Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Искушение

Оригинальное название:Bids Me Waver
Автор: bryoneybrynn, пер.: Тира_Тира
Бета:Инкогнито
Рейтинг:NC-17
Пейринг:Джеймс/Альбус, Альбус/Скорпиус, Джеймс/НЖП, Джеймс /НМП
Жанр:Adult, PWP
Отказ:Как всегда, мы только плюшками балуемся =)
Аннотация:И возможно, возможно все это и стало причиной того, что, когда Джеймс наткнулся на целующихся Ала и Скорпиуса на лестничной площадке тихим вторничным днем, он, замерев, наблюдал за ними, не в силах развернуться и уйти. Однако это не объясняло, почему даже пару недель спустя он так и не смог выкинуть из головы образ того поцелуя…
Комментарии:Предупреждение: Тема инцеста, мат. Гет.
Каталог:Второе поколение
Предупреждения:инцест, ненормативная лексика
Статус:Закончен
Выложен:2011-12-29 19:31:27


Искушение



Запретный плод терзает мои двери,
Что на пути безумной страсти я воздвиг.
Мешает думать, воет, стонет, верит,
Что под напором чувств я сдамся хоть на миг.

В душе моей творится сущий хаос.
Всё рвётся, и мурлычет дикий зверь.
Он томно шепчет, опускает воли парус,
Который пуст – открыта к сердцу дверь…


А был ли у меня хоть шанс бороться с искушеньем?
Прикосновенье, запах - чувства больше не забыть…

А после бури страсти понял я, что был мишенью:
Стена – огонь… Я виноват в одном – хотел любить…
Источник: http://www.diary.ru/~Korvin-DK/



Let me be a little braver when temptation bids me waver,
Let me strive a little harder to be all that I should be.
Glen Campbell

  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Джеймс не удивился, когда в первый день в Хогвартсе его брат Альбус, надев на голову Распределительную Шляпу, был отправлен в Гриффиндор. Он тогда был слишком шокирован тем, что буквально пару минут назад Скорпиус Малфой также был распределен в Гриффиндор. Джеймс знал все о семье Малфоев – ведь он рос в семействе Поттер-Уизли, по-другому и быть не могло. Враждебный настрой по отношению к Малфоям был у них в крови, и по правде, Джеймс полагал, что именно в этом вся причина. Кровь, статус крови, кровь предателей, пролитая кровь, плохая кровь и даже смешанная кровь, если взглянуть в начало их семейного древа. Да, в них текло много общей крови и мало любви. Наверно, поэтому всех и удивил тот факт, что Ал и Скорпиус быстро нашли общий язык в первый же день в школе.

На их пятом году обучения, когда они официально заявили, что встречаются, это уже никого не удивило. Это было очевидно для всех, кто проводил с ними хотя бы пять минут - они были без ума друг от друга, и уже давно. А вот различная реакция членов семьи на эту новость была менее ожидаемой. Дядя Джордж оказался единственным человеком, который был против. Не Дядя Билл со своими шрамами или мама, пережившая Тайную Комнату, или отец со своей тысячью причин «почему нужно ненавидеть Малфоев». Даже не Драко Малфой, от которого ожидался взрыв катастрофического масштаба, и не Люциус Малфой, который не один раз смотрел на Джеймса, скривив губы от отвращения.

Нет, этим человеком оказался Джордж – добродушный, веселый Джордж, - который называл Ала «конченым пидорасом», « предателем» и еще всеми возможными отвратительными словами, пока их отец не кинул в него обездвиживающим проклятьем и не выкинул из дому. Джордж потом извинился, конечно же, и даже несколько раз, однако все же оставался неприятный осадок. На самом деле, ничего уже нельзя было исправить. И возможно из-за этого Ал и Скорпиус стали очень сдержанны в своих отношениях. Не только в кругу семьи, но и где бы то ни было. Они всегда были вместе, всегда садились поближе друг к другу, шептались, смеялись, однако лишь в редких случаях можно было увидеть, как они держатся за руки, когда кто-то есть рядом с ними. В отличие от Лили, которая практически не слазила со своего парня и при каждом удобном случае совала ему в рот язык.

И возможно, возможно все это и стало причиной того, что, когда Джеймс наткнулся тихим вторничным днем на целующихся на лестничной площадке Ала и Скорпиуса, он, замерев, наблюдал за ними, не в силах развернуться и уйти.

Однако это не объясняло, почему даже пару недель спустя он так и не смог выкинуть из головы образ того поцелуя…

***


Скорпиус прижимал Ала к каменной стене, просунув одну ногу между его бедер. Они целовались медленно, но с невероятным жаром. Ал очертил языком рот своего парня, пока тот ловил воздух, тяжело дыша. Белые зубы Скорпиуса терзали губы Ала, покусывая их - сначала нижнюю, а затем и верхнюю. Они были полностью поглощены этим процессом, их мир сузился до той лестничной площадки, до той стены, до их тел, до их ртов, рук, бедер и членов, больше ничего не имело значения. Руки Ала скользнули под свитер Скорпиуса, впиваясь пальцами в теплую кожу, спрятанную под ним. Скорпиус сместился немного в сторону, надавив бедром на член Ала, и тот простонал в его губы глубоким низким голосом. Его бедра подались вперед, начиная тереться об ногу Скорпиуса, в то время как тот еще сильнее нажимал на его член. Ал запрокинул голову назад и издал тихий стон, тут же Малфой вцепился зубами в его подбородок и…


Джеймс проснулся, резко дернувшись. Мать твою, только не снова…

Он скинул с себя скомканное одеяло и с трудом присел на кровати. Он ничего не мог разглядеть в темноте за балдахином, однако он слышал тихое ровное посапывание ребят в их общей комнате. Его собственное дыханье было тяжелым и прерывистым, и, казалось, слишком громким. Джеймс вынудил себя успокоиться, делая глубокие вдохи через нос, и, посчитав до десяти, выдыхая через рот. Ему пришлось повторить это сорок раз, прежде чем он смог перестать трястись.


Очередной сон. Очередной, мать твою, сон об Але и Скорпиусе. Этот был уже шестым за три недели. Шесть ночей ему снился сон о том поцелуе, случайным свидетелем которого он стал — то, как словно единые двигались их губы, их тела. Шесть раз он просыпался с таким сильным стояком, что член ныл от боли. Он отказывался прикасаться к себе. Он отказывался потакать эрекции, которая возникала после снов о его брате и Скорпиусе Малфое.

Он потер глаза липкими от пота ладонями. Что, черт возьми, не так с ним? Какого черта ему снятся эротические сны с участием его брата? Почему, блядь, это происходит?

Джеймс распахнул шторы и выбрался из постели. Его бросало в дрожь, его кожу будто туго натянули по всему телу, возникало чувство, что она в любой момент может лопнуть. Он пробирался в темноте, пытаясь добраться до ванной комнаты, при этом никого не разбудив. Каждый сделанный им по каменному полу шаг отдавался в нем подобно раскату грома, шелест ткани его пижамных штанов казался ему ураганом.

Однако никто не просыпался. Никто не перевернулся, не зашевелился в постели и даже не вздохнул.

- Проклятье, я схожу с ума, - тихо пробормотал он себе под нос.

Он планировал всего лишь ополоснуть лицо, однако добравшись до ванны, Джеймс решил, что принять душ было бы все же намного лучше. Он не потрудился взять из шкафчика сменную одежду. Он просто направился в душ, быстро скинув с себя пижаму и войдя внутрь. Он включил воду на полную мощность, зашипев, пока она из холодной не превратилась в горячую. Все равно, ему было хорошо. Душ немного отрезвлял голову, стирая из его памяти образ брата, облизывающего губы Скорпиуса.

Джеймс позволял воде течь свободным потоком по нему, по его плечам, шее, затылку. Он наклонил голову вперед. Ручейки стекающей воды устремились по его щекам, попадая в его приоткрытый рот, и, наполнив его, выливались обратно, продолжая свой путь дальше вниз, по его подбородку. Он отрегулировал температуру, повернув ручку крана с горячей водой до конца. Вода обжигала, везде, докуда она доставала, кожа приобретала ярко-красный оттенок, однако ему было не достаточно этого. Он зачерпывал воду обеими руками, грубо натирая свои плечи, грудь, живот, ноги. Он старательно игнорировал свой все еще напряженный член.

Он еще долгое время находился в душе, после того как его член все-таки упал,пытаясь очистить свое тело снова и снова. Он грубо шкрябал ногтями кожу, пока не почувствовал, как она начинает гореть.

***

- Эй, Джеймс! Джейми! Подожди!

Джеймс вздохнул и остановился, только покинув Большой Зал. Он слышал, как Ал спешил вслед за ним - ритм его шагов, знакомый, как детская колыбельная. Он напрягся в ответ. В тот момент он действительно не хотел общаться с Альбусом. Или лучше вообще никогда; по крайней мере, до тех пор, пока он не избавится от того черт знает чего, что вынуждает его так извращенно думать о брате - вопреки здравому смыслу. Это было просто слишком… дико — разговаривать с ним или даже смотреть на него, когда в голове крутились все эти дерьмовые мысли.

Он обернулся только тогда, когда услышал, как шаги Альбуса замерли прямо за его спиной.

- Чего тебе, Ал? - Спросил он, вздрогнув от получившегося небрежным тона.

Тот откинул упавшую на глаза челку.

- Мне нужна пара секунд, чтобы поговорить с тобой.

Ал тяжело дышал, очевидно, запыхавшись, пока пытался догнать Джеймса. Его рот был слегка приоткрыт, его губы выглядели мягкими и полными.

Джеймс отвел взгляд в сторону, нахмурившись.

- Неужели обязательно сейчас? Я опоздаю на нумерологию.

- Урок начнется только через пятнадцать минут. А мне нужна всего лишь пара секунд. Я всю неделю пытаюсь выловить тебя одного.

Джеймс прекрасно знал об этом, ведь именно он провел эту неделю, старательно избегая Альбуса, чтобы не оказаться рядом с ним без крайней на то необходимости.

- Ну, вот он я. Что случилось?

Ал шагнул ближе, серьезным взглядом посмотрев на Джеймса.

- Хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Ты сам на себя не похож последнее время.

- Нет? – выдавил Джеймс, приподнял бровь, проявляя безразличие.


Альбус, по-видимому, не поверил.

- Нет! У тебя все хорошо?


К счастью, дыхание Ала выравнивалось, и Джеймс смог посмотреть на него, небрежно пожав плечами.

- А что может быть не так?

- Будь я проклят, если знаю. Вот поэтому я и спрашиваю.


Губы Ала скривились в усмешке, и Джеймс снова отвел взгляд в сторону.

- Да ничего такого. Я в порядке.

- Тогда почему ты такой…

- Я просто устал, - ответил Джеймс, перебив брата. – Я не высыпаюсь.

Ал промолчал, однако продолжил выжидающе смотреть на него. Джеймс искал оправдания, любые, которые бы удовлетворили его брата, и тот оставил бы его в покое.

- Думаю, это все из-за ТРИТОНов, - заявил он. - Осталась всего лишь пара месяцев. Я уже начинаю немного нервничать.


- Уверен, что ничего больше? - Ал закусил нижнюю губу. Джеймс знал этот жест. Ал унаследовал это от их отца. Он миллион раз замечал, как они оба это делали. Но никогда до этого его член не наливался кровью, набухая, как в этот раз.

- У меня просто такое чувство, как будто ты избегаешь меня или что-то в этом роде. Я случайно не…Ты злишься на меня?

Джемс отвернулся, не желая видеть, как Ал зубами кусает нежную розовую кожу своих губ.

- Я не злюсь на тебя.

Альбус шагнул в сторону, чтобы снова оказаться в поле зрения брата.

- Ты уверен?

Джеймс закатил глаза.

- Ал, я не злюсь на тебя, но я определенно начну, если из-за твоих глупых вопросов опоздаю на нумерологию.


Ал какое-то время молча смотрел на него, после чего улыбнулся. Его нервно покусанная нижняя губа была немного краснее, чем верхняя - незначительная деталь, которую Джеймс не мог не заметить, несмотря на то, что он не раз говорил себе, что нормальные братья не замечают такие вещи.

- Ладно, - ответил Альбус. - Но знаешь, тебе все же следует сходить к Помфри и попросить успокаивающее зелье, а то выглядишь ты дерьмово.

- Ха-ха, спасибо тебе.

Ал хлопнул его по плечу, теплой и по-мужски сильной рукой, и Джеймс тут же почувствовал, как его полувозбужденый член набух еще сильнее.

- Обращайся в любое время. - Ал махнул ему рукой и направился обратно в Большой Зал.

Как только тот скрылся из виду, Джеймс позволил себе расслабиться, тяжело дыша. Возможно, идея сходить к Помфри была не такой уж и плохой. Он определенно был болен.


***

Джеймс откинулся на спинку кровати, начиная неторопливо гладить свой член. Свободной рукой он переворачивал страницы порно-журнала, ожидая, когда что-то привлечет его внимание.

Он обожал утра по вторникам. Во вторник утром все парни-семикурсники из Гриффиндора были на уроке зельеварения уровня ТРИТОН. Джеймс, давно уже отказавшийся от мысли стать Аврором, как его отец, не посещал этот урок. А это означало, что во вторник утром комната была в полном его распоряжении. Один раз в неделю он мог нормально подрочить, не беспокоясь о заглушающих чарах, или о том, что его кто-то может потревожить.Джеймс мысленно жил только этими вторничными утрами.

Журнал был новым, хотя это не имело большого значения. Пока там были размещены фотографии симпатичных ведьмочек с хорошими сиськами и округлыми попками, он был счастлив. Он перевернул страницу, наблюдая, как сексапильная белокурая ведьмочка начала медленно раздеваться перед ним. Как только она добралась до трусиков, картинка пропала, начинаясь заново; она снова была полностью одета. Джеймс пролистал дальше. Она была довольно неплохая, однако он хотел большего - больше действия.


Он быстро листал журнал, просматривая фотографии, пока одна картинка не вынудила его замереть.


Картинка на две страницы, тройничок: девушка и двое парней. Ведьма была миниатюрной брюнеткой с задорно маленькими сиськами и пухлыми губами. Однако не она привлекла его внимание. Нет. Это были они. Парни, один темноволосый, а второй блондин, оба молодые, высокие и стройные, оба с довольно внушительными достоинствами. Он наблюдал, как один из них играет с ее сосками, облизывая и покусывая каждый по очереди, пока второй вгонял член между ее губами, держа ее за волосы.


Почти против его воли мысли Джеймса подкинули ему образ Скорпиуса и Ала на месте этих двух ребят и его самого – блядь, его самого– между ними: язык Скорпиуса, играющий с его сосками, в то время как член его брата проникает глубоко ему в горло. Рука Джеймса дернулась, он почувствовал, как в ладони увеличивается и неожиданно затвердевает его член, начиная пульсировать от возбуждения.

Черт.



Черт.


Он отбросил журнал в сторону и с силой прижал ладони к глазам. Что, блядь, не так с ним?


Он надавил сильнее на глаза, словно так он смог бы выкинуть этот образ из головы, развратный, немыслимый образ Скорпиуса и Ала. Ал. Его брат, Ал. Это было неправильно. Чем больше он пытался не думать об Альбусе, тем больше мыслей начинало переполнять его голову, пока он не начинал не думать ни о чем, кроме Ала. И член Джеймса, его чертов извращенный, предательский член, абсолютно не помогал ему, пульсируя и истекая смазкой каждый раз, как Джеймс представлял себе, как член Ала давит на его губы, требуя, чтобы его впустили внутрь…

Он чувствовал, как слезы грозятся пролиться под его прижимающимися к глазам ладонями.



Что, черт возьми, не так с ним?


***


В то время как Елена Грин снимала с себя свитер и расстегивала лифчик, Джеймс не мог не задать себе вопроса, какого он не додумался до этого несколько недель назад?


Он уже и забыл, когда последний раз нормально трахался. Постоянной подружки у него не было с шестого курса, а после этого он всего лишь пару раз перепихнулся. Вот это и послужило причиной, по которой его посещали все эти дурацкие мысли и сны. А не потому, что он сейчас переживал что-то вроде кризиса сексуального самосознания. Да и не потому, что ему нравился Скорпиус. И определенно, точно не потому, что ему нравился Ал. Ему не хватало в жизни секса, а его подсознание просто взяло и вцепилось в образ Ала и Скорпиуса, так как именно тогда он оказался ближе всего к сексуальной сцене. Во всяком случае, его мозг давал ему знать, насколько отчаянной была его ситуация. Он говорил ему что-то вроде: - «Эй, не заценил это? Тогда подкинь мне что-то новое, о чем я мог бы думать!»


И пошло оно все к черту, это он и собирался сделать. А Елена - ну, она была именно той, с которой он мог это сделать. Великолепная, с аппетитными формами, горячая, та еще штучка. Она была известна как девчонка «без обязательств», которая всегда была готова на все. Если она не сможет осчастливить его мозг, тогда этого не сделает никто, и он отправится прямиком в психиатрическую палату к Святому Мунго.


Добравшись до трусиков, Елена наградила его медленной и многообещающей улыбкой, после чего направилась к кровати, на которой сидел Джеймс - голый, оперевшись спиной на изголовье кровати. Она подползла к нему и уселась на его колени, откинув назад, на плечи длинные белые локоны, и, блядь, несмотря на тонкий хлопок ее трусиков, он почувствовал, как горячо было между ее ног. Он даже ощутил запах, ее запах, мускус возбуждения и мягкий цветочный аромат ее парфюма, и от этого его рот наполнился слюной. Его член напрягся, прижавшись к ее заднице, и она удовлетворенно ухмыльнулась ему.


Он знал, что должен сказать что-то остроумное или сексуальное, ну или хоть что-то, однако ничего не приходило ему в голову, так что вместо слов он, вытянув руку, сжал ее грудь, большим пальцем лениво обводя розовый сосок. Она вздохнула и выгнулась от прикосновения, откинув голову назад, так, что ее длинные волосы коснулись его голых бедер. Блядь, она была такой привлекательной, и прошло столько времени с тех пор, как он последний раз занимался сексом…

Джеймс погрузил пальцы обеих рук в ее волосы, притянув ее вниз для поцелуя. Она засмеялась напротив его рта, обдав дыханьем его губы и язык. Он перевернул ее на спину, прижав к кровати, положа конец смеху и дав начало тяжелому дыханию желания, шепоту поощрения, тихим и громким стонам.


Джеймс не торопился, его руки, губы и язык ласкали тело Елены с заботой, разжигая в ней желание, пока она не начала задыхаться и извиваться, становясь настолько мокрой, что ее сок стекал по его пальцам. И даже тогда Джеймс сдержался, растягивая процесс, желая запомнить каждую секунду происходящего, чтобы его подсознанию было с чем поиграть ночью в его снах. Он не хотел рисковать. Нет, пока она не начала дрожать и умолять, лежа под ним. Тогда Джеймс наконец-то дал себе утонуть в мягком, влажном тепле, позволив себе проникнуть в нее с протяжным вздохом наслаждения.

Трахая ее, он смотрел на ее лицо, смотрел, как она кусала губу, как поворачивала голову в сторону, как открывала и закрывала рот, тяжело дыша. Он изучал ее длинные волосы, разбросанные по подушке, то, как ее руки хватали его за бицепсы, как колыхалась ее грудь с силой его толчков. Он внимательно, тщательно смотрел на нее. Словно испивал ее, испивал ее до конца, пока его голова не стала заполненной только ею, и там не осталось места ни для чего, ни для кого - только она.


***


Джеймс проснулся, тяжело дыша, с эрекцией и до такой степени разочарованный, что готов был орать во все горло. Это было несправедливо.

Он был хорошим человеком. Нормальным человеком. Хорошим и нормальным человеком, который всегда делал свое домашнее задание, ходил на уроки и был добр к младшим детям. Он не ввязывался в драки на матчах по квиддичу и даже таскал еду из Большого Зала для чертовой кошки Розы, пока та грелась, свернувшись в клубок, у камина в общей комнате. В отличие от других учеников, которых он знал, он никогда не пытался проникнуть в раздевалку девочек после тренировок и не капал слабительное зелье в чашку чая профессора Трелони, не заставлял своего напарника делать всю работу во время практических занятий на тровологии. Конечно, он мог сыграть с кем-то шутку, но это всегда были безобидные подколки. Когда дело доходило до серьезных ситуаций, он всегда был хорошим человеком. Он не вел себя как ублюдок или последний засранец, который торчит от мысли о своем брате, обжимающемся со своим парнем.


Кроме последнего, очевидно, что да, так оно и было.


Видимо, он действительно был отвратительным, озабоченным, психически больным уродом, которого влекло к родному брату. К родному младшему брату, которого он должен был оберегать, учить и защищать.


Видимо, он был настолько испорченным ублюдком, что даже самой горячей девчонки в школе было не достаточно ему для того, чтобы выкинуть брата из головы хотя бы на одну, мать твою, ночь.

Мерлин. Как же, блядь, все запутанно.


Как можно тише Джеймс вытащил мантию-невидимку из своего чемодана. Не утруждая себя переодеванием, он так и накинул ее на себя поверх пижамы и вышел. Он понятия не имел, куда идет, ему просто нужно было пройтись и недолго проветриться, освежить голову.


Он спустился вниз по лестнице и наполовину уже прошел общую комнату, когда понял, что он не единственный, кто не спит в Гриффиндорской Башне.


- Ты слышал?


Тихий шепот донесся до него со стороны камина. Джеймс развернулся посмотреть, кто это был, и увидел Ала и Скорпиуса. Скорпиус сидел в одном из больших и мягких кресел; Ал же сверху, на его коленях, расставив ноги.

Джеймс подавил рычанье. Ал и Скорпиус. Ну конечно. Ну конечно.


Скорпиус вглядывался в мрак общей комнаты. Ал, усмехаясь, смотрел на него.

- Неа, - весело ответил Альбус, - Ничего не слышал.

- Могу поклясться, что что-то слышал… - Взгляд Скорпиуса осматривал комнату, скользнув по Джеймсу, словно его там не было.

Усмешка Ала стала шире.

- Ты всегда такой нервный, когда мы занимаемся здесь сексом, - он рассмеялся, начиная нежно водить носом по подбородку Скорпиуса.

- И интересно мне, почему, - сухо ответил Скорпиус, однако откинул голову назад, поощряя Ала.


Джеймс не принял разумное решение пройти мимо, не обращая на них внимания - нет, все повторилось, он неожиданно обнаружил себя стоящим всего лишь в паре шагов от них, неглубоко дыша, пытаясь не издать ни одного звука, оставаясь абсолютно неподвижным. Словно его принуждали, едва ли не заклинанием; он не мог двинуться с места, как будто находился под чарами Империуса.

Он, как загипнотизированный, наблюдал за тем, как Ал, покусывая кожу, прокладывал дорожку к мочке уха Скорпиуса, прежде чем отодвинуться назад.

- Сейчас четыре утра, - на этот раз голос Альбуса звучал низко, с хрипотцой. – Верь мне, никто не спустится. И даже если и так, то что? Как будто мы первые, кто трахается в общей комнате.

- Мило, Ал, - Скорпиус уничтожающе посмотрел на Альбуса. - Как раз то, о чем мне бы хотелось сейчас думать – о всех тех, кто кончал в этом кресле.

Ал рассмеялся.

- Не сомневаюсь, что ты именно об этом и хотел подумать, извращенец.

- Заткнись.

Губы Ала, эти сводящие с ума губы лениво изогнулись в коварной улыбке.

- Заставь меня, - он, придвинувшись вперед, надавил бедрами на пах Скорпиуса.

Притянув Альбуса за шею, Скорпиус начал страстно целовать его. Джеймс смотрел, как их рты приоткрываются друг перед другом, как их языки скользят вперед, как их зубы покусывают и терзают мягкие розовые губы. Нежно прижав ладони к щекам Скорпиуса, Ал начал раскачиваться на его бедрах. Скорпиус громко простонал и отодвинулся назад, достаточно, чтобы снять с Ала футболку и скинуть ее на пол. Затем его рот снова прижался к телу Ала, целуя его ключицы, покусывая плечи, пока он не спустился вниз, к его соскам.


Джеймс пристально смотрел на брата, не в состоянии отвести взгляд. Он видел Ала без рубашки сотый раз или даже тысячный, но никогда таким, как в тот момент. Никогда с танцующим отблеском света языков пламени, которые мерцали на его коже, вынуждая ее светиться. Он никогда не видел, как живот Ала напрягается и трепещет от каждого прикосновения языка Скорпиуса к его соскам. Он никогда не видел, как перекатываются мускулы на спине брата, когда тот извивается и выгибается, подставляя себя губам парня.


Затем они снова отодвинулись друг от друга, привстав и начиная торопливо стягивать с себя одежду. И вот они стоят перед ним, высокие, стройные, с великолепной мускулатурой и твердыми, напряженными членами. Они снова приблизились, крепко прижавшись друг к другу, обнявшись - светлая кожа, контрастирующая со смуглой.


Сердце Джеймса стучало так сильно, что он думал, что они должны бы по идее услышать его. И возможно, все так и было бы, если бы их кровь так же сильно не стучала в их висках. Джеймс понял, что его тело дрожит от желания, видя, как брат сжимает задницу Скорпиуса, притягивая поближе к себе. Каждый мускул в теле Джеймса был туго натянут, пульсируя вместе с притоком адреналина, однако он не мог сделать ни шагу. Джеймс был уверен, что даже если бы сам Волдеморт восстал из мертвых и ворвался в комнату, он все так же оставался бы неподвижным. Все так же не смог бы отвести взгляда от вида брата и Скорпиуса, целующихся и трущихся друг о друга.


Это было для Джеймса уже слишком… он практически сходил с ума от желания… но потом,потом Ал опустился на колени и сжал в руке член Скорпиуса, коварно усмехнувшись. Джеймс, затаив дыханье, пристально смотрел, как Ал, прижав член Скорпиуса к его животу, высунул язык и облизал ствол снизу вверх. Того передернуло, все его тело задрожало, он, приподняв руку, погладил Ала по щеке. Продолжая усмехаться, Ал скользнул языком по головке, кончиком подразнивая щель на ней.

Скорпиус зарычал, его рука переместилась со щеки Ала к его волосам, бледные пальцы вцепились в черные волосы.


- Ты, блядь, дразнишься, - пожаловался Скорпиус.

- Я знаю, - ответил Ал с веселыми нотками в голосе.


Скорпиус издал разочарованный всхлип. Ал усмехнулся в последний раз и, обхватив его член губами, целиком заглотнул его – до самого основания.


Не в силах сдержаться, Джеймс услышал звук, сорвавшийся с его губ, когда он увидел это, но он был заглушен громким вздохом Скорпиуса.


- Черт, Альбус, - пробормотал Скорпиус, запрокинув голову назад. - Черт.

Ал вытащил член изо рта.

- Мы к этому еще вернемся, верь мне. А сейчас сядь.


Он толкнул Скорпиуса в бедро, и тот упал в кресло, в котором они недавно сидели. Его бледные бедра раскрылись, полностью открываясь Альбусу, и тот быстро опустился между ними. На этот раз Ал не дразнил, он сразу же взял ствол Скорпиуса в рот, одной рукой придерживая член у основания, а вторую опустив вниз, чтобы ласкать его яички.

Темная голова Ала, склонившись над пахом Скорпиуса, двигалась то вверх, то вниз, погружая глубоко в горло его член, а затем медленно вытаскивая его, снова и снова. Скорпиус стонал, обмякнув в кресле, полностью отдавшись губам и рукам Ала.


Джеймс чувствовал, как его собственный член, напряженный, упирается в хлопчатую ткань пижамы, ощущал мокрое пятно в том месте, где головка давила на ткань. Он прижал руку к собственной эрекции, пытаясь притупить боль, продолжая наблюдать.

Его взгляд был прикован ко рту Ала - его губы, влажные и блестящие из-за отблесков огня. Джеймс был полностью зачарован тем, как губы Ала изменяли свой вид - полные и мягкие, когда тот языком облизывал сверху донизу член Скорпиуса, и тонкие и натянутые, когда он брал ствол своего парня в рот, боже, так глубоко, что, вероятнее всего, головка члена доставала до задней части его горла.


Прошло совсем немного времени, прежде чем тело Скорпиуса напряглось и он начал подкидывать бедра вверх, устремляясь в рот Ала и назад. Вгоняя член в податливый рот Ала снова и снова и снова. И Ал, блядь, он не только брал его, но и любил, его взгляд и звуки, которые он издавал - их по-другому и нельзя было охарактеризовать.

- Близко, я уже близко, - Скорпиус тяжело дышал.

Ал отодвинулся. Пламя, отражающееся в его глазах, вынуждало их гореть.

- На меня, - его голос, охрипший, раздался в комнате.


Скорпиус едва успел кивнуть, а затем начал выстреливать густые полоски белой спермы на лицо Альбусу.


Где-то в уголке сознания Джеймс понимал, что по идее должен возмущаться, видя, как с лица его брата капает сперма, однако нет, ничего подобного не было. Он смотрел, не в силах отвести взгляд, как сперма Скорпиуса затекает в красный, переполненный слюной рот Ала, и все, что он чувствовал, это – желание. Глубокое, искреннее, причиняющее боль - желание.


А затем, когда Скорпиус слез к кресла на пол и начал слизывать сперму с губ Ала, Джеймс наконец-то вышел из оцепенения, или что бы это ни было, удерживающего его там. Он попятился назад, наткнувшись на диван, и касание его ног к диванной подушке отдалось раскатом грома в его ушах, но ни Ал, ни Скорпиус, казалось, не заметили этого. Они были полностью поглощены друг другом.

Двигаясь как можно тише, Джеймс развернулся и быстро вышел.


Он едва смог выбраться оттуда, слыша где-то отдаленно, как Толстая Леди возмущалась, что ее побеспокоили. Он вытащил наконец-то свой член. Грубо пару раз проведя по нему рукой, он кончил так бурно, как никогда прежде, его рот приоткрылся в молчаливом крике. Колени подогнулись, и он сполз вниз по стене, обессиленно опустившись на пол.

Слезы начали течь из его глаз еще до того, как успела засохнуть его сперма.

***

Он не был уверен, сколько просидел там, рухнув на пол недалеко от портрета Толстой Леди. Казалось, что довольно долго. До него уже начинали доноситься слабые звуки, отдаленно он слышал шарканье чьих-то ног - замок начал просыпаться. Он вынудил себя встряхнуться, вытирая слезы с лица и быстро применив к себе очищающее заклинание. А затем, не побеспокоившись вернуться и нормально одеться, он направился вниз, в больничное крыло, и уговорил Помфри дать ему несколько колб успокаивающего зелья и зелья снов без сновидений, жалуясь на то, что нервничает из-за приближающихся ТРИТОНов. Она даже не расспрашивала его сильно. Он полагал, что обычно в это время года всегда так происходит – он, возможно, был не единственным учеником, который приходил к ней с такой просьбой о помощи.


Джеймс снова накинул на себя мантию-невидимку, прежде чем пройти через портрет. Он никого не хотел видеть, и он действительно, действительно не хотел видеть Ала и Скорпиуса. В общей комнате всего лишь пара человек метались в суматохе, но все они были с младших курсов. Старшекурсники или все еще спали, или уже ушли.


Джеймс быстро направился в комнату, сняв с себя мантию, прежде чем войти внутрь. Мантия всегда вызывала вопросы – где он был, какую шутку он собирался выкинуть, когда она сработает – а он действительно в этот момент не хотел отвечать ни на какие вопросы. Когда он открыл дверь, он увидел Тома Вуда и Патрика Финнигана; Том одевался, а Патрик все еще дрых. Он решил, что все остальные уже спустились вниз, на завтрак.

Том поднял взгляд, как только вошел Джеймс.

- Мерлин. Выглядишь ты дерьмово.

Джеймс даже не взглянул на него, завалившись на свою кровать и уткнувшись в подушку лицом.

- Спасибо, - его голос звучал глухо.

- Серьезно, что случилось?


Джеймс, перевернувшись на спину, увидел, как Том внимательно смотрит на него. Что бы тот подумал, если бы узнал, о чем думает Джеймс? Он сомневался, что семь лет дружбы имели бы большое значение перед лицом извращенных фантазий о родном брате.

- Ничего, мне просто херово. Я ходил к Помфри за зельями.

Паника отразилась на лице Тома, и он сделал довольно большой шаг назад.

- Надеюсь, это не заразно? А то, если это так, тогда тебе лучше лечь в лазарет. Я не собираюсь болеть.

- Твоя забота так трогательна. Задница.- Джеймс закрыл глаза и откинулся на подушки.

- И нет. Это не заразно.

Том заметно расслабился и снова приблизился к нему.

- Ты что, сачкуешь?


Джеймс бы сказал, что это не сачкование, а больше самокопание из-за предательских глубин его развращенности, однако все равно оно сводилось к тому же: проваляться весь день в постели, прячась от всего мира.

- Допустим.

- Принести тебе что-нибудь с завтрака?


От одной мысли о еде желудок неприятно скрутило.

- Нет. Если захочу есть, проберусь потом на кухню.


После этого Том ушел. Никаких признаков жизни Финниган не подавал. К лучшему. Чем меньше людей, тем лучше было для Джеймса в тот момент. Всего лишь час назад он наблюдал за тем, как его брат отсасывал Скорпиусу, видел, как Скорпиус кончал на лицо Алу а после слизывал сперму. А затем, чтобы сделать все еще отвратительнее, Джеймс дрочил, думая об этом. Как-то спускаться к завтраку и болтать с друзьями, так, словно ничего не случилось, было выше его сил. Как он мог вести себя нормально, когда все было не нормально? Как он мог продолжать жить своей жизнью, когда он был просто больным, больным уродом?


В груди тяжело сдавило, Джеймсу было трудно дышать. Комната расплывалась перед глазами, он с трудом хватал ртом воздух, делая глубокие вдохи, но все равно чувствовал, что задыхается. Дрожащей рукой он вытащил из кармана бутылочки, которые дала ему Помфри. Он откупорил успокаивающее зелье и зелье снов без сновидений, моментально осушив их. Он не знал, что делать с этой, блядь, проблемой, но одно он знал точно: сейчас он будет спать. Он собирался спрятаться в своей комнате и спать, и он определенно не собирался думать об Але.


***


Джеймс с отвращением отбросил журнал. Он упал на каменный пол, открывшись на странице с темноволосой ведьмой с невероятно большой грудью, она подмигивала ему с глянцевой страницы журнала.

Черт. Черт бы побрал Ала. Даже утра по вторникам были испорчены. Каждый раз, желая прикоснуться к своему члену, Джеймс видел перед глазами образ Ала. Ал, прижатый к каменной стене, Скорпиус, покусывающий его губы. Ал голый в общей комнате, отблески огня, играющие на его коже. Ал на коленях перед Скорпиусом, сперма, стекающая вниз по его губам. Будь все проклято, он не мог убежать от этих образов. Они постоянно были с ним. В его голове. Он пытался игнорировать, пытался затолкать их глубоко, в самые темные уголки своего сознания, но стоило ему хоть на секунду отвлечься, как - бац! - все возвращалось, дразня его, дразня его мыслями о том, чего у него никогда не будет. Но на самом деле он и не хотел этого. По крайней мере, он не хотел хотеть этого, или даже рассчитывать на что-то, верно?


Стук в дверь отвлек его от раздражающих мыслей.

- Джеймс, могу я войти?


Это был Ал.


Блядь, бога ради, за что это ему?


Джеймс потер лоб, чувствуя, как начинает болеть голова. Прошло две недели после того, как он видел Ала и Скорпиуса в Общей комнате. Две недели Джеймс ходил как зомби, выпивая зелья как воду, чтобы прожить очередной день, не сойдя с ума. Он справлялся, но с трудом. Он не был уверен, что сможет пообщаться с братом, не сорвавшись.

Громкий вздох послышался с той стороны двери.

- Я знаю, что ты там, - продолжил Ал. - Я вхожу, так что если ты дрочишь или что-то в этом роде, ну, ты понимаешь, тебе лучше прикрыться.


Неожиданно он представил себе, как Ал входит в комнату в момент, когда он ласкает свой член. Неожиданно кровь ударила в голову, великолепно завершив его фантазию в подробностях. Джеймс застонал. Это было именно то, чего ему не хватало.

Открыв двери, вошел Ал, и Джеймс нахмурился, взглянув на него.

- Придурок, я, блядь, не дрочу.

- Ну конечно, - ответил Ал, усмехнувшись, отчего у Джемса внутри все перевернулось. Взгляд Ала упал на валяющийся на полу журнал. Ведьма помахала ему, кокетливо склонив голову. – Конечно же, ты не дрочишь. Как я мог такое подумать?

- Заткнись.


Джеймс смотрел, как брат изучает картинку, поворачивая голову то туда, то сюда.

- Сомневаюсь, что они настоящие. Это, наверно, какие-то увеличивающие чары или что-то в этом роде. Честно говоря, мне нравятся не только парни. Но эта хуйня, что привлекает тебя…

Если бы он только знал. Боже, если бы он знал. Если бы знал, если бы знал, если бы знал…


Джеймс вынудил себя сделать вдох. Он сможет это сделать.

- Покороче, что ты тут делаешь? Ты же вроде как должен быть на тровологии или где-то там еще?

Ал пожал плечами.

- Возможно, но я хотел поговорить с тобой.

- Ты мог поговорить со мной и за обедом.

- Вообще-то нет, не мог,- Ал смерил его холодным взглядом, и, блядь, неужели его глаза всегда были такими зелеными?

- Не знаю, заметил ты или нет, но я уже несколько дней пытаюсь поговорить с тобой. Но каким-то образом каждый раз, когда я думаю, что смогу выловить тебя одного, ты великолепным образом исчезаешь.

Да, - думал Джеймс. - Потому что я не могу находиться рядом с тобой, не думая о том, чтобы засунуть глубоко тебе в горло мой член, и… О! Я забыл упомянуть, что наблюдал, как ты и твой парень занимались сексом, а потом дрочил, думая об этом, и теперь каждый раз, когда я прикасаюсь к своему члену, это все, о чем я могу думать!


- Я был занят.


Ал пристально посмотрел на него.

- Джеймс, ты сворачиваешь в другую сторону, когда видишь, как я иду тебе навстречу.

- Нет, это неправда.

- Да, и это правда, и я хочу знать, почему. Что происходит?

Ал был взволнован, его щеки порозовели - так всегда происходило с ним, когда тот спорил с кем-то. Еще одна деталь, которую замечал Джеймс за своим братом тысячи раз, но сейчас он неожиданно нашел это невероятно возбуждающим. Он почувствовал, как невыносимо нарастает напряжение в паху.

- Ничего, - Джеймс был доволен тем, что голос звучал ровно. – Я же говорил тебе, что занят сейчас. ТРИТОНы.

- Правильно, ТРИТОНы, - Ал указал на журнал на полу. – Поэтому ты тут и торчишь, усердно учась, да?

- Отвали.

Джеймс хотел ответить беспечно, однако получилось резко и грубо. Ал вздрогнул и замолчал. Он нервно покусывал нижнюю губу, от чего она стала красной и блестящей от слюны. У Джеймса появилось невероятное желание впиться в нее зубами. Он отвернулся.

- Послушай, - после долгого молчания произнес Ал, его голос был мягким.

- Что бы я ни сделал, что так разозлил тебя, я прошу у тебя прощения.


Чувство вины захлестнуло Джеймса. Ал не сделал ничего такого, он вообще ничего не делал. Во всей этой ситуации, во всей этой, блядь, заварушке был виноват он сам. Это была проблема Джеймса. Это была глубокая, темная, мерзкая тайна Джеймса, которая усложняла все.


- Ты ничего такого не делал.

Ал вскинул руки вверх, чувствуя беспомощное раздражение.

- Тогда почему ты избегаешь меня?

- Я не избегаю.

- Нет, избегаешь!

- Я…- Джеймс качнул головой. Он действительно избегал брата. Было глупо отрицать это.

- Дело не в тебе. И ты ни в чем не виноват, как бы там ни было. Я избегаю всех, - он провел рукой по волосам, тяжело вздохнув. По крайней мере, чувство вины притупило его эрекцию - на какое-то время.

- Мне сейчас нужно побыть одному. Мне нужно разобраться в себе.

- Причина в Елене Грин?

- Елена? – повторил Джеймс, все-таки взглянув на брата.

Ал пожал плечами, опустив взгляд.

- Я слышал о вас, ну ты понял, что вы трахались.

- От кого? – Не то чтобы Джеймса заботило, что кто-то знает об этом, нет. Его почему-то раздражала сама мысль, что кто-то обсуждал его сексуальную жизнь с Алом.


- От Скорпиуса. Но не переживай, - резко добавил Ал. – Не то чтобы все об этом знали. Скорпиус, черт, он меня убьет, если узнает, что я такое сказал - но он вроде сборщика всех сплетен. Он как бы знает все, что происходит в этой школе. И Грин, из того, что я слышал о ней, она веселая девчонка, но у нее не совсем хорошая репутация, понимаешь, о чем я?

- Да, да, я знаю. Дело не в Елене. Да я просто поразвлекся с ней.

- Тогда что?

- Я не могу объяснить. Послушай, я правда в порядке. И я не злюсь на тебя. Просто… как бы так сказать… я пытаюсь понять кое-что, понимаешь?


Ал кивнул, однако снова принялся кусать губу, продолжая смотреть на свои ботинки. Он поднял голову, заглянув в глаза Джеймсу.

- Ты бы сказал мне правду? Если бы причина была во мне?

Джеймс закатил глаза.

- Ал, ты что, не знаком с нашей семьей? Было хоть раз такое, чтобы ты не понял, что кто-то из нас зол? – он криво улыбнулся брату.

Ал ухмыльнулся в ответ.

- И то верно. Просто…

- Что? – спросил Джеймс, пытаясь не смотреть на губы брата.

- Просто не держи все в себе, я тут. Ну, ты знаешь, если понадоблюсь, я всегда рядом.


Серьезное выражение лица Ала, заставило Джеймса гореть от стыда, и именно тогда он решил сделать что-то с этой ситуацией. Ал заслуживал лучшего. Он заслуживал настоящего брата, не больного ублюдка, которого тянуло к нему и который вынуждал его чувствовать себя виноватым, когда на самом деле тот ничего такого не сделал. Он заслуживал лучшего, и Джеймс собирался сделать все возможное, чтобы так оно и было. Несмотря ни на что.


***

Джеймс был не в себе. Не было другого объяснения этому. Вся школа была на квиддичном матче Рейвенкло/Слизерин — матч, который решал судьбу Гриффиндора в борьбе за Кубок – а он был в общей комнате Рейвенкло с Дорианом чертовым Мэннингом, который улыбался, смотря на него, как тот, блядь, чертов Чеширский кот.

- Итак, Джеймс Поттер, - растягивая слова, произнес Мэннинг, подойдя ближе к нему и скользнув пальцем по его груди. Джеймс вздрогнул, хотя было это от возбуждения или от отвращения, он не был уверен. Возможно, немного и того и другого. Какой бы ни была причина, это, кажется, не смутило Мэннинга, тот только сильнее прижался к нему.

- Знаешь, я мечтал об этом тысячу раз, но я никогда не думал, что когда-нибудь это будет больше, чем просто приятная фантазия во время дрочки.

Джеймс постарался не скривиться от мысли, что Мэннинг дрочил, думая о нем.


Джеймс был именно тем, кто спровоцировал их встречу, тем, кто в конце концов затащил Мэннинга в неприметный уголок в библиотеке и спросил его - не хотел бы тот пропустить игру. И правда, было бы хорошо, если бы он нашел Мэннинга отвратительным. Если от всего этого ему будет тошно, тогда, возможно, все это и положит конец его тяге к брату. А если ему понравится, тогда Джеймс - просто гей, а то, что он зациклился на Але – так он, наверно, пытался подавить гомосексуальные желания, и к Алу это не имело никакого отношения. Это происходило только потому, что Джеймс никогда не видел других парней вместе, кроме Ала и Скорпиуса.

Конечно, но, по такой логике, он должен был быть таким же одержимым Скорпиусом, как и Алом…

Джеймс затолкал эту мысль подальше и снова вернулся к делу. Он наградил Мэннинга долгим, изучающим взглядом. Мэннинг был достаточно привлекательным: взъерошенные каштановые волосы, большие голубые глаза и длинное стройное тело, он двигался так, словно был рожден именно для секса. Если бы Джеймс должен был узнать что-то новое о себе, он был уверен, что Мэннинг выполнит это на отлично.

Мэннинг прижался к Джеймсу и начал вести его назад, к кровати.

- Ты так же хорош, как твой брат? Ходят слухи, что у него великолепный рабочий ротик, что он может заставить любого рыдать, как ребенка.

Джеймс замер, сердце резко подскочило в груди.

- Заткнись. Ни слова о брате.

Ухмылка Мэннинга стала шире.

- Нет настроения? – протянул он, и Джеймс захотел умереть. Он хотел набить морду Мэннингу, а затем умереть. Или нет, он хотел набить морду Мэннингу, трахнуть Ала и толькопотом умереть.

О боже. О боже, о боже, о боже, о боже, о боже…

Мэннинг напевал что-то себе под нос, и звук вывел Джеймса из спирали охватившей его паники.

- Нет, все в порядке, - сказал он, и парень начал лениво выводить кончиком пальца круги на его животе.

- Вот и отлично. Боже, мысль о вас двоих вместе - как он отсасывает тебе, его пальцы глубоко в твоей заднице, а ты в это время вколачиваешься в его податливый рот…



В миг Джеймс увидел это, смог практически почувствовать это, кровь моментально хлынула в мозг, кружа ему голову от желания. Он толкнул Мэннинга. Грубо.

- Закрой свой поганый рот. Черт, ты, блядь, реально ненормальный.


Мэннинг пошатнулся, попятившись назад, упал на соседнюю кровать. Он поднял руки.

- Тихо, тихо. Я просто пошутил.

- Это не шутка, - зарычал Джеймс. - Это, блядь, даже не смешно.

- Да, я все понял. - Мэннинг оттолкнулся от кровати и снова подошел к Джеймсу.

- Ладно. Больше ни слова об Альбусе. Хорошо. - Он замер, посмотрев на Джеймса из-под длинных ресниц.

- Лили?

Джеймс сжал руки в кулаки и направился к двери. Это была глупая идея. О чем он вообще думал, решив встретиться с Мэннингом наедине?


Мэннинг погнался за ним, перехватив его за талию, смеясь. Он крепче прижался к спине Джеймса, начиная целовать его в шею, тиха шепча:

- Ладно, я все понял. Клянусь. Я больше ни о ком говорить не буду. Нам больше и не нужно никаких слов. Ты просто приляжешь и позволишь мне доставить тебе удовольствие.


Это дало понять, насколько отчаянной была его ситуация, раз он согласился на это. Несмотря на тупые шутки Мэннинга и его унизительный ответ, Джеймс позволил Мэннингу толкнуть его обратно на кровать, позволил Мэннингу снять с него джинсы и трусы, позволил облизать его бедра и уткнуться носом в его мошонку. Позволил Мэннингу взять своим самодовольным ртом его член и сосать.


В конце концов, это был всего лишь эксперимент.

Джеймс отзывался на его прикосновения– конечно, он это делал; Мэннинг работал ртом как сам демон. Но, блядь, необдуманные слова, которые тот произнес о Джеймсе и Але вместе, застряли в голове у Джеймса, и это было все, о чем он мог думать. В то время как язык Мэннинга облизывал его член, его щеки впадали, когда тот отсасывал ему, все, о чем думал Джеймс, это – Ал. Он видел лицо Ала. Это озорной взгляд Ала смотрел вверх на него, это черные волосы Ала хватали его пальцы, это губы Ала ласкали его ствол, это слюна Ала делала его член блестящим и красным. Когда он закинул голову назад и кончил с глухим рычаньем, он представлял себе, как его сперма изливается на лицо брата, стекая вниз на розовые, влажные губы, в то время как его зеленые глаза смотрят на него, желая большего.

***


Если и присутствовала какая-то особенная черта в семье Поттеров–Уизли — ну, кроме безрассудства и пренебрежения ко всяким правилам - так это упрямство, а Джеймс был в этом мастер. И если не получилось то, на что он рассчитывал, встречаясь с Мэннингом, то и ладно. Все было в порядке. Просто Мэннинг, видно, был не тем человеком, который нужен был ему. На самом деле, во всем был виноват Джеймс. Он выбрал Мэннинга, так как искал легкий вариант. Джеймс знал, что Мэннинг гей, и знал, что тот трахает все, что двигается. Он должен был быть более разборчив. Он должен был быть более методичным. Он же всего лишь проверял гипотезу. Поэтому в следующий раз он выбирал более обдуманно. Он выбрал Чарли Даунинга. Даунинг был блондином, невысоким, довольно тихим парнем – абсолютная противоположность Алу.

Когда это не сработало, он выбрал Майкла Лю, с блестящими черными волосами и такими же блестящими черными глазами.

Затем он попробовал с Алексом Дугласом, и Эндрю Макдоналдом, а затем, чтобы разнообразить, он переспал с Сарай Скотт.

Но это не помогло. Не имело значения, кого он трахал, это всегда был Ал, он постоянно присутствовал в его голове. Это всегда были розовые губы Ала, которые он целовал. Это был твердый член Ала, который он ласкал рукой, пока тот не кончал. Эта была задница Ала, которую он трахал.

Когда он попробовал с Дэниэлом Паркинсоном, хотя у того и были черные волосы и небольшая ухмылка, Джеймс почти приблизился к тому, что искал. Был момент, когда Дэниэл стоял перед ним на коленях, Джеймс с силой сжимал волосы парня в кулак, трахая его рот, и это практически сработало. Не потому, что Джеймс забыл, а Дэниел почти смог. Почти смог расслабить сжимающееся от боли сердце и напряженный член. Почти смог удовлетворить какую-то часть внутри Джеймса. Джеймс был уже настолько близок, что практически видел свет в конце туннеля. Видел выход из того мучительного кошмара, в котором находилась его жизнь последние пару месяцев. Но это только почти…


И это почти вынудило его задуматься.


Глава 2.

***

Джеймс нервно расхаживал по старому, заброшенному классу, с каждым сделанным шагом подымая еще больше пыли, пока не начал практически задыхаться от нее. Не самое романтическое место для встреч, но зато туда бы никто не зашел. А это то, что ему нужно было в эту ночь.

Этой ночью...


Блядь, неужели он сможет пройти через это? Пойдет ли вообще Тейлор на это? И, о боже, а если он посмотрит на себя? А что, если он…


- Джеймс?


Мягкий голос вывел его из начинающейся паники. Он обернулся и увидел Мэттью Тейлора, входящего в класс, тихо прикрывая дверь за собой.

Джеймс заставил свои губы изогнуться в улыбке, надеясь, что она получилась теплой.

- Привет, Мэтт.

Тейлор улыбнулся ему в ответ, ярко и открыто, и Джеймс почувствовал, как внутри все сжалось. Боже, каким же он был ублюдком, делая все это. Тейлор был хорошим малым, а Джеймс, к сожалению, нет. Джеймс был его противоположностью. Джеймс был извращенным ублюдком, но именно поэтому он был вынужден пойти на это. Он должен был раз и навсегда выкинуть Ала из головы. Он был вынужден. А Тейлор должен был помочь ему сделать это. Другим он не мог довериться. Они бы начали задавать ему слишком много вопросов или многого бы захотели в ответ. Но Тейлору, Тейлору очень нравился Джеймс. У него было такое чувство, что Тейлор согласился бы практически на все, что бы он ни попросил. И, зная это, Джеймс обошел семь кругов ада, чувствуя вину, но он наделся, что все сработает.


Джеймс взмахнул палочкой в сторону двери, бросив сильные запирающие и заглушающие чары, и охранные - на всякий случай. Он хотел убедиться, что даже если кто-то и ступит ногой в старый пыльный коридор, он об этом сразу же узнает. Даже если Тейлор и заметил, виду не подал, наоборот, направился к нему с застенчивой улыбкой на лице.


- Я рад, что ты нашел меня за обедом, - сказал он, протянув руку к Джеймсу и переплетая их пальцы вместе. - Я думал о тебе.

Джеймс подошел поближе, другой рукой взяв Тейлора за подбородок.

- Я тоже думал о тебе, - прошептал он, а затем наклонился, целуя парня, медленно и нежно.

Как только оборвался поцелуй, Тейлор с озорным блеском в глазах посмотрел на него.

- И что это за небольшое приключение, которое ты придумал для нас?

Чувство вины и ненависть к себе моментально обрушились на него. Однако Джеймс вынудил себя не обращать на них внимание Он должен был это сделать.

- Ну, я хочу попробовать кое-что. Я… я не знаю, что ты скажешь, но надеюсь, что «да».

Он вытащил из кармана небольшой пузырек.


Тейлор с любопытством посмотрел на него.

- Зелье.

- Это… э-э… оборотное, - ответил Джеймс, живот свело от напряжения. Тейлор должен был согласиться. Он должен был.

Тейлор долго смотрел на пузырек, после чего улыбнулся.

- Ты чертов ублюдок, - сказал он с улыбкой. - Конечно, да, я согласен.

Джеймс удивленно смотрел на него. Не могло же быть все так просто, правда ведь?

- Ты не против?


Тейлор пожал плечами.

- Вообще-то мне-то какое дело, но какого черта. Мы же не первые, кто это делает. Просто… - Тейлор замер, неожиданно посмотрев на него неуверенным взглядом.

Джеймс почувствовал, как екнуло в груди. Тейлор собирался передумать. Он собирался сказать «нет». Он собирался сказать «нет», и Джеймс никогда, никогда, мать твою, не сможет выкинуть брата из головы.

- Что случилось?

- Ты уверен, что это безопасно? - Спросил он, не отрывая взгляда от колбы.

- Я имею в виду, где ты его достал? Потому что я слышал довольно ужасные истории о зельях, которые продают на Диагон-алее.

Джеймс облегченно выдохнул.

- Клянусь, зелье безопасное. Я лично знаком с человеком, который варил его.

Это было не совсем так. Он стащил его из школьных запасов. Зачем профессор Адамс хранила Оборотное в классе, Джеймс понятия не имел, но он узнал ее небольшой аккуратный почерк на этикетке бутылки. Конечно, нельзя было сказать, что это именно она сворила это зелье, но она не хранила бы испорченное, плохое зелье в своем классе. Все знали, что эта женщина доходит до нервозного состояния, когда дело касается ее кабинета.


- А… что за частичка этого человека?

- Волос.

- Волос, значит? – продолжил Тейлор. - Знаешь, продают всякую хрень, говоря, что это принадлежит какой-то знаменитости из квиддича или кому-то там еще, но на самом деле это не так. Я могу превратиться в какого-то толстого, лысого маггла или что-то в этом роде.

- Волос настоящий, прошу, верь мне, - Джеймс старался казаться насколько возможно обнадеживающим.

- Ничего плохого с тобой не произойдет. Обещаю.


Тейлор продолжал пристально смотреть на пузырек, после чего выражение его лица прояснилось. Он посмотрел на Джеймса, усмешка вернулась на его губы.

- И в кого ты решил превратить меня?

Джеймс глубоко вздохнул и начал рассказывать историю, которую заранее подготовил.

- Друг семьи. Меня он… как бы так сказать, уже давно невероятно заводит.


Обычная фантазия. Друг семьи, немного старше, недосягаем и соблазнителен. Любой человек мог подойти под такое описание. Ничего подозрительного.

- Он натурал, я правильно понял? – спросил Тейлор.

- Э, да. К тому же женат. Даже если не обращать на это внимания, я для него всего лишь сопляк, и он никогда не согласится переспать со мной.

- Да, понимаю, среди наших друзей семьи тоже есть парочка таких.

- Значит, ты действительно готов пойти на это?

Тейлор пожал плечами.

- Почему бы и нет? Кроме того, я так понимаю, ты будешь мне должен. В следующий раз осуществим мою сексуальную фантазию.

- Даже не знаю, хочу ли узнать, во что втягиваю себя?

- Скорее всего, нет, не хочешь - рассмеялся Тейлор и забрал пузырек из рук Джеймса.

Без малейшего труда он откупорил его и одним глотком осушил зелье, сморщившись от вкуса.

- Ладно, Поттер. Одна, блядь, фантазия начинает осуществляться.


Внезапно Тейлор согнулся пополам, раздался его протяжный тихий стон. Джеймс наблюдал, как кожа Тейлора начинает пузыриться и растягиваться, а затем резко натягиваться, становясь смуглее. Его фигура изменялась, Джеймс слышал его тяжелое дыхание. Превращение было неприятным процессом, даже немного болезненным. Джеймс знал об этом, когда решился на такой план, однако наблюдая за этим, он все равно чувствовал себя настоящим ублюдком.

Но затем Тейлор выпрямился и сделал глубокий вздох. Он приподнял голову и… это был Ал. Это Ал стоял перед Джеймсом, улыбался довольно несвойственной ему улыбкой, хотя и такой похожей, и... о черт. О черт, о черт, о черт!..

- Хорошо, да? – сказал Тейлор, и его улыбка стала шире, эти губы… полные, розовые, невероятно чувственные губы Ала изогнулись именно в такой усмешке, которая несколько месяцев сводила Джеймса с ума.

Джеймс даже не пытался придумать остроумный ответ. Он пересек разделяющее их расстояние и поцеловал его. И, о боже, это было именно так, как он и думал, даже лучше, чем он мечтал. Губы Ала, мягкие, податливые, приоткрылись под его напором, позволив себя целовать, позволив ему то, что терзало Джеймса каждую свободную минуту. Джеймс провел языком по губам Ала со стоном, а затем погрузил его в рот брата, облизывая язык, его небо, мягкую кожу его щек. Затем язык Ала вытеснил его, пробравшись в его рот, заполнив его, и, о боже, Джеймс чувствовал себя опьяненным радостью и желанием.

Время шло, а они все еще целовались, просто целовались, а затем рука Ала скользнула под футболку Джеймса, и он понял, что они могут продолжить это голыми. Он сделал шаг назад и снял с себя одежду так быстро, как только мог. Ал удивленно смотрел на него, после чего начал и сам раздеваться.

- Подожди!- закричал Джеймс, вытянув руку.

Ал замер, его футболка уже была наполовину стянута. Он с любопытством посмотрел на Джеймса.

Джеймс покраснел.

- Не торопись. Я… я хочу смотреть.

Ал снова надел ее. В следующий момент он просто стоял, ничего не делая, давая Джеймсу возможность рассмотреть себя.

Тейлор был немного ниже и полнее Ала, и вещи слегка мешковато висели на теле брата. Это не имело значения. Джеймсу на самом деле было интересно то, что было под ними. Ал потянулся, беря за края футболку и начиная медленно снимать ее с себя, оголяя торс сантиметр за сантиметром. Вначале Джеймс увидел лишь небольшие холмики подвздошных костей, выглядывающие над низким поясом штанов. Затем плоский, подкачанный живот, - живот, который видел Джеймс - то, как он трепетал и напрягался в отблесках огня той ночью в общей комнате. Он собирался заставить этот живот трепетать и сегодня. Его руки, его рот, его язык заставят сегодня Ала дрожать и извиваться от желания.

Ал продолжал снимать с себя футболку, оголяя гладкую, упругую грудь и небольшие розовые соски. Рот Джеймса наполнился слюной, стоило ему увидеть их. Он хотел целовать их, лизать их, сосать их, покусывать их. Ал стянул футболку с себя, отбросив в сторону. Затем он снял с себя обувь и носки. Ал расстегнул ремень и вытащил его из пояса. В тишине комнаты раздался резкий удар, в момент, когда ремень упал на пол. Неожиданно Джеймс осознал, что тяжело дышал, задыхаясь в этой тишине.

Взгляд Ала был прикован к нему, в то время как тот расстегивал пуговицы на штанах, после чего спустил вниз змейку. Они свалились с его бедер на пол. Он переступил через них. Он стоял перед Джеймсом, одетый лишь в синие плавки. И блядь, блядь, он был таким великолепным, что Джеймсу было невыносимо смотреть на него. Джеймс чувствовал боль в груди, томительную и сладкую.

Пальцы Ала забрались за пояс трусов, и он начал снимать их с себя.

- Нет! - Джеймс снова остановил его, опять покраснев.

- Пожалуйста, позволь мне.

Ал посмотрел на него, а затем, пожав плечами, убрал руки.

Джеймс скользнул пальцами вниз по животу Ала, вдоль его острых бедер и дальше, под резинку трусов. И, о боже, кожа Ала была такой мягкой. Он и представить себе не мог, что она будет настолько мягкой. И теплой, мышцы слегка пульсировали от его прикосновения. Джеймс чуть оттянул резинку и потянул вниз, присаживаясь на корточки, чтобы полностью спустить плавки вниз по длинным ногам Ала, член его брата оказался на уровне его глаз. Длинный, толстый, кровь приливала к члену даже тогда, когда Джеймс просто смотрел на него, приподнимая его из черных волос. Джеймс глубоко вздохнул, втянув в ноздри аромат Ала, его мускусный запах. Он вдруг почувствовал головокружение, растерявшись, и почти потерял равновесие.


Как только Джеймс привстал, он сделал небольшой шаг назад и взглянул на Ала. Его брат в ответ смотрел на него, взгляд зеленых глаз был полон уязвимости, словно он хотел Джеймса, но в то же время не был в этом уверен.

Для Джеймса же словно время остановилось, не существовало больше ничего, только он и его брат. Только они вдвоем.


Тишина натягивалась, в то время как они продолжали смотреть друг на друга.

- Скажи что-нибудь, - прошептал Ал

- Я люблю тебя, - в ответ так же негромко произнес Джеймс и моментально мысленно проклял себя.

Глаза Ала от испуга расширились. Конечно же, ведь он был Тейлором, а не Альбусом, и они играли в игру, которая не предполагала глубоко чувственного признания в любви. Потом ему придется объяснить, почему он произнес эти слова, которым не было места в их игре. Но сейчас он должен был убедиться, что Тейлор продолжает игру. Поэтому он, быстро приблизившись, накрыл рот Тейлора своим, целуя его глубоко и медленно - так, как знал Джеймс, нравилось Тейлору. К счастью, напряженное тело парня расслабилось в его руках и тот, в ответ обняв Джеймса, начал с силой стискивать его спину.

Джеймс разорвал поцелуй и превратил старый стол в довольно мягкую на вид кровать. Она была маленькая и какая-то деформированная, но это было неважно. Тейлор лег спиной на нее, с улыбкой распластав на белых простынях тело Ала, и Джеймс снова утонул в своих фантазиях.

Он хотел коснуться каждого миллиметра тела своего брата, и он так и сделал. Начиная с его ступней, Джеймс гладил, выцеловывал дорожки вверх до его колен, с задней их стороны у самого изгиба ноги, остановившись там ненадолго, чтобы уткнуться носом в мягкую кожу, наслаждаясь запахом его тела, слыша одобрительное бормотание Ала. Он продолжил свой путь вверх, к бедрам брата, то нежно, почти невесомо целуя, то вылизывая языком, то кусая достаточно сильно, чтобы отставить отметины, его отметины. Ал дрожал, его тело подкидывало, он со всей силы хватал Джеймса за волосы.

Джеймс продолжал продвигаться вверх, старательно избегая члена Ала. Он еще вернется к нему, как только исследует остальную часть тела своего брата. У него было такое чувство, что если он прикоснется рукой или губами к стволу брата, то никогда не сможет оторвать себя от него. Поэтому вместо него он облизывал, покусывал бедра Ала, погружал кончик языка в пупок, обводил ореол тех великолепных розовых сосков. Ал выгнулся в спине, лежа под ним, как только Джеймс приблизил рот к одному из его сосков, его зубы нежно покусывали, оттягивали их. Он усилил давление, и Ал начал извиваться, шепча бессмысленные слова, которые звучали как смесь ругательств и имени Джеймса.

Джеймс переместился к шее Ала, к его подбородку, к его ушам, к той мягкой, нежной коже, которая мучила, терзала его во снах. Она была слаще, чем он когда-либо мог себе представить, и Джеймс лизал, пьянел, и не мог им насытиться, не мог им напиться. Руки Ала сжимали, стискивали затылок Джеймса, пытаясь удержать его на месте, но Джеймс не был еще готов остановиться. Джеймс продвигался по ключице Ала, вдоль его плеч и дальше, прокладывая влажные дорожки вниз по рукам Ала, над запястьем, через ладони к его пальцам, после чего погружал каждый по очереди в свой рот и обсасывал их. Когда он закончил и с этим, он повторил тоже самое и с другой рукой.

К тому времени, как он выпустил изо рта мизинец Ала, тот уже был весь взмокший, тяжело дышал, его член был твердый и истекал смазкой.

- Может, хватит? - спросил Ал осипшим голосом.

Джеймс удивленно приподнял бровь и посмотрел на него.

- Ты жалуешься?

- Нет, но если не прикоснешься к моему члену, думаю, я скоро взорвусь.

Джеймс усмехнулся и одной рукой с силой сжал член Ала. Ал запрокинул голову назад и глухо простонал.

- Может, я хочу, чтобы ты взорвался.

- Прошу Джеймс. Трахни меня. Отсоси у меня, подрочи мне. Мне уже все равно, но умоляю, сделай хоть что-то.

Джеймсу не нравилось сосать член. Он делал это несколько раз во время своих последних экспериментов, поэтому он решил, что минет занимает довольно низкий рейтинг в его списке любимых занятий. Но сосать член Ала — это было нечто совершенно иное, и Джеймс понял, что практически истекает слюной, сползая вниз по телу Ала. Он потерся щекой о твердый член брата, чувствуя мягкую, теплую кожу рядом со своей. Он уткнулся носом в темные кудри у его основания, вдыхая аромат Ала. Сердце Джеймса больно сжалось, понимая, каким великолепным был этот запах. Что это было именно то, что он так давно хотел. Именно то, что ему было нужно. Ничего не могло с этим сравниться. Ничего.

Вспоминая, как Ал отсасывал Скорпиусу в ту ночь в Общей Комнате, Джеймс облизал кончиком языка нижнюю часть члена Ала и только затем вобрал в рот головку, подразнивая губами, до того как впустить твердую плоть брата себе в рот настолько глубоко, насколько он мог. Он переоценил себя, начиная задыхаться, он вытащил его, начиная заново. Член Ала был больше, чем у Тейлора, больше, чем остальные, которые сосал Джеймс, но ему нравилось чувствовать твердый, тяжелый и бархатно-гладкий член у себя во рту. Он двигал головой вверх-вниз, скользя по члену, медленно, плавно, после чего сосал сильнее, энергичнее, когда Ал начал подкидывать бедра вверх, желая еще и еще.

За несколько секунд до того как бедра Ала начали дрожать, он вцепился в волосы Джеймса, шепча:

- Джеймс, Джеймс, я скоро… я-я…

Джеймс вытащил член брата изо рта и облизал губы.

- Еще рано.

Ал громко выдохнул, чуть раздраженный.

- Ладно. То есть, я хотел сказать, все в порядке, просто… блядь. Я не знал, что ты на такое способен.

- Я тоже, - ответил Джеймс, смеясь.

Ал приподнялся на локтях и взглянул на Джеймса.

- И что теперь?

- Теперь ты отсосешь мне, а затем я трахну тебя.

Брови Ала удивленно приподнялись.

- Ты давно это спланировал, да?

Джеймс усмехнулся.

- Не представляешь, как давно я об этом мечтал.

- Очевидно, что так оно и есть, - Ал оттолкнулся, присаживаясь.

- Тогда иди сюда, - он похлопал ладонью рядом с собой. - На край постели. Так ты сможешь лучше всего увидеть, как человек, о котором ты мечтаешь, делает тебе минет.

В тоне его голоса было что-то такое, что вынудило Джеймса замереть и напомнило ему, что это был кто-то другой под маской Ала и этому кто-то он нравился, очень.

- Мэтт…- неуверенно начал он.

Однако Тейлор улыбнулся ему теми невероятными губами Ала и скользнул с кровати. Он подвел Джеймса к краю матраца и усадил, разведя ему бедра в стороны и опустившись между ними.

- Все в порядке, Джеймс. Мы всего лишь немного развлекаемся.

Успокоившись, Джеймс погладил Тейлора тыльной стороны ладони.

- Спасибо тебе.

- Эй, не благодари меня. Ты должен мне, помнишь?

Тейлор усмехнулся ему так похожей на Ала улыбкой, и у Джеймса перехватила дыхание.

- А теперь, на чем я остановился? – Он обернул пальцы вокруг члена Джеймса.

- Ах да. Как раз на этом.

- Давай…

- Тихо. Я понимаю, что ты не на шутку заведен. Но не спеши. Просто расслабься и наслаждайся шоу.

Ал склонился над его членом в момент, когда произнес последние слова, окутав теплым дыханием член Джеймса и, о боже, Джеймс уже был там, на небесах.

Губы Ала, мягкие, полные и такие розовые, нежно прижались к головке члена Джеймса, перед тем как немного приоткрыться, достаточно для того, чтобы намекнуть ему, как горячо и мокро во рту у Ала. Прижав нижнюю губу к краю головки, его брат скользнул ею по чувствительной коже верхушки, а затем продолжил спускаться вниз, целуя, дразня языком его ствол. Дойдя до основания, Ал начал подниматься обратно к верху, не прекращая целовать и облизывать его член. Коснувшись головки, Ал проник кончиком языка в щель и, увидев это, почувствовав это, Джеймс глухо, утробно зарычал, задрожав всем телом.

Ал твердыми руками удержал на месте бедра Джеймса, не давая тому двигаться, и только после этого опустился ртом на его член, беря его миллиметр за миллиметром, пока Джеймс не почувствовал, как нос его брата уткнулся ему в пах. После этого Ал сглотнул и, о черт, Джеймс смог ощутить это, ощутить, как мышцы горла Ала сдавили его. Ал медленно подался назад, а затем резко обратно вниз и Джеймс смотрел, зачарованный, как и прежде, как губы Ала меняли свои вид – с полных на узкие и обратно, в то время как тот сосал его член. И, блядь, он чувствовал, он чувствовал себя так, словно его тело медленно плавилось в огне, в огне, который был сконцентрирован на его напряженным члене и на чувствительных губах Ала.

Судороги удовольствия волнами прокатывались по его позвоночнику, сворачиваясь в паху, и с каждым движением головы Ала еще сильнее разжигая в нем наслаждение.

Мышцы в теле Джеймса были напряжены до предела, пульсируя, и Джеймс изо всех сил боролся с собой, чтобы не кончить. У него был этот один час. Один час с братом, и он собирался воспользоваться каждой секундой этого времени.

Но, наблюдая за тем, как его красный, блестящий от слюны член погружается в рот брата, он не мог ничего поделать с собой. Его бедра дернулись вперед, загоняя его член через те губы, еще глубже. Ал ненадолго замер, давясь, отчего замер и Джеймс. Но спустя каких-то пару секунд Ал взглянул вверх, на него, и кивнул. Джеймс все понял, он надавил сильнее и Ал, кажется, расслабился, уступая его напору, позволяя Джеймсу задать ритм. Он обеими руками схватил Ала за голову, вцепившись в его черные волосы, и проник глубже, начиная трахать рот брата и восхищаясь тем, как розовые губы Ала растягивались, охватывая его член, тем, какое удовольствие ему доставляло, когда он задевал заднюю стенку горла, тем, как Ал просто позволял ему это делать. Принимал его еще и еще дальше в горло, тем, как его брат даже поощрял его, издавая тихие, короткие, глухие стоны.

Это было уже слишком. Джеймс почувствовал как, оргазм бьет по нему, и был бессилен остановить это. Он дважды выстрелил струей глубоко в горло Ала, а затем, резко вытащив член, излил оставшуюся сперму на его лицо, так, как сделал это Скорпиус той ночью. Ал издал лишь «О!» удивившись, когда сперма Джеймса ударила ему в лицо, но он не произнес больше ни слова. И, блядь, это было так же эротично, как он и помнил. Видеть, как сперма стекает вниз по лицу брата, вниз по его красным, блестящим от слюны губам, это было в два раза эротичнее, ведь на этот раз это его сперма пометила Альбуса, Джеймс пометил его, сделав своим. Только своим. Навсегда.

Затем, так же, как сделал Скорпиус, Джеймс сполз с кровати, становясь на колени напротив брата и начиная слизывать сперму с его губ. Джеймс никогда не пробовал на вкус сперму, никогда не разрешал никому кончать хоть где-то рядом со своим ртом. Его сперма была немного горьковатая на вкус, но ему было все равно. Он скользил языком по губам Ала снова и снова, наслаждаясь каждым мигом происходящего. Он не мог им насытиться. Когда он наконец-то очистил эти губы, Джеймс откинулся назад, присаживаясь на своих согнутых ногах, и увидел, как Ал пристально смотрит на него, его зеленые глаза были от удивления округлены.

Джеймс резко покраснел, однако встретился с ним взглядом. Долгое время они просто продолжали сидеть так, молча, смотря друг на друга. Джеймс, опустив взгляд, увидел член Ала, все еще твердый, с красной головкой, истекающей от смазки. Он сжал его в руке, лаская его медленными, размеренными движениями. Ал закрыл глаза, прижавшись головой к плечу Джеймса.

- Боже, как хорошо, - прошептал он.

Джеймс ускорил темп, сильнее сжав твердую плоть. Ал начал стонать, его губы прижимались к коже Джеймса, влажные и горячие. Джеймс дернул плечом, слегка оттолкнув Ала. Его брат приподнял голову и вопросительно взглянул на него.

- Хочу видеть, - выдавил Джеймс, - Хочу видеть твое лицо, когда ты будешь кончать.

Ал кивнул и откинулся назад, оперевшись на свои руки. Джеймс наблюдал за тем, как его пальцы двигаются вместе с кожицей по члену брата, в уверенном и быстром темпе. Казалось, что член увеличивается с каждым толчком его руки, становясь тверже, а головка краснее, каждый раз, как он проталкивался через стиснутый кулак Джеймса. Джеймс видел, как напрягался и трепетал живот Ала, видел его приоткрытый рот в момент, когда тот издавал стоны. Слишком быстро Ал скривился и излил горячую сперму в руку Джеймса. Это было самое великолепное, что довелось когда-то увидеть Джеймсу.

Ал тяжело вздохнул пару раз, после чего открыл глаза. Он с дрожащей улыбкой взглянул на Джеймса.

- Идем, - сказал он. - Думаю, у нас есть еще минут пятнадцать. Давай проведем их в мягкой кровати, которую ты трансфигурировал для нас.

Они добрались до кровати, оба на дрожащих ногах, и улеглись под покрывалом. Ал притянул Джеймса поближе к себе, подперев его голову подбородком и приобняв одной рукой за плечо. Другой рукой Ал поглаживал Джеймса по голове, снова и снова, нежно и успокаивающе. Джеймс перекинул руку через талию брата, начиная медленно водить пальцами по спине, снова восхищаясь тому, насколько мягкой была у него кожа. Он закрыл глаза, позволив себе полностью расслабиться. Время от времени Ал нежно целовал его в лоб. Это были самые успокаивающие несколько минут, которые у него были за эти пару месяцев.

Джеймс уже практически засыпал, когда Ал рассмеялся.

- Итак, я так понимаю, это было все, о чем ты мечтал? – спросил он.

Джеймс улыбнулся возле шеи Ала.

- Не представляешь, насколько ты прав.

- Наверно, он действительно какой-то особенный для тебя. Никогда я тебя таким не видел.

Джеймс подавил раздраженный вздох. Он хотел продлить эти минуты с братом как можно дольше. Он хотел быть с Алом до последней секунды, однако эти слова вырвали Джеймса из фантазии, напомнив ему, что это Тейлор, а не Ал, не его брат лежал рядом с ним.

- Как я уже сказал, он просто тот, о ком я уже давно мечтал.

Он почувствовал, как Тейлор кивнул, а затем:

- Тогда, могу я узнать, кто я?

- Я же сказал тебе, друг семьи.

- Да ладно тебе, Джеймс. Клянусь, я никому не скажу.

Джеймс вздохнул.

- Да какая разница, ты все равно его не знаешь.

- Я просто хочу. Это тело выглядит таким молодым и красивым. Он Аврор, с которым работает твой отец?

- Что-то вроде этого.

Долгое молчание, после чего Тейлор сильнее сжал его в своих объятиях.

- Тогда, кто бы он ни был, он понятия не имеет, что теряет. – Тейлор последний раз поцеловал его в лоб и присел на кровати.

- Сейчас, подожди, я хочу очистить нас.

Он повернулся и наклонился, ища на полу рядом с кроватью свою палочку. Джеймс смотрел, как тело Ала наклоняется и изворачивается, как мышцы его спины и живота вытягиваются и изгибаются, в то время как тот двигался. Он был таким великолепным.

Затем Тейлор выпрямился, победно улыбнувшись. Он быстро взмахнул палочкой, и Джеймс ощутил, как по телу прошли очищающие чары, очистив его кожу от спермы и пота. Его охватило что-то вроде тоски. Вот и все. Через каких-то пару минут Тейлор снова станет Тейлором и все закончится…

Тейлор, видимо, думал также, потому что неожиданно взмахнул палочкой, произнеся:

- Прости Джеймс, но я должен увидеть этого парня.

Зеркало появилось в воздухе перед лицом Тейлора. Джеймс закричал и бросился к нему, выхватив его из воздуха и отшвырнув в сторону. Он слышал удар, слышал звон разбитого стекла, разлетевшегося на осколки от удара об каменный пол, но его взгляд был прикован к лицу Тейлора, которое моментально побледнело, его губы приоткрылись в молчаливом восклицании, его глаза удивленно округлились. Он повернулся и посмотрел на Джеймса, а затем его глаза, зеленые глаза Ала, сузились, и кровь хлынула к его лицу.

- Какого хуя? – закричал Тейлор, его голос становился все громче и громче. - Какого хуя, мать твою, а? - Он спрыгнул с кровати, приземлившись на осколки разбитого зеркала. Даже если они и порезали его, он не обращал на боль внимания. Он пристально смотрел на Джеймса, его грудь тяжело вздымалась.

- Я твой брат? Пожалуйста, боже, пожалуйста, скажи мне, что ты не превратил меня в своего, блядь, брата?

Джеймс начинал паниковать, он едва дышал, ползя по кровати ближе к Тейлору.

- Мэтт, это не то, о чем ты подумал.

- Ты чертов ублюдок, - выплюнул Тейлор. - Ты, блядь, ненормальный псих. Ты превратил меня, блядь, в своего брата. - Он лихорадочно скользил взглядом по комнате.

- О боже мой, мне… мне нужно срочно выбраться отсюда.

Джеймс подался вперед, схватив Тейлора за руку.

- Прошу, Мэтт, не уходи.

Тейлор вырвал руку.

- Не трогай меня! Блядь, ради Мерлина, не трогай, меня, сука!

Тейлор нашел свою одежду и начал лихорадочно натягивать ее на себя, при этом направляясь к двери. Джеймс вскочил на ноги, кинувшись через всю комнату, чтобы перегородить ему путь. Он не мог позволить Тейлору уйти, нет, пока он был еще под личиною его брата.

- Уйди с моей дороги, Джеймс, - голос Тейлора был напряжен от злости.

- Нет!

- Уйди с дороги!

- Нет!

Они смотрели друг на друга, Джеймс жалел, что не был одет. Он чувствовал себя уязвленным и смешным, но больше всего он был напуган. Но он знал – стоит ему сделать хоть шаг в сторону одежды, как Тейлор тут же уйдет, а он не мог позволить этому случиться.

- Пожалуйста, дай мне объяснить, - сказал Джеймс

- Объяснить? – Тейлор горько рассмеялся. - Думаешь, что можешь это объяснить?

Он поднял палочку, и Джеймс был уверен, что тот сейчас проклянет его, но Тейлор замер, и его тело начало меняться, его лицо прошло рябью, а затем маска Ала исчезла, Тейлор снова стал Тейлором. Его голубые глаза горели от ярости, внутри Джеймса все сжалось.

- Вот. Твой, блядь, секрет в безопасности. Ну, а теперь ты уберешься с моей дороги?

- Прошу, Мэтт! – Джеймс умолял. - Нам нужно это обсудить.

- Нет! Не нужно! И если ты не уйдешь с моей, блядь, дороги, я, сука, расскажу всем, какой ты на самом деле больной урод. А теперь с дороги.

Не зная, что еще делать, Джеймс отошел. У Тейлора ушло пару минут на то, чтобы снять все чары, которые Джеймса наложил на дверь. Как только чары спали, Тейлор дернул дверь на себя и ушел, с силой хлопнув ею за своей спиной.

Джеймс слышал, как отдавались эхом шаги Тейлора. Когда до него уже не доносилось ни звука, он тяжело опустился на пол, зарывшись лицом в сложенные на коленях руки.

Тейлор знал. Тейлор знал и, о боже, а что, если он кому-нибудь расскажет? Что, если он расскажет и все всё узнают; узнают, каким на самом деле отвратительным извращенцем был Джеймс. Узнают его друзья, его семья. Черт, Ал и Лили узнают. И, вероятнее всего, это попадет в газеты. Кто-то пойдет в редакцию, и тогда все узнают. Его родители. Его дедушка с бабушкой. О боже.

Джеймс почувствовал, как ком сдавил горло, слезы начинали колоть глаза. Он какое-то время пытался остановить их, но все было тщетно. Он позволил им течь, позволил себе выплакаться, громко и отвратительно всхлипывая, в то время как слезы еще больше наполняли его глаза и лились вниз по его щекам. Это был конец. Конец всему. Как он сможет снова посмотреть родителям в глаза? И черт, Ал, что скажет Ал?

Джеймс стиснул руки в кулак, сжимая так сильно, что ощутил, как ногти впились в ладони, почувствовал теплую, мокрую кровь на своей коже. Это было несправедливо. Он никогда не хотел хотеть своего брата. Он несколько месяцев пытался не думать о нем, делал все возможное, чтобы выкинуть его из головы. Он не хотел испытывать к брату такие чувства, но кто ему поверит? Теперь все начнут смотреть на него, как Тейлор. Так, как будто он был худшим существом на свете, отвратительнее которого уже некуда, хуже самого настоящего куска дерьма.

Паническая ярость начала нарастать в нем; неожиданно он вскочил на ноги, хватая первое попавшее под руку – старый деревянный стул – и заорав, отшвырнул его в дальний конец комнаты. Тот, ударившись о каменную стену, с грохотом упал на пол. Джеймс бросил еще один а, затем еще. Он опрокинул столы, в куче стоящие в углу. Он как, обезумевший, рвал на части постель, которую он трансфигурировал для них, срывая простыни, затем, скинув на пол матрац, взял свою палочку и наслал на всю эту кучу огонь. Он долгое время просто молча смотрел, как она горела, после чего одним взмахом палочки уничтожил все, не оставив и следа.

Джеймс вздрогнул, услышав мягкий стук, а затем и звук открывающейся двери позади себя. Обернувшись, он увидел Ала, входящего в комнату, глаза брата округлились от увиденного. Джеймс мог только представить себе, как именно это все выглядит - он голый, его лицо залито слезами, его руки в крови, класс разгромлен, в воздухе все еще витают остатки дыма и пепла.

- Джеймс, - прошептал Ал, удивление отражалось на его лице.

Джеймс покраснел. Он бросился к своей одежде и начал натягивать ее на себя. Он быстро запрыгнул в джинсы, не думая даже о трусах. Он потянулся к своей футболке и едва успел просунуть в нее голову, как почувствовал сильные руки, крепко обнимающие его. Такое знакомое прикосновение, Джеймс, не удержавшись рассмеялся, смехом, который тяжело было назвать радостным. О боже. О боже.

- Ты в порядке? – Спросил Ал, его голос был таким мягким и полным беспокойства.

Джеймс ничего не ответил, но слезы начали течь снова и он, развернувшись, уткнулся в шею брата, начиная плакать. Он потеряет все это. Своего брата. Он потеряет его.



Ал продолжал обнимать его, приподняв руку и поглаживая Джемса по затылку.

- Я видел Мэттью Тейлора в зале, он был зол как черт. Я пытался узнать у него, что случилось, но он не захотел разговаривать со мной.

У Джеймса внутри все резко перевернулось. О черт.

Он отстранился от Ала.

- Не захотел?

- Нет, вообще-то, - ответил Ал, качнув головой. - Он послал меня, обматерил, а потом просто развернулся и ушел. Вот и все.

- Вот как.

- Как бы там ни было, я решил, может, тебе нужно составить компанию, поэтому, воспользовавшись Картой, я выследил тебя, ну и вот он я. – Он замялся.

- Вы порвали, я правильно понимаю? Поэтому Мэтт и был таким злым?

Джеймс на секунду замер, а затем отошел от Ала

- Что?

- Джеймс, я знаю, что вы с ним встречались. Скорпиус, я же тебе говорил, он знает все, что происходит в этой школе. - Ал замолчал, кусая губу и опустив взгляд. – Поэтому ты так странно и вел себя со мной последние пару месяцев? Потому что понял, что тебя привлекают парни?

Прежде чем Джеймс понял, как лучше отреагировать на такой вопрос, Ал посмотрел на него взглядом, в котором отражалось столько боли, беспокойства и еще чего-то, чего не смог распознать Джеймс.

- Ты мог сказать мне, - продолжил Ал. – Я надеялся, что ты решишься. Я знаю, как это сбивает с толку. Как, блядь, запутывает мозги, и как страшно, и в начале такое чувство, как будто весь мир летит к чертям собачьим. Я так наделся, что ты позволишь мне помочь тебе пройти через это. - Он вытянул руку и сжал пальцы Джеймса.

- Надеюсь, теперь ты мне позволишь помочь тебе.

- Ты не сможешь. Никто не может мне помочь.

- Джеймс. Я знаю, что ты расстроен, но пойми, это не…

- Ты не понимаешь.

- Я гей, или ты забыл? И узнал я об этом на пятом курсе. Думаю, я хоть что-то да понимаю.

Джеймс тяжело вздохнул и опустился на пол, неожиданно почувствовав себя слишком уставшим, чтобы стоять. Слишком уставшим, даже чтобы дышать.

- Я не гей, Ал.

Ал присел на пол рядом с Джеймсом.

- Но ты и Тейлор, вы же…

- Это не так.

- Да? Потому что он всем рассказывает, что ты с ним спал.

Джеймс качнул головой.

- Я не об этом. Это просто, боже, это так запутанно. Я так заебался. Я так…- он запнулся, снова начиная плакать.

Ал моментально обнял его, нежно прижав Джеймса к груди, раскачиваясь вместе с ним.

- Все в порядке, - прошептал он, его теплое дыхание касалось кожи Джеймса.

– Шшшш. Обещаю, в чем бы ни была причина, все будет хорошо. Мы все уладим.

Но, слыша успокаивающий шепот брата, Джеймс плакал еще сильнее, понимая, что ничего в порядке уже не будет.

Руки Ала сильнее сжали его, прижимая Джеймса ближе к себе.

- Обещаю, обещаю, Джейми, все будет хорошо.

Ал прижал губы ко лбу Джеймса. Джеймс удивленно отодвинулся. Ал никогда не целовал его. Ал улыбнулся ему теплой, хотя и немного нервной улыбкой – Джеймс, наверно, напугал его, устроив все это небольшое шоу – и чувство вины, так неожиданно хлынувшее на него, практически душило его.

- Прости меня, Ал, - прошептал Джеймс.

- Все хорошо, - повторил Ал. Он приобнял Джеймса за шею, притянув его за голову ближе к себе, пока он не коснулся лба Ала своим. Они молча смотрели друг на друга, и из-за такой близости Джеймс чувствовал, что тонет в зеленых глазах брата.

- Верь мне, все будет хорошо.

Ал снова улыбнулся ему, полные, розовые губы изогнулись именно так…И каким-то образом, в какой-то момент, они показались ему такими манящими. Может быть, Джеймс знал, что это его единственный шанс, знал, что Ал скоро узнает правду и никогда больше не заговорит с ним. Или, возможно, ему показалось, что Ал поймет его, возможно, позволит ему, подарит ему этот миг, потому что это было все, чего хотел Джеймс.

Или, может быть, Джеймс был настолько вымотанным и взвинченным, что не смог ясно мыслить. Но какой бы ни была причина, Джеймс осознал, что подался вперед и прижал свой рот ко рту брата

В тот миг, когда их губы соприкоснулись, Ал замер. Он сидел, не в состоянии пошевелиться, в то время как Джеймс целовал его. Губы Джеймса сомкнулись на губах Альбуса, сначала на верхней, затем и на нижней. Он позволял Джеймсу целовать себя, снова и снова на протяжении нескольких секунд, и Джеймс начал думать, что возможно, возможно все в конце концов действительно будет хорошо, но затем, когда Джеймс нежно прикоснулся языком к губам Ала, неожиданно тот пришел в себя, резко дернувшись назад. Ал моментально прижал руку к губам, смотря на Джеймса широко открытыми глазами. Джеймс ощутил, как резко сердце подскочило в груди.

- Что ты делаешь? – прошептал Ал.

Джеймс приоткрыл рот, желая сказать хоть что-то, но не смог издать ни звука.

- Джейми? – произнес Ал таким умоляющим, сбивающим с толку голосом, что Джеймс ощутил, как глухая боль сдавила грудь.

Они сидели в молчании, время шло. Ал продолжал смотреть на него, его глаза стали подозрительно блестящими. Джеймс, не отрывая взгляда от лица Ала, увидел, как на глаза брата навернулись слезы и начали медленно стекать вниз по его щекам. Джеймс знал, что должен что-то сказать, хоть что-то, объяснить, почему он так поступил. Эмоциональная травма или какое-то проклятье от Тейлора, ну хоть что-то. Что угодно, что бы вынудило Ала перестать так смотреть на Джеймса. Но Джеймс не мог произнести ни слова. Было такое ощущение, словно он лишился голоса. В горле было сухо и першило.

Ал тяжело вздохнул, а затем еще и еще, после чего, поднявшись на ноги, выбежал из класса.

- Ал! – позвал его Джеймс, неожиданно обретя голос, когда вскочил на ноги, чтобы догнать брата.

Но Ал уже ушел, выбежал за дверь, топот его ног эхом отдавался от стен, в то время как он, видимо, бежал по коридору, звук становился все слабее и слабее, пока не исчез совсем.

Джеймс смотрел в пустой дверной проем.


Что он наделал?

Все сразу, Джеймс ощутил себя ненавистным всеми, кровь резко хлынула в голову, у него было такое чувство, будто он весь горит. Его сердце настолько быстро билось в груди, что ему становилось страшно. Перед глазами все расплывалось. Внутри все перевернулось, дыхание застряло в груди. Он успел быстро наклониться вперед, прежде чем его стошнило на каменный пол.

Джеймс попятился назад, вытирая рот об рукав. Он осматривал комнату, ища свою палочку, и нашел ее в том месте, где когда-то стояла кровать. Подняв ее, он уничтожил рвоту, но запах все еще висел в воздухе, едкий и неприятный.

Джеймс пересек комнату и открыл одно из старых пыльных окон. Прохладный воздух ворвался в класс, Джеймс почувствовал, как он прошелся по его разгоряченному телу. Наклонившись вперед, он высунул голову из окна и сделал большой глоток свежего воздуха. Он сделал ошибку, посмотрев вниз, перед глазами моментально всплыл образ его самого, разбившегося об землю, он был настолько ярким и убедительным.

Он резко отошел от окна. О боже. О боже. Что с ним такое? Что с ним не так?

Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было успокоиться и подумать. Существовал выход их этой ситуации, его не могло не быть. Если бы он только был хорош в заклятьях Забвения, Джеймс смог бы применить их к Алу и Тейлору. Но он не был. К тому же этому не учили на уроках в Хогвартсе. Но, возможно, он смог бы найти кого-то, кто сделал бы это за него, но кого? Ему нужно будет пойти на Диагон-алею, чтобы найти такого человека, и как он мог так поступить с памятью брата? Да и запросят за это целое состояние. К тому времени, как Джеймс сможет найти кого-то и собрать достаточную суму денег, будет уже слишком поздно. И это все равно не сможет положить конец его тяге к брату. Джеймс не сомневался, что даже заклятье Забвения не сотрет из его памяти чувства к брату.

Он сделал глубокий вдох, затем еще и еще. Должно быть еще что-то. Ему просто нужно было сосредоточиться. Но, о боже, он никогда не чувствовал себя таким уставшим. Он больше всего на свете хотел свернуться в своей постели и остаться там навсегда. Но он не мог. Он не мог вернуться обратно в Башню Гриффиндора. Он не мог рискнуть и увидеть Ала. Внутри у Джеймса все сжалось, стоило ему представить, что придется снова взглянуть в лицо брату. В кокой-то момент Джеймсу показалось, что его снова стошнит.

- Джеймс?

Голос испугал Джеймса настолько, что он на самом деле издал крик удивления. Он повернулся и увидел Скорпиуса, стоящего в дверном проеме.

Черт!

Скорпиус.

Если Скорпиус был там, значит, он все знал. Ал, видимо, рассказал ему. Ал рассказал ему, и теперь он пришел, чтобы проклясть Джеймса навеки, и, о боже, Джеймс знал, знал, что заслужил это, он заслужил все, что бы ни сделал Скорпиус с ним, и даже, возможно, еще больше. Намного, много больше.

Скорпиус осматривал комнату, заметив разрушенную мебель, темные пятна на полу, оставленные огнем, и только после этого перевел свой взгляд на Джеймса. Он пронзил Джеймса тяжелым взглядом. Джеймс сжался, желая заорать «Ну давай уже, начинай!» Он напрягся, его мысли метались в поисках всех вариантов проклятий, которые Скорпиус мог кинуть в него.

Однако Скорпиус не поднимал палочки и не кидался на Джеймса с кулаками. Он лишь вошел в класс и произнес:

- Ал послал меня к тебе. Он ужасно расстроен.

Джеймс тяжело сглотнул. Его трясло, словно в лихорадке. Мышцы были натянуты до предела, причиняя ему боль.

- Но он не говорит мне, что случилось. - Продолжил Скорпиус, и Джеймс ощутил, как волна облегчения прошлась по нему.

- Видимо, что-то плохое. Он переживает за тебя. Переживает, что ты можешь… выкинуть какую-нибудь глупость.

Джеймс удивленно смотрел на него. Ал беспокоился за него? После того, что он сделал, Ал беспокоился за него?

Скорпиус прошел дальше, в глубь класса, подойдя ближе к Джеймсу. Он усмехнулся.

- Он попросил придти к тебе сюда и узнать, не хочешь ли ты сходить к Помфри. Он считает, что тебе, возможно, нужна помощь. Возможно, даже успокаивающее зелье. Или что-то еще.

Скорпиус осторожно изучал выражение лица Джеймса, как бы ожидая признаков надвигающегося взрыва. Хотя Джеймс не чувствовал, что готов взорваться. Внутри, в груди, возможно, но не внешне.

Джеймс снова сглотнул и медленно кивнул.

- Да, думаю, это неплохая идея. - Все-таки он ведь был болен. Он был очень, очень болен.

- Хочешь, я пойду с тобой?

- Было бы неплохо, да. Спасибо.

Скорпиус кивнул, и они направились в сторону выхода. Джеймс оглянулся через плечо, взглянув на обломки мебели.

- Эй, Скорпиус?

- Гмм?

- Когда увидишь Ала, скажи ему, что мне жаль. Скажи ему, что мне очень, очень жаль.

Скорпиус снова долго и пристально смотрел на него, после чего кивнул. Затем они вышли, оставив позади себя разрушенный класс, и молча направились в сторону Больничного Крыла.


Конец...


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"