Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Памяти Лили Эванс посвящается

Автор: Alex Shuiskiy
Бета:Нет
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ГП/СС
Жанр:AU, Adult, Drama, Romance
Отказ:Отказываюсь
Вызов:Мелочь, а приятно
Аннотация:В процессе психологической реабилитации всех Пожирателей, без исключения, им необходимо выпить новое зелье, превращающее человека в отрицаемую им часть своей личности. Снейп превращается в 14-летнюю девочку...
Комментарии:пишется на фикатон «Мелочь, а приятно - 2012» по заявке Томми «Хочу фемСнейпа. С кем угодно, но рейтинг повыше. Нцу!»
Предупреждения: АУ, ООС. Снейп – женского пола. В психотерапии автор – ноль без палочки. При критике психологических экзерсисов помните, что чистосердечное признание смягчает наказание. Секс с совершеннолетним мужиком в теле несовершеннолетней девочки, мат. Вот как то так!
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, сексуальные извращения, педофилия, OOC, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2012-02-14 09:32:53 (последнее обновление: 2012.02.12 13:24:52)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Глава 1

Вчера они хорошо посидели всем отделением. Был выписан Люциус Малфой. Чем не повод?! Рады были даже больничные эльфы. С фамильного высокомерия Малфоев разговор как-то незаметно перешел на войну, победу и, конечно же, Гарри Поттера. Куда ж без него? Обсудили, как повлияет на мальчишку столь ранняя слава. Мисс Айронхэд, санитарка с 40-летним стажем, высказалась в духе девочек, гулянок и тому подобного. Вайолет так не казалось. Уж слишком утомленными были глаза мальчика на попадавшихся тут и там колдографиях. Ну, разве пришло бы в голову Вайолет, что она увидит Гарри Поттера лично уже на следующий же день. Да еще так близко! Голова после вчерашней посиделки еще чуть побаливала. Зелья Вайолет не пила принципиально: как медик со стажем она знала об их побочных эффектах куда больше, чем ей хотелось бы.

- Простите, мне нужна Вайолет Хилскам. Мне сказали, что я могу найти ее тут.

Привычно-вежливая улыбка на лице женщины сменилась знакомым узнаванием. Гарри поторопился с представлением, чтобы опередить вопросы. За прошедшие полгода он научился многому, и то, что раньше вызывало у него конфуз и желание сбежать за тридевять земель, теперь стало не более чем весьма раздражающим фактором, с которым вполне можно ужиться.

- Я – Гарри Поттер. Если вам нужен автограф, я с удовольствием вам его дам, только не зовите сюда никого больше.

Вайолет невольно засмеялась.

- А я Вайолет Хилскам. И, боюсь, Гарри Поттер, вам нужны очень весомые аргументы, чтобы получить мой автограф. Что привело вас ко мне?

Сегодня был спокойный день. Отделение психиатрической экспертизы спокойно могло функционировать и без участия завотделением. Конечно же, именно поэтому Вайолет приняла скомканное, сумбурно преподнесенное приглашение Поттера на чай. Любопытство тут было совсем ни при чем.

Чай пили у него дома. Поттер, извиняясь, сказал, что любое публичное место с его участием немедленно превращается в трассу для гонок от репортеров с препятствиями. Вайолет ему поверила. До этого ей никогда не приходилось посещать ненаходимые дома. Пока здания вокруг скрытого особняка смещались, Поттер сказал, что раньше в его доме размещался штаб Ордена Феникса, и, учитывая все еще неугасающий интерес масс-медиа к его частной жизни, он решил временно не снимать чары.

Угрюмую, затхлую атмосферу дома не могло оживить ничто. Массивная, вырубленная словно под тролля, мебель. Отсутствие света. Пыльные, пропитанные доксицидами тяжеленные гардины. Умирающий от старости ворчливый эльф.

- Еще одно мугродье. Откуда только хозяин их находит? Столько вокруг благородных отпрысков чистой крови, но нет… хозяину подавай лишь тех, кто и близко не знает, как обращаться с потомственными эльфами, тех, кто и слуг-то никогда не имел. Плохо, хозяин, очень плохо. Как вы научитесь быть лордом, если всех будете видеть равными себе?

Вайолет припомнила, что «да», действительно, мальчика же за заслуги перед отечеством наградили не только орденами, но еще и рыцарским достоинством. К нему же теперь нужно обращаться «сэр». Он и в самом деле заработал право именоваться «лорд Поттер». Забавно. Убить одного лорда, чтобы стать другим. По-видимому, кончики губ Вайолет все же невольно дернулись, потому что мальчик очаровательно порозовел. Эльф, шаркая подошвами изношенных штиблет, обошел стол, чтобы налить женщине чаю. Оставшись с Поттером наедине, Вайолет, наконец, спросила.

- Итак, Гарри Поттер, зачем вам нужна именно я?

Смущение слетело с мальчика, как наносная вежливость с кентавра.

- Меня интересует разработанная вами программа психологической реабилитации бывших Пожирателей Смерти.

Усталость навалилась на Вайолет как-то сразу. А чего она ожидала? Что в кои-то-веки-раз что-то будет иначе? Подхватив сумочку и поднимаясь на ноги, она привычно произнесла.

- Программа реабилитации одобрена Министерством Магии и лично Министром Долишем. Если вам нужны дальнейшие справки, вы можете обратиться в отдел связи с общественностью при Министерстве Магии. Глава отдела, мисс Гермиона Грейнжер, несмотря на свой юный возраст, поверьте мне, весьма компетентна. Вы сможете получить все необходимые разъяснения непосредственно у нее, я уверена.

« А теперь прошу меня извинить», - хотела произнести Вайолет. Ей не дал порыв неконтролируемой невербальной магии, который не только намертво запечатал ей уста, но и бросил ее обратно в кресло, вдавив с неодолимой силой в костляво-пружинную обивку. Мгновением позже ей стало легче. Она даже снова смогла вдохнуть.

- Из-з-з-вините меня, ради Бога! – Гарри Поттер наконец-то выглядел именно тем, кем он и являлся, - смущенным, перепуганным данной ему силой, не достигшим еще совершеннолетия мальчишкой. – У меня пока еще не вполне получается контролировать себя.

Вайолет поморщилась. Гарри запнулся, а потом, словно вспомнив когда-то данные ему уроки, замер. Немного погодя давление начало отпускать. Вайолет рискнула приподняться с кресла. Она бы ушла. Честное слово! Просто повернулась бы и ушла, если б не выражение бессловесной муки в глазах победителя Вольдеморта. Колени подогнулись сами собой. Она села. Гарри облегченно выдохнул.

- Я не хочу закрыть программу. Или, наоборот, помочь ей набрать обороты. Я просто хочу понять, чем она является на самом деле. Это из-за близкого мне человека. Понимаете?

Кажется, до нее начало доходить…

- Это касается Северуса Снейпа?

Снейп почти полгода был в коме, лишь недавно он восстановился в полной мере. Он оставался последним не прошедшим через зелье Приятия из оставшихся в живых Пожирателей. Не все, принявшие зелье, прошли полный цикл трансформации и вернулись в прежнюю форму. Так что пациенты у нее еще были. Но из вообще не начавших лечения оставался только Снейп, которому медики до недавнего времени по состоянию здоровья запрещали прием зелья Приятия.

- Да.

Гарри Поттер волновался, говорил бессвязно, перескакивая с темы на тему.

- Понимаете, он мой бывший учитель. Он не знает. Заботился обо мне. Меня интересует, зачем вообще это надо? Я ему верю. Он не сделает больше никому зла. Ну, не больше, чем обычные люди. Но он так много несправедливости в жизни пережил! За что ему еще и это? Я говорил с Долишем. Он не хочет отпустить Снейпа. Говорит, ему не повредит. А Снейп даже не знает, что я прошу за него, что вообще интересуюсь им. Ему бы не понравилось. Я не знаю, что теперь делать. Я не могу объяснить никому, не рассказав о профессоре личные вещи. А если я расскажу, профессор меня убьет и никогда не простит. Но я клянусь, что он всегда был на нашей стороне и то, что вы делаете с другими Пожирателями, его никак не касается. Понимаете, он шпион. Он – человек Дамблдора и член Ордена Феникса. Никакой он не Пожиратель. Как я. Герми сказала, что лучше поговорить с вами напрямую. Что вы объясните, почему надо. Она пыталась, но я не понял, почему это так обязательно. Ведь можно же сделать исключение для одного единственного человека. Герми говорит, что это нужно самому Снейпу. Чтобы он пережил прошлое и мог двигаться дальше. Говорит, он не сможет жить без этого. Она предполагает, что Снейп годами жил, чтобы правильно умереть. Что он не знает, как это – просто жить. Понимаете?

Мальчик продолжал еще что-то бормотать, но основное Вайолет уже было ясно. Ей столько раз за прошедшие полгода приходилось объяснять принцип работы зелья и психологических механизмов, которые оно вызывало в реципиенте, что ей показалось, что и сейчас можно будет выдать привычную до оскомины, заученную наизусть речь. Не вышло! Она сбилась с ритма практически сразу. Наболело, наверное. Да и слушатель ей, в кои-то веки, попался искренний до наивности.

- Гарри, я все объясню вам, если вы успокоитесь и будете готовы меня выслушать. Может быть еще чаю?

Пока мальчик договаривался с престарелым эльфом, ему удалось приглушить нервное возбуждение до приемлемого уровня.

- Традиция психотерапии в волшебном обществе имеет очень небольшой срок существования в отличие от маггловского мира. Я много училась Гарри – и училась не здесь. Я – доктор психологии в маггловском мире, создатель целого направления в психотерапии. Здесь же мне удалось лишь добиться согласия на реабилитацию бывших Пожирателей. Я не обольщаюсь. Это произошло только потому, что победители не знали, что им делать с побежденными. Убивать или назначать пожизненное заключение – негуманно. Именно поэтому за мое предложение уцепились. Даже помогли с разработкой зелья Приятия.

Вайолет перевела дыхание и сделала глоток чая, вглядываясь в напряженное лицо Гарри Поттера.

- Я буду говорить очень просто и примитивно, чтобы была понятна суть. Психотерапия основана на том, что пациента снова и снова заставляют переживать самые травмирующие с точки зрения становления личности этапы его жизненного пути, проводят через них. Врач, словно Гуру, идет рядом на протяжении всего пути и помогает пациенту разобраться со своим внутренним миром, принять себя таким, какой он есть. Разработанное Ассоциацией зельеваров Великобритании зелье Приятия значительно укорачивает путь, который магглы проходят годами. Зелье придает форму истинной сути принявшего его. Выставляет напоказ то, что двигает многими из его поступков.

- Действует как оборотное, что ли? – спросил Гарри. Мальчик весь подался вперед и ловил каждое слово Вайолет.

- В некотором роде. Оно превращает человека в отрицаемую им суть самого себя. Необязательно в виде живого существа. Это может быть предмет, символ. Или животное. Антонин Долохов, например, превратился в бурого медведя, и нам стоило огромного труда спасти нашего сотрудника из его хватки. А Грегори Гойл, вы должны его помнить – превратился в старинные монеты. Числом ровно тридцать. Никто не верил, что символика должна быть связана с маггловской Библией. Пришлось провести колоссальную работу, опросить практически всех его родственников прежде, чем удалось доказать, что Грегори был знаком с легендой об Иисусе Христе и Иуде. Дальше было легче. Сейчас монеты уже реагируют на человеческую речь, а иногда даже играют друг с другом в орлянку. При правильно проведенной терапии можно добиться полного излечения. Пациент внутренне соглашается с сутью самого себя, понимает механизм своих поступков и в 99% из ста становится вполне социально-адаптируемой личностью без приступов немотивированной агрессии и стремления к власти, что отличало большинство Пожирателей.

- Я видел палаты, в которых содержатся ваши пациенты. Это же клетки! – перебил ее Гарри. – Вы держите их в клетках, как животных.

- Только на первых порах. До превращения и несколько дней после, - быстро возразила Вайолет. – Во-первых, не на всех зелье Приятия действует сразу. Иногда приходится ждать превращения несколько дней, а то и недель. Во-вторых, сразу после превращения волшебник сильно дезориентирован и в большинстве случаев асоциален. А в случае превращения в сильное животное или смертоносный предмет, например, оружие – при отсутствии надлежащей защиты – это может быть невероятно опасно для сотрудников нашего отделения. Как только мы признаем волшебника не представляющим угрозы для окружающих, условия его содержания изменяются.

Гарри задумался.

- Все равно мне хотелось бы, чтобы вы сделали исключение для профессора Снейпа. Он не опасен. Он так много сделал для всего магического мира. Вы просто не знаете всего. Я даже рассказать не могу, потому что это личное. Не мое личное – его. Снейпу не дадут отказаться от лечения. Я уже говорил с министром Долишем. Он считает, что ничего страшного не произойдет, если Снейп пройдет «социальную адаптацию», так он это назвал. Я ничего тут не могу поделать! Его наградят, будут по-всякому чествовать, но все это после принудительного лечения. Я не могу объяснить. Просто чувствую, что так нельзя. Снейпу, мне кажется, не нужно ни первого, ни второго. Гордость и чувство выполненного долга – это все, что у него осталось. А вы будете своим лечением бить по первому и подвергать сомнению второе. Оставьте его в покое. Это все, о чем я прошу. Дайте ему просто жить. Без долгов, обязательств и раздражающих факторов вокруг.

Чай остыл. Вайолет отвлеклась на возню с чайником, чтобы избежать настойчивого взгляда Поттера. Ей нужно было подумать. Она не давала невыполнимых обещаний. Личное дело Снейпа уже полгода лежало на ее столе и было изучено вдоль и поперек. Гарри Поттер являлся неоценимым источником дополнительной информации, если суметь привлечь его на свою сторону. Как же она могла забыть, что Гермиона Грейнджер – близкий друг Гарри Поттера?! Выводы девочки, не имевшей никакого профессионального образования, совпадали с выводами самой Вайолет.

- Вы делились с мисс Грейнджер информацией о Северусе Снейпе?

Вопрос застал мальчика врасплох. Он его не ожидал.

- А почему вы спрашиваете? – удивленно переспросил Поттер.

- Ваша подруга говорит дельные вещи. После изучения материалов по делу Снейпа я пришла к таким же выводам. Если оставить его самого по себе, он не будет жить. Шансы на то, что ваш учитель покончит самоубийством в первый же год самостоятельной жизни, непомерно высоки. Я сделала такое заключение на основании фактов биографии, психологических характеристик и результатов маггловских анализов крови и тканей организма. Уровень серотонина зельями не поднять. Снейп в настоящий момент находится на стадии затяжной депрессии. У меня было в распоряжении множество инструментов анализа. Мне интересно, чем руководствовалась ваша подруга.

Гарри ответил не сразу. Он как-то неловко поёрзал в кресле под испытующим взглядом Вайолет.

- Гермиона знает то же, что и все. Это наверняка есть в вашем досье. Когда я бился с Волдемортом, ни о чем другом думать не мог. Только как бы ударить его побольней.
- Я думал, он умер! – почти выкрикнул Гарри. – Кто же мог знать?! Профессор меня теперь, наверное, ненавидит вдвое сильней.

Вайолет покачала головой.

- Поверьте, Гарри, ему сейчас не до вас. И вы сделали все так, как надо. Вам не за что себя винить! Профессор Снейп – взрослый человек. Он поймет.

Поднявшись с кресла, она ободряюще положила руку на плечо мальчика.

- Мне нужно возвращаться на работу. Давайте мы с вами сделаем так. Пока я лично не увижу вашего профессора, не поговорю с ним, я не буду предпринимать никаких действий с далеко идущими последствиями. Но если возникнет необходимость в зельи Приятия, я ему его дам. Иногда врачу приходится причинить боль, чтобы восстановить жизнеспособность организма. Вы всегда можете прислать мне сову. Я отвечу. И еще одно. Мне хотелось бы поговорить с мисс Грейнджер. Неофициально. У меня есть к ней вопросы. Вы можете ее предупредить? Мне кажется, что с вашего одобрения, она будет откровенней со мной. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вашему учителю.



Глава 2. Глава 2

Гарри стоял у решетчатой двери палаты, не решаясь войти. Только что у него состоялся неприятный разговор с Вайолет. Прошел месяц с памятной встречи у него дома. Месяц, в течение которого Блэки, новая сова Поттера, умаялась носиться между особняком на площади Гриммо и Мунго. Вчера он, наконец, получил приглашение зайти.

«Гарри, нужно поговорить. Завтра в двенадцать жду вас в своем кабинете. Вайолет»

Еще до того, как женщина открыла рот, Гарри уже переполнился негодованием. Волосы Вайолет были выкрашены в рыжий цвет. Сочного, морковного оттенка. Когда они виделись в последний раз, врач была жгучей брюнеткой. Чуть смугловатый, оливковый оттенок коже сменился сливочно-бледной нежностью с едва заметными крапинками золотистых конопушек. Заметив реакцию Гарри, Вайолет пожала плечами.

- Так он реагирует чуть доброжелательней. Садитесь, Гарри. Мне нужна ваша помощь.

Чтобы успокоиться, Гарри перевел взгляд на портрет неизвестного медицинского светила над головой Вайолет. Старик в старомодном остроконечном знахарском колпаке усмехнулся в бороду и раскурил трубку.

- Я дала Северусу зелье Приятия. По другому было нельзя. Всех причин я вам привести не могу. Это было бы нарушением врачебной тайны. Я прошу вас поверить, что иным выходом была бы только смерть пациента. Теперь мы выжидаем. Ваш учитель – самый сложный пациент изо всех, с кем мне только приходилось работать. Мы тут немного попривыкли уже, что основным защитным механизмом у бывших Пожирателей является агрессивное смещение. Но Северус… Боюсь, он побил все наши рекорды. Механизм доведен до автоматизма. К тому же, если большинство наших пациентов направляют агрессию вовне, Северус поворачивает ее против себя. К нему невозможно пробиться обычными методами, им невозможно манипулировать. Я не знаю, знаком ли он с основами психотерапии - в досье у него такой информации нет – но он каждый раз он выдает мне парадоксальные реакции. Если б речь шла о ком-то другом, я бы решила, что надо мной просто издеваются.

Вайолет жестом предупредила возражение, готовое сорваться с уст Гарри.

- Я знаю, что он легилимент. Я неплохо владею окклюменцией. Дело не в этом. Кроме того, у Северуса сильнейшая невосприимчивость к зельям вообще. Зелье Приятия должно было подействовать еще неделю назад. Механизм отрицания в нем столь огромен, а иммунитет к зельям столь силен, что Северус теперь понемногу сходит с ума. Он не доверяет мне как врачу. Он вообще ни к кому не питает доверия. Если он не превратится в ближайшее время, ему грозят необратимые повреждения мозга. Он это понимает, и, похоже, его вполне устраивает такой результат. «Вы получите то, чего и хотели, доктор Хилскам. Социально безопасное, ходящее под себя растение. Я подпишу разрешение: можете продать меня на ингридиенты или органы, если затруднитесь держать здесь.»

Мороз прошел по коже от узнаваемых интонаций. Наверное, все психотерапевты должны быть чуточку актерами.

- Я… Я, наверное, тоже не смогу его уговорить. Он меня ненавидит. Но я попробую.

Гарри было страшно.

- Не нужно его уговаривать, Гарри. – Вайолет устало улыбнулась. – Просто будьте самим собой. Вы же хотите с ним поговорить, попросить прощения за предвзятое отношение. Поблагодарить, наконец.

- Я не понимаю. Зачем вам это нужно? А если я наврежу ему еще больше?

- Больше, чем у меня – уже не выйдет. – Пальцы доктора Хилскам выбили барабанную дробь по столешнице. – Он перестал реагировать на раздражители. Ни один, известный мне, не срабатывает. Кроме вас. Я очень надеюсь, что общение с вами может стать тем толчком, что отправит его, наконец, в трансформацию. И тогда с ним можно будет работать. Мы с Северусом пришли к соглашению, что я найду ему другого врача. Хорошего психотерапевта из мира магглов. Человека, не имеющего ни малейшего представления о мире волшебников. Если трансформация произойдет... Северус согласился, я думаю, будучи абсолютно убежден в обратном.

- А если он станет предметом, или животным?

- Тогда я просто подарю его кому-то, кто станет о нем заботиться. Северус выставил лишь одно условие. Его хозяин не должен знать о необычности подарка. «Дальше я разберусь сам. Высечете на могилке эпитафию «Он умер, но не сдался»?» Я действительно очень надеюсь на его разговор с вами.

Вот так и получилось, что Гарри сейчас стоял у дверей палаты, а сердце колотилось где-то в горле. Снейпа сейчас он боялся больше, чем Волдеморта когда-то. Вайолет дала ему ключ с просьбой вернуть по окончании посещения.

- Чувствуйте себя свободно, Гарри. Я сниму слежение на время вашего визита. Обещаю. Сохранить Северусу Снейпу жизнь, похоже, становится моим личным вызовом. Расскажете потом, что сочтете возможным.

При открытии двери сработало силовое поле. Одна минута. Время, которое давалось тюремщикам на то, чтобы запереть дверь с другой стороны. Снейп на звук открывшейся двери даже не отреагировал. Гарри и узнал-то его только по хищному носу. Голову Северусу побрили, по-видимому, еще в терапии. Белесые следы заживших шрамов украшали не только шею, но и голову, отчего волосы росли неровными пучками. Наверное, брить налысо теперь действительно было наилучшим выходом. Глаза на костистом лице запали столь глубоко, что в облике Снейпа проявилось что-то жуткое. Так могла бы выглядеть Смерть, если б ей придали человеческий облик.

- Аааа… Поттер… Доктор Хилскам решила пустить в ход тяжелую артиллерию. – Губы Снейпа изогнулись в привычной им презрительной гримасе, и Гарри смог перевести дух. Он даже не заметил, что все время, пока он разглядывал Снейпа, не дышал. Голос профессора почти не изменился. Лишь добавилась легкая хрипотца. Как так могло получиться при почти разорванной гортани, Гарри не знал, но обрадовался, что еще что-то осталось от старого Снейпа. – Пришли избавиться от комплекса вины? Валяйте. Я слушаю.

Прежний Снейп никогда не сказал бы «валяйте», подумал Гарри. Злость на доктора Вайолет помогла ему собраться с силами.

- Здравствуйте, профессор, - начал было он, но был бесцеремонно перебит.

- Как-то неоправданно быстро у вас произошел скачок от ненависти к уважению, не находите, Поттер? Возможно, вам следовало бы поговорить на эту тему с доктором Хилскам. Будем с вами посещать сеансы групповой терапии. Как вам идея?

- Если это вам поможет, сэр, - вырвалось у Поттера.

Снейп после ядовитого выпада, казалось, потерял интерес к разговору. Гарри осторожно приблизился, сел в кресло рядом с мужчиной и огляделся. В палате было уютно. Весело трещал камин. Огромная двуспальная кровать. Ковер нежного салатного цвета со столь густым ворсом, что ноги в нем буквально утопали. Журнальный столик с мягкими креслами и оттоманками под ступни. Книжный шкаф, заставленный позолоченными томами. Недопитый бокал вина на тумбочке у кровати. Очки для чтения на раскрытой книге. Гарри совершенно не мог представить себе Снейпа в очках.

- И что теперь? – растерянно спросил юноша.

- Вы расскажете мне, как вам жаль, что долгие годы вы считали меня последним гадом. Извинитесь. Приплетете куда-нибудь к месту Альбуса и свою мать, чем, вероятно, разозлите меня. Потом утонете в благодарностях, если я, на радость своему лечащему врачу, не сорвусь раньше. Если вам очень не повезет, застанете, как я трансформируюсь самурайский клинок, чтобы снести вам голову.

Снейп усмехнулся.

- Почему именно в самурайский клинок?

- Мне нравится отождествлять себя с ним. Да и философию бусидо я что-то в последнюю пару недель полюбил. Надо же занять чем-то деятельный ум доктора Хилскам!

- Она обещала, что отключит прослушивание, - тихо сказал Гарри. Снейп замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

- Да, отключила, - наконец сказал он равнодушно. Воцарившаяся тишина давила на нервы. Гарри решил, что доктор Хилскам была неправа. Это не Гарри был раздражителем, а она. Как только Снейп понял, что играть ему не перед кем, он замкнулся в себе.

- Сэр, я считаю, что то, что они вас заставили, очень несправедливо, - попробовал заговорить Гарри. – Вы никому и ничего уже не должны. Вас надо было оставить в покое.

- Поттер, налейте себе вина. Бокалы и бутылка на камине. И, сделайте одолжение, заткнитесь! - было единственной реакцией, которой Гарри добился.

Снейп казался дремлющим все то время, что Гарри говорил. А говорил он долго. Сначала уговаривал Снейпа бежать с ним, говорил, что в бывший штаб Ордена Феникса нет ходу никому, что постепенно все утрясется, что он, Гарри, добьется того, чтобы Снейпа оставили в покое и больше не мучили. Говорил, что можно уехать за границу, куда-нибудь, где совсем нет людей, но очень теплое море.

- Неужели вам совсем не хочется поменять обстановку, сэр? Уехать туда, где вас никто не знает?

Гарри соблазнял Снейпа своим отсутствием в его жизни.

- Я даже знать не буду, где вы. Если вы даже захотите уйти из жизни, вам никто не помешает. Это будет только вашим решением. Мне не все равно, но так, как есть, еще хуже.

Вот тут вот, похоже, Гарри, наконец-то, удалось добиться от Снейпа какой-то реакции. Профессор разозлился. Голос Снейпа приобрел металлический оттенок с трудом сдерживаемой злости.

- Поттер, разбейте свой бокал об облицовку камина и перережьте осколком мне горло. Сам я не могу. Все предметы в палате зачарованы так, чтобы я не мог причинить ими себе вред. Ну! Чего вы ждете? Поверьте, вы окажете мне неоценимую услугу. Я вас не только прощу, воспылаю благодарностью, но и сильно зауважаю после такого поступка!

Они со Снейпом уставились друг на друга, словно дуэлянты. Гарри первым отвел взгляд.

- Не можете, Поттер?! Влезать в ситуацию, не имея никакого представления о ее сути – как это для вас типично! Убирайтесь отсюда! Не имею ни малейшего желания и дальше лицезреть вашу ханжескую физиономию.

Уходил Гарри в расстроенных чувствах. Воображаемая банка с тараканами в очередной раз разбилась над его головой. И лишь придя домой, он вспомнил, что так и не вернул ключ Вайолет. Гарри не помнил даже, запер он дверь палаты Снейпа, или нет.



Глава 3. Глава 3

Утро началось с бешеного стука в окно. На подоконнике сидели и долбились в стекло аж три совы. С одной все понятно – Вайолет беспокоится. Другие должны были принадлежать Рону и Гермионе. Только их совы могли обойти барьер ненаходимости. Оказалось, все три совы были от Вайолет.

Первая записка была лаконичной: «Верните ключ». Вторая еще лаконичней: «Он у вас?». Третья же сообщала, что в аврорат отправлено уведомление с требованием принудительного привлечения владельца к снятию с особняка на площади Гриммо заклинания ненаходимости. Спросонок Гарри подумал, что Вайолет точно сошла с ума. Учитывая его собственное состояние предыдущим вечером, Гарри не удивился бы. Снейп кого угодно доведет. Поднять такую бучу из-за неотданного вовремя ключа?! Но пока Гарри одевался, до него дошло.

Поспешно распихав по карманам ключи, палочку, деньги, чуть не сбив с ног Кричера, который принес хозяину поднос с завтраком, Гарри аппарировал в Мунго. Больница встретила его мельтешением лиц в форме. Аврорат был явно поднят на уши. Гарри даже не хотели пропускать в отделение психиатрической экспертизы. Ему помогло лишь то, что все-таки он был Гарри Поттером.

Вайолет вела разговор с аврорами, но при появлении Гарри вскинулась, как собака при виде дичи. Мгновением позже она, не перемолвившись с Гарри ни словом, разочарованно отвернулась и продолжила объяснения аврорам.

- Заклинание слежения в момент трансформации было отключено. Я не могу вам даже приблизительно назвать форму, которую могло принять тело профессора Снейпа. Могу лишь сделать предположение, что это что-то живое. Предмет остался бы в палате. Нужно выставить посты во всех местах, где он может объявиться. Я хочу видеть данные по самоубийствам Лондона, начиная со вчерашнего вечера. Не только в нашем мире, но и у магглов. А также все единичные случаи смерти животных в Лондоне и его окрестностях. Я хочу видеть трупы животных, попавших под колеса автомобилей. Хочу, чтобы вы докладывали мне обо всех необычных случаях с животными.

- Почему только в Лондоне? – спросил пожилой аврор с пышными, седыми усами.

- В трансформированной форме пациент не вполне владеет собственной магией. Нужны годы, чтобы привыкнуть. Да и палочка воспримет владельца как незнакомого. Будем исходить из предположения, что магия сейчас Северусу Снейпу не подчиняется. Опять же, на его палочке заклинание слежения. Если он ею воспользуется, магический всплеск легко его выдаст. В какой бы форме он сейчас ни был, ему нужна пища и место для безопасного сна. Свяжитесь с Лондонским отделением маггловского Красного Креста с просьбой помочь в выявлении лиц со странностями. Следите за всеми, с кем он может выйти на контакт, начиная с Гарри Поттера. – Вайолет кивнула в сторону Гарри. – Северуса Снейпа нужно найти ради него самого.

Гарри дождался, пока авроры разойдутся, и подошел к Вайолет.

- Ваш ключ.

Доктор Хилскам взяла его.

- Гарри, - позвала она, когда юноша уже выходил. Гарри обернулся. – Я не враг ему. Я хочу Северусу Снейпу только добра. Если ты найдешь его раньше меня, прошу, дай мне знать. Мы сделаем так, как будет лучше для Северуса. Если это подразумевает, что я буду вынуждена отдать его в руки другого врача или предоставить самому себе, – я согласна. Он сейчас очень уязвим. Гарри, ты даже не представляешь насколько. У вас с ним непростая история отношений. Пожалуйста, будь добр к нему. Никакой злости или агрессии, что бы он ни делал. Я боюсь и за тебя. Если ты окажешься тем последним толчком, что отправит Северуса за грань, мне придется лечить уже тебя. Мне страшно, что судьба такого сложного пациента может оказаться в руках подростка.

- А что тяжелей по вашему, - спросил со злостью Гарри, - судьба мира, или одного отдельно взятого пациента? Что-то в первом случае вы не очень-то беспокоились?!

- Гарри, то, что ты чувствуешь, нормально. Так и должно быть. И именно этого я и боюсь. Твоих непосредственных, искренних реакций. Пожалуйста, свяжись со мной, если Северус выйдет с тобой на связь.

- Почему вы думаете, что он свяжется именно со мной? Логичней было бы поговорить с преподавателями Хогвартса или, там, с Малфоями…

- Если Снейп переживет шок осознания и все же примет решение разобраться в самом себе, он придет к тебе, Гарри, - уверенно сказала Вайолет. – Ты сейчас единственный человек во всем мире, кому он сможет доверять. Именно ты спровоцировал трансформацию.

Последующие несколько дней для Гарри слились в один нескончаемый кошмар. История с побегом Снейпа просочилась в газеты. Репортеры не могли устроить засаду на площади Гриммо: заклятие ненаходимости отвлекало их от их намерений, газетчики забывали, зачем явились сюда, но у всего есть радиус действия. Окрестные улицы кишмя кишели прессой. Оживилась и начавшая, было, подзабывать о нем, армия фанаток. Четырнадцати-пятнадцати-летние девчонки подпирали стены домов на близлежащих улицах и хищной стаей кидались на любого, хотя бы отдаленно похожего на Поттера, очкарика. Гарри никуда не выходил без мантии невидимости. Положение осложнялось еще и тем, что дом располагался в маггловском районе. Местная полиция с ума сходила, не понимая, что происходит.

Гарри был безмерно благодарен Кингсли, ставшему главой Аврората, за отсутствие постоянного аврорского надзора за домом.

- Строго между нами, Гарри, - сказал ему Шеклболт, когда авроры покинули особняк после обыска, - решай сам, что делать со Снейпом, если он тут объявится. Тревожить твой дом я больше никому не позволю. Да и Северус заслужил, чтобы его оставили в покое.

Миссис Уизли пригласила Гарри пересидеть нездоровую шумиху в Норе. Гарри отказался. Беспокойство за Снейпа подтачивало его изнутри. Вдруг, пока он будет отсиживаться в Норе, Снейп попытается связаться с ним в его доме? Заклинание ненаходимости после смерти Дамблдора не обновлялось, и, значит, в особняк мог попасть любой из членов Ордена Феникса. А вдруг заклинание пропустит Снейпа даже в измененной форме?

Ждать было хуже всего. Если бы не поддержка Рона с Гермионой Гарри пришлось бы туго. Каждый вечер они собирались у него на кухне и говорили до поздней ночи. Обо всем, кроме Снейпа. Говорили, пока из камина не появлялась голова миссис Уизли с гневным напоминанием о времени. Гермиона уходила через камин в Нору, к Рону, чтобы потом оттуда аппарировать домой. Она жила с родителями, которые давно простили ей Австралию. Только вот сама Гермиона простить себя все еще не могла.

Гарри начал видеть сны. Снова и снова он видел во сне умирающего Снейпа, собирал вытекающие из него воспоминания, понимая при этом, что Снейп – не предатель, страдая вместе с ним. Чтобы избавиться от болезненных снов, Гарри уже на второй вечер со дня побега Снейпа, пошел гулять по окрестным улицам в мантии-невидимке. Он вглядывался в лица прохожих, ощупывал взглядом каждую собаку, кошку. А если Снейп превратился в муравья? Может быть, он до сих пор ползает по ковру в своей палате и не может найти выхода? Проклятье! Как психотерапевт со стажем могла быть столь безответственной?!

Прошла неделя. Страсти понемногу начали утихать. Вайолет уже не будила его по утрам совами, а терпеливо ждала, пока он сам не отпишется. Репортеров поубавилось. Лишь с девицами ничего нельзя было сделать. Им даже погода не была помехой. Шел конец апреля. Ветерок повсюду разносил аромат цветущих яблонь, которыми была обсажена площадь Гриммо. Сбитые утренним дождем лепестки усеивали асфальт под ногами. Гарри шел по предзакатной площади, привычно оглядывая окрестности. Что заставило его притормозить у толпы фанаток, он и сам не понял. Что-то словно кольнуло его, замедлило ему шаг. Ничего необычного. Малявки в разукрашенных мантиях, с обилием косметики на лице, время от времени скандировали: «Гарри Поттер! Мы тебя любим!» и запускали в воздух сердечки, пронзенные стрелами, и прочую дурацкую атрибутику. Стажер Министерства Магии уже даже не морщился, привычно обновляя заклинание отвода глаз для магглов.

Гарри стоял прямо перед девочками, надежно укрытый мантией, и пытался понять, что же привлекло его внимание. И вдруг он увидел Снейпа. Как-то сразу понял, что это он. Больше некому. Единственная потрепанная мантия неопределенного серого цвета среди яркого великолепия. Взгляд цеплялся не сразу, потому что девочка была накрашена, как и все вокруг. Пожалуй, даже ярче остальных. Вот только смотрелось это жутко. Однотонно черный макияж вокруг глаз напоминал следы застарелых побоев. Тонкие, искусанные губы. Слишком бледные на фоне столь зловещих глаз. Крупный нос и длинные, нечесаные волосы. Вот и все, что Гарри успел заметить прежде, чем заметили его.

По-видимому, увидев Снейпа, Гарри неосознанно сорвал с головы капюшон. Визг и мельтешение заполонили все вокруг. Единственный сотрудник Министерства был не в состоянии утихомирить толпу разбушевавшихся подростков, и поэтому он благоразумно ретировался за помощью. Вскоре к фанаткам добавились репортеры, чьи микрофоны окончательно оттеснили его от Снейпа. Гарри растерянно озирался в попытках снова увидеть девочку. Выстреливаемые ему в лицо вопросы, смысла которых он не понимал, сбивали Гарри с толку.

- Сними мантию, идиот! – неожиданно взвизгнул ему в ухо тонкий девчачий голосок. Путаясь в складках, поспешно, Гарри скинул мантию невидимости в чьи-то руки. Оглянувшись, он уже никого похожего на Снейпа не увидел. Спасли юношу из кольца фанаток и репортеров подоспевшие на помощь авроры. Они же эскортировали Поттера до места, откуда он мог бы спокойно аппарировать домой. Гарри боялся привлечь излишнее внимание к Снейпу и потому старался не вертеть головой по сторонам.

Оставшись в одиночестве, юноша устало опустился на стул в прихожей. Головы мертвых эльфов с осуждением пялились на него. Он даже не был уверен, что его мантия попала в руки именно к Снейпу. Теперь его еще трудней будет найти. Зачем он отдал Снейпу мантию отца? Потому что ему она сейчас нужней, идиот! Думай! Что теперь Снейп попытается сделать? Ясно одно. В особняк его не пропускает заклинание ненаходимости. Что бы он сам сделал на месте Снейпа, чтобы поговорить с человеком, к которому невозможно приблизиться из-за толпы вокруг? Смешался бы с толпой, наверное…

Три следующих дня были раем для фанаток Поттера и репортеров. Он отвечал на все задаваемые ему вопросы, раздавал автографы, позволял с собой фотографироваться… Толпа на соседних с особняком улицах росла; Вайолет закидала его требованиями ответить, что происходит; Шеклболт попросил пару дней посидеть дома, чтобы не провоцировать ажиотаж; Снейп к нему не подходил. Никого даже близко на него похожего рядом с Гарри не появлялось.

К исходу третьего вечера измученный Гарри собирался уже лечь спать, как вдруг вспомнил поиски медальона Регулуса. Ответ все время был под рукой.

- Кричер! – от собственного вопля заложило уши. Старый эльф материализовался из воздуха мгновением спустя, с перепугу забыв поворчать. – Помнишь, как ты нашел Мандангуса Флетчера по медальону? Можешь найти сейчас мою мантию-невидимку?

- Любой эльф может найти вещи хозяина, где бы они ни были, - с негодованием ответил Кричер. – Хозяин потерял свою мантию?

- Найди ее. Нет, подожди. Можешь перенести меня туда, где сейчас находится мантия?

Кричер постоял неподвижно мгновение, потом молча взял Гарри за руку, и они перенеслись. Первым ощущением Гарри была темнота. Потом, холод. И сырость. Где-то капала вода. Осторожный «люмос» высветил захламленное помещение. Не то чердак, не то подвал. Окон не было. Вместо мебели – поломанная рухлядь. Никаких девочек.

- Где мантия? – спросил Гарри у Кричера. Эльф уверенно двинулся к развалинам старой детской коляски, повозился там немного и вернулся обратно к юноше, с поклоном протягивая ему на вытянутых руках нечто невидимое. Но Гарри уже не видел эльфа. Все его внимание было притянуто к хрупкой, изломанной девичьей фигурке в детской коляске. Острые коленки торчали наружу из-под слишком короткой одежды. Одна рука свесилась наружу. Нос чуть ли не уткнулся в бедра, и таким неподдельным отчаяньем веяло от свернувшегося в комочек тела, что Гарри стало страшно. Страшно подойти. Страшно тронуть. Страшно разбудить горе, пока оно спит.

Обойдя Кричера, Гарри подошел к коляске. Зачем-то взял Снейпа за руку, но сколько Гарри ни пытался поудобней пристроить локоть девочки, вялая, горячая рука все равно выскальзывала на пол. Снейп не просыпался. А еще – у него была температура...

Гарри пришлось осторожно просунуть руки под девичью фигурку, чтобы вытащить Снейпа из коляски. Неужели все девочки в этом возрасте такие тощие? Ему казалось, надави он посильней – и внутри Снейпа что-нибудь сломается. Переложив девочку себе на колени, Гарри попытался разбудить ее. Все, чего он добился, это жалобного стона. А затем прозвучал грязный мат, особенно жутко прозвучавший в исполнении сонного полудетского голоса. Снейп открыл глаза.

- Поттер… - Гарри машинально пропустил мимо ушей еще один мат. – Ну кто бы мог сомневаться, что вы не оставите меня в покое?! И прекратите, наконец, щупать мои коленки!

Гарри вздрогнул, чуть не выронив девочку из рук. Нервничая, он на самом деле слишком крепко ухватился за ее колени. «Это Снейп.», - сказал он себе. «Ядовитый на язык мерзавец, которого я знаю вот уже без малого десятилетие. Это он. И ему сейчас намного хуже, чем тебе.»

Спутанные волосы доходили девочке почти до пояса. Глаза выглядели припухшими. Косметики на лице больше нет, и поэтому видно заплывающий желтым синяк на скуле. Грязные разводы на щеках. С неожиданной, интуитивной уверенностью Гарри понял, что Снейп плакал, прежде чем заснуть. Осознание наполнило сердце непонятным, болезненным чувством, которое у него никогда раньше не ассоциировалось со Снейпом. Скрипучий голос Кричера вывел Гарри из странного транса.

- Хозяин, маленькую мисс нужно лечить. Ей нельзя сейчас аппарировать. Надо нести. Кричер умеет отводить мугродью глаза. Надо скорей лечить. Мисс очень сильно болеет.

Не говоря ни слова, Гарри сделал над собой усилие и поднялся со своей ношей на ноги. Волосы Снейпа свесились почти что до пола, руки бессильно опали. Нести девочку при таком раскладе было бы весьма неудобно.

- Профессор… - Гарри заглянул Снейпу в лицо. Глаза девочки были закрыты. Мокрые ресницы трогательно торчали щеточкой. – Профессор, пожалуйста. Пожалуйста, обнимите меня за шею, чтобы я мог вас нести.

Снейп ничего не говорил, не открывал глаз, и не двигался.

Пожалуйста, - шепотом повторил Гарри.

Он еще успел увидеть, как одинокая слезинка проложила путь от уголка глаза к виску, прежде чем невесомые, худенькие девичьи руки сомкнулись вокруг его шеи и Снейп спрятал лицо у него на груди. Болезненное, не находящее себе выхода, чувство внутри Гарри все нарастало, пока их живописная троица медленно продвигалась от подвала на соседней с площади Гриммо улице до особняка. Гарри боялся даже думать, что футболка на его груди может постепенно намокать совсем не от пота.



Глава 4. Глава 4

Старинные газовые рожки в прихожей зажглись с легким хлопком. Давно следовало что-то сделать с домом. Попробовать провести электричество, например. Гермиона была на сто процентов права, регулярно шпыняя Гарри на тему его лени и нежелания что-либо делать. Если б не ее усилия, вероятно, портрет Вальбурги Блэк до сих пор оглушал бы своим воплем вошедшего в дом, а призрачный Дамблдор, к которому сам Гарри уже успел привыкнуть, доводил бы случайного гостя до мгновенного инфаркта.

Подъем по лестнице в гостиную дался Гарри с трудом. Вес девочки, поначалу совсем необременительный, теперь казался неподъемным. Гарри хватило ума не применять к Снейпу магию. Вайолет что-то упоминала о нестабильности, да и Кричер сказал, что аппарировать нельзя. К тому же, у Снейпа уже несколько дней была возможность воспользоваться невидимостью. Почему Гарри не увидел никаких бутылочек от зелий рядом с ним, не ощутил их в карманах мантии девочки? Профессор не мог не понимать, что болен. Если б Снейп решил умереть, наверное, он выбрал бы более быстрый путь, чем загибаться в температурном бреду. А Снейп несомненно бредил, ибо чем еще можно объяснить срывавшийся с его губ шепот:

- Мне так жаль, Лили, так жаль… Не уходи, пожалуйста. Просто выслушай. Я тебя умоляю. Нет, я не встану с колен, пока не выслушаешь. Мне так жаль…

Бессвязные мольбы и слезы. Положив Снейпа на софу в гостиной, Гарри поднялся в свою спальню на втором этаже. Переодевая мокрую футболку, он, наконец, осознал, чем было это новое чувство к Снейпу. Жалость. Ему было до собственных слез жалко Снейпа, которого точно нужно было лечить. Во всех смыслах.

Умыв лицо, Гарри еще пару мгновение посидел на кровати, дожидаясь, пока в глазах перестанет подозрительно щипать. Когда он спустился в гостиную, Снейп уже притих. Если б не тяжелое, неровное дыхание, Гарри решил бы, что девочка спит. Времени подумать у него не было. Вайолет он решил не привлекать ни при каких обстоятельствах еще неделю назад. Помочь могла только Гермиона. В созвучие его мыслям, слабый девичий голосок с софы прошелестел.

- Гермиона…

Гарри вздрогнул.

- Поттер, вы тут?

Юноша бросился к дивану, опустившись на колени, чтобы быть ближе к Снейпу, голос которого звучал очень тихо.

- Озадачьте Грейнджер. Она умней вас. Скажите ей, что у меня, скорее всего, бактериальная пневмония. Она поймет. Зелья и магию применять нельзя. Пусть найдет антибиотики и схему лечения. – Снейп помолчал мгновение, а потом добавил. – И скажите ей, что я сожалею…

Связаться с Гермионой было проще всего с помощью зачарованного галеона. Они успешно пользовались этим способом еще со времен Отряда Дамблдора. Гермиона страшно огорчалась, что в Норе отказывают маггловские пейджеры и называла свой галеон прототипом магглопейджера. Голова Гермионы проявилась в камине почти сразу.

- Что случилось? Пейджер мне чуть мантию не прожег.

Гарри жестом показал ей перемещаться. Гермиона, умница, ни о чем больше говорить по сети не стала, а секундой позже уже отряхивалась от сажи.

- Где он? – было первым, что она сказала, ступив на прикаминный коврик.

Когда она увидела Снейпа, глупых вопросов, вроде «Ты уверен, что это именно он?» и прочее не последовало. Гарри стало стыдно за свое облегчение от того, что помогает ему именно Герми, а не Рон.

- Бедненькая, - только лишь прошептала она, каким-то удивительно материнским жестом отводя со лба потные пряди. Лицо Снейпа от ее прикосновения едва заметно расслабилось.

- Мои родители могут помочь. Буду просить маму, чтобы выписала рецепт на что-нибудь из пенициллинового ряда. Стоматологи иногда лечат абсцессы в полости рта, значит, должны иметь полномочия. Главное, уговорить маму на подлог. Антибиотики в маггловских аптеках просто так не купишь, к сожалению. Нужен рецепт. Еще круглосуточную аптеку найти надо. Раньше чем через три часа меня не жди.

Гермиона проговаривала свою речь, деловито черкая шариковой ручкой в обычном блокнотике.

- Составляю список того, что нужно: от градусника до одежды. А то в спешке обязательно что-нибудь забудется. Хорошо, что моя мама никогда не выбрасывает старую одежду, а отдает ее в армию спасения. Что-то должно было остаться. Она давно не проводила ревизию шкафов, - пояснила Гермиона. – Вам с Кричером надо Снейпа помыть. Только воду сильно горячей не делайте, а то температура и так высокая. Я сейчас дам ему таблетку аспирина. Надеюсь, ты ничего в кухне не выбрасывал?

- Как мы будем мыть девочку? Ты как это себе представляешь? – растерянный возглас Гарри пропал втуне. Гермиона уже спускалась вниз, на кухню. Юноша повторил вопрос, когда Гермиона, ласково воркуя над девочкой, уговаривала ее проглотить раздавленный в пыль и залитый водой аспирин с ложки.

- Как? Как? – раздраженно пробормотала Гермиона. Тон ее ощутимо поменялся при обращении к Гарри. – Молча. Возьмешь себя в руки и сделаешь то, что нужно. Ты же взрослый человек, Гарри, а она – совсем ребенок. Если мы попросим миссис Уизли, завтра тут будет вся Нора. Я даже не знаю, говорить ли Рону. Ты как думаешь?

- Пока не надо, - рассеянно сказал Гарри, внутренне переживая открывшуюся перед ним ужасную перспективу. – Как ты думаешь, может Кричер один его помыть? Снейп меня убьет! Кстати, он перед тобой извинялся.

- За что? Правда?! – озабоченная складка между бровей Гермионы стала еще глубже. – Тогда все обстоит куда хуже, чем я думала. Все! Я – к родителям.

Прежде чем Гарри успел возразить или добавить еще хоть что-нибудь, Гермиона уже сбегала вниз по ступенькам. Он поспешно бросился за ней, но успел лишь увидеть радужный всполох в камине. Удрученный, он вернулся в гостиную, к Снейпу. Девочка спала. Ну, или так казалось.

- Кричер! – тихонечко позвал Гарри. Эльф проявился моментально, что навело Гарри на нехорошие подозрения. – Ты слышал, что сказала Гермиона?

Попытку Кричера со всей дури приложиться башкой о массивный обеденный стол, Гарри, бывший начеку, пресек сразу.

- Да слушай же, Кричер! Ты все сделал правильно. Хозяин не сердится. Не надо долбиться о мебель, когда в доме больной. Я тебя прошу!

- Хозяин очень добр! – водянистые глаза старого эльфа блестели непролитыми слезами.

- Ты можешь раздеть профессора Снейпа и помыть его сам, без меня? – спросил Гарри.

- Профессор Снейп никогда не позволит, чтобы его мыл эльф! – уверенно сказал Кричер. – А почему он сам не может помыться? Кричер даже детей никогда не мыл. Кричер – кухонный эльф семьи Блэков. Кричер никогда не был няней.

- Профессор Снейп болен и сам не может, - Гарри с нетерпением ждал ответа эльфа.

- Ну, тогда, наверное, можно, если профессор Снейп точно не против, - Кричер с сомнением посмотрел на Гарри. – А где профессор Снейп?

Ноги у Гарри подогнулись. Он бессильно осел в кресле, уже понимая, что из затеи ничего не выйдет. Следующие полчаса Гарри потратил на безуспешные попытки доказать Кричеру, что юная мисс на софе и профессор Снейп – одно и то же лицо. Перспектива купать юную леди вызывала у Кричера еще больший ужас, чем у Гарри мысль о помывке Снейпа.

- Хорошо, хорошо, я понял, - сказал, наконец, Гарри, чтобы прекратить бессмысленные препирательства с собственным эльфом. – Подготовь ванну. Не такую горячую, как мне. Полотенце. Ну, и все, что там надо для мытья: мыло, шампунь, мочалку.

Кричер моментально испарился. Даже своего обычного занудства, выясняя, какую именно пену хозяин желает добавить в ванну, не проявил.

Гарри смотрел на спящую девочку и понимал, что близко не представляет, с какой стороны подступиться к процессу. Наконец, он собрался мужеством, чтобы разбудить Снейпа.

- Профессор, проснитесь! – Гарри потеребил девочку за плечо. Она недовольно вздохнула , открыла мутные, воспаленные глаза … и снова закрыла их. Ругательство, произнесенное детским голоском, Гарри предпочел пропустить мимо ушей. Еще немного и он сам начнет материться…

Мантию с девочки ему удалось снять легко. Хрупкая фигурка в его руках была послушна словно кукла. Под мантией обнаружилось грязная, с порванной на правом плече лямкой, майка и мужские боксеры. Все на несколько размеров больше, чем надо. Вероятно, белье самого Снейпа. Ну да, а ты думал, он голым после превращения из больницы ушел? В том, в чем был, наверное. Вайолет же упоминала, что сразу после трансформации они в шоке. Значит, и с соображалкой у них туго.

Гарри старался думать о чем угодно, только не о том, что он сейчас делает, снимая со Снейпа белье. «Посмотри на него», - приказал он себе. – «Соберись мужеством, открой глаза и посмотри. Все равно ведь придется. Ну, вот видишь, не так уж и страшно.»

Девичья фигурка еще не была даже сформирована до конца. Грудь едва намечалась трогательными бугорочками размером не больше теннисного шарика. Растительность в паху еще не была по-женски густой. Ребенок. Девочка могла быть ростом с Джинни, носить один размер с Джинни, но если его девушка в свои 17 была женщиной во всех смыслах этого слова, то девочка перед ним была… девочкой. Лет четырнадцати, наверное. Хотя не ему судить. Он никогда не видел голых четырнадцатилетних девочек. Кстати, о Джинни… Гарри ни разу не вспомнил о своей девушке в последние две недели. После долгих споров с родителями, истерик и слез, Джинни пришлось сдаться и вернуться в школу еще на год. В последнее время письма от нее стали приходить все реже и реже. Вот и Гарри тоже забыл написать. Дав себе слово, что обязательно сегодня же напишет длинное письмо в Хогвартс – вот только разберется с профессором, – Гарри поднял голову, чтобы наткнуться на яростный взгляд Снейпа.

- И что вы, по-вашему, делаете, Поттер? – спросил девчачий голос с неуловимо-снейповской интонацией.

Гарри сначала растерялся, а потом злость захлестнула его с головой. Знал бы Снейп, чего ему стоило уговорить себя просто дотронуться до него! Сволочь!

- Пускаю на вас слюни и тешу свое больное воображение, конечно же. А вы что подумали? – огрызнулся Гарри.

- Аааа… - устало протянул Снейп. – Не буду вам мешать в таком случае. – И закрыл глаза.

Гарри немедленно захлестнуло сожаление о неосторожно вырвавшихся словах. Ведь доктор Хилскам ему говорила! Никакой злости! Никаких непосредственных реакций! Ничего такого! А он…

- Простите меня, профессор. Я не хотел этого говорить! – Руки Гарри, словно и без его участия, укутывали Снейпа обратно в мантию, поправляли тяжелые длинные волосы девочки, жили отдельной от Гарри жизнью.

- Поттер! Не мельтешите! – слабо произнес Снейп. – Что вы там собирались делать? Мыть меня? Так мойте. Я помогу вам, чем смогу.

Снейп поморщился и нехотя добавил:

- Верите ли, Поттер, от этого тела меня тоже оторопь берет.



Глава 5. Глава 5

Когда Снейп попытался самостоятельно встать с софы, тело его подвело: оно зашаталось и тяжело осело обратно. На Гаррино неуклюжее движение помочь, девочка так по-снеповски зыркнула, что юноша неловко отшатнулся. Убедившись, что ноги его не держат, колени подгибаются и отказываются слушаться, а тело от малейших усилий начинает дрожать мелкой дрожью, Снейп, наконец, раздраженно махнул рукой. Мол, делайте, что хотите. Достало все уже!

Поднимать профессора на руки было неловко. Все время казалось, что он как-то не так его держит, не за то ухватился. Сжатые в тонкую линию губы Снейпа оптимизма не прибавляли. На черном мраморе ванной комнаты Гарри чуть не упал. Кричер, наполняя ванну, умудрился разлить воду. Похоже, сегодня нервничали все. Когда юноша поскользнулся, Снейп инстинктивно вцепился в него покрепче и выдал очередной мат. Он вообще страшно много матерился для человека, от которого Гарри за все 8 предыдущих лет не слышал ни одного непечатного слова. Да и зачем нужны маты тому, у кого язык и так остер как бритва, а ядом его можно переплевать акромантула?

Гарри опустил Снейпа в воду прямо в грязной мантии. Снейп промолчал, но поморщился.

- Горячая? – испуганно спросил Гарри. Опуская Снейпа, он замочил руки по локоть. Вода вроде бы была нормальной.

- Холодная, твою мать.

Юноша хотел было уже позвать Кричера, как Снейп дал ему отмашку. Не надо, мол.

- Поттер, вы ф-физику учили? – тело девочки в теплой воде начал бить озноб. Гарри лишь недоуменно уставился на Снейпа. – А я у-учил. П-понимаете, е-если т-температура тела выше, чем т-температура в-воды, и-идет процесс теплоот-тдачи в ок-кружающую с-среду. В т-теории мне с-сейчас д-должно б-быть жарко. Б-блядь, п-почему ж т-так х-холодно?! Т-тело п-продолжает п-производить т-тепло, как р-результат р-распада энергии ж-живого орг-ганизма. Т-температура тела в-всегда выше температуры ок-кружающей с-среды, ч-чтобы было к-куда д-девать из-збыточное т-тепло, п-произв-водимое орг-ганизмом…

Гарри показалось, что профессор бредит. Какая физика? Слово было смутно знакомым. Что-то он слышал от Гермионы такое. Астрофизика, кажется, она сказала. Гермиона тогда крупно поспорила с профессором Синистрой, а потом рассказывала всем желающим послушать о космонавтах, звездах и Вселенной совсем не то, что они учили на уроке. Заметив испуганный вид Поттера, Снейп хрипло засмеялся.

- Не д-дождетесь, П-поттер. Я п-пока в своем уме. С-сейчас пройдет. Нет, не делайте воду теплее. Так хоть температуру немного с-собъет. Вы так в этой м-мантии и собрались меня мыть?!

Скрывая неловкость, Гарри помог Снейпу выпутаться из одежды. Наверное, профессор тоже чувствовал себя не в своей тарелке, потому что он беспрерывно говорил.

- Н-неужели вы думали, что с окончанием Хогвартса завершается обучение любого мага? Ч-что профессора у в-вас т-такие же неучи, как вы сами? В-вижу, что думали. Н-ну, от в-вас я ничего иного и не ожидал. Я ок-кончил Сорбонну, к-как и Альбус, кстати. Алх-химию у нас вел сам Ф-фламель.

Это многое объясняло. Почему он никогда внимательно не слушает Гермиону? Она ведь точно что-то такое говорила. Даже проспекты ему приносила, агитируя идти куда-то учиться. Но Гарри тогда больше волновал вопрос, как вообще жить дальше, и он все пропустил мимо ушей. Хорошо хоть, он знает, что такое Сорбонна. Спасибо поискам информации о Николасе Фламеле на первом курсе.

- А почему Сорбонна, сэр? Почему не в Англии? – спросил Гарри, намыливая шампунем невероятно жирные, грязные и длинные волосы девочки. Снейп ничего не ответил. Юноша решил уж, было, что все, разговор закончен. Успел уже подосадовать на свое неумение поддержать беседу, как Снейп снова заговорил.

- Первые три года обучения мне оплатили Малфои. По приказу Темного Лорда. Тогда я и сошелся с Люциусом. В школе мы не общались. Разница в возрасте и положении, знаете ли. Из-за раннего брака, смерти отца, а потом и вхождения в наследство, дела бизнеса, Люциус Малфой поступил в Сорбонну одновременно со мной.

Слушая Снейпа, было легче справляться с тем, что делали руки. Гарри автоматически наклонил девочку, чтобы полить водой тяжелые пряди. Снейп ему помогал. Пару раз их руки встретились в процессе перетирания скользкой от шампуня массы волос. Каждый раз оба испуганно отдергивали руки. Пока Снейп не рявкнул:

- Поттер, лейте воду. Я сам промою, - и продолжил, как ни в чем не бывало. – Как там Люциус, кстати? Не знаете, Поттер?

Гарри не знал. Знал только, что Драко еще в больнице, потому что полгода назад встречи с ним искала Нарцисса Малфой. Тогда Гарри ничем не смог ей помочь. Да и не хотел, если честно. Миссис Малфой приходила к нему уже после Превращения. У нее все прошло удивительно быстро. За пару дней. Она сама ему говорила. А вот муж и сын застряли надолго. Ей не разрешали встреч с ними, и она очень беспокоилась. На днях доктор Хилскам спрашивала Гарри в письме о его давней ссоре с Драко Малфоем в Туалете Плаксы Миртл на шестом курсе, из чего следовал очевидный вывод, что, по меньшей мере, младший Малфой из Мунго пока не вышел.

Гарри рассказывал все это Снейпу, когда тот вдруг издал странный хрип. Юноше показалось, что девочка задохнулась из-за того, что Гарри налил на нее слишком много воды. Откинув с лица Снейпа волосы, Гарри увидел, что девочка смеется. Хрипло, неправильно как-то, но именно смеется. Юное лицо стало очаровательно прекрасным. Гарри по-идиотски застыл с кувшином в руке.

- Я б полжизни отдал, чтоб увидеть, во что превратился Люциус. Зеркало? - Девочка энергично жестикулировала. - Слишком очевидно. Он и сам в курсе. - Брызги пены разлетались по ванной комнате. - У него всегда были комплексы по поводу наличия в себе мозгов. Может, это они и были? Бо-ольшие такие, на всю палату…

Гарри смотрел на девочку и понимал, что видит сейчас перед собой кого угодно только не Снейпа. Потому что таких чувств по отношению к Снейпу в нем просто не могло быть. Наверное, профессор что-то заподозрил, потому что, отсмеявшись, отправил Гарри восвояси.

- Мне лучше, Поттер. Дальше я сам, - и, заметив колебания Гарри, добавил. – Только я подумаю, что моему мнению о ваших умственных способностях уже ниже-то падать некуда, как вы, Поттер, каждый раз открываете мне новые перспективы. Если б я хотел утопиться в ванне, поверьте, сделал бы это гораздо раньше. И без вас под боком. Давайте, давайте… Выметайтесь! Я позову вас, когда закончу.

Прислонившись к двери ванной комнаты с обратной стороны, Гарри несколько раз невесомо долбанулся затылком о толстенную дубовую дверь. То, что он только что ощутил в наполненной паром, влажной атмосфере ванной комнаты, никакому анализу не поддавалось. Его самого надо лечить. Вот закончит доктор Хилскам с Пожирателями и пристанет к нему. Гарриных мозгов хватило, чтобы сделать этот вывод еще тогда, когда он приходил к ней отдавать ключ. И правильно, наверное, пристанет.

- Кричер! – позвал Гарри. – Присмотри за профессором Снейпом, пока он моется.

- Кричер не будет подглядывать за юной мисс! – негодованию старого эльфа не было предела. – Хозяину надо, пусть хозяин и подглядывает! Видела бы этот разврат моя бедная хозяйка! Какие непотребные вещи в доме делаются!

Испугавшись, что Снейп услышит причитания Кричера даже через массивную дверь, Гарри поскорей отослал эльфа прочь.

За те полчаса, что Снейп мылся, юноша извелся по самое не могу. Приложив ухо к двери, он тщетно вслушивался в отдаленные звуки. Вот, кажется, плеснуло. Тишина. Почему так долго тихо? То ли дверь заглушает, то ли пора уже вламываться вовнутрь. Уфф… Льется вода.

- Поттер!

Гарри чуть не разбил себе голову, приземлившись на мокрый мрамор и проехав на коленях до самой ванной. Змеи, обвивавшие массивные хищные ножки лохани, удовлетворенно усмехнулись.

- Это даже не смешно! – прокомментировал Снейп. – Расправьте полотенце, чтобы накинуть его на меня, как только я встану. И поддержите.

Поддержать не получилось. Приподнявшегося на ноги Снейпа Гарри худо-бедно завернул в полотенце, но как только девичья фигурка опустила бортик высокой ванны, она зашаталась. Вместо подмышки Гарри схватился за грудь и с перепугу уронил Снейпа вместе с полотенцем обратно в ванну. Снейп матерился долго, смачно, и, если б Гарри ему поверил, пришлось бы отстаивать честь отца на дуэли.

- Поттер, что с вами не так, а?, - наконец, устало спросил Снейп. – Если даже я к этому ужасу привык... Вы что, голой женщины еще не видели? С вашей-то славой и внешностью… Мое мнение о ваших умственных способностях…

- Спасибо. Я помню, - быстро перебил Гарри. – Такой не видел. Вы ж мне привыкнуть не даете. Язвите и язвите.

- Если для того, чтобы привыкнуть, вам нужно разглядеть меня в деталях, можете сразу забыть от этом, Поттер! – Снейп хмыкнул. – Сам не смотрю, чтоб лишний раз не пугаться. Ну что, еще раз?

Со второй попытки завернутого в мокрое полотенце Снейпа удалось извлечь из ванны. Кричер, отправленный за сухим, вернулся быстрее, чем молчание успело стать неловким. Снейп придерживал на себе полотенце, пока Гарри вытирал ему волосы. По привычке он хотел было уже высушить их заклинанием, как его остановил усталый Снейпов выдох:

- Поттер, ну как я могу поверить, что вы – не идиот?!

«Дааа… К концу твоего пребывания тут, я точно им стану» - подумал Гарри и, вспомнив об еще одном проявлении собственного идиотизма, поспешил его ликвидировать.

- Кричер, приготовь, пожалуйста, гостевую спальню для профессора Снейпа. Ту, в которой всегда останавливаются Рон с Гермионой.

Эльф, решивший не спорить с больным на голову хозяином, который считал юную леди профессором Снейпом, исчез с недовольно-громким хлопком. Гостевая спальня располагалась на втором этаже, рядом с комнатой самого Гарри. Третий этаж, в силу связанных с ним воспоминаний юноша не трогал. В комнатах Сириуса и Регулуса Блэков не убирали даже пыль. Когда-нибудь, когда Гарри соберется духом, он все там разберет. Но не сейчас.

До спальни Снейп дошел сам. С минимальной помощью Гарри, который чувствовал себя все страньше и страньше, как говорила одна маленькая девочка из любимой книжки Гермионы. Умом он понимал, что хрупкая, тонкая фигурка рядом – это Снейп. Но что-то более глубинное в нем отказывалось этому верить.

Он вспомнил, как однажды Гермиона ловко заткнула Рона в споре. Рон все время «Я»-кал и раздраженная Гермиона поинтересовалась у него, где он видит это «Я». «Твоя рука – это ты? – гневно вопрошала она. «А вот этот палец? Или твоя задница – это ты? Если ты есть совокупность неких частей, то ты уже не можешь говорить о себе, как о монолитном «Я»». Спор тогда закончился тем, что Гарри и Рон, оба, в какой-то момент просто перестали понимать логических доводов Гермионы. Она махнула на них рукой и ушла спать. А Рон, с теми же восхищенными интонациями, что и на первом курсе, сказал: «Иногда она меня пугает».

Гарри не мог поверить, что длинные, шелковые на ощупь волосы – это Снейп. Хрупкие пальчики с аккуратными розовыми ноготками, цепляющиеся за его локоть – тоже Снейп. Тоненькие ключички, сиротливо торчащие из огромного полотенца – Снейп. Гарри чувствовал, что запутывается в своих ощущениях все больше и больше.

- Я немного посплю, - устало сказал Снейп, опускаясь на разобранную Кричером постель в спальне. – Разбудите меня, когда вернется мисс Грейнджер.

В ожидании Гермионы Гарри взялся за письмо Джинни, но впервые не знал, что ему написать. Раньше он всегда делился со своей девушкой тем, что волновало его в данный момент сильней всего. «Послушай, мне кажется, я схожу с ума. Меня бросает в жар, когда я думаю о Снейпе без одежды. Я знаю, чем пахнет мой шампунь, но сегодня мне почему-то захотелось проверить, таков ли его аромат на волосах Снейпа».

- Пиздец! – сказал Гарри и треснулся лбом о пустой пергамент. Он начинал понимать домашних эльфов.



Глава 6. Глава 6

Гермиона вернулась лишь в три часа ночи, когда Гарри, уставший от ожидания и бесплодных попыток выдавить из себя хоть что-нибудь после строчки «Привет, Джинни!», дремал на продавленной софе. Подушки пахли неприятным, затхлым запахом, который ассоциировался у Гарри с грязью и немытыми минимум неделю волосами. Во время их палаточных скитаний, единственной, кто, рискуя подхватить простуду, все же мыл голову каждые два-три дня, была Гермиона.

Снейп вообще не был особо чистоплотен. «Засранец!» - сказал о нем однажды Рон. Гарри тогда засмеялся, а Гармиона, поджав губы, чтобы тоже не прыснуть, заявила, что нельзя так отзываться об учителях. «А что я поделаю, если он не моется!» - воскликнул Рон. Гермиона не нашла, что на это возразить. Снейп был неопрятен всегда, сколько они его ни помнили: одежду он менял редко даже при наличии эльфов-прачек, а душ, похоже, принимал не чаще, чем это было абсолютно необходимо. В том, что Снейп был грязен сейчас, его вины не было. Брезгливости в Гарри тоже как-то не наблюдалось. Ну, попахивает и ладно. Завтра он попросит Кричера почистить софу. А может и вовсе ее выбросит. Купит новую. Мысли уплывали вслед за звуками, но Гарри знал, при малейшем шорохе наверху или внизу он проснется.

- Ну как вы тут? – было первым вопросом Гермионы. – Где профессор?

- Спит наверху, - таким же шепотом ответил Гарри. Глаза спросонок жгло. Какую ночь уже он недосыпает? Гермиона, заметив его состояние, сказала:

- Ложись спать. Сейчас я сама все сделаю, а утром тебе объясню.

Гарри кивнул, но, двинувшись было наверх, вспомнил, что спальню Гермионы занял Снейп.

- Когда ты с ним закончишь, приходи ко мне.

- Хорошо. – Гермиона не подняла головы. Она была занята, вынимая из пластикового пакета много-много маленьких скляночек, чуть меньше размером, чем пузырьки из школьного учебного набора по зельеварению.

В своей спальне Гарри попытался припомнить, когда он в последний раз просил Кричера поменять постельное белье. Неделю, месяц назад? Он не помнил. Утром Герми устроит ему втык. Какое счастье, что в его постели будет спать именно Герми, а не Джин, перед которой ему было бы страшно неудобно!

Как же их троица стеснялась друг друга, когда у них в первый раз приключился понос от кошмарной походной стряпни Гермионы! И куда это стеснение ушло после последующих разов. "Гарри, ты скоро? Мне тоже очень-очень надо..." Засыпая, он улыбался…

Разбудили его препирательства в соседней комнате. Автоматически глянув на часы, Гарри отметил, что спал он от силы полчаса. Натянув валявшиеся рядом с кроватью джинсы, юноша двинулся к источнику шума.

- Дайте мне шприц и убирайтесь! Я прекрасно могу и сам вколоть себе лекарство!

- Ни за что! – Гермиона стояла посреди комнаты, держа шприц и что-то маленькое, квадратное в руке. Снейп ее совсем не знал. Знал Гарри. Если уж Герми настолько разозлилась, с ней было лучше не спорить.

- Что происходит? – подал голос Гарри.

- Мне нужно вколоть ему антибиотик в задницу, а он не дает! Вот что происходит! – Гермиона уже кипела возмущением и остановить ее теперь могло только Силенцио. – Каждые 6 часов нужно ставить ему укол. Десять дней. Это сорок уколов. Самая крупная мышца человеческого тела – ягодичная. Если он будет сам ставить себе в руки, ему к концу лечения их можно будет уже ампутировать! Я боюсь увеличивать ему дозу и ставить реже, но в большей дозировке. Он же в первый раз вообще принимает антибиотики! А вдруг у него аллергия на что-нибудь? Я итак ему развела водой, потому что боюсь с новокаином.

Гарри надеялся, что Снейп из этого монолога хоть что-то понимал, потому что единственное, что было понятно Гарри: Снейп не хочет светить перед Герми свою задницу. Что такое укол, Гарри знал. Прививки в детстве ставили не только Диддичке. Все остальное было ясней не более, чем цитировавшийся когда-то Гермионой по памяти кодекс волков-оборотней одна тысяча шестьсот тридцать седьмого года.

- Давай я сделаю, - предложил юноша. – Все равно я ее уже видел. Задницу, в смысле, - добавил Гарри, уже в процессе понимая, что спросонок говорит что-то не то. Потому что одинаково гневно уставились на него уже обе девушки. Снейп высказался первым. Предложенные им Гарри варианты действий были крайне неприличны и, если уж совсем честно, анатомически неисполнимы. Гермиона, как ни странно, даже не покраснела.

- Вы не сможете правильно сделать себе укол в ягодицу, сэр! – только лишь сказала она, но как она эта сделала! Словно припечатала и поставила точку в разговоре. – Сейчас поставлю я, а с завтрашнего дня инъекции будет делать Гарри.

Повинуясь жесту Гермионы, юноша вышел за дверь и прислонился спиной к косяку. Слышимость была превосходной. Спор продолжался еще какое-то время, причем со стороны Гермионы так и сыпались незнакомые слова вроде «инфильтраты», «гематомы», «абсцессы», потом Герми что-то у Снейпа спросила, на что тот достаточно громко ответил:

- Потому что он мужчина, мать вашу!

- А вы - женщина, - парировала Гермиона. Гарри пришлось срочно запихать себе в рот кулак, чтобы подавить ненужное, неуместное, совершенно точно нервное хихиканье. Когда, управившись, Гермиона, наконец, вышла, она сказала:

- Удивляюсь, как он дожил до этого возраста. Кто-нибудь обязательно должен был прибить его еще в младенчестве!

- Я все слышал, мисс Грейнджер! - донеслось до них, когда они уходили.

На следующее утро Гермиона учила Гарри делать укол. Тренировались на апельсинах. Разводить порошок в бутылочках водой, Гарри научился быстро.

- Воду только эту, в ампулах. – Гермиона повторила несколько раз, пока Гарри на нее не обиделся. - Аккуратно двигаешь поршень вверх, чтоб ни одного пузырька воздуха в шприце не осталось. Потом разрываешь одноразовую упаковку, вынимаешь спиртовую салфетку, протираешь место укола. Иглу нужно воткнуть перпендикулярно, потом медленно вводишь лекарство и вытаскиваешь иглу. Снова прикладываешь к месту укола салфетку на одну-две минуты. Можно помассировать, чтоб быстрей рассосалось.

При слове «помассировать» у Гарри поднялись дыбом кончики волос.

- Нет уж. Обойдется, - сказал он. Гермиона укоризненно посмотрела на него.

- Ему будет очень больно. Обычно этот антибиотик разводят обезболивающим, потому что он сжигает ткани в месте введения. В нашем случае, мы разводим водой. Это как кислоту вовнутрь впрыснуть. Чем быстрее она растечется по тканям вокруг, тем меньшая концентрация приходится на одно и то же место. У Снейпа уже через пару дней вся попа будет синяя. Вот увидишь. – Гермиона задумалась. - Я, наверное, все-таки сделаю ему новокаиновую пробу сейчас. Если все будет нормально, через два дня начнем разводить лекарство новокаином. Еще будешь ставить ему банки. Через день. Сейчас покажу, как это делается…

Уход Гермионы на работу Гарри воспринял с облегчением. Информации было много. Конечно, самопишущее перо все записало, но ведь надо было еще разобраться в написанном. Герми обещала заглянуть вечером, чтобы проверить, как Гарри справляется. Утренний укол сонному Снейпу Гарри, под руководством Гермионы, сделал быстро и точно. Профессор даже не матерился. Так, прошипел что-то сквозь зубы, потом пресек Гаррины неумелые попытки помассировать ему задницу ехидным: «Грейнджер, ваша идея? Что ж вы не объяснили своему протеже, что надо растирать салфеткой место укола, а не разминать ручищами весь мой зад?…», и отправил их восвояси.

С обеденным уколом было уже не так просто. Такое ощущение, что одного Гарри профессор стеснялся больше, чем в его же, но в компании с Гермионой. Во-вторых, Герми, как всегда, оказалась права. На обеих ягодицах уже образовалось по синяку, и Гарри, ужасаясь, пытался припомнить в которую из них он ставил инъекцию утром. В левую, припухшую, с большим багровым разводом, или в правую, на которой синяк начал приобретать уже все оттенки фиолетового?

- Поттер, вас там кондрашка от счастья не хватила? – спросила девочка, повернув голову. Ей было неудобно смотреть через плечо. Она, с досадой выругавшись, вытянула из-под себя мешавшие ей двигать головой пряди волос. – Обрезать все ***

Гарри с интересом прислушался к вариантам того, что и в какой мере можно было сделать с волосами и куда потом девать отработанный материал… Ему начинал нравиться Снейп по другому невоздержанный на язык. А ведь и правда! Вся экспрессия профессора с момента его превращения была пусть более грязной в выражении, но как-то менее направленной на самого Гарри. Лучше уж так, чем без единого мата, но крайне обидно и точно в Гарри. Убрав волосы, девочка выжидательно уставилась на юношу.

- У вас вся… - почему-то спросонок ночью легко произнесенная «задница» сейчас застряла на языке и запутавшийся в «жопах», «задницах» и «ягодицах» Гарри неожиданно для себя выдал, – попка синяя.

Мгновение девочка недоуменно смотрела на Гарри, а потом улыбнулась. Гарри покраснел от неловкости.

- Вы меня с ума сведете когда-нибудь, Поттер, - сказал Снейп. – Ставьте уж скорей. Все равно куда.

Профессору было больно во время укола. Он невольно напрягся, и поршень шприца, до этого легко вводивший в ягодицу лекарство, стал невозможно тугим. Гарри даже не понял в первый момент, в чем дело. Просто вдруг все остановилось. Лекарство не впрыскивалось.

- Сэр… - осторожно начал он, но Снейп, видимо, и сам сообразил. Девочка усилием воли расслабилась, и Гарри смог закончить укол. Когда он вынул иглу и начал растирать салфеткой ягодицу, Снейп поморщился, но ничего не сказал. Между бровей девочки залегла маленькая страдальческая морщинка. Гарри вспомнил недавнее «Вы меня с ума сведете когда-нибудь…», и эти слова Снейпа вдруг отозвались в нем таким постыдным жаром, что юноша покраснел второй раз за несколько минут и срочно перевел взгляд с девочки на портрет Финеаса Блэка. Старик, конечно же, был тут. Похоже, он вообще не собирался отлучаться в Хогвартс с момента, как, вернувшись утром, увидел, кто находится в гостевой спальне. Пра-пра-пра Сириуса подмигнул Гарри и показал ему большим пальцем вверх.

- Выпрошу в подарок у Минервы и подарю мисс Грейнджер! – даже не глядя на портрет, сказал Снейп. Финеас сделал невозмутимо-достойное лицо и скрылся за рамой.

Гермиона вечером забежать не смогла. Только поинтересовалась через камин, как идут дела, напомнила Гарри поставить банки, осчастливила его маггловским будильником: «чтоб не проспал укол» и прервала связь.

Банки Гарри, хоть и смущался, поставил как надо. Смазав предварительно кожу спины кремом, избегая области сердца и позвоночника, все, как Герми говорила. Но никто ему не сказал, тем более не мог этого знать сам Снейп, который проходил через процедуру впервые, что после того, как банки снимешь, кожа ужасно чешется. Перепуганный Гарри не знал, что делать, а девочка крыла матом всех лекарей-самоучек безотносительно личностей и пыталась самостоятельно дотянуться до спины.

- Что вы стоите столбом, Поттер! Сделайте что-нибудь! Чтоб я еще раз! – уже привычно пропустив мимо ушей родословную всех без исключения медиков, Гарри положил ладони на розовые, идеально круглые припухлости, оставшиеся на коже после банок. Снейп притих. Гарри осторожно провел ладонями по всей поверхности спины, от самой шеи, до хрупких предъягодичных косточек позвоночника. Тихий, удовлетворенный вздох девочки огнем прошелся по нервам Гарри. Он знал, что надо было бы сейчас извиниться и уйти. И черт с ним, со Снейпом, не умер бы, в конце концов! Если верить Гермионе, банки – самая обычная лечебная процедура у магглов, которую каждая мать может сделать своему ребенку. Так какого инфери он стоял у постели Снейпа, уже осознавая, что у него встает, встает на Снейпа! и все равно продолжал спокойно и равномерно гладить девочку по спине?!



Глава 7. Глава 7

Девочка повернулась к нему быстро. Слишком резко.

- Поттер, а вы…, - что Снейп хотел сказать, оказалось похоронено под неловким молчанием. На лице девочки удивление. Даже рот открыла. Она вполоборота к нему. Из-под сползшей вниз простыни виден кончик розового соска. Тонкая рука уже изо всех сил тащит невесомую ткань наверх, но та застряла, погребенная под тяжестью тела. Взгляд фиксировал детали не в состоянии остановиться на чем-то одном. Удивление на лице девочки сменилось брезгливым недоумением. Гарри выбежал из комнаты, хлопнув дверью.

Желанье биться головой о предметы нарастало пропорционально интенсивности воспоминаний. Последнее выражение на лице девочки добивало. Видно, что Снейп не ожидал от Гарри такой подлости. Как это все унизительно и мерзко! А, главное, нет у него сейчас никакой эрекции. Словно и не было. Как ветром, или точнее, взглядом Снейпа сдуло.

Следующий, ночной укол Гарри помнил плохо. Конечно же, он не спал. Мучился ощущением вины, отвратительности собственного организма… Ему понадобилось собрать все свое мужество, чтобы войти и просто сделать чертов укол. Он ждал от Снейпа порции яда, но тот молчал. Единственно, перехватил руку Гарри, когда тот по привычке начал растирать место укола. Тоненькие пальчики девочки встретились с Гарриными на мокрой от спирта салфетке. Юноша испуганно отдернул руку. Кажется, он даже использованный шприц бросил там же, на кровати. Лишь выйдя в коридор, Гарри понял, что задыхается и никак не может отдышаться. Похоже, все время, что он был в комнате Снейпа, он невольно задерживал дыхание. Уснуть он смог лишь под утро, когда тяжесть воспоминаний уже перестала помещаться у него в голове, переливаясь через край, утекая в мировое пространство и принося ему, таким образом, странное облегчение.

Разбужен он был на рассвете яростным кашлем. Звуки, доносившиеся из комнаты Снейпа, пугали. За окном все еще было темно, но часы на руке Гарри подтверждали: скоро рассвет. Девочка кашляла и раньше, точнее, она все время кашляла, но никогда так страшно, приступообразно и долго. Короткий сон что-то сделал с Гарри. То, что так мучило вчера, словно подернулось легкой дымкой забвения, словно было не с ним, словно было сто лет назад. У него даже мысли не возникло, что можно не пойти к Снейпу, что все как-нибудь обойдется.

- Сейчас, сейчас, - бормотал он, лихорадочно роясь в нагромождении баночек и скляночек. Где-то оно было. Гермиона оставляла подробные письменные инструкции, но Гарри их не помнил. Он не помнил даже надо ли настойку эвкалипта пить или полоскать ею горло, а, может, ею нужно было грудь растирать? Он не помнил. Смешав с водой чуть ли не половину пузырька за раз, Гарри вернулся к Снейпу. На глазах у девочки были слезы, и она отчаянно хваталась руками за горло. На чувствительной нежной коже шеи розовели следы от ее пальцев. – Вот. Сделай пару глотков, остальное подержи во рту, прополощи горло. Должно помочь.

Гарри принес небольшой тазик. Забрал у Снейпа кружку с зельем, налил себе немного в горсть, отвел руку девочки с горла, растер его и верхнюю часть груди пряно пахнущей жидкостью. Снейпу было так плохо, что он даже не протестовал. Потом Гарри сидел, обняв тщедушное, сотрясаемое кашлем тельце, время от времени снова смачивал руку эвкалиптом и растирал девочке то грудь, то спину – и никаких непотребных реакций его альтер эго не выдавало. Словно и не было вчерашнего дня. В какой-то момент кашель успокоился. Измученная девочка, доверчиво прильнув к нему, уснула у него на плече, а он сидел и боялся потревожить ее сон. Когда, все же, смирившись с необходимостью, Гарри осторожно положил ребенка на кровать, подоткнув вокруг нее простыню, она не проснулась.

Утром Снейп заговорил. Нерешительно, колеблясь, словно то, что он собирался сказать, было ему не особо приятно.

- Послушайте, Поттер, я тут подумал, что, возможно, вы, с вашим идеализмом, силой воли, когда не надо, и неумением находить нужную информацию, можете просто не знать, что мужчине иногда нужно сбрасывать напряжение. – Снейп не смотрел на Гарри, уставившись взглядом куда-то мимо него, на дверь. – Это нормально. И естественно. Не нужно тренировать свою силу воли на таких вещах. Может плохо кончиться. – Снейп вздохнул. - Мне сложно подобрать вам подходящие слова: за всю бытность деканом такого разговора со своими студентами мне еще не приходилось проводить.

До Гарри не дошло сразу, а когда он понял, то даже сразу не нашелся, что сказать. Снейп, что, предлагает ему пойти и подрочить?! Он стоял, уставившись на Снейпа, и, как рыба, вытащенная из воды, открывал и закрывал рот. Наконец, он произнес хриплым, не своим голосом:

- Это не имеет никакого отношения к избытку напряжения, сэр! – Гарри хотел добавить: «И больше никогда не повторится», но уверенности в этом у него не было. Врать не хотелось. Он промолчал.

- Тогда вы испытываете нездоровое влечение к детям, так я должен вас понимать? – зловеще переспросил Снейп. Голос девочки звенел от сдерживаемого напряжения.

- На себя бы посмотрели! – огрызнулся доведенный Гарри. – Это не я превратился в ребенка!

Сказал, и тут же пожалел. Снейп тяжело дышал. Щеки девочки порозовели. Тишина тянулась и тянулась. Они начали говорить одновременно. Гарри со своим: «Простите, сэр! Я так не думаю.» и Снейп:

- Что бы вы там ни думали обо мне, Поттер, я понятия не имею, почему я получил именно детское тело. Когда мне в последний раз нравилась девочка этого возраста, я и сам был в таком же. Ваши обвинения не только беспочвенны. Они оскорбительны.

- Простите, сэр. Ваши – тоже, - устало сказал Гарри.

- Не хотите же вы сказать, что вы так реагируете именно на меня? – Растерянность в голосе Снейпа, наверное, позабавила бы Гарри в другой ситуации, но не сейчас.

- Не знаю, сэр, - начал было Гарри, но честность вынудила его продолжить. - То есть, да. Думаю, что именно на вас.

- Это ни в какие рамки уже не лезет, - пробормотал Снейп. – Вы испытываете влечение к мужчинам?

- Нет, - сказал Гарри. Он и себе-то не мог объяснить, откуда возникло то, что столь неожиданно, буквально за сутки, прорвалось на поверхность его существования. Он не был влюблен в Снейпа, или девочку - во всяком случае, это было не то мучительное внутреннее обмирание, что он когда-то пережил по отношению к Джинни. Чувство являлось чем-то иным, и препарировать его Гарри готов не был. Он собрал мусор, использованные шприцы, пузырьки, и собрался уходить, но Снейпу, похоже, нужно было ковырять и ковырять рану, пока не пойдет кровь.

- Сядьте, Поттер. Мы не договорили. Я не хочу возвращаться к этому разговору снова и снова. Вы ведь понимаете, что внутри вот этого вот, - девочка беспомощно махнула рукой на себя, - находится мужчина? Человек, которого вы давно знаете, не переносите и не можете испытывать к его телу никакого сексуального интереса?

Гарри сел на краешек кровати и устало понурился. Он снова не выспался. Голова была, как в тумане. Сейчас ни Снейп, ни девочка не вызывали у него не то, что сексуального влечения, а даже простой дружеской симпатии. Он так устал за последние недели.

- Сэр! Вы просите меня объяснить вам то, чего я сам не понимаю. Я не совсем дурак. Я осознаю, что в теле девочки – вы. И вы правы, я не могу испытывать никакого влечения к телу Снейпа-мужчины. И к телу любой другой девочки вашего возраста – тоже. Мне вас сейчас очень жалко. Из-за всего, что произошло раньше и потом. - Снейп передернулся, и Гарри испытал маленькую мстительную радость. «Хотел получить правду, сукин сын? Так получай и не жалуйся!» - Представьте себя на моем месте. Если бы вы были котенком, мне бы хотелось прижать вас к себе и гладить, пока не успокоитесь, но вы - девочка. Маленькая, беспомощная. – Заметив желание Снейпа возразить, Гарри остановил его жестом, выставив вперед ладонь. – Дайте, я договорю - вы же сами спросили. Вы выглядите так. Можете спорить, но со стороны видней. Вы нуждаетесь в защите и помощи. Я смотрю на вас, и мне все время хочется дотронуться, погладить, как-то приласкать. Это естественно, наверное. Я не знаю. И, тем более, не знаю, почему это проявилось так, как проявилось. Оно не всегда так. Во всяком случае, ничего неприличного я не думаю и не хочу. В то же время, я осознаю, что там, внутри, - вы. С вашей болью, страданием, злостью – со всем. И я понимаю, что будь вы в теле мужчины, мне бы в голову не пришло хотеть обнять вас. Я сам себя не понимаю. Словно с ума сходишь, а вы раздвоились. Наверное, я только недавно, после битвы, начал уважать и ценить человека в вас, а потом вас так приложило – и еще это тело – будь оно неладно! Я испытываю влечение к человеку там, внутри, безотносительно пола или возраста, но из-за того, что в этом теле – оно как-то странно трансформируется. Вот как-то так!

Это была самая длинная речь из всех, что Гарри когда-либо приходилось произносить перед Снейпом, включая его несвязные ответы на уроках зельеварения. Гарри поднял голову, чтобы посмотреть на Снейпа. Вид у того был озадаченный.

- Теперь я могу уйти, сэр? – спросил Гарри. Снейп пожал плечами, но когда юноша уже взялся за ручку двери, снова остановил его.

- Поттер, если такое опять с вами случится, представьте меня таким, каков я есть. Мужчиной. Просто мысленно вообразите картинку настоящего меня вместо того, что вы видите. Хорошо?

Гарри молча кивнул и закрыл за собой дверь. Он шел спать.



Глава 8. Глава 8

Глава 8
Сон пошел ему на пользу. Когда Гарри, все еще зевая, спустился вниз, в кухню, шел уже пятый час дня. Зверски хотелось есть. Крикнув Кричеру, чтобы накрывал на стол, Гарри уже, было, потянулся за свежим номером «Пророка», как…

Он же пропустил дневной укол Снейпа! Снейп! Ох! Его хотя бы покормили? Как она там? Что же он ей наговорил?! Подробности утреннего разговора одна за другой всплывали в памяти. Почему он сказал Снейпу то, что сказал? Более того, с чего он сам так решил? На свежую голову Гарри совсем не казалось, что он испытывает влечение именно к Снейпу. Просто неудачная случайность, а он сдуру сделал столь далеко идущие выводы, да еще и озвучил их Снейпу. Юноша вздохнул. Кресло-качалка у огня протестующее скрипнуло, прогнувшись под его весом.

- Хозяин желает, чтобы Кричер подал обед для хозяина и юной леди сюда, или хозяин велит накрыть столик в будуаре у леди?

Гарри впал в ступор, услышав от эльфа слово «будуар»; наверное, поэтому он не услышал, как Снейп умудрился спуститься с лестницы, оставшись незамеченным.

- Леди будет обедать здесь, с хозяином! – твердо выговорил девичий голос за спиной у Гарри. Юноша подпрыгнул в кресле. – Поттер, если б мне пришло в голову, что вы настолько испугаетесь собственных откровений, что предпочтете уморить меня голодом и болезнью, лишь бы больше не видеть, я бы, несомненно, был осторожней в речах. Но вы, несмотря на некоторые м-м-м…, странности?, производили впечатление здравомыслящего человека. Что ж… Впредь буду знать.

Пока Снейп говорил, Гарри успел встать с кресла, развернуться к девочке лицом и, защищаясь, выдвинуть вперед ладони.

- Стойте, стойте, профессор. Не нужно валить с больной головы на здоровую. Я не желал вам вчера ничего говорить. Вы все из меня вытянули, а я так устал, что уже и сопротивляться-то вам не мог. Вовсе я вас не бросал! Просто я спал и проснулся только сейчас. Пообедаем, - и укол вам сделаю. А почему вы босиком?

Футболка гласила: «Хорошие девочки отправляются в рай, а плохие увидят весь мир». Буквы «А» везде были в виде эйфелевой башни. Мультяшная девочка в бикини и на каблуках пила коктейль, сидя на высоком красном барном стульчике. Еще ниже был лейбл с гитарой и надписью по кругу Hard Rock Café Paris. Джинсы были маловаты по росту. Босые ноги сиротливо торчали из обтрепанных штанин. Девочка засунула большие пальцы рук в карманы штанов и качнулась на пятках. Гарри перевел взгляд с ног на лицо.

- Обувь Грейнджер не подошла мне по размеру, а подгонять магией мы не рискнули. Ваша подружка обещала купить мне что-нибудь.

- Постойте… В смысле, садитесь сюда. Я сейчас принесу, - Гарри отодвинул для девочки массивный стул, напоминающий скорее трон, чем обычный предмет мебели.

- Поттер, подождите, что принесете? - возглас Снейпа пропал втуне, потому что Гарри уже несся вверх по лестнице. В своей спальне он подбежал к шкафу и вытянул оттуда голубые пушистые тапки с кроличьими ушками – дурацкий, шутливый подарок от Гермионы на прошлое Рождество. «Ты стал чересчур серьезным, Гарри! Ну, попробуй, одень! Видишь, ничего же не случилось…» Потом Гарри, избавившись от тапок, полчаса пытался отобрать у нее обычный маггловский фотоаппарат, а Герми пряталась за Рона. Когда миссис Уизли поднялась наверх, чтобы узнать отчего такой шум, что чуть ли не краска сыпется сверху в тесто для рождественских пряников, фотоаппарат был уже у Джорджа. Вытянув руку к потолку, чтобы Гарри не достал, эта высоченная орясина вглядывалась в экран фотоаппарата и смеялась. Такими их Гарри и запомнил: беззаботно ржущий Джордж, прижавшая руку к губам Гермиона, несмелая улыбка Рона и мокрые глаза миссис Уизли.

- Вы с ума сошли?! Я это не одену! – столько возмущения было в голосе девочки-Снейпа, что Гарри больно прикусил губу, чтобы сдержаться. Не вышло. Оказалось, и не стоило сдерживаться. Со Снейпом, наверное, так и надо – смеяться над ним, если хочется, жалеть, если дают, и любить, если получится. Вот только сдачи, если ударит, давать нельзя. Девочка, глядя на хохочущего Гарри, хмыкнула, забрала у него из рук тапки и одела, с недоумением разглядывая голубое пушистое нечто на своих ногах.

- Вы уверены, что они не зачарованы? – спросила она. Гарри вытер набежавшие от смеха на глаза слезы.

- Нет. Это магглы такие носят.

- Тогда они вырождаются с еще большей скоростью, чем во времена моего детства, - наконец, резюмировал Снейп и с удивлением добавил. - Теплые.

- А то, - удовлетворенно констатировал Гарри.

Тапки были девочке велики, и от этого Снейп в них выглядел еще трогательней. В корне задавив порыв накрыть своей рукой лежавшую на столе ладонь девочки, Гарри уделил внимание их позднему обеду. Снейп ел аккуратно, но очень быстро. В той же манере, что и в Хогвартсе. Словно он безумно торопится и куда-то опаздывает, или как будто где-то рядом есть некто, готовый отобрать у него еду. Пока Гарри ел суп, девочка уже принялась за десерт.

- Поттер, откуда вы в это время достали малину? Надеюсь, вы не травите меня магически дозревшей? – Снейп подозрительно оглядел креманку, на три четверти заполненную малиной. Сверху десерт венчала кипенно-белая сливочная макушка.

- Не знаю, - растерянно пожал плечами Гарри. – Кричер, откуда малина?

- Мисс Грейнджер принесла для юной леди. – Старый эльф укоризненно посмотрел на Гарри. – Вот мисс Грейнджер говорит про юную леди : «девочка». Она не смеется над бедным Кричером, как хозяин.

Гарри пропустил мимо ушей жалобу Кричера.

- Давно она заходила?

- Сразу после того, как хозяин Гарри лег спать. Она еще книги для юной леди оставила.

- Книги? – оживился Снейп. – Давай их сюда.

«Толкование сновидений» прочитал Гарри на обложке первой.

- Сонник? Зачем мне сонник? – удивленно переспросила девочка. Они с Гарри переглянулись, затем Снейп взял в руки следующую.

«Образы бессознательного» Карл Густав Юнг, и следующую - «Искусство любить. Исследование природы любви» Эрих Фромм - тут девочка снова подняла взор на Гарри. На книге «Невротик нашего времени. Самоанализ» некоей Карен Хорни взгляд Снейпа стал испытующе-подозрительным. Юноша пожал плечами.

- Я даже не знал, что Герми их оставила. Тем более, не имею ни малейшего понятия, почему она выбрала для вас именно эти книги.

- Мисс Грейнджер сказала, хозяин Гарри тоже должен их читать, - добавил Кричер. – Это нужно, чтобы юную леди вылечить.

Снейп пробормотал что-то не совсем цензурное и, не обращая уже внимания на десерт, собрал со стола книги в единую стопку. На Гаррино робкое поползновение ухватить хотя бы одну из четырех, девочка отреагировала типично Снейповским рычанием:

- Только через мой труп, Поттер! Подождите немного. Вашими заботами – недолго осталось. И вообще – вам думать вредно. Такой сложный процесс, как мышление, надо запускать в более юном возрасте. В вашем – уже опасно для организма нарушать status quo.

С этими словами голубые кроличьи тапки пошаркали наверх.

Когда Гарри, так и не достучавшись до Гермионы: на монету она не среагировала, а лезть в министерство через камин юноша и сам не рискнул, поднялся в спальню к Снейпу, тот встретил его вопросом.

- Поттер, вам в последнее время оружие не снилось? Ножи, сабли, мечи?

- Вроде бы нет, - удивленно ответил Гарри.

- Ага, - сказала девочка и продолжила чтение.

Даже укол Снейп принял, не отрываясь от книги.

- А палки, зонты, телеграфные столбы? – снова спросила девочка.

- С какой стати мне будут сниться телеграфные столбы?! – задал встречный вопрос Гарри. – Что значат ваши дурацкие вопросы?

Тут он вспомнил кошмар, снившийся ему не так уж и давно. О том, что старшую палочку, которая была снова возвращена в склеп Дамблдора, украли.

- Мне снилась волшебная палочка, - осторожно сказал он.

Девочка как-то нехорошо ухмыльнулась и сказала.

- Я знал. У вас еще и комплекс неполноценности, наверное, - и вернулась к чтению.

Поняв, что внятного ответа от Снейпа не дождешься, Гарри решил при первой же возможности стащить у девочки сонник и самому посмотреть, что там не так с его снами.

Снейп читал все время до следующего, ночного укола, который перенес так же, не отрываясь от книги. В промежутке Кричер относил девочке ужин, а Гарри снова и снова сжимал в руке галеон и гадал, что могло случиться с Гермионой такого, что она не отвечает на вызов. Когда Герми объявилась, ее гневом можно было камины разжигать.

- Гарри, скажи мне, ты действительно такой тупой, или только притворяешься?! У меня ожог на бедре из-за тебя! Неужели так трудно догадаться, что если я не отвечаю, значит, не могу?! Я все это время была в министерстве, из-за твоего Снейпа и доктора Хилскам, между прочим. Она заявила Аврорату, что ты прячешь у себя Снейпа, а Кингсли отказался проводить повторный обыск. Пресса обо всем пронюхала и потребовала у Министерства если не действий, то хоть объяснений. И я целый день сегодня крутилась между Долишем, журналистами, Кингсли и доктором Хилскам. А тут еще ты! Я сказала, что натерла ногу, но Кингсли, кажется, все понял.

У Гермионы было такое расстроенное лицо, что Гарри, не обращая внимания на протестующие попытки отстраниться, крепко обнял подругу.

- Прости. Я – дурак. Ты же знаешь, рядом со Снейпом любой маразм только крепчает. Что Кингсли знает – не страшно. Он сюда сам не пойдет и другим не позволит. Тем более теперь, когда точно понял, что Снейп тут. Сильно обожглась? Дай посмотрю.

Гермиона задрала подол мантии и аккуратно подняла повыше юбку, открыв ногу по всей длине. Чуть ниже выреза трусиков красовалось красное болезненного вида пятно.

- Я уже пробовала эпискеи. Не помогает. Наверное, ожоги от волшебного галеона обычным заклинанием не снимаются. Попробуй ты. Может у тебя выйдет.

Гарри не успел даже достать палочку. Высокий голосок у него за спиной задумчиво протянул:

- Хмм… Похоже, я все-таки ошибаюсь на ваш счет, Поттер! Скажите, а бананы или огурцы вам не снятся?



Глава 9. Глава 9

Глава 9
- Я оставила книги по психотерапии не для того, чтобы вы издевались над Гарри! Вместо того, чтобы всмотреться в себя, вы поступаете как всегда. Переносите свой негатив на окружающих! Вам совсем больше анализировать некого?! Что это вы так на меня уставились, кстати?!

Взгляд девочки был прикован к бедру Гермионы. Удивительно, Гарри никогда не замечал, какие у Герми стройные сексапильные ноги. Он точно озабоченный придурок! Юноша перевел взор обратно на Снейпа.

- Ну не все же вам мою задницу рассматривать! Будем считать, что мы квиты, мисс Грейнджер!

- Гермиона, если можно, - раздраженно фыркнула девушка. - Учитывая сложившиеся обстоятельства, нам тоже надо как-то к вам обращаться. Мы не можем называть вас «сэром» или «профессором» в этом теле. Рано или поздно сюда кто-нибудь зайдет. Надо подобрать вам имя и подходящую версию вашего присутствия тут.

- «Профессор» меня вполне устраивало и устраивает. Согласия на фамильярность я вам не дам, мисс Грейнджер! –отрезала девочка. На лице фирменное Снейпово ехидство. Волосы она небрежным жестом откинула со лба за плечи. Да любой, кто знает Снейпа, догадается, кто перед ним, как ни называй!

- Так пугает хоть на лайн (примеч. автора: line – английская мера длины, равная одной двенадцатой дюйма, примерно два мм) отойти от прежней сущности? – вкрадчиво спросила Гермиона. Ее мягкий тон контрастировал с предыдущей резкостью высказывания.

- Идите вы… - Снейп не договорил, сделав неопределенный жест рукой. Внимательно наблюдавший за ним Гарри заметил, что пальцы второй руки девочка на мгновение сжала в кулак, - и тут же расслабила ладонь. – Попробуйте агуаменти. Должно помочь.

Пока Снейп поднимался наверх, Гарри все смотрел и смотрел на пушистые смешные тапки под едва слышное бормотание Гермионы.

- Ну, конечно же! Как я сама не догадалась. Галеон был зачарован через стихию огня, соответственно, добиться противоположного воздействия можно только через стихию-антипод… Профессор, спасибо!

Это уже выкрик в спину. Девочка ничем не дала понять, что она его услышала.

- Ну вот. Все в порядке. Не будь у меня Рона, я б, наверное, в Снейпа влюбилась. Уж чего у него не отнимешь – это ума. Восхищаюсь, что даже в таких обстоятельствах мозги у него продолжают работать.

Слова подруги чем-то задели Гарри. Не неприятно. Скорей, как-то волнующе, что ли… Обдумать мысль до конца и покопаться в себе ему не дала Гермиона, начав расспрашивать о причинах, побудивших юношу целый день терзать несчастный галеон. Когда он закончил рассказ о событиях дня, его волновали совсем уже другие вещи.

- Гарри, а как книги, которые я оставила для тебя, попали к Снейпу? – спросила Гермиона.

- Кричер сказал, что ты для юной леди оставила, - удивленно ответил Гарри.

- Я малину для Снейпа оставила, а книги – для тебя! Ох, Гарри, ну как можно быть таким… таким… нелюбознательным, что ли, что даже эльф поступает по логике «как всегда». Я не говорила Кричеру, что книги для Снейпа. Кричер сам сделал такой вывод.

Гарри мог только развести руками, а Гермиона продолжала размышлять вслух.

- Теперь все будет намного сложней. Я исходила из предпосылки, что можно будет направить Снейпа в нужную сторону исподволь, незаметно для него самого. Теперь же так не получится. Если он знает то же, что и мы, то я и насчет себя-то не обольщаюсь. Если б можно было найти хорошего психотерапевта, которому сам Снейп бы доверился…

По старой привычке Гермиона начала мерить шагами пространство. Она всегда так делала, когда думала. Даже во время странствий, в их старенькой палатке. Гарри оставалось только следить глазами за маячившей перед глазами фигурой.

- Снейп умней нас. Я признаю, что он умней меня, а это многого стоит. Не думай, что я задавака, Гарри.

Гарри и не думал. Честно. Ну, может, самую малость?

- Если он владеет той же информацией, что и я, он меня переиграет в девяти случаях из десяти. Это он нам с тобой психоанализ устроит, а не мы ему. А надо, очень надо, чтобы было наоборот. Потому что если я права, то скоро он начнет сходить с ума. Гарри, ты должен забрать у него книги по психотерапии и прочесть их сам.

- И как ты предлагаешь мне это сделать? – поинтересовался юноша. – Пойти и отобрать? Подраться с девочкой?

Гермиона замолчала, бросила на Гарри непонятный странный взгляд, а потом спросила:

- Ты правда видишь его, как девочку?

Гарри не нашелся, что на это ответить. Гермиона вздохнула:

- Снейп тебя съест и не подавится. Он уже начал, по-моему. К концу вашего тут пребывания у меня на руках будут двое сумасшедших вместо одного.

Бесплодные обсуждения перешли в другую стадию в три ночи, когда встрепанная голова Рона объявилась в камине и рявкнула не хуже фирменного уизлевского вопиллера:

- Герми, ну сколько можно?! Хотя бы предупредила – ждать тебя или нет? Перси, сволочь, мне сегодня все мозги проёб своими намеками. Если б я не знал вас с Гарри так хорошо, и правда подумал бы, что вы трахаться начали. Что вообще происходит?!

Гарри с Гермионой переглянулись. Наконец, Гарри кивнул. Следующий час ушел на пересказ всего уже произошедшего Рону и клятвенное обязательство с последнего, что никто и ничего от него не узнает.

- О, бля! – только и сказал Рон, а потом добавил. – А посмотреть на него можно?

В этом был весь послевоенный Рон. Никакой трагедии. Гарри сильно подозревал, что это тоже тема для психоанализа: «Рон, и каким он стал после гибели Фреда». Словно примерял и примерял на себя личину погибшего брата – да так с ней и сросся потом. Не захотел возвращаться к себе прежнему.

Гарри еще помнил Рона плачущим после уничтожения медальона. Помнил ощущение сопереживания и близости столь мощной, что если бы у них троих должны были состояться те странные отношения, что им последний год приписывала желтая пресса и досужие слухи – это должно было случиться именно тогда. Не случилось. Не нужно им тогда это было. Поддержку друг в друге они находили и так. Казалось, должно было бы быть наоборот – все они тогда жили с ощущением, что не переживут войны. Каждый день мог стать последним. Тут бы и начать черпать полной горстью полноту жизни, но нет. По молчаливому взаимному согласию Рон с Герми даже не целовались. Тогда, втроем, они умудрились сделать невозможное. Любить друг друга так полно, как только можно, быть друг для друга всем – и полностью убрать из отношений любое проявление сексуальности. Они не были тогда людьми. Они все были оружием, а оружие всегда должно быть кристально чистым и содержаться в порядке.

- Я только одним глазком взгляну – и все!

- Рон! – возмущенный возглас Герми лишь вызвал ухмылку на лице Рона.

- Малышка, ты охуительна, когда сердишься. Особенно, когда сердишься, и одета в министерскую мантию. Я тебя обожаю! Пойдем-ка спать! Все равно вы сейчас ничего не решите. – Рон подмигнул Гарри. – Завтра я ее тебе верну. Поиграю немножко и, клянусь, верну.

Гарри усмехнулся. Он даже материться научился у нового Рона. Его не раздражали выходки друга. Фреду порой удавалось вывести Гарри из себя, Рону – нет. Гарри подозревал, что Гермиона тоже, как и он, видит там, за всем этим, их старого Рона, которому все еще плохо – и потому терпит. Не всегда молча, но терпит. Они всегда будут видеть друг друга такими, какие они есть, сколько бы масок ни было одето сверху.

- Я вернусь утром, - сказала Гермиона, обняв Гарри на прощание и чмокнув в щеку. Гарри немного удивился, когда Рон тоже подошел к нему и обнял. Глаза у друга были серьезными.

- Держись, ладно? – тихо прошептал ему Рон почти на ухо, и уже громко добавил. – Отъеби Снейпа, как следует, за нас всех! Раз представилась такая исключительная возможность - грех упускать!

Под гневное шипение Гермионы: «Рон, как ты можешь?! Зачем мы вообще тебе все рассказали?!...» - друзья отбыли. Гарри пошел спать.

Из получасового сна снова в предрассветные часы, снова невыспавшегося Гарри снова вырвали звуки. И снова из комнаты Снейпа. Кто бы сомневался?! Страшные звуки: не кашель, не голос, что-то страшное… Гарри натянул джинсы, но, поискав и не найдя сброшенную где-то на пол у кровати рубашку, испугавшись страшного, побежал в комнату Снейпа так, как был, голым по пояс.

Свет газовых рожков неплохо освещал комнату, Снейп явно читал перед сном и не выключил освещение на ночь. Портрет Финеаса встревожено смотрел сверху. Девочка сидела на кровати и издавала странные звуки. Словно не может вздохнуть, по каким-то причинам не может дышать. Гарри подумал, было, что это из-за кашля у нее случился дыхательный приступ – или что-то вроде, но, подойдя поближе, разуверился в этом. Девочка могла нормально дышать, и периодически она это делала. Глаза ее были широко раскрыты. В них плескался ужас. Страх. Что-то столь кошмарное, что Гарри самому стало жутко, и он в тревоге огляделся. Под самым резным потолком на паутине дрожали тени. Мрачная обивка стен, но к ней быстро привыкаешь. Что могло так напугать Снейпа? Волдеморт? Вернулся? Даже если бы и так, Снейп просто не мог быть так испуган из-за этого. Гарри не помнил, на какой руке у Снейпа была метка, поэтому осмотрел оба предплечья девочки. Идеально чистые, что ни о чем не говорило. Может быть, метка просто осталась на старом теле и не могла перейти на новое при трансформации.

Его осторожные прикосновения что-то изменили. Девочка перестала просто сидеть с открытым ртом и глазами, издавая задыхающиеся звуки. То, что она произносила, стало больше похожим на речь. Гарри всматривался в темный ужас в глазах Снейпа, вслушивался, пытаясь понять, что говорит девочка, и даже не замечал, что сам уже цепенеет от непонятного страха и дышит столь же рвано, как Снейп. Когда он разобрал, что, словно мантру, произносит Снейп, Гарри стало так жутко, как не было даже в битве с Волдемортом. Губы девочки беспрерывно шептали: «Мама! Мамочка!...»

Первым порывом Гарри было бежать будить Гермиону. Потом он вспомнил, что она сейчас с Роном. «Клево! Это Снейп такой? Гарри, ну ты мужик, дай пять! Так его уделать!» Решение нужно было принимать самому и быстро. Что будет, если дать Снейпу пощечину? Он придет в себя? Почему он не прочитал эти долбаные книги, хотя точно мог отобрать у Снейпа хотя бы одну? Решившись, он подошел к девочке и встряхнул ее за плечи:

- Профессор Снейп! Вы меня слышите? Это я, Гарри!

Девочка закричала. Так страшно, словно он собрался ее убить. Гарри испуганно отшатнулся и чуть не упал. А девочка все продолжала и продолжала кричать. Гарри самого уже трясло от непонятного иррационального испуга, а также страха за разум Снейпа. Когда девочка разрыдалась, юноша почувствовал облегчение.

- Мама! Мамочка!

Кем бы ни был страдающий человек перед ним, это не был тот Снейп, которого Гарри знал. Была девочка. Это к ней бросился Гарри, потому что он никогда не смог бы, наверное, так поступить со своим профессором Северусом Снейпом.

- Я здесь. Я рядом. Я никуда не уйду. Никогда тебя не брошу. Я буду рядом. Не бойся. Я с тобой, - шептал Гарри монотонно, как молитву, прижимая к себе безвольное тело девочки.

В это страшное утро Гарри плакал вместе с девочкой, время от времени наклоняясь, чтобы вытереть набежавшую на лицо воду о волосы девочки. Кажется, он даже целовал Снейпа в макушку. Он плохо помнил потом. Настолько все было страшно и нереально. С рассветом девочка перестала всхлипывать и повторять свое душераздирающее «Мамочка», но сердце у нее билось столь же часто, как раньше. Гарри надеялся, что она успокоится и уснет. Он давно уже перестал понимать, что происходит и что он произносит,– говорил на автомате то, что чувствовал. Откуда-то из подсознания. Обнимал девочку, слегка раскачиваясь вместе с ней на постели и тихо, еле слышно шептал:

- Я рядом. Не бойся. Я с тобой. Я никогда тебя не брошу. Я всегда буду заботиться о тебе. Я люблю тебя. Я рядом. Не бойся…

- Гарри…

Ему показалось, что послышалось. Он замолк и прислушался.

- Гарри! – Снейп говорил очень тихо, настолько тихо, что Гарри попытался чуть-чуть отодвинуть от себя вцепившуюся в него девочку: он должен был расслышать, что скажет Снейп, но девочка не дала. Она прятала лицо у него на груди и не желала поднимать головы. – Ты ведь ни хуя не понимаешь, Гарри?! Только не уходи! Сегодня не уходи! Пожалуйста!

Гарри снова беззвучно заплакал. Снейп так и не оторвался от него, лежал, вжавшись в него, уткнувшись лицом юноше в грудь. Там тоже все было настолько мокро, что, кажется, начал намокать даже пояс джинсов. Было страшно. Ирреально. Лежать в кровати Снейпа, под одним с ним одеялом, чувствовать, что он все еще весь дрожит и вжимается в тебя, как напуганный щенок, знать, где-то там, на уровне собственных инстинктов, что Снейпу сейчас стыдно, очень стыдно, но страх перед чем-то, что пугает своей неизведанностью даже Гарри, сильней стыда. Лежать и тихо захлебываться собственными слезами: непонятными, и потому тоже пугающими. Почему он сам ревел рядом со Снейпом? От сострадания чужой боли? от страха перед собственной? из-за пугающей силы захлестнувших его чувств по отношению к Снейпу? Одно Гарри этим утром понял точно: он будет бороться за Снейпа с его же демонами до последнего вздоха. Что бы ни случилось! Он обещал и, таким образом, сегодня переплел нити их судеб навсегда.

Гарри ощущал, как постепенно успокаивается дыхание девочки. Как медленней, в такт его собственному сердцебиению бьется прижатое прямо к его груди сердце, словно оно у них теперь одно на двоих. Рука, которой он поглаживал спину девочки, все замедлялась и, наконец, Гарри провалился в тяжелый, беспокойный сон.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"