Жаворонок

Оригинальное название:Meadowlark
Автор: sc010f, пер.: Egle-Elka
Бета:koshechka
Рейтинг:R
Пейринг:СС/ГГ
Жанр:Drama, Romance
Отказ:Всё Дж. Роулинг, автору ничего, переводчику ещё меньше.
Разрешение на перевод получено.
Аннотация:Раненая после Битвы Гермиона пытается понять насколько реален ли её мир. Поможет ли проклятье узнать тайну, которую удавалось скрывать в течение семи лет?
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Не закончен
Выложен:2011-09-15 10:07:32 (последнее обновление: 2012.04.09 21:00:32)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Август, 1990 год

В душном летнем воздухе, эхом отражаясь от окружающих детскую площадку небольших уютных домиков, разносились крики и визги детей.

Перепачканные в грязи мальчишки гоняли по полю сдувшийся футбольный мяч. Девочки небольшими группками катались на стоящих в тени качелях или карабкались на гимнастические турники.

А устроившиеся на удобных лавочках мамы и няни сплетничали о разных пустяках, изредка окрикивая заигравшихся детей и укачивая хныкающих младенцев.

– Видели, что Пэм купила на благотворительной распродаже? Совсем новый…

– Представляешь, он вернулся домой только три дня спустя…

– Дэвид! Что ты там тащишь в рот?

Девочка с густыми вьющимися волосами слетела с качелей и побежала к детской горке. Если её прыжок и был на несколько футов длиннее, чем позволяют законы физики, то никто этого не заметил. Когда она спрыгнула, качели замерли на месте, как будто их остановила чья-то невидимая рука.

– Ба, посмотри на меня! – закричала она с верхней площадки детской горки и стремительно скатилась вниз, где уткнулась лицом в песок. Довольная собой, вся в песке, она быстро подскочила на ноги. Несколько девочек посмотрели на неё с удивлением.

– Гермиона! Осторожней! – отозвалась бабушка.

– Гермиона! Пойди покрути меня на карусели! – позвал маленький мальчик. – У тебя получается быстрее всех.

Девочка подбежала к карусели. Остальные девочки вернулись к своей болтовне, в девять–десять лет они уже слишком взрослые для таких детских глупостей как катание на горке или карусели. Конечно, Гермионе следовало бы знать об этом – маленькая мисс Умница знала всё.

– Готовы? – крикнула она. – Дэвид, прекрати! Ты упадешь и ударишься! Сам знаешь правило – или все держатся как положено или я не буду крутить!

– Гермиона, ты такая скучная! – запротестовал Дэвид.

– Правила придумали не просто так, – ответила Гермиона, скрещивая руки. – Или держись, или я не буду толкать карусель!

– Дэвид, держись! – хором попросили остальные дети: мальчик и две девочки помладше.

Дэвид надулся, но взялся за поручень, и карусель начала стремительно раскручиваться. Гермиона стояла рядом и смотрела, как крутится карусель, в это время руками она рисовала в воздухе круги. Если дети и замечали, что на самом деле она даже не прикасается к поручням, то виду не подавали.

На другой стороне улице, на автобусной остановке незаметной с детской площадки сидел пожилой мужчина в странном легком костюме в полоску и соломенной шляпе, которая была бы уместна в каком-нибудь баре в стиле Дикого Запада. На его коленях устроилась кошка на ярко-розовом поводке. Кошка жалобно мяукала.

– Знаю, Смушанкс, – успокаивающе произнес пожилой мужчина, – сегодня тепло, правда?

– Мяуу, – ответила кошка.

– Что еще сделал Дадли?

– Фрр-мя-мя.

– О, – усмехнулся мужчина, – в таком возрасте мальчики часто… Но помни, Смушанкс, даже этот мальчик нужен.

– Фрр, – сказала кошка и отвернулась, чтобы помыть мордочку.
Как из ниоткуда рядом с ним появился хмурый мужчина с ног до головы одетый в черное.

– Значит, вот как вы не привлекаете лишнего внимания? – усмехнулся темноволосый мужчина.

Пожилой мужчина спокойно почесал кошку под шейкой.

– Арабелла была так добра, что одолжила мне Смушанкс – никто не обратит внимания на эксцентричного старика на лавочке.

– С кошкой на розовом поводке. Просто прелестно, – хмыкнул молодой мужчина.

– Что ты узнал, Северус?

– Они дантисты, – ответил Северус, – абсолютно нормальные и безобидные. Всё внимание отдают своим детям. Девочка – старший ребенок. Видите годовалого ребенка на коленях у женщины в бледно-зеленом? Это её младшая сестра – Аталанта.

– Нас интересует Гермиона, – прервал пожилой мужчина, – у неё невероятные способности.

– Её родители магглы, Альбус, они не отпустят её так легко. Средний класс, образование, научный склад ума. Не удивлюсь, если они сторонники светского гуманизма. Магия не вписывается в их картину мира.

Альбус усмехнулся.

– Ты опять читал маггловские газеты, Северус, я прав? Думаю, мы оставим уговоры для Минервы. Уверен, она будет весьма убедительна. Безусловно, она обратится к их уверенности в необходимости образования.

Молодой мужчина опять хмыкнул.

– Флитвик испугал бы их, как и Помона, да? – он слегка поежился.
Альбус улыбнулся.

– Совершенно точно, испугал бы! Возможно, через пару лет он чуть подрастет, но я в этом сильно сомневаюсь. Да, да. Минерва поговорит с ними, когда придет время. Думаю, это лучшее решение. Нельзя упустить такие способности, как у этой девочки.

– Она способна? Вы видите эти способности сквозь пыль и взъерошенные волосы?

– А еще смышленая. И решительная. Видишь Дэвида, мальчика с пятном на носу?

– Да.

– Она вертит им как хочет. Он пойдет за ней куда угодно лишь потому, что она четко говорит ему, что делать. Думаю, нам это пригодится.

– Альбус, откуда такой интерес? Есть и другие студенты. Драко, например, на опасном пути. Помоги мне Боже, мальчишка Уизли – младший из этого клана – пытается идти по стопам своих несносных братьев. Мерлин знает, что мне ещё убрать из класса, когда он поступит. Шарлотта Забини снова вышла замуж, как думаете, что будет с Блейзом? Лонгботтом? – Северус вздрогнул. – Представить не могу, что Августа сотворила с ним за эти годы – с тех пор как Фрэнк и Алиса… – он замолчал.

– Но ни один из них не станет другом Мальчика-который-выжил. Это девочка будет его проводником, его компасом.

Мужчина в черном хмуро уставился на свои потертые ботинки, – Так значит всё это ради Гарри-чертова-Поттера?


– Северус, он может быть твоим подопечным. Из него получится прекрасный слизеринец.

– Но она? Она не из Слизерина.

Альбус кинул взгляд на маленькую кудрявую ведьму с испачканным лицом, которая в этот момент качала на качелях младшую сестру.

– Согласен, не Слизерин. – решил он, – возможно Равенкло, может быть даже..., – он хитро улыбнулся, – Разве не забавно было бы увидеть её в Гриффиндоре? Ты упустил из виду её храбрость, Северус, её готовность действовать без оглядки на опасность.

Неожиданно Гермиона остановила качели и прежде, чем её сестра успела возмутиться, указала на раскидистый дуб, отбрасывающий тень на площадку.

– Смотри, Аталанта! – воскликнула она, – Смотри – это жаворонок! Самочка! Все её птенцы улетели из гнезда, и теперь она поёт в солнечных лучах! Скоро она улетит на юг, там ей будет тепло!
Младшая девочка засмеялась – её совершенно не интересовали особенности миграционных перелетов жаворонков.

– Ге'миона, пусть она п'илетит сюда! – сказала она.
Старшая девочка свистнула, и, слетев с дерева, птица села на железный забор у детской площадки.

– Пусть она поёт! – потребовала малышка.

Гермиона снова свистнула, и птица начала свою песню радости. Аталанта захлопала в ладоши и засмеялась, обрадованная подарком старшей сестры.

– Впечатляюще, – Северус осмотрелся по сторонам, – возможно, не так полезно как парселтанг, но если она может зачаровать птиц на дереве…
Альбус усмехнулся.

– Я же говорил, – сказал он, – у девочки большие способности. Их следует развивать.

– Чтобы превратить её в няньку мальчика-который-…

– Мальчик мой..., – в голосе старика послышались предупреждающие нотки.

Северус замолчал, и мужчины присели на лавку на автобусной остановке, чтобы понаблюдать за играющими детьми. Неподалеку дремала устроившаяся на солнце Смушанкс. Время от времени к остановке подъезжали автобусы, открывали, а потом закрывали двери и уезжали, когда мужчины махали озадаченному водителю, чтобы он ехал дальше.
Девочка, Гермиона, радостно смеясь, катала младшую сестру на качелях, до тех пор пока их бабушка не встала с лавки и не позвала их домой ужинать.

– Что скажешь, Северус? – спросил Альбус, когда маленькая группа миновала их по дороге домой.

Северус неразборчиво хмыкнул.

– Она будет очень полезна. Мальчик мой, ты же знаешь – приближается война. У тебя тоже есть задание.

– Они еще совсем дети, Альбус.

– Что ж, тогда позволим им насладиться детством.




Глава 2.

Май, 1998 год

Битва закончилась. Не в силах поверить, Долохов потряс головой.
Поттер выжил – чертов Гарри Поттер выжил, и он, кажется, тоже пока жив. Люциус столкнул его в овраг, когда вместе с Нарциссой помчался в замок искать сына. Мерлин знает, где Северус. Наверное, спрятался в подземельях. Долохов прислонился к ближайшему дереву. То тут, то там на земле лежали тела Пожирателей Смерти и членов Ордена. Позади него сквозь густой дым виднелся Хогвартс, языки пламени разрывали ночное небо.

Поблизости что-то зашуршало, и из-за деревьев показались две совершенно измотанные молодые ведьмы с пятнами крови на одежде. Рыжеволосая ведьма плакала.

– Ты должна быть сильной, Джинни, – шептала девушка с темно-русыми вьющимися волосами, – ты сейчас очень нужна своей маме.

– Зачем Гермиона? – спросила подругу Джинни. – Что случилось?

– Грязнокровка, – глумливо усмехнулся Долохов, направляя палочку на Гермиону, которая помогала Джинни Уизли подняться на ноги, – проучил оборотня, теперь пора дать урок Грязнокровке. – Палочка не дрогнула в его руке. Авада слишком большая честь для неё.

– Потому что, – продолжала Гермиона, – Джинни, кое-что случилось. С Фредом.

– Но он же не... Нет, Гермиона! Нет! – крики Джинни разнеслись по округе. Она осела на землю.

– Джинни! Прошу тебя, будь сильной, Джинни! – умоляла подругу Гермиона.

– Для тебя, Грязнокровка, – прошипел Долохов, – я покажу зарвавшейся сучке, как играть с магией. Unde Orieris, Ibi Adeste! – вырвавшиеся из его палочки сверкающие лучи, отбросили Гермиону на спину.

Девушка с каштановыми волосами вскрикнула и упала, Долохов даже подпрыгнул от радости. Одной грязнокровкой меньше, и не важно, что теперь это ничего не меняет. Он выпрямился и увидел направленную прямо на него палочку Кингсли Шеклбота.

– Куда-то собрался? – спокойно спросил Шеклбот.

– ТЫ!

– Я, – подтвердил Шеклбот, – Антонин Долохов, вы нарушили закон. Вы пойдете со мной добровольно? Битва окончена.

– Любитель грязи, – заорал Долохов, – не выйдет, ты меня не получишь! – поднял палочку и направил её на Шеклбота.

– Долохов, не глупи!

– Avada Kedavra!

Зеленый луч попал в щит Шеклбота и срекошетил в Долохова, который тут же упал замертво.

– Дерьмо, – выругался Шеклбот, поднимая палочку убитого.

– Кингсли, помогите! – закричала Джинни Уизли, пытаясь выбраться из под тела неподвижной Гермионы. – Он попал в неё проклятьем. Она дышит, но не шевелится! Помогите мне, Кингсли! Помогите!

Наспех засунув палочку темного мага в карман, Кингсли поторопился к девушкам. Лицо Джинни было в крови и слезах. Гермиона в грязи, под ногтями кровь, по одежде стекали воспоминания.

А вот это странно, – подумал Шеклбот, глядя на серебристые нити воспоминаний, – откуда они? Джинни застонала.

– Фред, – шептала она, – Фред умер, Фред, Фред, Фред…

– Пойдем, – сказал Шеклбот, поднимая Джинни на ноги, – надо отнести её в безопасное место.

– Но Фред – я должна найти Фреда!

– Он в замке, мы уже нашли его. Ему… Ему уже не больно.

***

Откуда-то появился свет, хотя раньше было темно.

Её окутывала мягкая ткань. Хлопок? Она была в джинсах и джемпере.

Вокруг тишина, но раньше повсюду были звуки: взрывы, суматоха, путаница и проклятья.

Гермиона попыталась открыть глаза. Голова тяжелая, словно набитая ватой.

Комната постепенно обретала четкость. Когда она успела открыть глаза?
Комната.

Бледно-желтые стены, серая дверь с небольшим окошком наверху.

Белая железная кровать.

Запах маггловских антисептиков и чистящих средств там, где до этого пахло только дымом.

Маггловские чистящие средства?

Где она?

Вдалеке раздался звонок, и серая дверь с маленьким окошком открылась. В комнату вошел мужчина-индиец в белом халате. Посветил в её глаза маленьким фонариком: сначала в правый, потом в левый.

Она моргнула.

– Добрый день, Гермиона, – по слогам произнес он, как будто разговаривая с маленьким ребенком, – Как ты себя сегодня чувствуешь?

Что-то не так. Она пыталась сказать, закричать, прошептать, но не могла издать ни звука.

В меня опять попали Парализующим заклинанием?

В горле захрипело.

– Пациент реагирует на речь, – продиктовал доктор на маггловский диктофон, – Явный прогресс.

Повернулся к Гермионе.

– Гермиона, – обратился он, – ты знаешь, где сейчас находишься?

Нет.

– Н–нет…, – даже простой шепот лишил её сил. Комната снова расплылась перед глазами.

– Гермиона, – с упреком позвал врач, – Оставайся со мной, Гермиона. Ты в Психиатрической Клинике Мидвейла, ты знаешь это, мы говорили об этом раньше.

Но прежде, чем он смог продолжить, мир вокруг неё погрузился в темноту.

***

– Она приходит в себя.

– Слушай, Гермиона, ну ты нас и напугала.

Первый Гарри, второй Рон.

Что случилось с доктором Гуптой? Какой доктор Гупта?

– Не могу поверить, ты прям как старина Снейп. Он тоже пока не очнулся.

Снейп? Она знакома со Снейпом? Кусочки воспоминаний вернулись на место. Она знает профессора Снейпа, она видела, как он умер.

Лицо доктора Гупта окончательно растаяло. Она попыталась открыть глаза.

– Где? – прохрипела она.

– Больничное крыло, – ответил Гарри, присаживаясь на край её кровати. В углу свернувшись на кресле калачиком спала заплаканная Джинни Уизли.

– Тебя принесли Джинни и Кингсли. Тебя прокляли.

Она с кем-то поругалась? Нет, нет, она в магическом мире. В Хогвартсе. Там, где она училась Защите от темных искусств у профессора Снейпа.

– Профессор Снейп? – хрипло спросила она. Почему так пересохло горло?

– Совсем с ума сошла, – ухмыльнулся Рон. Она слегка повернула голову и её пронзила ослепляющая вспышка боли. Гарри сидел, а Рон стоял у изголовья кровати, – не успела прийти в себя, а уже спрашивает об учителях.

– Н-но...

– Старина Снейп жив, правда, не совсем здоров. Кстати, он как раз рядом с тобой, – Рон махнул в сторону стены слева от Гермионы. – Ты ненадолго очнулась, когда Джинни и Кингсли принесли тебя сюда, и устроила такую шумиху, что Мадам Помфри сразу же отправила команду коломедиков в Визжащую Хижину. Кто бы мог подумать, что старый ублюдок выживет? В себя он похоже еще какое-то время не придет, но лучше уж так, чем снова попрощаться с баллами, верно?

– Я не...

– Что такое, Гермиона, – спросил Гарри.

– Я не помню, – сказала она. Что-то совсем вылетело из памяти. Но что?

– Миона, боюсь, у нас плохие новости... – сказал Рон, сжимая кулаки.
Заметив этот жест, Гермиона подняла на него глаза.

– Фред умер, – выпалил он.

– О, Рон, мне так...

– Ничего, – Рон запнулся, – мы понемногу приходим в себя, вот только Джордж… Не знаю, что с ним, он совсем плох. Но, Миона, пока мы вместе – мы со всем справимся.

Рон нагнулся и взял её за руку.

– Как давно…

– Как давно ты здесь? Три недели, – ответил Гарри, – Мы приходили каждый день. Здесь почти никого не осталось. Только ты и Снейп.

– Мама будет очень рада забрать тебя в Нору, когда всё немного образуется, - сказала Джинни, поудобней устраиваясь в кресле, - но пока ей тяжело с людьми, которые, ну… не рядом.

Рон кивнул, – Гермиона, как только будет возможность, приезжай к нам и оставайся столько сколько пожелаешь.

– Или ко мне, – вмешался Гарри, – я собираюсь обосноваться на площади Гриммо, и мне понадобится помощь. А когда ты будешь готова, я помогу тебе найти родителей. Они еще в Австралии.

– Но…

Гарри зачастил.

– Если ты не против, я договорился с профессором МакГонагалл, что перевезу Снейпа в дом на Гриммо, когда он будет готов. Это меньшее, что я могу сделать для него, после всего, на что он пошел ради нас: ради меня и мамы.

Рон фыркнул.

– Вы оба совсем спятили, – сказал он, – Всё только в защиту Снейпа. Вы что забыли, что на самом деле он мстительный урод?

– Рон, он спас нам жизнь, – начал Гарри.

Занавеска отодвинулась и Гермиона уловила знакомый аромат духов с жасмином, отдаленный запах маггловских антисептиков и чистящих средств.

– Я не помню… – комната поплыла перед её глазами.

***

– Все хорошо, милая, тебе не обязательно всё помнить, главное, что ты вернулась.

Иокаста Грейнджер взяла дочь за руку.

– Моя красивая, умная девочка, – прошептала она – ты вернулась к нам. Я знала, что ты сможешь, моя чудесная, драгоценная девочка.

– Мам?

– Конечно, ты знаешь свою маму! Я здесь, дорогая.

Маггловские антисептики и чистящие средства.

Где Гарри и Рон? Почему вы не в Австралии – здесь еще не безопасно!

Вопросы крутились в голове, в то время как мама присела на кровать и обняла её. Мама пахла жасмином. Она пахла Мамой.

– Потребуется время, Миссис Грейнджер, – сказал доктор Гупта, тихо входя в комнату, – но мы очень надеемся на полное выздоровление.

Выздоровление от чего?

– Я понимаю, прошло столько времени… семь лет… и вот, моя дочь вернулась.

– Она то здесь, то там, но я верю – она хочет вернуться к нам, Иокаста. Однако, как я сказал, потребуется время. Очень
позитивен тот факт, что сейчас она с нами больше времени, чем за все эти семь лет.

– Гермиона? – позвала Иокаста.

– Мам? Почему…, – пыталась спросить Гермиона.

– Она узнала меня! – с триумфом воскликнула Иокаста.

– Мам, где…

– Ты в Лондоне, милая моя, в Психиатрической клинике Мидвейла. Не помнишь?

– Нет… Почему я здесь? – Гермиона нахмурилась. Это последствия проклятья Долохова? Оно могло сыграть такую шутку с её памятью?

– Ты семь лет провела в кататоническом ступоре*, с того самого, эмм, инцидента, – терпеливо объяснила Иокаста, – Ты почти не общалась с нами, только несколько мгновений пять лет назад, а потом опять впала в это состояние, – мама подошла и огладила волосы с её лица. Гермиона заметила, что они коротко острижены. Когда она успела их обрезать?

– Я не понимаю… – Гермиона закусила губу и сморгнула слезы. – Почему вы не в Австралии? – не выдержав, спросила она.

Иокаста выглядела озадаченной.

– Австралия? – спросила она, и комната снова поплыла.

– Мам! – крикнула Гермиона. Она моргнула, и когда снова открыла глаза обнаружила, что снова оказалась в Больничном крыле Хогвартса. Темнота палаты давила на неё. За соседней ширмой слышалось размеренное дыхание профессора Снейпа.

– Мам… – она не смогла бы вспомнить, когда в последний раз плакала, по-настоящему плакала. Возможно, когда Рон бросил их в лесу. Когда она узнала о похоронах Фреда, Тонкс и Люпина то плакала без единого звука. Когда узнала, что профессор Снейп выжил, её глаза наполнились слезами, которые с трудом, но удалось сдержать. Никогда она не плакала перед мальчиками. Сейчас же она уткнулась лицом в подушку и разрыдалась в голос.

***

Июнь, 1998 год

Гарри и Рон часто навещали её.

Ей казалось, они не хотят говорит о последствиях проклятья Долохова, которые до сих пор мучили её.

Сначала Мадам Помфри была непреклонна, но когда Гермиона начала всё чаще двигаться, смягчилась и разрешила Гермионе ходить по Больничному крылу.

К эту времени Гермиона и Снейп остались единственными пациентами. Остальных раненых забрали члены их семей.

Но за профессором Снейпом и Гермионой никто не приходил.

Ночами Гермиона писала письма родителям, в которых говорила им как сильно она их любит, объясняла почему она так поступила, почему было необходимо защить их, что она приедет к ним как только сможет. Если Мадам Помфри и замечала, что Гермиона не высыпается из-за этих писем, то ничего её не говорили.

Утром Гермиона сжигала письма. Писать не имело смысла – они не знали её и, если учесть, что она постоянно находилась в Больничном крыле, никогда не узнают. Вот только по ночам, когда она металась и не могла заснуть, ей всегда казалось, что просто необходимо объяснить родителям, что она сделала.

Ей снились странные сны о родителях, добром докторе и бледно-желтой комнате с белой железной кроватью и маггловскими запахами. Иногда, сны казались такими настоящими, что она с трудом могла вырваться из их плена. Затуманенное сознание пыталось зацепиться за реальность Больничного крыла с заботливым уходом школьного коломедика.

В соседнем боксе лежал Снейп. Мадам Помфри позволила Гермионе менять ему повязки и накладывать на раны целебные мази.

Поэтому, не было ничего удивительно в том, что именно её лицо было первым, что увидел профессор Снейп, очнувшись дождливым утром в конце июня.

______________________
* Кататонический ступор - состояние, характеризующееся обездвиженностью, повышением мышечного тонуса и мутизмом . Возникает при психозах (прим. Пер.)



Глава 3.

Июль, 1998 год

– Гермиона? Гермиона! Будь со мной! – голос Мадам Помфри эхом отзывался в голове.

Она опять вернулась в желтую комнату. В углу комнаты на жестком стуле сидела одетая в джинсы и розовую футболку девочка лет десяти-одиннадцати. Девочка играла в какую–то пищащую пластиковую прямоугольную штуку.

– Мада-, – начала Гермиона. Не веря своим глазам, девочка на секунду уставилась на неё. Лицо её просияло. Она вскочила ноги так быстро, что игрушка со стуком упала на пол.

– Гермиона! – закричала девочка, – Не уходи… Постой… Я позову... – и пулей вылетела из комнаты, выкрикивая имя доктора Гупты.

Опять здесь. Где здесь? Что-то там Мид-, Мидвейл, Психиатрическая клиника Мидвейла. Минутку. Психиатрическая клиника?

Дверь распахнулась и девочка снова оказалась в комнате. Она была такой же темноволосой и кареглазой как и Гермиона. Только волосы у неё были длинные и гладкие – не то, что Гермионины похожие на паклю волосы, которые к тому же постоянно лезли в глаза.

– Доктор Гупта уже идет, – возбужденно объявила девочка, – С возвращением!

– Кто… – начала Гермиона, откидывая с глаз волосы.

Девочка поникла.

– Они говорили, что ты можешь забыть, – сказала она, – но ведь ты помнишь маму, и я подумала…

Какое–то имя промелькнуло в голове Гермионы.

– Аталанта?

Лицо девочки озарила яркая улыбка.

– Я знала, что ты вспомнишь! – закричала она, – Где бы ты не была, раз уж ты вернулась, значит точно вспомнишь!

– Аталанта. Ты… – Гермиона замолчала. Откуда она знает эту девочку?

– Твоя сестра, глупенькая! – сказала Аталанта, – Естественно, ты помнишь собственную сестру.

У меня есть сестра?

Аталанта сузила глаза.

– А ты… Я была там с тобой? – спросила Аталанта.

Н–нет, тебя не было, – ответила Гермиона, прежде чем успела подумать. Кем бы не была эта девочка, она определенно играла большую роль в её жизни.

Глаза Аталанты широко распахнулись.

– Ты не… Меня никогда… Как меня могло не быть для тебя? – потребовала ответа девочка.

В сознании мелькнули вспышки воспоминаний: битва за носки оставленные ровно на середине кровати, ссора из–за зубной пасты и того, кто первой пойдет к маме.

– Аталанта, – сказала Гермиона, чувствуя, что начинает терять терпение, – сейчас не время и не место. Ты понятия не имеешь, каково это…

Ну конечно, – ощетинилась девочка, – Не имею понятия, каково это быть Гермионой. Особенной. Той, которая была такой умной и такой одаренной. Той, которая оставила нас ради мира… Кстати, что там в твоём мире? Драконы и тролли, волшебники и полёты на метлах?

– Аталанта, прости… Но это не зависит от меня. Я не управляю магией. Я не решаю, что происходит здесь, – тихо сказала Гермиона.
Аталанта замолчала, плюхнулась на стул и надула губы.

– Магии нет, Гермиона! – внезапно крикнула она, – Магия твоего мира – просто пустышка!

– Она реальна, – резко ответила Гермиона, – так же как ты или я!

– Ну и пусть, – Аталанта снова занялась своей игрой.

Гермиона вздохнула. Её сестра всегда была сложной, сосредоточенной на себе и резкой. Гермиона, как старшая, многому учила её и тогда им было хорошо вместе, но куда бы ни шла Гермиона, Аталанта всегда хотела идти за ней.

Но были места, куда Аталанта не могла пойти.

Стоп, откуда я это знаю?

Открылась дверь и в комнату вошли доктор Гупта и Мистер Грейнджер.

– Добрый день, Гермиона, – поприветствовал её врач.

– Папа! – Аталанта подскочила навстречу Мистеру Грейнджер.

– Как дела у Гермионы, милая? – спросил младшую дочь Мартин Грейнджер.

– Пап, я в порядке, – поспешно ответила Гермиона, – Мы с Аталантой просто... разговаривали.

– Па, она меня не помнит, – выпалила Аталанта, – Она говорит, что у неё нет сестры, что она не может контролировать свою память, что меня нет...

– Аталанта, я не... Всё совсем не так, – запротестовала Гермиона, – Просто... мне тяжело вспоминать.

Доктор Гупта кивнул, соглашаясь с Гермионой.

– Полагаю, – сказал он, – между нашим миром и миром, в который уходит Гермиона, есть не только сходства, но и различия. Не принимай это на свой счет, ребёнок, твоей сестре предстоит еще долгий путь прежде, чем она сможет вернуться к нам.

– Аталанта, я абсолютно точно помню тебя, – сказала Гермиона, – Ты так выросла с тех пор, как я видела тебя в последний раз. В каком ты сейчас классе?

Аталанта расцвела, – Я уже закончила начальную школу, сейчас я в средней, а со следующего года я буду учить не только французский, но и немецкий язык.

Гермиона слабо улыбнулась. Просто постарайся, твое место здесь, сказала она себе — ведь всё такое настоящее. Должно быть настоящее.

– Аталанта, такая же умница, какой была ты. Какая ты, – запнулся Мистер Грейнджер, присаживаясь на край кровати и беря Гермиону за руку. – Думаю, скоро ты опять засядешь за свои книжки и наборы по химии, точно как раньше.

– Папа, – рассмеялась Гермиона, – не химия – зелья.В комнате повисло неловкое молчание.

Мартин кашлянул, Аталанта заерзала на стуле.

– Что ж, – сказал доктор Гупта, – давай-ка проверим, как работают твои рефлексы...

***

– Как часто это происходит? – спросил Северус Поппи, когда они подошли к застывшей над книгой девушкой. Она не мигая смотрела в книгу, явно ничего там не видя. Свет дождливого летнего дня не мог отвести мрак, который окружал мужчину в черном.

– Поначалу мы не заметили, ведь она была в коме, – ответила Поппи, а теперь, стало ясно, что подобное происходит всё чаще и чаще. Иногда по два раза за день. Она бросает любое занятие, которым до этого занималась и просто садится. И, Северус, я заметила кое-что еще – эти периоды удлиняются.

Северус оперся на трость и что-то пробормотал. Поппи заинтересовано посмотрела на него.

– Было… Случилось что-то, что могло вызвать такое состояние?
Поппи кивнула. – Долохов попал в неё проклятьем под конец битвы. Мы не знаем, что это было, – добавила она, предугадывая следующий вопрос Северуса. – Ни Джиневра Уизли, ни Кингсли не заметили точной формы заклинания. Джиневра говорит, что проклятье было голубого цвета, вот и всё, что известно.

Северус нахмурился.

– Антонин не из тех, кто не задумываясь бросается проклятьями. Это наверняка что–то действующее постепенно. Что-то, на что мы не обратили внимания.

– Как думаешь, в чем дело?

– Есть несколько проклятий и заклинаний, которые могут давать такой же эффект, как взгляд василиска, но почти все они гораздо сложнее, чем «указал и сказал» способ, который ты описываешь – и ни одно из них не даёт голубого света.

Поппи согласно кивнула, – Ты попробуешь… разобраться, попозже? – спросила она.

Северус прочистил горло, лицо исказило недовольство, – Сегодня утром я подал заявление об отставке с поста Директора. Минерва так внятно и не предложила мне ни место преподавателя Защиты от темных искусств, ни место преподавателя Зельеварения. Она сказала, что ей хочется, что бы я «нашел себя» прежде, чем приму какое-либо долгосрочное решение. Поттер, конечно, хочет, чтобы я переехал в эту лондонскую дыру, где семейка Блэков на протяжение многих поколений выводила своих отпрысков.

Поппи поджала губы.

– Уверен, без Минервы здесь не обошлось, – проворчал Снейп, – Эта женщина определенно не готова оставить меня без присмотра.

– В любом случае, пока ты под моим присмотром, Северус, – строго сказала Поппи, – Ты еще не здоров, и я не хочу, чтобы тебе стало хуже.
Северус тяжелым взглядом посмотрел на неподвижную девушку, в руке которой лежало перо.

– Чем она занималась? – спросил он.

– Писала родителям. Она каждую ночь пишет им письма, а утром сжигает их. Она изменила родителям память и отправила их -

– В Австралию, да, я в курсе. Чертовски глупо. Темный Л-, Волдеморт скорей всего и не знал об их существовании. Учитывая удачливость мальчишки, с ней ничего бы не случилось, – Северус резко сдвинулся, его темный халат с шелестом скользнул по краю пижамных брюк. Поппи до сих пор не позволяла ему как следует одеваться.

– Кое-что с ней всё-таки случилось, – Поппи прикусила язык, – Просто позор. Она ведь хотела поехать и вернуть им память, но из-за этих участившихся эпизодов, ей не безопасно покидать Больничное крыло пока мы не узнаем, что с ней.

– Согласен. В таком случае, этим летом у меня будет занятие, хочется мне того или нет, – повторил Северус безрадостно.

– Северус, никто не требует, чтобы ты…

– Поппи, если бы глупая девчонка не пошла с Поттером, если бы Поттер не был таким безрассудным, если бы… – он прервался, – Давай считать это началом.

– Началом чего?

Северус отвернулся и медленно направился к своей койке. Сел на край, осторожно дотронулся до шеи и, скривившись, снял с белоснежной повязки зацепившийся за неё волос.

– Нарывает? – спросила Поппи.

– Да, нарывает и опять горячо, – хрипло ответил он и не произнес больше ни слова, пока медиковедьма обрабатывала рану и аккуратно меняла повязку.

– Начало чего? – осторожно спросила она, закончив с повязкой.
Северус нахмурился – какая же назойливая эта ведьма со своими бесконечными вопросами!

– Возможно искупления? – сказал он негромко, поправляя свежую повязку. – Покаяния? – и едва слышно добавил, – Покоя.


Глава 4.

Конец июля, 1998 год

Летнее утро было удушающе жарким. В Больничном крыле, несмотря на открытые окна, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Гермиона сидела в кресле с книгой на коленях и читала, когда к ней подошел Снейп – размеренный стук трости о каменный пол заранее сообщал о его приближении.

Как же сильно он ненавидел эту трость! Но Поппи настаивала на том, что нерв поврежден слишком сильно и, ходить без дополнительной опоры нельзя. Однажды он всё-таки попробовал – не устоял на ногах, ухватился за занавес, отделяющий его бокс от остального помещения, запутался в нем, сорвал с крепежей, и, в конце концов, упал. Поппи ничего не сказала, но лежа на каменном полу в одном нижнем белье (халат выскользнул из рук) Снейп чувствовал себя безмерно унизительно.

Он поморщился и тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Вскоре после того случая Поппи разрешила ему носить нормальную одежду: джинсы, рубашки и даже легкие брюки.

Удобно устроившись в кресле, словно её полу-книззл в пятне солнечного света, девушка увлеченно продолжала читать книгу, накручивая на палец каштановую прядку, даже когда Снейп вплотную приблизился к ней.

Он тщательно прочистил горло.

– Мисс Грейнджер.

– Доброе утро, Профессор, – ответила она, закрывая книгу и откладывая её в сторону. Снейп с одобрением прочитал на корешке книги название «Виды повреждений памяти» Бренкофта и Хикса – главные авторитеты в этой области (Локхарт рядом с ними и не стоял).

– Мисс Грейнджер, – повторил он, – Поппи считает, что нам стоит обсудить ваше… состояние. Вы можете рассказать мне, что именно случилось с вами в тот день, когда… Можете описать в деталях?

– Я смутно помню, Профессор, – сказала Гермиона, – я помогала Джинни, а потом почувствовала, как будто меня ударили сзади по шее. Вот сюда.

Она приподняла копну кудрявых волос с бледной шеи. Северус взглянул и почти на линии роста волос увидел ярко-красный спиралевидный шрам.

Вдохнул поглубже и уловил свежий аромат её шампуня – цитрусовые.

– Благодарю, мисс Грейнджер, – сдавленно произнес он. Гермиона опустила волосы и его накрыла новая волна тонкого (и нежелательного) аромата. Он с силой вцепился в трость.

– Вы видели что-нибудь похожее раньше? – спросила она.

– Закрученные шрамы характерны для многих проклятий, – ответил Снейп, – но особенности нанесения этих шрамов не похожи ни на что из виденного мною раньше.

- О, – Гермиона помрачнела, – А вы… Я искала и обнаружила несколько книг, которые описывают схожее с тем, что происходит со мной, но все они о последствиях чересчур сильного воздействия воспоминаний из думосбора.

– Мисс Грейнджер, поясните, пожалуйста.

– Что ж, со мной происходит следующее: когда начинает действовать проклятье, комната как будто расплывается перед глазами, потом я моргаю, пытаясь сосредоточиться и отогнать это, а когда открываю глаза – оказываюсь уже в другом месте.

– Где?

– Я в…, – Гермиона нахмурила брови и закусила губу, – Я в Лондоне, кажется. И мои родители тоже там. И доктор. Я в…

Где же это?

– Да? – Снейп скрестил руки на груди.

– Я не помню, – призналась Гермиона, – В книгах, которые я читаю, пишут, что иногда люди, не имеющие навыков окклюменции, впадают в схожее с трансом состояние, если посмотрят или впитают слишком много воспоминаний. Но я никогда… Никто никогда не использовал на мне легилименцию, и я ни разу даже не заглядывала в думосбор, – она замолчала.

– Пребывание в сознании может быть лишь видимостью, – прервал её Снейп, – Ваши глаза открыты, но это едва ли показатель бодрствования. Младший Уизли – даже с учетом его закрытых глаз – и то в большем сознании на моей лекции «Виды лечебных грибов и их применение в зельях», чем вы во время этих эпизодов и не важно, что ваши глаза открыты.

Гермиона усмехнулась, – Бедный Рональд, ему никогда не хватало терпения для зельеварения, – заметила она, – Но, Профессор, я никогда…Когда здесь я закрываю глаза, появляется то, о чем я вам рассказала – больница, родители, доктор, и потом я понимаю, что провела там много времени! И когда я там, – Гермиона замялась, поморщив лоб.

– Что такое, мисс Грейнджер?

– Понимаете, – начала объяснять она, – когда я здесь, у меня чувство будто я сплю. Голова тяжела, как мокрой ватой набитая. Но когда я там, всё кажется таким настоящим. Как будто там моё место.

– Поппи говорит – подобное происходит достаточно часто?

– Да. Сегодня утром это продолжалось… Не уверена точно сколько. В этот раз Аталанты не было, но был папа и… – Гермиона замолчала, широко открыв глаза.

– Мисс Грейнджер?

– Д–да?

– Кто такая Аталанта?

Гермиона задумалась.

– Я… Я не знаю, – сказала она и как-то резко села.

Снейп застыл. Не может быть, чтобы она помнила её.

– Тогда, возможно, – медленно произнес Снейп, – с этого нам и стоит начать.

– С Аталанты?

– С Аталанты.

– А как мы начнем?

– Мисс Грейнджер, у вас есть возражения против легилименции?

Гермиона улыбнулась. – Хотите увидеть мои худшие воспоминания?

Снейп скривился, – Дерзость вам не поможет, мисс Грейнджер.

– Вы правы, простите Профессор, я просто… Я волнуюсь. Мне не нравиться жить в состоянии… словно, словно я во сне.

Снейп смягчился, лишь слегка, – Гриффиндорская бравада – это понятно, но на самом деле она просто ребенок, который влез во всё это не по своей воле.

– Они еще совсем дети, Альбус.

– Что ж, тогда позволим им насладиться детством.



Горло сдавил спазм, боль пронзила от челюсти до ключицы. Днем станет еще хуже.

– Ситуация… непростая, мисс Грейнджер, – выдавил он, – но надеюсь, мы с ней справимся.

Она улыбнулась, – Сэр?

– Да?

– Сэр, могу я спросить… почему вы делаете это?

Снейп задумался. Что она знает о нем, о его жизни, мотивах? Что она могла понять? Что ей надо было знать? Он пытался подыскать подходящий неопределенный ответ, не хотелось бы справляться еще и с её благодарностью. И без того, забота Поппи раздражала, а Поттера была совершенно непереносима.

Более того, он брал на себя риск, что она выяснит, как много он ей должен, как с ней поступил Альбус.

– Мисс Грейнджер, похоже, – сказал он, – я, должен вам, по крайней мере, своё время. К тому же у меня сейчас нет других дел, и вы вполне подходящий кандидат для исследований.

Гермиона задумалась.

– Итак, вы, наконец, сядете и позволите мне провести легилименцию или мы будем искать другой метод? – грозно спросил он.

***

Когда она в следующий раз открыла глаза, была ночь. Настольная лампа у кровати давала приглушенный свет, но казалось, что и комната, и всё здание забылось сном.

Опять Мидвейл. Странно, но её переполнило чувство облегчения, безопасности.

Спустила ноги на пол и, зажав рот в попытке справиться с внезапно подступившей тошнотой и головокружением, вцепилась в кровать.

Давай же, Грейнджер, ты справишься. Ради Мерлина, ты ведь столько времени прожила в палатке.

Застыла.

Нет, нет, всё это было сном. Вспомни, что вчера сказал доктор Гупта. Новые лекарства помогли тебе избавиться от этих снов.

Аккуратно поднялась на ноги. Кажется, она может идти. Хороший знак. Сделала шаг, потом другой.

Осторожно, стараясь не шуметь, начала осматривать комнату. Пусть и осматривать было особо нечего – кровать, тумбочка, два стула и еще одна дверь, которую она сначала не заметила.

Туалет.

Неожиданно поняла, что мочевой пузырь переполнен, и поспешила к этой двери.

Закончив, вымыла руки и подняла глаза на небольшое зеркало над раковиной.

Из зеркала на неё пристально смотрела бледная кареглазая девушка с выступающими передними зубами и короткими, торчащими вьющимися волосами.

– Гермиона, – сказала она девушке в зеркале. Та повторила её движение. Гермиону поразило, как сипло звучал её голос. Видимо, девушка в зеркале не была зачарована на ответ.

Нет, нет, нет – зеркала не могут отвечать, не здесь.

Убедившись, что девушка не ответит, Гермиона провела рукой по лицу. Кто так коротко обрезал ей волосы? Конечно, с её
длинными волосами было невозможно справиться, но так они выглядели совсем как пакля.

И она такая худая. Наверно, это из-за почти года в бегах, подумала она.

Нет, нет – ты всё время была здесь. Вот только, как же они меня кормили?

Гермиона вздохнула – доктор Гупта был прав, – потребуется время. Может, у неё получится помочь им, понять, что с ней происходит. Может, здесь есть библиотека, где она поищет подходящие книги. Может даже, её отпустят домой и она займется там исследованиями!

При мысли о том, что сможет пойти домой к маме, папе и сестре, на глазах выступили слезы.

Дом.

Дом там, где семья, где безопасно и спокойно, и нет магии. Дома, она никогда не услышит о магии, волшебниках или зельях. Дом там, где из опасностей только раздражающие мелочи: машины со слишком громкими стерео-системами, подростки, переворачивающие мусорные баки в день, когда приезжает мусоровоз, или бросающие мыло в фонтан, соседи, которые курят на заднем дворе.

Дома безопасно.

Гермиона улыбнулась, и девушка в зеркале – тоже Гермиона – улыбнулась в ответ.

Может у неё получится убедить родителей исправить зубы?

Медленно добралась до кровати и увидела на тумбочке блокнот с какими-то мамиными записями. Повезло, рядом лежал карандаш.

Некоторое время заново знакомилась с маггловскими приспособлениями для письма – нет, ты просто давно этим не пользовалась, напомнила она себе – потом вырвала чистую страницу начала составлять список.

1. Какие лекарства я принимаю?

Поморщилась: с правописанием у неё никогда не было проблем, вот только почерк неразборчивый. Возможно, надо чаще писать. Прошло – что сказала мама? Семь лет? Продолжила писать.

2. Когда я смогу пойти домой?
3. Можно ли исправить зубы?
4. Какого мне ждать обучения и занятий?
5. Будет ли какая–то реабилитационная программа?
6. Какие исследования я могу провести, чтобы улучшить своё состояние?
7. Что подумает Рон? Я увижу его? А я хочу увидеть его?


Не мигая, посмотрела на последний вопрос. Какая ей разница, что подумает её воображаемый парень – они ведь даже парой–то не были, ведь правда? Почему её должно волновать, что почувствует, как говорит доктор Гупта, плод её воображения?

– Они только в воображении, – сказал он, – частично из-за того, что, как мы думаем, случилось с тобой. Частично, – помолчал, – просто твой вымышленный мир.

Гермиона хмуро посмотрела на страницу и надавила с таким нажимом, что сломала кончик карандаша.
Если они были только в её воображение, то почему до проклятья Долохова всё было таким реальным.

***

Снейп нахмурился и попытался сосредоточиться. Девушка ускользнула от него и впала в транс чуть ли не в тоже мгновенье, как он произнес заклинание легилименции.

Ему не хватило времени, чтобы выйти без угрозы причинить ей серьезные повреждения, и теперь он старался как можно аккуратней покинуть её сознание.

Если это можно было назвать сознанием.

Там, где должны были быть воспоминания, мысли, чувства, идеи – была пустота.

Снейп никогда раньше особо не задумывался над характеристиками и особенностями пустоты. Он знал, что даже на самом темном участке ночного неба есть далекие галактики, звезды и планеты. Даже в смерти есть наполнение.

Но здесь не было совсем ничего, только пустота.

Осторожно, очень осторожно Снейп вышел из её сознания и хмуро посмотрел на застывшую перед ним девушку.

– Гермиона, – сказал он, сам удивляясь этому случайному обращению, – что же с тобой произошло?

Гермиона не ответила. За окном, в солнечном свете пел свою песню радости жаворонок.



Глава 5.

Июль, 1998 год

– Когда меня отпустят домой? – нетерпеливо спросила Гермиона, скрестив руки на груди.

Её мама посмотрела на доктора.

– Гермиона, это достаточно сложно, – медленно произнес он, сдвинув брови, – Ты можешь чувствовать себя совершенно нормально, но мы до сих пор точно не знаем, что является причиной твоего состояние. И, пока мы не будем уверены, что ты вне опасности, мы не можем рисковать, позволяя тебя…

– Уйти отсюда? – закончила за него Гермиона.

– Сейчас Мидвейл самое безопасное для тебя место, – терпеливо объяснил доктор, – По крайней мере, до тех пор, пока ты не справишься со своими фантазиями и не присоединишься к нам.

Фантазиями? – Возмущенно переспросила Гермиона, – Они так же реальны, как и я! Где, по-вашему, я получила этот шрам? – она оттянула ворот сорочки, чтобы показать им начало шрама, который зигзагом спускался по грудной клетке – небольшой подарок, полученный от Долохова во время встречи в Отделе Тайн.

Долохов – он проклял меня перед тем, как я попала сюда, во время Битвы…

– Какой шрам, Гермиона? – мягко поинтересовался доктор Гупта.

– Этот! Вот здесь! – Гермиона смотрела на гладкую, неповрежденную кожу, – Но он был здесь! Я получила его два года назад!

– Вот это я и имел в виду, – пояснил доктор, – Для тебя граница между твоим вымышленным миром и реальностью еще очень размыта. До тех пор, пока ты не найдешь путь в реальность и не отбросишь иллюзии, тебе безопасней оставаться здесь.

– Гермиона, мы не впервые спорим об этом. И ты, как сказать, ты не всегда была… покладистой, – сказала Иокаста, поднимаясь со стула и разглаживая складки на брюках.

– О чем ты?

Иокаста не ответила, лишь отвела взгляд от кровати, туда, где на полу была аккуратно сложена смирительная рубашка.

– Мы давно ей не пользовались, – сказала она, – с марта.

Март? Что случилось в марте?

– Март? – переспросила она.

– Ты… ты агрессивно вела себя, когда мы пытались покормить тебя. Ты кричала и отбивалась, когда мы кормили тебя. А потом начались приступы, – Иокаста замолчала, закусила нижнюю губу и переплела пальцы так сильно, что побелели костяшки.

Март. Малфой–мэнор. О, Боже, Беллатрикс.

– Всё… всё в порядке, мам, – Гермиона неуверенно потянулась к матери.

Иокаста вздрогнула и дотронулась до Гермионы, – Мне так жаль, милая, – сказала она, – Было сложно, но мы, мы хотели как лучше для тебя. Ты ведь понимаешь, правда?

– Я понимаю, мам. Я понимаю.

Может ничего не было – может я была здесь всё время. Может…

– Гермиона? – озабоченный голос мамы прервал её размышления.

– Всё в порядке, мам. Я здесь. Я просто думала. Я хочу… Я хочу быть с тобой и папой, и Аталантой, но это не просто – там всё было таким реальным.

– Я знаю, милая. И мы хотим, чтобы ты победила это, чтобы ты осталась с нами. Ты ведь хочешь этого?

Гермиона слабо улыбнулась. Ведь так? Ведь это то, чего она действительно хочет?

– Мама, я хочу домой, — наконец, сказала она, – И чтобы пойти домой, думаю мне надо... начать лечение.

– Ох, девочка моя, – сквозь слезы проговорила Иокаста и бросилась обнимать дочь.

Гермиона обняла её в ответ, стараясь отогнать мысли, что её мама — спокойная, рассудительная, собранная мама — вовсе не эта эмоциональная женщина, а Моника Уилкинс, которая сейчас (предположительно) мерзнет в зимней Австралии.

Хотя, возможно, это её мама.

Доктор Гупта прочистил горло и посмотрел в свои записи.

– Мисс Грейнджер, Гермиона, полагаю, мы можем обсудить лечение.

– Что вы предлагаете? – спросила Гермиона, в то время как её мама села обратно на кровать и принялась поправлять простыни.

– Мы до сих пор не знаем причину твоего состояния, но считаем, что сначала твой вымышленный мир проявлял себя вполне нормально.

Гермиона сузила глаза, Иокаста сжалась.

– Что значит «нормально»?

– Говоря «нормально» я имею в виду, что все дети, в определенной степени, активно фантазируют. Ты помнишь свой одиннадцатый день рождения? – спросил доктор Гупта.

Гермиона кивнула.

– Мы испекли торт, – сказала она, – и Аталанта сделала глазурь.

Иокаста расслабилась и улыбнулась.

– Ты помнишь, что тебе подарили родители? – осторожно спросил доктор.

– Да. Книги и микроскоп.

– Ты так радовалась микроскопу, – сказала Иокаста, отводя с лица Гермионы непослушную прядь. Гермиона нетерпеливо тряхнула головой.

– Конечно, я помню, – подтвердила она, – Еще там была тетя Мюриель и дядя Брайн.

Все замолчали.

– Дядя Брайн? – переспросил доктор Гупта. Иокаста резко поднялась с кровати и отошла в угол комнаты.

– Да, – повторила Гермиона, – Дядя Брайн из Шотландии. Муж бабушкиной двоюродной сестры. Мама и папа познакомились с ним во время медового месяца, и он изредка заезжал к нам в гости. Он очень радовался, что смог приехать на моё одиннадцатилетие. Он сказал, что это очень важное событие, ведь мне не каждый день исполняется одиннадцать.

– Гермиона, – начал доктор, а Иокаста издала странный звук похожий на сдавленное рыдание, – Гермиона, у тебя нет никакого дяди Брайна.

Гермиона рассмеялась.

– Конечно есть! – уверенно сказала она, – Он совсем старый, даже старше, чем бабушка, а еще у него всегда с собой лимонные леденцы.

– О, Господи.

– Мам? Да что не так-то?

Впервые за всё время доктор Гупта присел на кровать Гермионы.

– Твоей маме сложно справиться со всем этим, – осторожно подбирая слова сказал он, – то, что, как ты считаешь случилось, и то, что действительно случилось, как бы сказать... тревожит её.

– Так значит… У меня нет никакого дяди Брайна? – Гермиона задумчиво нахмурилась. Он был таким забавным стариком – почти как Санта–Клаус, только стройнее. В тот день он был в фиолетовом костюме: бархатные брюки, рубашка и пиджак с тонкой серебряной строчкой по краю. Казалось, что она мерцала.

Она помнила, как однажды летом, уже после её дня рождения, он пришел к ним на чай. В своей, так называемой, «гавайской» рубашке невозможной манговой расцветки. Аталанта хихикнула, когда он обнял её, и сообщила ему, что он пахнет леденцами.

– Нет. Гермиона нет никакого дяди Брайна, – еще раз повторил доктор.

– Но он казался мне таким настоящим! – запротестовала она, понимая, что говорит сейчас тем же капризным тоном, что и Аталанта.

– Знаю, милая, но это не так, – прервала её Иокаста, – На самом деле, это был первый знак, что что–то пошло не так. Ты заговорила с ним во время праздника, но мы никого не увидели, а потом он как будто бы навестил нас на пару дней, и тогда ты разговаривала с ним уже очень долго.

– А потом?

– А потом ты сказала, что он дал тебе книгу о замке, волшебниках и ведьмах.

– О? Ох.

– Я помню, он был в ярко–розовой рубашке.

– В твоем воображении, но не в реальности.

Гермиона не ответила – комната начала расплываться.

Школа… Замок… Хогвартс… Дядя… Брайн? – Гермиона?

***

– Гермиона?

Встревоженный голос Билла Уизли проник в её затуманенное сознание.

– Как она?

Профессор Снейп. Билл Уизли.

– Никогда не имел дела с такими проклятьями, но вид шрамов и общее состояние весьма схожи с некоторыми пренеприятными русскими проклятиями, которые раньше использовали маги из России.

– Я так и думал.

Гермиона пыталась пробиться сквозь туман.

– А она совсем не поддается легилименции?

– Мы попробовали вчера. Она впала в транс, как только я проник в её сознание. Хотелось бы попробовать еще раз, но не раньше, чем у меня будет полная уверенность, что легилименция не отправит её опять в это состояние.

– Ясно.

Молчание. Потом размеренный стук трости об каменный пол.

Комната постепенно обретала четкость. Она, свернувшись калачиком, сидела в кресле в длинной комнате с кроватями и отдельными боксами. Перед ней на коленях стоял озабоченно нахмуривший свое исполосованное шрамами лицо Билл
Уизли.

– С возвращением, – мягко сказал он, убирая с её лица волосы.

– Как долго…

– Около семи часов. По словам Северуса, самый продолжительный эпизод.

– Северус?

– Профессор Снейп, – произнес мужчина в темном, неподвижно стоявший у окна, спиной к Биллу и Гермионе, и с такой силой сжимавший черную трость, что побелели костяшки пальцев и на руке выступили вены. Девушка заметила, что у него отросли волосы. Пора подстричься.

И хороший шампунь ему бы тоже не помешал.

Снейп обернулся и пристально посмотрел на неё.

– Конечно, профессор Снейп. Простите, сэр, – покраснела Гермиона.

Когда она проснулась, то ни словом не обмолвилась доктору Гупте о том, что в её воображаемой жизни последнее время очень часто появляется профессор Снейп – темноволосый мужчина с тростью, который читает ей, когда думает, что она его не слышит.

Или я сейчас проснулась? Почему так тяжело понять разницу?

– Насколько я понимаю, вы решили спуститься со своих небес на землю, – прорычал Снейп.

Гермиона моргнула от удивления и повернулась к Биллу. С ним разговаривать безопаснее — точнее, приятней.

– Семь часов? – повторила она, – И что здесь произошло, пока… меня не было?

– Северус вызвал меня по камину. Ты впала в это состояние, сразу как только он попробовал использовать на тебе легилименцию. Он хотел узнать мое мнение насчет проклятья и его воздействия на тебя.

– О…

– Что ты помнишь, и где ты была?

Снейп повернулся к ним от окна, чтобы услышать ответ. Трость проскребла по каменному полу.

– Я была, – на мгновенье Гермиона задумалась, – Я была в Лондоне, в маггловской психиатрической клинике с мамой и доктором Гуптой, папы и Аталанты не было. Мы говорили о моём одиннадцатом дне рождения.
Снейп замер на месте.

– Почему об этом? – спросил Билл, посылая Снейпу удивленный взгляд.

– Думаю, потому что на этом дне рожденья был дядя Брайн.

–Дядя Брайн? – требовательно переспросил Снейп.

– Кто такой дядя Брайн?

– Бабушкин... какой-то дальний родственник бабушки, – объяснила Гермиона, уставившись на руки и пытаясь удержать исчезающие обрывки воспоминаний, – Он приехал на моё одиннадцатилетние, в том же году я сама зажгла свечи на торте — после того как сначала задула. Тогда у меня впервые проявились магические способности, – Гермиона замолчала, нахмурившись.

– Что такое, Гермиона?

– Я не помню, – сказала она, растерянно глядя на мужчин, – Только секунду назад помнила, а теперь не помню!

***

– Ты помнишь что-нибудь об этом дне рождения? – спрашивал доктор.

– Да, был торт. И Аталанта сделала глазурь, – покорно ответила Гермиона, – И мне подарили книги и микроскоп.

– Кто там был? – настойчиво спросила Иокаста. Доктор Гупта бросил на неё недовольный взгляд и повернулся обратно к Гермионе.

– Ты, папа, Аталанта и тетя Мюриель, – ответила Гермиона.

– Больше никого?

– Иокаста…

– Нет. Больше никого. Я помню, ты купила мне книгу о птицах.

Успокоившись, Иокаста села на стул.

Доктор Гупта улыбнулся.

– Я думаю, прогресс на лицо, – сказал он.

Гермиона тоже улыбнулась.

- В таком случае, когда я смогу пойти домой? – настойчиво спросила она.

Он усмехнулся.

– Скоро, нетерпеливая вы моя, очень скоро.

***

– Уизли! Что вы с ней сделали?

– Северус! Я ничего не делал – только что она была здесь, рассказывала о своем дне рожденья и раз… в общем вы сами видите, что случилось.

Снейп подвинулся на стуле

– Вы можете ей помочь? – резко спросил он рыжеволосого мужчину со шрамом, сжимая трость, словно это оружие, которым он собрался атаковать молодого волшебника.

Билл поднялся с колен и поморщился.

– Я уже достаточно взрослый, – сказал он, криво усмехнувшись.

Снейп фыркнул и пристально посмотрел на него.

– Вы можете ей помочь? – повторил он свой вопрос, темные глаза смотрели прямо в голубые.

Билл вздохнул и одернул футболку.

– Думаю да, – сказал он, – но это займет время. Я поищу варианты и свяжусь с вами по камину.

– У нас не так много времени, Уизли. Ей хуже с каждым днем.

Билл кивнул и нахмурился, провел рукой по недавно остриженным волосам, задел болтавшуюся в ухе серьгу из клыка.

Снаружи опять начал выводить свои трели жаворонок.

Гермиона сидела между ними, безразличная ко всему.

– Я знаю, Северус, я знаю.



Глава 6.

Июль, 1998 год

– Эм, ну ты как?

Гермиона улыбнулась и принялась за шоколадную лягушку, – Гарри, я в порядке. Здесь довольно хорошо летом. Тихо. Жарко, но теперь, наконец, заработали Охлаждающие чары.

Гарри улыбнулся, – Это здорово. Сейчас, здесь хорошо, – заметил он.

Гермиона кивнула, – Минерва говорит, что домовые эльфы очень помогают восстанавливать замок. Они полны энтузиазма. Даже если им не платят, – поморщилась, увидев портрет Дамблдора на карточке. Дамблдор подмигнул ей.

– Эм, кстати, Рон просил передать, что ему очень жаль, что он не может прийти, но он... он собирается помогать Джорджу с магазином, и он говорит, что очень из-за этого занят и у него совсем нет времени, чтобы выбраться, – скороговоркой пробормотал Гарри.

Гермиона помрачнела, в её груди холодом разлилось разочарование, – О, – сказала она, – я надеялась увидеть вас обоих.

– Ну да... – Гарри попытался выдавить улыбку, только ничего не получилось.

– Ну да... – эхом повторила Гермиона пытаясь придумать, что бы ещё сказать.

- В общем, я надеялся, что ты сможешь, ну, если это не слишком тяжело для тебя, приехать на следующей неделе в Нору. Я сделал Джинни предложение. Молли запретила нам жениться, пока Джинни не закончит школу, но и она, и Артур сказали, что мы можем обручиться, поэтому мы и планируем праздник, – выпалил Гарри.

Гермиона через силу улыбнулась. Рон такой Рон, – подумала она, – ему неловко быть рядом со мной, когда я болею. Вслух она сказала, – Гарри! Это же замечательно! – и приподнялась с кровати, чтобы обнять его.

– Так ты придешь? Мне кажется, Джинни скучает по тебе, и Молли всегда говорит о тебе так, словно ты её вторая дочь.

– Я бы с радостью, Гарри. Только надо отпроситься у Мадам Помфри. Мои приступы не реже, но я, ни за что на свете не пропущу этот праздник.

– Разберемся, – заверил Гарри, – это будет и что-то вроде небольшой вечеринки для своих по случаю победы. Минерва собирается прийти и остальные тоже будут. Даже Билл и Флер будут. По правде говоря, это идея Билла и Чарли. Молли очень тяжело переживает смерть Фреда и они хотят немного подбодрить её.

– Заставив накрыть стол на сотню гостей? – с сомнением спросила Гермиона.

– Нет! Кричер, Винки и еще пара хогвартских эльфов помогут ей всё подготовить, но им заплатят! – поспешил уточнить Гарри, как только заметил, что Гермиона вскинула подбородок.

– Хм, ну ладно. Полагаю, в таком случае, всё в порядке.

Гарри широко улыбнулся.

– Шоколадную лягушку? – Спросил он, протягивая новую коробку.

– Спасибо, одной достаточно.

***

– Северус, пора нам поговорить о твоем будущем.

– Как чудесно, снова видите тебя здесь, Минерва. Неужели кабинет директора так далеко от Больничного крыла, что у тебя совершенно не было времени дойти сюда раньше?

– Северус, не ёрничай.

– Не надо мне указывать. Ты чего-то хотела? – не обращая внимания на нетерпеливую волшебницу, Снейп перевернул страницу «Типологии последствий проклятий» Борджина и Брукшира. Неподалеку от него, не мигая, уставившись куда-то поверх головы МакГонагалл, сидела Гермиона.

– Поппи сказала мне, что ты быстро идешь на поправку. Ты определился, чем хочешь заняться осенью?

– Правильно ли я понимаю, что ты не собираешься предложить мне работу на своем факультете?

Минерва некоторое время молчала. Снейп подавил желание оторваться от книги и взглянуть на неё. Неужели правда? Окончательная отставка? Достаточно ли у Минервы козырей в рукаве, чтобы решиться на такое?

– А ты хотел бы вернуться? Не думала, что подобное заинтересует тебя после такого тяжелого года.

– Сколько сов ты получила с требованием моего немедленного увольнения?

– У нас здесь не богадельня, Северус, и я не собираюсь прикрывать тебя от Служб магической безопасности. Если хочешь вернуться на место преподавателя Зельеварения или ЗОТИ, заявление должно быть на моем столе завтра, не позднее пяти часов. Всё ясно? – резко проговорила Минерва.

– Вполне, смею заверить, – ответил Снейп, – Я приму во внимание потенциальную рабочую атмосферу Хогвартса, прежде чем определюсь с каким-либо решением относительно своего дальнейшего трудоустройства.

Ему не требовалось поднимать взгляд, чтобы понять, что Минерва недовольно поджала губы. Казалось, воздух потрескивает от её раздражения.

Жесткая же у тебя хватка, кошка потрепанная.

Он подождал, пока её размеренные шаги не удалятся к двери, и только тогда взглянул на неподвижную Гермиону.

– Итак, – тихо произнес он, – на чем мы остановились? Точно, здесь: «потеря памяти в случае самоповреждения может быть значительно сильнее, чем в случае потери памяти из-за внешнего воздействия». Интересная мысль. Гермиона, если бы вы сами что-нибудь с собой сделали, вас бы с нами сейчас точно не было.

Гермиона не ответила, и Снейп продолжил читать, одновременно внимательно прислушиваясь к беседе в кабинете Поппи. Неужели эта женщина не понимает, как хорошо акустика помещения подходит для подслушивания?

– Как давно это продолжается? – спрашивала колдомедика Минерва.

– Почти неделю. С тех пор как Билл Уизли принес вот эту связку книг. Северус читает ей, пока она в таком состоянии.

– А когда она в сознании? Бедная девочка, заперта здесь с ним.

– Говоря начистоту, дорогая, когда она с нами, то читает так же много. Или разговаривает с ним о своем другом мире и о детстве. Изредка её навещают Поттер или Уизли, но не надолго. Им неспокойно из-за него, с тех пор, как он отклонил предложение Поттера о переезде на площадь Гриммо.

– Гермиона рассказывает о своем детстве?

Поппи помедлила с ответом. Снейп слышал, как звякнула фарфоровая чашка, и пролился чай.

– Есть различия между её собственной и нашей реальностями. В её мире у неё есть сестра.

Опять тишина. Снейп замер. Минерва не могла найти документы Альбуса на девочку. Пока нет. Они надежно спрятаны.

– Как неожиданно, – сказала Минерва, – думаю, мне стоит приходить почаще проверять её состояние.

– Уверена, она будет рада видеть тебя, Минерва.

– Ох, Поппи, я знаю, так тяжело было собрать всё заново, хотя мне, в общем, всего лишь пришлось убедить эльфов вернуться, и то в основном благодаря Поттеру и его влиянию на Винки.

Снейп вздохнул с облегчением, когда тема разговора отошла от девушки в соседнем кресле. Её волосы еще сильнеё завивались от влажного июльского воздуха. Он должен принять решение и поскорее.

– Она обращается с вами не очень справедливо, – заметила Гермиона со своего места, тем самым вынуждая его начать разговор.

– Мисс Грейнджер, с возвращением.

– Вы только что называли меня Гермионой, – поправила она, – когда думали, что я… не здесь.

– Как я обращаюсь к вам, пока вы non compos mentis*, не вашего ума дело.

– Я так не думаю.

– И много вы услышали? Вашей маме было бы стыдно за вас, мисс Грейнджер.

Гермиона улыбнулась, – Я пришла в себя, когда профессор МакГонагалл начала вам выговаривать.

– Удачное определение.

– Но я только сейчас смогла пошевелиться. Состояние не как после Парализующего заклятья, – пояснила она, – а как будто не до конца проснулся.

– А как вы чувствуете себя сейчас?

Гермиона зевнула, – Не понятно. Проснувшейся, но как-то слишком расслабленной. Я готова к легилименции, если вы… если вы хотите.

Снейп приподнял уголок рта в подобии одобрительной улыбки.

– В таком случае, мисс Грейнджер, приготовитесь, – сказал он.

Она повернулась к нему и их взгляды встретились.

Снейп задержал дыхание.

– Legilimens.

***

В этот раз её сознание активно бодрствовало.

Сэр, щекотно, запротестовала она.

Он не обратил на неё никакого внимания и начал скользить по воспоминаниям последних часов. Вполне ожидаемо там ничего не было. Что встревожило его больше, так это значительный пробел памяти в тот период, когда ей было примерно семь лет.

Маленькая девочка играла в куклы: читала им книжки и что–то рассказывала.– Гермиона, милая, – в комнату вошла женщина с маленьким плачущим розовым свертком в руках, – познакомься со своей младшей сест...

Воспонинание оборвалось внезапно как обрезанное.

Заинтригованный Снейп усилил давление и бегло просмотрел случайные воспоминания её маггловского детства: начальная школа, Рождество, летние каникулы, – и нигде ни малейшего намека на розовый сверток или сестру.

Альбус отлично справился со своей работой. Но могло ли это стать причиной её нынешних проблем?

Внезапно всепоглощающая темнота охватила её разум, оставляя Снейпа в одинокой пустоте, которую он уже знал по предыдущей попытке легилименции.

Только в этот раз он заметил небольшое отличие: вспышку мысли, слабую как мерцание одинокого фонарика гирлянды на рождественской елке.

***

Гермиона сделала глубокий вдох и начала осматриваться в светло-зеленой спальне.

Дом.

Она была в своей детской. Она была в безопасности. Доктор Гупта наконец отпустил её домой, при условии, что она не будет сопротивляться лечению и свяжется с ним в случае возникновения любых проблем.

Дом. Слава Мерл– Слава Богу.

Осторожно огляделась по сторонам. Комната совсем не изменилась за семь лет. Про себя отметила каждую деталь: постер с Альбертом Эйнштейном, нежно-розовое одеяло, её любимая игрушка – рыжий кот Косолапус, микроскоп, занимающий почетное место на письменном столе, заставленные книгами книжные полки, фотография на которой она с родителями, эту фотографию они сделали во время отпуска в Австралии за год до рождения Аталанты.

А где Гарри и Рон? Здесь должна стоять их фотография. Стоп, нет. Они во сне. Доктор Гупта сказал, что надо отделять вымышленное от реального.

Краем глаза заметила какое-то смутное движение, словно кто-то прошел мимо открытой двери.

– Пап? – позвала она, подходя к двери.

Но в коридоре никого не было.

– Интересно, – подумала она, нахмурившись. Она была уверена, что кто-то прятался за дверью.

Философски пожав плечами, Гермиона вернулась к столу и взяла со стопки бумаг брошюру.

Прочитала название – «Как справиться с потерей памяти».

Села на кровать и бегло пролистала брошюру, прежде чем сходить за карандашом и блокнотом. Потом, закусив нижнюю губу, принялась делать записи.

Через полтора часа отложила ручку и вздохнула.

Северус посмеялся бы,– подумала она, – Здесь чепухи даже больше, чем у Локхарта. Поверить не могу, что он мне нравился. Профессор Снейп несравнимо талантливей. И имя у него лучше. Только представьте, что это за имя такое – Гилдерой. Северус намного благороднее.

Гермиона вышла из задумчивости. Она что влюбилась в своего профессора Зельеварения?

Нет, Грейнджер, ты влюбилась в образ из собственного воображения.

– Черт, – пробормотала она себе под нос, – надо выбросить это из головы.

Аталанта заглянула в приоткрытую дверь.

– Я слышала, ты сказала плохое слово, – заявила она, – я скажу маме.

Гермиона выразительно приподняла бровь, но ничего не сказала.

Не обращая внимания на реакцию Гермионы, Аталанта выскочила на лестницу и закричала, – МАМ! Гермиона сказала плохое слово! Я слышала!

Гермиона фыркнула и вернулась к своим записям. Она очень хотела рассказать Северусу о том, что сегодня выучила. И, возможно, она даже будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы на следующей неделе отправиться в Нору на помолвку Гарри и Джинни.

Нет, ты хочешь рассказать доктору Гупте, а не Северусу.

Глаза наполнились слезами – как же это нечестно, что придется пожертвовать так дорого давшейся дружбой, что бы остаться в безопасности реального мира

Но какая её ждет жизнь? У неё ни профессии, ни образования. Кто возьмет её на работу? Какому университету она нужна?

Я даже ни одного ТРИТОН не сдала. Нет, постойте, ТРИТОН нужны для высшего образования.

– Гермиона! – крикнула мама снизу, – пора принимать лекарства.

– Мам, я уже спускаюсь, – Гермиона отодвинула записи и поспешила вниз.

Застыла посреди коридора.

Мисс Грейнджер, вас допустили в класс для подготовки к ТРИТОНАМ, – эхом отразилось в её голове.

– Северус?

– Гермиона! – опять раздался мамин голос.

Всего лишь твое воображение, – сказала она себе, – и ничего больше.

__________________________________

*non compos mentis – невменяемый (лат.)(Прим.Пер.)


Глава 7.

Начало августа, 1998 год

– Ты привел её сюда? Северус, о чем ты вообще думал?

– Она хотела прийти, Минерва, – ответил Снейп, не поддаваясь на провокационный тон коллеги. Он посадил неподвижную Гермиону в кресло, поставленное под раскидистым дубом на поляне. Над головой весело щебетали птицы. – Вот так, мисс Грейнджер, теперь, если вы решите присоединиться к нам, вам, по крайней мере, будет удобно. Рядом с вами книга, если вы вдруг заскучаете, и я заставлю кого-нибудь из мальчишек принести вам тыквенного сока или воды, если захотите.

– Северус, она не может с нами общаться. Как она, в принципе, могла хотеть прийти? – несдержанно спросила Минерва.

– Она сообщила об этом до того, как впала в нынешнее состояние.

– И ты прибыл с ней через камин?

– В Норе достаточно большой камин. Смею заверить, твоя драгоценная ученица не пострадала. Если бы ты проводила хоть немного больше времени в Больничном крыле, то была бы в курсе происходящего.

– Северус, мне не нравится…

– Не нравится что, Минерва? – прервал её Снейп, выпрямляясь и тяжело опираясь на трость. Перемещение через камин с мисс Грейнджер на руках было достаточно серьезным испытанием, но он не упал и не уронил свою ношу. И был весьма горд собой.

– Мне не нравится то, что ты принял решение, не посоветовавшись со мной, и хочу добавить, что…

– Минерва, – раздался голос Молли из внутреннего двора, – Не поможешь мне с кремом? Винки переложила ванили: вкус теперь просто ужасный!

– Молли, уже иду, – отозвалась Минерва. Потом обратилась к Снейпу, – Поверь мне, Северус, мы обсудим это позже. Подробно.

– Я уже весь дрожу, – огрызнулся Снейп.

Поджав губы, Минерва направилась в дом.

– Не обращайте внимания на старую кошку, мисс Грейнджер, – сказал Снейп, устраивая Гермиону в удобном кресле и укрывая её одеялом, – Вместо этого, мы постараемся получить удовольствие от глупых развлечений ваших дружков. – Он кивнул в сторону младших Уизли, Гарри Поттера и пары других участников дружеского матча по квиддичу, которые как раз пролетели над поляной.

Гермиона промолчала.

***

– Предполагается, что ты наслаждаешься вечером, – поддела подругу Минерва.

– Так и есть, дорогая, – ответила Молли, протянула Минерве бокал шерри и удобно расположилась в шезлонге, стоящем на залитом солнцем внутреннем дворике.

– Разбираясь с кремом?

– Каким кремом? Присаживайся, дорогая, и давай просто поговорим.

Минерва чинно опустилась на стул.

– Минерва, меня чуть ли не силой заставляют отдыхать, думаю, тебе тоже стоит расслабиться, – в голосе Молли слышалось предупреждение.

– Да, в последнее время я просто сбилась с ног, – признала Минерва.

– И ты переживаешь, – Молли сделала глоток расслабляющего шерри.

– Столько потерь, Молли. Столько ненависти.

– Я знаю, дорогая, ты не забыла?

– Прости, понимаешь, я до ужаса боюсь открывать школу.

Молли сделала еще один глоток – этот шерри хорошей выдержки – после пары бокалов она обнаружила, что дом больше не кажется таким пустым.

– Не сомневаюсь. Все вернутся?

– Я попросила Горация преподавать Зелья, но он до сих пор ничего не ответил. Преподаватель Защиты от Темных Искусств… Не знаю, что делать. Северус опять написал заявление, но, возможно, мы просто на год откажемся от ЗОТИ. Попечительский Совет считает, что это будет лучшим решением.

– Ради Нимуе! Почему? – Молли снова наполнила свой бокал.

Минерва отрицательно покачала головой, когда Молли протянула ей бутылку, – Просто они думают, что в этом больше нет такой насущной необходимости. Сейчас всё в порядке, и учитывая опыт прошлых преподавателей, многим кажется, что это не безопасно для студентов.

– Многие из этих студентов сами могут преподавать этот курс, – фыркнула Молли.

– Многие и преподавали, по правде говоря, – согласилась Минерва, – Альбус всегда поощрял подобное. Не то, что некоторые, – она посмотрела на пару под деревом. На поляну приземлился Рональд и неуверенно направился к Гермионе и Снейпу.

– Есть улучшения? – спросила Молли.

– Нет. Он от неё не отходит. Авроры теряют терпение – Кингсли не слишком разговорчив, но я знаю, что они сильно на него давят, хотят, чтобы он вызвал Северуса на допрос.

– Допрос?

– Конечно, я пока на его стороне. Если верить портрету Альбуса, школа очень многим ему обязана, но сейчас, когда он начал эти… отношения с Гермионой, я не знаю, что могу ему позволить.

– Ох, да. Еще шерри?

– Спасибо, – Минерва протянула бокал, – мне это не нравится, Молли, но я была настолько выбита из колеи в первое время, понимаешь, после всего этого, что едва замечала, кто пришел в себя, кто идет на поправку. Поппи сказала, что, когда Гермиона была в сознании, то помогала ухаживать за ним. И ведь именно она настояла на том, что он возможно еще жив.

– Да, Джинни упоминала.

– К тому времени, как я узнала, что он пришел в себя, состояние Гермионы ухудшилось настолько, что я не могла даже поговорить с ней. А потом он взялся помогать Поппи присматривать за Гермионой.

– Он очень внимателен к ней.

– Это неправильно, Молли. Последние семь лет он издевался над ней и Поттером, принижал их… а теперь это? Он что-то задумал.

Молли посмотрела на пару, точнее на трио под деревом, Рон продолжал что-то говорить молчаливой Гермионе, а Снейп, не обращая внимания на молодого человека, углубился в чтение.

– Билл сказал мне, что периоды беспамятства длятся всё дольше и дольше, – заметила Молли.

– И он всё время с ней, – ответила Минерва.

– Что тебя беспокоит, Минерва?

– Прошу прощенья?

– Что тебя действительно беспокоит? Он не причинил ей никакого вреда, разве нет?

Они увидели, как Рон неловко похлопал Гермиону по руке и побрел прочь, таща за собой по земле метлу. Снейп отложил книгу, и, казалось, наблюдал за ним.

– Нет, – Минерва помолчала, – Но я не доверяю ему, Молли. Только не после всего того, что он сделал.

– Например, спас мою дочь от Кэрроу? Защитил моего будущего зятя от Пожирателей Смерти?

– А как насчет уха Джорджа? Или, в принципе, пребывания Кэрроу в Хогвартсе? – потребовала ответа Минерва, – Он всегда был трусом, Молли. Он подвёл Орден. Он подвёл всех нас. Он под моей защитой, только лишь потому, что этого от меня потребовал Альбус.

Молли промолчала, и Минерва продолжила, – А теперь он использует её. Не знаю зачем, но когда выясню…

– Минерва, – прервала поток излияний Молли, – возможно, тебе стоит, хоть раз, хоть немного поверить ему.

– Тебе не кажется, что ты уже достаточно выпила? Или ты уже совсем забыла о своём сыне?

Молли подобралась. – Это несправедливо, Минерва. Не проходит ни дня без того, чтобы я не думала о Фреде, чтобы я не смотрела на Джорджа, Артура, Билла, Чарлли, Рона, Джинни и не хотела разрыдаться от того, что стало с моей семьей. Но что случилось, то случилось. И уж если кто-нибудь что-нибудь в этом и понимает, так это я. У нас слишком много потерь, дорогая, слишком много врагов, слишком много страданий, и не стоит допускать еще большие потери.

– Молли, просто я не думаю…

– В этом как раз вся проблема, Минерва, я не уверена, что ты действительно думаешь.

– Молли!

– Ты видишь только Главу Слизерина, ставленника Волдеморта. И поверь, когда я смотрю на него, мне тоже трудно увидеть иное, но…

– Но что?

– Но я не знаю что, Минерва. Я не так умна как ты, но думаю, что мы потеряли уже слишком многих друзей.

– Ты права, Молли, ты не умна. Думаю, будет лучше, если ты не будешь вмешиваться

– Возможно, – согласилась Молли, – но, возможно, я знаю больше, чем ты думаешь.

Солнце клонилось к закату. Игроки в квиддич спустились на землю и направились к дому. Молли пересчитала их. Сначала Билл, потом Чарли, Джордж, Рональд, и рука в руке Джинни и Гарри. Последней шла Флер: светлые волосы убраны в узел на затылке. Молли сузила глаза. Если сейчас девушка и не беременна, то к концу лета, точно будет.

Наконец, позади смеющейся, разговорчивой и голодной группы медленно шел Северус Снейп. Он бережно нес укрытую его черным пиджаком (на случай, если вечером похолодает) Гермиону. Её голова удобно устроилась на его левом плече, в то время как он тяжело опирался на трость. Молли решила, что он наложил на девушку чары, уменьшающие вес. Она не могла видеть как он левитировал её, когда поднимался на холм.

Северус выглядел отстраненно–сосредоточенным.

Северус Снейп что-то скрывал. Минерва была права в этом. Но какими бы мотивами он не руководствовался, его привязанность девушке была искренней. Молли пригубила шерри. Какой по счету – второй, третий? Не важно: пока стол ломится от угощений, а в доме порядок, никто не заметит.

И это заглушало её сердечную боль.

– Мы будем рады, если ты останешься Северус, – сказала она, когда мужчина приблизился, – Винки наготовила на целую армию.

Легкая улыбка скользнула по его губам, когда он удобней перехватил свою ношу.

– Благодарю, Молли, – сказал он, прежде чем зайти в дом, – я рад возможности проконсультироваться с Биллом.

– Приглашаю тебя и на ужин тоже, – пробормотала Молли уже в спину мужчины. Кое-что не меняется, подумала она. Он всё также похож на страшную и непонятную летучую мышь.

***

Гермиона неожиданно проснулась. Ей снился чудесный сон о поле, раскидистом дубе и мужчине с бархатным голосом, который читал ей что-то о снятии проклятий, а потом к ним подошел поздороваться немного неуклюжий рыжий парень.

– Рон, – прошептала она в темноту комнаты.

Она повернулась и, щурясь, посмотрела на маггловские часы, нет, просто часы. Они показывали почти два часа ночи.

– Черт, – буркнула она, – такой приятный сон.

Доктор Гупта предупредил её, что теперь, когда она начала различать реальный мир и воображаемый, ей могут сниться сны о том, воображаемом мире.

– Поможет, если ты будешь записывать сны, которые помнишь и свою реакцию на них, – сказал он ей, – Это поможет нам следить за твоим состоянием и позволит тебе быстрее пойти на поправку.

Как всегда обязательная, Гермиона откинула одеяло и включила ночник. Тени разбежались по углам комнаты. Закусив нижнюю губу, Гермиона на ощупь нашла блокнот и ручку, которые лежали рядом с кроватью.

Нора, написала она, Летний день. Может август?

Меня привел туда Северус.

Минерва тоже была там. Она до сих пор злится на то, как он вел себя этой весной. Она не верит ему.

Гермиона задумалась. Она смутно помнила спор сразу по прибытии в Нору, но её тревожила какая–то мелочь, что–то не связанное с Северусом, хотя он и был там. Она продолжила писать.

Рональд и остальные играли в квиддич, но потом, после того как меня посадили в кресло, он подлетел ко мне.

Он сказал, что должен мне кое-что сказать.

Потом он сказал, что ему очень жаль, что у нас ничего не получилось. Что он уже давно сомневается, и что, что он хочет, чтобы мы остались друзьями, если мне когда-нибудь станет лучше.

Он покраснел. Я так думаю. Я не могла его видеть. Он специально встал так, чтобы я его не видела. Мне так кажется.

Он сказал, что уверен, что я не хотела бы, чтобы он ждал моего выздоровления и, что это не честно для нас обоих.

Северус ничего не сказал, но он сидел рядом со мной, и я чувствовала, что он просто кипит.

Я хотела вскочить с кресла и проклясть его. Рональда, я имею в виду. Мы семь лет были друзьями. Семь лет ходили вокруг да около, и теперь такое!

Я рада, что он не настоящий,
написала она мстительно, потому что если бы он был настоящим, я бы убедилась, что он не сможет сидеть или стоять по крайне мере неделю!

Внезапно она почувствовала себя так, словно гора с плеч свалилась. Моргнула и посмотрела на записи.

Я рада, что он не настоящий.

Вот и всё. Казалось, легче отпустить, когда слова написаны. Там, где раньше был долговязый, длинноносый мальчик со светло-голубыми глазами и живой улыбкой, теперь осталось лишь воспоминание, тающее так же быстро, как детский полуденный сон.

Я сделала это. Рон не настоящий. Я не сумасшедшая, и мне уже лучше. Небольшой шаг. Но шаг вперед.

***

– Спасибо, Билл, это помогло.

– В любое время, Северус. Я рад, что мы это нашли. Проклятье Unde Orieris не использовали уже сто семьдесят лет, но оно очень похоже по действию.

– Но этого недостаточно, – сказал Снейп, с осторожностью опускаясь в кресло у низкого столика. В ноге и шее чувствовалась пульсация.

– Еще на шаг ближе, – заметил Билл, – ближе к пониманию.

Внезапно воздух прорезал крик.

– Рональд! Что… Минерва! Артур! Скорее сюда! Рон исчез!



Глава 8.

Начало августа, 1998 год

Билл с грохотом снес лежавшие на столе книги на пол и помчался на кухню. По всему дому, и с лестницы, и из гостиной раздавались громкие шаги. Хлопали двери. Потом звуки сосредоточились на кухне, где все собрались.

К тому времени, как к кухне подошел Снейп, толпе общими усилиями удалось посадить Молли за стол, и теперь она сидела, вцепившись в кухонное полотенце, и, раскачиваясь вперед-назад, причитала: «Рон, Рон, Рон!»

Винки смогла протиснуться поближе к Молли и протянула своей хозяйке стакан с какой-то светло-коричневой жидкостью. По разлившемуся в воздухе запаху Снейп догадался, что в стакане шерри.

- Госпоже Молли надо успокоиться, - перекрыл общий гомон писк Винки. Никем не замеченный Снейп прислонился к дверному косяку и сосредоточился на картине общего смятения.

- Что случилось? – сначала голос Джинни.

- Не знаю, я услышал крик и хлопок, - Поттер.

- Чарли, что происходит? - Билл.

- Не знаю. Я был в гараже с папой.

- Рон пропал, - Джордж.

- Что? – Билл.

- Просто исчез. Он помогал маме и Винки накрывать на стол и пуф! – опять Джордж.

- Джордж, ты не должен шутить так. Посмотри, что с твоей мамой, - Флер.

- Клянусь могилой брата, Флер, он только что был здесь, а потом я вернулся из гаража, и его уже нет!

- Молли, Молли! – теперь заговорил Артур. Снейп открыл глаза и стал наблюдать, как Артур пробирается сквозь толпу. Снейп заметил, что у Артура буквально посерело лицо и дрожат руки.

- Рона нет, Рона нет, - громко разрыдалась Молли, выпуская из рук полотенце, и поворачиваясь к мужу.

- Молли, что случилось? – Артур обхватил жену руками.

- Он… Он только что был здесь, а потом, мелькнул и всё! Я хотела дать ему тарелку и… - она замолчала, пытаясь сдержать истерические рыдания. – Артур, я не могу, я не могу потерять еще одного сына! Артур!

- Тшш, тшш… - начал укачивать жену Артур.

Билл первым пришел в себя. – Думаю, нам всем стоит пойти… - сказал он, кивая в сторону двери. – Винки, ты разберешься с ужином? Джинни, почему бы тебе не налить нам по бокалу вина. Мы можем продолжить в гостиной.

Послышалось одобрительное перешептывание, и вся компания прошла мимо Снейпа, направляясь в соседнюю комнату. Последней в кухне осталась Минерва, которая подняла на него тяжелый взгляд.

Он уверенно посмотрел на неё в ответ.

Ты не…? Казалось спрашивала она.

Он приподнял бровь. Она поджала губы. Я слежу за тобой, сказал её взгляд.

Он ухмыльнулся. Отвернись, здесь для тебя ничего интересного.

Молли тихо рыдала в руках Артура.

Напряжение нарастало, пока чье-то неожиданное мягкое прикосновение не заставило его обернуться.

- Северус? – спросила Гермиона. - Что случилось?

Минерва громко вздохнула.

Снейп окинул её взглядом и повернулся к Гермионе, которая, несмотря на бледность, вполне уверено держалась на ногах. Как ни странно, даже несмотря сложившиеся обстоятельства, ему было приятно видеть её среди этих людей.

- С возвращением, мисс Грейнджер, - сказал он и слегка улыбнулся, - Как вы себя чувствуете?

- Непонятно. Мы ведь сейчас в Норе?

- Верно.

- На празднике Гарри и Джинни?

- Да. Весьма и весьма неплохо, мисс Грейнджер.

Она ответила на его сарказм недовольной гримасой.

- Это вы привели меня сюда.

- И вы снова дали верный ответ.

- Тогда почему плачет Молли? – спросила Гермиона, с любопытством оглядывая кухню.

- Похоже, ваш друг Рональд исчез, - казалось, эти слова подтолкнули Минерву к активным действиям, она быстрым шагом направилась к Снейпу и Гермионе.

Девушка рассмеялась. - О, не думаю, что Рон всё еще мой друг, - сказала и умолкла. - Простите, - продолжила она, - я сказала совсем глупость, да? Я хотела сказать... что... Боже милостивый, что с ним случилось?

- Ох, Гермиона, - вмешалась Минерва, обнимая девушку, - я так рада, что ты с нами, давай-ка присядем. Бедный мистер Уизли, мы понятия не имеем, что с ним случилось, - и потянула Гермиону в гостиную, по пути одарив Снейп ледяным взглядом.

Рыдания Молли совсем стихли, Артур сидел рядом с ней и что-то тихо нашептывал.

Снейп быстрым шагом направился в гостиную. Схватил с полки дымолетный порошок и повернулся к камину.

- Хогвартс, Больничное крыло, - рявкнул Снейп в камин и уже собирался шагнуть в него, как услышал свое имя.

- Северус, постойте! – окликнул его Билл. - Вы можете понадобиться Гермионе.

- Вот дерьмо! – буркнул Снейп. - Минерва справиться с ней и без моей помощи. Не будем же мы лишать кошку такой радости?

Билл приблизился к Снейпу и дотронулся до его плеча, - Северус, постойте.

- Не трогай меня! - дернулся в сторону Снейп.

- Северус, останьтесь. Пожалуйста. Хотя бы ради Гермионы!

Снейп пристально посмотрел на старшего отпрыска Уизли.

- Я думаю, - сказал Билл, покручивая в руках нож, - что исчезновение Рона может быть связано с проклятьем.

***

- Я так благодарна за то, что вы пришли, доктор.

- Не стоит, миссис Грейнджер. Как давно она в таком состоянии?

- Я нашла Гермиону около часа назад. Она не спустилась на завтрак, когда я позвала её, но похоже, что она провела в таком состоянии всю ночь. Когда я зашла, свет был включен, а блокнот, который вы ей дали был… Хотя, вот, посмотрите сами.

Доктор Гупта последовал за Иокастой в комнату, отметив про себя расположение ночника и блокнота.

- Кажется, она как раз что-то записывала, - заметил он.- Вы позволите?

Иокаста кивнула. - Мне надо проверить поднялась ли Аталанта. Мартин принесет вам кофе, если хотите.

- Спасибо, кофе будет очень кстати. Я позову, если понадобится ваша помощь.

Иокаста вышла, доктор мягко присел на край кровати.

- А теперь, Гермиона, - сказал он, осторожно забирая блокнот из её неподвижных пальцев, - давай-ка посмотрим, что же ты написала.

***

- Как это может быть связано с… тем, что происходит со мной? – спросила Гермиона.

- Просто предположение, я не уверен. Мы почти ничего не знаем о проклятье Unde Orieris. Но надо проверять любой вариант, - признал Билл, сидящий во главе стола.

Гермиона поразилась тому, как сильно это собрание походило на прежние встречи Ордена. С грустью вспомнила тех, кого нет: Ремус, Тонкс, Моуди, Фред, Сириус. Кажется, нет кого-то еще? Во всяком случае, Северус, недовольно стоящий на пороге комнаты, и профессор МакГонагалл здесь. На краю сознания билась какая-то надоедливая мысль. Словно она упустила что-то важное.

- Гермиона? – Минерва была на грани паники. Девушка подняла голову и улыбнулась своему учителю и другу.

- Извините, я просто задумалась, пытаюсь вспомнить.

- Итак, мы знаем, что Рон только что был с мамой, а когда мама отвернулась, чтобы подать ему тарелку, его уже не было, - сказал Чарли.

- Когда ты пришла в себя? – спросил Гермиону Билл.

- Примерно в это время, - ответила она.

- Гермиона, почему ты думаешь, что есть какая-то связь? - спросила Минерва.
.
- Я не уверена, но… мне кажется, что всегда есть небольшой разрыв между временем, когда я здесь и, когда я дома. В смысле, есть моменты, которые я помню. И, кажется, я припоминаю, что… О Боже!

- Что такое, мисс Грейнджер? – спросил Снейп, внимательно глядя на неё.

- Я только что вспомнила… Боже, я вспомнила, что я написала.

- Написала?

- Да! – Гермиона резко развернулась к нему. – Доктор Гупта – маггловский врач, который меня лечит, - сказал, что я должна записывать всё, что помню о своем пребывании здесь. Я вспомнила, как Рон сказал, что хочет остаться моим другом, но не хочет быть моим… - девушка осеклась и покраснела. Затем, не опуская головы вниз, продолжила. – Я помню, как написала, что рада тому, что Рон ненастоящий, потому что он вел себя, как настоящий гад, когда говорил мне, что не хочет ждать моего… - закрыла рукой рот и в ужасе посмотрела на Снейпа.

- Гермиона, - тихо спросил Билл, - что конкретно ты написала?

Гермиона повернулась к нему, - я.. я не помню, - прошептала она, внутри у неё всё сжалось, - Только, что я рада, что он ненастоящий, потому что он… - нахмурилась, - Мне… Мне так жаль, Билл, но больше ничего. И теперь… - оглядела сидящих за столом. - Простите, о ком мы только что говорили?

Джинни выдохнула, на стол пролилось вино из бокала. - Ты! – воскликнула она.

- Гадство! – Гарри бросился вытирать пролитое вино.

- Вот так, мистер Поттер, Гарри, - Минерва взмахнула палочкой, произнесла Evanesco, и пятно исчезло.

- Гермиона! Как ты могла? – крикнула Джинни.

- Джинни, - позвал Гарри, подвинувшись к невесте, - Она не смогла бы… Не думаю, что она может помочь.

- Северус, что происходит? – обратилась к Снейпу Гермиона, - Почему Джинни… что?

Я думаю, - Снейп сделал шаг и положил руку ей на плечо, - пора вернуть вас в Хогвартс.

Гермиона вцепилась в его руку. - Мне так жаль, - прошептала она, - мне так жаль.

Снейп наклонился к ней и помог встать.

- Мисс Грейнджер, - сказал он, - мы разберемся с этим.

Билл смотрел на пару на другом конце стола. Рядом, выпрямив спину и поджав губы, сидела Минерва, тоже не сводившая с них взгляда.
- Присмотрите за ней, Северус. Мы можем разобраться сами, - сказал Билл.

Снейп слегка кивнул, - Присмотрю. Я почти уверен, что это может быть результатом Unde Orieris или…

Билл покачал головой. – Всё может быть, но об этом почти ничего не написано.

- Понятно. Возможно, есть и другое объяснение.

- Например? – спросил Билл.

Гермиона посмотрела на мужчин.

- Получается, есть вероятность, что проклятье не связано с исчезновением Рона? – спросила она.

- Вполне возможно, - ответил Билл.

- А может и связано, - заметила она. – Северус, я хотела сказать, Профессор Снейп, вы заберете меня обратно в Хогвартс? Я думаю… возможно там есть книги, которые пригодятся.

- Но если она сделала это, мы должны понять, как у неё это получилось! – почти крикнула Джинни, вырываясь из крепких объятий Гарри. – Мы должны вернуть Рона!

- Джинни, - начала Гермиона, - Прости, но я только не…

- Мы вернем его, - сказал сестре Билл. Чарли подошел к Джинни.

- Но мне думается, профессору Снейпу надо немного времени, чтобы «сделать свое волшебство», ведь так, а, Джин? – спросил Чарли.

- Спасибо, Чарли, - тихо произнес Снейп, - Джиневра, позвольте пообещать вам, что мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть вашего брата.

- Ах, ты, ублюдок!

- Джинни! – выдохнула Гермиона.

- Рон прав – ты настоящий ублюдок, Северус Снейп! – выкрикнула Джинни.

- Вы, безусловно, вправе придерживаться своей точки зрения, мисс Уизли, но смею вас заверить…

- Северус, это плохая идея, - сквозь общий гвалт Снейп услышал голос Минервы.

- А у тебя есть получше? – ледяным тоном спросил он и воспользовался небольшим перерывом, чтобы подвести Гермиону к камину.

- Да, - твердо ответила Минерва, - Пусть о Гермионе позаботятся те, кому она действительно небезразлична.

- Как ты смеешь утверждать, что мне всё равно, что с ней, - прошипел Снейп, разворачиваясь к пожилой женщине.

- Северус! – воскликнула Гермиона, - Я могу… Минерва, позвольте мне вернуться в Хогвартс, пожалуйста!

- Дитя, ты не можешь знать наверняка, - начала Минерва.

- Я могу помочь вам! – возразила Гермиона, - Я знаю, что могу!

- Уверена, что можете, Гермиона, - терпеливо начала объяснять Минерва, - но на данный момент, вам не безопасно оставаться… Гермиона? Северус, что с ней?

Северус повернулся и успел подхватить девушку до того, как она осела на пол, уставившись перед собой пустым взглядом.

- Минерва, Билл, - раздался голос Северуса в гнетущей тишине, - думаю, вам стоит пойти со мной. В Хогвартсе есть кое-что, что вы должны увидеть.

***

- С возвращением, Гермиона.

- Доктор Гупта! Папа! Я что была… Я ведь вернулась, правда? – Гермиона с облегчением вздохнула и улыбнулась доктору, сидящему на краю её постели. За ним стоял Мартин Грейнджер.

- С возвращением, пирожок.

- Ох! Папа! Я так рада вернуться!

- Ты помнишь, где ты была? – спросил доктор Гупта.

Гермиона задумалась, - Я была… там… крики, ссора. И Северус говорил о чем-то еще… и… - поморщилась, - не помню, - наконец сказала она.

- Не помнишь что? – быстро уточнил мистер Грейнджер.

- Это всё равно не важно, - ответила Гермиона, улыбнувшись отцу и доктору, - Потому что сейчас я здесь. И я хочу… Хочу остаться здесь.

- Умница, - сказал доктор Гупта и похлопал её по коленке, - Вот это наша умница.

Мистер Грейнджер улыбнулся.

***

В небольшой комнате на вершине Директорской башни, там, куда не могли попасть назойливые обитатели портретов, Северус Снейп наблюдал, как Минерва и Билл торопливо просматривают папку с надписью «Грейнджер, Гермиона Дж.».

Первой до конца дочитала Минерва. – Бог мой, - прошептала она, побледнев.

Снейп кивнул, когда Билл подскочил с кресла, на котором сидел.

- Если вам дурно, мистер Уизли, прошу, окажите любезность, не забудьте про Evanesco, когда полегчает, - заметил Снейп.

- Эмм, я в норме, - пробормотал белый как полотно Билл, возвращаясь на кресло, - Просто, ох ты ж, гребаный Мерлин…

- Не буду спорить.

- Но зачем было Альбусу?.. – начала Минерва.

- Этого я с уверенностью сказать не могу. Естественно, у меня есть некоторые предположения, - ответил Снейп. – Но я точно уверен, что старый маразматик в очередной раз жестоко ошибся.



Глава 9.

Август, 1991 год

- Дядя Брайн! Дядя Брайн! – кричала Аталанта, сбегая по дорожке к веселому подмигивающему мужчине в яркой желто-зеленой рубашке. Мужчина открыл калитку и вошел во двор. С веток раскидистого дуба, стоящего неподалеку, слышалась песня жаворонка.

- А вот и моя Аталанта, - широко улыбнулся дядя Брайн, подбрасывая маленькую девочку высоко в воздух. - Где твоя сестра?

- Гермиона уже идет, - ответила Аталанта, рассмеявшись, когда мужчина начал её щекотать. - Она больше совсем не бегает. Ей теперь одиннадцать и она стала вся такая совсем взрослая. У тебя есть лимонные леденцы?

Дядя Брайн улыбнулся, опустил девочку на землю и протянул ей сладости. - Только не говори маме, - шепнул он, ровно в тот момент, как открылась дверь и на дорожку вышла Гермиона.

- Дядя Брайн! - воскликнула она, - я прочитала то, что вы посоветовали, и даже уже попробовала. А на прошлой неделе мы ходили на Диагон-аллею и выбрали мне палочку!

- В самом деле, дорогая? Просто чудесно!

- Можно я покажу?

- Конечно, но чуть позже. Мы обязательно ее посмотрим! Я хочу показать тебе нечто особенное.

Гермиона радостно улыбнулась. Девочки взяли мужчину за руки и, смеясь и без умолку болтая, повели его в дом.

Август, 1998 год

В утреннем ветерке, колыхавшем шторы крошечной комнаты на вершине директорской башни, разливалась песня жаворонка. На столе шелестели бумаги.

Стоящие у стола люди не обращали на песню никакого внимания.

- Это ужасно, - прошептала Минерва.

- Но, ни на шаг не приближает нас к возвращению моего брата, - почти прорычал Билл, отодвигаясь от стола.

- Мне так жаль, Билл. Мы делаем все, что в наших силах.

- Я знаю... Просто Рон мой брат и... мы уже стольких потеряли.

- Unde Orieris, насколько нам известно, не влияет на кого-то, помимо попавшего под заклятье, верно? - Снейп повернулся к ним от окна, через которое наблюдал рассвет.

- Верно. Северус, мы это уже выяснили.

- И Unde Orieris повлияло на память Гермионы, так?

- Тоже верно.

- Что, если то, что Альбус, неважно по каким причинам, сделал с памятью Гермионы о сестре, вступило в реакцию с проклятьем Unde Orieris и позволило ей не только перемещаться между двумя мирами, но и...

- Вы думаете, что я могу влиять на одну реальность через другую? - внезапно из угла послышался голос Гермионы.

Минерва и Билл дернулись. Билл выругался, ударившись коленом о ножку стола.

Снейп застыл. Постоянные скачки Гермионы из одной реальности в другую до предела раздражали его и без того расшатанные нервы. Но показывать это, ни Минерве, ни Биллу он не собирался.

- Мисс Грейнджер. С возвращением, - произнес он.

- Мне бы хотелось, чтобы вы называли меня Гермионой, когда знаете, что я здесь, Северус, - обиженно буркнула Гермиона.

Его сердце пропустило удар. Девчонка наверняка ему не доверяет.

- Гермиона, - сказал Снейп, мягко приближаясь к ней, - что вы успели услышать?

- Только то, что проклятье Unde Orieris позволяет мне влиять на происходящее здесь, пока я дома.

Снейп выжидающе посмотрел на Минерву. Если ей так уж хочется играть роль Директора, он будет более, чем счастлив, позволить ей ответить на этот вопрос.

- Гермиона, - начала Минерва, - как тебе кажется, ты сможешь задержаться у нас?

Гермиона кивнула. – Да, - ответила она, - Я хочу…. Я хочу помочь.

- Я знаю, дорогая, - ответила Минерва. Гермиона улыбнулась, Билл откинулся на спинку кресла. - Но все не так… просто.

- Произошли некоторые неприятные события, - сказал Снейп, - которые связаны с вами.

- Со мной? Неприятней, чем то, что я стала причиной исчезновения моего парн... моего бывшего... моего друга? - потребовала ответа Гермиона.

- Боюсь, что так, мисс Грейнджер.

- Гермиона, похоже, твой разум не первый раз подвергся... вторжению, - произнесла Минерва.

Гермиона напряглась. - Мой разум?

- Да, кем-то помимо Долохова.

- Но кем?

Повисла долгая пауза. Билл уставился на свои руки. Минерва наблюдала за Снейпом.

- Так получилось, что в лето перед вашим поступлением в Хогвартс из вашей памяти были изъяты определенные воспоминания о некоторых близких вам людях, - сухо произнес Снейп.

Гермиона резко села. - Кто это сделал? - прошептала она. - Как это связано с тем, что происходит сейчас?

Снейп сделал глубокий вздох. – Возможно, это происходит потому, что ваше сознание изменяет саму ткань реальности вокруг вас.

- Я... Я не понимаю.

- Мисс Грейнджер, вы знаете, что у вас была сестра?

Гермиона рассмеялась. В лучах утреннего солнца в беззаботном танце кружились невесомые пылинки. - Сестра? Вы шутите!

- Мисс Грейнджер, Гермиона, - еще раз начал Снейп, - я не шучу. Вы знаете, кто такая Аталанта?

Гермиона судорожно вздохнула. - Нет. Не знаю.

***

В комнате повисло тяжелое молчание. Билл подошел к окну и пальцем принялся выводить на нем неизвестные узоры. Минерва покинула кабинет, вызванная по делам замка услужливым домовым эльфом. Гермиона уставилась на папку, лежащую перед ней. Снейп молча, бесстрастно наблюдал за ней с другого конца стола.

- Как… Как он мог так поступить со мной? – прошептала она.

- По все видимости он считал, что любая привязанность к братьям или сестрам будет помехой для его планов, - Снейп положил на стол руки - бледные, с выделяющимися на пальцах шрамами от мелких ожогов.

- Каких планов? – Гермиона не сводила взгляд с его рук - огрубевших от работы, с коротко обрезанными ногтями. Они казались такими сильными, умелыми. Так выделялись на фоне стола из темного дерева.

- Воспитать из вас друга для Поттера.

- Но я даже не общалась с Гарри до Хэллоуина! Особенно после того, как его противный друг посмеялся над тем, что у меня совсем нет друзей!

- Противный друг?

- Гарри дружил с каким-то рыжим мальчиком. Не знаю, как его зовут, но вёл он себя просто отвратительно. Постоянно говорил гадости и про меня, и про других. А еще он сказал, что никто не хочет со мной дружить. Потом я спряталась в туалете, и там на меня напал тролль.

- Его звали Рональд, - с нажимом произнес Билл, вцепившись в подоконник с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – И он был моим братом.

- И я… Я что-то сделала с ним?

- Боюсь, что так,- жестко ответил Билл.

- Что я…?

- Вы сделали так, чтобы он исчез. Насколько мы можем определить, мисс Грейнджер, он пропал из-за вас, – спокойно сказал Снейп. Его голос успокаивал. Когда профессор Снейп говорит со мной лекторским тоном, - подумала девушка, - я могу сосредоточиться. Могу узнать и понять что не так.

- Боже! Как? – она изо всех сил боролась с подступающей дурнотой.

- В соответствии с тем, что вы нам сообщили, вы пожелали, чтобы он никогда не существовал.

Комната начала расплываться перед глазами. Когда Гермиона заговорила, ей показалось, что собственный голос звучит откуда-то издалека. – Как я это сделала?

- Мы не знаем, - ответил Снейп. – Но, похоже, дело в сочетании тех заклятий, которым вы подверглись.

- Я не… - у Гермионы закружилась голова.

- Мисс Грейнджер, сосредоточьтесь, - позвал Снейп. – Как я вам говорил, вы пожелали, чтобы мистера Уизли не существовало. Я считаю, что здесь сработало два фактора: во-первых, Unde Orieris, которое постоянно выбрасывает вас из реального мира, и, во-вторых, заклятие известное как Refracto Legilimentis, то самое заклятье, которое использовал Альбус в лето перед вашим поступлением в школу.

- И вы считаете, что…

- Мы считаем, что эти заклятия взаимодействуют друг с другом и в результате могут влиять на реальность.

- Мне… Мне не совсем хорошо, - подступила тошнота, предметы потеряли четкость очертаний.

- Гермиона! Останься с нами! – в голосе Билла слышалась паническая нотка.

- Мисс Грейнджер! Вы выслушаете меня!

- Северус, не кричите на нее. Гермиона, ты должна сосредоточиться.

Я стараюсь, Билл.

- Гермиона, ты слышишь меня?

Пап, я уже иду, но мне надо сначала кое с чем разобраться.

- Северус, она уходит!

- Проклятье, Уизли, прекращайте скулёж и помогите мне. Кто знает, что она натворит, если снова попадет туда! Не терпится стать следующим?

Почему кричит Северус?

- Гермиона, девочка моя родная, пожалуйста, борись. Я знаю, ты слышишь меня, моя умная, светлая девочка. Возвращайся, прошу тебя!

Я знаю, пап. Знаю и хочу. Честно.

- Мы можем что-нибудь сделать? Хоть что-нибудь?

- Можно попробовать…

- Сделать то же, что и Альбус? Северус, вы в своем уме? Это может полностью разрушить её разум.

- Есть идеи получше?

- Нет.

Что он хочет сделать со мной?

Гермиона медленно, словно просыпаясь после бессонной ночи, открыла глаза и постепенно начала различать свою спальню. Голова гудела. На краю кровати сидел отец. Он крепко сжимал её руку. В дверях, скрестив на груди руки, стояла Аталанта.

- Refracto Legilimentis, - эхом пронеслось в голове Гермионы.

Билл. Голос Билла. Билл Уизли звал её. Он должно быть так меня ненавидит за то, что я сделала с его братом. Я хотела бы, очень хотела бы вспомнить.

Внезапно её потянуло в реальный мир – мир её родителей и сестры. Мир, где она была в безопасности.

Но тогда не будет Северуса.

Взгляд затуманился. Спальня опять поплыла перед глазами.

- Гермиона! Нет, останься со мной! - выкрикнул отец, и его голос рывком потащил её обратно в детскую.

Отец сидел на кровати. В его бороде серебрилась седина, на лоб спадали темно-русые пряди, а лицо избороздили тревожные морщины. Он пах табаком. Он пах домом.

- Папа, - прошептала Гермиона, - всё хорошо. Я здесь.

- Ох, девочка моя, - отец сжал ее в крепких объятьях.

- Я здесь, пап. Я здесь.

Я в безопасности. Никто меня не ненавидит. И здесь я не могу… заставить кого-нибудь исчезнуть.

- Северус, помогите мне! – послышался в её голове далекий-далекий голос, неясный, словно подслушанный из-за стены.

- Вы хоть что-нибудь можете сделать как надо? Refracto Legilimentis!

Нет, Я… чего я хочу? Почему я… Господи, что происходит? Комната начала расплываться перед глазами.

- Гермиона, борись! Пожалуйста, останься с нами!

- Пап! – крикнула она, потянувшись к нему. – Я хочу быть здесь, не оставляй меня там! Я хочу домой!

Но, словно кто-то силой затягивал её обратно, зелено-голубые стены спальни исчезли залитые светом, вместо них появились стены из камня серого цвета.

Перед ней стоял темноволосый мужчина. Он держал ее за подбородок холодными сухими пальцами и пристально всматривался в её лицо. За ним стоял мужчина помоложе. Его покрытое шрамами лице исказилось от беспокойства. Оба указывали на неё какими-то деревяшками.

Она моргнула. Что за ерунда здесь творится?

- С возвращением, мисс Грейнджер, - сказал темноволосый мужчина. Молодой мужчина, рыжие волосы которого пылали в потоке солнечного света, льющегося из окна, с облегчением вздохнул и направился к ней.

Она сглотнула. Кто такая мисс Грейнджер?

- Где… - начала она, - где я?

- Гермиона, ты в Хогвартсе, - ответил рыжеволосый мужчина. Его волосы растрепались, а в ухе висела покачивающаяся при каждом движении серьга.

Другой мужчина всё еще не отнимал от её лица своей прохладной ладони. Он внимательно смотрел на девушку. Безжизненные волосы свисали на его плечи и лицо, на котором можно было одновременно прочесть гнев, беспокойство и облегчение.

- Кто вы?

Мужчина мягко хмыкнул. В комнату ворвалась высокая, худощавая женщина с поджатыми губами.

- Северус, я только что поговорила с Альбусом, и ты не поверишь… Гермиона, как ты?

Гермиона моргнула и попыталась ответить на вопрос.

- Я… - начала она.

- Северус, что ты сделал с мисс Грейнджер? – спросила женщина.

Почему-то вдруг перестало хватать воздуха. Гермиона, кто бы она ни была, резко вздохнула и отвернулась от темного мужчины. Он казался знакомым. Она пыталась ухватить его имя, которое вертелось на языке. Я знаю его, я его знаю. Все опять поплыло. Её затошнило.

- Северус! – услышала она крик и почувствовала, как её обволакивает такая желанная сейчас темнота.

- Позови Поппи, - послышался размытый голос.

- Ты потерял ее. Северус, что же ты натворил? – почти выкрикнула женщина.

- Нет, ты, невыносимая старая… Она пока не вернется туда… она просто… Проклятье, чертова девчонка упала в обморок.

***

- Аталанта, позвони доктору Гупте.

- Пап…

- Аталанта, не спорь!


Глава 10.

Начало августа, 1998 год

Несколько часов спустя Гермиона сидела на кровати в Больничном крыле.

У окна в другом конце комнаты тихо совещались двое мужчин. Гермиона узнала их. Одним из мужчин был тот, кто внимательно разглядывал её, когда она очнулась в комнате со стенами каменной кладки. Гермиона гордилась тем, что через пару минут предельной концентрации смогла вспомнить его имя – профессор Снейп (иногда к нему обращались «Северус»). У него были темные волосы, трость и кислое выражение лица. Второго, рыжего со странной серьгой в ухе, звали Билл. Рядом с ней сидела полная заботливая женщина, которая представилась как Поппи.

Гермиона перевела взгляд на худую женщину, присевшую с другой стороны, и напомнила себе: «Минерва».

Потом посмотрела на разложенные на кровати фотографии.

– Это я, – она указала на растрепанную девушку, стоявшую между двух парней. И она, и парни были в школьной форме с малиново-золотистыми галстуками.

Девушка махала рукой. Увидев это в первый раз, Гермиона вскрикнула и выронила фотографию, сейчас подобное казалось почти нормальным.

Знакомо. Всё знакомо. Не по-домашнему, не так, как должно быть, но знакомо.

– Это Рональд, – она указала на жизнерадостного рыжего парня, похожего на мужчину у окна. – А это Гарри.

– Гермиона, просто прекрасно,– сказала Минерва. – Ведь помогает, правда?

– Немного, – признала девушка, – но все словно во сне, который сложно вспомнить.

Минерва понимающе кивнула. Гермиона отметила, что, несмотря на жару, женщина была в белой блузке, коричневом жакете и клетчатой шерстяной юбке.

– Позже это пройдет, – ответила Минерва.

Гермиона, нахмурившись, перевела взгляд на фотографии. Неожиданно что-то словно щелкнуло в голове. Память наполнилась образами, звуками, воспоминаниями. Казалось, все встало на свои места.

– Гарри! – воскликнула она. – Я помню Гарри! – потом огляделась вокруг и прошептала – Так значит всё это правда.

– Что именно правда, дорогая?

– Всё, что рассказывал дядя Брайн.

– Дядя Брайн? – профессор Снейп не сводил с неё колючего взгляда.

Гермиона кивнула. – Дядя Брайн был первым, кто показал мне двигающиеся фотографии.

– Значит, вы вспомнили? – настойчиво продолжал задавать вопросы темноволосый мужчина.

– Я помню его. Я помню, как была удивлена, когда узнала, что он директор.

– И своих друзей вы тоже вспомнили?

Гермиона медленно кивнула. – Гарри и Рон. Рона я помню нечетко, как будто нас когда-то познакомили, но после этого мы не общались.

– И они настоящие реальные люди?

– Да, мы же дружим. Как они могут быть ненастоящими?

Билл почти бегом бросился к кабинету в дальнем конце комнаты.

– Гермиона, вы точно в этом уверены?

– Северус, не дави на неё. Как ты, дорогая?

Гермиона моргнула, комната закружилась. – Извините, – сказала она, – у меня немного кружится голова.

– Это нормально, – сказала Минерва, – ты перенесла потрясение. Думаю, тебе стоит прилечь и немного отдохнуть.

– Хорошо, – вяло ответила Гермиона, пытаясь сосредоточиться на пожилой женщине, а не на голосах в голове.

***

– Мы опять её потеряли. Мне очень жаль, мистер Грейнджер. Мартин. Похоже, у неё рецидив.

– Значит, она вернется в больницу?

– Аталанта!

– Возможно, и нет, малышка. Судя по тому, что я прочитал в её дневнике, в последние недели выздоровление шло настолько стремительно, что рецидив был вполне ожидаем.

Рецидив?

– Гермиона, как ты?

– Простите, – Гермиона попыталась улыбнуться Поппи, – просто… я слышу эхо.

– Какое эхо, мисс Грейнджер?

***

– Доктор Гупта, как вы считаете, долго ли она пробудет в таком состоянии?

– Не знаю, Мартин, но думаю можно не волноваться, это не должно продлиться долго.

Но я здесь, папа. Я здесь.

***

– Северус, нам надо поговорить. У меня был долгий разговор с Альбусом.

– С чем тебя и поздравляю. Как дела у старого маразматика?

Минерва недовольно поморщилась.

– Он хочет, чтобы я запретила тебе продолжать лечение Гермионы. Он даже предложил тебе покинуть Хогвартс.

– Кто бы сомневался.

– Северус, он считает, что ты не всё мне рассказал. И я думаю... лучше, чтобы ты на некоторое время перестал общаться с Гермионой.

– Прошу прощения?

Гермиона потянулась и сквозь сон пробормотала что-то неразборчивое. Минерва взяла Снейпа под локоть и потянула в сторону от девушки.

– Отпусти меня, – взвился Снейп.

– Северус, Альбус говорит, что ты не всё мне сказал, – повторила Минерва, – ты должен рассказать.

– А он, конечно, все рассказал, да? И ты ему поверила? Минерва, неужели ты забыла, что он лгал тебе. Постоянно лгал.

– Можно подумать, ты говорил только правду.

– У меня не было выбора, – с нажимом сказал Снейп. От нахлынувших воспоминаний о прошедшем годе мелко задрожали руки. Оставалось только молиться, чтобы Минерва не заметила. Потребовалось собрать все силы, чтобы успокоиться. – Объясни в чем дело, – наконец выдавил он.

– Альбус считал, что Гермиона в опасности из-за Аталанты. Ты ведь заметил, что большинство маглорожденных учеников единственные дети в семье?

– У Лили Эванс была сестра.

– Альбус сказал, что ты приводил этот аргумент, но случай с Петунией особый.

Снейп молча повернулся и направился обратно в сторону кровати, на которой спала Гермиона.

Он с силой сжал набалдашник трости.

Он сказал, – безжалостно продолжила Минерва, – что, если она, действительно, под Unde Orieris, то любые твои попытки помочь только ухудшат ее состояние. Пострадавшему от Unde Orieris станет еще хуже от помощи мага, использовавшего Refracto Legilimentis. Эти заклятия соединятся в одно.

Снейп не хотел отвечать. Слишком много чести. Если Минерва хочет верить бредням Альбуса – это ее дело.

– Refracto Legilimentis, которому подверглась Гермиона, твоих рук дело? Альбус сказал мне спросить тебя.

– Поверить не могу, что ты до сих пор веришь старому ублюдку больше, чем мне.

– Альбус сказал правду. Портреты не могут лгать.

– Минерва, ты сама знаешь, что все это чушь собачья. Просто оскорбительно, что ты на стороне недовольного мной куска холста покрытого красками, – боль и раздражение от постоянных неявных оскорблений и подозрений сменились гневом. – Альбус манипулировал тобой, глупая ты женщина, – прорычал Снейп, поворачиваясь к старшей волшебнице. – Он управлял нами, как опытный дирижер управляет оркестром. Он отправил на смерть детей. Естественно, во имя великого блага.

У Снейпа встал ком в горле, как же легко старик вертит всеми по своему усмотрению! Как легко поддалась его домыслам Минерва!

– Северус, дело не в желании отомстить или задеть тебя!

– Сколько он лгал тебе, Минерва? Сколько еще должно быть жертв, прежде чем ты поймешь, что он продолжает творить… даже из могилы.

– Северус…

– Как же ты хочешь верить ему! Проблема во мне? В том, что я поганый слизеринец? В том, что я не могу рассказать тебе всего, что мне пришлось сделать? В том, что я повязан клятвами, которые не мог выбирать? Или ты не веришь мне, потому что я не умер – и лишил тебя и твой драгоценный портрет возможности очистить светлый образ Альбуса, черти бы его побрали, Дамблдора.

– Это не связано с тобой.

– К чертям собачьим, не связано. Не можешь вышвырнуть меня из Хогвартса только из-за Поттера, которому не все равно, что со мной. Зато можешь позволить Альбусу плести против меня интриги. Он отнял у меня все, Минерва, а теперь вы оба лишаете меня даже возможности искупления! – Дерьмо.

– Так вот в чем дело? Искупление? – Минерва была поражена.

– Что, так трудно поверить? – с издевкой спросил он. – Представь себе, слизеринцы знают, что это такое.

– Тогда ты ничем не лучше, чем он, – отрезала Минерва, вплотную приблизившись к Снейпу. Она была достаточно высокого роста, её макушка доставала до его переносицы. – Используешь Гермиону для искупления своих грехов?

– Я не…

– Ты сам только что признал это! Отчаянно ищешь лечение, работаешь с Биллом Уизли, постоянно следишь за ее состоянием. Она – твое покаяние!

– Дело не только в ней.

– Значит, дело в Эванс? Хочешь, чтобы Гермиона была магглорожденной, которую ты сможешь спасти? – голос Минервы дрожал от переполнявших её эмоций.

– Гермиона такая же жертва, как ты или я! Её родители или происхождение не имеют никакого значения, – он замолчал и потер виски. Пульсирующая боль волнами расходилась к голове и плечам.

– Жертва, чей разум почти разрушен! Жертва, которая с трудом может вспомнить собственное имя! – Минерва плотно сжала губы.

Из-за внезапно охватившей всю голову боли, перед глазами Снейпа поплыли черные точки. Ярость, поддерживающая силы в разговоре с Минервой, исчезла так же быстро, как и появилась.

Он отвернулся и посмотрел на спящую на больничной койке девушку. Должно быть, Поппи наложила на нее Чары Спокойствия, раз она продолжает так мирно спать всего в паре футов от разгоревшейся ссоры.

Во сне Гермиона казалась совсем ребенком, непослушные волосы разметались по подушке. Такая хрупкая. Но, заботясь о ней и принимая её ответную заботу последние месяцы, он знал, что перед ним не нежная девочка, а сильная молодая женщина.

– Она сильнее, чем ты думаешь, – тихо произнес он.

– Ей все хуже и хуже, Северус, ты должен признать это, – не сдавалась Минерва.

– Не отрицаю.

– И твое Refracto Legilimentis еще больше повредило ей.

– Минерва, ты сама прекрасно знаешь, при каких обстоятельствах я был вынужден так поступить.

– Ты не справишься без помощи.

– Опять не буду отрицать.

– Северус, я считаю, что первое Refracto Legilimentis было твоим.

– Это тебе Альбус сказал?

Минерва промолчала в ответ.

Напряжение нарастало. Снейп отвернулся к кровати. – Минерва, – едва слышно сказал он, – ты и понятия не имеешь, что заставлял меня делать старый ублюдок.

– Так ты признаешь?

– И не подумаю.

– Но…

– Продолжишь давить на меня, придется вызвать Кингсли и его недоделанных вояк. А то, что ты до сих пор не отправила за ними, чтобы меня уволокли отсюда в кандалах… – он оборвал свою мысль. Минерва молчала. – Или ты ждешь начала занятий? Хочешь устроить показательное представление для своих гриффиндорцев?

– Мальчик мой дорогой, – голос Минервы дрогнул. Снейп знал, что победил, вот только радости от этой победы не было.

– Не надо.

– Я… Северус, не думай, что я верю всему, что говорит Альбус. Но одно я знаю точно, ты не спасешь её в одиночку.

Её голос был таким мягким. Снейп закрыл глаза. Именно ее голос в течение стольких лет (он и сам боялся подумать в течение скольких лет) указывал ему на ошибки и учил, как их исправить. Одно ее присутствие, пусть она и не догадывалась об этом, успокаивало. Она была для него суровым соратником, заботливой тетушкой, матерью, о которой он мечтал с детства. Их последний разговор перед… перед тем, как он… до сих пор преследовал его. И слышать сейчас, как она говорит не в тоне их привычных пикировок, а искренне и открыто о том, что было правдой, но чего он не хотел признавать, было невыносимо.

– Минерва, неужели ты мне совсем не веришь? – помолчав, спросил он.

– Было время, совсем недавно, когда я действительно не верила тебе, – она запнулась, – но это время прошло.

– Но…

– Я не могу допустить, чтобы твой разум или разум Гермионы подвергся опасности. Судя по тому, что узнал ты, и что говорят Билл и Альбус, с Гермионой потребуется провести много сеансов напряженной легилеменции.

– И кто, по твоему мнению, способен вылечить её?

– Тебе это не понравится, Северус, но есть только один человек, с такими же, как у тебя, способностями к легилеменции.

Снейпа озарила жуткая догадка. – Ты, должно быть, шутишь! – у него вырвался смешок. – И почему я не удивлен? Если я прав, то не вижу необходимости продолжать этот разговор.

– Я уже написала ему, он вернется в замок к началу учебы. Так будет даже лучше, он заслужил возможность получить приличные баллы по ТРИТОНам. Ты, естественно, будешь его наставником в том, что касается искусства легилеменции. Он талантлив, но его навыки…
Снейп ухмыльнулся.

– И если Поттер вернется к занятиям и станет еще самоуверенней, чем раньше, кому от этого хуже? – заметил он язвительно.



Глава 11.

Август, 1998 год

– Смею надеяться, Поттер, что эта попытка изучения ментальной магии будет более успешной, чем предыдущая, – обратился Снейп к сидящему в глубоком кресле молодому человеку.

– Да, сэр, эээ… Северус, – запнулся Поттер к радости Снейпа.

– По крайней мере, пока мы понимаем друг друга.

– Конечно, Северус.

– Хорошо. Вы, естественно, осознаете, что здесь не место для проявления бессмысленных эмоций относительно любого из ваших родителей.

– Да, Северус.

– И вы не будете совать нос, куда не следует. Понятно?

– Да, Северус.

– Очень хорошо, – Снейп не мог подавить усмешку. Изводить Поттера, когда тот был ребенком, было достаточно легко. Но изводить почти взрослого самостоятельного Поттера, особенно учитывая его статус героя–великомученика, было еще приятней. Стоило признать, что и почти смерть, и переданные Поттеру так тщательно скрываемые воспоминания о Лили были не напрасны.

– Что… что я должен сделать? – Поттер всей пятерней растрепал волосы и начал поправлять очки. От некоторых привычек определенно сложно избавиться: мальчишка до сих пор чувствует себя не в своей тарелке. Просто превосходно.

– Ваша задача, Поттер, в моем понимании, – протянул Снейп, – будет заключаться в том, чтобы, посредством осторожного применения легилименции, помочь мисс Грейнджер восстановить психическую целостность личности. Проще говоря, вы найдете и вернете ее воспоминания, знания, саму ее сущность, которая, как я уверен, сейчас скрыта в ее подсознании. Это вам понятно? Успеваете за объяснениями? – спросил он, вскидывая бровь.

Поттер кивнул: – Хотите сказать, что Гермиона здесь, но это проклятье, Unde Orieris, оно… – Поттер задумчиво сдвинул брови, – как-то прячет ее от нас?

– В некотором смысле, – согласился Снейп, поднося и прижимая к губам палец, – возможно, вы не настолько безнадежны, как кажется на первый взгляд. – И почувствовал знакомое удовлетворение, заметив вспышку негодования в глазах Поттера. А затем случилось удивительное: мальчишка улыбнулся.

– Отлично, вы точно знаете, что сказать, да?

– Прощу прощения? – невинным тоном спросил Снейп, надеясь скрыть свое удивление.

– Даже сейчас вы пытаетесь вывести меня из себя, спровоцировать? – мальчишка улыбнулся. – Вы… уж простите, Северус, только ничего не получится. Я знаю, что вы хотели бы ненавидеть меня, но вам не кажется, что пора оставить прошлое в прошлом.

– Поттер, ради Мерлина, что вы там бормочите?

– Гермиона как-то заметила, что единственное, что вы мне сделали, так это не дали свалиться с метлы. И еще вы терпеть не могли моего отца, – Гарри виновато опустил голову. – Это все, конечно, понятно. Но после того, что было: после битв, потерь… вам не кажется… ммм… Давайте, начнем с того, что вы будете называть меня просто Гарри и примите извинения за мое… эээ… детское поведение. – Поттер поднялся и протянул руку.

Пораженный Снейп недоверчиво не сводил с него глаз. Неужели мелкий засранец, действительно, в своей ограниченной, инфантильной манере предлагал перемирие? Северус позволил себе улыбнуться.

– Что ж, Гарри, если вы сможете собраться с мыслями, попридержать свои эмоции и сосредоточиться, возможно, у вас получится спасти жизнь подруге, – ответил он и тоже протянул руку.

Гарри расплылся в улыбке.

– Все что скажете, Северус.

Снейп подавил вздох. Сохрани его Мерлин от гриффиндорского энтузиазма. «С таким друзьями, – подумалось ему, – кому нужен Темный Лорд… или Альбус?»

– В таком случае, – пересилив себя, начал Северус, – приступим. Легилименция основывается на трех факторах…

***

Открыв глаза, Гермиона поняла, что опять оказалась в своей детской. В этот раз она сидела в удобном кресле у окна, через которое открывался вид на ухоженный зеленый задний двор – островок тишины и покоя среди городской суеты.

– Я подумала, тебе понравится, – мягко сказала Иокаста. Гермиона обернулась: – Даже, если иногда ты не можешь видеть, мне нравится думать, что что-то ты все равно замечаешь.

– Мам, спасибо, – улыбнулась девушка.

Гермиона? Прозвучал в голове знакомый голос.

Иокаста подошла к дочери и крепко обняла ее.

– Мама, – Гермиону затопило волной облегчения, – я так сильно люблю тебя.

Каждый раз просыпаясь, Гермиона внутренне сжималась от волнения и страха: «Где мама и папа? Они в безопасности? Они смогут вспомнить меня?»

– Я тоже люблю тебя, родная. И так рада, что ты здесь, – прошептала Иокаста.

Гермиона? Ты здесь?

– Я тоже рада. Я говорила тебе, что в… в том другом месте вы не со мной?

Иокаста опустилась на колени: – Говорила. Когда только начала поправляться. Что-то про Австралию.

Гермиона кивнула: – Мне пришлось… отправить вас туда, в Англии было слишком опасно.

– Что ж, – Иокаста задорно улыбнулась, хотя в глазах у нее стояли слезы, – как ты можешь видеть собственными глазами, дорогая моя девочка, и я, и папа, и даже Аталанта сейчас здесь.

– Знаю, – ответила Гермиона, прижимаясь своими кудряшками к маминой макушке, – и это просто замечательно. Лучше и быть не может. Моя семья со мной, но, мам, я…

– Да, родная?

– Мне интересно, когда я поправлюсь, что я буду здесь делать?

– Делать?

Гермиона кивнула, она помнила, что волновалась из-за этого перед последним скачком в магический мир: – Что я умею?

Гермиона! Пожалуйста! Ответь! Как ты?

Гарри?

– Что ж, – медленно начала Иокаста, – ты всегда была смышленой девочкой. И есть специальные полезные программы, возможно, нам стоит подумать о дополнительном образовании.

Дополнительное образование? Какой в нем смысл после шести лет в Хогвартсе? Ах, да…

– Ты можешь сдать школьные экзамены, – тем временем говорила Иокаста, – я собирала информацию о подходящих колледжах. Там тебе даже не понадобится аттестат, достаточно будет собеседования.

Гермиона кивнула. Возможно, в этом была определенная логика. Если уж я сюда попала, то надо использовать все возможности. Я всегда могу использовать свои знания по арифмантике в математике, например. О Боже. Математика.

– И, кроме того, ты всегда можешь пойти работать.

– Работать?

– Не сейчас, конечно, – Иокаста опустилась на пятки, – когда будешь готова. И доктор Гупта, и медицинские справочники считают, что тебе понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к реальному миру. К тому же, сама знаешь, то тут, то там без конца открываются новые магазины.

У Гермионы перехватило дыхание.

– Пока еще слишком рано об этом говорить, – продолжала Иокаста, – но я хочу, чтобы моя девочка была готова ко всему! И ты, конечно, захочешь, добавить что-то к тем деньгам, которые мы для тебя отложили. Никогда не угадаешь, как повернется жизнь.

– Никогда не расслабляться, – прошептала Гермиона, пытаясь сморгнуть подступившие слезы.

Гермиона, если ты слышишь меня… Все хорошо, я просто хочу… чтобы ты была сильной, хочу, чтобы ты вернулась.

– Что такое?

– Ничего особенного …

***

– Я увидел то, о чем вы говорили, – сказал Гарри, расправляя плечи и хмурясь. Он гордился своими успехами: спустя всего три недели после начала уроков, Северус разрешил ему провести пробный сеанс легилименции с Гермионой. К тому же, Гарри очень помогли занятия с Гермионой, когда она приходила в себя.

– И что же вы видели?

Гарри поежился: – Я как будто пытался пробиться сквозь туман. Смог разглядеть комнату и какую-то женщину. Они говорили о родителях Гермионы, но... – Гарри замолчал.

– Вы пытались поговорить с ней?

– Да. Кажется, она узнала меня, когда я позвал ее по имени, а потом опять пропала.

Снейп опустился на стул и внимательно посмотрел на Гарри.

– Похоже, вы смогли чему-то научиться, – заключил он.

– Рад слышать, Северус, – Спаситель магического мира расплылся в дурацкой улыбке. – Вот только она не счастлива, – добавил он, немного помолчав.

– Да?

– Я немногое понял, но в этом уверен. Там что-то вроде... – Гарри задумчиво нахмурился, – разочарования.

– Разочарование?

– Такое чувство… мне показалось… как будто ей там не место.

– Естественно, – рявкнул Снейп. – Её место здесь. С нами.

– Проявление чувств, Северус? К кому-то из Золотого Трио? – Гарри выглядел так, словно вот-вот ухмыльнется.

– Если вы хоть словом обмолвитесь об этом разговоре, – резко прервал его Снейп, – я вас прокляну.

***

Конец октября, 1991 год

– Почему грустим?

– Директор! – девочка так резко вскочила на ноги, что лежащая у нее на коленях толстая книга упала на покрытую опавшими листьями землю. Пожилой мужчина и девочка одновременно нагнулись, чтобы поднять книгу.

– Курс продвинутых чар. Учебник самого Перси Уизли. Впечатляюще для первого курса, – заметил он. – Грушевый леденец?

– А где лимонные, которыми вы угощали нас раньше? – Гермиона улыбнулась, заметив озорной огонек в его глазах.

– Порой нам всем хочется перемен. Я говорил с профессором МакГоннагал. Присядь, дитя, в такой чудесный субботний день можно обойтись без формальностей.

Гермиона села и взяла предложенную ей конфету.

– Вы говорили с профессором МакГонаггал? – напомнила она.

– И она сказала, что ты очень хорошо учишься.

Гермиона радостно закивала.

– Учиться, если заранее подготовиться, очень легко и интересно! Я очень хочу узнать побольше, даже по зельям. Думаю, я выберу их для подготовки к ТРИТОНам. А еще древние руны и арифмантику, и чары и, конечно, трансфигурацию, – помолчав, она добавила. – И я думала про историю магии, но профессор Биннс немного…

– Да, да, бедный старина Катберт. Редко кто готовится у него к ТРИТОНам. Узнав, что кто-то интересуется его предметом, он может лишиться последних сил. Грандиозные планы, моя дорогая, – задумчиво сказал директор. – Но в Хогвартсе можно получить много больше, чем просто знания.

Гермиона изо всех сил старалась не покраснеть. И как у дяди Брайна получается все знать?

– Ну, – начала она, – я подружилась с Перси Уизли. Немножко. Он знает, где что найти и очень ответственный. И может у меня получится поближе познакомиться с его родственниками. Например, с его несносным братом, о котором я постоянно думаю.

– Полезное знакомство.

– Иногда нелегко… подружиться с кем-нибудь, – призналась Гермиона, удивляясь про себя, как же легко дядя Брайн разгадал ее секреты. – Я не такая, как остальные ученики, и еще я скучаю по дому.

– Уверен, так же как и многие другие. Тебе нравятся соседи по комнате?

Гермиона вздрогнула.

– Лаванда и Парвати хорошие. Только они сразу понравились друг другу, и мне часто кажется, что я лишняя. Я стараюсь дружить с ними, но чаще всего получается, что я просто делаю за них домашнюю работу, – Гермиона выдохнула, сообразив, что сказала. – Я… я не… это не обман, – смутилась она.

Директор усмехнулся.

– Никогда бы не поверил, что ты потворствуешь обману.

– И никогда не буду!

– А как тебе младший Уизли? Рональд? Ты пробовала подружиться с ним?

– Чуть-чуть, – призналась девочка, отчаянно покраснев, – но он… он не очень умный, правда? Я хотела сказать, не как его брат.

– Я бы на твоем месте не переживал так сильно из-за родных. Ты увидишь их на Рождество, к тому же скоро… – директор улыбнулся. – Пожалуй, оставим это на потом. Но, когда придет время, помни, даже самая тусклая свеча может ярко разгореться от подходящего огнива, – с этими словами он поднялся со скамьи и мягко похлопал девочку по плечу.

Гермиона осталась одна. Она сидела, закусив губу и не обращая внимания на книгу на коленях.

Даже самая тусклая свеча может ярко разгореться от подходящего огнива. Неужели дядя Брайн, нет, здесь он директор Дамблдор, и правда хочет, чтобы она помогла Рону Уизли? Он симпатичный, но так они с Гарри Поттером такие неразлучные друзья, что вряд ли будут рады Гермионе.

Непослушные волосы разметались по сторонам, когда Гермиона уткнулась лицом в ладони.

Гермиона не зря оказалась в Гриффондоре. Возможно, за смелость, понадобившуюся ей, чтобы познакомиться и подружиться с мальчиком, который несмотря ни на что очень ей нравился. К тому же, ему совершенно точно была нужна помощь. Для начала хотя бы в чарах. И всего через несколько дней он смог правильно произнести «Wingardium Leviosa».

***

Август, 1998 год

– Добрый вечер, мисс Грейнджер.

Как только предметы вокруг обрели четкость, Гермиона огляделась в залитой мягкими летними сумерками комнате. Сидящий у ее кровати Снейп неторопливо отложил огромный фолиант, который читал, на прикроватную тумбочку.

– Который час? – тихо спросила она, поворачиваясь так, чтобы незаметно рассмотреть сидящего рядом мужчину. Его волосы были убраны назад, а лицо спокойно. Спокойней, чем когда-либо прежде.

Он что-то нашел?

– Почти девять. Филч как всегда в конце учебного дня позвонил в колокол. От этого звука вы наверно и проснулись. Как себя чувствуете?

– Хмм, я чувствую себя… отдохнувшей. Только голова какая-то тяжелая. А в чем дело?

– Вас навещал Потт… Гарри. Мы пробовали восстановить ваши воспоминания с помощью легилименции.

– Как Рональд?

– Жив и здоров к вящей радости семейства Уизли. Его старший брат сегодня утром связался со мной по камину.

Гермиона слабо улыбнулась.

– Билл сказал, что навестит вас в ближайшее время, – продолжил Снейп.

– Это хорошо. Думаю, он искренне предложил вам свою дружбу, – Гермиона закатила глаза и едва сдержала смешок, когда Снейп в ответ громко фыркнул. Он поднялся с жесткого стула и, она заметила, что хотя он по-прежнему опирается на трость, костяшки пальцев белеют от напряжения уже не так сильно, как раньше.

– Мисс Грейнджер, вы уж постарайтесь, чтобы никто больше не исчез, – произнес он низким голосом, протягивая руку и убирая упавшую на ее лицо прядь.

Щеки Гермионы запылали. Северус Снейп сам понял, что только что сделал? Она надеялась, что да. Потому что ей определенно не хотелось объяснять, почему от одного его прикосновения, по ее телу побежали колючие мурашки (и это было очень приятно, от прикосновений Рона она никогда такого не чувствовала).

– Я скажу эльфу, чтобы вам принесли ужин.

– Умираю, как хочу есть, – вырвалось у Гермионы, и она опять покраснела.

Снейп едва заметно улыбнулся. – Хорошо… хорошо, что вы опять с нами, Герм… мисс Грейнджер. Мы поговорим позже, – торопливо закончил он и вышел, увидев домового эльфа с подносом.

Удивительно воодушевленная (и жутко голодная) Гермиона принялась за еду.

«Он, наверное, понял, как меня вылечить, – сказала она себе. – Иначе с чего бы ему так обо мне заботиться».

На большее, понятное дело, и надеяться не стоило.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"