Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Гибралтар Обрушится

Оригинальное название:Gibraltar May Tumble
Автор: shes_gone, пер.: Nadis
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Пейринг:Артур/Мерлин
Жанр:AU, Romance
Отказ:Cериал принадлежит BBC, фик — shes_gone.
Ни автор, ни переводчик выгоды из этого фика не извлекают.
Разрешение на перевод получено.
Цикл:Merlin [16]
Аннотация:У Мерлина не жизнь, а сплошные проблемы: карьера его застряла между отметками «студент» и «специалист»; в личной жизни все тоже не так хорошо, как хотелось бы; а жить он вынужден в крошечной съемной квартирке, с которой не может съехать, — пока однажды ему не выпадает шанс уехать на побережье. Там он встречает Артура, капитана дальнего плаванья, который попал в еще более затруднительное положение: он в самом прямом смысле слова застрял между жизнью и смертью и отказывается покидать дом, в котором умер сто лет назад.
Комментарии:Реинкарнация. Первая часть фика написана по фильму «Призрак и миссис Мьюр». Оригинальное название взято из песни Джорджа Гершвина «Our Love Is Here To Stay».

Скачать фик одним файлом (в формате doc)
Каталог:нет
Предупреждения:AU
Статус:Закончен
Выложен:2011-10-31 12:37:10 (последнее обновление: 2011.10.31 12:36:45)


При потере любой (будь то ты или я)
Мы в море всегда отыщем себя.

э. э. каммингс
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

          — Э, нет, — сказали на другом конце линии. — Этот дом вам не подойдет.
          Мерлин нахмурился.
          — Вот как? — спросил он, поплотнее прижав трубку к уху. — Простите, а почему?
          — Ну, он... Я не уверен, что он все еще пустует. Подождите минутку. — Послышался шелест бумаг, а потом агент стал торопливо набирать что-то на клавиатуре. — «Крыло Чайки», вы сказали?
          — Да, — ответил Мерлин.
          — А... можно спросить, откуда вы узнали, что дом сдается внаем?
          — Я ездил по городу — осматривался — и увидел в окне объявление. Там был указан ваш номер.
          Мерлин снова взглянул на окно с того места, где стоял, — у крыльца.
          — А, так вы приезжий?
          — Да.
          — Тогда вам вряд ли захочется поселиться на окраине! Вам захочется жить поближе к центру, чтобы не пропустить все самое интересное! — Агент помолчал пару секунд, наверное, ждал, что Мерлин рассмеется. — Почему бы вам не подъехать ко мне в контору, чтобы мы смогли обсудить, какое место подойдет вам лучше всего? Я свободен весь день, так что смогу организовать для вас великолепную экскурсию по нашей славной деревне.
          Мерлин помедлил.
          — Я хочу осмотреть этот дом, если можно. Если он все еще свободен. Может, встретите меня здесь? Я на велосипеде, и мне бы не хотелось ехать в центр, чтобы потом опять возвращаться.
          Агент — мистер Кумб, так его звали — покряхтел и промямлил еще парочку отговорок, но в конце концов согласился, при условии, что после Мерлин вернется в город, чтобы осмотреть другие, куда более привлекательные апартаменты. Немного погодя его синяя машина появилась у ворот, а вскоре показался и он сам. Агент крепко прижимал к груди папку с бумагами, пока ветер трепал его шарф.
          — Итак, мистер Эмрис, — начал он, пожав Мерлину руку и едва не выронив свою папку, — что привело вас в Уайтклиф?
          — Ну, видите ли, — сказал Мерлин. — Работа.
          Кумб поднял брови.
          — Правда? Сдается мне, по работе сюда никто не приезжал уже лет пятьдесят. А что за работа?
          — Я фармацевт. Или скоро им буду. Я только что закончил университет, и мне нужно пройти годовую практику перед тем, как сдать экзамен и стать специалистом.
          — Где вы учились?
          — В Лондонском университете.
          Кумб, казалось, был сбит с толку.
          — И вас прислали на практику сюда?
          — Мне захотелось поменять обстановку, — сказал Мерлин. — Я немного устал от мегаполиса, и мысль о том, чтобы поработать в деревенской аптеке, показалась мне довольно заманчивой.
          Правда же была в том, что во всей стране было очень мало аптек, где практикантов обучали и современной медицинской науке, и более... традиционному медицинскому искусству, как лукаво называли магию. Большая часть из них была в Лондоне, хотя и где-то на севере тоже имелось небольшое скопление. Мерлин точно не помнил, где именно, потому что так и не подал ни одного заявления.
          Он, конечно, собирался, но подавать их надо было как раз в ту неделю, когда они с Уиллом разругались в последний раз. Вот так и вышло, что возможность попасть в одну из городских аптек уплыла у него из под носа. Несколько месяцев он избегал и научного руководителя, и мать, опасаясь головомойки, которую они оба — и поделом — устроили бы ему, и как раз раздумывал, как провести остаток года, когда руководитель внезапно вызвал его к себе. Вид у преподавателя был такой, словно у него гора с плеч свалилась.
          — Как вам море? — спросил он, когда Мерлин плюхнулся на стул напротив его стола.
          — Гм. Ничего не имею против. По большей части. А что?
          — Потому что туда-то вы и отправитесь. Вам чертовски повезло.
          — Зачем мне уходить в море?
          — Вы не в море уходите, а едете на побережье. В деревню под названием Уайтклиф.
          — Где это?
          — Понятия не имею. Придется вам, наверное, разыскать карту.
          — А что там?
          — Магическая аптека. С аптекарем-волшебником. Он ищет себе помощника на год.
          — Но я не успел к сроку.
          — Он тоже. Похоже, ваш союз благословили на небесах для аптекарей-двоечников.
          — Это... здорово, — отозвался Мерлин.
          — Послушайте, — сказал ему руководитель, которому, как видно, почудилось, что в ответе Мерлина прозвучал сарказм. — Знаю, богом забытая деревенька — не совсем то место, где хотелось бы оказаться, окончив университет, но на самом деле это большая удача. Так вы сможете сдать экзамен вместе с бывшими однокурсниками.
          — Нет, я серьезно, — сказал Мерлин. — Это здорово. — Он подумал о маленькой, пропитанной напряжением квартирке, которую он по-прежнему делил вместе с Уиллом, потому что ни у одного из них не было денег, чтобы съехать. — Когда мне начинать? Можно уже выезжать?
          — С первого числа, — ответил руководитель, и вот так Мерлин и очутился через три дня после Рождества у крыльца пустующего, но меблированного дома у моря.
          — Ну, — сказал Кумб, — я очень рад, что у Гаюса наконец-то появился помощник.
          — Вы его знаете? — спросил Мерлин, и ему не стоило так удивляться, местечко и впрямь было крошечное.
          — Конечно. Он работал в аптеке с тех пор, когда я еще был маленьким. Прекрасный человек. Может, немножко «того», но прекрасный все равно.
          — «Того»? — переспросил Мерлин. Он встречался с Гаюсом днем, сразу после того, как прибыл его поезд, и говорил с ним по телефону несколько раз перед тем, как приехать, но этим их знакомство исчерпывалось.
          — Ну, понимаете, — ответил Кумб. — Мне кажется, у него в лаборатории творится что-то странное.
          Брови Мерлина поползли вверх.
          — О боже, ничего... дурного, просто... ну, вы поняли. Я иногда думаю, что он там зелья магические смешивает или еще что-нибудь в этом духе.
          — А. — Мерлин улыбнулся. — Не волнуйтесь, я за ним присмотрю.
          На них налетел особенно резкий порыв ветра, хлестнув Кумба по лицу шарфом, и по телу Мерлина прошла заметная дрожь.
          — Вы только послушайте, — сказал Кумб, — болтаю тут о всякой средневековой чепухе, когда еще нужно показать дом и убедить вас не снимать его.
          Мерлин рассмеялся. Кумб открыл дверь, и они вошли внутрь, и тут Мерлин снова не удержался от улыбки, потому что дом оказался просто идеальным, он в ту же секунду понял, что снимет его.
          — Так что же здесь не так? — спросил он, осматриваясь. — Кажется, все в отличном состоянии.
          — Проводка старая, — сказал Куб, — на вид лет пятьдесят, не меньше, но никаких записей на этот счет нет, так что это просто догадка.
          Мерлин кивнул, проводка его не сильно заботила. Ему случалось месяцами обходиться без электричества, когда с финансами было совсем туговато. Магия ведь бесплатна. Когда дальнейших замечаний от Кумба не последовало, Мерлин продолжил осматривать дом. Он открыл дверь в кабинет и вздрогнул, увидев обращенное на него лицо со стены напротив.
          — А, — выдохнул он и, к стыду своему, прижал к груди ладонь, — картина. На секунду мне показалось... — он покачал головой и вгляделся в большой портрет. — Кто это?
          — Первый владелец, — ответил Кумб. — Он и построил дом, сто лет назад. Если верить слухам, своими собственными руками, но я думаю, ему помогали.
          — Капитан дальнего плавания, — сказал Мерлин, обратив внимание на форму. — Понятно, почему у дома такая планировка.
          — Которая просто кричит об отсутствии вкуса.
          — А мне нравится, — заявил Мерлин, чувствуя себя задетым неизвестно почему. — Дом очень... крепкий. Не страшно, если его унесет в море, потому что он и в море наверняка будет держаться на плаву.
          Кумб не нашелся, что ответить, только лоб наморщил. Мерлин сдержал улыбку.
          — Как его звали? — спросил он, обернувшись к портрету.
          — Капитан, гм... какое-то глупое у него было имя, — ответил Кумб и задумался, а потом открыл папку и порылся в ней. — Ах, да. Пендрагон. Артур Пендрагон.
          — Капитан Артур Пендрагон, — повторил Мерлин и улыбнулся: звучало и вправду немного глупо. — Наверное, здорово было в то время бороздить моря, вам так не кажется?
          В ответ Кумб лишь презрительно фыркнул и метнул на картину сердитый взгляд, а потом снова перешел в гостиную.
          — Все посмотрели? Или хотите подняться на второй этаж?
          Мерлин и правда посмотрел все, что хотел, но поднялся на второй этаж все равно. Обстановка там была причудливая, и она, как ни странно, совершенно его очаровала. В спальне даже имелись остекленные двери, выходящие на балкон, и телескоп, направленный на море, чтобы наблюдать за кораблями.
          Мерлину в жизни бы не понадобилось столько свободного пространства, уединения и всякого добра. Дом подходил ему просто идеально.
          Он подошел к телескопу и взглянул в него, на мгновение представив, что видит паруса, вздымающиеся на горизонте, и огромный деревянный остов, переправляющий моряков на родину.
          — Вон он! — крикнул Мерлин в нелепой пародии на зычный, как у всех капитанов, голос, потому что Кумб и так уже думает, что у него не все дома. — Корабль Его Величества «Безупречный» и коммодор Хорнблоуэр! — Первое, что пришло ему в голову.
          Позади него расхохотались, и Мерлин, не рассчитывавший на такой хороший отклик, удивленно обернулся. В смехе даже прозвучало что-то зловещее, и на секунду Мерлину показалось, что Кумб ему подыгрывает.
          Кумб, однако, не смеялся, ни зловеще, ни как-либо еще. Глаза у него округлились от страха, а потом он развернулся и опрометью бросился вниз по ступенькам. Мерлин услышал, как ревет ветер снаружи, когда распахнулась входная дверь. Секунду он стоял неподвижно, чувствуя, как отчаянно колотится сердце.
          — Ну, ладно, — произнес он и пошел следом.
          Когда он вышел, Кумб уже сидел в машине, вцепившись в руль.
          — Залезайте! — крикнул он. — Потом вернемся за вашим велосипедом.
          Пока Мерлин шел по дорожке к машине, Кумб все бормотал:
          — Обязательно было его осматривать, да? Я не хотел вам показывать, но нет, непременно нужно было его осмотреть.
          У ворот Мерлин остановился и снова взглянул на дом.
          — Так значит, тут привидение, — сказал он. — До чего же круто.
          — Круто? — проворчал Кумб. — Конечно! Так круто, что мне от этого напиться хочется, напиться! Четыре раза я сдавал этот дом в прошлом году, и все четыре раза жильцы уезжали после первой же ночи. Владельцы, какие-то дальние родственники Пендрагонов, живут в Австралии, они и не вспоминали про дом, пока не умер глава семьи. Наследники обнаружили в его бумагах документ, подтверждающий право собственности, и наняли меня, чтобы извлечь из дома какую-нибудь прибыль. Я писал им, звонил, говорил, что не могу этим заниматься, что этот дом невозможно сдать внаем, умолял освободить меня, но ответ всегда один: «Мы рассчитываем на вас, Кумб», а я вот что скажу: не желаю я, чтобы на меня рассчитывали. Глаза бы мои не видели этот дом. Лучше бы капитан Пендрагон прожил сотню... нет, две сотни лет! Лучше бы он вообще не рождался.
          — Я вам ужасно сочувствую, мистер Кумб, — сказал Мерлин.
          Кумб вздохнул.
          — Что ж. Теперь вы хотя бы знаете, почему этот дом вам не подходит.
          — Пожалуй, — ответил Мерлин. — Почему он все еще здесь? Его убили?
          — Нет, он покончил с собой.
          — А. — Мерлин нахмурился. — Интересно, почему.
          — Явно для того, чтобы никому не пришлось его убивать, — откликнулся Кумб. — Так, ладно, мистер Эмрис, есть еще пара мест в городе, которые я хотел бы вам показать. Дома или, если хотите, квартиры. Все, что пожелаете.
          — Я сниму этот, — сказал Мерлин.
          — Ха-ха, — ответил Кумб без тени улыбки. — Хотите, подвезу вас в город, или встретимся у меня в конторе?
          — Я хочу снять «Крыло Чайки».
          Кумб молча посмотрел на него.
          — Нет, правда, мистер Кумб, — настаивал Мерлин, расправив плечи, — если все убегают при малейшем шуме, неудивительно, что у дома дурная слава. Но вам не кажется, что это просто смешно — верить в привидения и во всю эту... средневековую чепуху?
          — Но... вы же слышали смех!
          — Может, это был смех, а может, просто ветер шумел в трубе.
          — Чушь собачья, — ответил Кумб, и Мерлину пришлось сдержать еще одну улыбку. — Дорога в город будет отнимать у вас много времени, ведь у вас только велосипед.
          — Я люблю физические упражнения.
          — Не понимаю. Почему вам так хочется жить здесь?
          Мерлин снова окинул дом долгим, задумчивым взглядом. Портрет капитана не выходил у него из головы.
          — Сам не знаю, — признался он. — Но хочется.
          Кумб тяжело вздохнул и вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев.
          — Ладно, — сказал он. — Ладно. Но только при условии, что никакой ответственности за то, что случится, я не несу.
          — Договорились, — откликнулся Мерлин и улыбнулся.

          ***

          Он поселился в доме тем же вечером. На это ушел всего час, в том числе и на то, чтобы съездить к Кумбу подписать бумаги и забрать рюкзак с одеждой, который он оставил днем у Гаюса в аптеке, когда поехал искать себе жилье. Ничего больше у него с собой не было.
          Первым делом, даже не сняв рюкзак, он прошел в кабинет и включил свет, который зажегся без всяких проблем, несмотря на старую проводку.
          — Так ты здесь, значит? — спросил он у портрета. Ответа не было. — Ну, если здесь, тогда привет. Я Мерлин. Буду жить тут весь следующий год и... буду благодарен, если ты не станешь меня доставать.
          Он подождал немного, но ответа так и не получил. Тогда он прошел наверх и принялся развешивать свой скудный гардероб в шкаф. Он оборачивался на любой шорох, но каждый раз оказывалось, что это либо окна дребезжали на ветру, либо ветки дерева царапали карниз.
          Спустившись в кухню, он порылся в шкафчиках и издал победный возглас, обнаружив пачку чая и неоткрытую коробку печенья. В шкафчике нашлись также спички, и Мерлин, наполнив чайник, чиркнул одной, чтобы зажечь плиту.
          Газ не успел загореться, как спичка потухла. Нахмурившись, он зажег еще одну, но та тоже погасла. Заподозрив неладное, он огляделся. Перед тем, как зажечь третью спичку, он изогнулся, чтобы прикрыть плиту от сквозняка, или, точнее, чтобы скрыть ее от чьих-то недобрых глаз, и зажег конфорку беззвучным заклинанием прежде, чем спичка успела потухнуть.
          С довольной улыбкой он задул спичку и стал насыпать чай в заварочный чайник. Едва он отмерил столько, сколько нужно, как погас свет.
          Сердце у Мерлина забилось чуть быстрее, в этом ему не стыдно было признаться.
          — Ладно, — произнес он, всматриваясь в темную комнату, которую все еще чуть жутковато освещало танцующее пламя на плите. — Это проводка дурит или ты?
          Из угла донесся обидный смех.
          — Так ты покажешься или как? — потребовал Мерлин.
          — Если уверен, что не сдрейфишь, — последовал ответ, произнесенный самодовольным и скучающим тоном, как у любого привилегированного придурка, с которыми Мерлин учился в школе.
          Мерлин молча смотрел в угол, из которого раздался голос, надеясь, что его возмущенный вид ясно давал понять: никакого впечатления на него реплика собеседника не произвела. Тот проявлялся медленно, то ли потому, что материализация требовала времени, то ли для пущего драматического эффекта, но потом он все же встал перед ним: капитан с портрета, широкие плечи, квадратная челюсть и светлые волосы. Без формы он выглядел моложе и казался старше Мерлина всего на год или два.
          — Так значит, ты великий капитан? Пендрагон, верно? Артур?
          Артур чуть потемнел лицом, будто бы и правда не рассчитывал, что Мерлин задержится так надолго, и им придется разговаривать.
          — Я Мерлин.
          — Я слышал.
          — Ладно. Что ж. Приятно познакомиться.
          Артур сдвинул брови.
          — Приятно? Я же призрак! Что с тобой?
          — Просто... веду себя вежливо.
          — Лучше не надо. Зачем ты здесь?
          — Мне ведь нужно где-то жить. А ты здесь зачем?
          — Потому что это мой дом! И у меня на него планы без всяких там посторонних, которые врываются и располагаются, как у себя дома.
          — Так ты пытался меня отпугнуть?
          — Пытался? Ха! Да я едва начал. Другим и этого хватило. Даже якорь не подняли, только цепь обрезали и дали деру.
          — Я думаю, это очень мерзко с твоей стороны — пугать людей. Так только дети делают.
          — Дети? Я, к твоему сведению, капитан флота Его Величества. Ты не назвал бы меня ребенком, если бы знал, сколько подвигов я совершил во имя Британской империи.
          — Империи? — повторил Мерлин. — Вау, да ты, похоже, не особенно следил за событиями в мире, да?
          — Ты о чем это?
          — Жаль тебя расстраивать, моряк, но... Гм. Нет больше никакой империи.
          Артур с секунду молча смотрел на него. А затем буркнул:
          — О, чудесно. От полоумных избавиться труднее всего.
          Мерлин только посмеялся.
          — Зачем тебе выгонять меня? Как по мне, тебе не мешало бы пообщаться с кем-то.
          — Вовсе нет. Я дорожу своим одиночеством.
          — Правда, что ли? Как ты умер?
          — Не понял?
          Мерлин лишь вскинул брови.
          — Ну, ладно, — сдался Артур. — Хотя спрашивать такое крайне невежливо, я... — он замолчал.
          — Да?
          — Я не покончил с собой, если тебе так сказали. Так написали в газетах, но газетчики ошиблись.
          Мерлин не удержался от улыбки.
          — Ты, видно, стал чересчур трепетно относиться к себе после этого. — Артур ожег его злым взглядом. — Так что случилось?
          — Не твое дело.
          — Я так не думаю. Это случилось здесь — вдруг опасность до сих пор где-то прячется? Я имею право знать правду.
          — Просто нелепый несчастный случай. С каждым могло случиться.
          Мерлин по-прежнему выжидающе смотрел на него. Артур закатил глаза.
          — Я лег спать, когда разыгрался шторм. Я встал, чтобы закрыть окна, и не заметил, что задел ногой вентиль газового обогревателя у кровати.
          Мерлин хлопнул ресницами.
          — Серьезно? Вот так ты и умер? Просто случайно повернул ногой газовый вентиль?
          — Ну, ты-то у нас, ясное дело, в жизни не делал таких глупых ошибок.
          — Делал, конечно, но тут... Вот уж не повезло, так не повезло. За тобой надо присматривать.
          — Спасибо, но я и сам в состоянии позаботиться о себе.
          — Гм... Я знаю тебя всего ничего, но уже знаю, что это неправда.
          — А я уже знаю, что ты... идиот.
          — Эй, и кто из нас теперь грубит?
          Артур фыркнул.
          — У тебя чайник кипит уже минуту, а ты и не заметил.
          — А, — сказал Мерлин, удивленно моргая. — Спасибо.
          Он выключил газ — глаза у него уже привыкли к темноте — и залил кипятком чай. Он помедлил, прежде чем поставить чайник обратно на плиту.
          — Я бы тебе предложил, — сказал он, — но не уверен...
          Артур покачал головой и пожал плечами.
          Немного погодя Мерлин произнес:
          — Я рад, что ты не покончил с собой.
          Артур, похоже, удивился и неловко переступил с ноги на ногу.
          — Да какая теперь разница.
          — Если тебе станет легче, — сказал Мерлин, — к этому дню ты бы все равно уже умер от старости, так что не стоит больше жалеть себя.
          Артур смотрел на него во все глаза.
          — Боже, ну и дурак же ты.
          — Но ты рад, что я здесь, правда?
          — С меня хватит, я иду наверх, — сказал Артур и вышел.
          — Держись подальше от моей спальни, — крикнул Мерлин ему вдогонку.
          — Это моя спальня!
          — Уже нет! — Не дождавшись ответа, Мерлин хмыкнул и встал, чтобы процедить чай. — Эй! — добавил он громко. — Мог бы хоть свет включить!
          Все лампочки на кухне, в коридоре и, без сомнения, во всех остальных комнатах вдруг засияли на полную мощность.
          — Да не все сразу! Сейчас проводка... — раздался хлопок, и дом погрузился во тьму, — перегорит, — закончил Мерлин. — Придурок.

          ***

          После первого рабочего дня Мерлин вернулся домой раскрасневшийся и с улыбкой на лице. Он щелкнул по привычке выключателем, забыв, что проводка все еще не работает, скинул сапоги и прошел в кухню. Там он зажег лампочки заклинанием и принялся готовить ужин.
          — О слава богу, ты вернулся, — сказал появившийся в проеме Артур. Тон его источал сарказм. — Я ужасно волновался, вдруг ты потеряешься по дороге, и я больше никогда тебя не увижу.
          Мерлин улыбнулся.
          — Немного поплутал, но все же нашел дорогу назад.
          — Ты починил проводку? — спросил Артур, посмотрев в потолок. — Когда успел? Я думал, ты сказал, что нужно куда-то позвонить.
          — Ах, это, — ответил Мерлин. Черт. — Гм. Оказалось проще, чем я думал... Только пробку заменить. Я купил одну в городе и только что ее вставил. Раз плюнуть.
          — Гм, — промычал Артур, будто даже не догадывался, о чем это Мерлин. Возможно, и правда не догадывался.
          — Первый день на работе прошел просто замечательно, — сказал Мерлин. — Спасибо, что спросил.
          — Я не спрашивал.
          — По правде говоря, с утра даже присесть было некогда, потому что аптека превратилась в настоящее место паломничества больных простудой и гриппом — первый рабочий день после праздников и все такое — но после обеда все пришло в норму.
          — Плевать мне, — пропел Артур, прислонившись к кухонному столу и скрестив щиколотки.
          — А потом, перед самым моим уходом, пришел старик, чтобы забрать рецепт жены, и когда я отдал его, старик схватил меня за руку и поблагодарил так искренне, сказал, что только это и помогает его жене, и что без нас они бы пропали.
          Артур угрюмо смотрел на него, скривив губы.
          — Это было очень мило, — настаивал Мерлин.
          — Ну, во-первых, когда какой-то больной старик держит тебя за руку, это отвратительно, а во-вторых, ты работаешь там первый день, так что даже если его жене полегчало, это явно не твоя заслуга.
          — Слушай, если уж ты решил меня преследовать, мог бы быть немного повежливей.
          — С какой стати?
          — Потому что пока мы живем... то есть, раз уж мы так часто видимся, жизнь слишком коротка, чтобы вечно лаяться.
          — Твоя, может, и коротка, а у меня времени сколько угодно.
          — Остается надеяться, что я в загробной жизни буду вести себя более достойно.
          — Это вряд ли.
          — Очень жаль, что ты не можешь быть повежливей, потому что я взял для тебя в городе одну вещь, которую теперь едва ли отдам.
          — Что за вещь?
          — Не важно, ты ее не заслужил.
          — С чего бы мне вести себя вежливо, если я даже не знаю, что у тебя там? Может, ерунда какая-нибудь.
          — Теперь уже никогда не узнаешь, — сказал Мерлин, нахохлившись.
          С минуту оба молчали, пока Мерлин ковырялся в тарелке.
          — Я рад, что твой первый день прошел хорошо, — в конце концов проговорил Артур, запинаясь. — И я передумал, история про того старика... не так уж и плоха.
          Мерлин улыбнулся, но прежде чем повернуться к Артуру, сменил ликующее выражение на более спокойное.
          — Спасибо, — ответил он. А затем подошел к рюкзаку и выудил из него награду Артура.
          Тот нахмурился.
          — Что это?
          — Книга.
          — Это я вижу. Похожа на учебник.
          — А вот и нет. Хотя это как посмотреть, — ответил Мерлин, разглядывая обложку. — Я взял ее для тебя из библиотеки. «Великобритания в двадцатом веке», — прочел он вслух. — Я подумал, вдруг тебе захочется наверстать упущенное.
          Артур мрачно взглянул сначала на книгу, потом на Мерлина.
          — Не стоило из-за этого вести себя вежливо, — сказал он.
          Мерлин скорчил гримасу, но потом глаза у него округлились.
          — Погоди, ты не можешь ее прочитать?
          Артур насупился.
          — Разумеется, я умею читать, придурок. Думаешь, я безграмотная деревенщина?
          Мерлин закатил глаза.
          — Я хотел сказать, ты можешь прочитать ее физически? Можешь переворачивать страницы? Или с этим тебе нужна помощь?
          — Не нужна мне ничья помощь, — ответил Артур, — во-первых, я не собираюсь ее читать, а во-вторых, да, я могу переворачивать эти чертовы страницы.
          — Правда? Как?
          — Как все достойные призраки, — надменно ответил Артур, — я обладаю ограниченным телекинезом.
          Мерлин улыбнулся. Надо же.
          — Которого хватает и на то, чтобы переворачивать страницы?
          — Естественно, — с издевкой ответил Артур.
          — Тогда покажи. — Мерлин положил книгу на стол. — Открой ее.
          Артур злобно сверкнул на него глазами, но потом посмотрел-таки на книгу и, наклонив голову набок, перевернул обложку и несколько страниц подряд. Мерлин следил, как появляются и вновь исчезают разделы о второй англо-бурской войне и о смерти королевы Виктории. Он широко улыбнулся.
          — Умница.
          Артур возвел глаза к потолку, а потом окинул кухню гневным взглядом.
          — Честное слово, Мерлин, — с отвращением сказал он, — это не кухня, а натуральный свинарник. Не поверил бы, что ты прожил здесь меньше недели, если бы сам не считал дни. Ты вообще когда-нибудь прибираешься?
          — Неужто все так плохо? — спросил Мерлин, скользя взглядом по раковине и столешнице. Там и правда скопилась внушительная гора немытой посуды, но это не шло ни в какое сравнение с тем, во что превращалась кухня, которую он делил вместе с Уиллом.
          — Плохо? — повторил Артур, у которого глаза полезли на лоб. — Да оставь ты камбуз в таком состоянии хотя бы на пять минут, я бы выбросил тебя за борт.
          Мерлин поднял брови и не удержался от улыбки.
          — Если думаешь, что я шучу, я...
          — Да нет, что ты, я знаю, что не шутишь, — рассмеялся Мерлин. — И ты прав. Прости, что довел до такого. Я уберу все прямо сейчас.
          Волнуясь, он посмотрел на беспорядок, и все вокруг ожило: раковина повернулась и покрылась мыльной пеной; грязные тарелки и сковородки выстроились в очередь на помывку и просушку; шкафы открылись, чтобы их принять.
          — Какого... — вскричал Артур и пару секунд просто смотрел, остолбенев от удивления. — Это что еще за чертовщина?
          Мерлин ухмыльнулся.
          — Это — безграничный телекинез.
          Артур вытаращился на него.
          — Как ты это делаешь? — потребовал он ответа.
          Мерлин лишь улыбнулся.
          — Как ты это делаешь? — процедил Артур сквозь зубы.
          — А ты как думаешь?
          — Да не знаю я! Потому и...
          — Нет, знаешь.
          У Артура отвисла челюсть.
          — Просто скажи. Первое слово, которое пришло тебе в голову, скажи его.
          Артур поджал губы.
          — Давай, ты сможешь. Всего два маленьких слога. Начинается на «ма-». Заканчивается на «-гия».
          — Это все выдумки.
          Мерлин хмыкнул.
          — Я мог бы поспорить, что призраки тоже, но ты бы со мной не согласился, так ведь?

          ***

          За первой неделей на побережье последовала вторая, затем третья, и если зима в ста ярдах от моря оказалась чуть кусачее, чем в мегаполисе, Мерлину это особо не мешало.
          — Тебе нравится здесь в Уайтклифе? — спросил его Гаюс однажды вечером, когда собравшийся уходить Мерлин повязывал вокруг шеи длинный шерстяной шарф.
          — Вообще-то, — ответил Мерлин, — да. Даже очень.
          — Тебе есть с кем провести время, когда ты не торчишь здесь со мной?
          Мерлин посмотрел на него и улыбнулся. Приехав, он тут же проникся к Гаюсу симпатией, которая успела перерасти в более глубокое и постоянное чувство, словно он обрел семью. Мистер Кумб, агент по сдаче недвижимости внаем, не ошибся, когда сказал, что старый аптекарь был немножко «того», не ошибся он и тогда, когда назвал причину, так что Мерлин не имел ничего против. Гаюс был снисходительным и добрым, но и многого от него ожидал, и Мерлин обнаружил, что ему по душе с ним работать.
          — Мне нравится торчать здесь, — нахально ответил он, и Гаюс прищелкнул языком. — А зачем ты вообще решил взять студента в этом году? — спросил он. — В смысле, ты же так долго обходился без помощников.
          Гаюс взглянул на него и покачал головой.
          — Да я и сам не знаю, — сказал он. — Я не задумывался об этом целую вечность, а в этом году мне просто пришло в голову, что следует передать ремесло кому-то другому. К счастью, было еще не слишком поздно.
          — К счастью, — повторил Мерлин с улыбкой.
          — Но я еще не готов уйти на пенсию, если ты положил глаз на мою аптеку, — съехидничал Гаюс, и улыбка Мерлина стала шире. — И не думай, что я не обратил внимание: ты так и не ответил на вопрос — тебе не очень одиноко, нет?
          — Нисколько, — честно ответил Мерлин.

          ***

          — Только попробуй сдвинь мои фигуры! — крикнул Мерлин из кухни.
          — Будто чтобы выиграть у такого игрока, как ты, мне нужно сжульничать, — отозвался Артур.
          Мерлин улыбнулся и плеснул в чашку еще немного виски, чтобы справиться с ознобом, которой охватил его по дороге домой.
          — В этот раз ты только так и сможешь выиграть, и ты это знаешь, — сказал он, возвращаясь в кабинет. — Потому что я тебя обыграл.
          — Ничего подобного.
          — Обыграл, обыграл! Можешь таращиться на доску сколько хочешь, но я все равно поставил тебе мат.
          — Ты что, так и не обзавелся друзьями? — спросил Артур, смерив его недовольным взглядом. — Лучше бы ты почаще бывал в городе.
          — Как, и оставить тебя томиться здесь в одиночестве? Ни за что на свете.
          Артур лишь поднял брови.
          — И кроме того, — продолжил Мерлин, — с кем мне ходить в паб? Я и население Уайтклифа в разных демографических прослойках.
          — Ты о чем?
          — Тут одни пенсионеры, разве нет? Не пойми меня неправильно, они очень милые люди, но... Не хочу говорить гадостей, но я не уверен, что торговля лекарствами будет процветать здесь еще очень много лет.
          На мгновение Артур как-то странно застыл, затем понимающе кивнул и снова посмотрел на доску.
          — Еще можно как-то сходить, — пробормотал он спустя несколько секунд.
          Мерлин фыркнул.
          — Что ты сделаешь — в крови меня утопишь?
          — Что? — спросил Артур, подняв на Мерлина чуть обеспокоенный взгляд.
          — Да ты посмотри, идиот несчастный, у тебя же фигур не осталось! — с ухмылкой ответил Мерлин.
          Артур взглянул на него исподлобья, на лице у него было написано не то замешательство, не то тревога. Мерлин по-прежнему смотрел на него, улыбаясь, и наслаждался тем, как тепло от виски разливается по всему телу. Артур покачал головой.
          — Я ни разу в жизни не проигрывал в шахматы, — сказал он. — Так что перестань болтать и дай мне сосредоточиться.
          — Ненормальный, — пробормотал Мерлин, но замолчал на пару минут, давая Артуру возможность ухватиться за стратегические соломинки. Было что-то удивительно очаровательное в том, как серьезно тот свел брови домиком, и Мерлин вдруг очень легко представил Артура в его стихии, уверенно и предупредительно командующего своими людьми. Какое-то странное чувство охватило Мерлина, и он отвел взгляд.
          — Раньше тут было здорово, — произнес Артур, и от странных интонаций в его голосе Мерлин нахмурился.
          — Здесь по-прежнему здорово, — откликнулся он, немного помолчав. — Просто... Я ведь все равно проживу тут только год. Нет смысла заводить слишком тесные знакомства.
          Артур взглянул на него и кивнул.
          — А ты долго здесь прожил? — поинтересовался Мерлин. — Прежде чем...
          — Я здесь родился, — ответил Артур. — Дом моей семьи стоит на холме, ты его, наверное, видел. Как раз перед... кажется, там теперь площадка для игры в гольф, да?
          Мерлин хмыкнул.
          — Тот огромный старый особняк? Ну еще бы. Дай угадаю, твоя семья владела им несколько поколений до того, как ты появился на свет.
          — Да, — отозвался Артур, и вид у него был озадаченный.
          — И твоя семья управляла этим городком. Присматривала за всеми крестьянами.
          Артур помрачнел.
          — По-твоему, в этом есть что-то плохое?
          Мерлин улыбнулся и покачал головой.
          — Расскажи, — попросил он.
          Пару секунд Артур с грустью смотрел на него.
          — Ты прав, моя семья была очень влиятельна. Не знаю уж, управляли мы городом или нет, но отец занимал важный пост в правительстве, и он был щедрым покровителем живущих здесь людей. Он помогал им продержаться, когда наступали тяжелые времена, одалживал денег. Он любил этих людей, и они платили ему тем же. Мне больно сознавать, что его наследие... уходит в прошлое.
          Мерлин, не ожидавший такой вспышки откровенности, хлопнул ресницами.
          — Сто лет большой срок, — сказал он.
          — Наверное, но если бы я не... — Артур замолчал и стиснул зубы. — После того, как я умер, он уехал. Продал особняк и больше не возвращался.
          — И ты думаешь, — протянул Мерлин, нахмурившись, — что именно поэтому городок пришел в упадок спустя сотню лет? Потому что твоего отца не было здесь, чтобы защищать и заботиться о горожанах?
          Артур оцепенел.
          — Как и меня.
          Мерлин не удержался от улыбки.
          — А тебе не кажется, что такое отношение слишком уж по-отечески снисходительное? Они же не дети, а взрослые люди.
          — Я и не ждал, что ты поймешь, — ответил Артур.
          — Неудивительно, — с усмешкой отпарировал Мерлин.
          Какое-то время оба хранили молчание.
          — Ну, ладно, ладно, — сказал Артур. — Я сдаюсь.
          Мерлин просиял.
          — Ты храбро сражался, сэр Рыцарь, но это сражение выиграл я. — Он прошептал заклинание, и фигуры вновь заняли свои места на доске.
          Артур смерил его сердитым взглядом.
          — Повезло тебе, что я не рыцарь... Я бы сжег тебя на костре.
          — И тогда уже мой призрак преследовал бы тебя. Теперь ты ходишь белыми, начинай.
          Артур вздохнул и посмотрел на ряд белых пешек.
          — Снова в бой, друзья, — сказал он, и Мерлин закатил глаза, когда одна из фигурок выпрыгнула вперед.

          ***

          Приход весны оказался сюрпризом, но сюрпризом приятным, и однажды в воскресенье Мерлин устроился с книгой на послеполуденном солнце в саду.
          — Ух ты, а я и не знал, что ты можешь выходить из дома, — удивился он, когда Артур появился рядом с ним.
          — Я могу идти, куда захочу, — ответил Артур, — мне просто незачем это делать.
          — Конечно, какой прок от путешествий.
          — Заткнись. Я пришел, потому что начал волноваться, что случилась беда.
          — Беда?
          — Твое маленькое мобильное устройство уже несколько часов издает ужасные звуки. Похоже, очень многим людям нужно тебе что-что сказать.
          Мерлин рассмеялся.
          — Прости, надо было выключить звук перед тем, как оставить его в доме.
          — Так ты знал, что так будет?
          Мерлин смущенно кивнул.
          — Ага. Сегодня у меня... день рождения.
          — Что? — растерялся Артур. — Ты не говорил.
          Мерлин расплылся в улыбке.
          — А если бы сказал, ты бы испек мне торт?
          Артур прищелкнул языком.
          — Что ж. С днем рождения и все такое, — сказал он и посмотрел Мерлину в глаза.
          Мерлин хлопнул ресницами и отчего-то не сразу смог ответить.
          — Спасибо.
          Сердце у него забилось чуть быстрее, а потом Артур отвел взгляд, обратив его на линию горизонта.
          — Почему ты не хочешь пообщаться с легионом поклонников, жаждущих тебя поздравить?
          — Да не будет там никакого легиона, — вздохнул Мерлин. — Только мама, которой я потом позвоню, и куча звонков от... — он осекся, не зная точно, почему ему не хочется произносить это имя.
          — От Уилла? — подсказал Артур секунду спустя, и Мерлин удивленно на него посмотрел. — Я прочел имя на... той части, что светится.
          — А, — отозвался Мерлин. — Да, от Уилла. — Он вложил в книгу закладку и убрал ее в сторону, чувствуя на себе взгляд Артура.
          — Это с ним ты жил раньше?
          Мерлин кивнул.
          Артур молча смотрел на него пару секунд , а потом спросил:
          — Не хочешь узнать, чего ему надо?
          — Нет, — ответил Мерлин. — Я и так знаю. В дни рождения он всегда становится немного... сентиментальным.
          — Ясно, — ответил Артур, и если даже ему было любопытно, что Мерлин хотел этим сказать, спрашивать он не стал.
          Мерлин лег обратно в траву, закрыл глаза и довольно вздохнул, чувствуя на лице тепло солнечных лучей и приятное покалывание травы на шее. На долгие минуты воцарилась тишина, и когда Мерлин открыл глаза, Артур по-прежнему стоял рядом. С почти мечтательным выражением лица он обвел глазами зеленеющий пейзаж и устремил взгляд вверх, к солнцу.
          — Ты совсем его не чувствуешь? — спросил Мерлин, прищурившись.
          Артур вздрогнул и тут же перевел взгляд на него. Вид у него был смущенный.
          — Нет, — ответил он. — Иногда воспоминание очень ясное, и мне кажется, что чувствую, но... нет. На самом деле нет.
          Мерлин смотрел, как он поворачивается и отходит в сторону, принимаясь слишком нарочито изучать сад.
          — Вот это да! — воскликнул Артур пару минут спустя, склонившись над низко растущим растением. — Поверить не могу, что они все еще растут здесь. — Он протянул ладонь к крохотным бутонам.
          — Как они называются?
          — Ландыши, — ответил Артур с улыбкой, которую Мерлин никогда раньше не видел у него на лице. — Это я их посадил! Ну, по крайней мере самые первые из них. Ландыши — многолетники, но я не знал, что они живут так долго. Наверное, за ними кто-то присматривал. Как здорово.
          Мерлин не стал бороться с улыбкой.
          — Это те, которые свисают? Кажется, они нравятся моей маме.
          — Они не свисают, а ниспадают, — укоризненно поправил его Артур. — Это знак смирения.
          Мерлин фыркнул.
          — Смирения? Странный выбор для такого, как ты. Если только... тебе не нравится воображать, что они тебе кланяются. Я прав?
          — Молчи уж лучше, — сказал Артур и выпрямился. — Если хочешь знать, ландыши предвещают второе пришествие Христа и возращение счастья. Говорят также, что они наделяют людей даром предвидения лучшего мира. — Он шмыгнул носом и встал очень прямо.
          Мерлин расхохотался.
          — Откуда ты все это знаешь?
          Артур нахмурился, но потом чуть расслабился и закатил глаза.
          — В море масса времени на чтение, — пояснил он. — Сто лет назад был очень популярен так называемый «Язык цветов», и какой-то идиот из команды взял его с собой на борт.
          Мерлин улыбнулся.
          — Значит, прочесть самую общую, поверхностную книжку о том, что произошло за последнюю сотню лет, ты не потрудился, но содержание книги «Язык цветов» вызубрил наизусть.
          — Я же сказал, — процедил Артур сквозь зубы, — в море масса свободного времени.
          — Тогда как сейчас у тебя столько дел, — ответил Мерлин.
          — Да заткнешься ты наконец? И к тому же все это полная чушь: я так и не дождался от них ни Бога, ни счастья, ни лучшего мира... я дождался от них только тебя.
          Мерлин ухмыльнулся.
          — Ну, не знаю. Как по мне, звучит очень даже неплохо.

          ***

          — Не стоит этого делать, — пробормотал Мерлин, как только они отошли от причала достаточно далеко, чтобы он мог спокойно разговаривать сам с собой.
          — Ерунда, — отозвался бесплотный голос рядом с ним. — Еще как стоит.
          — По-моему, ты не понимаешь, как мало я об этом знаю. Я в самом прямом смысле слова никогда. Не ходил. Под парусом. И уж тем более не управлял парусником. Один.
          — Ты не один. У тебя есть я. А я практически вырос под парусами.
          — А разве тогда еще не было этих огромных металлических штук с пропеллерами, когда ты попал во флот?
          — Были, но я не об этом. Ты посмотри, где я вырос. У нас было несколько лодок в этой самой гавани.
          — Здорово это мне поможет, ты и твой весьма ограниченный телекинез.
          — Брось скулить, тебе понравится.
          Мерлин закатил глаза и с некоторым трепетом взглянул на лодку, которую они, вернее, он только что взял на прокат.
          — Меня спасут, если я ее переверну?
          — Мы не перевернемся.
          — А что если меня вынесет в открытое море?
          — О, ради всего святого, Мерлин. Два маленьких слога? Начинается на «ма-»? Заканчивается на...
          — Ненавижу тебя.
          — Залезай.
          — Если я умру, то навсегда останусь в твоем доме.
          — ...ты прав. Может, правда не стоит этого делать.
          — А, чтоб тебя. Залезаю.
          Каким-то невероятным — невозможным, сказал бы тот, кто не знал о магии, — образом Мерлин сумел-таки отплыть от причала на ялике, ни на секунду не прекращая спорить, как показалось бы постороннему, с самим собой. Отплыл он неуклюже, если не сказать больше. Как только они оказались достаточно далеко, Артур материализовался, и Мерлин немного расслабился, хотя бы потому, что теперь он знал, в каком направлении сердито сверкать глазами на каждый резкий приказ.
          А потом, будто бы в мгновение ока, он навострился. Ветер оказался сзади, и все бесчисленные лини, шкоты, фалы — да к черту, просто веревки — были натянуты или ослаблены, или же натянуты, а потом ослаблены, и лодка поплыла вперед на всех парусах, быстро и плавно.
          Солнце светило Мерлину в лицо, и ветер трепал волосы, на губы попали брызги соленой воды — ощущения просто восхитительные. Он не сдержался и улыбнулся, и через несколько минут ему стало стыдно, что он так этому противился. Он взглянул на Артура, примостившегося впереди, хотел поблагодарить его или извиниться, но слова замерли у него на губах. Артур был просто чертовски красив в тот миг со своими светлыми волосами и сверкающими голубыми глазами, и Мерлин почувствовал боль в сердце, потому что кожа Артура и его одежда оставались совершенно сухими, несмотря на брызги, а волосы лежали неподвижно, словно никакого ветра не было и в помине. Никогда еще он не выглядел таким ненастоящим, как в то мгновение.
          Однако боль в его глазах была самой что ни на есть настоящей, и Мерлин еле удержался, чтобы не коснуться его. Какое-то время они сидели в тишине, сильный ветер дул им в спину.
          — Усиливается, — в конце концов сказал Артур про ветер, не сводя глаз с изогнутого дугой паруса. — Надо ослабить парус. Сверни сначала кливер.
          — Сверни кливер, — повторил Мерлин ровным тоном. — Честное слово, Артур, попробуй говорить словами, которые хоть что-нибудь значат.
          — Да-да, это значит... Эй, осторожней! — крикнул Артур, и Мерлин подпрыгнул, заметив краем глаза, как в него что-то летит.
          Он наклонился как раз вовремя: гик пролетел прямо над ним. Мерлин потянулся к нему своей магией, пытаясь остановить, но поток магии стал очень тонок, потому что слишком много ее было вложено в неумелые узлы и удерживающие заклинания по всей лодке. Он не сумел удержать эту чертову металлическую штуковину, и она прошла прямо сквозь Артура.
          Гик откинулся до предела, суденышко у Мерлина под ногами сотряслось от удара, и какое-то время он молча смотрел на Артура огромными от страха глазами, пытаясь отдышаться.
          — Ты цел? — выговорил он наконец.
          — Конечно, — ответил Артур, закатив глаза. — Я ведь уже мертвый, забыл?
          — Да, но...
          — И я же говорил: смотри в оба, чтобы мы не сделали случайно поворот через фордевинд, разве нет? Тебе повезло, что такелаж в порядке.
          Мерлин стиснул зубы, чтобы не дать волю разочарованию, гневу и обиде, которые грозили прорваться наружу.
          — А я тебе сказал, что ни черта в этом не смыслю! — Под напором магии оба паруса, сердито шурша, слетели с мачты, сложились и улеглись в сторонке.
          — Ты что делаешь? — требовательно спросил Артур.
          — Ослабляю парус, — буркнул Мерлин. — Я просто верну нас назад заклинанием.
          Злость на лице Артура сменилась чем-то похожим на сожаление, но он промолчал.
          — Все равно надо уже возвращаться, — сказал Мерлин, ненавидя себя за извиняющиеся нотки в голосе. — Еще один час проката мне не по карману.
          Артур кивнул, и Мерлин, вздохнув, потянулся к своим способностям и направил лодку к берегу.

          ***

          Дорога домой была долгой и напряженной, и Мерлин несколько раз порывался извиниться перед невидимым призраком рядом с ним, но он ведь и правда был не виноват, даже если Артур выглядел как убитый горем маленький мальчик, в то время как должен был радоваться прекрасному дню в море.
          Они почти уже были дома, когда Артур произнес совсем рядом с его ухом:
          — Я слишком много у тебя просил. Не следовало ожидать, что ты сможешь идти под парусом без всякого опыта, и я не имел права злиться.
          Быстрота, с которой рассеялся гнев, показалась Мерлину немного жалкой.
          — Извинения приняты, — ответил он, и какое-то время они шли молча. — Ты почувствовал? — помедлив, спросил он. — Когда та штука... прошла сквозь тебя?
          — Нет, — отозвался Артур спустя пару мгновений.
          — Это хорошо. Наверное.
          — Тебе хоть немного понравилось? — нерешительно поинтересовался Артур.
          Мерлин улыбнулся.
          — Знаешь что? — ответил он. — И правда понравилось. Не пойми меня неправильно, вначале и в конце все было хреновее некуда, но помнишь тот кусочек в середине, когда все шло, как надо? Тогда было замечательно.
          — Такое чувство, будто летишь, да? — сказал Артур, и сердце Мерлина пропустило удар.
          К тому времени, когда показался их дом на холме, они не только прекратили ссору, но и позабыли о ней, и Мерлин от души смеялся, слушая, как Артур пересказывает одну из самых грубых ошибок, которую совершил один из его людей, либо по незнанию, либо из озорства, либо, что было вероятнее всего, из-за сочетания и того, и другого.
          А потом Артур вдруг замолчал на середине предложения, и Мерлин едва успел удивиться, как заметил поджидавшего его у ворот человека.

          ***

          — Надеюсь, ты не думаешь, что я какой-то там гребаный сталкер, — сказал Уилл, идя вслед за Мерлином на кухню. — Но я правда хотел тебя увидеть.
          — Кто дал тебе адрес? — спросил Мерлин. — Моя мать?
          Уилл покачал головой.
          — Нет, она бы не дала. Я, гм... узнал в универе название твоей аптеки и приехал туда, думал, что подожду, пока ты не придешь на работу, но старик, на которого ты работаешь, сказал, где тебя найти. Он, похоже, обрадовался, что ты теперь не будешь один.
          — Гм, — хмыкнул Мерлин. Он задумчиво посмотрел на чайник, а потом пошел к холодильнику за пивом. — Если честно, от сталкера ты недалеко ушел.
          Смутившись, Уилл опустил взгляд. Мерлин протянул ему пиво.
          — Странноватое место ты выбрал, — сказал Уилл. — Жутко тут, на отшибе, да еще это море. Почему ты не живешь в городе?
          — Ничего не жутко, мне тут нравится. Столько свободного пространства, и никто меня не трогает. Намного лучше, чем там, где я жил до этого.
          — Неужто тебе правда было так плохо? — спросил Уилл. Мерлин молча посмотрел на него. — Ну, раньше. До того, как я все испортил.
          Мерлин вздохнул и выглянул в окно. Интересно, подумал он, здесь ли сейчас Артур.
          — Прости меня, — продолжил Уилл, переходя к главному. — Я... вел себя глупо. Не знаю, о чем я думал, и мне... так жаль. Я бы все отдал, чтобы ничего этого не было. Я постоянно о тебе думаю, и... если бы я как-то мог... то есть, ты бы... — Уилл умолк, и Мерлин долго не нарушал повисшее между ними тягостное молчание.
          — Нет, — ответил он. — Ты ничего не можешь сделать. Я ценю, что ты попросил прощения, и я правда тебя простил. — Уилл вскинул на него глаза. — Но ведь на самом деле проблема не в этом. Это был только симптом, Уилл. То, что ты прыгал из койки в койку. Проблема в том, что мы просто не подходим друг другу.
          — Но мы можем попытаться. Обещаю, я не буду...
          — Нет, не можем. Вряд ли мы вообще когда-то подходили друг другу, мы просто не знали ничего лучше.
          Уилл посмотрел на него.
          — Мерлин, я... Я никогда никого не любил так, как тебя.
          Мерлин покачал головой.
          — Ты просто никого не любил так долго, как меня. Я тоже долго любил тебя, Уилл... ты мой самый старый друг. Но... — он вздохнул. — Иногда люди остаются друг с другом навсегда, потому что идеально друг другу подходят, а иногда — просто потому, что так привычнее, удобнее. И это... не так уж и хорошо само по себе. Ни для тебя, ни для меня.
          Уилл долго смотрел на Мерлина, раздумывая, а потом с несчастным видом отхлебнул пива.

          ***

          Уилл спал на диванчике в гостиной, когда Мерлин забрался в постель в комнате наверху. Он как раз выключил свет, когда увидел у окна силуэт Артура.
          — Так значит, это Уилл, — сказал Артур. — Твой бывший... сосед.
          — Да, это Уилл, — осторожно ответил Мерлин.
          — И что его сюда привело?
          — Хочешь, чтобы я поверил, что ты не слышал ни слова из нашего разговора?
          Пару минут Артур хранил молчание, и Мерлину захотелось снова включить свет, потому что на сегодня с него хватит разговоров с невидимым Артуром. И, по правде сказать, разговаривая с Артуром на эту тему, Мерлину предпочел бы видеть его лицо. С места он, однако, не сдвинулся.
          — Почему он все еще здесь? — спросил Артур.
          — Потому что до города далеко, и я не хочу, чтобы ему пришлось искать себе комнату на ночь. Мы помирились.
          — Он делал тебе больно, — тихо сказал Артур, и голос его прозвучал так холодно, что Мерлин на секунду лишился дара речи.
          — Да, — прошептал он наконец.
          — И ты позволил ему остаться, чтобы он сделал это снова?
          — Я не позволил ему остаться, — возразил Мерлин. — Я всего лишь позволил ему переночевать на диване. Я вовсе не хочу, чтобы мне снова делали больно.
          — Ни один капитан не хочет, чтобы его корабль наткнулся на риф, но такое случается!
          Мерлин сдержал улыбку.
          — Я тронут, что ты так за меня волнуешься.
          Артур фыркнул.
          — Просто не хочу, чтобы ты наделал глупостей.
          — Спасибо, конечно, но беспокоиться не о чем. Утром он уедет в Лондон, и я буду свободен как ветер.
          — И ты ему доверяешь? Вдруг он проберется сюда и... — Артур осекся.
          — Капитан, вы тревожитесь за мою честь?
          — Нет, я... — Артур запнулся, смутившись, и у Мерлина отчего-то потеплело на душе. — Ну, я, пожалуй, пойду, присмотрю за ним, — сказал Артур после минуты, растянувшейся едва ли не на час. — А то как бы он не украл что-нибудь из моих вещей.
          — Спокойной ночи, — сказал Мерлин, но ответа не получил. Какое-то время он лежал без сна, прислушиваясь к звукам прибоя и вдыхая слабый аромат благоухающих в саду лилий.


Глава 2.

          После того, как эта мысль впервые пришла ему в голову, Мерлин почти месяц изучал все доступные материалы. Он пролистал книги в лаборатории Гаюса, прочесал закоулки в Сети и закончил поиски с чувством, мало напоминающим уверенность. В большинстве источников говорилось, что нужное ему заклинание всего лишь миф, легенда, и он не нашел ни одного свидетельства, что хоть одна попытка наложить его увенчалась успехом.
          Но он все равно его выучил, потому что... ну, просто потому что. Вера в чудо еще никому не помешала.
          В конце концов все оказалось до смешного легко.
          — В общем, — осторожно начал Мерлин за ужином, — я тут кое о чем подумал.
          Артур посмотрел на него с интересом, и Мерлин пустился в объяснения, составляя в уме список причин, по которым выходило, что Артуру не о чем беспокоиться, поскольку магия Мерлина действует по принципу «все или ничего», она либо работает, либо нет, но практически никогда не выходит из-под контроля или приводит к неожиданным результатам; но Артур согласился прежде, чем Мерлин успел все это рассказать.
          — Хорошо, — сказал он и замер в ожидании.
          — Я... ты уверен? — спросил Мерлин, хлопая ресницами. — Не хочешь... хорошенько все обдумать? Или чтобы я почитал об этом побольше, или...
          Артур только пожал плечами, и это испугало Мерлина немного. Он не мог понять, почему Артур так ему доверяет.
          — Если только у заклинания нет ужасного побочного эффекта, о котором ты решил не говорить? — спросил Артур, которого, видимо, встревожило его молчание.
          Мерлин помотал головой.
          — Нет. Я прочел все, что сумел найти, — а источников нашлось маловато — и везде говорилось только о том, что после ты можешь почувствовать усталость.
          — После, — повторил Артур задумчиво. — Как долго это будет длиться?
          — Не знаю, — ответил Мерлин. — Я думаю, день, это самое большее. Но, скорее всего, только пару часов. Может, меньше. Если вообще сработает.
          Артур пожевал немного губу, потом решительно кивнул.
          — Я хочу попробовать.
          Мерлин посмотрел на него и сглотнул, потому что не был уверен, что вообще на это решится, не говоря уже о том, чтобы сделать это прямо сейчас, но никаких причин ждать, в общем-то, не было. Вряд ли заклинание вообще сработает.
          Он встал в нескольких шагах от Артура, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Артур широко расставил ноги и расправил плечи, словно готовился к удару.
          Мерлин набрал в легкие побольше воздуха, а потом, подняв руку и прошептав несколько слов, почувствовал, как его магия слилась в одно целое и устремилась к Артуру. Она коснулась его, а потом — ничего, лишь тишина повисла между ними, и Мерлин затаил дыхание.
          Артур прерывисто вздохнул.
          — Ух ты, — выдохнул он с благоговением в голосе, и сердце Мерлина безудержно заколотилось, потому что Артур... дышал.
          — Это... — начал было Мерлин. — Ты... заклинание... — и с удивлением обнаружил, что весь дрожит.
          Он видел, что Артур тоже дрожит и, обводя кухню ошеломленным взглядом, дышит так тяжело, словно не может поверить, что еще помнит, как это делается.
          — Ужин, — сказал он, помолчав, и Мерлин нахмурился.
          — Хочешь есть?
          Артур покачал головой.
          — Я чувствую его запах, — ответил он и посмотрел Мерлину прямо в глаза. — На самом деле чувствую.
          — И как... оно? — спросил Мерлин. Артур лишь одарил его ослепительной улыбкой и в следующий миг исчез, выбежал за дверь, топая ногами, а Мерлин так и остался стоять на месте, слегка покачиваясь из стороны в сторону и пытаясь перевести дух — потому что затея не должна была выгореть. Считалось, что заклинание всего лишь миф. Он сглотнул и постарался взять себя в руки; хоть и не в первый раз магия застала его врасплох, так она не удивляла его уже давно.
          Он выглянул в окно и посмотрел на Артура, который стоял, запрокинув голову, подставив лицо солнцу; грудь его глубоко вздымалась и опускалась. Этот миг растянулся во времени, странным образом застыл в подвешенном состоянии, и Мерлин не мог пошевелиться, пока Артур не открыл глаза и не оглянулся на дом.
          — Мерлин! — позвал он. — Мерлин, иди сюда. — В его голосе прозвучала почти маниакальная радость. — Ты чувствуешь запах? — спросил он, когда Мерлин вышел из дома. — Запах моря?
          Мерлин кивнул, улыбаясь.
          В саду повеяло теплым ветерком, принесшим с собой запах цветов, и Артур закрыл глаза. На лоб ему упала челка, отразив лучи солнца, и улыбка Мерлина стала шире, казалось, она вот-вот расколет лицо на две половинки.
          Когда Артур вновь взглянул на Мерлина, глаза его светились безграничным счастьем.
          — Спасибо, — сказал он, и Мерлин только кивнул в ответ, а потом отвел взгляд.
          — Так чем тебе хочется заняться? — спросил он немного погодя. Пока он молчал, Артур бродил по саду, проводил пальцами по кустам, забору и гладким камням дорожки. — Можем пойти к морю или в город, если тебе хочется попробовать какой-нибудь деликатес, или... Не знаю. Все, что хочешь.
          Артур молча смотрел на него.
          — Или... ты можешь пойти один, — с запинкой продолжил Мерлин. — Мне не обязательно идти с тобой.
          Артур наморщил лоб и еще пару секунд глядел на Мерлина, прежде чем посмотреть в сторону.
          — Ты ведь не знаешь, как долго это будет длиться? Может, всего один час?
          — Может быть, — извиняющимся тоном ответил Мерлин. — Понятия не имею.
          — И... все? — спросил Артур. — А во второй раз... заклинание сработает?
          Мерлин лишь беспомощно пожал плечами.
          — Не знаю. Мне кажется, вполне могло бы, но...
          Артур сглотнул, бросил на Мерлина мимолетный взгляд и кивнул, а потом обвел глазами мир вокруг: небо, море, деревья, дорогу и все остальное, что выглядело оторванным от всего и потерянным, будто попытка назначить этому приоритеты его убивала. Мерлин и представить себе не мог, что творилось сейчас у него в душе.
          Он заметил, что шагнул к Артуру, только когда тот вздрогнул и опустил взгляд на руку, которую Мерлин положил ему на плечо. Мерлин хлопнул ресницами и подумал, что надо бы ее убрать, но не смог. Тепло от прикосновения завораживало, и он не мог пошевелиться, не мог заговорить, и Артур смотрел на него, не отрываясь, с непостижимым выражением лица, а потом вдруг потянулся к нему и поцеловал.
          Мерлин ахнул, ощутив на губах губы Артура, совсем не бесплотные, теплые и настоящие. Артур поцеловал его раз, другой, а потом отстранился, чтобы посмотреть на него. Мерлин качнулся ему навстречу и почувствовал, как Артур положил на его руку свою.
          — Если у меня всего один час, — сказал он, — тогда я хочу тебя.
          — Слава богу, — откликнулся Мерлин, и они снова принялись целоваться. Теплые и нежные пальцы Артура легли ему на шею, и Мерлин ощутил, как бешено стучит его собственное сердце — словно потерявший управление поезд.
          Волосы, в которые он запустил пальцы, были мягкими и теплыми от солнца, а в руках у Мерлина на спине чувствовалась сила, хоть они и дрожали совсем чуть-чуть. Губы Артура оказались горячими и жадными, и Мерлин никак не мог стереть с лица улыбку, потому что Артур был здесь, совсем не бесплотный, теплый и настоящий, и испытывал то же, что и он.
          — Как же я этого хотел, — выдохнул Мерлин Артуру в губы. — Так сильно, ты себе даже не представляешь, но я не был уверен, что ты... В смысле, ты же из другого времени, и...
          — Мерлин, — оборвал его Артур, проводя языком по влажным и порозовевшим губам, — единственное, что я могу делать, когда у меня нет тела, — это говорить. Так что будь добр... помолчи.
          Мерлин хрипло рассмеялся слегка истеричным смехом и с радостью повиновался.
          Он едва просунул руку Артуру в штаны и только-только обхватил его член, как Артур издал удивленный, сдавленный возглас и замер. Мерлин хлопнул ресницами, и тут Артур навалился на него, тяжело дыша и наседая все сильнее, по мере того как слабели ноги. Мерлин отступил на шаг и перехватил его поудобнее, а потом усадил на траву, подняв брови, когда Артур завалился на спину.
          Мерлин с улыбкой лег рядом с ним, не обращая внимания на собственный возбужденный член, и прижался к потяжелевшему, охваченному истомой и невероятно теплому Артуру вплотную.
          — Прости, — сказал тот несколько минут спустя, по-прежнему не открывая глаз. Рот у него кривился от смущения. Мерлин закусил губу и молча смотрел на него пару секунд. А потом поцеловал.
          — Видно, давно он был, твой последний раз, — сказал он, улыбаясь от уха до уха, и с удовольствием ощутил на губах теплый смех Артура.

          ***

          Позже, развалившись на кровати, Мерлин пришел в себя от мягкого прикосновения пальцев к внутренней стороне колена. Он тихо вздохнул и посмотрел вниз, где Артур изучал каждый дюйм его тела ладонями, пальцами и губами.
          — Артур, — прошептал он и задрожал, чувствуя, как рассеивается охватившая его после оргазма нега. Кожа его была словно наэлектризована, раскалена добела там, где Артур касался его, целовал, пробовал на вкус, вдыхал его запах, и этого было почти довольно, чтобы снова оказаться на грани.
          — Так здорово, — произнес Артур и лег на Мерлина, когда тот тронул его рукой. — С тобой так... так здорово.
          — И мне с тобой, — откликнулся Мерлин, и слова потонули в бархатисто-влажном поцелуе.
          Он прижался к Артуру всем телом и улыбнулся, когда почувствовал, что член Артура вновь налился желанием. От его движения у Артура перехватило дыхание, и он уронил голову Мерлину на плечо.
          — Чего ты хочешь? — спросил Мерлин, зарывшись носом в светлые волосы.
          Артур в ответ лишь простонал и заерзал, прижимаясь теснее, пока его член не оказался у Мерлина между бедрами.
          — Как думаешь, в этот раз выдержишь кое-что большее, чем мои пальцы? — поинтересовался Мерлин ехидно, и Артур пристыженно простонал ему в ключицу. Мерлин ухмыльнулся и нежно прикусил мочку его уха. — Может быть, мои губы? — прошептал он.
          Артур со свистом втянул в себя воздух, и Мерлин сжал ноги вместе, ощутив, как Артур почти незаметно и, судя по всему, невольно подался бедрами ему навстречу.
          — Или мою задницу? — выдохнул Мерлин прямо Артуру в ухо.
          Тот задрожал всем телом и замер.
          — Хочешь меня трахнуть? — спросил Мерлин, и Артур ткнулся лбом ему в плечо, а потом встретился с ним взглядом. Глаза его потемнели и казались бездонными.
          — Тебе... не обязательно на это соглашаться, — сказал он, и голос его дрожал так сильно, что Мерлину оставалось только поцеловать его.
          — Придурок, я сам этого хочу, — ответил Мерлин и поцеловал Артура снова, а потом потянулся, чтобы достать из тумбочки смазку и презерватив.
          Артур перекатился набок, давая Мерлину свободу передвижения.
          — Думаешь, нам это надо? — спросил он, разглядывая пакетик.
          Мерлин посмотрел на него.
          — Презерватив? — Артур кивнул. — Ну... да. Я всегда его использую.
          — Всегда?
          Мерлин закивал.
          — А в твое время ими уже пользовались? — спросил он.
          — Да. И проку от них не было никакого. Доспехи против удовольствия, паутина против инфекции, — сухо ответил Артур.
          Мерлин сдержал улыбку.
          — Сейчас они лучше.
          — Я в этом не сомневаюсь, но... ты правда считаешь, что он нам нужен? Это же совершенно новое тело, я еще не успел его испортить.
          Мерлин прыснул, а потом задумался, потому что в словах Артура имелся смысл.
          — Прости, но нет, — сказал он. — Не имею понятия, новое это тело или нет, и рисковать не буду. Чертов моряк.
          — Не у меня вся тумбочка забита французскими контрацептивами, — отпарировал Артур, улыбаясь.
          — Такова жизнь в двадцать первом веке, друг мой, — ответил Мерлин гордо. — Не нравится — оставайся в своем двадцатом.
          Артур посмотрел на него, потом рассмеялся и прижался к его лбу своим.
          — Мне нравится, — прошептал он, и Мерлин улыбнулся.
          Он разорвал упаковку и с усмешкой раскатал презерватив по члену Артура, затем обхватил его рукой и слегка сжал. Артур охнул, растерянно хлопая глазами.
          — Ну что, похоже на доспехи? — спросил Мерлин и провел пальцем по всей длине.
          Артур немного беспомощно помотал головой.
          — Кажется, они и правда стали лучше.
          — Хорошо, — пробормотал Мерлин и огладил большим пальцем головку. — Так, — сказал он, — хочешь меня растянуть? Или будешь смотреть, как я сам это делаю?
          Артур сглотнул.
          — Наверно, я пока только посмотрю, — ответил он.
          Устроившись так, чтобы у Артура был хороший обзор, Мерлин открыл баночку, окунул в смазку палец и потянулся к колечку мышц. Он провел по отверстию пальцем, отчетливо слыша дыхание Артура, и оно стало быстрее и громче, когда Мерлин протолкнул кончик внутрь.
          — Господи, Артур, — выдохнул он, не отрывая взгляда от его лица.
          Артур тут же накрыл его собой, ткнулся лицом ему в шею и положил руку на бедро.
          — Можно, я помогу? — попросил он. — Я хочу помочь.
          — Да ради бога, — хмыкнул Мерлин.
          Артур нашарил смазку, а потом к пальцу Мерлина добавился еще один, скользкий и напряженный; он потер края входа и скользнул внутрь.
          — Черт, — выпалил Мерлин, выгибаясь.
          Другую руку Артур положил Мерлину на бедро, неторопливо и осторожно, пока их пальцы скользили один над другим, и у Мерлина дух захватывало от того, как до него дотрагивался Артур — словно каждое прикосновение следовало посмаковать и запомнить. Прикусив губу, он насадился на их соединенные пальцы, и Артур, поняв намек, добавил еще один.
          — Я готов, — сказал Мерлин, когда почувствовал, что голос его не подведет. — Я... черт, как хорошо... можешь... пожалуйста...
          Артур прижал ладонь к его бедру и вытащил пальцы. Мерлин обвил его ногами, и Артур, смазав себя, подался вперед, направляя член рукой, пока головка не проникла внутрь.
          Мерлин закрыл глаза и вздохнул от его плавного движения, от того, как совершенно Артур его заполнил, и когда он, насладившись ощущениями сполна, поднял веки, Артур смотрел прямо на него с таким искренним и откровенным чувством в чуть безумных и отчаянных глазах, что Мерлин не смог шевельнуться и произнести слова, значащие слишком много и слишком рано оказавшиеся на языке.
          С минуту он не решался даже коснуться руки Артура, потянуть его вниз и поцеловать в губы, жадно и глубоко.
          — Двигайся, — выговорил он наконец, и Артур подчинился.

          ***

          Когда Мерлин проснулся, Артура рядом не оказалось. Сторона постели, на которой он спал, не сохранила тепло его тела, и только слегка саднящая задница и невидимые отпечатки пальцев на коже подтверждали, что он вообще тут был.
          — Артур? — позвал Мерлин, и его голос отозвался эхом в темной безмолвной комнате.
          Когда никто не ответил, он перевернулся и, зарывшись лицом в подушку Артура, глубоко вдохнул, но ничего не почувствовал. Запах, который Артур мог оставить после себя, выветрился, исчез вместе с ним.
          Мерлин перекатился обратно на спину и накрыл глаза ладонью, пытаясь совладать с внезапно накатившей тоской и мечтая о том, чтобы снова заснуть.
          Сон к нему не спешил, и в конце концов Мерлин сдался, вылез из постели и прошлепал на балкон, стараясь ни о чем не думать. Он поглядел на море и увидел корабль с ярким сигнальным огнем, висящим низко над горизонтом. Он не сводил с него глаз, размышляя, идет ли корабль в гавань или в открытое море, пока рассвет мало-помалу завладевал пейзажем. Свет от маяка оставался виден дольше, чем свет звезд над головой, и когда он пропал, Мерлин не знал, то ли его просто выключили, то ли корабль скрылся за горизонтом.

          ***

          К середине дня на небо набежали тучи, и Мерлин устроился в кабинете, прислушиваясь к звукам дождя. Позабыв про книгу у себя на коленях, он не сводил глаз с большого портрета на стене и пытался не сойти с ума.
          Артур не показывался весь день.
          Мерлин понятия не имел, почему, и стоит ли беспокоиться. Может быть, это последствие заклинания, или Артур просто его избегает, и Мерлин не мог решить, что было бы хуже. Он сглотнул и сказал себе, что ведет себя как герой мелодрамы, что прошло всего несколько часов (хоть и гораздо больше двух или трех), и не нужно так волноваться.
          Рассчитывать на то, что книга его отвлечет, не приходилось, и он просто сидел в кресле, мечтая, чтобы шум дождя заглушил его мысли.
          — Интересная книга? — послышалось от двери, и Мерлин едва не слетел с дивана.
          — Где ты был? — спросил он, чуть помедлив, и обрадовался, что голос не выдал, насколько он обижен.
          — Не знаю, — осторожно ответил Артур, и Мерлин посмотрел на него. — Долго меня не было?
          — По крайней мере, с тех пор, как я проснулся, перед самым рассветом.
          Артур взглянул на часы, которые показывали почти четыре часа.
          — Я потерял целый день, — сказал он, и это прозвучало как вопрос.
          — Так ты был что? Без сознания?
          — Наверное. Что-то вроде этого.
          — Что ты помнишь?
          Артур пожал плечами.
          — Да в общем-то, ничего. Помню, как заснул, — сказал он, — с тобой. А потом пришел в себя только сейчас, как... как если бы очнулся от сна, но... по-другому.
          — Как это?
          — Не знаю. Но я чувствую, что прошло много времени. Слишком много.
          — Ты... как? Как себя чувствуешь?
          Секунду Артур молча смотрел на него, и Мерлин понадеялся, что он не ответит, как обычно: «Я мертв, Мерлин», потому что не был уверен, что выдержит это сейчас. Но Артур только кивнул.
          — Я в порядке.
          — Хорошо, — сказал Мерлин, кивая. И добавил спустя пару секунд: — Вот что, наверное, имелось в виду под усталостью.
          — Наверное, — согласился Артур, и наступила тишина.
          Мерлину многое хотелось сказать, но он не знал, с чего начать, и не был уверен, выслушает ли его Артур.
          — Жаль, что у тебя было так мало времени, — сказал он наконец.
          — Да, жаль, — помолчав, ответил Артур.
          Мерлин не поднимал взгляда от книги у себя на коленях, перелистывая страницы.
          — Ты даже не вышел за ворота, — проговорил он. — Тебе, должно быть, так много всего хотелось сделать.
          — Я бы так не сказал, — ответил Артур, и когда Мерлин взглянул на него, то увидел, что Артуру тоже есть в чем признаться, и задрожал от еле сдерживаемого волнения.
          Ни тот, ни другой не произнесли ни слова, но от того, как Артур смотрел на него, уголки губ Мерлина дернулись вверх. Когда Артур тоже заулыбался, Мерлина вдруг переполнило бестолковое счастье, которому, наверное, не стоит — нет, определенно не стоит поддаваться, потому что не все так просто, это не какое-нибудь там обычное утро после бурно проведенной ночи, но, может быть, они смогут притвориться, что это оно и есть, хоть ненадолго.
          — Я снова хочу попробовать, — заявил Артур. — Мне нужно знать, сработает ли заклинание еще раз.
          Мерлин посмотрел на него.
          — Ну... ладно. — Не будет же он делать вид, что не разделяет это желание.
          Артур сверкнул улыбкой и, подойдя к дивану, выжидающе остановился перед Мерлином.
          — Что, прямо сейчас? — смеясь, спросил тот.
          — Да, а почему нет? Ты занят чем-то другим?
          Мерлин улыбнулся, но одна отрезвляющая мысль не давала ему покоя.
          — Тебя не было весь день, и никто из нас не знает, что там на самом деле случилось и почему. Может, стоит подождать, совсем чуть-чуть, — сказал он. — Просто чтобы удостовериться, что ты правда в порядке.
          — Со мной все нормально, Мерлин, честно. Я чувствую себя... точно так же, как раньше. Никаких страданий я не испытывал. Пожалуйста.
          — Что если завтра тебя опять не будет целый день?
          — Ну и что? — сказал Артур, и Мерлин наградил его неодобрительным взглядом. — Ты все равно завтра уйдешь на работу, так что скучать по мне не будешь.
          Мерлин нахмурился, но от взгляда на лицо Артура решимость его поколебалась.
          — Вдруг все станет хуже? Вдруг ты пропадешь совсем надолго?
          — А вдруг все станет легче? — возразил Артур. — Может, мне просто нужно потренироваться.
          — Может, тебе просто нужно отдохнуть.
          — Я отдыхал сто лет. — И теперь во взгляде Артура читалась скорее мольба, чем проказливость, скорее неприкрытая жажда, чем что-либо еще, и Мерлин ощутил, как она отозвалась в нем.
          — Пожалуйста, — повторил Артур и протянул руку к его лицу, но остановился прежде, чем они смогли лишний раз убедиться в невозможности прикосновения.
          Мерлин поднял руку в ответ прежде, чем осознанно принял такое решение, и произнес слова заклинания. На мгновение Артур зарылся теплыми пальцами ему в волосы, а потом оказался на диване и потянул Мерлина на себя.

          ***

          — Мерлин, что ты... — Гаюс оборвал себя на полуслове и выхватил бутылочку у Мерлина из рук прежде, чем тот успел вылить ее содержимое.
          Мерлин растерянно хлопнул глазами и перевел слегка затуманенный взгляд с аптекаря на стоявший перед ним отвар.
          — Ты хотя бы прочел инструкцию? — проворчал Гаюс.
          — Прости. Да, — отозвался Мерлин. — Просто взял не ту бутылку. Прости, в следующий раз буду внимательнее.
          Гаюс посмотрел на него, и недовольное выражение его лица сменилось обеспокоенным.
          — Как ты себя чувствуешь? У тебя немного усталый вид.
          Мерлин кивнул.
          — Я в порядке. Просто устал. — Когда он вчера вернулся домой, Артура все еще не было, и Мерлин не сомкнул глаз всю ночь, дожидаясь его. Ожидание не должно его расстраивать, рассудил он. Он знал, что Артур его не избегает, и он знал — или думал, что знает, — что с ним все хорошо, что он может вернуться и вернется, надо только подождать.
          Гаюс нахмурился.
          — Хочешь, дам что-нибудь, что поможет тебе заснуть?
          Мерлин улыбнулся.
          — Нет, спасибо. Рано или поздно усталость меня свалит. Сегодня буду спать как младенец, наверное.
          Гаюс хмыкнул, отнюдь в этом не уверенный.
          — Может, пообедаешь и снова займешься делом, когда повысишь немного уровень сахара в крови?
          Мерлин благодарно кивнул и вынул из холодильника свой обед: пасту, которую приготовил вчера на ужин и так и не смог съесть. Гаюс вышел в другую комнату, и Мерлин стал ковыряться в тарелке, пытаясь выкинуть из головы все жуткие мысли, касающиеся Артура, когда Артур собственной персоной появился вдруг перед ним.
          — Какого... — начал было Мерлин, выронив вилку. — Артур!
          — Прости, — ответил тот, — я знаю, что не должен был сюда приходить.
          Мерлин только таращился на него с открытым ртом, чувствуя, как колотится сердце от потрясения и облегчения.
          — Ничего, — сумел он выговорить.
          — Я увидел, какое сегодня число, — пояснил Артур, — и... мне захотелось дать тебе знать, что я вернулся.
          Мерлин молча смотрел на него и в конце концов смог-таки кивнуть. Минуту спустя он выровнял наконец дыхание, и между ними воцарилась гнетущая тишина. Артур не раз открывал и вновь закрывал рот, и Мерлину, как назло, тоже ничего не приходило в голову, так что он просто сглотнул, продолжая смотреть Артуру в глаза.
          — Мерлин, — раздался голос позади него, хотя Мерлин не сразу обратил на него внимание. — Сколько заказов, пять или шесть, поступило на... О, добрый день, — сказал Гаюс, когда вошел в комнату.
          Мерлин вздрогнул, осознав вдруг, что Гаюс и Артур находятся в одной комнате, и Артур по какой-то несусветной причине не стал невидимым. Артур тоже вздрогнул и, округлив глаза, в нескрываемом ужасе уставился на Гаюса. Они не обменялись ни единым словом, хотя Мерлин чувствовал, что беспомощно разевает рот.
          — Я Гаюс, — сказал старый аптекарь, глядя на них обоих с беспокойством. — И ничего страшного, я не против посетителей.
          Артур первым пришел в себя. Поморгав, он выпрямился и направился к Гаюсу.
          — Гаюс, — сказал он. — Я Артур. — На какое-то пугающее мгновение Мерлину показалось, что он сейчас попробует пожать Гаюсу руку, но Артур остановился и неловко улыбнулся, не вынимая рук из карманов. — Я... так много о вас слышал.
          — Неужели? — ответил Гаюс. — Надеюсь, ничего слишком ужасного?
          — Конечно нет, — сказал Артур, и Гаюс рассмеялся.
          — Артур мой гость, — сбивчиво пояснил Мерлин. — Он у меня... гостит. Пару дней.
          — Очень хорошо, — сказал Гаюс, тактично пропустив его словесную цепочку мимо ушей. — Надеюсь, вам тут нравится? — Он улыбнулся, когда Артур кивнул. — Прости, что отвлекаю тебя от обеда, Мерлин, но я забыл, сколько пришло заказов на... — он взглянул на Артура. — На почтовый ящик.
          — На сайт, — мягко поправил его Мерлин. — Вроде бы шесть.
          — Ах, да, точно. Надо бы приготовить их до вечера. Может быть, покажешь мне еще раз, как его открыть, когда освободишься? Я про сайт.
          — Конечно, — с улыбкой ответил Мерлин. — Мы расширяемся, — объяснил он, посмотрев на Артура. — Гаюс готовит прекрасные традиционные медицинские и магические средства. — Он бросил на Гаюса обнадеживающий взгляд. — Средства, которых уже не найти в некоторых аптеках. Поэтому мы начали принимать заказы по почте, чтобы расширить клиентскую базу.
          — Только это все через интернет, — добавил Гаюс, повернувшись к Артуру с самоуничижительным видом. — Честно говоря, не думал, что доживу до дня, когда какой-нибудь эстонец сможет купить по компьютеру аконит.
          — Я тоже, — с чувством ответил Артур, и Мерлин метнул на него испепеляющий взгляд.
          Гаюс хмыкнул и улыбнулся Артуру, а потом наклонил голову набок, будто бы что-то привлекло его внимание.
          — Вы здесь впервые, Артур? — спросил он.
          Артур хлопнул ресницами.
          — В вас есть что-то очень знакомое.
          Артур поднял брови, и у Мерлина сжалось сердце.
          — Ему все время это говорят, — сказал он и, пожалуй, чересчур громко. — Такое уж у него лицо.
          — У вас есть родственники в Уайтклифе? — настаивал Гаюс, всматриваясь в лицо Артура.
          Тот нахмурился.
          — Нет, сэр, — ответил он. — Ни одного не осталось.
          — Но были?
          — Да, но, — и его голос стал тише, — несколько поколений назад. Прошло много времени.
          — Ну, так и я очень старый человек, мой мальчик.
          — Боюсь, что все же недостаточно старый, — ответил Артур. — Моя семья уехала их этих мест сто лет назад.
          — Какая у них была фамилия?
          Мгновение спустя прозвучал ответ:
          — Пендрагон.
          — Пендрагон, — повторил Гаюс. — Пендра... Ах, да, конечно! — воскликнул он, всплеснув руками. — Отель! Вот на кого вы похожи, на мальчика на портрете!
          Мерлин вытаращился на Гаюса и увидел, что Артур тоже смотрит на аптекаря во все глаза.
          — Отель? — помолчав, спросил Артур.
          — Да, — ответил Гаюс. — Вы там не были? Совсем рядом с площадкой для гольфа. Раньше там был особняк вашей семьи.
          — Нет, еще не был, — сказал Артур, когда Гаюс замолчал в ожидании ответа.
          — Обязательно сходите. Очень красивое место. Из него сделали отель перед войнами, а может быть, и раньше. Отец, бывало, водил меня туда. Он был городским аптекарем, и я ходил с ним, когда он навещал больных, которые остановились в отеле. Я сидел в большом зале и ждал, когда он закончит, получая от гостей чаевые за то, что относил в номера их сумки. И все время чувствовал на себе неодобрительный взгляд лорда Пендрагона.
          Артур застыл, но Гаюс не заметил и, посмеиваясь, продолжил:
          — Этот человек пугал меня даже из могилы, скажу я вам. Не знаю, сколько часов я провел, рассматривая, как завороженный, большой портрет, где он изображен рядом с сыном. — Он вгляделся в Артура внимательнее. — Я был там давным-давно, но помню все очень хорошо, и вы точная копия того мальчика. Он, должно быть, ваш... кто? Прадедушка? Может быть, прапрадедушка?
          Артур не сразу нашелся, что ответить.
          — Я, гм...
          — Нет, погодите-ка, — прервал его Гаюс. — Он ведь умер совсем молодым. Не думаю, что у него были дети.
          Повисло тягостное молчание.
          — Надо полагать, лорд Пендрагон женился во второй раз после того, как уехал из Уайтклифа? Раз вы здесь.
          — Раз я здесь, — откликнулся Артур слабым голосом.
          — Откуда ты так много знаешь о Пендрагонах, Гаюс? — спросил Мерлин.
          Гаюс покачал головой.
          — Когда живешь так долго на одном месте, знаешь все местные легенды.
          Мерлин уставился на Артура, который побледнел, как... гм, как призрак.
          Гаюс переводил взгляд с одного на другого.
          — Что ж, — сказал он после неловкого молчания. — Прошу прощения, что нарушил ваш визит.
          — Ну что вы, — ответил Артур, посмотрев на него. — Было очень приятно с вами познакомиться.
          — И мне с вами, — отозвался Гаюс. — И добро пожаловать домой.

          ***

          — Не стоит этого делать, — сказал Артур, когда они дошли до больших ворот, где подъездная аллея выходила на дорогу.
          — Ерунда, — ответил Мерлин. — Еще как стоит.
          — Может, лучше вернемся домой и снова потрахаемся?
          — Нет. Семи раз за тридцать шесть часов более чем достаточно. У меня все болит, и я знаю, что у тебя тоже.
          — Вдруг я исчезну, когда на меня будут смотреть? — ныл Артур.
          Мерлин пожал плечами.
          — Скажу, что никогда тебя не видел, и прозрачно намекну, что все, кто думает иначе, съехали с катушек.
          Артур хмуро взглянул на него.
          — Хреновый план.
          — Ты просто нервничаешь.
          — Я не нервничаю.
          Мерлин взглянул на него украдкой и пошел по отлогой дорожке к старому поместью.
          — Идем, я хочу, чтобы ты мне здесь все показал.
          Артур буркнул что-то невразумительное, но последовал за ним.
          Мерлин уговаривал Артура на это несколько недель, которые пролетели так быстро, что из-за рваной кривой их отношений он почти потерял им счет. Они с головой окунулись в пьянящий цикл магии, секса и ожидания, и Мерлин спрашивал себя, не сходит ли он от этого с ума. Хотя заклинания становились сильнее, эффект от них длился дольше — чем сильнее он хотел Артура, по-настоящему хотел, тем дольше тот оставался рядом. Когда они правильно выбирали время, Артур получал тело на все выходные, а иногда еще на день или два. С другой стороны, он и исчезал потом надолго, но Мерлин старался об этом не думать.
          Какое-то время они шли молча. Мерлин глядел на большое каменное здание и пытался справиться с робостью. Он представил Артура маленьким, когда тот называл поместье домом.
          — Давай сначала сходим вон туда, — сказал Артур, когда они подошли к развилке. — Там раньше были конюшни.
          — Веди, — ответил Мерлин и пошел следом.
          — Не понимаю, — расстроенно говорил Артур несколько минут спустя. — Почему их так забросили? И почему владельцы не держат лошадей? Сейчас что, уже не катаются для удовольствия? Разве постояльцам не хочется прокатиться?
          — Не знаю, — отозвался Мерлин. — Хочется, наверное. Судя по всему, владельцы много теряют.
          Обнаружив, что дверь не заперта, они вошли в вестибюль и убедились, что внутри не многим лучше. Здесь было чисто, и не возникало ощущения, что все вот-вот развалится, но это мало о чем говорило.
          Стойка администратора показывала, что за ней недавно сидели: лампы были включены, и рядом с потрепанным романом в мягкой обложке стояла чашка чая, но сейчас там никого не было. Откуда-то сверху донесся приглушенный звук работающего пылесоса.
          — Нам лучше уйти, — сказал Артур, когда Мерлин подошел к лестнице. — Им не понравится, что мы тут шастаем.
          — Мы же не делаем ничего плохого, — урезонил его Мерлин и взглянул на большой потрет на стене, который оказался в точности таким, каким его описывал Гаюс. Артуру на нем было лет пятнадцать-шестнадцать, в руках он держал ружье и, одетый в охотничий костюм, стоял очень прямо позади спаниеля, смотрящего на него преданными глазами. Мерлин перевел взгляд на его высокого, сурового и величественного отца и сглотнул. Он попытался увидеть в нем человека, который, по словам Артура, так сильно заботился о жителях Уайтклифа, но это было нелегко.
          — Теперь понятно, в кого ты такой привлекательный, — сказал Мерлин.
          Артур взглянул на него искоса, и Мерлин, проглотив усмешку, еще раз представил его ребенком в окружении гувернанток, наставников, инструкторов по верховой езде, инструкторов по парусному спорту, инструкторов по охоте и прочих инструкторов, которых приставляли к таким детям, как он.
          — У тебя было счастливое детство? — спросил Мерлин.
          — Да, — помолчав, ответил Артур. — Пожалуй. Отец не был... он делал все, что мог, когда умерла мать, и... Да, я был счастлив.
          — Я хочу увидеть твою комнату, — сказал Мерлин, сдержав улыбку.
          Артур чуть сдвинул брови.
          — Она наверняка не такая, какой была.
          — Ну и ладно.
          — Там, наверное, гостевая, и она заперта.
          — Ну... и ладно, — улыбаясь, ответил Мерлин. — Пойдем посмотрим. — Он побежал по ступенькам, и Артур нехотя пошел следом.

          ***

          — Они идиоты, — говорил Артур запальчиво, растянувшись на песке. — И даже не пытаются это изменить.
          — Угу, — согласился Мерлин. Он поглубже зарылся пальцами в песок, чтобы достать ту его часть, что была прохладной и влажной.
          — Им не так уж много и потребуется для начала — она сказала, у них уже есть пара парусников. Ну, так используйте их! Предложите уроки! У местных наверняка есть внуки, которых они могли бы на эти уроки отправить.
          — Неплохая мысль. — Мерлин шлепнул песок Артуру на грудь и принялся его разглаживать. — И могу поспорить, что летом здесь будет гораздо больше отдыхающих с детьми, если они правильно разрекламируют свой бизнес.
          — Вот и я о том же! — с жаром воскликнул Артур. — И парусный спорт — это только начало! Честное слово, всего капелька воображения, и они могли бы увеличить свой доход и вывести город из упадка, начать прибыльное дело.
          — Предложи им свои услуги, — усмехнулся Мерлин.
          Артур закатил глаза и, вздохнув, уронил голову на песок. Мерлин положил ему на грудь еще немного песка и разровнял его.
          — Приятно, — проговорил Артур, и Мерлин улыбнулся.
          Они немного помолчали, пока Мерлин закапывал Артура в песок, наслаждаясь лучами солнца и слушая пение птиц, плеск волн и свист ветра.
          — Ты прожил здесь уже больше полугода, — сказал Артур, и Мерлин вздрогнул, а его рука замерла над испачканным в песке животом Артура. Он поднял взгляд, но глаза Артура были закрыты из-за солнца.
          — Да, — сглотнув, ответил он.
          — Что ты будешь делать потом, когда твой год с Гаюсом закончится? — спросил Артур. — Вернешься в Лондон?
          Мерлин протянул руку назад, чтобы зачерпнуть еще немного песка.
          — Я еще не думал об этом, — сказал он и почти не солгал. — Нужно будет сдать экзамен перед комиссией, прежде чем искать настоящую работу.
          Артур кивнул, по-прежнему не открывая глаз.
          Мерлин сосредоточенно насыпал песок ему на бедро.
          — Мне кажется, — сказал он, — Гаюс предложил бы мне работу помощника, скажи я ему, что сам этого хочу. — Он сглотнул, когда Артур промолчал. — Сетевая торговля идет довольно успешно, и мне кажется, он бы хотел, чтобы я помогал ему с ней.
          Артур открыл один глаз и скосил его на Мерлина.
          — Ты же вроде бы говорил, что преимущество сетевого бизнеса в том, что можно жить, где хочется, и все равно преуспевать.
          Мерлин кивнул и посмотрел ему в глаза.
          — Да, там, где хочется.
          Артур открыл второй глаз и долго смотрел на Мерлина. Потом отвел взгляд и, немного помолчав, произнес:
          — У меня везде песок. — Он поднял голову и внимательно осмотрел Мерлинову скульптуру. И нахмурился. — Это еще что такое? — озадаченно спросил он.
          Мерлин ухмыльнулся.
          — Не узнаешь?
          Артур смерил его немигающим взглядом.
          — Не хочу хвастаться, — сказал Мерлин, — но, по-моему, это одна из моих лучших работ.
          Артур зарычал и бросился на него, разворотив плотно утрамбованный песок, и вылепленный Мерлином эрегированный член рухнул на берег. Мерлин засмеялся и побежал к воде, и позже он будет настаивать, что Артур так легко его поймал и уронил в волны не благодаря своей выдающейся физической сноровке, а потому что Мерлину не так уж сильно и хотелось от него убежать.

          ***

          Этим вечером, обгорев на солнце и утрахавшись до изнеможения, Мерлин таращился на незаконченную шахматную партию и составлял в уме список причин, почему, влюбившись в кого-то — в кого угодно — так сильно, не стоило ждать ничего хорошего. Он никогда не относился к своему сердцу особенно бережно, предпочитая отдавать его каждый раз, когда появлялась возможность, и ему не раз причиняли боль.
          Но это. Он никогда не испытывал ничего подобного.
          Мерлин отхлебнул из оставленной Артуром бутылки пива и постарался выкинуть эти мысли из головы, решив вместо этого поставить фигуру на выбранную позицию, что он как раз собирался сделать, когда Артур исчез.

          ***

          — Я знаю, для тебя это прозвучит не очень-то впечатляюще, — произнес Артур несколько недель спустя, лениво проводя пальцами по руке Мерлина, — в век, когда можно сесть на самолет и оказаться где угодно всего за несколько часов, но... для меня, в мое время, повидать так много таким молодым было... потрясающе. Мне очень повезло.
          Мерлин не сдержал улыбку.
          — Это впечатляет, — отозвался он. — Даже теперь. — С моря подул легкий ветерок, принесший с собой прохладу уходящего лета, и Мерлин вздрогнул.
          — Хочешь пойти в дом? — спросил Артур, обнимая его голыми руками, чтобы согреть.
          — Нет, — ответил Мерлин и вжался в его колени чуть сильнее, пока не почувствовал, как член Артура устроился в ложбинке между ягодиц. — Мне и тут хорошо, — добавил он, и Артур поцеловал его в висок.
          Мерлин вздохнул и, глядя на звезды, проводил глазами пересекающий небо самолет, а потом посмотрел на маяк стоявшего в гавани корабля.
          — Я нигде толком не был, — признался он немного смущенно, — несмотря на все свои современные туристические возможности.
          — Нигде? — переспросил Артур.
          — Ну, если не считать Францию, а ее можно не считать. Однажды мы слетали в Испанию на выходные, но почти ничего не успели посмотреть, как закончились деньги, и пришлось уехать. Так что поверь, твои путешествия очень даже впечатляют.
          — Хотел бы я свозить тебя куда-нибудь, — сказал Артур.
          Мерлин улыбнулся.
          — Куда?
          — Не важно. Куда угодно — посетили бы столько стран, сколько успели.
          — А куда в первую очередь? — спросил Мерлин, прижавшись спиной к груди Артура, чтобы чувствовать вибрацию его голоса.
          — На мыс Нордкап, — не задумываясь, ответил Артур.
          — На мыс Нордкап? — изумился Мерлин. — По-твоему, самое романтичное место на свете находится за полярным кругом?
          — Да, — отозвался Артур, шлепнув его по руке, но то, как он выдохнул это слово Мерлину в волосы, чуть смягчило его возмущение. — Я бы отвез тебя летом, мы бы бросили якорь во фьорде, а потом я бы трахал тебя всю ночь под полуночным солнцем.
          — От одних только слов холодно, — ухмыльнулся Мерлин.
          — Ладно, — ответил Артур, и Мерлин почти не сомневался, что он закатил глаза, — потом мы отправимся в Карибское море.
          — Ммм, уже лучше.
          — На Барбадос. Пойдем через риф, где синяя вода становится зеленой.
          — Там ты тоже будешь трахать меня всю ночь?
          — Ненасытный, — пожурил его Артур. — Думаю, там я велю тебе трахать меня.
          Мерлин усмехнулся.
          — Всеми руками за Барбадос.
          — А потом... Вниз, к Фолклендским островам, чтобы ты увидел, как южный шторм вспарывает вспенившееся море.
          — А потом?
          — Куда захочешь.
          Мерлин закрыл глаза.
          — Давай так и сделаем, — сказал он. — Просто возьмем... и сделаем. Все, что ты сейчас предложил.
          Артур чуть слышно рассмеялся и крепче обхватил Мерлина руками.
          — Нет, серьезно, — упорствовал тот. — Я брошу работать и... украду парусник. Мы проведем остаток моей жизни в море, и ты покажешь мне все, что захочешь.
          Артур засмеялся.
          — Представляю, чем все закончится, учитывая, какой распрекрасный из тебя моряк.
          — Заткнись, я научусь! Ну давай, станем пиратами. Из меня получился бы отличный пират.
          — Из тебя получился бы никудышный пират. И, как офицер королевского флота, я должен тебе напомнить, что морской разбой — это тебе не шутки.
          — Тогда почему улыбаешься?
          — Я не улыбаюсь, — возразил Артур, хотя по голосу было слышно, что так оно и есть. — Я бы никогда не стал пиратом.
          — Даже если бы я попросил по-настоящему вежливо?
          — Даже тогда.
          — Даже если бы ты смог трахнуть меня во фьорде?
          Артур помедлил.
          — Наверное, даже тогда, — ответил он, и Мерлин расхохотался.
          — Ну ладно, — милостиво согласился он. — Никакого разбоя. Но ты все же должен покатать меня снова на паруснике, теперь когда сам можешь им управлять. Это почти преступление, что ты еще не был в море.
          — Было бы замечательно, — тепло и искренне отозвался Артур.

          ***

          Ходить под парусом, признал Мерлин, — исключительно приятное занятие, когда у руля знаток своего дела.
          Погода этим субботним днем в начале сентября стояла теплая и солнечная, и не наслаждаться ею просто не получалось. Артур легко и умело вывел их из гавани, и Мерлин делал именно то, что ему велели: в основном, перемещался по паруснику чуть ближе к носу или корме, к левому борту или правому, пока Артур старался как можно лучше распределить их вес.
          — Хорошо, что ты такой тощий, — сказал Артур. — Я привык управлять парусником куда тяжелее этого, где вес одного человека не имеет особого значения. — В ответ Мерлин только показал ему язык.
          И когда они под всеми парусами вышли в море и почувствовали на лицах тепло солнечных лучей и соленые брызги повсюду, Мерлин не мог отвести глаз от Артура и от счастья, которое исходило от него волнами, отражаясь в кильватере.
          Артур взглянул на него и просиял.
          — Обернись! — укорил он его, стараясь перекричать ветер. — Всю красоту пропустишь.
          Мерлин улыбнулся.
          — И правда красота, — согласился он. — И я ее не пропускаю.
          Артур молча смотрел на него пару секунд, а потом закатил глаза и, отвернувшись, принялся проверять паруса, но скулы его окрасились румянцем. Улыбка Мерлина стала только шире.
          Он прикусил губу и посмотрел в сторону, на воду и солнце, на парусник у себя под ногами, а потом снова бросил на Артура озорной взгляд. Артур вопросительно поднял брови.
          Осторожно, быть может, даже слишком, не зная толком, как его вес повлияет на устойчивость лодки, он повернулся к Артуру всем телом, а затем лег на спину, намекающе растянувшись во весь рост. Парусник маленький, но им места хватит.
          — Что скажешь? — поинтересовался он у Артура. — Такой парусник подойдет, или мне украсть лодку побольше?
          Артур смотрел на него во все глаза, веселье в них почти сразу сменилось вожделением, и Мерлин представил их обоих обнаженными, представил, как Артур вколачивается в него, пока их маленький парусник скользит по волнам, и черт, ради такого и обгореть не жалко.
          Мерлин почувствовал, что начинает возбуждаться, и под хищным взглядом Артура протянул руку и прижал ладонь к паху.
          Он закрыл глаза и с довольным вздохом погладил себя, совершенно бесстыдно подаваясь навстречу руке, и Артур был прав: из него и правда бы получился никчемный пират, потому что он не понял, что случилось, ни когда парус внезапно обвис, а потом замер, ни когда послышался скрежет металла, а затем противный стук, пока все не закончилось. Он открыл глаза и увидел, что парус развевается прямо над ним, где ему совсем не полагалось быть.
          — Артур? — позвал он и поднял голову, чтобы взглянуть на корму. Артура не было ни там, ни где-либо еще, и сначала Мерлин подумал, что в этот раз заклинание вышло совсем уж никакое, если Артур не смог провести в этом теле всего один день в море. Он расстроенно уронил голову обратно на настил, страшась не только того, что придется самому возвращать парусник в гавань, но и нескончаемо одиноких часов, ожидающих его впереди, пока Артур не вернется.
          Но тут он снова вскинул голову. Ему ведь не померещился стук, когда гик пролетел через парусник, а это значит, что он на что-то наткнулся, а Артур как раз стоял у него на пути, вовсе не бесплотный и поглощенный совсем другими мыслями и... о господи боже...
          — Артур! — вскричал Мерлин и, проскользнув под гиком, подполз на коленях к задней части лодки.
          Глупо, наверное, что он так отреагировал на безжизненное тело, уходящее под воду, ведь Артур уже мертв, и Мерлин не имел ни малейшего представления, какое отношение к его смерти имеет это подобие тела, — грубо говоря, настоящее ли оно, — и что случится с призраком Артура, если тело погибнет, но ни о чем таком он не подумал, когда бросился в воду, стремясь доплыть до Артура как можно быстрее.
          Вода оказалась холодной, а течение — сильным, и хоть Мерлин и был довольно посредственным пловцом, он все же сумел добраться до Артура и с помощью магии вытащил их обоих на поверхность. Мерлин шумно задышал и крепко прижал Артура к себе, а потом затряс его и стукнул кулаком по груди, потому что тот все не двигался, он же не собирался...
          — Дыши, мать твою! — заорал Мерлин, чувствуя прилив магии, и Артур вдруг дернулся, выкашлял морскую воду и со свистом втянул в себя воздух, а потом снова потерял сознание, но хотя бы дышал, вновь уронив голову Мерлину на плечо.
          Мерлин сильнее прижал его к груди и крепко зажмурился, удваивая заклинание плавучести, и только после этого наконец позволил себе вздохнуть с облегчением: Артур жив и рядом с ним. Он прижался щекой к спутанным волосам, дыша Артуру в шею, и положил ладонь ему на грудь, чтобы чувствовать биение сердца, и он...
          Он делал это раньше.
          Тогда он тоже вытащил на поверхность обмякшее тело Артура и стал хватать ртом воздух, радуясь, что Артур делает то же самое, и это не просто дежа вю, это воспоминание и очень отчетливое, но ведь это... невозможно. Он не сводил глаз со все еще не пришедшего в себя Артура, и весь мир вдруг лишился четкости, опрокинулся, а потом снова обрел резкость, и он понял, что это правда. Мерлин видел это очень ясно, и он... черт подери, он все вспомнил.
          Он отчаянно вцепился в мокрую рубашку Артура, когда целая лавина воспоминаний — принадлежавших кому-то другому и вместе с тем и ему тоже — обрушилась на его сознание, и когда он снова мог дышать, то сумел-таки ослабить хватку и стал просто удерживать себя и Артура на плаву.
          Они оставались в холодной воде, пока Мерлин не почувствовал, что начинает замерзать. Он знал, что нужно затащить Артура на парусник, но не хотел его отпускать, не хотел двигаться. Вместо этого он применил согревающее заклинание.
          В конце концов Артур зашевелился, шумно вздохнул и что-то пробормотал с вопросительными нотками в голосе.
          — Я с тобой, — прошептал Мерлин. — Ты цел.
          — Мерлин? — сказал Артур спустя пару секунд, и Мерлин заметил, насколько многозначительнее прозвучало его имя.
          Мерлин стиснул Артура в объятиях и яростно закивал.
          — Да, — сказал он. — Это я.
          Мерлин ощутил, как сердце под его ладонью пустилось вскачь, и почти почувствовал на языке идущий от Артура адреналин, а потом сердце исчезло, как и все остальное тело. Руки Мерлина вдруг опустели, и он стал покачиваться на волнах в полном одиночестве.
          — Артур, — всхлипнул он. — Черт.

          ***

          Он вспомнил все. Вернее, он надеялся, что все, потому что воспоминаний у него теперь стало до хрена.
          Все началось в Камелоте — в том самом Камелоте, чтоб его — в давние-давние времена и продолжалось сквозь века: в деревне под осадой норманнов, в другой деревне, где они мирно возделывали землю в четырнадцатом веке, в Лондоне эпохи Тюдоров, во время гражданской войны, научно-технической революции и бесчисленных войн с Францией — но Артур всегда был рядом, они всегда возвращались в этот мир вместе и каким-то образом воссоединялись, так или иначе, и это... противоестественно.
          Он сознавал, что это ненормально, невероятно и нелепо, и в то же время... сущая правда. Его воспоминания реальны, он был совершенно в этом уверен.
          Чертовски сбивало с толку и то, что воспоминания принадлежали ему и вместе с тем — кому-то другому, и больше всего на свете ему хотелось поговорить об этом с Артуром. Узнать, что он вспомнил, что чувствует, о чем думает, но Артур все не показывался.
          Он никогда не пропадал так надолго. В конце четвертого дня после его исчезновения Мерлин закусил щеку изнутри, пока не почувствовал кровь, потому что Артуру еще ни разу не требовалось так много дней, чтобы вернуться. Предсказать, когда он снова появится, было нелегко, но всегда сохранялась некая пропорция: если он получал тело на день или около того, то и исчезал потом тоже примерно на день. Соотношение ужасно неточное, пожаловалась часть Мерлина, помнящая, что он изучает точные науки, но с его магией всегда так было, это составляло ее основу. Он мог выучить все заклинания, какие только пожелает, и они либо удавались ему, либо нет, но когда его магия приходила из глубины его существа, из места, которое он никогда по-настоящему не сможет контролировать, последствия были непредсказуемы.
          И когда Артур не показался ни на пятый день, ни на шестой, ни на седьмой, хотя провел здесь всего несколько часов, Мерлин не знал, что и думать.

          ***

          У Мерлина никак не выходило зажечь спичку, так сильно дрожали руки. Он снова проснулся посреди ночи, после того как увидел во сне почти все случаи, когда Артур чуть не погиб у него на глазах. И те несколько раз, когда он не сумел его спасти. Мерлин сжал спичку сильнее и, чиркнув ею в третий раз, с облегчением вздохнул, когда она наконец зажглась. Он поднес огонек к конфорке, повернул ручку, и тут из-за невесть откуда взявшегося сквозняка спичка потухла.
          Мерлин обернулся и увидел Артура; тот небрежно прислонился к столу и сложил руки на груди с видом того самого самодовольного придурка, каким он был, когда они только встретились.
          — Ах ты, сволочь, — выдохнул Мерлин, с трудом переводя дыхание.
          — Довольно грубо, не находишь? — с улыбкой ответил Артур. — Мог бы просто применить магию, как в прошлый раз.
          Мерлин стиснул зубы.
          — Если уж на то пошло, тебе вообще не нужна плита. Такой могущественный волшебник, как ты, наверняка сумеет приготовить себе чашку чая.
          — Ты знаешь, как долго тебя не было? — процедил Мерлин.
          Выражение лица Артура из самодовольного стало почти робким, а может быть, даже печальным. Он долго смотрел Мерлину в глаза, а потом опустил взгляд на плиту.
          — Выключи газ, пожалуйста, — попросил он, и Мерлин хмуро глядел на ручку пару секунд, прежде чем повернуть ее.
          — Мне нужно было собраться с мыслями, — сказал Артур.
          — Неделю? Всю неделю я думал... А ты не мог высунуть свою безмозглую призрачную башку хотя бы на пять минут, просто чтобы я знал: тебя не засосало в гребаную пустоту? Артур, я думал, что тебя больше нет, что от тебя ничего не осталось, и я... Черт, — выругался он и снова привалился к стене.
          — Прости. Надо было заглянуть. Просто... Если что, для меня прошло не так много времени.
          Мерлин взглянул на него.
          — А сколько?
          — Полтора дня.
          Мерлин вздохнул и закрыл глаза, чувствуя гнев, усталость, беспокойство и облегчение.
          — Ты исчез из этого мира на пять дней?
          — Видимо.
          — Но ты провел тут всего один день.
          Артур помедлил.
          — Насыщенный, однако, выдался денек.
          Мерлин посмотрел на него, и вопрос, который ему ужасно хотелось задать всю неделю: «Ты тоже все вспомнил?», замер у него на губах, потому что ответ ясно читался по глазам Артура. Мерлин сглотнул и задержал на себе его взгляд.

          ***

          Мерлин позвонил на работу и сказался больным, а потом проспал почти два дня. Каждый раз, когда он просыпался, Артур был рядом, неизменно сидел у кровати или стоял у окна, но по тому, как напряглись его плечи и сжались руки, Мерлин понял, что Артур задается теми же вопросами, что и он.
          — Может, хватит уже так громко думать? — не выдержал Мерлин, обращаясь к силуэту Артура у окна. — Я из-за тебя заснуть не могу.
          Артур с улыбкой обернулся.
          — Ну, так давно пора вытаскивать свою ленивую задницу из постели.
          — Да-да, — проворчал Мерлин и, перевернувшись набок, подпер голову рукой. — Иди сюда.
          Артур помедлил, но все же подошел, и Мерлин попытался не обращать внимания на то, что матрас ничуть не прогнулся, когда Артур залез на кровать. Он со смущенным видом растянулся рядом с Мерлином, и тому понадобилась вся его сила воли, чтобы не протянуть руку.
          — О чем думаешь? — спросил Мерлин.
          Артур взглянул на него, наморщив лоб, а потом перевел взгляд на кровать.
          — Что я должен уйти.
          Мерлин нахмурился.
          — Куда?
          — В другой мир. Это было бы честно. Ты смог бы начать настоящую жизнь.
          — У меня настоящая жизнь.
          — Да, и нужно разделить ее с живым человеком, а не с...
          — Ага, — без всякого выражения ответил Мерлин, — сейчас. — Он смотрел на Артура, пока тот не поднял голову и не встретился с ним взглядом. — Я делил с тобой жизнь почти тысячу лет, — сказал он, — так что и в этот раз от меня не отделаешься. — И Мерлин улыбнулся, когда Артур хмыкнул.
          — Где ты был? — прошептал Артур, обводя глазами дом, который построил сто лет назад, кровать, на которой умер.
          — Не знаю, — ответил Мерлин. — Ту жизнь я не помню.
          — Совсем?
          Мерлин покачал головой.
          — Должно быть, жил где-то поблизости... Мое первое воспоминание из всех предыдущих жизней — это день нашего знакомства. Так что у меня, наверное, была какая-то жизнь, я ее просто не помню. — Раз в ней не было тебя, подумал он, но говорить не стал. Раз я позволил тебе умереть таким молодым, и он знал, что Артур думает о том же.
          — Может, мы просто разминулись, — сказал Артур, — и я, сам того не сознавая, решил тебя дождаться.
          — Да уж, с тебя станется, — засмеялся Мерлин. — А нельзя было просто умереть и снова вернуться, попробовать сначала, как все разумные люди?
          — Я очень верный.
          Мерлин фыркнул, но в глубине души знал: сказанное Артуром — правда.
          — А что теперь, как думаешь? — спросил он. — Ты что — застрял тут?
          Последовало долгое, угнетающее молчание.
          — По крайней мере теперь ты знаешь, где меня найти, — произнес Артур со слабой улыбкой.
          Мерлин глядел на него пару секунд, а потом сказал:
          — Нет. Нет, мне кажется, мы должны это исправить.
          — Исправить?
          — Да. Навсегда.
          — Как? — сухо спросил Артур.
          — Ну как же... начинается на «эм»?
          Артур помотал головой.
          — Мерлин, нет. Мы что, так ничему не и научились? С жизнью и смертью играть нельзя, цена слишком... велика.
          Мерлин посмотрел на него, стиснув зубы.
          — Может, так даже лучше, — сказал Артур. — Любая случайность исключена, и...
          — У нас никогда и не было никаких случайностей, и ты это знаешь, — оборвал его Мерлин.
          Артур взглянул на него.
          — Да, но... Что если это наш предел? Мы прожили вместе более чем достаточно, и, может быть...
          — Нет, — снова прервал его Мерлин. — Нет, Артур. Кто сказал, что это наш предел? Или что мы должны оставить все попытки, когда его достигнем? Нет. Нет, мы должны это исправить — иначе зачем я здесь? Почему вдруг эта работа свалилась на меня с неба? Или этот дом? Все можно исправить, Артур, я знаю. И я это сделаю.
          Артур смотрел на него молча, хотя глаза его говорили о многом, и еще одна минута прошла в тишине, полной невысказанных слов.
          — Мерлин, — шепнул Артур. — Пожалуйста. — И Мерлин прекрасно понял, чего он хочет. Он закрыл глаза, потому что ответить не мог. — Мерлин, — снова позвал Артур.
          — Тебя не было так долго, — откликнулся Мерлин с отчаянием в голосе.
          — Я же вернулся.
          — А если тебя не будет еще дольше?
          — Я вернусь. Я всегда возвращаюсь. Пожалуйста, Мерлин, я не могу... — он замолчал и приблизился вплотную, так, что Мерлин должен был почувствовать его дыхание. — Мы... я не прикасался к тебе с тех пор, как... с того на дня на паруснике, и я...
          Мерлин произнес нужные слова прежде, чем Артур успел договорить, и, ощутив на губах теплое дыхание, решил, что в жизни не чувствовал ничего прекраснее. Артур удивленно хлопнул ресницами, а потом накинулся на Мерлина, укрыл собой, жадно его целуя.

          ***

          Либо воспоминания из прошлых жизней связали Мерлина с более глубоким, могущественным источником магии, либо с более глубоким источником желания, но тело, которое он создал для Артура в ту ночь, продержалось полторы недели — в два раза дольше, чем самое продолжительное до этого. Время пролетело шквалом из обнаженных тел, блаженного сна и проведенных словно в тумане дней на работе, которые тянулись слишком долго, и когда все закончилось, Мерлину предстояло выдержать обратную сторону монеты: почти две недели ожидания, показавшиеся куда длиннее.
          Утром во вторник он выскочил за дверь и покатил велосипед по садовой дорожке, вспугнув из-под листьев бурундука. Между зубов зверек зажал ярко-красную ягоду, и Мерлин взглянул на край дорожки.
          Там бурно росли ландыши, которые давно уже отцвели, и чьи ягоды были насыщенного красного оттенка, и у Мерлина перехватило дыхание, стоило ему представить, как сто лет назад Артур, опустившись на колени, сажает цветы, которые должны были ознаменовать второе пришествие и возвращение счастья — даже не подозревая, чего он, собственно, ждет.
          — Гаюс, — вскричал Мерлин, ворвавшись в аптеку пятнадцать минут спустя. — Мне нужна твоя помощь.
          Гаюс посмотрел на него поверх очков.
          — Ради всего святого Мерлин, в чем дело?
          — Это насчет Артура, — выдохнул Мерлин, пытаясь восстановить дыхание. — Мой друг, Артур... помнишь его?
          — А, — сказал Гаюс, опустив газету. — Вспомнил наконец?
          — Что? — растерялся Мерлин.
          Гаюс сложил газету и достал из-за кассы плакат с надписью «Звоните в колокольчик».
          — Идем со мной, — велел он и исчез за дверью в лабораторию.
          С секунду Мерлин ошеломленно таращился в одну точку, а потом пошел следом.


Глава 3.

          — Твою мать! — воскликнул Мерлин, чувствуя, как потрясение прокатилось по всему телу до пальцев ног.
          — Следи за языком! — упрекнул его Гаюс.
          — Прости. Мне сейчас немного не до него.
          — Ну, все. Все. Теперь отпусти.
          — Вряд ли я смогу.
          — Конечно, сможешь. Просто... ну, вот. Молодец, — сказал Гаюс, когда Мерлин перестал наконец стискивать его в объятиях.
          — Не понимаю, — сказал Мерлин, рухнув на стул. — Почему я не вспомнил тебя раньше? Ты... ты все знал с самого начала?
          — Не стану притворяться, что смыслю в этом хоть что-то, — ответил Гаюс, качая головой. — Магия перевоплощения — если дело тут в ней — далеко за гранью знаний, за которые мне платят. — Мерлин чуть слышно хмыкнул. — И нет, я тоже вспомнил наше общее прошлое совсем недавно. Пару месяцев назад.
          — Что заставило тебя вспомнить? — спросил Мерлин. — Я вспомнил Артура после довольно травмирующего дежа вю.
          Гаюс кивнул.
          — Наверное, так оно и должно быть. Лично на меня все воспоминания обрушились примерно через пятнадцать минут после того, как я зашел к себе в лабораторию, где вы строили друг другу глазки.
          На мгновение Мерлин опешил, а потом возмутился:
          — Я... мы... никто там ничего не строил, — выпалил он наконец. — И разве это... травма?
          Гаюс лишь поднял бровь.
          — О боже, — простонал Мерлин и спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как горят уши. Пару секунд он не знал, куда деваться от стыда, но тут Гаюс рассмеялся.
          — Все в порядке, Мерлин. Не стоит так смущаться. Поверь, теперь это выглядит совсем не так нелепо, как раньше.
          Мерлин с несчастным видом взглянул на него сквозь пальцы.
          — Правда?
          Гаюс встретился с ним взглядом.
          — Ну, ведь мы здесь именно поэтому. Может, вы оба и впрямь... чересчур серьезны, но это явно куда более глубокое чувство, чем обычная юношеская влюбленность, как я сначала подумал.
          Мерлин опустил руки, хотя лицо его по-прежнему горело.
          — Наверное. — Он помолчал. — Когда ты познакомился с ним — с Артуром, ты понял, что он...
          — Мертв? Нет, не сразу. В его внешности и правда было что-то странное, но что именно, я не мог понять. Пока не сообразил, кем он был на самом деле, и не осознал, что он не просто похож на того мальчика на портрете. — Гаюс повернулся к столу и извлек из ящика небольшую стопку бумаг. — А теперь, — добавил он, — давай-ка вернем его тебе.
          Мерлин смотрел на него во все глаза.
          — Ух ты. Убедить тебя оказалось намного легче, чем я ожидал, — сказал он.
          Гаюс хохотнул и положил бумаги на стол, и Мерлин увидел, что они исписаны знакомыми закорючками.
          — В ожидании этого разговора я взял на себя смелость провести небольшое исследование за последние несколько недель.
          — О Гаюс, — воскликнул Мерлин, смеясь, — где ты был в остальных моих жизнях?
          Гаюс взглянул на него.
          — Сколько их у тебя было?
          — Гм... — Мерлин задумался. — По-моему, семь, которые я отчетливо помню. И еще несколько туманных обрывков непонятно откуда. То ли они сами по себе, то ли... то ли что.
          Гаюс хлопнул глазами и наклонил голову набок.
          — Семь, — помолчав, повторил он. Он покачал головой, словно для того, чтобы в ней прояснилось. — Ну, ладно, потом мне об этом расскажешь. А пока что... Правильно ли я понял, что для работы у нас есть только душа Артура? Никакого... тела, которое ты пытаешься оживить, так?
          — Нет, — содрогнувшись, ответил Мерлин. — То есть, да. Так.
          — Хорошо, — кивнул Гаюс. — Слишком уж велик в том случае риск неудачи. Нам же придется, наверное, задействовать капельку воображения, потому что есть лишь один доказанный способ вернуть кого-то из мира духов, но я не уверен, насколько он будет эффективен.
          — Потому что это всего лишь миф? — Мерлин чуть поморщился.
          Гаюс внимательно посмотрел на него.
          — Оно сработало? — спросил он, опустив все ненужные вопросы.
          — Чуть-чуть, — ответил Мерлин.
          Гаюс рассмеялся, почти недоверчиво, но в глазах его светилась гордость.
          — Ну, конечно, сработало, — сказал он, и Мерлин опустил голову. — Как понять «чуть-чуть»?
          — Он получает тело, — отозвался Мерлин, — но ненадолго. И когда действие заклинания заканчивается, он бесследно исчезает, из этого мира пропадает даже его призрак, и предсказать, как долго его не будет, невозможно.
          — Это тело, — спросил Гаюс, — оно полностью функционирует?
          Мерлин кивнул.
          — У него бьется сердце, он дышит, моргает, ест, и ходит в туалет, и... все остальное. Да, оно работает.
          — Хорошо, — сказал Гаюс и перевернул первые страницы записей. — Тогда начальную стадию экспериментов можно пропустить. Ты смог определить какие-нибудь переменные, влияющие на силу заклинания? Сколько оно держится?
          — Никогда нельзя предугадать, — откликнулся Мерлин.
          — С такой магией этого и следовало ожидать, — заверил его Гаюс. — Но ведь есть же что-то?
          — Гм, ну, да, — пробормотал Мерлин, чувствуя, как начинают полыхать уши. Он не был уверен, что сможет посмотреть Гаюсу в глаза и сказать, что основную роль, похоже, играет то, как сильно он хочет Артура, когда произносит заклинание.
          Гаюс поднял ладонь.
          — Я знаком с теорией этого заклинания в достаточной степени и думаю, что мне незачем знать все подробности. Раз ты в курсе, мне этого довольно.
          Мерлин смущенно рассмеялся.
          — Это хорошо, — сказал он.
          — Так, посмотрим, — продолжил Гаюс, пролистывая заметки. — А что насчет времени? — Гаюс взглянул на него. — О нем ты тоже подумал?
          Мерлин посмотрел на него непонимающе.
          — В смысле — во сколько я накладываю заклинание? Или на сколько?
          — А, — с улыбкой ответил Гаюс, — наконец-то мы доковыляли до причины, по которой я вообще здесь.
          Мерлин сел немного прямее.
          — Вот что делает эта магия (и что с успехом проделывал ты): она помогает Артуру преодолеть барьер между миром живых и миром мертвых. Он сам начал этот процесс: от призрака требуется определенная сила и решимость, чтобы проделать брешь в завесе и появиться в материальном мире. Твоя магия помогает ему преодолеть остаток пути, как ты убедился, временно. Завеса никогда по-настоящему не отпускает его и рано или поздно забирает обратно в иной мир.
          Мерлин кивнул.
          — Дело в том, что сила барьера — или завесы — непостоянна. На протяжении всего года она убывает и прибывает, усиливается и ослабевает вместе с круговоротом жизни, из-за которого сменяются времена года.
          — Я ведь должен это знать, да? — спросил Мерлин, закусив губу. — И знал бы, если бы лучше учился.
          Гаюс улыбнулся и пожал плечами.
          — Возможно. Но если бы ты все знал, меня бы здесь, наверное, не было, а мне эта жизнь пришлась очень даже по вкусу, так что считай, что я тебя простил.
          Мерлин просиял.
          — Так значит, ты думаешь, что завеса может его отпустить, когда достаточно ослабеет?
          — Я на это надеюсь, — ответил Гаюс. — Твоя магия очень могущественна, а его дух — очень крепок. Объединив усилия, когда завеса ослабеет до предела, вы, может быть, разорвете нить, соединяющую его с потусторонним миром и установите постоянную связь с миром живых.
          — Ты правда считаешь, что это возможно?
          Гаюс посмотрел на него.
          — Я считаю, что если это и сработает, это сделаете вы двое.
          Мерлин хлопнул ресницами и кивнул, почувствовав, как начинает сжиматься сердце.
          — Так когда? Когда завеса достаточно ослабеет?
          — Тридцать первого октября, — ответил Гаюс.
          — В Хэллоуин? — нахмурился Мерлин.
          — Или, как его раньше называли, в Самайн, — отозвался Гаюс. — Когда приближается зима, завеса неизбежно истончается из-за того, как много погибает растений и животных. Самайн отмечает начало беспросветной половины года и ночь, когда границы между мирами почти сходят на нет.
          — А, — немного отрешенно произнес Мерлин. — Это... довольно скоро.
          Гаюс кивнул.
          — У тебя было много практики, так что я не думаю, что нужно из-за этого переживать.
          — Гм. — Мерлин сглотнул, и сердце его сжалось чуть сильнее, потому что до Хэллоуина остались считанные дни.
          Глядя на него, Гаюс помрачнел.
          — Мерлин, у тебя что, какие-то сомнения?
          — Нет, — ответил тот. — Просто... Я думал, что все затянется надолго и... что у нас будет больше времени на то, чтобы устранить все... — он умолк и опустил взгляд на руки. — Думаешь, стоит вообще браться за это?
          Гаюс вопросительно сдвинул брови.
          — Артур беспокоится о... цене, — пояснил Мерлин. — Ну, равновесие вселенной и прочая муть.
          — А. — Гаюс кивнул. — Вполне объяснимо. При обычных обстоятельствах я бы с ним согласился и был бы в этом деле очень осторожен. Но, на мой взгляд, в данном случае само существование Артура указывает на то, что равновесие нарушено. И я склонен думать, что и твое, и мое присутствие здесь — это результат попытки вселенной исправить свою ошибку.
          Железная рука, сжимавшая сердце Мерлина, слегка ослабила хватку, когда он это обдумал.
          — Да, — сказал он, — это имеет смысл. — Он перевел дух и уверенно кивнул. — Ладно. Нужно еще что-нибудь сделать, или остается только... ждать?
          Гаюс покачал головой.
          — Не думаю. Я бы посоветовал не произносить заклинание до Самайна, раз уж последствия такие непредсказуемые. Мне бы очень не хотелось, чтобы он все пропустил.
          — О боже, — пробормотал Мерлин, потому что знал, что Гаюс прав. — Не очень-то он этому обрадуется.

          ***

          — Засранец, — гаркнул Артур, выбежав из дома в сад.
          Мерлин замер с граблями в руках и хлопнул глазами.
          — Прошу прощения? — с невинным видом спросил он.
          Артур сложил руки на груди.
          — Я понял, как посмотреть похожие видео.
          Мерлин опустил голову, чтобы скрыть усмешку.
          — Да?
          — Ты, наверное, мнишь себя чертовски остроумным.
          — Вечно некстати этот твой телекинез, — ответил Мерлин.
          Артур бросил на него осатаневший взгляд.
          — Ты целыми днями надо мной потешался.
          — Ничего подобного! Ну, не совсем. Наслаждался, может быть, но не потешался.
          — Неправда! Я тут гарцую как чертов... один бог знает кто, а ты позволил мне думать, что я занимаюсь чем-то полезным. «Кстати, Артур, вот он, тот магически значимый ритуальный танец, который ты должен разучить. Будет легче проскочить сквозь завесу, если станцевать его задом наперед». Что ж! Теперь я все знаю и о Майкле Джексоне, и о его гребаном лунном шаге, так что не провалиться ли тебе к чертовой матери?
          Удержаться от улыбки было по-прежнему трудно, но в голосе Артура промелькнула нотка отчаяния, и Мерлину стало немного стыдно.
          — У меня от тебя голова шла кругом. Пришлось занять тебя хоть чем-то.
          Артур нахмурился и отвел взгляд.
          — Я просто... — сказал он наконец. — Это ожидание... оно невыносимо.
          Мерлин вздохнул.
          — Я знаю, — ответил он.
          С чем Артур никогда не мог примириться во всех своих жизнях, так это с бездействием. Последние две недели он бесцельно слонялся по дому, и его нетерпение и беспокойство можно было потрогать руками.
          — Не хочешь помочь мне собрать эти листья? — спросил Мерлин.
          Артур нахмурился.
          — Нет. Как это поможет? И почему ты вообще делаешь это руками? Просто примени магию.
          Мерлин пожал плечами.
          — Потому что ты не единственный, кому нужно убить время.
          — Я знаю кое-что, что поможет убить время, — сказал Артур. — Поможет нам обоим.
          — Артур, нет. Я же сказал: я не буду больше читать заклинание до Самайна.
          — Но до него же целая вечность. Я уверен, что вернусь вовремя.
          — Ну, а я нет, — ответил Мерлин твердо. — Тут ничего нельзя предвидеть, так что... разговор окончен.
          Артур тяжело вздохнул, воздев глаза к небу.
          — Ты же знаешь, я бы ускорил время, если б мог, — мягко сказал ему Мерлин.
          — А почему не можешь? — спросил Артур самым что ни на есть сварливым тоном. — Почему от твоей магии никакого толка?
          — Ну, спасибо, — сказал Мерлин, закатив глаза.
          Артур вздохнул, сложил руки на груди и встал у забора, чтобы понаблюдать за тем, как Мерлин работает граблями.
          — Думаешь, сработает? — тихо спросил он несколько минут спустя.
          Мерлин взглянул на него.
          — Я не знаю, — честно ответил он. — Надеюсь.
          — А если нет?
          — Тогда в следующем году мы попробуем снова. А до этого будем искать что-нибудь еще.
          — Что?
          Мерлин вздохнул.
          — Не знаю. Давай пока сосредоточимся на этом.
          — На чем? — спросил Артур.
          — Для начала — на том, чтобы собрать эти листья, — отрезал Мерлин.
          Артур потемнел лицом.
          — Ладно, — сказал Мерлин, закатив глаза. — Сможешь поднять вон ту пилу?
          Артур взглянул на старую ножовку, лежащую рядом с садовой дорожкой. С минуту он соображал, как ее поднять, а потом она повисла в воздухе, скользя взад и вперед, будто бы уже что-то распиливала.
          — Впечатляет? — поинтересовался он, широко улыбаясь.
          — Еще как, — лаконично ответил Мерлин. — А теперь, может, отпилишь ту ветку, которая стучит в окно кабинета? А потом разрежь ее на дрова.
          Артур сдвинул брови.
          — Этим все еще занимаются? Мы разве живем не в век, когда дрова остались в прошлом?
          — Ты — нет, — ответил Мерлин, кинув на него красноречивый взгляд. — Во всяком случае, пока. Так что иди и руби. Если закончишь без жалоб, я... дам тебе награду.
          Артур сузил глаза.
          — Какую?
          — Ну, не знаю... Наверняка что-нибудь придумаю. Тебе понравится, — Мерлин наклонил голову набок и выразительно посмотрел на Артура.
          Тот глядел на него, поджав губы.
          — Несправедливо, — сказал он. — Когда ты так и не дал мне тело.
          — Мир жесток, — с ухмылкой ответил Мерлин.
          Артур поднял глаза к небу, но обошел-таки дом в поисках до смерти надоевшей им ветки. Мерлин проводил его взглядом, а затем вновь принялся за работу, наслаждаясь работой мышц и ритмом физического труда. Не прошло и пяти минут, как к нему подлетел сухой, хрустящий лист и щелкнул его по лбу. Он поджал губы, скользнув по груде листьев сердитым взглядом, и тут в него врезался еще один. И еще.
          — А, так ты хочешь поиграть? — сказал он и, подняв всю кипу листьев в воздух, в считанные секунды свернул ее в огромный шар и направил прямиком Артуру в голову.
          Из-за начавшейся вслед за этим битвы у Мерлина в волосах застряли частички листьев, которые он нашел на подушке несколько часов спустя, после того, как кончил в руку под таким неотрывным и пламенным взглядом Артура, что казалось, будто бы он тоже его ласкал.

          ***

          Воскресное утро Самайна выдалось ясным; ничто не указывало на то, что с наступлением ночи потусторонний мир будет предельно близко.
          Мерлин сидел за кухонным столом, сходя с ума от беспокойства. Ему доводилось переживать знаменательные дни — и не раз — на протяжении своих многочисленных жизней. И каждый раз он волновался, невзирая на то, что говорил тогда Артуру. Бывали дни, когда Мерлин шел за Артуром в бой, и ночи, когда он сидел возле раненого Артура, давал ему укрепляющие средства, зелья и применял магию, уповая на чудо. Знаменательным был и тот самый первый раз, когда он рассказал Артуру о своих способностях.
          Он закрыл глаза и погрузился в воспоминание, и пережитого ужаса, с которым он тогда ждал ответа Артура, до сих пор было достаточно, чтобы сердце забилось быстрее даже спустя века. Тогда все закончилось хорошо, напомнил он себе.
          Мерлин поглядел из окна на солнце, не поднявшееся ни на сантиметр с той минуты, как он смотрел на него в последний раз.
          — Чем сегодня займемся? — спросил Артур с деланной беспечностью в голосе.
          Мерлин невесело рассмеялся.
          — Ускорим время, — ответил он.
          — И правда, как так вышло, что ты не выучил это заклинание самым первым, когда понял, что обладаешь магией?
          — Прости, — откликнулся Мерлин слабым голосом.
          Артур вздохнул и через несколько минут добавил:
          — Нет, серьезно, чем тебе хочется заняться? Надо придумать что-нибудь. Не могу сидеть и смотреть, как ты места себе не находишь.
          — Гм, — произнес Мерлин. В доме было чисто, во дворе прибрано, счета оплачены. Ужин уже стоял в холодильнике. — Можем пойти в город, — предложил он. — Посмотрим какой-нибудь фильм, пока ты еще можешь бесплатно попасть в кинотеатр.
          День для прогулки был подходящий, и, кроме того, выход в город отнял у них несколько часов и дал тему для разговора. Вернувшись домой, Мерлин пытался не отсчитывать секунды под громкое тиканье часов в кабинете, пока Артур наконец не выдержал и не вскочил с дивана.
          — Прости, — сказал он. — Я должен... Не могу просто сидеть тут и ждать. Мне нужно... уйти.
          — Куда?
          Артур покачал головой.
          — Не знаю. Я вернусь вовремя, просто... Это ничего?
          Мерлин с трудом кивнул.
          Через несколько часов, когда низко висящее солнце отражалось в воде, Мерлин увидел Артура на пожухлой траве у калитки, он прислонился к забору и устремил взгляд на море. Ворота захлопнулись с тихим щелчком, когда Мерлин молча сел подле него.
          — Нервничаешь? — спросил его Артур немного погодя, и Мерлин улыбнулся.
          — Да, — ответил он. — Такое чувство, будто я должен одевать тебя перед битвой или что-то вроде.
          Артур рассмеялся и посмотрел на Мерлина, а потом опустил взгляд на свои подтянутые к подбородку колени.
          — Все то же самое, да? — проговорил Мерлин. — Немного магии, немного секса. Ничего нового.
          Артур чуть заметно улыбнулся, не поднимая глаз.
          Мерлин сглотнул.
          — Ты ведь правда этого хочешь? В смысле, ты же веришь мне насчет равновесия и прочего? Даю тебе слово, никому не придется за это платить.
          — Я верю, — ответил Артур.
          — Но тебя что-то беспокоит.
          — Я просто... Мерлин, ты был таким... Я не хочу, чтобы ты думал... — Артур вздрогнул и осекся.
          Мерлин смотрел на него, на его синие-синие в лучах заходящего солнца глаза, и ждал продолжения.
          — Если не сработает, — произнес Артур, — не беда. Переживать тут не о чем. — И у Мерлина защемило сердце. Артур смотрел ему прямо в глаза, и взгляд его выражал не то чтобы невозмутимость, но спокойствие. — И ты должен знать: я бы не стал ничего менять. Ничего из того, что мы... ни единого дня. Я люблю тебя.
          У Мерлина перехватило дыхание, а в глазах защипало.
          — Нет, ну какой же ты... идиот, — сказал он и, не удержавшись, наклонился — слишком рано, не успев произнести ни одного магического слова, и когда он ткнулся носом туда, где должна была быть щека Артура, то подумал, что и впрямь дотронулся до нее.
          Только пару секунд спустя он осознал, что ему не показалось.
          Ошеломленно втянув в себя воздух, Мерлин чуть отстранился, потому что в самом деле только что коснулся щеки Артура, она была не совсем материальна, но и не бесплотна, и Артур оторопело смотрел на него, хлопая глазами.
          — Ты почувствовал? — спросил он.
          — Ага, — ответил Мерлин высоким голосом. — А ты?
          Артур кивнул.
          — Ты уже...?
          Мерлин помотал головой.
          Замерев, они смотрели друг на друга во все глаза, и пространство между ними звенело от вопросов, пока Мерлин не наклонился снова и не прижался к носу Артура своим. И почувствовал ответное прикосновение, не совсем настоящее, но тем не менее, и, казалось, ощутил на губах крохотную иллюзию дыхания.
          Он поднес руку к лицу Артура, провел по нему, почти осязаемому, кончиками пальцев, и выдохнул знакомые слова, не думая ни о силе духа, ни о завесе между мирами, ни о жизни, смерти или судьбе, — ни о чем, кроме Артура.
          Позже он произнес их еще раз, Артуру в губы, и еще раз, касаясь губами его плеча, и еще, прямо напротив сердца и вдоль напряженной плоти.
          Мерлин читал заклинание, когда Артур вколачивался в него, и когда он сам вколачивался в Артура, точно каждое движение бедер было еще одним стежком, пришпиливающим душу Артура к этому миру, прямо к этой кровати, достаточно крепко, чтобы оставить его здесь навсегда.

          ***

          Мерлин проснулся от прикосновения губ Артура к члену, когда первые отблески занимающейся зари стали просачиваться сквозь окно, и, не удержавшись, снова проговорил магические слова. Артур услышал его и хмыкнул, и звук этот прокатился по всему телу Мерлина.
          — Еще разок, на счастье? — сказал Артур немного погодя, когда взошло солнце, и, ощутив на его языке собственную сперму, Мерлин и впрямь прочитал заклинание еще раз, потому что никогда не мог отказать Артуру ни в чем и не видел смысла в том, чтобы начинать сейчас.
          — Думаешь, получилось? — спросил он в перерыве между поцелуями.
          — Угу, — пробормотал Артур.
          — Это значит «да»?
          — Надеюсь.
          — Чувствуешь себя по-другому?
          Артур на секунду задумался, а потом снова поцеловал его.
          — Честно? Не особенно.
          Мерлин нахмурился.
          — Совсем ничего?
          Артур пожал плечами.
          — Все как обычно.
          Мерлин хлопнул ресницами и постарался не падать духом.
          — Ты уверен? — спросил он.
          — Ты предпочел бы, чтобы я солгал?
          — Я предпочел бы, чтобы ты произнес это чуть более... обнадеживающе.
          — Ммм, я мог бы попробовать, — откликнулся Артур и коснулся его губ, — но тогда придется перестать тебя целовать.
          Мерлин вздохнул, когда Артур вновь прижался к его губам своими, теплыми и влажными.
          — Что ж, логично, — согласился он.

          ***

          Теперь ожидание стало иным. Теперь они ждали и надеялись, что ждут напрасно. Ждали и старались не ждать.
          Шли недели, и Артур по-прежнему был осязаемым, настоящим, живым во всех смыслах этого слова, и с каждым днем все легче верилось, что он таким и останется. Хотя было трудно решить, что делать и как что-то планировать, когда в душе все еще таились сомнения.
          Однажды в середине декабря Мерлин вернулся домой и обнаружил Артура на заднем дворе; он рубил дрова, наконец-то отрезав ветку, которая вот уже несколько месяцев грозила разбить окно в кабинете.
          Мерлин немного понаблюдал за ним, с наслаждением отмечая каждое облачко пара, вырывавшееся у Артура изо рта, капли пота у него на лбу и каждый взмах топора, слегка напоминающий ему о том далеком времени, когда он смотрел, как Артур практикуется во владении мечом.
          В конце концов Артур его заметил.
          — Привет, — сказал он, слегка запыхавшись от напряженной работы.
          — Привет, — отозвался Мерлин.
          — Давно тут стоишь?
          — Да нет, — ответил Мерлин. — Мне нравится смотреть, как ты работаешь. — Артур закатил глаза. — Чего это ты вдруг?
          — Это же мое дерево. — Артур пожал плечами. — Мне его и рубить.
          Мерлин улыбнулся.
          — Да, наверное. — Он немного помолчал и добавил: — Пришли результаты экзамена. — И Артур поднял на него взгляд. — Я его сдал. Теперь я дипломированный фармацевт, и могу работать с Гаюсом... ну, сколько захочу.
          Ликующе вскрикнув, Артур выронил топор и побежал к нему, лучезарно улыбаясь.
          — Поздравляю, — сказал он, приблизившись.
          Мерлин широко улыбнулся и поцеловал его, и черт, это показалось совершенно нормальным. Словно они просто люди, которые живут вместе, и над которыми не висит угроза вновь столкнуться с потусторонним миром.

          ***

          — Не понимаю, раньше ты про мою одежду ничего не говорил, — пожаловался Артур.
          — Ну, зимой она не так бросалась в глаза. Зимнее пальто оно и есть зимнее пальто. А вот пляжная одежда за последнее столетие изменилась кардинально. Не пугать же детей. — Мерлин взял с полки несколько разных плавок. — Эти должны подойти, но примерь все равно, на всякий случай, — сказал он, показывая на примерочную кабинку. — Пойду найду тебе пару вьетнамок.
          Артур с опаской покосился на плавки у него в руке, но повиновался.
          — Ну, вот, — объявил Мерлин полчаса спустя. — По-моему, теперь у тебя есть все, что нужно. — Артур скользнул взглядом по рубашкам, шортам и сандалиям, и Мерлин улыбнулся про себя, представив его крепким инструктором по парусному спорту, которого неизбежно полюбят все приезжающие на каникулы дети.
          Однако у Артура вид был не слишком довольный.
          — Ты ведь не нервничаешь, нет? — спросил Мерлин.
          — Нет.
          — Они же просто дети, Артур.
          — Я знаю, все нормально. Это же не... Нет, все нормально.
          — Что «не»? В чем дело?
          — Тебе не кажется, что нужно было надеть что-нибудь более... приличное?
          — Уверяю тебя, сейчас это вполне прилично.
          — Когда я на пляже, да, но... Я тут подумал кое о чем и хотел бы обсудить это с управляющей. В смысле, как можно все здесь улучшить. Но я не могу встретиться с ней в таком виде, — сказал он, показав на плавки.
          Мерлин расплылся в улыбке.
          — Уже фонтанируешь идеями?
          Артур хлопнул ресницами и, чуть покраснев, отвел взгляд.
          — Не стоит, да? Я для нее никто, всего лишь какой-то там временный сотрудник. Вряд ли мои предложения придутся ко двору.
          — Вовсе нет, — успокоил его Мерлин. — Просто... не спеши, проработай там несколько недель, а потом постарайся никого не оскорбить, и все будет хорошо.
          — А есть ли смысл? Меня послушают?
          — Когда это тебя не слушали? — со смехом сказал Мерлин. — Идем, оденем тебя во что-нибудь более официальное.

          ***

          Мерлин вбежал в дом и, стуча зубами от холода, как можно быстрее захлопнул дверь. Кабал, крупный спаниель, которого Артур прошлой весной решил непременно оставить себе, выбежал к нему из кухни, чтобы поприветствовать, и Мерлин стянул варежки, чтобы почесать пса за ушами, грея руки.
          Письмо, которое он только что вытащил из почтового ящика, было большим и, судя по всему, деловым, требующим, к разочарованию Кабала, его немедленного внимания. Чувствуя, как все внутри сжимается от волнения, Мерлин разорвал конверт.
          — Мерлин? — позвал Артур из кухни. — Ты не забыл про вино? Тут холодно так, что зубы сводит, а ты выдул вчера все виски.
          Мерлин не ответил, просматривая бумаги.
          — О боже, — выдохнул он.
          Артур высунул голову в коридор.
          — Мерлин?
          — Поверить не могу, что сработало, — пробормотал тот себе по нос.
          — Случилось что? — спросил Артур.
          Мерлин хлопнул ресницами, затем поднял взгляд на Артура.
          — Да, — ответил он. — Да, гм. Что скажешь насчет запоздалого рождественского подарка?
          — Это вино?
          — Нет.
          — Гм, ну, тогда, если честно, мне не очень интересно.
          Мерлин закатил глаза и сунул руку в ранец, по-прежнему висящий у него на плече.
          — Держи, бестолочь, — сказал он, вытащив бутылку красного вина.
          Артур просиял.
          — Знал, что ты меня не подведешь. Иди сюда. Я ее открою, а ты мне расскажешь, из-за чего твои глаза стали размером с блюдца.
          Мерлин скинул сапоги и прошел в кухню, раздумывая, с чего начать.
          — Так... этот дом, — начал он несколько минут спустя.
          Артур нахмурился.
          — Да?
          — Он тебе все еще... нравится, так ведь?
          — Ну да, — медленно ответил Артур.
          — Хорошо, — сказал Мерлин. — Потому что, гм... Он твой.
          — Я знаю.
          — Нет, я хочу сказать... Официально. Ты его владелец. Снова. Он твой.
          Артур хлопнул ресницами.
          — Что?
          Мерлин открыл было рот, чтобы пояснить, но передумал, положил бумаги на стол и пододвинул их к Артуру. Тот бросил на него долгий, пронзительный взгляд, затем опустил глаза и стал читать.
          Мерлин постарался не ерзать.
          Наконец Артур посмотрел на него.
          — Ты... — сказал он и умолк, закрыл глаза, а потом потрясенно их распахнул. — Ты объявил меня моим собственным пра-правнуком.
          — Угу, — радостно ответил Мерлин. — И даже без особых трудностей. Я думал, будет много волокиты, но в конце концов пришлось подделать всего десять документов или около того.
          Артур нахмурился.
          — Сказать по правде, трудно было только подтвердить свидетельствами о браке и рождении ребенка, что ты умер вовсе не холостяком, как все думали. После этого доказать, что ты и этот ребенок — родственники, оказалось легко.
          Артур помрачнел еще больше.
          — С чего бы мне прятать жену и ребенка?
          — Потому что ты знал, что твой отец не одобрил ваш союз, разумеется. И ты опасался, что он предпримет что-нибудь ужасное, пока ты в море.
          Артур молча смотрел на него, поджав губы. Мерлин сдвинул брови.
          — Тебе не нравится, — сказал он.
          Артур открыл было рот и снова его закрыл, но все же ответил:
          — Выходит, ты только что лишил моих родственников их законного имущества?
          Мерлин поднял глаза к потолку.
          — Каких-то очень дальних родственников, которые, похоже, не посещали не только этот дом, но и все полушарие по меньшей мере лет пятьдесят. Им явно все равно: подписали все бумаги не глядя.
          Артур поднял бровь.
          — Прости, я просто... Мне кажется, это глупо, что мы продолжаем платить арендную плату за дом, который ты выстроил собственными руками.
          — Вообще-то, нет. Мне помогали. Я только платил.
          — Без разницы, — смеясь, ответил Мерлин. — Это твой дом, Артур. Тебе ничего не досталось от той жизни, так пусть у тебя будет хотя бы это.
          Артур вздохнул и перевел взгляд обратно на лежащие на столе документы.
          — Это наш дом, — произнес он тихо. — Я уверен, что построил его для нас.
          Когда он поднял глаза, на его губах играла улыбка, и Мерлин тоже засветился от счастья, неизменно приходя в восторг от мысли, что может целовать Артура, когда захочет, без всяких предварительных заклинаний.
          — Спасибо, — сказал Артур.
          Мерлин улыбнулся.
          — Завтра встретимся с мистером Кумбом, чтобы аннулировать договор аренды. Он будет так рад наконец-то познакомиться с тобой.
          — О боже, тот бедняга, — вздохнул Артур. — Ну и натерпелся же он от меня, да?
          Мерлин рассмеялся и привлек его к себе для еще одного поцелуя с привкусом вина.

          ***

          Проснувшись, Мерлин потянулся и сощурился от солнечного света, отражавшегося в тех редких желтых листьях, что все еще висели на дереве за окном. Он повернул голову и взглянул на Артура, который прислонился к спинке кровати и что-то читал на ноутбуке.
          — С днем рождения, — проговорил Мерлин хриплым спросонья голосом.
          Артур покосился на него.
          — Сегодня не мой день рождения, — ответил он.
          — Ну, почти.
          — Ты говоришь так каждый год.
          — Чувствуешь себя старше?
          — Каждая минута с тобой прибавляет мне лет, Мерлин.
          Тот широко улыбнулся.
          — Что-нибудь важное в новостях? — спросил он, кивнув на ноутбук, а потом потянулся во второй раз и сел, стукнувшись плечом о плечо Артура.
          — Ничего нового, — отозвался тот. — Посмотришь? — предложил он.
          Мерлин помотал головой.
          — А вот это я попробую, — сказал он, заметив на тумбочке рядом с Артуром две чашки с чем-то, что пахло просто восхитительно.
          Артур отложил ноутбук в сторону и протянул ему чашку.
          — Спасибо. — Мерлин прижался к нему и позволил себе побыть чуточку сентиментальным, не сводя с Артура глаз и наслаждаясь его близостью. — Эй, — воскликнул он несколько мгновений спустя, и лицо его озарила ослепительная улыбка. — Ты только взгляни!
          — Что ты... что? — спросил Артур, когда Мерлин наклонился к его виску и выдернул волос. — Ай, — пожаловался он.
          — Ты седеешь, — торжествующе объявил Мерлин, поднеся волосок к свету.
          Артур помрачнел.
          — А разве с именинником не положено вести себя вежливо?
          — Это ненастоящий день рождения. И кроме того, это же здорово.
          — Да ну?
          — Ага. Я... — Мерлин замолчал, чуть смутившись. — Я немного беспокоился, вдруг мы перестарались, и ты станешь эдаким Джеком Харкнессом, и у нас будет новая проблема, прямо противоположная первой.
          Артур посмотрел на него, наморщив лоб, а потом фыркнул.
          — И ты еще обвиняешь меня в высокомерии!
          Мерлин наклонил голову набок.
          — Я... что?
          — Когда все это время ты думал, что в твоей магии больше силы, чем во всем временном круговороте.
          Мерлин хлопнул ресницами, а потом отвернулся.
          — Кажется, ты нравился мне больше, когда не понимал моих отсылок к поп-культуре.
          — Ну, так ты сам в этом виноват, — отозвался Артур, прижавшись носом к его щеке.
          — Да-да, — вздохнул Мерлин и отхлебнул кофе.
          — Я тут подумал, — заявил он несколько минут спустя, — и решил, что следующим летом мы оба должны взять отпуск.
          — Отпуск? — переспросил Артур.
          — Знаю, у тебя в отеле это самое загруженное время, но Леон же показал себя этим летом прекрасным помощником руководителя. Так, может, в следующем году он сумеет пару недель обойтись без тебя?
          Артур усмехнулся.
          — Я смотрю, ты все продумал. Что у тебя на уме?
          — Ну, — Мерлин чуть заметно улыбнулся, — это пока только задумка, но... Передай мне компьютер. — Артур выполнил просьбу, и Мерлин показал ему большую красивую картинку.
          — Что это? — помедлив, спросил Артур.
          — Твой подарок на день рождения, — ответил Мерлин, касаясь губами его плеча.
          Артур не шелохнулся.
          — Пришлось сделать что-то с деньгами, которые я так и не истратил на ипотеку.
          — Ты серьезно?
          — Да, — улыбнулся Мерлин. — Я подумал, мы могли бы сплавать на ней куда-нибудь летом. Скажем, куда-нибудь на север. Где не заходит солнце. Или... — Но Артур заткнул ему рот поцелуем прежде, чем он успел озвучить другие идеи.
          Позже, позабыв про стоявшие на тумбочке чашки с кофе и ноутбук, Артур прижался к его лбу своим, покрытым испариной, и пытался отдышаться.
          — Тебе когда-нибудь приходило в голову, — спросил он, — что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой? Что это тело, хоть и продержалось довольно долго, все равно... не совсем настоящее? И что однажды я исчезну на несколько десятилетий?
          Мерлин закрыл глаза.
          — Я думал об этом, — ответил он тихо.
          Артур промолчал.
          — Я бы тебя подождал, — продолжил Мерлин, отвечая на незаданный вопрос. — Нашел бы тебя если не в этой, так в следующей жизни. И мы бы начали все сначала.
          Артур нашел его руку, откатившуюся к краю, и переплел свои пальцы с его.
          — А пока что, — произнес Мерлин, — тебе, похоже, придется-таки научить меня ходить под парусами.
          Артур засмеялся.

          ***

          Эпилог: примерно еще одну сотню лет спустя

          Мерлин выбрался из подземки на улицу, где накрапывал утренний дождик, и у него наконец-то перестало закладывать уши. Надо бы и правда подыскать квартиру поближе к центру, подумал он: все эти часы, проведенные в поездах на вакуумной магнитной подвеске плохо сказываются на полостях его тела.
          Обойдя какую-то гадость на тротуаре, он завернул в кофейню на первом этаже офисного здания, чьи окна часто отражали солнечный свет прямо ему в глаза, когда он работал в больнице через дорогу.
          Он ждал в очереди, читая заголовки через плечо стоявшей перед ним женщины, чтобы убить время.
          Как раз когда она оплачивала свой заказ, распахнулась боковая дверь, и в магазин вошел светловолосый мужчина в изысканном темно-сером деловом костюме. Мерлин прошелся взглядом по безукоризненно сшитой одежде, сверкающему кожаному ремню, безупречно завязанному галстуку под адамовым яблоком и отчего-то облизнулся.
          — Добрый день, как обычно, — повелительно сказал незнакомец работнику за прилавком.
          Мерлин нахмурился.
          — Эй, — сказал он. — Тут очередь, вообще-то. И в ней ждут.
          — А кое-кому это делать вовсе не обязательно, — ответили ему, не удостоив и взглядом.
          Мерлин сдержал гнев.
          — Ну конечно, ведь этот кое-кто такая важная шишка.
          — Всего пара секунд, — последовал ответ. — Переживешь.
          — Ну ты и задница.
          Незнакомец бросил на него презрительный взгляд.
          — Господи боже, ну ладно, сделай и свой заказ, и я его оплачу в качестве компенсации за твои муки.
          — Вот еще! — рявкнул Мерлин. — Меня так легко не купить.
          — Да успокойся ты, это всего лишь кофе.
          — А ты всего лишь напыщенный, привилегированный дурак.
          — Может, пора тебе перейти на кофе без кофеина, — ответил незнакомец, прижимая палец к экрану оплаты и забирая у работника свою чашку.
          Мерлин усмехнулся и подчеркнуто не стал смотреть на его задницу в идеально сидящих брюках, когда незнакомец продефилировал через боковую дверь обратно в приемную офисного здания.
          Через несколько минут, держа в руке вожделенную чашку кофе, Мерлин вышел на улицу и направился к пешеходному переходу. Дождь перестал, и часы на боковой стене больницы показывали, что Мерлин добрался до работы вовремя, так что для понедельника дела принимали совсем недурной оборот.
          Дожидаясь, когда в потоке машин образуется просвет, Мерлин услышал позади себя знакомый голос и, обернувшись, увидел, как к обочине подлетел тот состоятельный кретин из кофейни, сердито шипя в наушник.
          — Мне срочно нужна машина, — бросил он бедолаге на другом конце линии. — Моргана изменила время встречи, и если через пять минут меня там не будет, она выхватит сделку прямо у меня из рук.
          Мерлин ухмыльнулся, заметив, что незнакомец в спешке забыл свой кофе.
          — Хорошо, что ты остановился на чашку кофе, — съязвил он, когда тот перестал разоряться.
          Незнакомец удивленно на него посмотрел.
          — Да кто ты такой вообще? — помолчав, спросил он. — И что мне сделать, чтобы ты заткнулся?
          Мерлин закатил глаза.
          — Можешь не церемониться, я никто. Просто человек. Просто идиот, на чью долю выпало несчастье перейти тебе сегодня дорогу.
          — Ну, то, что ты идиот, это верно, — отпарировал незнакомец, и Мерлин подавил порыв вылить кофе на его расчудесный костюм.
          Все случилось очень быстро, как всегда в таких случаях: на мокром асфальте завизжали шины, послышался скрип, а затем жуткий скрежет, когда автобус вильнул в сторону и слегка задел такси, вылетевшее на тротуар, и если Мерлин оттащил высокомерную сволочь с дороги магией, не успев его коснуться, в суматохе ни тот, ни другой этого не заметили.
          Ну, или сделали вид, что не заметили. На какое-то время.

          Fin

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"