Παρθένος

Автор: Incarcerous
Бета:Череп Розенталя - ооочень хороший помощник, особенно идейный!
Рейтинг:R
Пейринг:Том Риддл / Минерва МакГонагалл
Жанр:AU, Drama, Missing scene
Отказ:Все герои принадлежат уважаемой Дж.Р.
Аннотация:Том Риддл и Минерва МакГонагалл..
Комментарии:Фик написан после стихотворения "Один на один"
http://www.snapetales.com/index.php?ch_id=75883

под композицию Alexandre Desplat "Courtyard Apocalypse". Под нее рекомендуется и читать:
http://prostopleer.com/tracks/4938888ioS4


* В названии употреблено одно из имен богини древнегреческой мифологии - Афины. Парфенос - значит 'дева'. Отсюда - Парфенон.

** Ну и на всякий случай:
Минерва - италийский вариант имени богини войны и мудрости Афины.

Безмерная благодарность Череп Розенталя и Вреднюге за их неоценимую помощь, советы и поддержку!!!

ФИК НАЧАТ КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ ДОРОГОЙ И ГОРЯЧО ЛЮБИМОЙ МИНЕРВЫ МАКГОНАГАЛЛ

к фику написан отдельный сборник стихотворений - "Παρθένος στο στίχο"
Каталог:AU, Школьные истории
Предупреждения:насилие/жестокость, OOC, AU
Статус:Замерз
Выложен:2011-10-03 13:52:41 (последнее обновление: 2011.12.03 03:14:41)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

- Минни! Минни! Он опять.. ждет тебя у главной.. лестницы! - затараторила, догнав подругу и запыхавшись, светловолосая девушка в красном шарфе.
- Мерлин.. Ну что ему еще нужно? - немного устало проговорила Минерва, поправив ленты в косах и чуть заметно поведя плечами.
- Он стоит там с утра и пропустил уже два урока, - продолжила ее однокурсница, - ну Минни, какая же ты странная.. Он ведь умен, он лучший на курсе, он красив, как.. как.. Бог!
Гриффиндорка резко развернулась, сверкнув глазами.
- Послушай, Матильда, если тебе он симпатичен, почему бы тебе самой не завести с ним роман? - в ее голосе звучала сталь меча Годрика.
И девушка твердой походкой направилась в сторону библиотеки, оставив подругу стоять в пустынном коридоре.
- Если бы.. если бы он смотрел хоть на кого-нибудь, кроме тебя, Минерва.. - в отчаянии прошептала девушка и, развернувшись, пошла в другую сторону.

Он стоял внизу, подняв голову вверх, чтобы не пропустить момент, когда она будет спускаться. Она. Его страсть, его заноза, его мечта, его.. любовь? Нет, он не думал, что это была любовь. Любовь - для слабых, неспособных на поступок, недоумков. Любовь - для тех, кто сочиняет глупые стихи и тратит время и деньги на бессмысленные подарки. Кому они нужны? Идиотам, ничего не понимающим в жизни и не имеющим целей. У него была цель. Власть. Нет, не Министерство. Это слишком мелко. Власть над всем. И над ней в первую очередь.
Ему хотелось снять рывком ее безумный красный шарф, запустить пальцы в густые каштановые волосы, коснуться ее острых плечей, провести рукой по ее высокой груди..
- Мистер Риддл? - размышления юноши были прерваны мягким голосом мадам Стэнтон - школьной целительницы. - Ваши друзья сказали, что вы не были на занятиях. Вы бледны. Может быть, вам нехорошо? Хотите, пройдем со мной в больничное крыло?
- Друзья? - эхом переспросил он.
- Ну, мистер Яксли, мистер Эйвери.. - замялась целительница, глядя в пустые, лихорадочно блестящие глаза юноши.
- А.. ну да. Нет, спасибо, все в порядке, - ледяным голосом сказал он.
Пожилая ведьма смутилась и отошла, сминая в руках белый платочек.
Этот мальчик всегда пугал ее. Никогда ничего не просил, никогда не улыбался, не шалил. Да, сирота. Но очень странный. Очень неприветливый, хотя всегда безупречно вежлив. Боже-Боже... что же вырастет из него.
- Вы что-то еще хотели, мадам? - поинтересовался юноша холодно.
Целительница вздрогнула, на миг почувствовав себя в чем-то провинившейся перед ним, отрицательно покачала головой и заторопилась в лазарет.
А он вновь поднял глаза и приготовился терпеливо ждать. Ведь та, которую он ждал, когда-нибудь все равно должна была спуститься вниз.





-----
к этой главе написан стих "Желание" (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 2.

- Ми, вот ты где! - на всю библиотеку произнес высокий гриффиндорец, с глухим стуком бросая сумку с учебниками на пол.
- Патрик, - зашипела на него Минерва, - во-первых, тише, ты не на поле для квиддича, а во-вторых, я просила так меня не называть.
- Да брось, не кипятись! Вообще-то тебя все ищут. Почему ты торчишь здесь целый день?
- Выбирай выражения, - осадила его девушка, скривив губы. - Я работаю.
- Все продолжаешь пытаться освоить программу университета? - чуть насмешливо склонил голову Патрик.
- И вполне успешно, хотя тебе этого не понять, - демонстративно отвернулась Минерва, и заколка в ее волосах блеснула в свете лампы.
Патрик невольно залюбовался тонкими, аристократическими чертами лица однокурсницы, ее большими глазами, аккуратными бровями, чуть приоткрытым ртом.
- Минерва, долго ты будешь от него бегать? - неожиданно спросил юноша, присев на край стола.
- Не понимаю, о чем ты, - ответила девушка, не отрываясь от книги.
- Перестань. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Ми, это неправильно. Скажи ему. Просто скажи и все. Если нужно, мы с ребятами уже потом набьем ему морду.
- Патрик! - вспыхнула Минерва, захлопнув фолиант. - Как можно?
- Вот. Поэтому просто поговори с ним сначала. Ну понравилась ты ему, ну и что? Не прятаться же теперь по библиотекам всю жизнь!
Минерва хотела еще что-то сказать, но из-за стеллажа с книгами по высшей трансфигурации вышел профессор Дамблдор.
- Добрый вечер, - мягко улыбнулся он, - мисс МакГонагалл, вы заняты? Мне бы хотелось поговорить с вами.
- Увидимся, Ми, - подобрал свою сумку Патрик, - просто не забудь о том, что я тебе сказал.
Минерва сморщила тоненький носик и, поставив книжки на полку, последовала за профессором в его кабинет.



-----

к этой главе написан стих "За старинными книжными полками..." (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 3.

- Ириску? - предложил профессор Дамблдор. - Вот уже лет тридцать я ем ириски.. Пора, пожалуй, их чем-то заменить..
- Вы хотели поговорить, профессор? - подняв глаза на учителя, спросила Минерва.
Ей было немного не по себе в его большом кабинете. Она была уверена, что Альбус Дамблдор будет следующим директором Хогвардса. И в ней одновременно боролись два чувства: ее пугал взгляд его проницательных голубых глаз, но в то же время ей всем сердцем хотелось остаться преподавать в школе, когда он займет место директора.
- Да-да, мисс МакГонагалл.. Минерва.. - Дамблдор указал на кресло и сам сел напротив. - Садитесь.
Девушка молча села. В клетке ухнул феникс.
- Фоукс, - пояснил профессор. - Дивное существо.. Итак. Минерва, могу я спросить, как вы относитесь к мистеру Риддлу. Тому.
- Я не думаю, что.. - тихо начала было Минерва, но была прервана жестом Дамблдора.
- Понимаете, девочка моя, Том - очень необычный мальчик. Юноша. Да. Он очень необычен. Несмотря на его успехи, ему нужен друг. Настоящий друг. Вы понимаете меня?
- Прошу прощения, профессор, но он смотрит на меня отнюдь не как на друга, - почти шепотом произнесла Минерва, старательно отводя глаза.
- Ну, что же, вы симпатичная молодая девушка.. - профессор многозначительно замолчал.
Минерва глубоко вздохнула, посчитала про себя до пяти и с хладнокровным достоинством спросила:
- И что же от меня требуется?
- О, всего лишь немного благосклонности и внимания к мальчику. Вся школа видит, как он страдает. Просто не прячьтесь от него. Поговорите с ним. Уверен, у вас найдется много общего. Ведь вы оба - лучшие студенты.. А у вас, Минерва, доброе сердце.
Пока Дамблдор говорил, Минерва нервно перебирала пальцами складки на юбке. Когда же молчание затянулось, она подняла полные слез глаза.
- Как скажете, профессор, - ее губы чуть заметно дрожали.
- Ну-ну.. - Дамблдор успокаивающе приободрил ее. - Не нужно плакать. Просто не бойтесь его.
После того как девушка ушла, закрыв за собой резную дверь, профессор еще долго сидел в кресле, вертя в руках волшебную палочку и размышляя о чем-то. Потом он поднялся, взмахом руки открыл дверь, ведущую в глубь комнат и прошел к Омуту памяти.


-----
к этой главе написан стих "Талантливый стратег" (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 4.

Она шла по полутемному коридору. Бешено колотилось сердце, эхом отражался от древних стен стук каблучков о каменный пол.
Какая может быть дружба? Гриффиндор и Слизерин, благородство и подлость, храбрость и лживость. Ну и что, что он сирота: в Хогвардсе учились несколько сирот, но ни у кого глаза не горели таким холодным и недобрым огнем. Ну и что, что он умен: ум в сочетании с жестокостью - опаснейшая штука. Ну и что, что он красив... Красив... Минерва тряхнула головой, отгоняя наваждение, и пошла еще быстрее, почти бегом. Дыхание сбилось, косы расплелись, по спине под тоненькой блузкой медленно стекали капли холодного пота да и пальцы были ледяными.
Из-за поворота, наперерез ей рванул Пивз.
- Так, таа-ак. Кто тут у нас? - полтергейст злорадно ухмыльнулся. Ага!

Вот идет Минерва -
Редкостная стерва!


- Отстань, Пивз, - Минерва чувствовала, что еще немного, и она просто упадет и не сможет встать.
- Ну вот еще, не унимался дух.

Она все лучше не по дням,
Вот только не дает парням!

- Заткнись, идиот! - девушка уже бежала к главной лестнице, осталось совсем-совсем немного!.. Проход за гобеленом с портретом Геспер Старки, чтобы сократить путь, короткий пустынный коридорчик. Его выход за очередным гобеленом выводит прямо на площадку перед лестницей.
- А у меня еще есть, - кружил полтергейст, почти задевая мантию Минервы, и не отставал, пролетая прямо сквозь стены, - вот слушай:

А я б юбчонку ту задрал,
И вмиг девчонку...


- Оставь ее, - в абсолютной тишине ночи эти слова прозвучали, словно раскат грома.
Пивз тихо взвизгнул и тотчас исчез, просочившись куда-то в толщу каменных стен.
Минерва обернулась, испугано шарахнувшись к стене, и почувствовала, как сердце затрепетало и забилось маленькой птичкой, пойманной в тесную клетку. В груди кольнуло, и девушка тихо охнула, начиная оседать на пол.
Он уже подхватывал ее, за считанные секунды преодолев отделяющие их несколько шагов.
- Мисс МакГонагалл, вы в порядке? - в голосе юноши звучало что-то, что при большом желании можно было бы назвать тревогой.
Практически лежать на руках того, кого меньше всего хотелось встретить поздним вечером в пустынном замке, а тем более в малюсеньком потайном коридорчике, было не очень уютно. Минерва нахмурилась и попыталась встать, сообразив, что он сидит на полу, прислонившись к стене, а она - у него на коленях. Но холодная рука мягко, но властно легла на плечо.
- Не стоит. Сначала придите в себя.



-----
к этой главе написан стих "Бегство" (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 5.

Минерва могла различить тонкий, едва слышный, холодный и свежий запах его туалетной воды, она ощущала его ладони даже сквозь плотную ткань мантии, видела его губы, которые он чуть прикусывал, чтобы взять себя в руки и говорить спокойно.
Эта близость, пусть и вынужденная, была первой в жизни Минервы. Всегда строгая, правильная, принципиальная, она позволяя видеть трепетное и доброе сердце только своим близким друзьям. И ей, ни разу не ходившей на свидания, ни разу не позволявшей парню сорвать с уст поцелуй, эта близость казалась желанной, но одновременно глубоко порочной. Страстной, освобождающей внутренних демонов, но совершенно неправильной, заслуживающей осуждения.
И она приняла решение.
- Мистер Риддл, - горячо зашептала Минерва, все же пытаясь освободиться от крепких объятий, - учитывая двусмысленность сложившегося положения..
Но он не дал ей закончить, накрыв ее губы своими и скользнув языком в ее рот. Рука его с плеча девушки опустилась к ней на талию, поглаживая и лаская тело через одежду. Минерва возмущенно задрожала, желая отпрянуть от властных губ и бежать, бежать, не оглядываясь прочь, Мерлин побрал бы Дамблдора с его ночными беседами о дружбе! Но юноша продолжал целовать ее так соблазняюще, так вызывающе откровенно и так нежно. Минерва потеряла счет времени и перестала осознавать пространство вокруг. Перед ее закрытыми глазами полыхало пламя, а в мыслях звучало чарующее пение сирен..
- Минерва, - выдохнул Том, оторвавшись наконец от ее горящих от поцелуев губ.
Его била крупная дрожь, на щеках горел румянец, частое дыхание сбивалось. Девушка чувствовала, как нарастает его возбуждение. Он уже расстегнул серебряную брошь, сдерживающую ее мантию у воротника, и принялся за пуговицы на блузке, собираясь жадно впиться губами в ее грудь так, чтобы оставить на нежной коже кровоподтеки. Но тут она неожиданно перехватила его руку.
- Нет.
Казалось, он опешил от этой твердости, замерев на полпути к цели.
- Мистер Риддл, прошу вас отпустить меня, - в ее голосе опять звучала холодность и жесткость.
- Но Минерва.. - Том скользнул взглядом по ее стройному телу.
Он был готов поклясться, что она только что хотела его не меньше, чем он - ее.
- Для вас - по-прежнему мисс МакГонагалл, - гриффиндорка уже стояла, глядя на него сверху вниз.
Он ненавидел, когда на него смотрели сверху вниз. В детстве он мечтал поскорее вырасти хотя бы только для того, чтобы никто не смел на него так смотреть. И одно дело - ждать ее, спускающуюся с лестницы вниз, а другое - сидеть на полу у нее в ногах под ее презрительным взглядом.
Ему - полукровке, нищему сироте из приюта - удалось завоевать расположение чистокровных богатых слизеринцев, из поколения в поколение являющихся темными магами. Уже на пятом курсе многие из них были ему верны и подчинялись. А эта вздорная девчонка смеет на него так смотреть!
- Мы еще увидимся, мисс МакГонагалл, - так же холодно произнес он, вставая. - Поправьте мантию, иначе вас неправильно поймут ваши однокурсники, когда вы войдете в гостиную.
И, насладившись румянцем возмущения и стыда на ее щеках, он надменно подождал, пока она одернет подол и, развернувшись, пошел в комнаты факультета змей. Пальцы правой руки юноши сжимали серебряную брошь гордой гриффиндорки.




-----
к этой главе написан стих "О нем и о ней" (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 6.

- Ах, мерлиновы кальсоны!
- Минерва? От тебя ли мы слышим это? - подруги-гриффиндорки озадаченно переглянулись.
Их староста никогда не позволяла себе вольности в выражениях. Теперь же она выглядела взволнованно и уже в третий раз с утра пересматривала свои вещи.
- Что случилось, дорогая? - подошла и приобняла девушку Селестина. - Ты что-то потеряла?
- Да не то чтобы.. Ну в общем да, но это неважно, - быстро произнесла Минерва и вылетела за дверь спальни.
- А во сколько она вчера вернулась? - задумчиво вслух протянула Патрисия.
- Ты думаешь, у нее появился кто-то? - округлила глаза Селестина.
- А может.. не кто-то.. - многозначительно сделала акцент на последнем слове девушка.
- Ты думаешь, она?..
- А ты сама как думаешь?
- Девочки, а где Минни? - выглянула из-за полога постели заспанная Матильда. - Она хоть вчера приходила ночевать?
- Тише! - одернули гриффиндорку подруги. - Не хватало еще сплетен про Ми по всей школе!
- Приходила, конечно! - продолжила Патрисия, - но уже куда-то умчалась. Сегодня ведь суббота, наверное, она как всегда отправилась в библиотеку.
Девушки переглянулись и улыбнулись друг другу.

Холодное пасмурное утро моросящим дождем окутало замок и его окрестности. Начинался октябрь. Через четыре дня Минерве исполнялось семнадцать. Гриффиндорка стояла на смотровой площадке Астрономической башни, укутавшись в постоянно сползающую с плеч мантию. Неужели он взял ее брошь? Может быть, случайно? А может, нет? Для чего она ему? Если это вдруг станет известным - это будет так нехорошо и двусмысленно.. Мерлин! Это не будет двусмысленно, это будет однозначно понято именно так, как это быть понято не должно ни в коем случае! Надо попросить его вернуть ее. Надо попросить об этом лично. Наедине. Опять наедине..
Минерва закрыла глаза, подставив лицо мокрому осеннему ветру. Ей вдруг показалось, что в воздухе чуть слышен свежий, холодный знакомый аромат. Девушка обернулась, нащупав палочку в рукаве мантии, но никого не заметила.
- Мистер Риддл? - позвала она чуть слышно. - Это вы?
Ответом ей была тишина и скрип балок, тревожимых неутомимым ветром.



-----
к этой главе написан стих "Октябрь" (сборник "Παρθένος στο στίχο")



Глава 7.

Том сидел в глубоком кресле перед камином в гостиной факультета Слизерин. Кто-то из круга его приятелей добыл еще на каникулах из древних семейных запасов бутылку превосходного виски. Ребята никак не находили времени и возможности вкусить запретный и желанный плод. И вот, первая суббота октября стала днем "самовольного снятия запрета", как они его именовали. Но Том даже не притронулся к трансфигурированному из кружки бокалу. Он сидел, задумчиво поглаживая теплое от прикосновений и близости огня серебро. На его ладони лежал цветок чертополоха.
"Nemo Me Impune Lacessit"*, - усмехнулся про себя юноша.
Как символично и как.. самонадеянно. Цветок ведь можно так легко придавить ногой, сжечь. Можно даже аккуратно срезать и оставить без воды.. Что же делать с брошью? Отдать? Подождать, когда она попросит ее вернуть? Или даже и вовсе не возвращать?
- Том, что это за безделица? Чья она? - спросил кто-то, подойдя сзади и заглянув через его плечо.
- Моя, - спокойно ответил Том. - Будет моей.
О брошке он думал лишь отчасти. Все его мысли были сосредоточены на ее обладательнице, но об этом не обязательно было знать его.. нет, не друзьям, скорее, соратникам. А он? Первый среди равных? Том помнил, как пастор Мартин - священник, приезжавший по воскресеньям в приют, - так говорил о своем служении: первый среди равных. Нет. Этого юноше было мало. Единственный среди них. Среди праха. Что они все по сравнению с ним? Ничто.
Он улыбнулся своим мыслям и на миг прикусил губы, вдруг почувствовав вкус вчерашнего ночного поцелуя. Вновь его мысли и взгляд вернулись к брошке и девушке с факультета Гриффиндор. Нужно быть помягче, на время. Нужно приручить ее, как.. как кошку.
В приюте была кошка, которая часто сидела на подоконнике по пути в столовую. Том, проходя мимо, каждый раз трогал кончик ее хвоста. Кошка помахивала им, внимательно следя за воспитанниками. Мальчика она стала подпускать ближе всех, когда поняла, что он только потрогает ее хвост и сразу уберет руку.
Однажды, когда никто не видел, Том задушил эту кошку, сомкнув пальцы на ее шее. Ему было интересно, как долго она сможет продержаться без воздуха. Оказалось недолго. Но Тому понравилось то ощущение безграничной власти над живым существом.
Юноша почувствовал, как нарастает возбуждение от этих мыслей. Он подавил в себе горячее желание, облизнул пересохшие губы и спрятал серебряный чертополох в карман. В его мыслях складывался замечательный план.




---
*Девиз Ордена Чертополоха: "Никто не ранит меня, не поранившись сам" - прим. авт.

к этой главе написан стих "Он сидит в глубоком кресле кожаном..." (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 8.

- Ай, Минерва! Зачем ты это сделала?! - взвизгнула соседка девушки по парте, выскочив в проход между столами.
- Ааа! Змея! ЗМЕЯ! - завопили в панике гриффиндорки и рэйвенкловки.
Минерва рассеянно опустила глаза и увидела, что белую мышь она по ошибке трансфигурировала не в цыпленка, а в змею.
- Vertare, - спокойно произнес профессор Дамблдор, и на парте в лотке вместо шипящей изумрудной змейки вновь сидела безобидная мышка.
- П-простите профессор, - подняла испуганные глаза Минерва, - я задумалась, вы.. вы снимете баллы?
- Нет, мисс МакГонагалл, просто будьте чуть внимательнее, как всегда, - он выделил последнее слово, - и задержитесь, пожалуйста, после урока.
Девушка покраснела и кивнула. В классе вновь все затихли, упражняясь в трансфигурации.
Минерва сидела до конца урока, как на иголках. Ну надо же было во время занятия так отвлечься на мысли о факультете Слизерин, чтобы даже вместо хорошо известного ей заклинания произнести нечто, обернувшее грызуна в змею. Да еще такую изящную, красивую и наверняка ядовитую.
Девушка вздохнула и снова погрузилась в свои мысли. Что ей сейчас скажет профессор? Заметил ли он что-нибудь? Ну, конечно, заметил! Он вообще уже все знает! Разве от взгляда этих пронзительно голубых глаз способно что-то скрыться? Ужас.. Какой стыд.. Впрочем, все к лучшему! Я скажу ему, что я никак не могу выполнить его поручение..
Определенно, понедельник не задался с первого урока.

Профессор, наконец, отпустил учеников и подозвал замешкавшуюся Минерву. Она была, конечно, идеальной личностью для осуществления его задумки. Но девочку явно что-то беспокоило. Можно было бы незаметно посмотреть, что не так, но лучше пусть она сама расскажет, если захочет. В конце концов доверие - это очень важно.
- Ну, что же вас беспокоит, Минерва? Вы могли бы мне рассказать? - мягко улыбнулся профессор.
Она выдохнула и, вопреки собственным ожиданиям, сказала:
- Профессор, я решила. Я готова сделать то, что вы попросили.
- Вы уверены, Минерва, что вы действительно не хотите отказаться, ведь у вас есть на это полное право.
Все внутри девушки кричало: "Вот! Сейчас! Скажи, что ты никак не можешь и переоценила свои силы! Давай! Иначе пожалеешь!". Но Минерва упрямо мотнула головой в знак согласия.
- Вот и хорошо, - кивнул Дамблдор. - Змея, кстати, вышла у вас отменная. Двадцать баллов Гриффиндору! Увидимся.
И он опустил глаза в журнал, дав понять, что девушка может идти.




к этой главе написан стих "Мысли" (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 9.

День рождения Минерва провела в окружении однокурсников со своего факультета. Да и ребята с Хаффлпаффа и Рэйвенкло тоже поздравляли девушку от всего сердца. Вот только тот, кого Минерва еще несколько дней назад сама старательно избегала, казалось, вообще не замечал ее. Девушке было до слез обидно. Он ведь не мог не знать о ее празднике, потому что вся школа знала. И тем не менее, Минерва мельком видела Тома в коридорах, но за весь день он даже не подошел к ней. Девушка пообещала Дамблдору общаться с юношей, не отвергать его, но сейчас он сам практически отвергал ее. В груди все сжималось, в горле стоял комок. Даже подарки и особое внимание как сверстников, так и преподавателей не радовало.
За ужином она сидела и ловила на вилку кусочек моркови, безучастно слушая болтовню соседок, когда над компанией тихо, но внятно и уверенно раздалось:
- Разрешите побеспокоить и попросить вас уделить мне минуту, мисс МакГонагалл.
Минерва обернулась на голос, ее сердце радостно и гулко забилось, на щеках проступил румянец, а глаза заблестели. Гриффиндорцы за столом замолкли.
Том галантно подал руку, и Минерва, протянув свою ладонь, вышла из-за стола. В тот момент, как их пальцы встретились, она почувствовала невероятную силу, исходящую от юноши. Ей стало немного страшно, но он мягко улыбнулся ей, кивнув в сторону дверей. Девушка смутилось было, но поскольку она была гриффиндоркой, все же отважно последовала за Томом, увлекающим ее из замка.
На улице было уже темно, но на удивление тепло для октября. К тому же Том снял свою мантию и накинул ее на плечи Минервы.
- Не стоит, - она хотела было отдать ее обратно.
- Стоит, - ответил он, взяв девушку за обе руки так, чтобы она не могла снять мантию.
Минерва отвела глаза от безупречных черт его лица и, справившись с волнением, спросила:
- Мистер Риддл, в тот вечер я.. потеряла брошь. Может быть вы случайно..
- К сожалению, нет, - спокойно солгал он. - Хотите, я скажу своим приятелям, они поищут?
- О, нет-нет! - Минерва подняла глаза, и он поймал ее взгляд.
Он стоял близко, очень близко к ней. Опять этот холодный аромат. Опять он чуть прикусывает губу. Она ничего, решительно ничего не могла с собой поделать, и, когда Том чуть слышно произнес: "Я хотел поздравить вас лично" - она сама потянулась к нему. Если бы Минерва не закрыла глаза, она бы увидела, как за мгновение до глубокого и долгого поцелуя он самодовольно ухмыльнулся.



-----
к этой главе написан стих "Во власти" (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 10.

Октябрь сменился ноябрем, за ним пришел и декабрь. Окрестности замка покрылись белой снежной пеленой. В воздухе начинал витать дух Рождества. Хор во главе с профессором Флитвиком разучивал уже новые песнопения к празднику. Младшекурсники писали письма домой: одни - с просьбами оставить их на зимние каникулы в школе, другие - наоборот, предупреждали родителей о том, когда встречать Хогвардс-экспресс.

Внеурочные встречи, прогулки и беседы двух лучших студентов враждующих факультетов становились все чаще, продолжительнее и откровеннее. Однако Том был безупречно вежлив и терпелив и с самого дня рождения Минервы ни разу больше не пытался поцеловать девушку. Гриффиндорка исправно выполняла поручение профессора Дамблдора и во всякий разговор вплетала темы о дружбе, самопожертвовании, взаимопомощи. Однако она не могла не заметить, что, как только она касалась этих вопросов, ее спутник становился безучастным и ограничивался краткими ответами иногда даже невпопад. Об этом Минерве совсем не хотелось говорить профессору, ведь такое отсутствие интереса говорило только о ее неспособности донести высокий смысл до собеседника. Она смущалась и прекращала свои попытки, втайне радуясь возвращению внимания Тома к ее персоне. Более невозможности поддержать разговор на определенные темы Минерву беспокоила внезапная потеря интереса предмета ее постоянных мыслей к физическому контакту, без которого девушке становилось все тяжелее.

Том, как всегда, галантно предлагал свою руку, когда она спускалась по ступеням, неизменно выставлял локоть, чтобы Минерва могла держаться за него во время прогулок, но он перестал касаться ее пальцами как бы невзначай, он больше ни разу не взял ее за подбородок. Девушка даже стала сомневаться, не приснилась ли ей та их случайная встреча в маленьком потайном коридорчике. А снилось девушке много что. Она просыпалась в смятой постели, судорожно приводя себя в порядок до того, как подруги желали друг другу доброго утра. В снах ее постоянно преследовал его образ, скрытый дымкой и одновременно кристально ясный, пугающий и манящий, отталкивающий и безумно желанный. Когда девушка, стесняясь сама себя, проводила руками по своему телу под одеялом, ее охватывала дрожь от мысли, что руки, ласкающие ее, могли бы принадлежать и ему.

Так или иначе, но к рождественским каникулам Минерву абсолютно захватило щемящее, не отпускающее ни на минуту страстное чувство к безупречному слизеринцу.



-----
к этой главе написан стих "В ожидании Рождества" (сборник "Παρθένος στο στίχο")


Глава 11.

В одной из мрачных и тихих комнат подземелий замка собрались несколько человек. Огромное пространство освещалось белыми свечами в бронзовых подсвечниках, которые стояли на круглом мраморном столе. Молодые люди сидели за этим столом в почтительном молчании, внимая словам темноволосого юноши с правильными и красивыми чертами лица.
- ...Теперь, когда мы обсудили предстоящие планы, я полагаю, наше собрание можно завершить, - произнес он.
- Милорд.. - один из юношей встал, склонив голову в поклоне.
- Говори, Мальсибер, - едва кивнул Риддл.
- Мы тут кое-что хотели сказать.. - немного замялся вопрошающий и оглянулся на сидящих за столом товарищей, ища поддержку, - нам кажется, что истинному слизеринцу не подобает водить дружбу с гриффиндорцами..
Он замолк, поглаживая пальцами край стола.
- Конкретнее, - холодно произнес Риддл.
- Вы гуляете с этой их старостой на виду у всей школы - это несколько смущает нас, если не роняет ваш авторитет, - осмелел Мальсибер, нервно тряхнув головой.
- Ты смеешь осуждать поступки своего лорда? - звук голоса отразился от каменных стен, несколько раз повторилось последнее: "..лорда? ..лорда? ..лорда?".
Все сидящие за столом отклонились в тень. Один Мальсибер остался стоять, хорошо освещенный трепещущим пламенем. Уголки его губ нервно подрагивали, лицо было бледным.
Риддл поднялся со стула и пристально посмотрел Мальсиберу прямо в глаза. Время в комнате, казалось, застыло. Капли пота выступили на лбу Мальсибера. Риддл стоял неподвижно, но, казалось, уже одним только взглядом мог причинить боль. В этом взгляде было ледяное презрение, даже отвращение, словно к прилипшей к подошве обуви грязи.
Риддл небрежно взмахнул волшебной палочкой, и Мальсибер упал, скорчившись в беззвучном крике, раздирая рубашку, а за ней и кожу на груди до крови. Он хрипел и извивался, судороги скручивали все его тело, на губах выступила пена, и закатились глаза. Кто-то судорожно вздохнул, но ни один из участников собрания не смел двинуться с места.
Наконец все прекратилось так же неожиданно, как началось. Жертва лежала на полу, не подавая признаков жизни. Лохмотья разодранной одежды пропитывались густой, темной кровью.
Риддл обвел взглядом присутствующих.
- Кто-то еще желает обсудить мои действия?
Молодые люди подавленно молчали.
- Я не слышу ответа. Может быть ты, Яксли? Или ты, Эйвери? Или ты, Нельсон? - он поочередно пронзал их холодным взглядом.
В ответ слышался едва слышный шепот: "Нет, милорд".
- Так вот, я бы хотел, чтобы вы, друзья мои, понимали, что то, что делаю я, не подлежит обсуждению, тем более осуждению. Вы не сможете оценить всю масштабность и продуманность моих планов, даже если очень захотите... - он отвлекся от речи, посмотрев на свои аккуратно подстриженные ногти. - И да, отнесите Мальсибера в больничное крыло. Мадам Стэнтон можете сказать, что с ним случился припадок. Два-три дня он проведет в лазарете. С него - достаточно, за то, что рискнул поставить под сомнение мои действия. Все свободны, господа.



-----
к этой главе написан стих "Каменный круглый стол..." (сборник "Παρθένος στο στίχο")



Глава 12.

Наступил Сочельник. Свечи, гирлянды, волшебные фонари, праздничный ужин и бал ждали учеников.
Минерва выбрала из своего гардероба простое белое платье и жемчужные бусы. Подумав немного, легким, уверенным движением девушка состригла свои косы к ужасу подруг. Локоны упали на плечи, медленно полетели вниз, к ее ногам, рассыпавшись мягким каштановым веером. Тряхнув головой, она почувствовала на миг, что могла бы, наверное, взлететь и парить - над замком, над лесом и озером, кружась в вихре снежинок, подчиняясь порывам ветра... Все вдруг стало ясно и так пронзительно. Все, что мешало чувствам девушки, слетело, как пелена.
- Минни, ты что, не слышишь? - Матильда заглядывала в глаза подруге. - Я спрашиваю, зачем ты это сделала?
Девушка указывала на густые пряди волос, рассыпавшиеся по каменному полу. Минерва мгновение смотрела на подругу в упор, и вдруг радостно и беззаботно рассмеялась, поцеловав Матильду в лоб.

Когда девушки привели себя в порядок, они парами вышли под руку из гостиной. Проходя по коридору, Минерва заметила какое-то быстрое движение в неосвещенном факелами углу. Через секунду ее плеча коснулись холодные пальцы.
- Я сейчас! - успела крикнуть подругам Минерва перед тем, как оказаться в нише коридора прижатой сильным телом к холодной стене.
- Мистер Ри.. - он не дал ей договорить и прильнул к ее губам.
Боже.. Как долго она ждала этого, казалось, целую вечность. Ее руки обвили его плечи, глаза закрылись, все тело подалось вперед, а душа натянулась дрожащей струной. Он провел руками по мягким изгибам талии и бедер, не прерывая поцелуй. Тонкая белая материя струилась под его пальцами, ее тело отзывалось на его прикосновения. Он ликовал. Моя, моя.. Однако, взяв себя в руки, он отстранился от нее, подхватив под локоть. В полумраке глаза Минервы блеснули двумя звездочками.
Том не сразу понял, что же изменилось в ней. Девушка стала еще тоньше, еще трогательнее. Она стала еще больше походить на цветок чертополоха. Он тронул мантию в том месте, где в потайном кармане лежала ее брошь. И вдруг он понял, что она остригла свои волосы!

Коснувшись ее челки, проведя рукой по чуть завившимся волосам, Том улыбнулся:
- Идемте, смелая мисс МакГонагалл, пока нас не хватились. Нам предоставлена честь открывать бал.
Минерва тихо охнула, прикрыв ладошкой рот. Это было слишком.. слишком торжественно. Том взял ее руку и поднес к губам, едва коснувшись языком подушечек пальцев.
- Вы несомненно достойны этого, прекрасная Παρθένος...
Щеки девушки залились румянцем. Дрожь пробежала по всему телу, взорвавшись в каждой клеточке существа. В низу живота потеплело и тихонько защекотало. Девушка с удивлением отметила реакцию своего тела на мысли о невинности, целомудрии и нечаянно последовавшие за ними мысли о близости с мужчиной. Она шла по коридорам, подстраиваясь под стремительные шаги спутника. Полы длинного платья развевались, словно крылья. Белой птицей Минерва вплывала в Главный зал.

Зачарованный оркестр заиграл старинную мелодию, и пары церемонно поклонились друг другу. Первый танец бала был неспешен и красив. В центре празднично убранного зала танцевали два лучших ученика школы. Учителя любовались парой, перешептываясь и умиляясь. Профессор Слагхорн, то и дело удовлетворенно кивая в сторону танцующих, что-то оживленно говорил профессору Дамблдору, который как раз внимательно наблюдал за юношей и девушкой.

Минерва была счастлива. Том улыбался ей, Том держал ее за руку, Том танцевал с ней. Том! Том. Том... Она боялась подумать, но ее сердце доверчиво трепетало. Неужели он любит ее? Как она могла быть так жестока раньше! Они могли бы быть вместе, могли быть счастливы уже давно! Эти мысли не давали ей покоя.

Все девушки втайне завидовали Минерве. Такая неприступная, строгая, всегда правильная МакГонагалл выбрана лучшим молодым человеком школы! Таинственным, холодным, безупречным, таким маняще-запретным.. Но он смотрел только на Минерву и все это время, и сейчас на балу. Его сильная рука касалась ее лопатки, не опускаясь ниже ни на дюйм. Они танцевали, кружась в вальсе, на подобающем ученикам расстоянии, не сближаясь более, чем нужно. Минерву это забавляло и интриговало, ведь уже дважды они настолько потеряли стыд, что так страстно целовались. А сейчас вели себя, словно невинные агнцы.

В перерывах между танцами Том уходил к компании слизеринцев, исподлобья смотрящих на Минерву. Рядом крутились надменные девицы с их факультета. Минерва чуточку ревновала Тома к его приятелям, но не смела говорить об этом вслух с тех самых пор, как он вежливо и довольно холодно ответил ей, что компанию для общения он выбирает себе сам, и уже чуть смягчившись, успокоил ее, сказав, что они скорее даже единомышленники. Минерва не раз мысленно возвращалась к тому разговору. Ей было немного страшно оттого, что по школе ходили разные слухи о таинственных собраниях молодых людей под руководством Риддла, но ничего конкретного никто не знал. И раз не беспокоились учителя, об этом можно было не думать.

Минерва и не думала. Она только смотрела в его глаза, только подчинялась его уверенным движениям в танце, только мечтала вновь ощутить вкус его настойчивых губ у себя на губах.



-----
к этой главе написан стих "Святочный бал" (сборник "Παρθένος στο στίχο")



Глава 13.

Устав от танцев, Минерва присела на скамью, облокотилась о дубовый стол и чуть насмешливо посмотрела на Тома, который остался стоять рядом с ней, чуть снисходительно наклонив голову.
- Вы не устали? - спросила гриффиндорка, убирая волосы со лба.
- Ничуть, - ответил Том с легким поклоном. - Более того, мисс МакГонагалл, я бы хотел показать вам редчайший рунический манускрипт об истоках трансфигурации.
Расчет юноши был точен, как удар клинка. У девушки загорелись глаза, и она почти вскочила.
- Как вы могли занимать меня танцами, когда вам доступно сокровище? - почти возмутилась она.
- Иначе я не имел бы счастья наслаждаться вашей воистину кошачьей грацией, - вновь поклонился он, прикоснувшись к ее руке губами.
Краешком глаза Минерва успела заметить, что стоявшие неподалеку ученицы позабыли про свои напитки и уставились на нее с Томом с откровенным интересом и завистью.
- Идемте же, - прошептала она, - здесь становится слишком душно.
И пара вышла из Главного зала, где продолжалось торжество.

- Разве библиотека не в той стороне? - спросила Минерва, когда они миновали очередной поворот.
- Мисс МакГонагалл, вы думаете, в десять часов вечера я поведу вас в библиотеку? И мадам Пинс, к слову, осталась на балу. Танцевать.
- Куда же мы идем? - растерянно спросила Минерва, чувствуя легкое головокружение и странное давление внизу живота.
- В гостиную Слизерина. Я взял тот манускрипт почитать, - Том мягко улыбнулся, чуть крепче сжав локоть Минервы.

В висках девушки застучала кровь, во рту пересохло, но она продолжала следовать за спутником. Вот они уже дошли до лестниц подземелья. Вот спустились на пролет. Еще пролет. Широкий коридор с низкими сводами и полыхающими факелами. Пронизывающий холод. Можно представить, что они идут в класс зельеварения.. Но вот его двери остались позади.. Ну и что же? Они всего лишь посмотрят манускрипт. Всего лишь посмотрят. Всего лишь...
- Прошу вас, - тяжелая дверь с ручкой в виде змеиной головы открылась перед Минервой, - входите, никого нет, не бойтесь.
Минерва шагнула и огляделась. Такой и представляла она себе гостиную факультета Салазара Слизерина. Мрачные темно-зеленые тона, свечи в тяжелых канделябрах, кожаная обивка диванов и кресел...
Лязгнул замок, и Минерва испуганно оглянулась, приложив руку к поясу, где крепилась волшебная палочка. Том стоял, сложив руки на груди и смотрел на нее так, что девушке стало не по себе.

- Мистер Риддл? - осторожно обратилась к нему Минерва, чувствуя, что еще немного и она не устоит на ногах. - С вами все в порядке?
Том тяжело и глубоко дышал, кожа на его высоком лбу и шее блестела от внезапно выступивших капель пота.
Он медленно подошел к девушке, проигнорировав вопрос, открыл дверь за ее спиной и пригласил жестом войти в его комнату.
- Вина? - предложил Том и указал на стол, на котором стояли ваза с фруктами и две бутылки из темного стекла. - Или, быть может, огневиски?
- А есть просто.. вода? - спросила, справившись с волнением, Минерва. - Мне до сих пор хочется пить после танцев.
- Все, что угодно, для вас, прекрасная Παρθένος...

Минерве показалось, что Том усмехнулся. Однако ни одна черта его прекрасного лица не дрогнула и не исказилась.
Он поднес ей кубок, тихо выдохнув:
- Агуаменти...
Минерва взяла чашу, но Том сразу же обхватил ее пальцы своими. Они держали кубок вдвоем, молча смотря друг другу в глаза.
- Можно? - Минерва попыталась освободиться от хватки юноши.
Он приблизился к ней и шепнул, почти касаясь губами ее щеки:
- Попроси...
Дыхание обожгло кожу. Минерва закрыла глаза. Он поцеловал ее в висок, чуть подул на ее волосы, заставив один игривый локон упасть на глаза девушки.. Ее ресницы затрепетали, а сердце забилось часто-часто.
- Я хочу..
- Нет.. - протянул Том, чуть толкнув ее и заставив сесть на широкий диван, легко прижал ее своим телом к спинке и обхватил губами мочку аккуратного ушка девушки, - попроси меня...
- Мне.. - мяукнула Минерва, стараясь не дышать.
- Не то.. Умоляй меня.. - он прикусил нежную кожу на шее, навис над ней, почти уложив на диван, и сжал ее пальцы своей ладонью вокруг ножки кубка, из которого уже выплеснулась вода.
Минерва почувствовала быстрое биение его сердца, и вдруг ее бедра коснулось что-то.. что-то.. твердое! Девушка тихо вскрикнула и, резко выпрямившись и соскочив с дивана, свободной рукой дала ему звонкую пощечину.
- Да как вы смеете! - гневно сверкнула глазами гриффиндорка. - Вы хотели затащить меня в постель, как продажную девку?! Выпустите меня сейчас же! Иначе, клянусь Мерлином, вы пожалеете!

Она снова стояла над ним, ко всему прочему, направив на него свою палочку.
- Мисс МакГонагалл, боюсь вы меня не так поняли, - холодно произнес он, встав.
- Не смейте приближаться ко мне! - Минерва угрожающе подняла палочку к его лицу. - Вы повели себя отвратительно! Подло! Грязно! Я не хочу знать вас! Вы воспользовались моим отношением к вам, чтобы получить.. чтобы..
- Не утруждайте себя, не так уж много можно от вас получить.
Минерва задохнулась, широко распахнув глаза, в которых уже блестели горькие слезы разочарования и стыда.
- Вы можете идти, - презрительно бросил он.
И Минерва в слезах выбежала из гостиной.

-----
к этой главе написан стих "После бала спуститься на землю..." (сборник "Παρθένος στο στίχο")



Глава 14.

За девушкой захлопнулась дверь, и порыв воздуха задул горевшие свечи. Том неподвижно стоял еще несколько минут, до боли сжимая в руках свою палочку. Он, не отрываясь, смотрел на огонь в камине, его бледные губы едва шевелились. Наконец он очнулся и, схватив дорожную мантию со спинки высокого кресла, тоже стремительно вышел из комнаты.

Юноша пробрался к воротам замка, холодно пожелав приятного вечера встретившимся на его пути преподавателям. Убедившись, что никого нет вокруг, он выскользнул за двери и, вдохнув обжигающий зимний воздух, отправился прочь от замка. В висках его стучала горячая кровь, пальцы сжимались в кармане, лаская серебряную брошь. Усмешка блуждала по его скрытому капюшоном лицу. Почти дойдя до Хогсмида, он остановился и вдруг, расхохотавшись, исчез.

Риддл аппарировал в Лондон, в Лютный переулок, который в это время был оживлен и полон личностями, предпочитающими так же, как и он сам, скрывать лицо под капюшонами. Юноша приблизился к дому со стершейся вывеской и вошел внутрь. В помещении пахло огневиски, восковыми свечами, дешевыми духами, острым потом. Том поморщился и, откинув мантию с глаз, властно позвал:
- Штефферсон!
- Да, милорд, - отозвался из внутренних комнат голос.
Навстречу магу вышел смазливый паренек, который, приблизившись к ночному гостю, поклонился и поцеловал край мантии Тома.
- Что желаете?
- Мне нужно развеяться, - пренебрежительно ответил Том.
- Как скажете, милорд. Лорана!
На зов вышла молоденькая шлюха, одетая слишком легко для декабрьского вечера.
- Оставлю вас, милорд. Комната слева от лестницы, милорд. Приятного вечера, милорд, - юноша вновь поклонился и, пятясь, скрылся за дверью.

Том, на ходу снимая перчатки, направился к указанной комнате, и шлюха покорно последовала за ним. Он запер дверь, начертив сложные фигуры палочкой, и скинул верхнюю одежду.
- Лечь, - приказал он.
Шлюха, опустив глаза, скинула с себя немногочисленную одежду, легла на широкую постель с холодными черными простынями и призывно развела ноги.
Риддл взмахнул палочкой вновь, и запястья и щиколотки продажной девки обвили крепкие веревки, впившиеся в нежную кожу. Девица в ужасе вскрикнула и забилась на постели. Том удовлетворенно улыбнулся и приблизился к жертве.
- Минерва... - выдохнул он в ложбинку между ее грудей.
- Лоран-на... - невпопад шепнула шлюха, пытаясь поймать взгляд ее сегодняшнего странного посетителя.
- Молчать, - кончик его волшебной палочки коснулся тонкой шеи, и жертва затихла.
Том дотронулся пальцами до темного соска шлюхи, погладил, обведя, упругую белую грудь. И вдруг наотмашь ударил девку по лицу.
- Сука!

Она затряслась и заплакала, причитая:
- Сэр, сэр, пожалуйста, не надо, мне больно, сэр!
- Тебе больно, Минерва? - он уже расстегивал пуговицы на своей рубашке, тяжело дыша. - Прекрасно. Пощечину за пощечину.
Юноша оскалился, наклонившись над ней, и впился губами в ее губы, прикусив их до крови. Солоноватый привкус заполнил его рот. Шлюха всхлипывала и пыталась увернуться от него, что еще больше распаляло Тома.
- Мразь! - выдохнул он, и на коже девицы вспыхнули багровые полосы глубоких царапин. - Ты драная кошка, вообразившая, что я не возьму то, что мне принадлежит.
Он раздвинул коленом худенькие девичьи ноги. По телу продажной девки побежали мурашки, и она облизала истерзанные в кровь губы.
- А Лорд всегда берет своё, Минни, всегда.. - его рука скользнула между ее ног, и пальцы вошли в горячее лоно. - Ты хочешь, чтобы я взял тебя, Минерва?
Он вошел глубже, нащупав ребристую поверхность внутри и пройдя по ней несколько раз вверх и вниз. Шлюха охнула и непроизвольно выгнулась навстречу пальцам.
Юноша вынул из нее мокрые, липкие пальцы, брезгливо вытер их о бедро девушки, отложил палочку и стянул с себя брюки. Девица вся сжалась под его оценивающим взглядом. Он рухнул на нее, прижав к постели. Потом руками провел по тонкой талии, по ее плоскому животу, уткнулся носом в треугольник темных волос внизу живота.
- Минерва...- сдерживать себя он больше не мог и резко вошел в нее с глухим сдавленным стоном. - Вот теперь я взял тебя, вот теперь ты моя, моя...
Он брал ее до изнеможения, до дрожи в ногах, до выпрыгивающего из груди сердца. Шлюха сначала кричала и умоляла прекратить, но через некоторое время уже перестала реагировать и на его ласки, и на его пощечины. Ее голова безвольно болталась из стороны в строну, глаза закатились, со щек сошел румянец.

Наконец Том успокоился и затих, положив голову наконец пришедшей в себя девке на грудь.
- Минерва... Моя Минни... Как ты могла так обидеть меня?.. Я тебе этого не прощу, смелая гриффиндорка... Не прощу, моя Παρθένος...
Риддл оделся и встал, небрежно отряхивая с перчаток невидимую пыль.
- Лорд милостив, тварь, сколько?
- Двадцать...
Он бросил на стол двадцать золотых галлеонов.
- Свободна, - и юноша, надвинув на глаза капюшон, вышел за дверь.
- Двадцать сиклей, сэр... - прошептала девушка, смотря куда-то сквозь новенькие монеты, блестящие на столе.



-----
к этой главе написан стих "Будет так" (сборник "Παρθένος στο στίχο")



Глава 15.

Быстрее! Быстрее!.. Прочь отсюда!.. Бегом до поворота.. Еще поворот. Нет, это не тот коридор! Обратно. Не останавливаться. Мерлин! Только не останавливаться!..

Минерва мчалась по коридорам подземелий замка, не разбирая дороги. Во рту у девушки пересохло, слезы обжигали щеки, в груди все сдавило так, что невозможно было дышать. И ко всему прочему, она никак не могла найти дорогу обратно. Факелы гасли за ее спиной, и гриффиндорке даже казалось, что от них с шипением распространялся едкий зеленоватый дым. Минерву охватила паника, она уже почти на ощупь, со страхом дотрагиваясь до стен, шла вперед, только бы оказаться как можно дальше от гостиной Слизерина. На элементарное заклинание "Люмус!" ей просто не хватало сил.

Девушка больше не могла сдерживаться и разрыдалась. Но хлынувшие слезы, вопреки ожиданиям, не принесли облегчения. В груди кольнуло, и у Минервы потемнело в глазах. Она пошатнулась, взмахнув рукой, задела жемчужные бусы, которые рассыпались по каменным плитам, и осела на холодный пол. Девушка была в отчаянии. Ей было до тошноты плохо. Сердце. Опять сердце...

Минерва всегда нетерпеливо отмахивалась, когда мадам Стэнтон говорила, что ей нельзя волноваться, особенно сильно переживать, играть в квиддич из-за слабого сердца. Конечно! Попробуйте сказать мисс МакГонагалл, что ей нельзя волноваться по поводу контрольной по трансфигурации, или что ей, капитану команды Гриффиндора, нельзя играть в квиддич! С гневным взглядом, который собеседник рисковал получить в ответ, не сравнилось бы ни одно Непростительное.

Но сейчас Минерве было действительно больно. Она подобрала под себя ноги, скинула туфли на каблуках и оставшись босиком. Девушка уткнулась лбом в колени в надежде, что через некоторое время ей станет лучше и она, посидев немного и успокоившись, снова сможет встать и выйти наконец к главной лестнице.

Легче все не становилось, однако Минерва почувствовала себя очень странно. Она вдруг поняла, что прекрасно видит в темноте, прекрасно слышит звуки. Все чувства обострились, и как-то изменилось ощущение происходящего вокруг. Тело стало будто невесомым, движения смягчились. Минерва вскочила на ноги, выгнулась и.. острыми когтями провела по покрытой мхом стене!.. Кошка!.. Как? Неужели получилось?!
Целые тома по трансфигурации были проштудированы Минервой в библиотеке - она в течение долгого времени пыталась проанализировать теорию обращения в какое-либо животное. Девушка даже пыталась превращаться сама, но до сих пор ничего не выходило. А сейчас.. Глаза полосатой кошки сверкнули. Она безошибочно сориентировалась и направилась прямиком к главной лестнице.

Выскользнув за кем-то не запертую в праздничном легкомыслии дверь замка, Минерва огляделась и, грациозно перепрыгивая с одного выступа в каменной стене на другой, карабкаясь и цепляясь, подтягиваясь и забираясь все выше, оказалась на одной из крыш замка.
Серебряный свет полной луны заливал покрытую мягким снегом землю, башни, арки Хогвардса. Высокое черное небо куполом растянулось над замком и окрестностями. Минерва стояла, как зачарованная.. Никогда ей еще не приходилось видеть такую красоту!..

В реальность ее вернули приглушенные звуки музыки, раздававшиеся из Главного зала - там продолжался Рождественский бал. Как обидно было ей сейчас, как горько, как стыдно. Она боялась признаться самой себе в том, как безумно желала, чтобы Том стал ее первым мужчиной. Первым и единственным.. Она была в гневе от того, КАК он хотел это сделать! Без ее согласия, хитростью и силой взять то, что было так ценно, то, что девушка бережно и целомудренно хранила..

Минерва ходила взад и вперед, ступая лапами по мягкому снегу. Кончик хвоста нервно подрагивал, уши ловили каждый новый музыкальный аккорд.. Они так замечательно танцевали на виду у всех и целовались втайне. Зачем, зачем нужно было торопить события? Как у него горели глаза! Как стучало сердце? Любовь или только похоть, нежность или желание обладать? Может, нужно было прямо спросить? Он ведь благороден.. Он бы ответил откровенно.. Минерва тут же одернула себя, так как память услужливо предложила ей последние слова Тома: "Не утруждайте себя, не так уж много можно от вас получить. Вы можете идти". Да как он смел?! Она фыркнула и выпустила когти. Определенно, та пощечина была к месту, и Минерва не собиралась за нее извиняться. Жаль только, последнее слово осталось за Риддлом.. Решено! Она больше не посмотрит в его сторону. Твердость, достоинство и холодность. Кроме него есть на свете множество куда более занятных вещей и куда более интересных молодых людей.. Да. Есть. И у нее, если она захочет, еще будут поцелуи, и объятия, и близость, и.. она забудет его губы, его руки, его голос, его волосы, запах его туалетной воды - свежий и холодный, как эта зимняя ночь.. Забудет!..

Когда лжешь самой себе, самое главное - уверенность. И тогда сама поверишь в любую чушь.. Хотя бы на время..

Минерва огляделась. Ей не очень хотелось спускаться вниз снова по стенам замка, да и дверь, через которую она выскочила на улицу, наверняка уже заперли. Она принюхалась, прошла чуть дальше по коньку крыши и увидела обветшалую приоткрытую дверцу чердака, которая чуть поскрипывала от легкого ветра. Скользнув внутрь, Минерва отряхнулась от снега, умылась и решила, что, пожалуй, хорошо бы поторопиться. Нужно было вернуться в гриффиндорскую гостиную до того, как придут с бала подруги.

Однако, когда Матильда, Силестина, Патрисия, другие девушки и юноши вернулись в первом часу ночи, они не обнаружили Минерву ни в гостиной, ни в девичьей спальне, ни в ее комнате старосты. Все находилось в том же беспорядке, какой они оставили в комнатах, убегая на бал. Было ясно, что Минерва не возвращалась сюда после того, как они с Риддлом покинули Главный зал...



-----
к этой главе написан стих "Урок" (сборник "Παρθένος στο στίχο")



Глава 16.

Не появилась Минерва и к завтраку. Все ученики факультетов, оставшиеся в школе на каникулы, сидели за одним столом. Студенты весело переговаривались, вспоминая вчерашний вечер и праздничный бал. Только юноши с Гриффиндора бросали в сторону Риддла откровенно неприязненные взгляды. А гриффиндорки со смущением прятали глаза. Неужели? Неужели Минерва могла остаться с Риддлом на ночь! Безумие! Просто невозможно.. Одно дело, танцевать весь вечер и вообще все свободное время проводить вместе, другое - уйти с бала ночью и не вернуться утром.
А сам Риддл был, казалось, воплощением спокойствия и достоинства. Однако незаметно ни для кого он оглядывал гриффиндорцев, чтобы хоть краешком глаза посмотреть на гордую, неприступную и такую желанную обидчицу. Но Минервы не было среди других учеников.

К вечеру однокурсницы Минервы не на шутку перепугались. Девушка не появилась ни на обеде, ни на ужине, ее не видели в библиотеке и, как удалось узнать у слизеринцев, не было ее и в их гостиной. В конце концов гриффиндорцы решили, что необходимо известить преподавателей об исчезновении старосты факультета. Подруги Минервы отыскали профессора Дамблдора и со слезами на глазах рассказали все, что знали. Профессор поблагодарил девушек и, не беспокоя старенького директора Диппета, сам собрал студентов всех факультетов в Главном зале. Начались поиски девушки. Слизеринцам, во главе с Томом, конечно, достались подземелья. Гриффиндорцы обследовали башни замка, хаффлпаффцы заглядывали во все углы коридоров. А рэйвенкловцам поручили обыскать территорию вокруг Хогвардса. Все преподаватели, мисс Стэнтон и мисс Пинс тоже присоединились к поискам.

Том шел один по темному коридору, где, казалось, вообще никогда никто не проходил. Слабое пламя магических факелов отсвечивало как будто зеленоватым. Стены были местами покрыты мхом. Сырость и мрак царили здесь. Юноша отправил группы слизеринцев осматривать коридоры, расположенные выше, а сам спустился сюда. Почему, он и сам не знал. Просто его потянуло вниз по лестнице из нескольких ступеней через несколько поворотов от коридора, ведущего в гостиную. Его мысли кружились вокруг короткого разговора с Дамблдором.

Профессор спросил, когда именно Том попрощался с Минервой. И юноша ответил, что через некоторое время после того, как они покинули бал вдвоем, он, показав девушке древний манускрипт, проводил ее до поворота, а сам отправился обратно в гостиную. На этом вопросы закончились, однако Дамблдор еще некоторое время пристально смотрел в глаза Тома. А потом, вздохнув, отправил его на поиски.

Першило в горле, шумело в голове, и давило в паху. Том прислонился горячим лбом к холодной каменной стене и со всей силы ударил по ней, разбив костяшки пальцев в кровь. Какого черта он отпустил ее вчера вечером? Какого черта он не сдержал свой животный порыв страсти? Было не время, еще не время. Она была не готова, а он больше не мог ждать. Риддл глухо застонал. Перед его глазами проносились, переплетаясь, смутные образы: платье, плечи, руки, поцелуй, кожа, грудь, обнаженные бедра, живот, его пальцы в ней, горячо, влажно, крик.. Нет! Это была уже не Минерва... Еще один стон, и он сполз по стене, хватая воздух ртом. Идиот. Где теперь искать ее? Это его вина. Он хотел власти над ней. Немедленно. Он просчитался. Как она ему нужна. Салазар!.. Безумно нужна. Если хоть что-то с ней случится, он разорвет на куски всех! Все получат своё "Круцио!", все заплатят за его пропажу! Риддл зашипел, закрыл глаза и расстегнул пуговицу на брюках. Его рука легла на ноющий член и плавно задвигалась вверх и вниз.
В едва освещенном коридоре он сидел на полу и, не опасаясь, что его кто-то увидит, кончал с именем гриффиндорки на устах. Обессилев, Том прекратил ласкать себя, очистил брюки, мантию, пол и руку от спермы и уже хотел встать, как вдруг, повернув голову, увидел белые туфли, которые валялись чуть поодаль. Он подскочил к ним и увидел рядом порванные жемчужные бусы Минервы.. Сердце юноши забилось чаще. Он взял обувь, собрал все бусины, что нашел, в карман к серебряной броши и отправился к Дамблдору.

Ко времени отбоя мисс МакГонагалл так и не нашли. И Риддл, отыскав, учителя, отдал ему туфли девушки и жемчуг.
- Это все, что ты нашел, мальчик мой? - спросил профессор.
- Да, сэр. Это все, - без колебаний ответил Том. - Я случайно наткнулся на вещи мисс МакГонаглл в одном из коридоров замка.
- Думаю, лучше будет, если они побудут у меня. И когда мы найдем Минерву, я сам отдам ей все это, - сказал Дамблдор, забирая находки из рук Риддла.
- Вы хотели сказать, "если" мы найдем Минерву? - выдохнул юноша, вцепившись в ручки кресла.
- Не волнуйся. Я сказал то, что хотел сказать, - профессор помедлил и тихо произнес, - Том?
- Сэр? - Риддл резко обернулся.
- Ты больше ничего не хочешь мне рассказать? - очки полумесяцы сверкнули в свете свечей кабинета профессора.
- Нет, сэр. Я могу идти? Мы еще не все осмотрели.
- Иди. Сейчас я скажу всем, что на сегодня мы завершим поиски.

Профессор Дамблдор, выйдя вслед за слизеринцем, затворил дверь кабинета и вновь созвал преподавателей и учеников в Главном зале. Было почти 11 часов, когда он объявил всем свою просьбу разойтись по спальням. Поиски решено было продолжить с утра. В ту ночь засыпал Хогвардс с трудом. Никто не мог поверить в то, что Минерва бесследно пропала. Никто не хотел верить в то, что случилось что-то непоправимое...

-----
к этой главе написан стих "Поиски" (сборник "Παρθένος στο στίχο")




Глава 17.

Профессор Дамблдор устало прикрыл дверь и на мгновение остановился. Не поворачиваясь лицом к письменному столу, он тихо произнес:

- Добрый вечер, Минерва. Рад, что с вами все в порядке.

За спиной профессора раздалось негромкое "мяу", и в полумраке ярко блеснули два желто-зеленых кошачьих глаза.

Профессор и ученица проговорили до утра после того, как Дамблдор помог Минерве вновь принять человеческий облик. Девушка потому и не появилась в гостиной, что не смогла сама обернуться человеком.

Дамблдор призвал темно-зеленую мантию, которая укутала Минерву с ног до головы в мягкое, пушистое тепло. Гриффиндорка, почти не подбирая слов и не поднимая глаз, рассказала профессору все, не утаив ни малейшей детали. Про случайную встречу с Томом в потайном коридоре замка, про поцелуй на день Рождения, про прогулки и беседы, про свои сомнения, страхи и чувства к слизеринцу... И даже про то, что произошло в подземельях после бала.
Профессор был молчалив и задумчив. Минерве порой казалось, что он не слушает ее, а думает о чем-то своем. Когда же девушка замолкла, несколько минут, тянувшиеся для нее вечность, прошли в молчании. Потом Дамблдор негромко произнес:

- Минерва, я должен извиниться перед вами, - Дамблдор жестом прервал собиравшуюся что-то возразить волшебницу. - Мне не стоило просить вас о такой услуге. Я как-то не учел, что вы вдруг можете..

- Профессор, во всем, что произошло, виновата только я и никто больше! - горячо зашептала гриффиндорка, сверкнув глазами. - Вы не осуждаете меня? Для меня довольно и этого. Я просто хотела, чтобы вы знали, что я не справилась с заданием..

- Девочка моя, все в порядке. Вы со всем справились, - Дамблдор встал и несколько раз прошел по кабинету туда и обратно. - Единственное, о чем бы я хотел теперь попросить: в случае каких-либо трудностей приходите сразу ко мне. Могу я на это надеяться, Минерва?

- Конечно, профессор, - всхлипнула последний раз девушка.

- Вот и славно! - Дамблдор тепло улыбнулся и посмотрел в окно на бледную полосу света над горизонтом. - А теперь, мисс МакГонагалл, идемте в лазарет. В своей комнате вам не удастся выспаться как следует, да и мисс Стентон будет рада видеть вас живой и невредимой. Кроме того, немного успокоительных капель не помешает. Валерианы, например, - профессор задорно подмигнул удивленной Минерве и протянул девушке ее туфельки.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"