поттера… а чтоб наш разговор запомнился тебе во всех подробностях – о, просто во избежание возможных недоразумений и недопонимания – Круцио…

… Снейп вошел к себе в комнаты, покачиваясь от усталости – если раньше встречи с Лордом выматывали его на уровне физическом, лишь самую малость затрагивая чувства, то теперь все обстояло намного хуже, хотя еще совсем недавно Северус мог поспорить на что угодно и с кем угодно, что хуже быть уже не может. Оказалось, он ошибся – правда, выяснилось это очень не вовремя и далеко не самым лучшим образом. И еще этот разговор с Альбусом… разумеется, после всего произошедшего с Гарри, он предпочел бы не ходить к старику, но, понимая, что Дамблдор должен быть в курсе, все же пошел.

… - И что, ты так и не знаешь, о чем мог Том говорить с Люциусом? – Дамблдор нетерпеливо побарабанил пальцами по подлокотнику кресла – похоже, не одного Снейпа встревожило странное поведение Малфоя.

- Я же вам говорю, Альбус, - немного более раздраженно, чем ему хотелось бы, ответил Снейп. – Лорд выставил меня за дверь и наложил заклинание. Я, разумеется, многое отдал бы, чтобы узнать, о чем они говорили, но вряд ли вы хотели бы, чтобы это была моя жизнь.

- О, разумеется, нет… - торопливо ответил директор. – Я вовсе не хочу, чтобы ты пострадал…

- …иначе это может нанести непоправимый вред вашему Золотому Мальчику, - не смог удержаться Снейп: дементор бы все побрал, он так ясно вспомнил ссору с мальчишкой, что ему захотелось вцепиться в бороду Альбуса и вырывать ее волосок за волоском – чтобы старик прочувствовал, сколько боли, пусть и не желая того, он причинял своим игровым фигурам, которые, в отличие от шахматных, созданных из слоновой кости и камня, умели чувствовать.

- Не стоить язвить, мой мальчик, - Дамблдор грустно улыбнулся, и Северус, в который раз поддаваясь хитрой игре Альбуса, почувствовал себя привычно виноватым. – Что ж, полагаю, нам придется более пристально наблюдать за Гарри, чтобы он не попал ненароком в приготовленную ловушку. Кстати, как прошел ваш с ним вечер?

Если Снейп и смог сдержаться, то лишь потому, что не стремился попасть в Азкабан…

- Как, по-вашему, мог пройти вечер, если в самом его начале меня вызвал Лорд? Разумеется, отвратительно.

- И связь… - в голосе Альбуса все еще звучала надежда на положительный ответ.

- …так и не была закреплена, - Северус и не подумал избавиться от злорадных ноток, с наслаждением наблюдая за мгновенно помрачневшим директором. Впрочем, он тут же пожалел о своей несдержанности.

- Что ж, мальчик мой, сегодняшний вечер был не последним, связь необходимо закрепить – и ты это сделаешь, не сегодня, так завтра…

«О, да, я сделаю это, но лишь потому, что понял, насколько Гарри Поттер нужен мне – и, наконец-то, смог принять это знание. Вот только вашей заслуги, Альбус, в этом нет» - так думал Северус, осторожно, стараясь не шуметь, направляясь к спальне гриффиндорца – он не собирался следовать приказу Альбуса, да и вряд ли сейчас был готов к чему-то большему, чем простому разговору - но ему хотелось объясниться с Гарри, загладить нанесенную юноше обиду. Он приоткрыл дверь и в тусклом свете догорающей свечи, стоящей около кровати Гарри, увидел, что тот крепко спит, свернувшись под тонким одеялом в маленький комочек. Черт, похоже, мальчишка плакал: кончик носа покраснел, лицо припухло, и даже во сне не разгладилась маленькая вертикальная складочка между бровей, которой раньше – Снейп готов был в этом поклясться – не было. И зельевар был уверен, что эта морщинка, свидетельство тяжких и вряд ли приятных раздумий – его, и только его заслуга. Ему захотелось разгладить эту предательскую складочку губами, легко прикоснуться невесомыми поцелуями к покрасневшим векам, заставить губы, застывшие в горестной гримасе, улыбаться… но мальчик спал, и Северус проклял бы самого себя, если бы своими действиями разбудил Гарри. Разговор мог подождать и до утра.

Если бы Северус знал, что произошло в его отсутствие, то, наплевав на отдых и сон, разбудил бы Гарри немедленно… но, конечно же, занятый визитом к Лорду, он и понятия ни о чем не имел – и потому, бросив последний взгляд на спящего юношу, отправился к себе…


Глава 22.

ГЛАВА 22

… Как он оказался в Комнате-По-Требованию, Гарри вряд ли мог объяснить. В памяти остался безумный бег по коридорам и двигающимся лестницам, повороты и углы, в которые он слепо ударялся, набивая себе синяки – и отчаяние, от которого не было спасения. Странно, что Филч и миссис Норрис не поймали злостного нарушителя правил, и ни один человек не встретился ему на пути – очередная прихоть его нелепого везения… Наверное, он попал сюда просто потому, что отчаянно нуждался в убежище, месте, где сможет спрятаться от всех, остаться наедине со своей болью и своими мыслями. Он даже не был уверен, что прошелся три положенных раза мимо нужной стены – похоже, как и многие волшебные вещи, Комната чувствовала, когда ее помощь была необходима больше всего, и подстраивалась не только под желания, но и под обстоятельства.

Комната встретила его спокойным сумраком, и тишиной, и теплом горящего камина. Гарри был благодарен – однако, устало опустившись на мягкий толстый ковер около потрескивающего добродушно огня, тут же забыл о том, где находится. Думать не хотелось, но мысли, кружась настойчивым суетливым хороводом, то и дело возвращались к Снейпу, заставляя Гарри вздрагивать от незаслуженной им обиды. Кажется, в эту минуту он отдал бы все на свете, чтобы забыть о проклятом партнерстве и человеке, который должен был быть его второй половиной – но так ею и не стал. И, пора было посмотреть правде в глаза – вряд ли собирался делать хоть что-либо, чтобы изменить настоящее положение вещей.

- Ублюдок, какой же ты ублюдок, Снейп, - собственные слова, неожиданно громко прозвучавшие в вязкой тишине комнаты, неожиданно испугали его. Где-то в самой глубине недовольно заворочалась вейла, и Гарри, прикусив губу, попытался подавить волну стыда – черт знает, собственные ли чувства заставили его покраснеть, или это была реакция его второй сущности, ощущение все равно было не из приятных. Попытка отторжения, даже такая слабая и почти неосознанная, тонкой иглой кольнула где-то около сердца, отдалась короткой болью в висках… проклятье. Не забыть, не избавиться от этого мрачного злобного наваждения – Снейп впитался в его кровь, тек под кожей, по венам, отравлял его существование, отравлял его самого, и, похоже, противоядия не существовало.

- Я мог бы попытаться, - он действительно мог бы – остаться в Комнате, не возвращаться в холодную темноту подземелий, в маленькую спальню в гриффиндорских тонах, где его не ждали и не хотели.

- Ты был бы одинок здесь, - тихонько шепнула вейла, осторожно выбираясь из темного надежного угла его сознания. – Одинок – без друзей, без солнечного света, без тепла – и без него.

Без него – это оказалось гораздо страшнее, чем остаться без Рона и Гермионы, без Невилла и Луны… Он любил, готов был отдать свою жизнь за каждого из них – и все же, если бы пришлось выбирать, Гарри не колебался бы ни мгновенья. И в то же время понимание того, что Северус нужен ему не просто как человек, без которого трудно, плохо, больно, однако все же можно жить, но как необходимая составляющая, от которой зависит, собственно, сама жизнь, причиняло страдание едва ли не большее, чем ненависть и неприятие Снейпа. Можно было старательно избегать своего партнера, уходить из подземелий рано утром, когда зельевар еще спал, и возвращаться как можно позже вечерами… Но как не чувствовать запаха Снейпа, не слышать его шагов, не ощущать присутствия, которым были пропитаны его комнаты? Это было намного сложнее, чем ощущать его ненависть и нежелание оставаться рядом с Гарри. Ему снова не оставили выбора – ни обстоятельства, ни люди. Проклятье, сейчас юноша готов был на коленях молить Альбуса найти эту чертову книгу и избавить его от необходимости продолжать фарс, в который превратилась их так и не завершенная связь. Пренебрегая болью вейлы, лелея боль свою собственную, он обвинял во всем Снейпа – память у Гарри была превосходная, он помнил едва ли не каждую злую фразу, которой награждал его Северус за время их жалких попыток жить вместе.

- Но разве нет во всем и твоей вины? – Гарри скрипнул зубами: что же, до конца дней своих чувствовать себя едва ли не шизофреником – с таким-то раздвоением личности? Впрочем, вейла достаточно умело играла на его слабостях, смешивая свои собственные нужды с гриффиндорской частицей Поттера. Одной этой фразы хватило для того, чтобы Гарри после минуты рефлекторного сопротивления, отодвинув в сторону обиду, задумался…

И вот ведь странность – сейчас, слишком усталый для того, чтобы обращать внимание на обстоятельства и окружающую реальность, Гарри смог видеть гораздо четче, ярче, понимать намного больше… Возможно, для очень многих волшебников один лишь факт партнерства с вейлой мог стать самым ценным призом в жизни. Простая данность, не требующая доказательств и лишенная сомнений. Северус Снейп к их числу явно не относился, и Гарри знал это с самого начала. Знал – но все же пренебрег этим знанием, за что, возможно, и расплачивался сейчас. В самом деле: что он сделал для того, чтобы привязать к себе партнера – не на уровне физическом, в конце концов, когда-нибудь потребности организма вполне могли одержать над зельеваром верх. Нет-нет, что он сделал для того, чтобы вызвать к себе интерес духовный, ту близость, которая во многом превосходила близость плотскую, сильную – но далеко не столь важную? Ответ был для него очевиден – ничего. Лишь присутствия вейлы было мало, проживания под одной крышей оказалось недостаточно, понимание Гарри Снейпу было не нужно, точек соприкосновения не хватало – не для него, юноша давно смирился с причудливым выбором судьбы - для Снейпа. Осознание того, что Гарри – не Джеймс, в какой-то мере стирало ненависть и неприязнь Северуса, но для чего-то большего этого понимания было недостаточно. Человеку логики, Снейпу нужны были определенные обоснования для дальнейших шагов – а Гарри, утонув в эмоциональной составляющей их связи, слишком сильной лично для него, начисто упустил этот факт из виду. Да ладно, Гарри никогда прежде особо и не задумывался, что для Снейпа ценнее всего - ну, кроме, разумеется, свободы от Поттера, его самого страшного наказания. К своему собственному сожалению и к неимоверному облегчению вейлы, именно этого он дать зельевару не мог. Конечно, были еще книги – но тут их вкусы слишком уж отличались. Гарри хотел бы поразить Снейпа, а не выглядеть смешным в его глазах, со своим весьма сомнительным вкусом и детскими предпочтениями. Право же, возможно ли впечатлить человека своей любовью к сказкам? К тому же, провести вечер за книгой вдвоем было весьма неплохо, но Гарри хотелось нечто такого, что смогло бы поразить Снейпа. А чем можно поразить Мастера Зелий?

Гарри тяжело вздохнул – он знал ответ, но понятия не имел, чем это знание поможет. Возможно, приложи он с первого курса чуть больше старания, зелья не выглядели бы для него темным лесом без проблеска света. Зелья… да, их Северус любил больше всего, и на данный момент уж точно больше какого-то там Поттера, неважно – вейлы или нет. Быть может, если бы Гарри смог хотя бы немного освоить эту науку… Пожалуй, можно было попытаться почитать самому – но, проклятье, он ничего не мог понять в этом чертовом тонком искусстве.

- Я мог бы попросить Гермиону, - задумчиво проговорил Гарри в пустоту комнаты, стараясь не думать о еще одном возможном варианте. - Уверен, она не отказалась бы позаниматься со мной…

- Да-да, - ехидно шепнула вейла, - а заодно не преминула бы прочитать тебе кучу наставлений, и так изо дня в день, каждую минуту вашего пребывания вместе. Ко всему, она девушка – а девушки излишне любопытны по природе своей… даже самые умные из них. Расспросы, попытки влезть в твою личную жизнь – о, разумеется, лишь с целью помочь – вряд ли зелья стоят таких мучений. К тому же, у тебя есть выбор…

О да, выбор у него был… Светлые волосы, серые внимательные глаза, слишком яркие губы, вызывающие смутные тревожащие желания – и прикосновения, от которых не понять, кого боишься больше, его или себя. Гарри подумал, что он окончательно спятил, рассматривая Малфоя в качестве возможной кандидатуры – и, что вероятнее всего, заразил своим сумасшествием нестабильную и подавленную недавними событиями вейлу. Как иначе объяснить то, что это непредсказуемо-капризное, но без сомнения всецело преданное своему избраннику существо не только не корчится в судорогах боли от крамольных мыслей, но и подталкивает Гарри к весьма сомнительным действиям. Вейла, едва слышно посмеиваясь, делала вид, что не замечает недоумения Поттера, а Гарри, устав удивляться, непроизвольно вспоминал недавнее предложение слизеринца. Несомненно, Малфой был в зельях не менее хорош, чем Гермиона, к тому же обладал информацией, которой у нее и близко не было. Гарри же был необходим доступ к семейной библиотеке Малфоев – бесценные древние рукописи, вдруг он найдет там ответы на все вопросы? Перетерпеть неделю… или несколько… может, месяц? Или два? Черт, он понятия не имел, сколько вообще может продлиться эксперимент Малфоя. И что может случиться в процессе – тоже. Слишком уж притягательным оказался для него слизеринец, и Гарри почти всерьез боялся не сдержаться – право, сколько же можно терпеть жгучее желание, которое никто и не думает удовлетворять? Ладно, он не планировал соблазнять Малфоя, и в мыслях не держал – более того, посмей Драко переступить черту, Гарри не колеблясь заехал бы ему в нос, или проклял бы так, чтобы Хорек надолго запомнил. И честное-пречестное слово, Гарри почти верил во все это – и вовсе не собирался будить в Снейпе ревность, оказавшись непозволительно близко к Малфою… или собирался?

Запутавшись окончательно, юноша тряхнул головой, избавляясь от странных, совершенно лишенных логики мыслей – во всяком случае, попытался. Получилось не так чтобы хорошо – туманные образы Малфоя и Снейпа танцевали перед глазами, то сходясь, то расходясь в подобии старинного танца.

- Да ну вас к дементорам обоих, - мрачно буркнул Гарри своим слишком упрямым видениям и покосился в сторону напольных часов. Минутная стрелка вздрогнула, покачнулась, прочно становясь на цифру «двенадцать» - и гулкий звон разорвал уютную тишину комнаты.

Черт, черт, черт – полночь, а он все еще не в подземельях. Гарри вскочил на ноги, напоминая самому себе Золушку: время истекло, ему нужно было возвращаться, хотя ужасно не хотелось уходить. От огня, мирно горевшего в камине, от едва слышного шороха ветра за заколдованным окном, от трепещущего пламени одинокой полусгоревшей свечи и от спокойствия, которого у него уже слишком давно не было. Жаль, что остаться он действительно не мог, не только из-за связи. Как-никак, Северус заботился о нем, стоило признать это – и Гарри было страшно подумать, что будет, если зельевар по возвращении не обнаружит его в своих комнатах. Самое меньшее – расскажет директору, а тот поднимет на уши весь замок. Просто замечательная перспектива…

Нет уж, хорошенького понемногу, сегодняшних неприятностей было вполне достаточно. Гарри, больше не оборачиваясь, решительно шагнул за дверь – и чуть не упал, споткнувшись о чьи-то ноги, нахально расположившиеся перед порогом. И уж конечно он совершенно не был готов к тому, что их обладатель, растрепанный и сонный Драко Малфой собственной персоной, будет сидеть на полу в небрежной позе, подпирая спиной каменную холодную кладку…

… Драко раздраженно вертел в руках флакон темного стекла, Зелье Сна-без-сновидений вязко перекатывалось между стенками сосуда. Две капли на стакан… Малфой хмыкнул, представив, что сказал бы Снейп: тот был категорически против употребления зелий, если возникшие проблемы – или то, что ими казалось – можно было решить без помощи зельеварения. О да, у Драко не было ни малейших проблем со сном – зато были проблемы с образами, им приносимыми. Каждую ночь растрепанный, раскрасневшийся Гарри Поттер, проклятая соблазнительная вейла, маняще-сладко улыбался ему, вовлекая в жаркие жадные поцелуи. Сперва невинные, с каждым разом они становились все требовательней, объятья – все крепче, а количество одежды на Поттере и на самом Драко уменьшалось с неимоверной быстротой. Он обожал эти сны – странно, еще совсем недавно Драко и предположить не мог, что подсознание может выкинуть подобную шутку. Пределом его мечтаний было хотя бы во сне, коль уж не получалось в реальности, поймать снитч, чтобы увидеть, как глаза Поттер зло щурятся от осознания своего проигрыша и обиды. Теперь же ему хотелось видеть, как, смежив темные ресницы, Гарри склоняется к нему, приоткрытыми губами безмолвно требуя еще одного поцелуя. Да что там – поцелуя… В последнее время Поттер из снов вел себя просто вызывающе – движения его тела, когда он неторопливо шел к Драко, искушали и вызывали непреодолимое желание… желание зацеловать до истомы и беспомощного выражения в глазах, до беззвучной мольбы не останавливаться на прикосновениях. Он и не собирался, впрочем… его призрачный Гарри был страстным и податливым, одновременно застенчивым и порочным, удивительно отзывчивым, тугим и горячим внутри. Драко просыпался от собственных стонов, которые складывались в имя Поттера, вздрагивал от остывающей липкости спермы, благословляя свое положение старосты факультета – отдельная комната, отсутствие любопытных и все подмечающих соседей – и плелся в маленькую душевую за неприметной дверью…

Стоя под прохладными струями, он вспоминал подробности, от которых краснела грудь и кровь устремлялась к вялому после ночной эякуляции члену. Как будто ему было мало… мало, мало – стучало в висках, и рука сама тянулась вниз, скользким мыльным пальцем дразнила анус, раздвигала сфинктер, острым ногтем царапая чувствительную кожу… он бы не отказался быть снизу – если бы только… Всегда было какое-то «но», как надоедливая муха, кружащаяся над сладким пирожным – вот только зазевайся. Его сны были прекрасны, но Малфой, тем не менее, готов был галлонами глотать зелье. Право же, просыпаться и понимать, что реальность невероятно далека от того мира, который он сам себе придумал, было невыносимо. И неправильно – Драко готов был поклясться волосами своей матери, что Поттер к нему неравнодушен. От простого прикосновения гриффиндорец замирал, втягивая трепещущими ноздрями воздух, и слизеринец почти чувствовал, как его запах проникает в кровь Гарри, превращая ее в лаву; в плоть, заставляя ее трепетать и жаждать. Но мальчишка сдерживался, предпочитая в подобных случаях сбегать. Драко скрипел зубами от ярости, мучительно пытаясь понять, что, к дементорам, творится в голове глупой вейлы. Может, Гарри просто боялся собственной реакции на старого недруга – что ж, тут оставалось лишь набраться терпения и ждать. В данных обстоятельствах время было на его стороне: о да, Драко прекрасно знал, что сам он истинным партнером не являлся, но был более чем уверен, что и своего настоящего партнера Поттер так и не нашел. С момент начала учебного года прошло достаточно много времени, но вейла не лучился радостью обладания, напротив – с каждым новым днем он казался все потерянней и несчастней, и Драко, усмехаясь, терпеливо ждал, пока зов плоти не станет невыносимым настолько, что гриффиндорец решится сделать шаг навстречу. О да, на этот раз Драко Малфой не собирался ограничиваться одним лишь рукопожатием – ему нужен был весь Гарри, целиком и полностью. Разве мог он хотя бы предположить, что кто-то добровольно станет отказываться от связи?

… Капли опускались в воду, оставляя за собой темные тающие следы, Драко медленно покачивал стакан, пытаясь решить почти Шекспировский вопрос: пить или не пить. Сны манили, лишаться их не очень-то и хотелось, но и просыпаться среди ночи, чувствуя помимо удовлетворения физического острое разочарование – приятного мало.

- И вообще, кто сказал, что я хочу спать? – проворчал Драко себе под нос, решительно отставляя стакан в сторону. Еще немного поколебавшись – кажется, он собирался совершить не самый умный поступок – Драко набросил мантию и выскользнул из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Покидая подземелья и слушая гулкий звон огромных школьных часов, он лениво размышлял, что, возможно, болтаться по Хогвартсу после отбоя - идея не из лучших. Впрочем, встречи с Филчем Драко не боялся – в отличие от гриффиндорцев, полагающихся исключительно на свою бесшабашную смелость и девиз «Авось пронесет», слизеринцы предпочитали пользоваться чужими слабостями. Во всяком случае, студенты змеиного факультета давно выяснили, что завхоз весьма неравнодушен к аксессуарам для котов, а потому при необходимости без зазрения совести пользовались этим знанием, снабжая в редких случаях поймавшего их Аргуса забавными игрушками, отделываясь таким образом от отработок.

Ладно-ладно, Драко готов был признаться самому себе, что почти надеялся столкнуться с Поттером. Тот был известным любителем гулять после отбоев, за что не раз лишал свой факультет баллов. Да и потом – вряд ли вейла могла сейчас спать спокойно… Очередное «но» заставило его выругаться - Драко понятия не имел, где хотя бы приблизительно могла находиться комната Поттера, и сомнительно, что поисковое заклинание, которое он собрался было применить, помогло бы. Дамблдор наверняка просчитал все варианты, оберегая Золотого Мальчика от гормонально нестабильных подростков.

- Кажется, я спятил, - меланхолично констатировал Драко, переходя с одной движущейся лестницы на другую. У него никогда не было столько везения, сколько у Гарри Поттера – пожалуй, встретиться с ним именно сейчас было все равно, что выхватить у него же из-под носа снитч. Наверное, стоило прекратить мерить шагами пустынные тихие коридоры, вернуться к себе и вновь попытаться решить вопрос – пить или не пить чертово зелье.

Оказавшись в коридоре на седьмом этаже, уже готовясь повернуть за угол, Драко прислушался и отпрянул в сторону.

- Будь я проклят, - Драко не верил собственным глазам, но сейчас сомневаться в своей удаче было настоящим кощунством – мимо него, ничего не замечая вокруг, на ходу вытирая рукавом покрасневшие от слез глаза, вихрем промчался Гарри Поттер собственной персоной. Вряд ли гриффиндорец мог услышать его, даже обладая обостренными чувствами десятка вейл – но Малфой, прикусив губу, боялся даже дышать, пристально следя за Поттером. Тот остановился напротив стены, переминаясь с ноги на ногу с таким видом, словно забыл что-то очень важное, и Драко, тяжело сглотнув, почти силой заставил себя оставаться на месте. Этого Гарри, потерянного, печального и откровенно несчастного, хотелось опекать, но Драко не был бы настоящим слизеринцем, если бы не попытался выяснить все до конца. Возможно, именно здесь находилось тайное убежище Гарри Поттера, в которое до сегодняшнего дня не было доступа никому… Юноша топтался на месте, не поднимая головы и явно не понимая, где он находится и как вообще сюда попал. Тем не менее, хотя Драко не услышал какого-либо пароля, в ровной гладкой стене проступили очертания двери, которая, скрипнув едва слышно, гостеприимно, сама собой, распахнулась перед гриффиндорцем. Гарри вздохнул, потянулся навстречу теплу и свету, шагнул вперед, запнувшись на пороге – и дверь за ним захлопнулась, щелкнув замком, и вновь слилась со стеной.

Минут пятнадцать Драко потратил на бесплодные попытки найти волшебную дверь, а затем, махнув рукой на бесполезное, в общем-то, занятие, постарался устроиться на полу как можно удобней – он не собирался уходить отсюда, не поговорив с Поттером. Идиоту было бы понятно, что с тем явно не все в порядке, а уж идиотом Малфой точно не был. И коль первый шаг Гарри делать отказывался – что ж, пусть сделает второй, в ответ на действия Драко. Слизеринец был готов к долгому ожиданию – следуя логике, если это действительно была комната Гарри, тот мог выйти из нее только утром. Впрочем, подобные мелочи Малфоя не смущали – он вовсе не был неженкой, вопреки мнению едва ли не всей школы. Разумеется, он ценил комфорт, но при необходимости вполне мог обойтись и без него… как говорится, все зависело от цели. А Гарри Поттер был достаточно привлекательной целью для того, чтобы провести пару часов на холодном полу. Драко рассеянно провел пальцем по старой пыльной трещине в каменной плите – памятуя о подозрительности Гарри, возможно, стоило придумать объяснение, какого дементора он забыл здесь, около голой стены? Хм… пожалуй, у него могло найтись одно очень даже неплохое. Слизеринец прикрыл глаза, несколько раз мысленно повторил приготовленные фразы, довольно усмехнувшись, вытянул вдоль невидимого порога ноги – и, наконец-то, позволил себе задремать.

… - По-оооттер, - в хриплом со сна голосе язвительности не убавилось ни на йоту, но Гарри не было никакого дела до тона и, собственно, самих слов – волна запаха Малфоя окутала его тяжелым уютным облаком, настойчиво подталкивая вниз, к наблюдающему за ним исподлобья слизеринцу. Сморщившись как от зубной боли, Гарри изо всех сил сопротивлялся рванувшимся с ослабевшего после сегодняшних событий поводка инстинктам – вроде, получалось, пусть и не очень хорошо. Ему все еще хотелось опуститься на колени рядом с блондином, и… что, собственно, «и» - Гарри предпочел не додумывать, постаравшись сосредоточиться на невероятном факте: ночь, пустой коридор, и Драко Малфой, спящий на полу. Полный абсурд.

- Что ты здесь делаешь, Малфой? – его собственный голос сейчас мало отличался от голоса Драко, но для слизеринца он прозвучал сладкой музыкой. И такой предсказуемой – вейла или не вейла, но Гарри оставался гриффиндорцем, чьи действия можно было просчитать «на раз».

- Тебе-то какое дело, Поттер? – о, Драко очень сильно постарался, чтобы эта фраза прозвучала тускло и тяжело, как серый камень, с размаха плюхнувшийся в середину озера. – Я ведь не спрашиваю, что забыл здесь ты?

- Я? – упрек показался справедливым – действительно, Малфой не поинтересовался, какого черта Гарри разгуливает по хогвартским коридорам в двенадцатом часу ночи. Почему-то – Гарри так и не смог понять, по какой причине – захотелось оправдываться и объяснять свое поведение.

- Мне нужно было подумать… - слова вырвались почти против его воли.

- Ну да, а ночные прогулки весьма способствуют размышлениям, согласен, - Малфой смотрел на Гарри вовсе даже не ехидно, а… понимающе? – Вот и я… думаю…

- О чем? – о, черт, он что – действительно пытался беседовать с Малфоем? Помешательство какое-то… вот пошлет его Хорек куда подальше – и будет абсолютно прав. Гарри поймал себя на мысли, что никуда уходить не хочется, напротив – усесться бы рядышком, привалившись собственным плечом к узкому плечу слизеринца, рассказать о своих сомнениях и обидах, вслушиваясь в ответ в высокий ровный голос… а Снейп почти не разговаривал с ним, и в эту минуту этот факт показался обидным донельзя. Малфой улыбнулся ему уголком губ, и эта тень улыбки больно резанула по сердцу – странно, Северус мог бы улыбаться точно так же… но предпочитал сводить губы в тонкую жесткую линию, отказываясь демонстрировать даже такой почти незаметный намек на слабость.

- Так, ни о чем, - поколебавшись всего мгновенье, Драко протянул Гарри руку, безмолвно предлагая помочь ему подняться – и этот жест внезапно отшвырнул их к самой первой встрече, когда Гарри отказался пожать эту узкую тонкую ладонь. Драко смотрел, не мигая, вопросительно подняв белесые брови домиком – и это казалось таким по-детски трогательным, что устоять было невозможно… да и не сильно-то хотелось. Руки сомкнулись, пальцы переплелись – Гарри вздрогнул и судорожно вздохнул, рывком поднимая Малфоя на ноги. А тот, умело делая вид, что затекшие от не слишком удобного положения ноги держат ненадежно, пошатнулся нарочито – и на короткий миг с силой прижался к груди вейлы. И отстранился мгновенно, едва почувствовал, как напрягся Гарри, пытаясь обуздать самого себя. Все было так просто… Малфой надеялся, что следующие слова прозвучали достаточно обреченно:

- Я получил письмо от отца, - и, вздрогнув как от внезапного озноба, обхватил правой рукой левой предплечье – жест внешне непроизвольный, но, тем не менее, тщательно им продуманный. Гарри смотрел с ужасом… кажется, он понял, почему Малфой бродил ночью по школе. Ему самому прекрасно было знакомо чувство безысходности, когда любое твое действие представляется лишенным смысла. Желание защитить накатило неудержимой волной – хотя, что он мог тут поделать? Разве что постараться переубедить, не допустить несомненной, с его точки зрения, ошибки… Мерлин, да что же такое с ним творилось? В самом-то деле, какая ему разница, примет ли Драко Метку – или нет? Гарри понимал, что пытается обмануть самого себя – в недалеком прошлом, даже ненавидя Малфоя, он не смог бы равнодушно воспринимать происходящее. И уж тем более – не мог сейчас. Но как, скажите на милость, повлиять на сына Пожирателя, если и просто перекинуться словами получалось не всегда? Извечные враги – Гриффиндор и Слизерин… безнадежно. Впрочем, нет – выход был, к тому же, о такой возможности Гарри думал совсем недавно… вот только – разумно ли это? Он прикусил губу почти до крови, не замечая, как пристально смотрит на него Малфой, уговаривая себя не принуждать, не давить. Гарри должен был сам принять решение, сам попросить… а Гарри думал о том, что Северус никогда не нуждался и не хотел его помощи, даже в этом отталкивая от себя партнера, отказывая ему в такой малости. В который раз обида захлестывала его с головой – и вместе с ней появлялись совсем иные чувства, от которых он так долго и так тщетно пытался избавиться. Решение, с которым он так и не смог согласиться в Комнате-По-Требованию, вдруг показалось самым правильным; Драко, заметив, как исчезает тонкая морщинка на лбу гриффиндорца, как складываются его губы в легкую уверенную улыбку, сделал шаг вперед, с волнением наблюдая за трепещущими крыльями носа вейлы, вслушиваясь в произнесенные шепотом слова:

- Твое предложение все еще в силе?

И, старательно пряча торжествующую ясную улыбку, Малфой ответил именно так, как ожидал его – он уже почти не сомневался в этом – будущий партнер:

- Ты о зельях? Разумеется, я не передумал… и, позволь заверить, как только мы начнем заниматься, тебе немедленно будут предоставлены все книги о вейлах, какие только есть в библиотеке Малфой-мэннора.

Книги… да, они были нужны Гарри, правда, сейчас, в безлюдном тихом коридоре, освещенном мерцающими факелами, он почти забыл о том, для чего так хотел заполучить их в свое распоряжение. И он почти забыл о времени, и о Снейпе, и о том, что вовсе уж неблагоразумно и вызывающе так пристально рассматривать губы Драко, испытывая при этом желание попробовать, так ли они сладки на вкус, как кажется… где-то неподалеку тонко мяукнула миссис Норрис, разрушая очарование момента, шаркающие шаги Филча раздавались все ближе.

- Я пришлю сову с указанием времени и места, - Драко осторожно тронул кончиками пальцев щеку Гарри. – Уходим отсюда…

Поттер почти бегом возвращался в подземелья, до этого полчаса просидев в укромной нише за старинными рыцарскими доспехами, давая Малфою время вернуться к себе. В самом деле, не объяснять же было слизеринцу, почему они идут в одном направлении… Проскользнув в комнаты Снейпа, он с облегчением вздохнул – зельевар все еще не вернулся. Впрочем, тут же нахлынула тревога – не приходилось сомневаться, где именно в столь позднее время мог находиться Северус. В одно мгновенье и Малфой, и их договоренность были забыты, сейчас Гарри мог думать только о своем партнере, это было сильнее его, сильнее всех обид вместе взятых…

- Только бы с ним все было хорошо, - юноша сжался под одеялом в тугой комок, не в силах унять дрожь, вслушиваясь в малейший шорох, с трепетом ожидая возвращения Северуса. Минуты тянулись неспешной вереницей, стрелки часов казались намертво впаянными в диск циферблата. Гарри вслушивался в ночь, чувствуя, как редкие капельки пота скользят по вискам, впитываясь в горячую ткань наволочки под щекой. Превосходный слух вейлы различил шорох тихих шагов, клацнул язычок замка, осторожно повернулась ручка на двери в спальню Гарри. Он закрыл глаза, ожидая с трепетом… чего? Может, осторожных пальцев, отводящих со лба прядь волос, или тихого шепота, произносящего почти неслышно слова о прощении, или невесомости сухих горячих губ на своих губах… Постояв немного в дверном проеме, Снейп исчез столь же тихо, как и появился – и Гарри, закусив уголок подушки, глотая соленые злые слезы, поклялся самому себе не жалеть ни секунды о принятом решении, даже если оно могло привести его к краху…

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"