Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Ordinary World (Обычный мир)

Автор: Nata Bizarre
Бета:Katafirla, Ketrin, Minao
Рейтинг:NC-17
Пейринг:СС/ГП
Жанр:AU, Angst, Drama, Romance
Отказ:Все принадлежит госпоже Роулинг, я лишь взяла на время, вложила душу и вернула на полку.
Аннотация:Спустя почти 10 лет после победы над Волдемортом, Гарри чувствует, что хотел бы, чтобы его жизнь развивалась несколько иначе. Он временно покидает семью и уединяется в небольшой деревушке, надеясь в гордом одиночестве поразмышлять о том, куда же двигаться дальше. Но, похоже, у Судьбы на его счет были немного другие планы...
Комментарии:Спасибо моим бетам за то, что ради меня и этого фика сделали то, что никогда ранее не делали: Katafirla никогда не любила слэш, Ketrin никогда не читала макси, а Minao никогда не открывала Снарри. И спасибо моей маме за то что была первым и самым главным читателем и судьей сего текста.

Меня вдохновляли: группа Depeche Mode с их замечатльными песнями о вере и преданности, группа Duran Duran, чья песня послужила отправной точкой для написания этого фика и конечно Константин Сергиенко, замечательный автор, книги которого даже у самого бесчувственного человека могут вызвать предательскую слезу. В тексте использованы фрагменты из его книг "Дни поздней осени" и "Самый счастливый день", в частности письмо Гарри к Северусу скопировано чуть менее, чем полностью.

Ну и для тех, кто решится это читать. Предупреждаю сразу: не ждите, что вы получите ответы на все ваши вопросы, а они у вас возникнут. Хэппиэнда, в общепринятом смысле этого слова, тоже не будет. Зато будет немного насилия, и очень много загадочного, таинственного и непонятного. И будьте внимательны к деталям, иногда они бывают важны. Приятного чтения.

Каталог:Пост-Хогвартс, AU, Психоделика
Предупреждения:слэш, нон-кон/изнасилование, OOC, AU
Статус:Закончен
Выложен:2011-09-14 01:11:33 (последнее обновление: 2011.09.14 01:11:22)


- Tell me at last, - Harry said - it's all true? Or is it happening in my head?
Dumbledore smiled at him, beaming smile and his voice sounded in his ears Harry loudly and clearly, although the light mist has enveloped the figure of an old man, blurring the outlines.
- Of course, this happens in your head, Harry, but who told you that so it should not be true?
© “Harry Potter and the Deathly Hallows”

— Скажите мне напоследок, — сказал Гарри, — это всё правда? Или это происходит у меня в голове?
Дамблдор улыбнулся ему сияющей улыбкой, и голос его прозвучал в ушах Гарри громко и отчётливо, хотя светлый туман уже окутывал фигуру старика, размывая очертания.
— Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но кто сказал тебе, что поэтому оно не должно быть правдой?
© «Гарри Поттер и Дары Смерти»
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

В направлении замка по пляжу двигался человек. Невысокий стройный молодой мужчина тащил за собой два огромных чемодана, то и дело останавливаясь, чтобы вытащить застрявшие в песке колеса и снова продолжить путь. На вид ему было лет 25-27, не больше, его возраст выдавала тонкая сеть морщинок в уголках глаз - след того, что этот человек когда-то много улыбался. Сейчас же его отрешенный взгляд и складка, залегающая посередине лба, говорили о напряженных мыслях, мучающих путника. Вконец обессилев от борьбы с песком, он остановился, поправил съехавшие на бок очки и внимательно огляделся. Впереди чернели развалины замка Тинтагель, рядом с которым располагалась небольшая деревня. Вдохнув свежий океанский воздух, именно туда мужчина и направился.
Проходя мимо практически одинаковых желто-зеленых деревенских домиков, незнакомец слегка улыбнулся. Было что-то кукольно сказочное в этих идеально прямых улочках, сходящихся, в конце концов, к одной дороге, ведущей к замку, в этих цветочных клумбах, настолько красивых, что невозможно было оторвать взгляд, а главное в прохожих, которые улыбались новому человеку так, будто знали его всю жизнь и были рады снова встретить старого знакомого. Со времен Второй войны прошло уже около 10 лет, и ничего не напоминало о тех временах. Деревня, как и многие в Британии, была восстановлена и снова жила полной жизнью. Приблизившись, наконец, к конечному пункту своего пути, парень совершенно не удивился, увидев почти такой же дом, как и все прочие в деревне. Гораздо больше его внимание привлек дом, находившийся по соседству. Двухэтажное деревянное здание, с практически полностью облупившейся зеленой краской, было выше всех остальных на улице. Дом производил впечатление заброшенного: почерневшее дерево и забитые окна ясно свидетельствовали об этом. Сад был полностью запущен, кое-где возле старого забора виднелись заросли дельфиниума, остальная же растительность так сильно и густо смешалась между собой, что была практически неразличима.
- Выглядит устрашающе, не правда ли?
Когда мужчина обернулся на голос, он увидел перед собой высокого молодого человека с ясными голубыми глазами. Парень был одет в простую клетчатую рубаху и джинсы и выглядел вполне доброжелательно. Протянув руку, он произнес:
-Морель Пристер, извините, что сразу не представился. Живу здесь, неподалеку.
-Гарри Поттер, новый хозяин дома, - тот ответил крепким рукопожатием.
-Очень приятно познакомиться, мистер Поттер, - кажется, молодой человек был ничуть не удивлен.
-Взаимно. А что это за дом?
-Это? Это Дарк Мэншон, по крайней мере, так его зовут в Тинтажеле. Много всяких историй рассказывают про этот дом... Вы, наверняка, о них еще услышите. Может, помочь вам занести ваши чемоданы? Вы, наверное, очень устали с дороги.
-Честно говоря, да. Буду вам очень признателен.
Мужчины взяли чемоданы и молча прошли через сад, который был не так запущен, как ожидал Гарри. Предыдущие хозяева съехали совсем недавно, но видимо они не очень любили копаться в земле. "Нужно будет навести тут порядок" - мелькнуло в голове у нового владельца дома.
- И как вам Тинтажель.? Какое впечатление произвела наша деревня?- наконец нарушил молчание Морель, когда они уже входили в дом.
- Очень милое место, я, правда, надеялся, что людей здесь будет немного меньше.
- Предпочитаете уединение? Простите за бестактный вопрос. Конечно, такой известный человек, как вы, мечтает о том, чтобы его оставили в покое. Честно говоря, у нас вся деревня ждала вашего появления. Я не удивлюсь, если уже завтра к вам начнут приходить знакомиться все местные жители.
- Дело не в этом, просто я приехал сюда для отдыха, для размышлений... А это будет трудно в таком живом месте.
- На самом деле на вашей улице не так много жилых домов. Кто-то давно уехал, а кто-то так и не вернулся... Ближайший ваш сосед - я, и мой дом находится через три дома от вашего. Так что думаю, у вас будет достаточно времени для размышлений, сэр. Разумеется, после того, как наши люди оставят вас в покое, - усмехнулся Морель.
- Думаю да. Благодарю вас, - сказал Гарри, когда они наконец-то вошли в спальную комнату и оставили там чемоданы. - В любом случае буду рад видеть вас в моем доме, Морель. Как только я завершу небольшой косметический ремонт и сделаю уборку, приглашаю вас на новоселье.
- С удовольствием, сэр. Это будет честь для меня.
- Давайте без "сэр". Просто "Гарри". Раз уж у меня такой любезный сосед.
- Хорошо, Гарри. Можно задать вам один вопрос?
- Конечно, но я не обещаю, что отвечу.
- Разумеется. Почему такой сильный волшебник как вы, сам переносит свои вещи? Разве не удобней использовать магию?
- Я люблю делать все сам, по возможности. Я вполне в состоянии справиться с двумя чемоданами.
- И все же, почему вы не пользуетесь магией?
- А это уже второй вопрос, Морель...

Дневник Гарри
29 июня хххх года

И правда, почему? Из-за чего конкретно я не пользуюсь магией? Из-за того, что все, кого я любил, были убиты с ее помощью? Или из-за того, что именно благодаря этой чертовой магии я тот, кто я есть? Аврорская канцелярская крыса, перекладывающая бумажки из одной стопки в другую. Тряпка и неудачник, которому не хватает силы духа чтобы выяснить, наконец, отношения с женой. Хотя, какие отношения? Когда они успели изжить себя? Джинни замечательная жена, у нас трое прекрасных детей. Но что-то все время было не так. Вся эта размеренная жизнь, каждый день, похожий на предыдущий и ощущение того, что и завтра все будет также как и сегодня. Я не говорю, что мне было плохо, когда все было хорошо. Просто, наверное, я привык жить одним днем. Я привык терять и приобретать. Хотя чаще, конечно, терять. А еще я никогда не знал, что случится завтра. Завтра могло вообще не наступить. А с убийством Волдеморта все как-то резко пошло на спад. И те несколько лет, что я после окончания школы проработал в аврорате и искал оставшихся Пожирателей смерти, не могли долго спасать положение. Мы с Джинни всегда были разными. И если какое-то время наше взаимное притяжение работало, то со временем оно угасло и нам нечем стало делиться друг с другом. Я люблю своих детей и потому до последнего тянул с отъездом. Я знаю, что поступил ужасно. Но я не хочу ссориться с Джинни при них. Они не должны этого видеть, не должны страдать от моих ошибок. Я думаю, Джеймс однажды меня простит и поймет. А Альбус и Лили еще слишком малы, чтобы осознать, что происходит. Мы обязательно будем видеться, пока я не определюсь, что мне нужно и куда двигаться дальше. Хорошо, что времени достаточно, все-таки не каждому аврору дают трехмесячный отпуск. Хоть какая-то польза от моего имени. Наведу в доме порядок и приглашу Альбуса ко мне. И пусть все уже не так как прежде, я буду стараться сохранить для своих малышей образ отца, который несмотря ни на что их любит.
Кстати, о порядке. Дом действительно в неплохом состоянии. Я ожидал худшего. С завтрашнего дня примусь за уборку, и если еще останутся силы, пойду посмотреть на знаменитый замок Тинтагель поближе. Издалека выглядит внушительно. Говорят, что под замком есть секретные ходы и даже существует легенда, что сам Мерлин жил когда-то в этих подземельях. Будь я помоложе, можно было бы взять свою компанию друзей, теперь уже обоих Уизли, и счастливой троицей отправиться на поиски приключений в тоннелях Тинтагеля. Эх, нужно будет связаться с ними, сказать хотя бы где я. Хотя, я думаю они скоро и сами все узнают. Вести разносятся быстро, особенно учитывая восторг местных жителей от моего приезда, если конечно верить Морелю. Неплохой, кстати, парень. Может быть, мы могли бы подружиться. Нельзя же совсем жить отшельником здесь, нужно общаться. Попрошу его рассказать мне о замке, он же местный. И о Дарк Мэншон. Очень интригующее место.


Глава 2.

Гарри Поттер не лгал. Он просто немного лукавил. Он пользовался магией, но только в экстренных случаях, коих в последнее время в его жизни становилось все меньше. В обычных же ситуациях он предпочитал справляться своими силами, выполняя работу простыми магловскими способами. Вот и уборку в доме он сделал, вооружившись лишь тряпкой, чистящим средством и шваброй, которую использовал для борьбы с паутиной. Волшебная палочка осталась одиноко лежать на журнальном столике. Когда первый этаж был чист, мужчина впервые за весь день выглянул в окно и увидел, что уже вечер и солнце начинает садиться, лениво закатываясь под поверхность Атлантического океана. Уборку второго этажа было решено отложить до завтра. Гарри принял душ, переоделся в чистую одежду и решил выйти прогуляться. Выйдя из дома, он, было, направился прямо к замку, но потом резко развернулся и пошел в обратную сторону. Отсчитав ровно три дома, он становился напротив точно такого же, как и его собственный дом, желто-зеленого строения. Правда, дом Мореля был более ухоженным, сад находился в отличном состоянии, а живая изгородь из кустов годжи была аккуратно подстрижена. "Интересно,- подумал Гарри, - он стрижет их вручную или при помощи волшебной палочки?" Чуть помедлив возле калитки, будто опасаясь охранных чар, мужчина все-таки открыл ее, прошел вглубь сада и постучал в дверь. Буквально через мгновение, будто ожидая возле порога, ее открыл Морель. Он широко улыбался своей белозубой улыбкой, от чего у Гарри свело скулы. "Неужели еще есть люди, способные так искренне радоваться? Тем более мне" - угрюмо подумал он.
- Добрый вечер, Морель.
- Добрый вечер, эээ... Гарри! Простите, никак не привыкну.
- Я решил прогуляться к замку. Я много о нем слышал и...
- О, я с радостью покажу его вам, если вы не против. Я отлично знаю его историю, мой отец часто рассказывал мне о нем в детстве.
- Собственно, Морель, я пришел, чтобы просить тебя показать его мне. Я рад, что ты согласился.
- Тогда проходите и присаживайтесь, я буду готов через пару минут.
Морель провел Гарри в просторную комнату, по-видимому, гостиную, и вышел. Пользуясь случаем, мужчина с интересом рассматривал обстановку. Большой клетчатый диван, на который Гарри тут же захотелось присесть, пара кресел и магловский телевизор занимали центральную часть комнаты. В углу стоял столик, с нагроможденными на него книгами и журналами по ботанике и травологии. Почему-то в этом же углу под столом стояла открытая бутылка огневиски. Гарри посмотрел по сторонам в поисках пробки, но так и не нашел ее. Если бы не большое количество колдографий на стене, гостиная Мореля ничем не отличалась бы от гостиных рядовых маглов. Когда парень вошел в комнату, Гарри разглядывал одну из колдографий.
- Вижу, вас заинтересовала моя маленькая галерея.
- О, да, до сих пор смотрю как завороженный за тем, как люди двигаются на них. Я долгое время жил в магловском доме и привык видеть "мертвые" снимки. - Гарри повернулся к Морелю. На том были потертые голубые джинсы и очередная клетчатая рубашка. Гарри усмехнулся. Ему уже начало казаться, что "клетка" раз и навсегда отныне будет ассоциироваться у него с этим человеком.
- Что?- молодой человек, кажется, понял причину усмешки.
- Ничего. Пойдем.
Они вышли на дорогу и медленно направились в сторону замка. Им навстречу дул теплый влажный ветер, говорить было не о чем, и каждый думал о своем. Гарри разглядывал местные пейзажи, и начал уже было забывать о своем гиде, когда тот внезапно начал рассказывать.
- Замок Тинтагель был построен Реджинальдом, графом Корнуэла примерно в 1233 году на том месте, где, согласно древним преданиям, проводились исторические собрания королей Корнуэлла.
В VI веке король Утер Пендрагон влюбился в Игрейну, жену герцога Корнуоллского Горлуа. Своей красотой Игрейна затмевала всех женщин Британии. Герцог увез жену от королевского двора и спрятал в замке Тинтагель. Замок стоял на острове, соединяясь с землей лишь тонким мостиком, который могли поднять три человека. Утер пошел войной на герцога, но не смог проникнуть в замок. Тогда он прибегнул к помощи Мерлина, который дал ему облик герцога Корнуоллского. И под видом герцога король проник в замок и провел ночь с Игрейной. Согласно легенде, та была уверена, что с ней ее муж... но утром пришло известие, что тот погиб в бою... Той ночью был зачат король Артур. По мнению историков, здесь же Артур и появился на свет и отсюда был увезён Мерлином. А позже Тинтагель стал свидетелем драмы классического «любовного треугольника»: король Марк, его супруга Изольда и Тристан… - Морель замолчал, потому что они с Гарри как раз подошли к развалинам замка.
- Потрясающе, - ошеломленно выдохнул Гарри, - когда они, поднявшись по длинной лестнице, вышли на смотровую площадку, бывшую когда-то одним из залов замка. Оттуда открывался шикарный вид на океан. Бурные волны разбивались о прибрежные скалы, и соленые брызги, приносимые ветром, касались лиц мужчин.
- Да, отсюда он выглядит даже лучше, чем снаружи. Здесь каждый камень пропитан историей, - Морель, кажется, тоже наслаждался видом. Его светлые волосы развевались на ветру, и Гарри поймал себя на мысли что, пожалуй, именно так и должен был выглядеть красавец Тристан, чтобы очаровать Изольду.
Остаток вечера Гарри и Морель провели, исследуя развалины, болтая о жизни и просто наслаждаясь обществом друг друга. Когда пришла пора возвращаться домой, молодые люди разговорились так, будто знали друг друга всю жизнь. Проходя мимо Дарк Мэншон, Гарри не удержался и спросил об истории этого дома.
- Да все это мифы, причем рассказывают небылицы похуже легенд о Тинтагеле. То ли это дом Пожирателя смерти, так и не вернувшегося с войны, то ли он вернулся, но попал в Азкабан, то ли он все-таки умер, и теперь его призрак бродит по дому. По другой версии прежние владельцы просто бросили дом еще во время Первой войны, да так и не вернулись. Говорят, что иногда Дарк Мэншон действительно кто-то посещает, потому что люди пару раз видели какого-то мужчину в черном, заходящего в дом. Но это опять же, слухи. Одно могу сказать точно: место очень странное. Мы пытались поискать в архивах, кому принадлежит земля и дом, надеялись связаться с владельцами, но все бумаги были то ли изъяты, то ли уничтожены. И концов теперь не найти. Вот так.
- И что же, никто не пытался проникнуть в дом? – гриффиндорское любопытство Гарри негодовало, - Никто никогда не хотел посмотреть, что там внутри?
- Был один смельчак, Уоррен… Но после проведенной там ночи он совсем умом тронулся. Говорят, от страха. Потому что за ночь стал совсем седой. А что он там видел, он так и не признался, даже родной сестре не сказал. Надеюсь, ты не собираешься посетить Дарк Мэншон, Гарри?

Дневник Гарри
30 июня хххх года

Конечно же, нет. То есть очень даже может быть, что и собираюсь. Я еще не решил. Просто меня удивляет, что например, тот же Морель, такой мускулистый и вроде бы не трусливый парень столько лет ходит мимо Дарк Мэншон и ни разу не попытался туда пробраться. Тем более, насколько я понимаю, вход туда вполне себе свободный, никаких охраняющих чар на нем нет, говорю как аврор. Я бы точно их почувствовал.
О замке. Это просто что-то невообразимое! Хотел бы я увидеть его в первозданном величии. Думаю, он выглядел не хуже Хогвартса. И, как правильно заметил Пристер, все в нем пропитано историей. И магией. Удивительное место. Хочу показать его Алу. Может, и Джеймса удастся уговорить…
А еще подумываю о том, чтобы все-таки привезти сюда Кричера. Я совершенно не приспособлен к готовке. Джинни совсем меня избаловала своими кулинарными шедеврами.
Не могу выкинуть из головы Дарк Мэншон. Запутанная история. Думаю, Морель что-то не договаривает. Да еще и тот тон, с которым он спросил, не собираюсь ли я пойти туда, лишь сильнее подстегивает меня. Так что скорее да, чем нет, Морель, скорее да… Собираюсь.


Глава 3.

Следующие несколько дней Гарри потратил на то, чтобы навести порядок на втором этаже. Сделать это оказалось непросто, поскольку предыдущие хозяева использовали его в качестве кладовой. Так что большинство времени Поттер потратил, выбрасывая из дома кучу ненужного хлама. Однако когда уборка была закончена, Гарри все же взял в руки волшебную палочку и занялся отделкой и перепланировкой комнат. Получив изрядную дозу удовольствия от ощущения магии в своих руках, он уселся на большой клетчатый диван («Морель плохо на меня влияет!» - думал Гарри, трансфигурируя старую софу в огромное клетчатое чудо) с банкой сливочного пива и удовлетворенно огляделся. Теперь на первом этаже располагалась уютная гостиная и небольшая кухня, а из спальной комнаты было решено сотворить просторную столовую. Спальня была перемещена на второй этаж, а пыльную кладовую Гарри заменил на шикарную ванную и уборную комнаты. Всеобщую картину красоты и новизны завершала винтовая деревянная лестница, соединяющая этажи. Единственным элементом, который хозяин дома сохранил нетронутым, был старинный мраморный камин. Гарри лишь слегка почистил его.
Когда вторая банка пива была благополучно опустошена, в дверь неожиданно постучали. Не особенно гадая, кто пришел, Поттер направился к двери. Он и так прекрасно знал, кто стоит на пороге.
- А я уж думал, ты никогда не закончишь эту уборку, - проходя в гостиную, весело сказал Морель.
- Угощайся пивом.- улыбнулся Гарри, - Честно говоря, я и сам уже начал думать, что этому не придет конец
- За моего нового соседа! Я очень рад, что ты приехал. - Пристер театральным жестом поднял банку.
- Я тоже очень рад, Морель. За знакомство, - и молодые люди с силой столкнули банки, разбрызгивая пиво.

Дневник Гарри
3 июля хххх года

Сижу на своем диване, Морель уже ушел. Не думал, что он может так напиться от сливочного пива. Начал рассказывать мне о себе, наконец-то. Оказывается, у него есть девушка. То есть, была. Они недавно расстались. Он страдает. Он так странно на меня смотрел сегодня. Так пристально, наверное, ожидал моей поддержки. А я ничего не смог ему сказать. Комок стоял в горле, когда думал о своей семье. Он будто почувствовал, стал расспрашивать, почему я здесь один. Пришлось отмалчиваться и врать всякие глупости. Честно говоря, я и не пытался врать убедительно. Думаю он все понял, просто воспитание не позволило расспрашивать дальше. Какое тяжкое бремя ощущать, что все вокруг лучше тебя, Мальчика-Который-Выжил-и-Убил-Волдеморта. Ни на что я не годен. Врать не умею, сочувствовать тоже разучился.
Я пьян. Но это неважно. Важно другое. Я наконец-то убрал этот чертов дом. Скоро возьмусь за сад. Но точно не завтра. Завтра приедет Альбус, сегодня я говорил с Джинни. Они с Джеймсом прибудут по каминной сети. Надеюсь, Джеймс хотя бы на немного останется. Джинни... На удивление спокойна. Меня убивает ее спокойствие. Я все жду, что она закатит мне истерику, обзовет меня последними словами, прикажет немедленно вернуться домой, но нет! Как будто ей все равно. Я все не решаюсь спросить, а значу ли я что-нибудь для нее? Не знаю, ничего не знаю.
Сейчас смотрю в окно на Дарк Мэншон. Необъяснимо тянет туда. В этот заросший сад, в этот темный дом. Но что это, дым идет из трубы? В июле кто-то топит камин? Не может этого быть, там никто не живет... Ты пьян, Гарри. Или окончательно свихнулся. Иди спать.


Глава 4.

Проснулся Гарри с больной головой. Подниматься с постели совершенно не хотелось, и он в очередной раз пожалел, что не взял с собой Кричера. Завтрак в постель бы не помешал. Но вставать было необходимо, Джеймс и Альбус должны были прибыть с утра. Поэтому он встал, привел себя в порядок, позавтракал на скорую руку и стал ждать.
В течение получаса он вдоль и поперек изучил все завитушки на камине, но дети все не появлялись. Когда, наконец, он уже решил сам с ними связаться, из камина раздался приглушенный хлопок и в гостиную вступили его сыновья. Альбус щурился и слегка откашливался от пороха. Увидев отца, он радостно улыбнулся. На сердце Гарри потеплело. Он перевел взгляд на Джеймса. Тот характерным жестом поправил очки и нахмурился. Сейчас он был похож на своего покойного деда. «По-видимому, его отношение к ситуации не изменилось. И вряд ли он останется» - сделал вывод старший Поттер.
Альбус бросился на руки к Гарри.
- Привет, папуля! - мальчик обнял отца так, что тому стало не хватать воздуха.
- Привет, сынок! Ты еще больше вырос. И с каждым днем становишься все сильнее! - мужчина слегка отстранился и увидел, что в глазах младшего сына блеснули слезы. - Ну-ну, ты же теперь здесь, со мной. Я тоже скучал.
- Здравствуй, сын, - не надеясь на ответ, Гарри протянул руку Джеймсу.
Джеймс подумал секунду, взял руку отца, а потом резко притянул его к себе и крепко обнял.
- Здравствуй, отец.
Гарри облегченно выдохнул. Все будет хорошо.

***
Дети были в восторге от замка Тинтагель. Они бегали и прыгали по холмистым склонам: Джеймс пытался взобраться на полуразрушенные стены, а Альбус подзадоривал его и хлопал в ладоши, когда брат побеждал очередную неприступную «крепость» и кричал: «Я — царь горыыыы!». Потом они все вместе сидели на одной из стен и поглощали вкусности, которые передала заботливая Джинни.
- Она просто знала, что готовишь ты не очень, вот и решила снабдить нас провизией, - подмигнул Джеймс Гарри.
«Она как всегда оказалась права», - подумал Поттер, и уже вслух ответил: «Ваша мама — большая умница».
- Именно поэтому ты ее бросил? - выпалил Джеймс. Он пытливо посмотрел на отца и, встретив его взгляд, смущенно опустил глаза. Кажется, ему стало стыдно.
Минут 5 все трое молчали. Гарри не знал, что ответить, а Джеймс не собирался вытягивать разговор из затянувшейся неприятной паузы. На выручку отцу пришел младший Поттер.
- Папа ее не бросил. Он уехал, чтобы подумать. Мама сама так сказала. Папа все сделал правильно. И он нас любит. И маму тоже.
Гарри смотрел на Альбуса с благодарностью. Прошла еще пара минут, когда Джеймс снова заговорил.
- Я никого не осуждаю. Я просто не могу понять, почему. Почему ты ушел, почему мама так спокойна. Как будто ничего не произошло. Неужели вам обоим уже все равно?
- Джеймс, конечно нам не все равно. Мы с мамой очень любим вас, ребята. Но в жизни все не так просто. Я бы очень хотел жить с вами и Джинни, но что-то изменилось, и я пока не понял, что. Мы с мамой должны пожить отдельно. Но это не значит, что я стал любить вас меньше или я не хочу вас видеть, быть с вами. Вы можете приезжать ко мне в любое время, я всегда вас жду. Вы — самое дорогое, что у меня есть. Так-то, - Гарри потрепал Джеймса по щеке. Тот заморгал часто-часто, потом опустил голову. По его щекам текли слезы.
- Ну что за день сегодня, - полушутя, сказал Гарри, - с самого утра я заставляю маленьких мальчиков плакать. И почему я так удручающе действую на детей?
По развалинам замка Тинтагель эхом пронесся звонкий детский смех.

Дневник Гарри
4 июля хххх года

Люблю своих детей. Они наполняют мою жизнь смыслом. Заставляют меня идти дальше, не расклеиваться. Они у меня самые лучшие. И для своих лет очень смышленые. Не каждый ребенок сможет понять такую ситуацию, которая сейчас сложилась в нашей семье. А они понимают.
Джеймс уже отправился домой, я сам отослал его, чтобы Джинни не оставалась одна с маленькой Лили. Ей будет нужна и его помощь, и поддержка. Я не верю, что ей все равно, это безразличие показное. Просто она, как всегда, прекрасно держится. Еще я рад, что мы с Джеймсом наконец-то поговорили. По крайней мере он понял, что ничего не изменилось в наших с ним отношениях. Я никогда не откажусь от своих детей.
Сейчас Ал уже спит. Кажется целую вечность не видел его спящим! А ведь прошло всего несколько дней.
Маленькое событие. Сегодня днем наведывались в Дарк Мэншон, посмотреть что там. По дороге домой я рассказал детям историю о доме и они оба выступили за то, чтобы немедленно отправиться туда. Все в меня, истинные гриффиндорцы. Не сомневаюсь, что Распределяющая шляпа без колебаний отправит их на мой факультет.
Без препятствий вошли сначала в сад, потом в дом. Сад изнутри выглядит еще более запущенным, чем снаружи. А вот дом... У меня сложилось впечатление, что еще вчера здесь кто-то был. Как объяснить, например, свежие следы от пальцев на пыльной поверхности журнального стола? Или еще: на первом этаже возле камина в кресле лежал вполне себе современный флисовый плед. Даже цвета не поблекли, он как новый. Ни молью ни изъеден, ни той же пресловутой пылью не покрыт. А еще книги. Меня слегка передернуло, когда, пройдя взглядом по книжным полкам, я обнаружил коллекцию совершенно не запыленных фолиантов, большинство из которых были посвящены теме темной магии, зелий и древних заклинаний. Сам Темный Лорд позавидовал бы такому собранию. Наверное, здесь и правда жил какой-то Пожиратель смерти. Не знаю, почему я решил взять одну книгу... Вытащил первую попавшуюся, наугад. Не то, чтобы меня интересовала темная магия, просто захотелось добыть какой-нибудь трофей. Завтра расскажу Морелю, что побывал здесь, да еще и похвастаюсь тем, что захватил книгу Пожирателя.
Моим ребятам дом тоже понравился. Правда, они, в отличие от меня, «не стали опускаться до банального воровства». По крайней мере, так мне сказал Джеймс, когда увидел меня гуляющим по дому с пухлой книгой в руке. Но я же просто взял почитать. Дочитаю и верну на место. А в следующий раз оденусь во все черное. Может, кто-то из местных меня увидит и примет за призрака. Ха! Гарри Поттер, персональный призрак Дарк Мэншон!

5 июля хххх года
11:44 am

Вот это да! Вот это сюрприз! Сегодня утром приехали Рон и Гермиона! Семейство Уизли все-таки меня нашло. Думаю, не без помощи Джеймса. Хотя, я ему даже благодарен. Сейчас быстренько пообедаем, благо Герми взялась сама готовить обед, а потом бегом смотреть на замок! Еще пара таких приездов друзей и я выучу историю Тинтагеля наизусть. Буду подрабатывать гидом. Ладно, я пошел развлекать своих гостей. Потом напишу.

23:44 pm

О, Мерлин, случилось! Нет сил сегодня рассказывать. Лихорадит и очень плохо. Жив, ЖИВ!!! Завтра...


Глава 5.

Несколько дней подряд Гарри провел в постели. Непрекращающаяся лихорадка заставила его метаться в бреду, что сильно напугало Гермиону и Рона, настолько, что они переправили Альбуса домой, предварительно расспросив мальчика, что же случилось. Ал ничего вразумительного не сказал, обмолвившись с Гермионой о том, что отцу стало плохо после совместного похода в Дарк Мэншон. Как только отец вышел из этого дома, он стал будто сам не свой. Семейство Уизли было напугано, когда увидело Гарри: губы его лихорадочно тряслись, глаза возбужденно блестели, а сам Гарри излучал такой безумный восторг и радость, что был похож на сумасшедшего. Когда же они спросили его, в чем дело, он лишь нервно рассмеялся и сказал, что в Дарк Мэншон обитают призраки прошлого, столь похожие на живых и такие злобные, что рассудка можно лишиться. Гермиона списала все на бред от повышенной температуры, а Рону ничего не оставалось, как поверить жене. Она даже сварила специальное зелье по найденной в доме старинной книге, попутно удивившись, откуда у Поттера такая ценная вещь, тем более о зельях. «Неужто столько лет спустя Гарри оценил прелесть предмета?» - думала девушка. Зелье действительно возымело свой эффект, к вечеру четвертого дня лихорадка спала. Но Гарри все равно выглядел нездоровым. Прежде румянощекий и жилистый, за несколько дней он исхудал так, что снова стал напоминать угловатого подростка, а болезненный румянец на бледном лице говорил о недавно перенесенном нервном потрясении, причина которого так и осталась для друзей Поттера неизвестной.
В один из вечеров, когда Гарри лежал в постели и изучал фолиант, к нему в комнату постучал Рон. Гарри прекрасно знал, что сейчас предстоит серьезный разговор и мысленно приготовился к обвинениям и всепоглощающему чувству вины внутри. Он отложил книгу и выжидающе взглянул на друга. Тот мялся возле кровати, видно было, что разговор дается ему с трудом. Гарри решил начать первым.
- Слушай, Рон, я хотел сказать тебе, что понимаю твое....
- У тебя есть граммофон? - неожиданно спросил Уизли.
- Что?- Поттер решил, что ослышался.
- Ну.... Граммофон, пластинки слушать там, музыку....
- ….....
- Ты слушаешь музыку, Гарри?
- Сейчас уже редко, -парень все еще не понимал причины такого разговора.
- Я так и думал. А музыка успокаивает ведь. А у тебя сейчас такой период в жизни... В общем, я привез тебе несколько пластинок, тут просто сборники лучших британских групп. Я подумал, тебе пригодится. И если у тебя нет граммофона, я могу притащить свой.
- Граммофон есть. Нашел его на втором этаже, когда наводил порядок. Правда не знаю, работает он или нет.
- Ну вот, - Рон улыбался, - так-то лучше. Только ты послушай. Правда хорошая музыка. Я очень беспокоюсь за тебя, друг.
- Рон, мне...
- Мне тоже очень жаль Гарри. Но я думаю, что ты поступил верно. Только не говори Гермионе, - он перешел на шепот, - а то знаешь, все эти женские штучки, глупая солидарность. Я знаю, как ты любишь своих детей. Я даже думаю, что любишь Джинни. Хотя и не так, как нам всем бы хотелось. Но меня радует, что ты не стал опускаться до измены. В общем, я хотел сказать, - Рональд почесал рыжий затылок, и, после паузы, добавил, - я буду говорить с Джинни о вашем разводе.
- Что? Я не собираюсь, ты что...
- Не перебивай, ради Мерлина. Вам надо расходиться. А иначе и себя будешь мучить, и ее. Она все-таки моя сестра, не забыл? Она еще может быть счастлива. И ты можешь. И ты должен быть счастлив. Как я с Мионой, - он сел на край кровати и положил руку на плечо Гарри.
- Рон, спасибо тебе за все. Я и не смел надеяться, что ты будешь вести себя так благородно. Похоже, я не ошибся в выборе друга.
- Да, это так, - с умным видом заключил Уизли.
Молодые люди засмеялись.
- Похоже, вам весело?- Гермиона заглянула в комнату. - Рональд Уизли, ты снова докучаешь Гарри? Ему все еще нужен покой, а не выяснение отношений.
- Все в порядке, Герм, мы просто болтали. И мне уже лучше, так что присоединяйся.
Гермиона обреченно вздохнула и уселась рядом с мужем. Потом лукаво улыбнулась, посмотрела на двух мужчин и произнесла:
- Мои милые аспиды.

Дневник Гарри
12 июля хххх года

Наконец-то выпроводил Уизли домой. Гермиона своей заботой и опекой хуже Джинни, да еще и Рон ей во всем потакает. Хорошо, хоть с Роном удалось поговорить и все выяснить. он совсем не обязан был пытаться меня понять. А он понял и простил. Я бы, наверное, так не смог. Я вообще сволочь. Они почти неделю со мной носились, как с младенцем, а я так и не осмелился сказать им, что же случилось в Дарк Мэншоне. Хотя я не мог. Это не только моя тайна. Да и что тут скажешь? Я сам все плохо помню, как в тумане или во сне. Но я уверен в том, что видел. Он жив.
Не знаю, с чего мы с Алом решили снова пойти в Дарк Мэншон. Кажется, это я предложил. Когда мы вошли в дом, мне ясно показалось, что тут совсем недавно кто-то был. И вообще в доме как-то ощущались перемены. Я даже не мог объяснить, какие. Просто они были.
Ал пошел на второй этаж, они с Джеймсом еще в первый раз его облюбовали. Я остался на первом, решил снова посмотреть книги. Кажется, они были немного переставлены. Я взял одну и уселся в кресло возле камина, прямо на плед и стал листать.. Это оказалась книга по темной магии, в ней освещались какие-то гипотезы о том, как можно достичь бессмертия, перечислялись различные способы и методы, но, как писал сам автор, большинство из них были очень темными и сложными, чтобы кто-то решился их опробовать. Снова на ум пришел Волдеморт. Уж он ничем не гнушался. Стоило мне подумать о Темном Лорде, как я явственно ощутил поток воздуха, ударившего в дверь. Я услышал шаги. Кто-то уверенно шел по первому этажу, приближаясь к комнате, где сидел я. Мне показалось, шаги на некоторое время стихли, словно некто остановился, а потом дверь в гостиную открылась.
Еще никогда я не испытывал такого ужаса. Кажется, все мои самые ужасные страхи вылезли наружу при виде того, кто вошел в комнату. Я чувствовал, как зашевелились волосы на моей голове и холодный пот выступил на лбу. Книга выпала из дрожащих моих рук и с грохотом рухнула на пол. Не в силах оторвать взгляд от вошедшего, я, тем не менее, не мог на него смотреть. «Это призрак, всего лишь призрак», - кричал внутренний голос, но я понимал, что стоящий передо мной человек был живее всех живых. И он, в отличие от меня, чувствовал себя вполне комфортно в этом доме и в этой обстановке, да и мое присутствие его нисколько не удивляло. Он бросил на журнальный столик черные бархатные перчатки, сел на небольшой диван и пристально посмотрел на меня. Я все еще не мог поверить в его реальность.
- Мистер Поттер,- произнес обволакивающий голос, словно снимая с меня чары оцепенения. Я только сейчас понял, что все это время не дышал. Я, наконец, сделал вдох и встал.
- О, прошу вас, не стоит выражать мне свое почтение таким старомодным способом. Вы можете продолжать сидеть. Тем более, в школе вы как-то не особенно уважительно относились ко мне, не так ли?
Я не стал отвечать на его колкость. Единственное, что я мог сказать в тот момент, было лишь:
- Вы живы.
- Если бы вы все еще были моим студентом, я бы впервые в жизни добавил сто очков Гриффиндору.
- Но как? Мы же похоронили вас.
- Подобные вопросы, Поттер, я не собираюсь обсуждать с людьми вроде вас. Я вообще предпочел бы, чтобы ваше маленькое открытие вы оставили при себе и не распространялись о моем пребывании здесь кому бы то ни было. Я бы хотел прожить остаток своей жизни в уединении. А сейчас прошу вас покинуть мой дом, вы и без того уже достаточно злоупотребили моим гостеприимством.
- Подождите. Вы что же, хотите просто вот так меня выставить?
- Ну, если отбросить несущественные детали и называть вещи своими именами, то да, вы все правильно поняли.
- Вы не хотите мне ничего рассказать? Как вы жили, как вы спаслись? Я все это время искал вас, я не верил! Я рассказал вашу историю, ваш портрет был повешен в Хогвартсе благодаря мне! Весь мир знает вас не как труса и Пожирателя смерти, а как героя войны, шпиона Дамблдора и храбрейшего волшебника! Я даже сына назвал в вашу честь!- меня начинало трясти.
- Весьма сомнительная честь, мистер Поттер... Наш разговор утомителен для меня и я предпочитаю его закончить. Всего хорошего.
- Да как вы...- Я взглянул на него. Его взгляд не выражал решительно ничего, кроме глубочайшего презрения и какой-то неизбывной тоски. Меня бросило в жар и стало нечем дышать. Я двинулся к двери, - Замечательно! Просто прекрасно! Прощайте!
- Папа, с кем ты разговариваешь?.. - Альбус зашел в комнату. Думаю, он узнал его. Я много раз показывал сыну портрет человека, в честь которого его назвали.
- Ни с кем, сынок. Мы уже уходим, - я взял сына за руку и быстро пошел к двери. Все еще ощущая нехватку воздуха, я хотел поскорее выйти. Кажется, за мгновение до того, как хлопнуть дверью, я услышал раздающийся из глубины комнаты тяжелый стон.
Может быть, ему стало плохо? Он ведь вполне может быть болен. Да какая тебе разница, Гарри? Этот мерзкий сальноволосый ублюдок только что выставил тебя за дверь, после всего того, что ты для него сделал. Ему не нужна твоя благодарность, он мечтает сгнить заживо в своем убогом домишке, так что не нарушай его идиллию.
Странно, что он почти не изменился за все это время. Годы его не испортили. Все такие же черные, как смоль, волосы, такие же непроницаемые глаза цвета оникса. Ни единой новой морщинки. Наверное, пьет свои вонючие зелья и молодеет. Правда, он так усердно кутался в свою мантию. Может, мерзнет? Я видел, как дрожали его руки, и, наверное, это он топил тогда камин. Интересно, как он жил все это время, как выжил? Я видел его смерть, был на похоронах. Невозможно. Неужели этот несносный человек снова всех нас провел?
Ты идиот, Поттер. Да-да, именно так я себя сегодня и выставил перед ним. Это уже традиция. Его сарказм... Как всегда плюется ядом. Думаю, Нагайна, бедняжка, сама отравилась, когда укусила его. Невиллу только и оставалось, что добить ее.
Сейчас перечитываю предыдущие записи. «Случилось!» А что, в общем-то, случилось? Чему я так обрадовался? Тому, что человек, которого я считал своим спасителем, не желает меня видеть? Неужели он не понимает, как я ему благодарен? Как я раскаиваюсь из-за того, что вел себя с ним так ужасно? Все эти годы я мечтал все исправить. Мне так жаль, Северус.


Глава 6.

Через пару дней после отъезда Рона и Гермионы Гарри совсем оправился. И хотя во всем теле еще ощущалась слабость, он решил выгнать дурные мысли из головы при помощи физического труда. Ему не давал покоя ухоженный сад Мореля и он хотел превзойти того красотой своего участка. «Самое время, чтобы навести порядок в саду и в голове», - думал Поттер. Целый день с самого утра он провел под палящим солнцем, высаживая новые растения, выкорчевывая сорняки и подстригая кусты. Солнце уже начинало садиться, когда Гарри неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд. Он повернулся и увидел, что Северус Снейп собственной персоной стоит возле забора в зарослях дельфиниума и наблюдает за ним. Молодой человек не поверил своим глазам, когда увидел, что тот машет ему рукой, подзывая к себе. Гарри был ужасно зол на него, но этот жест вызвал в нем столько жалости к одиночеству этого человека, что он не удержался и подошел поближе.
- Добрый вечер, - Снейп, кажется, охрип. При дневном свете кожа его казалась еще бледнее и прозрачней, а черная мантия и волосы оттеняли его глаза и делали его еще больше похожим на приведение. Рука, держащаяся за один из прутьев забора, снова дрожала.
- Д-д-добрый вечер, - от неожиданности Гарри начал заикаться.
- Вижу, вы предпочитаете физический труд использованию магии, Поттер. Даже не знаю, похвалить вас или пожурить.
- Если хотите удивить меня, профессор, то можете похвалить.
- Я уже больше не профессор.
- А тон у вас все такой же менторский, - не удержался от очередной колкости Гарри.
- А вы все не оставляете свои жалкие попытки куснуть меня побольнее, Поттер.
- Есть вещи, которые остаются неизменными, сэр, - Гарри улыбнулся.
- Одна из них — ваше непробиваемое самодовольство, - Снейп недовольно сжал губы.
- Думаю, вы не об этом хотели поговорить, когда махали мне рукой.
- Да, вы правы. Я лишь хотел сказать, что, надеюсь, вы понимаете, что я не буду извиняться за все, что было сказано в день нашей встречи в моем доме. Вместе с тем, я бы хотел объяснить причину своего поведения. Вследствие моей травмы, нанесенной мне змеей Темного Лорда, у меня существуют определенного рода проблемы со здоровьем. В периоды ухудшения моего состояния я с трудом контролирую свои эмоции, а иногда, к сожалению, не помню некоторые события, в которых я имел несчастье принимать участие. Посему, - шумно выдохнув, продолжил Снейп, - я буду стараться впредь не приносить вам радости от лицезрения меня в беспомощном состоянии и свести наше общение на нет в целях вашей и моей безопасности. Собственно, это одна из причин, по которой я искал уединения.
Гарри готов был поклясться, что слышал именно слова извинений, но только на особый, завуалированный снейповский лад.
- Простите, сэр, я не знал. Очень сожалею. Если бы я...
- Конечно, вы не знали, Поттер, вы что, совсем идиот? Откуда вы могли знать?- Снейп начал терять терпение.
- Да, сэр, то есть не совсем, простите! - Гарри почувствовал себя первоклассником на уроках Зелий.- Я хотел сказать, что вы можете рассчитывать на мою помощь, сэр, если вам что-нибудь понадобится. Я благодарен вам за все, что вы для меня сделали.
Лицо Снейпа вытянулось от удивления.
- Я еще пока в состоянии сам позаботиться о себе, мистер Поттер, - и он развернулся, чтобы направиться к себе.
- Профессор! - запнувшись, Гарри добавил, - Снейп. - Не поворачиваясь, мужчина остановился. Парень разговаривал с его спиной. - Я взял в вашем доме одну вещь.
- Как это похоже на Поттеров, - мрачно произнес Снейп.
- Я взял на время. Это одна из ваших книг. Так вот, если она вам нужна, я могу принести ее прямо сейчас, но если можно, я бы хотел прочитать ее.
- В таком случае, Поттер, я разрешаю вам оставить ее себе. Считайте это моим вкладом в борьбу с вашей беспросветной глупостью. И откупом от вашего присутствия. - быстрым шагом Снейп направился к дому, и дикие заросли сада практически полностью скрывали его, пока он шел.

Дневник Гарри
12 июля хххх года

Удивительный человек. Сегодня он умудрился извиниться так, что это я почувствовал себя виноватым. Так умеет только Снейп. Думаю, он и правда болен и, скорее всего, очень серьезно, если он так храбрится и говорит, что не нуждается в помощи. И руки у него не от холода дрожат, такая жара сегодня. Что бы он там ни говорил, а я все-таки как-нибудь к нему зайду. Отдам книгу и заодно посмотрю, может, помощь ему нужна. Дом у него совсем не обустроенный, жить там нельзя. Надо ему помочь с обустройством.
Слушаю пластинки Рона. Вытащил, Мерлин знает, откуда старый граммофон (хорошо еще, что я его не выбросил) и теперь лежу на кровати и наслаждаюсь. Сейчас играет группа Depeche Mode, песня «Freelove», а там такие замечательные стихи:

We’ve been running from love,
We’ve been running from love,
And we don’t know what we’re doing here,
No, we don’t know what we’re doing here.
We’re only here sharing a free love.

Let’s make it clear: and this is free love.
No hidden catch, no strings attached.
Just free love…*

*Мы бежали от любви,
Мы бежали от любви.
И мы не знаем, что мы здесь делаем,
Нет, мы не знаем, что мы здесь делаем.

Мы здесь только для того, чтобы разделить свободную любовь.
Давай всё проясним: это свободная любовь.
Никаких скрытых ловушек, никаких цепей.
Только свободная любовь.

Почему он так сегодня удивился, когда я сказал, что очень ему благодарен? Неужели никто никогда не говорил ему слов благодарности?
Я часто думаю, а что было бы, если бы мама выбрала не отца, а Снейпа?


Глава 7.

Эффектное появление Снейпа в Тинтажеле отложило колоссальный отпечаток на самочувствии и настроении Гарри. ОН постоянно ловил себя на мысли, что регулярно посматривает в сторону Дарк Мэншон, ищя глазами темную фигуру бывшего профессора Зелий. Но Снейпа не было, и от скуки Поттер уныло ковырял землю в саду, всю больше и больше совершенствуя ландшафтный дизайн участка. В один из таких похожих друг на друга дней, к нему в гости зашел Морель и тут же с порога объявил, что уже собирался обидеться.
- Куда ты пропал? В гости не приходишь, в деревне тебя не видно. Я уже начал беспокоиться, - парень обиженно надул губы.
- О, прости, пожалуйста, наводил порядок в саду, совсем потерял счет дням. Кстати, как тебе? - Гарри не терпелось услышать, как Морель признает свое поражение.
- Я думаю., тебе еще есть над чем работать, - Морель шутливо показал язык.- Все равно до моего не дотягивает.
- Хах, ладно-ладно, это мы еще посмотрим, - Поттер слегка стукнул того в плечо. - Хочешь чаю?
- У меня есть идея получше. Середина июля, а ты еще ни разу не искупался в океане. Предлагаю открыть купальный сезон, а после выпить немножечко виски и отметить мою победу над самим Гарри Поттером! Я так и быть пожертвую из своих алкогольных запасов.
- Идет. Я пошел переодеваться!
Постоянно подтрунивая друг над другом, молодые люди кое-как добрались до пляжа. Гарри несколько раз зашел в воду, поплавал и уселся на один из прибрежных камней. Глядя на плескающегося и ныряющего Мореля, он чувствовал, что давно ему не было так легко и свободно на сердце. Он нисколько не жалел, что бросил родной дом. Да, дома его по-прежнему ждали дети (на счет Джинни Гарри был уже совсем не уверен), но в Тинтажеле он обрел нового друга и нашел Снейпа. И пусть эта находка для всех должна была остаться тайной, на один камень в душе Поттера стало меньше. Не было больше этого ужасного чувства не заглаженной вины.
- Что-то погода портится, - сказал Морель, вылезая из воды и оборачиваясь полотенцем. Тонкие струи воды стекали с его белых волос на обнаженную грудь и дорожками бежали до самого живота, встречаясь с преградой из полотенца.
- Странно, совсем недавно было солнечно, - Гарри смотрел на небо, которое по краю горизонта, будто по мановению волшебной палочки, заволокло черными тучами. Кое-где сверкала молния.
- Никогда не видел такого неба в Тинтажеле. - Пристер с тревогой смотрел вдаль, - Пойдем, допьем виски у тебя дома. Похоже, надвигается большая гроза.

Дневник Гарри
16 июля хххх года

Моя голова... Вот это мы вчера надрались с Морелем. Я не знаю, из чего сделан его виски, но убивает наповал. Половину из вчерашнего вообще не помню. Помню, как мы начали пить еще на берегу. Смутно помню, как потом пришли домой. Кажется, я включил граммофон и Морель устроил какие-то безумные танцы в моей гостиной. Помню, как загорелись его брюки, когда он во время очередного па не вписался в камин. Помню, как бросился его тушить. Он так смеялся... А потом, я, наверное, заснул. Потому что дальше все словно в тумане. Проснулся я сегодня после полудня и голова раскалывается так, словно у меня там летает куча бешеных пикси и остервенело бьется о мои мозги. Интересно, когда Морель ушел? Хороший же ты хозяин, Гарри, вырубился, когда у тебя гость в доме. Надо будет зайти и извиниться.
Сейчас только встану с дивана. Ага. Надо бы сходить к Снейпу, а то может он там уже умер давно, а я и не в курсе. Что-то, правда, долго его не видно. Ну и погодка на улице. Дождя нет, но поднялся такой сильный ветер и все небо черное. Надеюсь, пока я спал, на втором этаже не снесло крышу.
Нет, сегодня я точно никуда не пойду. Только доползу до спальни и лягу спать. Все радости жизни — завтра.


Глава 8.

Ни на следующий день, ни все последующие Гарри не мог застать Мореля дома. Это было так не похоже на его блондинистого друга, который все свободное время уделял своим растениям в саду, что Поттер уже начал беспокоиться. Он плохо помнил события их прошлой встречи, и его очень смущал тот факт, что после воспоминаний о благополучно потушенных брюках в его памяти зияла огромная черная дыра. Он лишь надеялся, что с Морелем все в порядке и систематически приходил к дому. Аналогичная ситуация складывалась и с Дарк Мэншон, словно ее обитатель канул в небытие. Гарри снова начало казаться, что его встреча со Снейпом — плод его больного воображения, когда он, в очередной раз перечитывая фолиант по зельям, увидел дым из трубы соседнего дома.
Он взял с собой книгу и вышел. Только войдя в этот зловещий дом, Гарри понял, как соскучился по этим обшарпанным грязным стенам. Но особенно рад он был увидеть хозяина дома. Тот сидел возле камина, плотно укрывшись пледом и вытянув руки к огню. Они дрожали. Он медленно повернулся к Гарри и поднял на него глаза.
- Мистер Поттер, вы все-таки пришли, - растягивая каждое слово, произнес мужчина. Садитесь, я ждал вас.
- Меня? - Гарри решил, что ослышался.- Мистер Снейп, я принес вам вашу книгу. Гарри подошел к книжной полке и поставил фолиант.
- Да, зная ваше гриффиндорское упрямство, я ожидал, что вы придете гораздо раньше. Вы удивили меня. Итак, как вам моя книга? - бывший профессор с интересом посмотрел на Гарри.
- Замечательная вещь, сэр. Никогда не видел такого количества уникальных рецептов. Воистину, вашей коллекции книг позавидовал бы сам Темный Лорд.
При словах о Волдеморте Снейп неприятно поморщился. Он опустил ворот сюртука и чуть отклонил голову в бок. На белоснежной коже его шеи алел длинный шрам. Он выглядел совершенно свежим, словно затянулся совсем недавно. Будто отвечая на немой вопрос Гарри, зельевар сказал:
- Темный Лорд позавидовал бы моей жажде жизни и изобретательности. Но он бы посочувствовал мне, зная цену, которую я плачу, чтобы продолжать жить. Яд Нагайны не дает до конца зарубцеваться моим ранам, поэтому они болят непрерывно. Я могу лишь достичь эффекта небольшого заживления, чтобы они хотя бы не кровоточили. Кроме того, яд змеи оказывает на мою нервную систему парализующее действие, отсюда дрожь в конечностях, которую, вы, разумеется, тоже заметили. Особенно она проявляется в моменты, когда я нервничаю. Но самый большой неприятный эффект яд оказал на мой мозг. Иногда я впадаю в беспамятство, говорю странные вещи и совершаю необдуманные поступки. Это для меня самое страшное.
- Я очень сожалею, сэр. Могу я вам чем-нибудь помочь? Я знаю, зельевар из меня никакой, но может быть я могу облегчить ваш быт? Я сейчас живу один и ничем не обременен. Я бы с удовольствием вам помогал.
- К сожалению, Поттер, я вынужден принять ваше предложение, поскольку я опасаюсь, что вы своими просьбами и постоянными посещениями рано или поздно добьетесь моего нервного срыва или безвременной кончины. Я просто хочу сберечь свои нервы, не тратя их на препирательства с вами. Кроме того, с каждым днем поддержание моего здоровья становится для меня все обременительней и мне все трудней справляться одному, как ни прискорбно мне это признавать, — мрачно констатировал Снейп.
- Спасибо. Я рад хоть чем-то быть вам полезным.
На улице начиналась гроза. Первые капли дождя начали барабанить по стеклам. В абсолютной тишине дома звук казался зловещим. Гарри уже собирался идти домой и встал с дивана, когда Снейп неожиданно произнес:
- Поттер, вам говорили, что у вас очень красивые глаза?
- Что? Что вы сказали? - парень не мог поверить своим ушам.
- Глаза. Они у вас такого насыщенного цвета. А вы уродуете их своими дурацкими очками. - Снейп оценивающе вглядывался в лицо Гарри. В его черных глазах плясали дьявольские огоньки – отражение пламени камина.
- Нет, мне такого не говорили, сэр. Я, пожалуй, пойду. Завтра принесу вам что-нибудь из еды и белья. Попробуем сменить мрачную обстановку в доме. - Гарри быстрым шагом направился к выходу, щеки его пылали румянцем. Выходя из дома, он услышал тихий хриплый смех за спиной.

Дневник Гарри
22 июля хххх года

Что все это значит? Что за шуточки по поводу моих глаз? И с чего вдруг такая перемена в отношении? Видимо, дела у него совсем плохо идут, раз он согласился на мою помощь. Надеюсь, он больше не будет так шутить, а то не хотелось бы избить его в порыве ярости.
Зря я так завелся. Тогда, в Визжащей хижине, он попросил взглянуть на него. В моих глазах он видит лишь мою мать. Мне не раз говорили, что у меня глаза как у нее. А мои очки напоминают ему об отце. Какой же я дурак, надо быть сдержанней. Хорошо еще, что я не стал ему грубить. А то мое желание сохранять наш хрупкий мир покатилось бы к черту.
Завтра поеду в Плимут. Нужно кое-что купить. Некоторые вещи в его доме настолько старые, что трансфигурировать их во что-то приличное не получится. А вечером — бегом к нему.
И куда это пропал Морель?



Глава 9.

Поездка в Плимут стала для Гарри своеобразным глотком свежего воздуха. Не то, чтобы в Тинтажеле был грязный воздух, просто Поттеру уже порядком поднадоела размеренная деревенская жизнь, и особенно местные жители, преданно заглядывающие в глаза в надежде получить автограф или хотя бы просто перекинуться парой слов с живой легендой. Легенде же просто хотелось на время затеряться в крупном шумном городе. Плимут не был так огромен, как Лондон, но местная ярмарка волшебников вполне могла бы составить конкуренцию столичной. Сюда всемирно известного героя магического мира привела необходимость купить мебель и всевозможную кухонную утварь для Снейпа. Для Гарри оставалось тайной, где тощий зельевар питался, потому что готовить еду в Дарк Мэншон было практически невозможно. Полная антисанитария и отсутствие посуды никак не могли способствовать удобству в приготовлении пищи. А Гарри собирался собственноручно готовить для Снейпа.
Оставив продавцам ярмарки солидную долю своих наличных, Гарри воспользовался уменьшающим заклинанием и уложил все купленные вещи в небольшой чемодан. Когда он предстал перед своим бывшим профессором и начал вытаскивать из чемодана свои покупки, он заметил, как лицо Снейпа слегка перекосило. Предвидя приближающуюся бурю в стакане воды, Поттер решил опередить его гневную тираду, заявив, что не потратил на все это барахло практически ни сикля, а просто собрал по знакомым ненужный хлам. Хмурый зельевар лишь таинственно приподнял бровь и промолчал, чем ввел Гарри в еще большее замешательство. «Он не стал со мной спорить. Я, наверное, сплю» - думал парень.
Навести в полупустом Дарк Мэншоне порядок оказалось легче, чем в собственном доме. При помощи палочки Гарри просто поставил все необходимое в отведенные места, вытер пыль и кое-где починил подтекающую крышу. Все это время угрюмый Снейп сидел возле камина, кутался в свою черную мантию и подтягивал к груди подрагивающие колени. Периодически поглядывая на него, Гарри улыбался при мысли, что если бы профессора можно было, не меняя его позу, пересадить на одну из балок чердака вверх ногами, то он точно бы напомнил черную летучую мышь и возможно, нашел бы себе подружку среди его обитательниц. Гарри украдкой смотрел на этого человека и....втайне восхищался им. Даже сейчас, больной и временами беспомощный, Северус Снейп не выглядел сломленным. Дрожащие руки и горделивая осанка, ужасный шрам через всю шею, и высоко поднятый подбородок. Да... Снейп оказался не по зубам даже Темному Лорду. Точнее, его змее. Но так ли это важно? Поттер чувствовал что-то общее между ними, именно это заставляло его всеми силами тянуться к Снейпу, помогать ему. Это была непреодолимая жажда жить, выживать любой ценой, цепляться за любую возможность. В этом они были похожи.
Стоя с идиотской улыбкой на задумчивом лице и полотенцем руках,Гарри не заметил, что в течение нескольких минут откровенно разглядывал зельевара. Его привел в чувство хрипловатый баритон:
- О чем задумались, Поттер? Надеюсь, не замышляете отравление Пожирателя номер один? - Снейп слегка улыбнулся уголком рта — Хотя, любое приготовленное вами зелье — яд, так что можете просто сварить мне микстуру от кашля.
- О, нет, сэр, просто задумался, - Гарри тряхнул головой, избавляясь от недавних мыслей. - Я совсем забыл, я же привез вам подарок.
Теперь уже обе брови бывшего профессора поползли вверх. Гарри резво взбежал по лестнице второго этажа. Через минуту он вернулся со свертком в руках и вручил его онемевшему от удивления зельевару. Тот потянул за тонкую синюю ленту и развернул упаковочную бумагу. То, что лежало внутри, заставило Снейпа удовлетворенно хмыкнуть и запустить дрожащие руки в мягкую поверхность подарка. Ухватив тонкими пальцами края, Северус с силой тряхнул руками и вокруг него рассыпался большой темно-зеленый пушистый плед с серебристой окантовкой. Когда он поднял на Гарри глаза, тот не понял, чего больше в его взгляде: удивления или благодарности. Смущенный тем, что угодил с подарком, Поттер начал тараторить:
- Я просто подумал сэр, что вам он будет нужнее, чем мне. Это не совсем обычный плед. Сейчас он двухцветный, на нем цвета Слизерина. Это его основной цвет. Но с переменой вашего настроения он будет меняться. Я просто не знал, какой цвет вы любите. Поэтому пришлось заказа... Ой, то есть я его таким уже и получил.
- Успокойтесь, Поттер. Вы думаете, я не понимаю, что вы потратили целое состояние, чтобы купить все это? Не трудитесь и не рассказывайте мне сказки о ваших многочисленных знакомых, готовых пожертвовать антикварную мебель, пусть даже их просит сам Гарри Поттер. Я знаю, сколько все это стоит, я разбираюсь в подобных вещах.
- Сэр, я всего лишь хотел, чтобы вы жили с комфортом, вы это заслужили. А денег у меня достаточно, так что не думайте об этом. Я за всю жизнь не успею их потратить, даже если каждый день буду покупать по новому дому.
- Я прекрасно осведомлен о ваших финансовых возможностях, Поттер. Но я бы попросил вас впредь не транжирить на покалеченного старика столько денег. Я могу обходиться лишь самым необходимым.
- Мистер Снейп, я счел для вас необходимым купить все эти вещи. Повторяю, вы это заслужили. И вы не старик.
С минуту Снейп молчал. Кажется, он обдумывал следующую фразу, или собирался с силами. Гарри стоял, прикрыв глаза и ждал, что сейчас он услышит о том, какой он самодовольный гриффиндорский юнец, транжирящий деньги, так толком еще и не научившись их зарабатывать. Услышанное заставило его широко распахнуть глаза.
- Спасибо вам, Мистер Поттер.
- Можете звать меня просто Гарри.
- Спасибо, Гарри.

Дневник Гарри
24 июля хххх года

События прошлого вечера снова и снова прокручиваются в моей голове. Я не знаю, что делать. Кажется, я схожу с ума.
Вчера мы сидели со Снейпом в Дарк Мэншон, пили травяной чай, который я сварил. Снейп отпустил пару колкостей относительно его безвредности, но в целом все было довольно мило. Мы немного поговорили, я рассказывал ему о наших общих знакомых, кто и где сейчас. Кое-что рассказал о своей семье, но не все, конечно. Около одиннадцати часов он решил лечь спать. Я хотел, чтобы он лег в спальне, но он отказался, сказав, что будет спать прямо на диване в гостиной. Он лег, укрылся пледом и меньше чем через полчаса уже спал. Мне спать не хотелось, я привык ложиться поздно, поэтому я взял одну из его книг и стал читать. Честно говоря, книга была посвящена истории магии и была такой скучной, что меня начало клонить ко сну. Я встал с кресла и положил ее на полку, уже собираясь идти спать, когда внезапно услышал, как он зовет меня по имени. Сначала я думал, что он просто говорит во сне, но внимательно приглядевшись, я встретил его пристальный взгляд.
- Подойди ко мне,- тихо сказал он.
Я думал, ему нездоровится и поспешил к дивану. Выглядел он действительно странно. И без того черные зрачки были сильно расширены, на щеках впервые за последнее время играл лихорадочный розовый румянец. Однако руки не дрожали.
- Вам плохо? - я начал немного паниковать, потому что понятия не имел, что с ним делать, если ему станет хуже.
- Нет, мне хорошо...- неожиданно он взял меня за руку. Она была горячей. - Сядь рядом, пожалуйста.
Я сел и положил ладонь ему на лоб. У него был сильный жар. Удивительно, что его еще не начал бить озноб. Нужно было идти на кухню и сварить какое-нибудь жаропонижающее средство, и быстро, потому что Снейп уже просто «горел» и я опасался за его жизнь. Я встал и направился к кухне.
- Куда ты? Не уходи, посиди со мной. - он не отпускал мою руку.
- Профессор, я хочу вам помочь. У вас жар, я хочу приготовить вам зелье.
- Никто мне теперь не поможет, Гарри, никто... - он отвернулся к стене, обхватывая себя руками. Я почти физически ощутил его боль. Мерлин, как же ему было плохо! Я снова взял его за руку и посмотрел в лицо. По его щеке катилась предательская слеза. И тут меня пробрало. Нет, Снейп не может плакать, только не он! Такие как он, не плачут!
- Профессор, я прошу вас, ну не надо, я сейчас сварю вам зелье, а завтра я привезу кого-нибудь из колдомедиков. Мне плевать, что вас кто-то увидит, я дам ему столько денег, что он слова никому о вас не скажет. Я прошу вас, хоть вы не плачьте.- у меня у самого начали капать слезы.
- Никто мне теперь не поможет, Гарри, - снова сказал он. - Потому что я умер. Ты один этого не понимаешь. Ты разговариваешь с мертвецом. Меня нет. Зачем я тебе нужен? Отпусти же меня, я больше так не могу, - он с силой вырвал свою руку из моей. Где-то на улице грянул гром. Снова начиналась гроза.
Он бредил, это ясно. Я приподнял его с кровати и обнял, как ребенка. Глаза его лихорадочно блестели, по щекам текли слезы, и он постоянно повторял: «Я умер, я же умер...», а я не мог отпустить его. Я держал его худое тело в руках, обнимал его за плечи, гладил по мягким волосам и тоже плакал. Как же мне было его жаль! Мне было жаль того времени, что безвозвратно утеряно, тех возможностей, что были упущены. Он не должен вот так доживать свою жизнь. Если бы можно было все исправить! Я все не переставал гладить его по голове и шептал, что скоро все наладится, что все будет хорошо. Я и сам очень хотел в это верить. Не знаю, сколько мы так просидели, но неожиданно он перестал всхлипывать и поднял на меня глаза. В них адским огнем полыхали безумие, безутешное горе и какая-то пугающая решимость. Я не успел ничего сказать, когда он быстрым движением снял с меня очки и отбросил их в сторону. Его лицо слегка помутнело и я видел лишь размытое его очертание. За окном снова громыхнуло. А потом он меня поцеловал.
Сейчас я уже почти не помню, как это было. Сначала легкое прикосновение его губ к моим, застывшим. От удивления я глубоко вдохнул и он тут же этим воспользовался, просунув язык в мой рот. Он ласкал и требовал, исследовал и властвовал, словно пробуя меня на вкус и наслаждаясь моим замешательством. Этот требовательный язык сводил меня с ума. Это не было похоже не наши поцелуи с Джинни, в них я всегда был ведущим. А тут мне предложили роль ведомого, и это так возбуждало. Кажется, я тихо застонал, когда Снейп слегка притянул меня к себе и запустил руку в мои волосы. Его горячие пальцы прошлись по моим волосам, погладили шею и опустились ниже, к спине. Я почувствовал сильное, пульсирующее возбуждение в паху. Как ни странно, это меня отрезвило. Я отпрянул от него, сгорая от стыда и мечтая поскорее выбраться из этого дома.
Когда я выбежал, я почувствовал сильный ветер и дождь, хлеставшие меня по щекам. Без очков в темноте ничего не было видно, все очертания сада были смазанными и я побежал наугад. Дождь заливал мои глаза, какие-то ветки били и царапали лицо, а я все бежал и бежал по этому бесконечному черному саду, ничего не видя и … смеясь. Да, я смеялся даже когда упал, рассек бровь до крови и выпачкался в грязь. Смеялся я и тогда, когда перелазил через этот чертов забор, зацепился за него и снова упал, порвав купленные на ярмарке брюки. Я смеялся уже дома, когда, мокрый и грязный, завалился на свой клетчатый диван прямо в обуви. Не помню, как я уснул.
И вот сейчас я проснулся. Пришлось одеть мои старые запасные очки, оставшиеся еще со школьных времен. Они мне маловаты, да и выгляжу я в них ужасно. Доберусь до Снейпа - заберу новые.
Анализирую произошедшее. Вчерашней истерики как не бывало, и мне уже совсем не весело. Мне страшно. Мерлин, что это было? Я могу понять его. Он не контролирует себя, я почти уверен, что сегодня утром он ничего не вспомнит. Но я, я? Я ведь тоже целовал его, не сопротивлялся, я даже иногда отвечал! Я возбудился от поцелуя с мужчиной! Да еще с кем, со Снейпом! Еще хуже. С моим бывшим учителем, человеком, который столько раз спасал мне жизнь из любви к моей матери. Я уже молчу о том, что по общепринятым стандартам Снейп — далеко не красавец. Мерлин, у меня же дети, я ведь женат. Как же мы теперь будем с Джинни... За что мне это? И что со мной происходит?
Я помню, в юности у меня были иногда проблемы с самоопределением. Снились разные сны... Но мне снились и парни, и девушки, и я как-то не особенно задумывался, почему так, я просто старался быть как все. Мне некогда было думать, кто мне нравится больше, я должен был спасать этот идиотский мир. Да и наши отношения с Джинни всегда были для меня чем-то предопределенным, я и не задумывался о том, что у меня может быть влечение к мужчинам.
И что в итоге? Поговорить мне не с кем, даже рассказать об этом не могу никому. Кому такое расскажешь? Да, прийти и сказать Рону: «Привет, слушай, друг, ты знаешь, я тут недавно понял: меня возбуждают мужчины постарше. Ты уж прости, что я не осознал это лет 10 назад, когда женился на твоей сестре и клепал ей троих детей!». Да он же меня в порошок сотрет! Причем вручную, при помощи кухонной ступки!
Вот и все, Гарри. Ты всю жизнь так цеплялся за своих друзей, а когда в твоей жизни наступил переломный момент, ты остался в одиночестве. Это и есть ответ на все твои вопросы. Ты, как и прежде, один. Хотя, конечно, теперь у меня есть Снейп, со своими пугающими бредовыми состояниями и попытками меня домогаться.
Я, конечно, тоже хорош, убежал вчера от него, а у него, между прочим, жар был. Очень гуманно. Мало того, что гей, так еще трус и безответственная сволочь. Стоп. Я сказал гей?
Слишком много всего произошло за последние дни. Возможно, я просто паникую раньше времени. Может, мое вчерашнее возбуждение — просто следствие долгого отсутствия секса? С Джинни-то мы уже давно спали в отдельных комнатах.
Сейчас же пойду к нему. Он не должен быть там один. Выяснять ничего не буду, говорить о том что было, тоже. Для него это ничего не значит, а если я скажу, ему будет дико стыдно. Все равно он ничего не помнит, а я как-нибудь справлюсь со своим смущением. Хотя, когда вспоминаю наш вчерашний поцелуй... Мерлин, помоги!



Глава 10.

Под четким руководством своего бывшего преподавателя Гарри сварил несколько вполне сносных зелий. Снейп сидел в кресле возле камина, наглухо завернутый в плед, который сейчас был спокойного синего цвета. Тоном, не терпящим возражений, он отдавал указания. Под его пристальным взором Гарри то и дело резал пальцы, пачкал ингредиенты кровью, чем вызывал у того совершенно справедливое негодование, начинал заново, но ситуация раз за разом повторялась вновь. Это последнее зелье обезболивания требовало особых усилий, потому что готовилось не стандартным способом, как обычное. Для его приготовления температуру состава нужно было поддерживать в постоянном режиме и регулярно контролировать ситуацию. В противном случае, при слишком низкой температуре и недостаточном перемешивании компоненты зелья могли выпасть в осадок, что превращало его в яд, а при излишнем перегреве мог произойти взрыв. Завозившись с очередным ингредиентом, Гарри чуть было не упустил момент, когда температура зелья начала падать. Он уже видел, что на дне появляется зеленоватый осадок, как вдруг почувствовал руку на своем плече.
- Живее, Поттер, если не хотите укоротить мои дни. Помешайте его и усильте пламя, а я пока подготовлю остальные компоненты.
Задумчиво помешивая зелье, Гарри как завороженный наблюдал за тем, как профессор нарезал какую-то мыльную на ощупь траву, как порхали его белоснежные тонкие пальцы над котлом, когда тот добавлял ее. Каким сосредоточенным и одухотворенным был взгляд Снейпа, когда он готовил зелье, как художник творит картину. В такие мгновения лицо его совершенно разглаживалось. Он будто скидывал десяток лет, словно и не было той ужасной войны и тех ужасных увечий, которые она нанесла. Впервые Гарри поймал себя на мысли, что любуется Снейпом. Его больше не раздражали волосы зельевара, теперь он разглядел, что они совершенно не сальные. Снейп использовал какой-то специальный состав, придающий им дополнительный блеск. «Возможно, поэтому у него волосы не седеют», - подумал Гарри. То, что они с Роном еще в школе принимали за неопрятность, было попыткой сохранить молодость. На самом деле, Снейп был ухоженным. Его тонкая, почти прозрачная бледная кожа словно светилась изнутри и была мягкой на ощупь, Гарри теперь знал это совершенно точно. После поцелуя он не мог выбросить из головы приятный свежий аромат трав, исходивший от профессора. Вспомнив о поцелуе, Гарри снова почувствовал легкое возбуждение. Он совершенно забыл о том, что зелье нужно помешивать, о чем ему тут же не преминул напомнить Снейп.
- Поттер, вы совершенно не изменились. Вы умудряетесь даже в таком солидном возрасте витать в облаках, будто первокурсник, - зельевар подошел сзади вплотную к Гарри и положил свою руку поверх его. - Вот так надо помешивать, вот так! А не засыпать над зельем. О чем вы только думаете?
Гарри был рад, что для легелименции необходим зрительный контакт и что Снейп не может прочитать то, о чем он сейчас думал. Он вдыхал запах профессора, чувствовал его руку на своей руке и ощущал, как низ его живота наливается кровью. Нужно было что-то делать.
- Сэр, я, кажется, просил вас называть меня по имени. - Поттер попытался высвободить руку из цепких пальцев профессора, но тот не собирался ее отпускать. Гарри развернулся к нему лицом и посмотрел ему прямо в глаза. Снейп пытливо посмотрел на него, а потом опустил глаза чуть ниже. Казалось, он задумался. Гарри оставалось только молиться, чтобы он не заметил его эрекцию. После секундной паузы бывший профессор произнес:
- Вы сделали мне очень щедрый подарок, Гарри. У меня появилась мысль, об ответном подарке вам, - его левая бровь загадочно поднялась вверх. - Думаю, вам понравится. Знаете, я думаю сегодня вам не обязательно оставаться у меня до вечера. Я отлично себя чувствую и смогу сам закончить зелье. Спасибо вам за помощь.
Гарри хмыкнул.
- Ну, думаю, что помощь — это слишком сильно сказано. Я скорее мешал вам и путался под ногами, - молодому человеку не терпелось поскорее исчезнуть, пока Снейп не заметил его «волнение». Он боком двинулся к двери. - До свидания.
Северус не ответил. Он задумчиво смотрел на ряд небольших флаконов с зельями, приготовленными Поттером. Потом слегка закатал рукава и принялся помешивать состав в котле. Гарри вышел.


Дневник Гарри
29 июля хххх года

Ходить к Снейпу становится все трудней. Я не знаю, что он подмешивает в мой чай (хотя его готовлю я!), но член у меня стоит непрерывно! Мне уже на него смотреть стыдно. Он-то ничего не подозревает. Или подозревает? Какие-то странные взгляды на меня бросает. Не знаю, что и думать. А теперь еще задумал какой-то подарок дарить. Даже предположить боюсь, какой! Скорее всего, это будет что-то в его стиле. Какая-нибудь ползучая гадость, и как всегда ядовитая. Другого даже представить не могу.
И вот что странно. Мы с ним вроде несколько дней уже нормально общаемся, но разговариваем мало, да и то в основном я о себе рассказываю. А я так хочу знать, как он жил все это время. Хочу узнать больше о моей маме. Честно говоря, я немного ревную Снейпа к ней. Он, наверное, до сих пор ее любит. Глупо, я знаю, и как-то неправильно, но ничего не могу поделать. Так хочется спросить о ней, о них, но это же закончится применением непростительных. Как трудно с ним...
Сегодня, наконец, объявился Морель. Хотя объявился — это сильно сказано. Я как раз возвращался домой, когда увидел его заходящим к себе с какой-то девушкой. Видимо, это о ней он рассказывал. Я поспешил к ним, очень хотел его поздравить, а он как-то стушевался и занервничал при виде меня, но с девушкой познакомил. Адриана очень похожа на на него внешне: тоже голубоглазая блондинка, тоже высокая и хорошо сложена. Она, кажется, была немного в замешательстве, когда Морель нас друг другу представил, и сказала, что он очень много обо мне рассказывал. Я видел, что они оба очень смущены, Морель так вообще голову опустил и старательно изучал землю под ногами. Я подумал, что не стоит навязываться и попрощался, напоследок сказав, что они прекрасно смотрятся вместе. Пристер недоверчиво покосился на меня, поблагодарил и поспешно взял Адриану за руку. Он буквально тащил ее в дом.
Странные такие. Наверное, просто засмущались. Но я рад что, они снова вместе, Морель хороший парень и заслуживает счастья. Правда, теперь он не будет так уж часто ходить ко мне на пиво, как раньше, но с другой стороны у меня ведь тоже появилась своя «головная боль», которой нужно посвящать все свободное время. Но я не жалуюсь. Я сам это выбрал.


Глава 11.

Казалось, жизнь для Гарри потихоньку начинала входить в определенную колею. Он каждый день ходил к Снейпу, помогал тому с зельями, потом возвращался домой и валился в постель. По ночам бывший профессор зельеварения тоже не давал ему покоя, приходя во снах. Гарри снились его изящные пальцы, плавно скользящие по его коже, нежные губы, ласкающие в самых волнующих местах и шепот, с которым он на выдохе произносил его имя. Поттер просыпался среди ночи, в мокрой от пота и спермы постели, шел в душ, будто боясь, что заклинание хоть и может очистить его постель, но не в силах отмыть его совесть и вывести из головы грязные мысли. Потом он ложился спать, долго ворочался, но в итоге снова и снова думал о Северусе и опять, злой на себя и свое возбуждение, возвращался в душ. Там он подолгу снимал болезненное напряжение руками, и уже почти под утро, опустошенный и разбитый, наконец, засыпал.
Конечно, после таких ночей к Снейпу он приходил не выспавшимся, и жутко нервировал зельевара, когда в очередной раз сонно зависал над котлом. В один из дней, совершенно уставший от препирательств с Поттером, Снейп отправил того на диван. Через пару минут оттуда уже слышалось мерное посапывание.
Гарри проснулся, когда за окнами было уже темно. Он сонно потер глаза и начал шарить на прикроватной тумбочке в поисках очков. Успешно отыскав их и водрузив на нос, он огляделся. Прямо напротив, в нескольких метрах от него возле камина сидел Северус Снейп. В руках у него был бокал с чем-то темным, похожим на огневиски. Бывший профессор, не отрываясь, смотрел на Поттера. Что-то в его взгляде настораживало. Гарри судорожно сглотнул. «Интересно, давно он за мной наблюдает?» - мелькнула в его голове мысль. Зельевар медленно встал, поставил бокал на стол и вышел из комнаты. На некоторое время в доме воцарилась абсолютная тишина.
- Думаю, вы помните, что я обещал вам ответный подарок? - совершенно беззвучно Снейп подошел к дивану и сел возле Гарри. - Несколько дней подряд вы варили для меня зелья, и у меня была возможность подготовить его должным образом. Я очень надеюсь, что вы оцените мои усилия по достоинству. Прошу вас, - в протянутой руке он держал прозрачный пузырек с нежно-фиолетовой жидкостью.
Гарри осторожно прикоснулся к руке профессора и взял флакон.
- Что это, сэр? - он и сам прекрасно догадывался, что там может быть, но ему были нужны объяснения.
- Зелье, Поттер. Я дарю вам лично приготовленное мной зелье.
На секунду Гарри задумался. Он не мог не задать этот вопрос.
- Для чего оно?
- Попробуйте, и узнаете. - Северус лукаво улыбнулся. Иначе это будет не подарок и не сюрприз.
- Просто скажите, для чего оно, - в душу молодого человека стало закрадываться подозрение. Он вспомнил странное поведение Снейпа, предшествующее такому неожиданному подарку. Вся его лояльность, спокойствие и даже обходительность, совершенно ему не свойственные, теперь были легко объяснимы. Он что-то задумал. Возможно, его внезапное появление в Тинтажеле — всего лишь очередное задание, выполняемое опытным шпионом для оставшихся Пожирателей смерти. Ведь Гарри по-прежнему аврор, и далеко не самый последний.
- Мерлин, Поттер, как вы работаете аврором? Мне не нужно применять легилименцию, чтобы прочитать ваши мысли, они бегущей строкой транслируются на вашем лице! Если вы думаете, что я хочу вас отравить или использовать, то вы еще больший идиот, чем я думал раньше! Какой сейчас смысл от вашей смерти? Война окончена и не начнется, если конечно не появится новый Темный Лорд. Так что не ломайте комедию. Хотя, если не хотите, можете не пить. В таком случае я считаю вопрос о взаимном доверии снятым. Всегда думал, что на Гриффиндор берут только храбрецов...- профессор выглядел разочарованным.
Гарри прекрасно понимал, к чему клонит Снейп. И он осознавал, что дело шито белыми нитками и весь монолог зельевара похож на хорошо спланированную провокацию. Но с другой стороны, поверь он ему, вопрос о доверии будет действительно снят раз и навсегда. И Снейп, в отличие от Гарри, все последнее время был очень искренним. По крайней мере, казался таким. Рассказать о своей болезни, принять помощь от человека, который был ему, мягко говоря, не симпатичен - это ли не доверие?
Поттер колебался. Он рассматривал зелье на ладони и видел его мягкое мерцание. В глубине фиолетовой жидкости иногда вспыхивали ярко-синие всполохи, плавно превращались в нежно-желтые и только потом затухали. Определенно, это было что-то очень мощное, возможно одно из тех зелий, что были в том фолианте. Темная магия. Гарри вытащил маленькую крышечку и осторожно вдохнул аромат. Свежий, едва уловимый запах озона. И только.
Все это время Снейп с интересом наблюдал за своим бывшим учеником. Похоже было, что он проводит эксперимент над лабораторной мышью. Выпьет-не выпьет? Очень интересно. Но что-то большее, чем любопытство Гарри увидел в этих черных глазах. Он не понял, что, но именно это заставило его мгновенно принять решение. С быстротой квидиччного ловца он вылил содержимое флакона себе в рот.
«Будь, что будет»,- решил он и посмотрел на своего бывшего преподавателя. Возможно, впервые за всю свою жизнь Северус Снейп по-настоящему улыбался.

Дневник Гарри
12 августа хххх года

Сначала ничего не происходило. Я просто полулежал на диване, а Снейп смотрел на меня с легкой улыбкой. Я уже начал думать что зелье, оставившее легкую горчинку на губах, было всего лишь шуткой, и Снейп просто проверял мою хваленую гриффиндорскую смелость. И глупость.
- Поттер, хочу предупредить вас. В источнике не указаны симптомы действия зелья, также не известны побочные эффекты...
- Я же просил называть меня Гарри! - я перебил его, почувствовав раздражение. Как можно делать «подарок», не зная, как он может подействовать? - Так все-таки, для чего это зелье, вы мне не скажете? Я все равно уже выпил его.
Снейп не успел ничего ответить, потому что в следующую минуту я закричал. Я как раз смотрел на его лицо, когда в голове вдруг что-то запекло, и я почувствовал, будто огромный раскаленный пузырь внезапно лопнул, разливаясь и обжигая все внутри. Картинка перед глазами поплыла, и я вдруг понял, что почти ничего не вижу: ни цветов, не деталей, только бесформенные темные пятна. А потом снова эти лопающиеся пузыри в голове и боль, боль... Снейп что-то кричал мне, пытался обхватить меня руками, я орал на него в ответ, проклиная его и его зелья и точно зная, что скоро умру. Или, как минимум, ослепну. Наверное, я потерял сознание, потому что размытые пятна перед глазами слились в одно, абсолютно черное, и я провалился в темноту...
Не знаю, сколько времени прошло, но когда я пришел в себя, первое, что я почувствовал, была боль. И темнота. Сначала я подумал, что просто уже ночь и окна зашторены. Потом я потрогал лицо. На мне были очки, но я ничего не видел. Я попробовал поморгать, вроде бы получилось, но картинка не менялась.
- Снейп!
- Я здесь, Гарри, - он бережно взял меня за руку. Пальцы его были холодные и слегка подрагивали. Он погладил меня по голове. - Прости меня.
В его голосе было столько вины. Я был готов отдать все, чтобы увидеть его сейчас.
- Что со мной?
- Полагаю, после приема зелья у тебя произошла полная потеря зрения. Судя по твоему состоянию последние несколько дней, у тебя также мигрень и иногда жар.
- Последние несколько дней?
- Да, ты уже почти неделю в таком состоянии.
Я был поражен. Неделю, я пролежал в постели неделю! Я приподнялся на кровати и сел.
- Что это было за зелье? - теперь-то я должен был знать.
Долгое молчание. Вздох.
- Я не могу тебе сказать, пока. Я думаю, все еще будет в порядке. Я кое-что прочитал, пока ты находился без сознания, это один из симптомов действия зелья. Как правило, проходит через неделю-две. Значит, все идет по плану, нужно просто подождать.
Его упрямство выводило меня из себя. Я протянул руку, чтобы найти его. Нащупав, я схватился за края его сюртука.
- Ты что, совсем ничего не понимаешь? Я ослеп! - я орал не своим голосом и тряс его. Он был совсем близко, я слышал его прерывистое дыхание на своей коже. - Сколько я должен ждать? Что ты сделал со мной, отвечай! - я начал лупить его ладонями куда придется.
- Я лишь хотел помочь, - он стоически все сносил, даже не пытался держать мои руки — Немедленно прекрати истерику, Поттер!!
Но меня уже было не остановить. Я бил наотмашь, стараясь задеть лицо. Пару раз, думаю, я залепил ему пощечину. А он ни разу не тронул меня, просто сидел и терпел. Это злило меня еще больше, я распалялся. Я хотел, чтобы ему было также плохо и больно, как мне. Чтобы он почувствовал!
- Сволочь, слезеринский ублюдок! Как ты мог? Я верил тебе! Моя мать верила!
И тут я все-таки нарвался. Помню, как он в мгновение ока припечатал меня к постели. Я даже слова сказать не успел, когда он, обхватив мои руки своими, бедром прижал меня к матрасу. Меня обдало его жарким дыханием.
- Тише, тише... - казалось, он убаюкивает маленького ребенка. Я и вел себя как ребенок, все еще не оставляя попыток вырваться. Он обреченно вздохнул. Последнее, что я услышал, было полушепотом произнесенное заклинание.

***

Проснулся я от солнечного света, бьющего в глаза. Я хотел перевернуться на другой бок, но тут меня осенило. Солнечный свет! Я вижу свет! Снова открываю глаза. Да, свет и очертания предметов различимы, но вот детали... Примерно также я видел, когда был без очков. Но очки-то были на мне. Интересно, как я в них спал?
- Доброе утро,- Снейп сидел на стуле возле дивана. - Как самочувствие?
- Доброе утро, да. Я... вижу. Слабо. Но вижу. Как будто без очков.
- Сними очки, Гарри,- в его голосе слышалось нетерпение.
Я снял. И не смог поверить своим глазам! Я видел все! Каждую мелочь, каждую пылинку в воздухе! Я даже в очках никогда не видел так хорошо! Это было невероятно! Захотелось немедленно встать с дивана, выйти на улицу, посмотреть на все новым взглядом! Я вскочил и прошелся по комнате.
- Я вижу! Всё! - радости моей не было предела. Происходящее казалось нереальным.
- Я знаю.
Я взглянул на него. Он выглядел очень усталым, темные круги залегли под глазами. Наверное, бессонные ночи возле моей постели давали о себе знать. Несмотря на это, Снейп слегка улыбался уголком рта, на щеках играл легкий румянец. Я все понял.
- Это зелье, да? Это и был ваш подарок?
- Да, - похоже, он был очень доволен собой.
Думаю, он не ожидал такой реакции, но в следующую минуту я уже крепко обнимал его.
- Спасибо... Северус, спасибо! Вы сделали невозможное!
- Ну же, Поттер, достаточно нежностей! - он нахмурился и отстранился, но я видел, что ему приятно. - Я рад, что больше никогда не увижу твои очки. Просто никто никогда не задавался целью тебя от них избавить. А приготовить зелье было не очень сложно.
Конечно же, он соврал. Я видел ту книгу, и что-то не припомню там ни одного простого зелья. И откуда в нем взялась эта скромность?
-Простите меня, сэр, за то, что я вам наговорил. Я был немного не в себе, - мне было очень стыдно за вчерашнее. - Беру все свои слова обратно.
- Да, учитывая изменения, которые происходили с вашим организмом, я удивлен, что вы вообще не убили меня. Меня спасла ваша слепота, - он усмехнулся. - Думаю, вас еще некоторое время будут мучить головные боли, потому что мозг будет перестраиваться под ваше новое восприятие. Небольшое покалывание в глазах также возможно. Но в целом, я думаю, процесс регенерации полностью завершен, - с серьезным видом заключил Снейп.

Я еще долго буду привыкать к своему новому зрению. Прожить столько лет, нося на носу очки, а потом внезапно их отбросить не так-то просто. Но я в восторге от этих перемен! Договорились с Северусом сходить завтра к Провалу, еще одной местной достопримечательности, печально известной из—за количества совершенных там самоубийств. Теперь я хочу осмотреть в Тинтажеле как можно больше всего, да и Снейпу свежий воздух не повредит, нужно его почаще вытаскивать на улицу. Надо не забыть мантию-невидимку, а то он никуда не пойдет. Все еще боится, что его кто-то найдет или узнает. Через десять-то лет? Никто уже не помнит своих героев.
Теперь я совсем не понимаю наших с ним отношений. После того, что Северус сделал, я чувствую что-то большее, чем просто желание. Я к нему привязываюсь, он меня восхищает. Мне нравится его внешность. Длинные черные волосы и профиль, когда он хмурится и помешивает зелье. Люблю, когда он ворчит на меня, только теперь он делает это не так, как в школе. Стал снисходительней, что ли? По-своему обо мне заботится, и я хочу заботиться о нем. Да, дело тут совсем не в недостатке секса. Хотя это все еще только усугубляет. Так трудно находиться с ним рядом, но и быть без него уже не могу. Каждое утро бегу к нему, просто порхаю над его дремучим садом, и влетаю в его дом с выскакивающим из груди сердцем. А он сидит в своем кресле у камина, накрытый пледом, и неторопливо пьет виски. Потом поднимает на меня угольные глаза, и мое сердце ухает куда-то в бездонную пропасть, а слова застревают в горле. Он же, в отличие от меня, всегда спокоен и уверен в себе. Сколько недругов разбилось об эту непроницаемую каменную глыбу? Куда тебе тягаться с ним, Гарри. Знаю, что рассчитывать мне не на что, я для него всего лишь сын Лили Поттер, и если он и испытывает ко мне чувства, то скорее отцовские. Хотя, для Северуса и это — не мало.
Иду спать, но глаза закрывать боюсь. А вдруг это всего лишь сон? И эта новая жизнь, и мои видящие глаза, и, что самое главное, Снейп? Что, если закрыв глаза, уже завтра я открою их и окажусь в своем привычном, обычном мире? Не хочу туда, обратно. Там я уже был. И я знаю, каково там. Лучше уж вообще не просыпаться.


Глава 12.

Поход к знаменитому на весь Тинтажель Провалу был назначен на 10 часов утра. Гарри встал пораньше и начал собираться. Нужно было захватить с собой мантию-невидимку, несколько заранее заготовленных зелий, на случай если Снейпу станет плохо и немного еды, чтобы перекусить, поскольку дорога была не близкой. Надо сказать, за время общения с зельеваром Поттер значительно улучшил свои кулинарные навыки и теперь уже мог вполне сносно готовить. Поэтому он довольно быстро справился с приготовлением нехитрой снеди и у него даже осталось немного времени, чтобы привести себя в порядок. Нанеся на волосы специальный состав, рецепт которого был предусмотрительно выужен у Снейпа незадолго до похода, Гарри обнаружил, что его волосы все-таки возможно чем-то обуздать. Теперь они блестели и были практически гладкими, но выглядели слегка влажными. Заглянув в шкаф, Поттер остановил свой выбор на удобных голубых джинсах и черной рубашке с открытым воротом. Когда, в конце концов, он посмотрел на себя в зеркало, он оказался доволен результатом. И тут же поймал себя на мысли, что собирался так, будто идет на свидание. Эта мысль заставила его усмехнуться своему отражению. Да, он чувствовал себя школьником, нервничал, даже коленки тряслись. И эта черная рубашка... Неужто он выбрал ее, чтобы угодить Северусу? Ответ был очевиден.
Когда ровно без пяти десять Гарри вошел в гостиную Дарк Мэншон, он увидел Снейпа, стоящего возле камина и одевающего перчатки. Оказалось, что серьезно готовился к походу не он один. Зельевар был одет в новые черные брюки, белую рубашку и темно-зеленый атласный жилет с галстуком в тон. Черные ботинки были начищены до блеска. Поттер с тоской посмотрел на свои белые, слегка потрепанные кеды. Определенно, Снейпа было не перещеголять. Бывший профессор подошел к стоящему в углу зеркалу, критично осмотрел свое отражение и поправил свои, видимо, недавно подстриженные заклинанием блестящие волосы. Гарри показалось, что Северус остался доволен результатом. Потом, видимо ощутив его присутствие, он повернулся. Несколько секунд они оценивающе смотрели друг на друга.
- Надо же, вы не опоздали. - кажется, он был смущен тем, что Поттер застал его врасплох, но все-таки сумел сохранить хладнокровие. - Надеюсь, вы не забыли мантию и зелья?
- Разумеется, нет, Северус, все у меня в рюкзаке. - Гарри извлек мантию и протянул зельевару. - Очень жаль, что ваш красивый костюм будет скрыт под ней, сэр. Вы отлично выглядите.
Снейп напрягся и опустил глаза. Потом он медленно протянул руки и взял мантию. Гарри увидел, что они снова дрожат.
- Зато чувствую я себя не очень хорошо. Думаю, приближается пора моих приступов. Будем надеяться, что нам удастся сегодня прогуляться до того, как это начнется, - мрачно произнес бывший профессор.
- Уверен, все будет в порядке, я взял зелья на всякий случай.
- Возможно, вы не заметили, но они мне не помогают, - Снейп начал раздражаться. - Пойдемте, пока я вообще не передумал.
Гарри с сожалением смотрел на то, как исчезает под мантией зельевар. Ему хотелось посмотреть на него подольше. Он вздохнул и отправился в путь. По дороге они проходили мимо развалин Тинтагеля, и Снейп шутливо заметил, что в переводе с... навзание Тинтагель означает «голубые ворота». От этого замечания Поттер неожиданно сильно смутился, от чего даже покраснел. Слава Мерлину, мрачный профессор вроде бы этого не заметил, но всю дорогу Гарри пытался понять, к чему это было сказано. Он иногда чувствовал себя одиноким, поскольку Снейп двигался порой настолько бесшумно и разговаривал с ним так мало, что молодой человек начинал думать, будто тот передумал и вернулся в Дарк Мэншон.
Когда они наконец-то пришли к Провалу, им открылось довольно печальное зрелище. Огромный обрыв, дна которого не было видно из-за ядовитый испарений, поднимающихся снизу, производил впечатление гигантской трещины в земле, прямой дороги в преисподнюю. Воздух вокруг провала был тяжелый и горячий настолько, что даже Снейп сказал, что тут жарковато. Он рассказал, что около 20 лет назад маглы искали здесь источник магнитной аномалии и рыли котлован в надежде до него докопаться. Местные жители, в том числе и волшебники, были против этого вмешательства, поскольку знали, какие странные вещи тут происходили до этого. Было понятно, что место необычное, здесь сталкивалась энергия не только физическая, но еще и магическая, и никому не было известно, как земля отреагирует на попытку ее затронуть. Несколько раз местные даже организовывали митинги, писали письма властям, но так ничего и не добились: правительству тоже было выгодно отыскать Источник. В один день жители Тинтажеля собрались вместе и направились сюда, чтобы раз и навсегда вышвырнуть со своей территории незваных гостей. Началась стычка, разъяренная толпа разорвала на части человека, по чьей инициативе начались поиски, но когда люди подобрались к машинам, произошел крупный взрыв. Погибли все: и те, кто искал Источник, и те, кто пришел за справедливостью. Очевидцев самого взрыва не осталось, но те, кто был в это время в деревне рассказывают, что земля содрогнулась и из ее недр вырвался огромный столп света, поглотил все, что было в радиусе 5 километров и исторг такую порцию неизвестного науке излучения, что после этого растительность и все живое рядом с местом происшествия погибло. На месте взрыва образовалась крупная трещина, разрастающаяся с каждым годом и выделяющая ядовитые пары неизученных веществ. Со временем стала появляться растительность, этому месту не свойственная, кроме того, растения, найденные и собранные возле Провала, обладают большей магической и лечебной силой, чем где-либо. Неизвестно, как взрыв повлиял на жителей самой деревни, но поговаривают, будто иногда здесь видят мертвых людей, выглядящих, как живые. Кто-то верит, что это просто оптические иллюзии, создаваемые излучением и парами при свете солнца вкупе с богатым воображением, а кто-то действительно считает, что Провал — это дверь в иной мир, позволяющий встретиться с давно потерянными близкими. «Возможно, жажда постигнуть тайны этого места и ведет к тому большому числу самоубийств, совершаемых здесь. А может быть, сама атмосфера этого места действует на людей удручающе», - подытожил Снейп. Было очень необычно слушать его, но не видеть, но Гарри понимал, что мантия — необходимая мера, чтобы его обезопасить.
Они простояли возле Провала несколько минут, и Поттер понял, насколько своевременной была эта мера. К ним со Снейпом с неумолимой скоростью приближались Морель и Адриана. Они шли, умиротворенно держась за руки, о чем-то оживленно беседуя и пока не замечая Гарри.
- Северус, уходите немедленно! Сюда идут мои знакомые! Быстрее, пока вас не заметили. Через пару минут я пойду за вами!
- Увидимся, Гарри. - и Поттер услышал легкие шаги.
- Какая встреча, Морель! - нарочито громко произнес Гарри и протянул руку для приветствия. - Рад видеть вас, Адриана!
- О, а ты что тут делаешь? - Пристер, был очень удивлен, но обрадован встрече.
- Добрый день, мистер Поттер! Надеюсь, не подумываете о самоубийстве? - в голосе девушки чувствовались нотки иронии.
- Пока нет, Адриана, но если вдруг решусь, вышлю вам с Морелем приглашение на шоу! - Гарри потихоньку перенимал у Северуса любовь к сарказму.
Кажется, ответ девушке не понравился. Она слегка нахмурилась и сказала, что пойдет прогуляться поближе к Провалу и двинулась к небольшой поляне с какими-то необычными голубовато-синими цветами.
- Так что ты тут делаешь, Гарри? - Морель явно не хотел отступать.
- Да так, выгуливаю свою головную боль. Свежий воздух, знаешь ли, очень полезен!


Дневник Гарри
13 августа хххх года

Проболтали с Морелем почти час. Адриана была явно не в настроении, надеюсь, не из-за меня. Когда пришел в Дарк Мэншон, Снейп тоже был не в духе. Он лежал на диване, как-то боком, закутанный в мой плед, отчего-то тот был пунцово-красным. Дрожь его начала усиливаться, и я дал ему несколько зелий. Честно говоря, не очень помогло. Хотя я думаю, по крайней мере боль они сняли. Он хотел выпроводить меня домой, но я отказался. Я знаю, что он храбрится, делает вид, что все в порядке. Ни черта не в порядке! Остаюсь у него, буду за ним наблюдать. Если что-то будет, еще напишу.

***

Вечер. Мы поссорились. Между прочим, из-за Мореля. Сейчас спит, чуть не выставил меня за дверь, за палочку хватался. У меня вся жизнь перед глазами пролетела, когда он на меня ее наставил. А потом так застонал, схватился за голову и упал на постель. Я бросился к нему, а у него опять жар. Что делать теперь? Дал жаропонижающее и снотворное, но их надолго не хватает, он сам говорил. Будем ждать. Сижу, боюсь и пью его огневиски. Такая дрянь! Завтра утром принесу ему хороший коньяк.
Так вот, о Мореле. Оказалось, Северус никуда не ушел, остался и все слышал. Объяснил свой поступок тем, что якобы боялся, что его заметят или услышат. Сказал, что головной болью его еще никто не называл. Обиделся, в общем. Но дальше - больше. Он заявил, что я откровенно флиртую с Морелем! Целую тираду развел о моих моральных качествах. Мол, и девушка у него, и у меня - жена и дети. Я вообще отношусь к Морелю как к другу! Бред какой-то. И еще сказал, что если он для меня такая обуза, то он может избавить меня от своего общества. Я так и не понял, что значила его угроза, но сгоряча обозвал его дураком. Вот тут он и начал выхватывать палочку. В общем, вспоминаю с ужасом. Хоть бы ему стало лучше, а то я опять начинаю чувствовать себя виноватым. Попробую подремать.

***

Ночь. Не знаю, который час. В Дарк Мэншон остановились все часы. Что за напасть? Времени нет, время не тут. Или это мы вне времени? Выйти из дома не могу: Северусу плохо, постоянно стонет и что-то бормочет. Жар спал, но надолго ли?
Кажется, пришел в себя. Зовет меня. Иду.

14 августа хххх года


События вчерашнего вечера. Северус пришел в себя, жар немного спал. Я сидел возле него, держал его за руку. Его колотило, словно в горячке, глаза безумно блуждали. Мне было очень страшно. Однажды я уже пережил его смерть, когда думал, что он умер. Второй раз я просто не вынесу, с ним не должно ничего случиться! Потом он начал то ли захлебываться, то ли задыхаться. Я присмотрелся и увидел, как шрам на его шее мгновенно расползается, обнажая свежую плоть. Крови не было, но зрелище было ужасающим. Снейп начал хрипеть. Я понял, что забыл нанести лечебную мазь. Я вскочил и начал метаться по комнате, но никак не мог ее найти, пришлось бежать на кухню, она оказалась там. Когда я вбежал в комнату, он уже бился в агонии, ослабевшими руками зажимал теперь уже кровоточащую рану, глаза начинали закатываться. Я кое-как остановил кровотечение, намазал рану мазью и увидел, как она снова стягивается в неровную алую полоску. Северус лежал без сознания. А я плакал. Стоял на коленях возле него и рыдал в голос. В голове, словно кадры, крутились воспоминания о событиях в Визжащей Хижине. Должно же быть средство, как его вылечить! Я не хочу терять его снова!
Наверное, я очень устал, потому что не заметил, как уснул. Прямо вот так, сидя на коленях, склонив голову на диван и держа его за руку. Так мы и проснулись. Вернее, он разбудил меня. Он гладил мое мокрое от слез лицо, мои волосы. От этих прикосновений мне стало так спокойно. Я все пытался разглядеть в его глазах хоть какой-то намек, хоть какое-то чувство, но ничего не видел в этом черном омуте. Помню, я тогда подумал, что он опять жалеет меня, как ребенка. Мне стало невыносимо больно.
Сам не пойму, как я оказался рядом с ним на диване. Он просто потянул меня к себе, а я, словно завороженный, лег рядом, боясь к нему прикоснуться. Я не мог отвести от него взгляд. Он как-то горько усмехнулся и поцеловал меня. Неторопливо, словно смакуя. Может, ждал, что я отстранюсь. Но я не собирался отстраняться. Я уже представлял, как сейчас сорву с него всю эту одежду, как он, распластанный по дивану, будет извиваться подо мной и стонать от удовольствия, шептать мое имя и просить пощады. О, как я хотел этого! Дрожащими руками я начал расстегивать его рубашку, но застежка не слушалась, и я с силой рванул за ворот. Пуговицы разлетелись в разные стороны. «Завтра я за это отхвачу» - промелькнула у меня в голове шальная мысль, и тут же улетучилась, когда я увидел грудь Снейпа. Вся испещренная шрамами, она напоминала поле боя. Следы пыток Волдеморта никуда не исчезли. Стараясь не думать об этом, я прильнул губами к его шрамам. Если бы я мог исцелить их поцелуями! Северус глухо застонал, когда языком я прошелся по его соскам, слегка посасывая. Инстинктивно он запустил руку в мои волосы и попытался направить меня ниже. Я провел языком сверху вниз по ложбинке его живота и уже начинал расстегивать брюки, когда внезапно он остановил меня.
- Это все усложнит, Гарри, - он слегка охрип и тяжело дышал.
- А когда у нас с тобой было все просто? - я снова потянулся к его ширинке.
- Это касается не только меня и тебя. И потом, я действительно не думаю что тебе это нужно, - последнюю фразу он сказал в мой рот, потому что я опять целовал его. - Да перестань же!
- Я в состоянии сам решить, что мне нужно, - меня начинало бесить его упрямство.
- Дай себе немного времени. И мне тоже. Я должен свыкнуться с мыслью, что хочу сына своей лучшей подруги.
- Подруги? Я думал, ты любил маму...
- Конечно, я любил Лили. Она единственная видела во мне что-то хорошее, ей было все равно, как я выгляжу, с какого я факультета, кто мои родители. Она принимала меня таким, какой я есть. Она была прекрасной женщиной. Пожалуй, она была вообще самым лучшим человеком из тех, кого я знал. А еще красавица, у тебя ее глаза. Я всегда говорил ей, что если бы не был геем, то точно бы на ней женился. И она бы не вышла за твоего отца. Уж прости, но я считаю, что он был ей не пара. Почему хорошие девушки всегда встречаются с придурками?- я толкнул его в бок, - Тише. Ну, это правда, он не был ее достоин, и я сто раз говорил ей об этом. А тут еще мое увлечение Темной магией... Мы стали отдаляться друг от друга, она проводила все время с Поттером, и я остался в одиночестве. Мне казалось, что среди Пожирателей смерти у меня есть друзья. Ну, или могли бы появиться. Когда я сказал Волдеморту о пророчестве, я и подумать не мог, кого ставлю под удар. Я никогда не прощу себя. Все, что произошло с тобой, твоими родителями — это лишь моя вина.
Мы лежали, обнявшись, и я мог видеть его профиль. Сейчас он был похож на каменное изваяние. Мерлин, этот человек никогда не перестанет заниматься самобичеванием!
- Ты ни в чем не виноват. Темный Лорд все равно узнал бы о пророчестве, не ты, так кто-то другой бы ему доложил. И кто виноват в том, что каждое звено в цепи защиты моих родителей было слабым? Что Сириус решит отдать должность хранителя Петтигрю, что тот окажется предателем, наконец, что моя мама окажется настолько храброй, что отдаст свою жизнь в обмен на мою?
- Я же говорил, что она лучшая из тех, кого я знал. И она бы точно была не в восторге, узнав, что ее сын сейчас валяется на диване с ее лучшим другом и пытается его совратить, - он взглянул на меня. В его взгляде не было прежней строгости и презрения. Он смотрел на меня почти... нежно. Я обнял его еще крепче.
- Она была бы рада, что два очень дорогих ей человека наконец-то не хотят убить друг друга, а скорее, наоборот. Прониклись симпатией? - я ему подмигнул.
- Давай не будем об этом, по крайней мере, пока. Ты сам не знаешь, что говоришь и о чем просишь. Скоро утро, ложимся спать. То, что мне сейчас легче, еще не дает гарантий, что через пару часов это не повторится снова. Тебе и мне нужно набираться сил. - Он слегка взъерошил мои волосы и поцеловал в лоб. - Спокойной ночи, Гарри.
- Спокойной ночи, Северус.


Глава 13.

- Расскажи мне, как ты спасся.
Уже утро, и двое мужчин лежат на тесном диване, укрывшись фиолетовым пледом с серебристой окантовкой. Тот, что постарше, театрально возносит глаза к небу, но все же отвечает.
- Неужели ты думаешь, что я хочу это вспоминать?
Молодой человек задумчиво водит пальцем по груди второго, будто прокладывая воображаемые дорожки, потом останавливается и пристально смотрит на него. На некоторое время в комнате воцаряется молчание.
- Думаю, не хочешь. Но я хочу знать, кого или что мне благодарить за твое спасение. Я ведь... ушел тогда. Я тебя бросил. Как оказалось, живого. Это просто чудо что ты выжил.
- Как ни странно, можешь благодарить Нагайну. Не думаю, что Темный Лорд когда-нибудь задумывался об исключительных способностях своей питомицы. Судя по тому, что произошло со мной после ее укуса, потенциал использования ее яда и зубов в медицине был бы огромен, останься она в живых. Но она была практически единственной в своем роде, поэтому найти подобную ей, почти невозможно.
- Эта гадина чуть не лишила тебя жизни, а ты, можно сказать, почти восхищаешься ей. Это ты уникален.
- Да, я, пожалуй, тоже. Не буду объяснять всех тонкостей, твой неискушенный мозг все равно ничего в этом не поймет. Ты увидел, как я якобы умер, но я был всего лишь парализован ее ядом, мое дыхание и пульс не уловил бы ни один колдомедик, так что и немудрено что ты счел меня покойником. С другой стороны, я не погиб от потери крови, потому что все тот же яд является сильнейшим загустителем. Мало того, что парализует нервную систему, так еще и кровь заставляет застыть. Идеальное орудие убийства. В любом другом случае все закончилось бы летальным исходом, но поскольку моя рана была огромной, она просто закупорилась кровавыми сгустками. Таким образом, от потери крови я не умер, потому что рана была закрыта, а от яда - потому, что большая его часть вместе с кровью вышла наружу. Счастливое стечение обстоятельств, везение... Как хочешь называй.
- Да, это твое невероятное везение. А что было дальше?
- Когда я пришел в себя, я понял, что битва уже окончена. Я не знал, каков был ее исход, но в любом случае делать в Визжащей Хижине мне было нечего. Если выиграл Темный Лорд, то я все равно был бы покойником, он ясно дал понять, что я ему больше не нужен. Если выиграл ты, то я опять же, не знал, жив ты или нет. Дамблдор сказал, что ты, вполне вероятно, не выживешь. А ты был единственным, кто видел мои воспоминания, других доказательств моей невиновности у меня не было. Зализывать раны в Азкабане мне совершенно не хотелось. Конечно, в том моем состоянии аппарирвать было крайне рискованной затеей, но выбор у меня был невелик. Я аппарировал домой, собрал все необходимое, и начал путешествовать. Последние полгода живу здесь, но думаю, скоро придется уезжать и отсюда.
- Почему?
- Ты не поверишь, но некоторые мои бывшие «друзья» Пожиратели думают, что я все еще жив. Им было недостаточно спектакля моих похорон.
- Кстати, я ведь тоже там был! Как тебе удалось и это устроить?
- Ну, ты же сам видел, гроб был закрыт. Всего лишь немного Империуса, наложенного на нужных людей, и все уже думают, что бедняга Северус настолько обезображен, что его не смогли собрать по частям даже очень опытные медики. Ты, между прочим, в этом случае не проявил ожидаемого от тебя любопытства. Я ожидал, что мне придется испробовать на тебе свой Обливиэйт. - мужчина слегка щелкнул парня по носу.
- Как у тебя все просто складывается, я бы никогда не провернул такого! Не зря тебе столько лет удавалось балансировать на грани жизни и смерти, будучи шпионом Дамблдора в рядах Пожирателей. Втайне я всегда восхищался тобой. Скажи мне, есть в этом мире хоть что-нибудь, что способно поколебать твой самоконтроль?
- Раньше я точно мог бы сказать - ничего. А теперь... Разве что ты?




Дневник Гарри
15 августа хххх года

Сегодня я дома, решил слегка навести порядок. На полках — тонны пыли. Вечером пойду к Северусу. Ушел сегодня утром, прошло всего несколько часов — а я уже скучаю.
Неожиданно объявилась Гермиона, разговаривали с ней по каминной сети. Я только ступил на порог, как из камина показалась ее голова. Она была очень недовольна.
- Гарри Поттер! Где ты, можно тебя спросить, шатаешься все это время?! Мы, между прочим, за тебя волновались!
- А что случилось, Герм? Я просто стараюсь не сидеть дома, тут такая тоска. Осматриваю местные достопримечательности. Позавчера вот ходил к Провалу. Тебе бы там понравилось, столько редких растений!
- Когда мы с Роном последний раз видели тебя, ты выглядел не очень здоровым. И ты еще болтаешься возле малоизученных ядовитых провалов! Совсем жить надоело?
«Боже, иногда она бывает просто невыносима. Ведет себя, как мамочка. И как Рон ее терпит?» - думая так, я еле сдерживал улыбку.
- Гермиона, я уже взрослый, и в опеке не нуждаюсь. Хотя меня радует, что вы за меня беспокоитесь. И жить мне не надоело. Я, возможно, только начинаю по-настоящему жить.
Похоже, мои слова ее озадачили. Я увидел серьезный мыслительный процесс на ее лице, словно она что-то прикидывала в уме.
- Так это все-таки правда? Ты уже не вернешься к Джинни, я права?
- Насколько я понимаю, факт моего ухода ее не сильно расстроил. И Рон что-то говорил о разводе. Никаких бумаг мне пока не приходило, но я думаю это лишь вопрос времени.
- Неужели тебе все равно, Гарри? Ты же сам вырос без родителей, я думала, ты понимаешь, как это, и не допустишь, чтобы твои дети росли без отца.
- Почему без отца? Я же не умираю и не переезжаю на другую планету. Я просто больше не буду жить с Джинни. Я все обдумал. Если мы продолжим жить с Джинни так, как жили в последнее время, это не сделает счастливыми наших детей. Они все чувствуют. Я думаю мысль о том, что их родители больше друг друга не любят, не компенсирует факт нашего нахождения рядом друг с другом и с ними. Сама подумай, Герм, ну что из этого выйдет?
Она внимательно посмотрела на меня.
- Да, может быть, в чем-то ты и прав. Но я все равно считаю, что семья — это то, за что нужно биться до последнего. И меня удивляет, что вы с Джинни так легко друг от друга отказываетесь. Да, не только ты, но и она ведет себя странно. Кстати, а где твои очки?
Я как-то и забыл уже о них. Вопрос завел меня в тупик. Пришлось врать.
- Помнишь ту книгу, по которой ты варила мне жаропонижающее зелье?
- Ну да, древний, очень редкий фолиант. Я еще очень удивилась, откуда он мог у тебя взяться.
- Долгая история. Так вот, по нему я сварил зелье. Теперь я отлично вижу и не нуждаюсь в очках.
- Гарри, это же просто здорово! Поздравляю! Тебе очень идет быть без очков. Ты выглядишь серьезней, мужественней. Должна сказать, зелья там довольно сложные. Ты большой молодец, что осилил приготовление. Думаю, даже Снейп тобой бы гордился!
Упоминание о Северусе заставило меня слегка покраснеть. Я прямо почувствовал, как лицо заливается краской.
- Спасибо, Мион. Очень надеюсь на это. Кстати, вы не собираетесь как-нибудь зайти ко мне в гости? Я уже соскучился. Привозите с собой Ала и Джеймса. Как там маленькая Лили?
- С ней все в порядке. Иногда беспокоит Джинни по ночам, но это нормально. Она в надежных руках, ты же знаешь. В конце концов, это ваш третий ребенок.
- Да, знаю...- мне снова стало грустно. Лили будет расти уже без меня.
- Гарри, не терзайся так. Если вы действительно не любите друг друга, то может и правда лучше будет разойтись по-хорошему, без претензий и ссор? Это было бы мудро.
- Да, просто меня не покидает мысль о том, что я где-то ошибся, пошел не по тому пути. А теперь ничего не исправишь, и мои ошибки повлияли на такое количество близких мне людей... Где я ошибся, Герм?
- Не думай об этом. Ты поступал так, как должен был, так, как от тебя ожидали. И не твоя в этом вина, на протяжении многих лет в тебе взращивали чувство долга. Может, теперь настало время пожить для себя? Себе ты обязан больше, чем другим.
- Не знаю, ничего не знаю.
- Подумай об этом. А я пошла, у меня еще много дел в Министерстве. Не пропадай так больше. Пока!
- Пока.

Наверное, в чем-то она права. Может, хватит оглядываться на других? Пытаться сделать всех счастливыми? Сам-то ты, когда был счастлив в последний раз, Гарри? Собственно, вчера вечером, с Северусом. У нас свой, маленький мир. Такой хрупкий, эфемерный. Я могу пожертвовать всем, что имею, только бы он не разлетелся, как карточный домик. Я знаю, вдвоем мы все преодолеем. А без него мне уже ничего не хочется. И как я жил раньше?

***
Ночь. Лежим в спальне. Северус спит, а мне не спится. Смотрю на него. Темные волосы разметались по подушке, мускулистые худые руки расслаблено обрамляют ее. Мерное, спокойное дыхание. На лице мерцают тени от горящей свечи, черные ресницы слегка подрагивают. Он видит сон. Что тебе снится, любимый? Какие картины являются тебе во сне? Это ли Темный лорд со своей жуткой свитой, преследующий тебя, или старый манипулятор Дамблдор, пичкающий лимонными дольками и очередной сказкой о долге и спасении мира? А может, тебе снится твое детство, взлетающие в небо качели и зеленоглазая девчонка с рыжими волосами? На секунду он замирает, лицо смягчается, и он с полуулыбкой выдыхает:
- Гарри...
В эту минуту мне легко и спокойно. Я счастлив. Нет пути назад, и нет прошлого. Сегодня ночью мы были одним целым. И это было самым лучшим, что я испытывал в жизни.
Он был нежен, и в то же время нетерпелив. Повалил меня на кровать и прильнул губами. Потом, не разрывая поцелуй, одним заклинанием снял с нас обоих одежду. В полумраке его стройное тело казалось мне высеченным из мрамора, бледная кожа мерцала. Идеален, несмотря на шрамы. Он снова поцеловал меня, страстно прикусив губу. Я почувствовал солоноватый вкус крови во рту и испуганно взглянул на него. Он лукаво улыбнулся. Мой личный демон... Оставив мои губы, он принялся целовать шею и грудь. Прочерчивая языком длинную дорожку, он спускался все ниже и ниже, заставляя меня сходить с ума в предвкушении. Потом внезапно остановился и поднял глаза. Сколько похоти было в этом взгляде! Я был готов кончить от одного его вида. Видимо, он прочитал это в моих глазах, потому что в следующую секунду он резко вобрал в себя мой член сразу, почти до основания. Я задохнулся от нахлынувшего удовольствия. Всего несколько ритмичных движений, его обволакивающий язык и ...я не смог сдержаться. Я изливался прямо ему в рот, держа за волосы и блаженно улыбаясь. Потом притянул его к себе и поцеловал. Чуть горьковатый вкус моей спермы на его мокрых губах дурманил мозг, все закружилось перед глазами.
- Северус... Это было... так хорошо...- я знал, что несу какую-то банальщину и бред, но в тот момент я не мог сказать ничего умнее. Он усмехнулся.
- Сейчас я покажу тебе, Гарри, что может быть даже лучше — прошептал он на ухо и перевернул меня на живот.
Он прижался ко мне всем телом, и я ощутил его уже слегка влажный член, трущийся о мои ягодицы. Очередная волна возбуждения прокатилась по телу. «Еще немного, и я снова буду готов» - промелькнуло в голове. Я потянулся к нему за поцелуем, но он лишь снова прикусил мою губу, обведя пальцем прокушенное место. Инстинктивно я взял его палец в рот и начал сосать. Затем он добавил второй. Видно было, что он наслаждается зрелищем, а я не хотел его разочаровывать. Потом он слегка провел рукой вдоль позвоночника и осторожно ввел в меня один палец. Было немного больно, но я был так разгорячен, что почти сразу же потребовал ввести второй, а потом и третий. Это было еще болезненней, но уже совсем скоро я немного привык и стал сам насаживаться на них. В конце концов я понял, что не могу больше ждать. Я хотел большего.
- Северус, пожалуйста...
Пальцы практически сразу исчезли. Затем снова появился один, смазывающий меня какой-то скользкой мазью. В воздухе запахло лавандой. Северус подтянул меня за бёдра к себе, заставив упереться руками в кровать и стать на четвереньки. Потом медленно, очень аккуратно вошел в меня, и я, почувствовав боль, слегка застонал. Он замер, но я сказал ему, чтобы не останавливался. Он толкнулся второй раз, потом еще и еще, наращивая темп.
- Мерлин, какой же ты узкий, - задыхаясь, шептал он.
Боль постепенно смешалась с наслаждением, и мой слегка опавший член начал подниматься вновь. Северус обхватил его рукой и начал двигать ей в такт толчкам. Он входил в меня под каким-то особым углом, воздействуя на простату, от чего я непроизвольно стал двигаться ему навстречу, стараясь, чтобы он проник как можно глубже. Я чувствовал, что долго так не выдержу. Наконец он ускорился, толчки стали сильнее, и мы кончили почти одновременно: он — изливаясь горячей струей внутри меня, а я — на серебристые атласные простыни. Он повалился на меня, тяжело дыша. Я перевернулся на спину, произнес очищающее заклинание и обнял его. Так мы и лежали, не говоря ни слова, пока он не заснул.
И вот он лежит рядом со мной, а я боюсь лишний раз вздохнуть, чтобы не развеять это наваждение. Как будто это не со мной, в другой жизни. И все же вот он, из плоти и крови, спит на моем плече, шепчет мое имя, даже улыбается во сне. А я тру пальцем искусанную губу и тоже улыбаюсь. Наверное, со стороны выгляжу, как счастливый идиот. Влюбленный идиот.
Нет, все же это не мираж. Там, за пределами Дарк Мэншон, все — выдуманное, ненастоящее. Пластмассовый мир. Только мы реальны, здесь даже время не властно. Мы пробовали заводить часы, но когда мы вместе, они останавливаются. Северус говорит, что они начинают идти лишь когда я ухожу. Это не просто магия. Теперь мы неделимы.


Глава 14.

Всю оставшуюся ночь Гарри просидел на кровати, любуясь Северусом. Он смог заснуть только под утро, совершенно вымотанный. Ему снился Темный Лорд, убивающий Снейпа, потом Снейп, убивающий Дамблдора, потом Дамблдор, почему-то убивающий Сириуса и Сириус, выходящий из-за Завесы и забирающий с собой Люпина. И не было конца смертям, все умирали один за другим. И вот Поттер, темной ночью шел по пустынной равнине, по груде тел, с ужасом узнавая в них своих друзей и знакомых, жену и детей. Потом он увидел себя, постаревшего на десятки лет, какого-то маленького, съежившегося, застывшего. Трудно было бы узнать это тело, распростертое на земле, если бы не очки. Гарри наклонился над ним, чтобы увидеть шрам, и убрал челку. Шрама не было. Не успел он этому удивиться, как тот, второй Поттер, открыл глаза.
От ужаса Гарри проснулся. Посмотрел по сторонам, но Северуса нигде не было, дом был пуст. «Интересно, куда он все время уходит? Нужно его обязательно распросить» - подумал молодой человек. Он встал, принялся за приготовление необходимых зелий, весело подпевая одной из песен, играющих из граммофона. Гарри принес его сюда недавно, заявив недовольному Снейпу, что он все равно большую часть времени проводит в Дарк Мэншон, а к музыке уже настолько привык, что жить без нее не может. Зельевар недовольно сжал губы, но все-таки согласился.
Набравшись опыта в зельеварении, Поттер довольно быстро справлялся с ежедневными хлопотами по приготовлению всевозможных лекарств для Северуса. Он уже помнил все рецепты наизусть, и даже пытался слегка их усовершенствовать, что, надо сказать, делало зелья более эффективными. Гарри заметил, что бывшему профессору становилось лучше. А может, это жизнь с ним действовали на него оздоравливающе.
Закончив с зельями, он принялся за уборку. Теперь, когда Северус был с ним, он не отказывался от использования магии. Довольно быстро прибравшись с помощью палочки, он с унынием отметил, что ему совершенно нечем заняться. Северуса все не было, и на сердце наваливалась тоска. Поттер уселся в гостиной возле камина, налил себе собственноручно принесенного коньяку и с видом аристократа начал пить. Получалось плохо, потому что коньяк был горький, а Гарри больше предпочитал пиво, но Снейп его наличие в доме не признавал, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.
Когда Северус все-таки пришел домой, он застал Поттера в задумчивом полупьяном состоянии. Видимо, зельевару не понравилось увиденное, потому что он недовольно вскинул бровь и произнес:
- Поттер, вас даже на полдня страшно оставить в одиночестве. Не в неприятность влипните, так обязательно напьетесь. Вы все еще остаетесь в детстве, ни к чему не приспособлены и ни на что не годны.
- Что за странное обращение, Северус, что-то случилось? Ты не в духе? - Гарри очень тревожил официальный тон, с которым Снейп к нему обращался.
- Если вы еще не заметили, то, как вы выразились, «не в духе» - это мое обычное душевное состояние. А то, что случилось, вас совершенно не касается. Прошу вас покинуть мой дом, мне нужно собирать вещи.
- Какие вещи, что ты несешь? Зачем тебе вещи... собирать... зачем? - язык у Гарри слегка заплетался.
- Поттер, не будьте идиотом. Я уезжаю.
- Как уезжаешь, куда? - молодой человек был шокирован.
- Этого я вам сказать, не могу, к сожалению. А сейчас прошу вас, покиньте мой дом. - Снейп уже начинал терять терпение.
- Ты уезжаешь один? Оставляешь меня?!
- Вы очень проницательны, - снова этот надменный взгляд. Поттер похолодел. Все было кончено.
- Ты, ты использовал меня! - Гарри вскочил и пошел на Снейпа. - Получил, что хотел, а теперь убегаешь! А я, как идиот, варил тебе зелья, ухаживал за тобой, - он подошел к зельевару вплотную. - Ну и как? Каково это? Оттрахать самого Гарри Поттера? Отомстил давнему врагу? Наверное, польстило твоему самолюбию, Снейп? - Гарри не договорил, потому что Снейп отвесил ему звонкую пощечину.
Глаза его испуганно расширились. Он начал пятиться назад, смотря на Северуса. В глазах того за секунды промелькнул целый спектр эмоций. Такой же испуг. Потом сожаление. Боль.
- Ты... Ты ударил меня — это открытие заставило молодого человека замереть на месте.
Зельевар сделал осторожный шаг вперед и направился к нему. Поттер снова начал пятиться, прикрывая лицо рукой, но Снейп двигался быстрее. Где-то на середине комнаты они встретились, и Северус, вопреки мрачным ожиданиям Гарри, просто его поцеловал. Губы обоих дрожали, и Поттер частичкой оставшегося сознания подумал, что Снейп тоже испугался. Но, наверное, другого.
- Прости меня, прости — шептал зельевар, покрывая поцелуями лицо молодого человека.
Вот так, целуясь и попутно снимая одежду, они плавно осели на пол. Где-то на юге Англии, в одном из домов деревни Тинтажель в очередной раз остановились часы.

Дневник Гарри
16 августа хххх года

Мы лежим на полу, на расстеленном Северусом пледе, отливающим благородным золотом. Он задумчиво смотрит в потолок, а я как всегда смотрю на него. Не хочу начинать этот разговор, потому что наперед знаю, что ничего этим не добьюсь, но не могу не задать мучающий меня вопрос.
- Так что, ты действительно собирался уехать без меня?
Он долго молчит, словно обдумывая, и потом слегка охрипшим голосом отвечает:
- Да, собирался. Но я хотел это сделать из благих побуждений.
- И что же это за побуждения, позволь спросить? Это как-то связано с твоим сегодняшним отсутствием, верно?
- Да. Ты, наверное, уже заметил, что я иногда ухожу из дома. Я встречаюсь с человеком... Он вроде осведомителя. Он в курсе того, что замышляют Пожиратели смерти, поскольку он один из них. Назовем его Смитом. Так вот этот Смит регулярно ходит на их собрания... а они до сих пор собираются, Гарри, - он погладил меня по щеке, - и рассказывает мне о дальнейших планах. Конечно, он делает это не просто так: немного Империуса, Веритасерума и Обливиэйта, и он выкладывает мне всю информацию. Основная деятельность соратников Волдеморта сейчас — это поиск и отлов предателей. Честно говоря, не понимаю, для чего это нужно. Былой силы у них нет, они живут в постоянном страхе и находятся под колпаком у министерства, но иногда умудряются проворачивать свои операции. Мне также известно, что они причастны к изготовлению запрещенных зелий и их распространению. Думаю, ваш аврорат мог этим заинтересоваться. Но я, по понятным причинам, не могу ему помочь.
- Ты мог бы просто дать мне несколько наводок, а мы бы уже сами разобрались.
- Не перебивай, Поттер. Некоторое время назад я впервые услышал от Смита, что не все в стане Пожирателей поверили в мою смерть. Их очень заинтересовал тот факт, что мою могилу практически невозможно вскрыть, потому что на ней стоит защитное заклинание. Действительно, зачем такая сильная защита, если нечего скрывать? В общем, они ищут меня, и по сведениям моего осведомителя, они в очередной раз напали на мой след. Поэтому я и решил уехать как можно быстрее, а поскольку находиться рядом со мной небезопасно, я решил уехать без тебя.
- А ты не подумал, как я себя при этом почувствую? Что я могу решить, что ты бросил меня, или, что ты пропал, или убит, в конце концов? Обо мне ты подумал?
- Да я только о тебе и думал! Я не могу рисковать тем, кто мне дороже собственной жизни! Не могу я, понимаешь?! - он сорвался на крик.
Сказанное звучало, как признание. Я нервно сглотнул. Он только что признался мне в любви. Как всегда, не открыто, но смысл был ясен.
- В таком случае, ты должен был подумать, что и я не захочу тебя терять. И что если с тобой что-нибудь случится, я предпочту разделить твою участь, чем доживать свою никчемную жизнь без тебя. Запомни это навсегда. И когда в следующий раз попытаешься выкинуть что-нибудь подобное, вспомни мои слова. Я люблю тебя, - я прислушался к звучанию этих слов. Северус вздрогнул. - И больше никуда не отпущу.
Он слегка приподнялся и приблизил свое лицо к моему. Под его пронизывающим насквозь взором мне всегда было неловко, захотелось сильнее вжаться в пол. Не знаю, что он хотел прочесть в моих глазах, но через пару секунд он удовлетворенно кивнул и сказал:
- Хорошо, несносный мальчишка! Будь, по-твоему. Скажи мне, вы с Джинни официально еще не разведены?
- Нет, я все жду, когда она пришлет все необходимые документы.
- То есть вы зарегистрированы, как муж и жена. По закону. А вы проходили обряд обручения?
- Ну, мы оба ходили в кольцах какое-то время, после того как я официально сделал ей предложение, потом была церемония бракосочетания.
- Гарри, я спрашиваю тебя, были ли вы обручены магически?
- Что ты под этим подразумеваешь?
- Обручение — это довольно сложный обряд. Само слово пришло к нам из магловского обихода, на самом деле вернее будет сказать запечатывание. Одна душа запечатывается на другую и наоборот. Получается, что люди соединены магически, между ними существует сильная эмоциональная, психическая и физическая связь. Ну, и конечно, магическая. Настолько сильная, что люди даже после своей смерти будут вместе. Обряд запечатывания сейчас очень мало распространен, ввиду сложности самой церемонии и распущенности нравов. Только на территориях, далеких от цивилизации, еще можно его встретить. Там до сих пор ценят старые магические традиции. Не мне тебе рассказывать, что разводы через 2-3 года после свадьбы в больших городах — суровая реальность. А запечатывание предполагает нерушимую связь между двумя людьми навечно.
- В таком случае выходит, что мы с Джинни не были обручены. И что это значит?
- Это значит, что путь свободен, Гарри, - Северус улыбался. Мы с тобой можем обручиться, обряд позволяет навеки запечатать души людей даже одного пола. Для этого нужно лишь сильное обоюдное желание и свобода. Поскольку магически вы с Джинни не женаты, то такая свобода у тебя есть. Конечно, я надеюсь, ты понимаешь, какой это серьезный шаг, но, честно, говоря, времени подумать у тебя нет, поэтому я спрашиваю сейчас. - Он сел на полу и глубоко вздохнул. Чувствуя, что сейчас произойдет что-то важное, я тоже поднялся и сел напротив него. Он пристально посмотрел мне в глаза. - Гарри Джеймс Поттер, согласен ли ты стать моим мужем навечно?- На его протянутой ладони материализовалось массивное кольцо из платины с россыпью изумрудов и бриллиантов, изображающих змею. Видно было, что вещь старинная и очень дорогая.
Я знал, что сейчас принимаю решение, от которого может зависеть моя жизнь, и даже то, что будет после нее. Я смотрел, как подрагивают его руки, как выжидающе смотрят на меня эти черные, такие родные уже глаза и чувствовал, как моя душа наполняется благоговейной нежностью. Я взял его руку в свою и прижал к губам тонкие пальцы.
- Да. Я согласен быть с тобой даже дольше, чем вечность.

Вот так я совершил, пожалуй, самый значимый и важный поступок в своей жизни. Поверить не могу, что совсем скоро мы соединим наши души навсегда. Изменит ли это что-нибудь? Пожалуй, нет. Я и так привязан к нему, и уходить никуда не собираюсь. Но я боюсь, что он со своим не к месту проявившимся героизмом просто исчезнет однажды, не желая подвергать меня опасности. Он не понимает, что это убьет меня. Я пытался объяснить ему, но не уверен, что он понял. Ладно, главное, что он согласился. Мы будем вместе.

17-29 августа хххх года

Дни закрутились в приготовлениях к обручению, совсем нет времени писать! Почти все время проводим вместе, Северус иногда уезжает по делам, покупает все необходимое для церемонии, ищет человека, который мог бы ее провести. Говорит, что в Англии проводить не стоит, это небезопасно, поэтому обручение будет проходить в другой стране, какой, для меня пока секрет. Он лишь сказал, чтобы я шил мантию потеплей. Я тоже не сижу дома, занимаюсь одеждой, езжу в ателье на примерку костюмов. Свой примеряю прямо там, а костюм для Северуса доставляю в Дарк Мэншон. В общем, в нашей паре я — невеста! Хех, дожился, Поттер.
Если дни проходят в суете, то ночи мы полностью посвящаем друг другу. Никогда не думал, что секс может приносить столько радости. Наверное, это заслуга Северуса, потому что я пока еще в этом полный ноль. Вспоминая нашу сексуальную жизнь с Джинни, могу сказать, что зря я мучился столько лет. Женщины — точно не для меня. Поэтому у нас и были проблемы.
Кстати, о Джинни. Недавно ездил в гости к Рону и Гермионе, там и встретил ее. Она отреагировала на мое появление спокойно, вроде даже рада была меня видеть. Мы поговорили о детях, она сказала, что я могу навещать их в любое время, а по поводу развода могу не беспокоиться. Документы почти готовы и скоро она сама их вышлет мне на подпись. Я и не знал, что процедура настолько проста. Тем лучше. Я хотел спросить ее, не нашла ли она себе кого-нибудь, но так и не решился. Думаю, у нее кто-то есть, иначе, откуда такое спокойствие? Впрочем, это ее личное дело.
Рон и Гермиона были очень рады моему приезду. Мы, прямо как в старые добрые времена, посидели в их большом уютном доме, попили сливочного пива и совсем не заметили, как проболтали всю ночь. Когда, уже утром, я уходил, Гермиона как-то странно посмотрела на меня и, вызвавшись проводить до порога, вышла вместе со мной за дверь.
Мы уже дошли до ворот, когда она сказала:
- Гарри, я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.
- Я не понимаю о чем ты, Герм.
- Это же очевидно. Ты весь светишься. И кто она?
- Ах, вот о чем ты подумала! Да нет никаких девушек, я просто очень рад вас видеть.
- Я не слепая. Ты можешь дурачить моего наивного мужа, но не меня. Ладно, не хочешь говорить, не надо. Я знаю, что ты собираешься уезжать, - я хотел возразить, но она жестом остановила меня. - Не отрицай, я просто знаю. Так вот, я надеюсь, тебе хватит мозгов не бросить своих детей на произвол судьбы и оставить им хоть немного денег. Я думаю, вы с твоей новой пассией сильно не обеднеете.
- Слушай, да за кого ты меня принимаешь? Я никогда не брошу своих детей, не оставлю их ни с чем! Об этом можешь не беспокоиться. И я действительно собираюсь уезжать, но я надеюсь, что скоро вернусь.
- Возвращайся обязательно. Двери нашего дома всегда для тебя открыты. Только не наделай глупостей.
- Не наделаю. Ладно, мне пора идти. Пока, Гермиона, - я поцеловал ее в щеку. Она смущенно оглянулась в сторону дома.
- Пока, Гарри.
Когда я уже подходил к антиаппарционному барьеру, она крикнула мне вслед:
- Ты очень изменился! Надеюсь, она это ценит!
Я обернулся. Гермиона стояла, упершись рукой в дверь, и улыбалась. Я улыбнулся ей в ответ и, кивнув, аппарировал.
Люблю их обоих. Все-таки они самые лучшие друзья. Неудивительно, что видят меня насквозь: мы столько лет знаем друг друга! Сегодня подбивало им все рассказать, но я понимал, что не имею на это права. Никто не должен знать, что Северус жив. В конце концов, разве мне одного его недостаточно?
29 августа. Сегодня ровно два месяца, как я приехал сюда, в Тинтажель. Кто мог знать, что за два месяца моя жизнь так кардинально изменится? Я не боюсь этих перемен, я верю, что все, в конце концов, наладится. Главное, что я больше не одинок.
Обручение назначили на 8 сентября. Совсем немного осталось. Хоть бы все получилось!

Северус пришел! До скорого.


Глава 15.

7 сентября Гарри встал пораньше: нужно было в последний раз съездить в ателье за костюмами. Он благополучно вернулся домой около полудня, слегка вымученный последней примеркой и подгонкой одежды по фигуре. Он знал, что Северус вернется в Дарк Мэншон не раньше шести, поэтому решил остаться дома и вздремнуть пару часов.
Проснувшись, он некоторое время бесцельно слонялся по дому, и, так и не найдя подходящего занятия, решил прогуляться к Провалу. Он неторопливо шел, словно в последний раз оглядывая окрестности Тинтажеля. Вот эти маленькие, почти игрушечные желто-зеленые домики, которые в первый день так ему понравились. Вот улыбчивая девушка, торгующая на местном рынке целебными травами, собранными у Провала. Всегда веселая и приветливая, она частенько продавала ему травы по заниженной цене. Вот мрачные развалины замка Тинтагель чернеют на фоне ясного, голубого неба, напоминая о былом могуществе своего создателя. На смотровой площадке замка чернел знакомый силуэт. Подойдя ближе, Гарри окрикнул стоящего.
Когда Морель обернулся, Поттер поймал недоумение в его взгляде, которое почти мгновенно сменилось печалью.
Они обменялись приветствиями и, коротко расспросив друг друга о жизни, решили вместе пойти к Провалу. Морель выглядел очень подавленным, и Гарри попытался спросить, что произошло, но Пристер ловко сменил тему и они больше к этому не возвращались. Когда же они, уже немного разговорившись, пришли к Провалу, Морель все-таки признался.
- Я снова поссорился с Адрианой. Она собирает вещи.
- А что случилось-то? Вы так гармонично смотритесь вместе.
- Да, ты не первый, кто так говорит...- он говорил с горечью. - В общем, она подозревает меня в неверности, - Морель пристально посмотрел на Гарри.
- Глупо, ты ведь совершенно не даешь ей повода! Возвращайся сейчас же домой и уговори ее остаться. Нельзя давать ей уйти!
- Да я не знаю, имеет ли все это смысл? Теперь, когда я понял, что...
Морель остановился на полуслове и уставился куда-то за спину Гарри. Когда тот обернулся, он увидел Адриану. Девушка стояла, скрестив на груди руки. Губы плотно сжаты, по щекам текли слезы.
- И что ты теперь скажешь, Морель? - она двинулась к молодым людям. Эти слова показались Гарри предвестниками беды.
- Адриана, все не так!Ты ошибаешься!- Морель пошел ей навстречу, протягивая руки.
Она ловко вывернулась из его объятий и с размаху ударила ладонью по лицу.
- Не подходи ко мне!Не смей меня трогать!
- Морель, что здесь происходит? - Гарри было странно смотреть на выяснение отношений этих двоих.
- Ты еще спрашиваешь? Тебе хватает наглости, Поттер? - Адриана теперь двинулась к нему. Гарри неосознанно сделал шаг назад.
- Адриана, прекрати! Он не причем! - Морель подскочил к ней и схватил за руку, но она отдернула и побежала к разлому.
Морель двинулся за ней.
- Адриана, стой! Куда ты?
Девушка остановилась на краю и повернулась к Морелю. Вокруг нее, поднимаясь все выше из самых недр земли, клубился розоватый туман. Он постепенно обволакивал ее.
- Не подходи ко мне, или я прыгну. Я убью себя, ты слышишь? Я убью нашего ребенка.
- Что?
- Да, Пристер, я беременна. Если хочешь однажды увидеть его, отойди на 10 метров. Не смей ко мне прикасаться!
- Хорошо, Адриана, уже отхожу, - Морель, подняв обе руки, начал плавно отступать назад. Гарри наблюдал за ними, как завороженный.
- Конечно, теперь ты отходишь, пятишься назад! Ты и в жизни такой же трус! Ни на что не можешь решиться! - розовый туман уже практически до пояса скрывал Адриану. - И когда ты собирался сказать мне? Через 10 лет? Через 20? Подождал бы, пока вырастут дети? Я ненавижу тебя, Морель! Я не хочу рожать от такого ублюдка, как ты!
- Адриана, пожалуйста! - Морель снова двинулся к ней, но девушка чуть попятилась назад и, оступившись, потеряла равновесие. Это произошло так быстро, что ни Гарри, все еще находясь в шоке, ни Морель, который продолжал стоять с поднятыми руками, не успели даже выхватить палочку, чтобы предотвратить падение. Покачиваясь в клубах ядовитого тумана, Адриана в последний раз неловко вскинула руками и, не издав ни звука, камнем сорвалась вниз.
- Неееееет!!! - Морель уже бежал к разлому, причем так быстро, что Гарри показалось, что он собирается прыгнуть вслед за ней. Оцепенение прошло и он бегом двинулся к парню, обхватил того за плечи и оттащил от обрыва.
Пристер вырывался, ругался последними словами и плакал, но Поттер не ослаблял хватку и, вконец утомленный этими жалкими попытками высвободиться, просто оглушил того заклинанием. Не теряя времени, он аппарировал в деревню, где сообщил о случившемся, и, уже с колдомедиками, вернулся обратно. Мореля забрали в небольшую местную клинику, где оказали первую помощь и дали успокоительное, заверив Гарри, что через несколько часов тот придет в себя и его, возможно, даже отпустят домой. Долгое время Поттер провел возле Провала с командой спасателей, тщетно пытавшихся найти тело Адрианы. После многих неудачных попыток поиски было решено прекратить.
Домой Гарри пришел усталый и разбитый, но нужно было еще сходить к Северусу, отдать костюм и мантию, да и просто увидеться. Снейп не разрешил ему остаться на ночь, сославшись на то, что, по традиции, влюбленные должны выехать из разных домов и встретиться только перед самой церемонией, но поскольку к месту обручения необходимо было аппарировать, было решено встретиться возле замка и уже оттуда отправиться в путь. Гарри хотел рассказать Северусу о происшествии возле Провала, но не решился, зельевар и так выглядел очень взволнованным и напряженным. Гарри решил оставить его пораньше, сказав, чтобы он ложился спать и не думал не о чем. Тот рассеянно поглаживал волосы и кивал головой, говоря о дурном предчувствии, на что Поттер ответил долгим поцелуем и, сказав, что все будет хорошо, ушел.
Уже позже, в половину первого ночи, Гарри продолжал ворочаться в постели и не мог заснуть. Он вспоминал события минувшего дня, представлял, как пройдет церемония их с Северусом обручения в дне грядущем, и вконец намаявшись, все-таки вскочил с постели и отправился в гардеробную. Там он извлек из футляра свадебный костюм и мантию и начал их примерять. Белый атласный пиджак, слегка расшитый изумрудами, отлично гармонировал со строгими классическими брюками с серебристыми лампасами и белоснежной жилеткой. Тяжелая мантия из белой парчи, с едва уловимым узором из причудливо переплетающихся серебряных нитей, завершала лаконичный, но все же торжественный ансамбль. У Северуса был аналогичный костюм, только в его любимой черной гамме, и расшитый уже не изумрудами и серебром, а рубинами и золотом.
Постояв немного перед зеркалом, Гарри уже собирался направиться в гардеробную, когда в дверь внезапно постучали. Взглянув еще раз на часы, он удивился, кто мог явиться в такое позднее время и, вооружившись палочкой, пошел к двери.
На пороге стоял Морель. Вид у него был неважный: темные круги под лихорадочно блестевшими глазами, дрожащие руки с зажатой в них волшебной палочкой, спутанные белокурые волосы, запах дешевого огневиски...
- А, это ты. - Гарри облегченно опустил палочку. - А я уж думал воры или убийцы какие-нибудь, - он полушутя подмигнул блондину.
Тот поднял на него мутный взор и неестественно улыбнулся.
- Пожалуй, ты был недалек от истины. Stupefy!
Оглушенный Поттер с грохотом рухнул на пол. Пристер не спеша прикрыл за собой дверь и склонился над своей жертвой.

Дневник Гарри
9 сентября хххх года

Адская боль в затылке заставила меня прийти в себя. Все еще не понимая, что происходит, я хотел потрогать больное место, но ничего не вышло: у меня были связаны руки. Понимание этого факта заставило меня открыть глаза, перед которыми тут же все закрутилось, и начали мерцать разноцветные круги. Практически сразу я ощутил сильную тошноту. Я пытался с ней бороться, но понимал, что меня вот-вот вырвет. Судорожно глотая воздух, я хотел встать, но меня тут же грубо отшвырнули на пол и я снова ударился головой, на этот раз виском. Как потом оказалось, о каминную стойку. Я поднял глаза на стоящего передо мной человека. И хотя все плыло, Мореля я узнал сразу, и тут же все вспомнил: наш поход к Провалу, смерть Адрианы, его ночной визит... Наверное, ужас отразился на моем лице, потому что он удовлетворенно хмыкнул и двинулся ко мне.
- Вставай, Поттер. - он схватил меня за ворот пиджака и потянул вверх. Я попытался сопротивляться, но он был сильнее, и я услышал, как рвется ткань и разлетаются в разные стороны пришитые когда-то изумруды. Изумруды... Мой костюм… Помолвка!
- Отпусти, гад! - взревел я и рванулся из его рук. От неожиданности он ослабил хватку, но, сделав несколько шагов, я потерял равновесие и снова упал. Морель подошел ко мне, поднял и, повернув к себе, с размаху ударил в лицо. Из носа фонтаном хлынула кровь, круги перед глазами стали плясать причудливые танцы и я, кажется, снова потерял сознание.
Пробуждение было болезненным: Пристер хлестал меня по щекам.
- Что тебе нужно от меня? Что я тебе сделал? - искаженным голосом прошипел я.
- Что мне нужно от тебя, Поттер? Раскаянье. Да, пожалуй, раскаянье. Я хочу, чтобы ты понял, что натворил. Чтобы ты признал свою вину.
- Что за чушь ты несешь? Я не виноват, что Адриана умерла! Это были ваши с ней отношения! Я-то здесь причем? Кто тебя просил подходить к ней? Это ты убил ее, ты – убийца! Отпусти меня сейчас же, сволочь!- я снова начал вырываться, хотя и прекрасно знал, что связывающие чары не разрушить без палочки. Я поискал ее глазами, но нигде не увидел. Морель снова несколько раз ударил меня. На этот раз один из ударов пришелся в челюсть, от чего я опрокинулся на пол лицом вверх. Я уже слабо различал боль в какой-то определенной области, потому что болела вся голова и особенно лицо, но по характерному хрусту я понял, что челюсть у меня теперь тоже сломана. Очень умный ход: вряд ли теперь я смогу говорить.
- Я знал, что ты скажешь именно это. Ты и раньше не хотел брать на себя ответственность ни за что. Теперь говорить буду я, а ты слушать. Так вот. Это ты виноват в том, что Адриана умерла. И сейчас ты за это заплатишь.
Он снова оглушил меня и, грубо схватив за волосы, поцеловал, яростно проталкивая язык внутрь, буквально вгрызаясь в губы. Я закричал от невыносимой боли в челюсти, точнее, замычал, потому что кричать я попросту не мог. Я хотел отстраниться, но он лишь сильнее вжимался в мой рот, причиняя нестерпимую боль. Потом резко оттолкнул меня, и я увидел его бледное заострившееся лицо с резко контрастирующими на нем кровавыми губами. Медленно облизав их, Пристер злорадно улыбнулся и заклинанием превратил мой костюм в груду лохмотьев, которые тут же растворились в воздухе, оставив меня лежать перед ним абсолютно голым. Я задохнулся в бессильной ярости.
- Красивый был костюмчик, Гарри. Интересно, куда это ты в нем собирался пойти в такое время? Неужто на свидание? Не переживай, будет тебе свидание, только со мной. Такого секса у тебя еще не было, даю гарантию, - и резким движением руки он с силой потянул вниз мой подбородок.
Я взвыл от боли. Видимо, именно это ему и было нужно, потому что он тут же прокричал:
- Петрификус Тоталус!- и я замер на месте. Я все видел, все понимал, и чувствовал, но ничего не мог сделать. Я видел, как Морель расстегивает джинсы, приспуская их вниз, понимал, зачем он это делает и что за этим последует, чувствовал его солоноватый вкус в своем рту и боролся с подступающей к горлу тошнотой, когда его член упирался мне в горло. Хотелось орать, но я не мог проронить ни слова. Хотелось оттолкнуть его, ударить, размазать по стенке, но все что я мог - лишь молча принимать его и сдерживаться, чтобы не вывернуть содержимое желудка прямо на него и себя. Благо, что под влиянием заклинания боль куда-то исчезла. Пристер тем временем начал тихо постанывать, дыхание стало сбивчивым и он непроизвольно начал поглаживать мои волосы. Потом, словно опомнившись, остановился и направился к дивану.
Взмахом палочки он освободил меня от магических пут. Я попытался двинуться, но понял, что оглушающее заклинание еще действует, хотя и начинало ослабевать. Пока я судорожно пытался вырваться, Морель окончательно разделся. Он небрежно бросил одежду на диван и подошел ко мне. В этот момент я ощутил, что могу двигаться. Когда он склонился надо мной, я изо всех оставшихся во мне сил вцепился в его белобрысые волосы и кулаком ударил в лицо. Лучше бы я этого не делал, потому что, учитывая мое состояние, драться с ним на равных я не мог, я лишь разозлил его. Ударом ноги в живот он повалил меня на пол и начал беспорядочно лупить ногами куда попало. Удивительно, что я находился в сознании, потому что он бил меня в голову, живот, грудь... Я начал задыхаться и кашлять кровью. Потом он рывком упал сверху, и не прекращая ударов, но уже руками, коленом раздвинул мои ноги и подогнул их к животу. К тому моменту я уже мало что понимал, но резкая, жгучая боль заставила меня вновь закричать. Внутри буквально все рвалось и горело, когда этот урод вошел в меня. Без смазки, без подготовки... Похоже, он наслаждался моей болью.
- Что, больно, Поттер? Не думаю, что также больно, как было мне, когда умерла Адриана. Не зажимайся, ты же не хочешь, чтобы я остался в тебе вечно? - он усмехнулся.
Я лишь сильнее стиснул зубы, когда он резко вышел, а потом вторгся вновь. Его движения стали быстрее, он судорожно хватал губами воздух, глаза ожесточенно блестели. Так выглядит охотник, настигший свою цель: смесь счастья, возбуждения и ощущения победы над поверженной жертвой. В какой-то миг я даже залюбовался им, но тут же ужаснулся своим мыслям. Я сильно сжал кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу, но так и не проронил ни слова, ни крика, не смотря на то, что хотелось выть от боли, раздирающей меня на части. Морель вбивался все глубже и глубже, а у меня было ощущение, что меня насаживают на раскаленный вертел. Голова ужасно кружилась и меня мутило, а потом я почувствовал, как по моим ягодицам на пол потекла горячая струйка крови.
В голове ясно пронеслась мысль о том, что утро 8 сентября для меня уже никогда не наступит. Даже если после всего этого можно выжить, то Пристер никогда не оставит мне жизнь, а если и оставит, то я, пожалуй, сам ее не захочу. Как я буду смотреть в глаза Северусу после всего этого?
Словно по мановению волшебной палочки перед глазами замелькали воспоминания о нас с Северусом. Вот мы вместе варим зелья, вот его угольные глаза пронзают меня насквозь, вот наш первый поцелуй и я бегу по черному саду, вот мы вместе лежим на диване и я глажу его волосы...Воспоминаний становилось все больше, и это были уже и не воспоминания, а скорее фантазии, то, что могло бы еще быть, но уже никогда не произойдет. Они кружили в моей больной голове, обволакивали черной дымкой мозг и я стал мягко проваливаться в них, когда в реальность меня вернул дрожащий голос. Я открыл глаза.
- Поттер, не смей вырубаться, я с тобой еще не закончил! Гарри? Гарри! - Пристер осторожно хлестал меня по щекам, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо. Кажется, он немного протрезвел и начал что-то осознавать, хотя уже через минуту его лицо приобрело прежнее жесткое выражение. - Еще раз попытаешься потерять сознание, потеряешь какую-нибудь часть тела.
- Мне все равно, - кое-как удалось промямлить мне, рот почти не открывался. Я отвернулся от него. Оказалось, все это время он был во мне и, когда я начал терять сознание, остановился. Я же, наоборот, хотел поскорее это закончить. - Все равно я скоро умру. Так что давай побыстрее. Ты мне омерзителен.
Мои слова произвели на него какое-то странное впечатление, потому что он застыл и снова начал вглядываться в мои глаза, словно не веря сказанному. Я не хотел смотреть на него и не хотел думать, почему мои слова его так удивили. Тогда он взял в руки мое лицо, покрывая поцелуями подбородок, щеки, лоб. Я даже не пытался отстраниться, хотя все еще не понимал, зачем он это делает. Он снова задвигался во мне, уже медленнее и бережней, но мне все равно было нестерпимо больно. Он пытался меня успокаивать, неся какую-то чушь, хотя это было и не нужно. Я смотрел в потолок, наблюдал за калейдоскопом кружащихся и пульсирующих фиолетово-зеленых кругов и мечтал о смерти.
Потом он как-то неловко прижался ко мне посильнее и стал двигаться резче, от чего кровь внутри противно захлюпала. Если бы это была не моя кровь, я нашел бы этот звук почти забавным. Он кончил, тихо застонав, и почти сразу встал, пристально глядя на меня и быстро одеваясь. Я знал, что скоро все будет кончено, что сейчас он соберется с силами, возьмет палочку и убьет меня, и посмотрел в окно. Там уже начинал заниматься розоватый рассвет. «Сегодня могла бы быть хорошая погода... Отличный день для помолвки», - с тоской успел подумать я. «Отличное начало дня и новой жизни, которая могла бы быть у нас с Северусом, и которой уже никогда не будет. Впрочем, после всего того, что произошло, такой жизни мне не нужно». В горестном предчувствии я повернул голову в поисках Мореля и увидел, что тот, молча, с видом человека, приговоренного к поцелую дементора, взмахнул палочкой, но зеленого света из нее не последовало. Я погрузился в тяжелый сон.
Мне снился Северус. Я шел за ним по уже знакомой мне равнине, усыпанной грудой тел, звал его, а он все ускользал, как песок сквозь пальцы… Казалось, вот же он, сейчас только поднимусь на этот небольшой холм и смогу дотянуться до него рукой… Но все никак не выходило, он лишь сильнее отдалялся от меня. Я смотрел на бесконечное черное ночное небо, усыпанное холодными звездами, и все шел и шел за ним, выкрикивая его имя. Вот совсем близко мелькнула черная мантия и такой знакомый, любимый силуэт. Я уже почти настиг его, но споткнулся и упал, вывихнув ногу. Он остановился, но стоял, отвернувшись. Широкий капюшон его мантии скрывал лицо, но я чувствовал, как он напряжен. Превозмогая боль, я пополз к нему. Держась за полы его мантии, я начал медленно тянуться вверх, к нему.
- Северус…
Изящный поворот головы, но… Это не он!!! Насмешливые голубые глаза, мальчишеская улыбка, белокурые волосы… Морель!
В ужасе отшатываюсь, но продолжаю держаться за мантию. Еще секунда, и она рассыпается, словно пепел, в моих руках, а прекрасное лицо растворяется в воздухе. И вот я уже стою один, на пустынной равнине, позади меня насыпь из трупов моих родных и друзей, и только бездонная пустота небес надо мной…

Первое, что помню, когда пришел в сознание, был одуряющий запах крови. Кажется, она была везде. На моей одежде, на полу, на моем лице — запекшаяся бурая корка. Двигаться не хотелось, потому что любое движение причиняло боль. Болело абсолютно все, я был просто живым сгустком боли. Я лежал на полу, где меня оставил Морель и попытался оглядеться. Обстановка в комнате осталась прежней, если не считать следы крови повсюду. Странно, но действительно ничего не было сломано. Неподалеку от камина, под журнальным столиком я увидел свою волшебную палочку, видимо, Морель забросил ее туда, когда пришел. Эх, увидел бы я ее чуть раньше... Потом мой взгляд упал на окно. На улице был день, и похоже, что полдень, солнце светило очень ярко и было почти в зените. Меня осенило. Мы с Северусом договорились встретиться возле Провала в 16:00! Время еще есть, обручение не отменяется! Эта мысль придала мне сил. Я вспомнил, что на кухне у меня были остатки мази, которой я мазал его шею. Если от нее раны не затянутся, то тогда вообще ничего в этом мире мне не поможет! Не знаю, как я смог приподняться и доползти до палочки, но я смог, и меня наконец-то вырвало, как только я к ней прикоснулся. Голова кружилась, дыхание было затруднено, нижняя часть лица полностью онемела, все тело было в ссадинах и гематомах, я уже не говорю про нижнюю его часть: там все горело огнем, ноги я переставлял с большим трудом. Призвав мазь с кухни, я первым делом постарался избавиться от следов изнасилования. Кое-как очистив от крови, я начал смазывать раны мазью. Как ни странно, мазь подействовала очень быстро, хотя и начала щипать, но по сравнению с той болью, которую мне причинил Морель, это было ничем. Разорванные участки за секунды стали стягиваться в свежие розоватые шрамы. Я знал, что через пару дней ничего не будет заметно. Я прошептал очищающее заклинание и встал. Нужно было подойти к зеркалу и оценить масштабы бедствия на моем лице. Возможно, даже придется воспользоваться маскирующими чарами, чтобы не испугать моего будущего мужа. Я должен был успеть, на часах было только 13:25, и это вселяло надежду. Я накинул на себя призванный из спальни банный халат. Честно говоря, я был не готов увидеть свое изувеченное тело в отражении. На неверных ногах я подошел к зеркалу, висящему неподалеку от камина, и обомлел. Сначала я попытался отыскать на своем лице глаза. Один из них заплыл, вокруг него распухала ало-фиолетовая гематома, другой был полностью красным из-за лопнувших от ударов кровеносных сосудов. Нос... Глядя на него, я громко выругался. Не знаю, смогут ли мне починить хоть где-нибудь это жалкое его подобие. Морель очень хорошо постарался сделать так, чтобы меня никто и никогда больше не захотел. Но это было еще не самое страшное. Тут мой взгляд опустился ниже, к челюсти. Она не болела, а будто онемела, поэтому-то я сразу и не обратил на нее внимания, а стоило: перекошенная на одну сторону, она висела, словно окровавленный кусок мяса, обнажая зубы. Потрясенный увиденным, я потерял сознание.

В больницу я попал через несколько часов, потому что Гермиона попыталась связаться со мной по каминной сети, она хотела передать мне документы на развод от Джинни, но увидев меня, распластанного на залитом кровью полу, тут же аппарировала ко мне, притащив с собой и Рона. Не знаю, о чем они подумали в тот момент, когда увидели меня, но практически сразу переправили в больницу Св. Мунго, где я, собственно, и очнулся несколько часов назад. Герм говорит, что у меня сотрясение мозга, перелом носа и односторонний перелом челюсти, есть также подозрение на перелом ребер, но для подтверждения нужно провести еще одно обследование. Плюс многочисленные травмы и ушибы, о которых я даже не упоминаю. Как ни странно, про изнасилование ничего сказано не было, расспросов пока тоже. То ли они просто выжидают и не хотят меня травмировать, то ли они действительно не в курсе, потому что я хорошо замел следы. Для такого заключения нужен специальный осмотр, и я надеюсь, что он не проводился, пока я был без сознания. В любом случае это хорошо, потому что я сейчас совершенно не хочу об этом говорить, а придумывать какую-то версию у меня нет ни сил, ни желания. К счастью, колдомедики говорят, что я смогу выйти отсюда через 3-4 дня, хотя, сказать по правде, я рвусь обратно в Тинтажель, чтобы увидеть Северуса, и чем быстрее я его увижу, тем лучше. С ума схожу от мысли, что он мог уехать без меня. Сбежать из больницы пока не удается, тут везде охранные чары, да и хожу я все еще с трудом, но я все равно рано или поздно сбегу, не вижу смысла оставаться тут надолго. Как только станет чуть легче - сразу домой, и плевать на лечение. Каждая минута дорога, когда Северус может подумать, что я испугался и бросил его. Только бы он верил мне.
Слова, слова... А в голове лишь одно: зачем Морель это сделал? За что? И как теперь мне жить со всем этим? Ничего не понимаю. Не знаю, почему, но мне даже отчасти жалко его. Я думаю, он просто не решился меня убить, поэтому я никому не скажу о том, что он сделал. Если у нас с Северусом все будет в порядке, мы уедем отсюда так далеко, что все, что произошло, будет неважно. Не хочу больше войн и разборок. А Пристер... Я думаю, он все и так сам понял и он уже достаточно наказан смертью Адрианы. Я вообще не уверен, в себе ли он был, когда все это совершал. Он был пьян, после ударной дозы снотворного, да еще и потрясение от произошедшего возле Провала. Нет, он точно был не в себе. Конечно, я его не оправдываю, просто не хочу ввязываться. Лишь бы у нас с Северусом было все хорошо, а чужие душевные раны... Миру и окружающим людям пора научиться спасать себя самим, без меня.
Сегодня еще приходили авроры, начали задавать вопросы, но врачи выпроводили их за дверь, сказав, что я пока не в состоянии говорить. Действительно, у меня сломана челюсть, мантикраб вас задери! Сращивание и так идет очень медленно и болезненно. Уж как-нибудь обойдутся без моих показаний, а заявление Рона и Гермионы я заберу. Все-таки это мои проблемы, а не их.
Мне пока не разрешают отправлять почту, почтовых сов и близко не подпускают. На все мои просьбы участливо спрашивают, кому я собираюсь писать, если все мои близкие либо уже рядом, либо скоро прибудут. Приходится угрюмо молчать и кивать головой. Даже весточку Северусу не могу отправить. Надеюсь, он еще не забыл меня. Слава Мерлину, разрешают вести дневник, и на том спасибо. Хотя Гермиона сегодня как-то странно спросила, почему я и в больнице с ним не расстаюсь. Надо будет получше его спрятать... Рон сказал, что ко мне собирается Джинни. Откровенно говоря, не очень хочу ее видеть, да еще и подписывать какие-то документы, не до того сейчас. С другой стороны, это сделает меня формально свободным и очистит мою совесть. Что ж, посмотрим. Хочу увидеть детей. Совершенно их забросил, я ужасный отец. О какой чистой совести может идти речь?
Через 10 минут в больнице отбой, выпью пару зелий и буду готовиться ко сну. Мерлин, дай мне сил, и спокойной всем нам ночи...


Глава 16.

Гарри Поттер никогда не победил бы Волдеморта, если бы не был необычайно везуч. Именно это гриффиндорское везение отмечали и все колдомедики больницы Св. Мунго, когда на следующее утро принялись осматривать поступившего накануне в тяжелом состоянии знаменитого на всю Британию пациента. За одну ночь прогресс в выздоровлении был настолько велик, что даже самые опытные врачи недоумевали. Казалось, какая-то неведомая магическая сила исцеляла переломы и ушибы больного, возвращая его к жизни. Подозрение на перелом ребер не подтвердилось, кости носа полностью срослись, оставив небольшую горбинку, против которой, впрочем, Гарри, помня свое отражение сразу после побоев, ничего не имел. Скорее, наоборот, остался очень доволен и приятно удивлен результатом. Сломанная челюсть еще нуждалась в лечении, но Гарри уже мог разговаривать и принимать пищу практически безболезненно. Как заверили Рона и Гермиону колдомедики, если бы не сильнейшее сотрясение мозга, Гарри уже можно было бы перевести в палату общей терапии, а, возможно, и отправить домой, но во имя его же благополучия, Поттеру придется провести в больнице еще 2-3 дня.
Шумиху вокруг происшествия удалось замять благодаря связям Гермионы, работающей в министерстве. Гарри лично попросил подругу забрать заявление из аврората, объяснив свое желание не разглашать подробности тем, что нанесенные ему побои были спровоцированы им же самим в ходе перепалки на улице с несколькими не вполне трезвыми молодыми людьми, неподалеку от местной пивной. Рон, как обычно, не склонный слишком интенсивно анализировать, безоговорочно принял сказанное, чего нельзя было сказать о Гермионе, раскусившей обман сразу же, но тактично промолчавшей при муже. Как только Рон отлучился на несколько минут, Гермиона атаковала Гарри вопросами. Впрочем, проницательность и сообразительность подруги уже давно не удивляла Поттера, поэтому он был отчасти готов к разговору, учитывая заведомую неправдоподобность версии об избиении возле пивной. Как только дверь в палату захлопнулась за мужем, миссис Уизли, по старой доброй традиции, не стала начинать издалека, а спросила сразу в лоб:
- И что с тобой случилось на самом деле? Ты ведь не думал, что я поверю в россказни о пьяной драке, учитывая то, что ты был абсолютно трезв, когда я тебя нашла?
- Герм, не начинай. - Гарри, хоть и понимая всю абсурдность оправданий, все еще пытался отстаивать первоначальную ложь. Он присел на кровати, та жалобно скрипнула. - Я и не говорил, что был пьян. А вот те ребята были. Они были очень пьяны.
- Кажется, Амбридж уже говорила тебе, что ты не должен лгать. Я думала, ты усвоил урок. Объясни тогда мне, как ты, в твоем состоянии преодолел такое большое расстояние от пивной до дома? Нет, Поттер, ты так и не научился убедительно врать за все эти годы. Так что все-таки произошло? Если ты не скажешь, то я буду вынуждена оставить заявление в аврорате и лично проконтролирую ход расследования. Я знаю, что ты против, но ты не оставляешь мне выбора, Гарри. Это для твоего же блага.
- Прости, Гермиона, но я не могу тебе сказать. Это не потому, что я боюсь. Просто я так решил. Я не хочу расследований, не хочу шума. Я жив, совсем скоро буду почти здоров, а это самое главное.
- Но Гарри! Тот, кто этот сделал, должен понести наказание! - Гермиона недовольно свела брови. - Неужели ты не понимаешь, что мог погибнуть?! А что, если бы я не нашла тебя? Ты мог умереть от потери крови.
- Не мог. Когда я второй раз пришел в себя, кровь уже остановилась. И потом, если бы я не увидел свою болтающуюся челюсть и не упал в обморок от ужаса, я бы и сам справился. Да и вообще, - Поттер осекся. Он понял, что проговорился.
- На тебя напали в доме. Честно говоря, это было понятно сразу, судя по тому количеству крови в комнате, что там было. Если бы ты шел по дому, по двору, должны были остаться хоть какие-то следы. Гарри, это был кто-то из знакомых? Кто-то близкий? Кого ты выгораживаешь?
- Мион, я прошу тебя... Пусть все остается как есть.
- Это же не из-за твоей новой девушки, я надеюсь?
- Ты далека от истины, как никогда. Прости, но я действительно не могу тебе сказать. И забери заявление из аврората, это лучшее, что ты сейчас можешь для меня сделать.
Гермиона стояла возле кровати и смотрела будто сквозь Гарри, скрестив руки на груди и нахмурившись. Прикушенная нижняя губа выдавала напряженный мыслительный процесс, творившийся в ее голове. И правда, девушке было над чем подумать. С одной стороны, она понимала, что вся эта ситуация выглядит до безобразия подозрительно, особенно выгораживающий своих обидчиков Поттер... Может, ему угрожали? С другой стороны, Гермиона знала, что Гарри не из робкого десятка и запугать его не так-то просто, поэтому чтобы действительно напугать его, это должен быть кто-то явно могущественнее, чем покойный Том Реддл. Таких волшебников, не считая, разумеется, самого Гарри, Гермиона не знала. Следовательно, он скрывал правду по собственной доброй воле, не находясь под действием каких-либо заклинаний (а это проверили в первую очередь, как только Поттер поступил в больницу), и, значит, это был его сознательный выбор. А Гермиона уважала выбор Гарри Поттера.
- Хорошо, Гарри. Я сделаю так, как ты просишь, несмотря на то, что не понимаю мотивов твоих поступков. Возможно, если бы ты рассказал мне, в чем дело, я бы поняла тебя... Но раз ты считаешь нужным оставить это при себе, так тому и быть. У меня такое ощущение, что я своим согласием подписываю тебе смертный приговор...
- Герм, со мной все будет в порядке, даже и не думай ни о чем. Теперь я в безопасности, тем более, с такими друзьями, как вы. Я не поблагодарил тебя за свое спасение. Спасибо тебе за все. Не знаю, что бы со мной было без вас с Роном.
- Ты же знаешь, что не за что. Для этого и нужны друзья, - девушка мягко улыбнулась и взяла Гарри за руку. Его рука, в отличие от ее собственной, была жесткой и горячей.
- У тебя что, жар? - она обеспокоенно коснулась лба Гарри. - Ну, точно. Слишком гладко все началось, надеюсь, это просто реакция на зелья, а не заражение крови. Я пойду позову кого-нибудь из колдомедиков. Наверное, придется отпроситься на работе, буду ночевать здесь. А то эти неумехи-врачи еще что-нибудь напутают. Говорила ведь, что корень ясенника нельзя использовать в качестве компонента зелья-костероста при сильных внутриполостных ушибах, кто бы послушал!
Последнюю фразу Гермиона говорила уже в дверях, но таким недовольным тоном, что Гарри невольно улыбнулся, вспомнив времена учебы в Хогвартсе, когда она отчитывала всех, кто знал чуть меньше, чем она сама. «Некоторые люди не меняются, - подумал он. - Интересно, как она общается с рядовыми посетителями на работе, в министерстве?»
- Я скоро вернусь, - серьезно произнесла девушка и исчезла за закрытой дверью.
Она шла по коридорам Св. Мунго и думала о том, как сложилась бы ее судьба, будь она женой Гарри Поттера. Ожидала бы ее та же участь, что и Джинни? Или у них с Гарри, будь она на ее месте, все было бы по-другому? Что, если бы Гермиона хотя бы раз использовала одну из возможностей, дарованных ей жизнью, и сказала ему о своих чувствах? Например, тогда, перед испытанием на Турнире Трех Волшебников или уже после, на Святочном Балу? А, может быть, во время поиска крестражей, танцуя в темной палатке в объятьях человека, о котором всегда мечтала? Изменило бы это что-нибудь? Может, и не было бы этого развода, терзающего и Джинни, и Гарри, а у нее, возможно, были бы темноволосые, зеленоглазые дети...
Гермиона тряхнула густыми кудрями, пытаясь развеять ненужные мысли. Все так, как и должно было случиться: теперь она любит Рона, ее простого, слегка наивного Рональда Уизли, и никогда ему не изменит. Он подарил ей таких замечательных детей, семейный уют и покой, и они идеально подходят друг другу. Разве этого мало? А Поттер всегда был недостижимым идеалом, детской мечтой, так и не переросшей во что-то большее. Она понимала, что Гарри — натура сложная и противоречивая, и ей было бы трудно жить в его тени, как, например, жила Джинни все это время. Но все же иногда, оставшись наедине с мыслями, она признавалась себе, что отдала бы многое за то, чтобы все-таки попробовать...

Дневник Гарри
10 сентября хххх года

Спал отвратительно. Опять снился этот жуткий сон о трупах и Северусе, все не мог его найти. У меня уже плохое предчувствие, нужно выбираться отсюда, а то я с ума сойду от ожидания. А вдруг этот сон вещий? Раньше никогда не верил в такие глупости, а теперь...
Гермиона всю ночь провела у моей постели, и хотя ночью жар спал (оказалось, это все-таки из-за корня ясенника меня так лихорадило), утром ей на смену пришла Джинни с детьми. Джеймс еще больше вытянулся и совсем исхудал. Альбус, видимо, очень переживает, одни глаза на лице остались. Мне кажется, накануне он плакал. Джинни тоже выглядит неважно, сказываются бессонные ночи возле кроватки Лили. Рон сказал мне, что малышка очень беспокойна по ночам, а днем, наоборот, крепко спит. Джинни пришлось оставить ее с Молли. Я, конечно, расстроился, что не увижу дочь, но, пожалуй, так будет лучше. Пусть выспится.
Джеймс рассказывал мне о новой модели сверхбыстрой метлы, называется Метеора. Ему только через два года предстоит поступать в Хогвартс, а он уже грезит о квиддиче. Кажется, у Гриффиндора ожидается пополнение новых, потомственных ловцов. В том, что мой старший сын попадет на факультет своего отца и деда у меня сомнения не возникает. А вот что касается Альбуса, тут я совсем не уверен. Он всегда был усидчивым, любознательным мальчиком, с очень рано проявившимися магическим способностями и огромной любовью к книгам. Насколько я помню, в нашей семье только его бабушка Лили отличалась непреодолимой тягой к знаниям. Видимо, малыш Ал пошел в нее! Сначала он тактично молчал, пока Джеймс, эмоционально жестикулируя, рассказывал мне о метле, а потом, когда брат наконец-то закончил рассказ, похвастался, что выпросил у тети Гермионы ее старый школьный учебник по зельям. Напоминание о зельях сразу воскресило во мне череду воспоминаний об одном знакомом зельеваре, что не преминуло отразиться на моем лице, потому что Джинни вскочила со стула и бросилась ко мне, спрашивая, все ли со мной в порядке. Я ответил, что да, и что я слегка устал, и Джинни тут же выпроводила детей из палаты, сказав, что их папе нужно отдыхать. Альбус был готов заплакать, но смиренно взял Джеймса за руку и вышел.
Джинни придвинула стул ближе и села. Я отлично знал это выражение на ее лице, поэтому приготовился слушать.
- Я знаю, Гарри, сейчас не совсем подходящее время, но я принесла документы на развод и хочу, чтобы ты их подписал. Пойми меня правильно, я вовсе не хочу отделаться от тебя в трудные для тебя времена, просто, раз уж мы не живем вместе, я хотела бы обрести более или менее определенный статус. Это будет честно по отношению ко всем, особенно к нашим детям. Они еще надеются, что мы будем вместе, а я считаю, что напрасные надежды ни к чему. Чем быстрее мы со всем этим покончим, тем быстрее наши жизни придут в норму. Я очень надеюсь, что ты понимаешь меня, - она говорила, опустив голову и пряча глаза, рыжие волосы обрамляли ее лицо, руки нервно теребили пуговицы розовой вязаной кофты, которую ей когда-то давно дарила Молли. Бедняжка не знала, куда себя деть. Все такая же хрупкая, она, словно под тяжелой ношей, сидела, сгорбившись, как будто ожидая удара. Она ждала от меня каких-то слов, я старался прислушаться к своей интуиции, чтобы понять, каких именно, но так не понял, поэтому сказал:
- Джинни, я тебя понимаю. И я также понимаю, что нам действительно нужно с этим заканчивать, хотя я, как бы это странно не звучало, люблю и тебя, и детей. Просто, наверное, что-то мы упустили, что-то очень важное, а сейчас уже поздно. Прости меня за то, что ничего не сделал. Я так виноват перед тобой и детьми.
- Я тоже виновата, Гарри. Знаешь, сейчас я думаю, что... Впрочем, все это неважно. Я ни за что на тебя не в обиде. Я только прошу тебя, не забывай детей. Они очень по тебе скучают, особенно Ал, каждый день про тебя спрашивает.
- Не забуду, ты что. Что касается денег, я собираюсь перевести на твой счет 20% своих сбережений. Нужно будет создать отдельные счета для наших детей, я хочу, чтобы при достижении ими шестнадцатилетия у каждого из них был счет с деньгами, которыми они могли бы свободно распоряжаться, каждому из них я оставляю также по 20% своего состояния. Наш дом я тоже оставляю вам, себе только дачу, которую недавно купил. Надеюсь, ты не против. А еще я думаю уйти из аврората. Я понял, что не хочу больше сидеть в кабинете и перекладывать бумажки из стопки в стопку. Не об этом я мечтал в юности.
Джинни тихо кивала головой и украдкой смотрела на меня. Что-то промелькнуло в ее глазах... Неужели жалость? Или простое понимание? Взмахом волшебной палочки она материализовала несколько листов документов, которые я бегло прочитал и, удостоверившись, что с ними все в порядке, заклинанием поставил рядом с ее подписью свою. Вспыхнув оранжевым светом, пачка пергаментов моментально исчезла.
Я улыбнулся ей. Она вздохнула с облегчением и улыбнулась в ответ. Мы были свободны. Я не смог сдержаться и задал вопрос, который мучил меня с тех пор, как Рон заговорил со мной о разводе.
- Слушай, я знаю, это не мое дело, но все-таки я не могу не спросить. У тебя есть кто-нибудь?
- Есть человек, который вел бы себя со мной немного иначе, будь я свободной женщиной. Теперь, я думаю, он почувствует себя более комфортно.
- Я его знаю?
- Да, это Дин. Ты же знаешь, он так и не женился...
- Да, и мне кажется, я даже знаю, почему. Что же, я рад за тебя. Хотя, признаюсь, я буду немного ревновать детей к нему.
- Никто не собирается отнимать у тебя детей, Гарри, ты всегда будешь их отцом. Просто появляйся почаще, а не прячься на своей даче. Так и с ума не долго сойти от одиночества. Если, конечно, ты все еще одинок...
- И да, и нет. У меня аналогичная ситуация. Правда, со своими нюансами.
- Я проявлю чувство такта и не буду расспрашивать, - она подмигнула мне. - Я рада, что при том, что случилось, мы остались друзьями. Я бы не смогла ненавидеть тебя.
Я взял ее руку и слегка пожал. Ледяная, с тонкими, почти детскими пальцами, она всегда так неловко смотрелась в моей.
- Что бы ни случилось, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
- Что собираешься делать дальше? - неожиданно сменила тему она.
- Для начала выйду из этой больницы, поживу немного на даче, а потом... Потом буду путешествовать. Знаешь, я вроде бы спас этот мир, а так его толком и не видел. Я считаю, пришло время исправить эту оплошность.
- Ну, ты хоть открытки присылай, - Джинни освободилась от моей руки и поправила волосы. - Ладно, мне уже пора, к тебе еще собирались Невилл и Полумна, хотя ты, наверное, уже устал. Хочешь, я могу сказать им, чтобы приходили завтра?
- Нет, я их уже тысячу лет не видел. Буду рад пообщаться. Они все также...
- Да, Полумна не хочет замуж, а Невилл уже почти смирился. Им и так хорошо вместе, знаешь. Невилл работает над зельями, преподает в Хогвартсе, посещает международные конференции. А Полумна занимается своим журналом, ведет парочку проектов и ей тоже приходится много колесить по миру. Детей они пока не хотят, хотя думаю, Лонгботтом лукавит. Он-то конечно хочет, это она пока не готова. Это вопрос времени, конечно, главное, что сейчас они счастливы.
- Да, пожалуй, ты права. Я часто думаю, почему мы не могли быть просто счастливы, Джинни? Что пошло не так?
Она стала очень серьезной.
- Я не знаю, хотя тоже об этом думала. Иногда все получается не так, как мы бы того хотели. Только не вини себя, - она наклонилась и поцеловала меня, не размыкая губ. Мягкие волосы упали мне на лицо, и я ощутил знакомый, любимый когда-то запах. В сердце неприятно защемило. Дружеский поцелуй бывшей жены бывшему мужу.- Пока, - она отстранилась и встала.
- Пока, Джинни — в тишине больницы мой голос прозвучал почти обреченно.
- Забыла сказать: здорово выглядишь без очков! Как будто стал моложе, - сказала она. Взгляд ее блуждал по моему лицу, будто пытаясь уцепиться за каждую деталь и запечатлеть в памяти. Мне стало тоскливо.
- Никак не привыкну. Но спасибо, - последние слова были сказаны ей вслед, она как будто спешила выйти.
Моя теперь уже бывшая жена шла, не оглядываясь, и с каждым ее шагом я чувствовал как какая-то очень важная глава моей жизни подходит к концу. В тот момент, когда она исчезнет за дверью, все будет кончено. Откроется новая, белая страница, и мне снова придется все писать с нуля. Страшно, но это необходимо было сделать. Не время о чем-то жалеть. Уже у самой двери Джинни все-таки обернулась и посмотрела на меня, словно прощаясь навсегда. На мгновение я увидел, как в ее глазах предательски мелькнул такой же страх. Она развернулась и, резко дернув ручку двери, вышла.
Передо мной лежал чистый лист. Что ж, пора взять перо и чернильницу.


Глава 17.

Встреча Полумны и Невилла с Гарри прошла довольно шумно. Невилл, хоть и возмужал с тех пор, как у ворот Хогвартса расправился с Нагайной, все равно остался таким же неуклюжим и неловким, поэтому сразу по приходу в палату перевернул вазу с цветами, принесенными Джинни и пролил всю воду на зазевавшегося Поттера. Смеясь и отряхиваясь от воды, Гарри приподнялся на кровати и обнял старого друга, непрерывно тараторящего слова извинений. Все это время Полумна, с загадочным видом наблюдавшая за злоключениями Невилла, ждала своей очереди, чтобы обнять Гарри. Похоже, девушка уже привыкла к подобным происшествиям. Она, в отличие от своего возлюбленного, который превратился в рослого, крепкого мужчину с небольшой щетиной на щеках, осталась все такой же миниатюрной и стройной. И без того достаточно длинные когда-то белокурые волосы доставали теперь почти до колена, о чем Гарри мог судить по нескольким выбивающимся из собранных в пухлый пучок прядям. Стоит ли говорить, что количество амулетов и оберегов на шее Полумны увеличилось в разы? Похоже, с возрастом она не потеряла веру в силу этих побрякушек.
Даже спустя столько лет Поттер не мог поверить, что эти двое, такие непохожие, были вместе. Кажется, они сблизились после финальной битвы за Хогвартс, и с тех пор постоянно помогали друг другу, пока, наконец, каждый из них не признался себе, что их связывает что-то большее, нежели просто желание оберегать. Они, словно немой укор, полностью опровергали оправдание разрушенного их с Джинни брака. Вот уж кто действительно должен не понимать друг друга, так это Полумна и Невилл, но что-то же их держит рядом друг с другом? Может, как раз это самое различие?
Невилл долго и подробно рассказывал о своих исследованиях. Он далеко продвинулся в области лечения психических расстройств при помощи зелий. Молодой человек не оставлял надежды вылечить своих родителей, и, надо сказать, сильно преуспел в этом. Он был на грани большого открытия, фактически формула была уже готова и даже получено разрешение на ее приготовление, но один из компонентов был настолько редок и дорог, что его пришлось заказывать нелегально, у каких-то контрабандистов, которые, при получении денег, несколько месяцев убедительно врали, что все идет по плану, и в конце концов скрылись с деньгами, так и не доставив компонент. Теперь Невилл, достаточно влиятельный человек в Британии, вынужден был покупать компонент официально по баснословной цене и ждать очереди, что могло затянуться на несколько месяцев. Все это заставляло его впадать в уныние и, по его собственным словам, если бы не Полумна, он бы плюнул на эту затею, но она своей поддержкой помогает ему не раскиснуть совсем.
Ни Невилл, Ни Полумна не расспрашивали Гарри, что же с ним на самом деле случилось. Невилл только поинтересовался лечением и зельями, которые Гарри принимает. У него возникли свои соображения по поводу того, что могло ускорить его выздоровление, поэтому он извинился и вышел, сказав, что хочет поговорить с главным колдомедиком.
У Поттера возникло ощущение дежавю, когда Лонгботтом скрылся за дверью. Он опасался разговора с Полумной, которая, как и Гермиона, могла начать допрашивать его с пристрастием. Он уже позабыл, что девушка была совершенно непохожа на его лучшую подругу, и этот факт не мог не радовать: врать Полумне ему почему-то совсем не хотелось.
Девушка сидела на его кровати и болтала ногой. Все это время, что Невилл рассказывал об исследованиях, она задумчиво рассматривала гипсовый орнамент на потолке и стенах палаты и, казалось, совершенно не следит за ходом разговора. Ее большие на фоне других черт лица глаза всегда смотрели куда-то вглубь, будто она пыталась вглядеться в самую суть вещей. Или людей. Вот и сейчас она задумчиво смотрела на Гарри, и ему чудилось, что она заглядывает ему в самую душу.
- Эти исследования Невилла совершат переворот в медицине, особенно в психиатрии. Мы говорили с Гермионой, возможно, если наше министерство и магловское правительство смогут договориться, зелье Невилла можно будет использовать и для лечения маглов, только в чуть меньшей концентрации. Ты только представь, Гарри, больше никакой терапии, процедур! Выпил зелье, и все, через месяц лечения будешь здоров! Да, зелье будет стоить недешево, но если мы научимся выращивать его компоненты, нам не нужно будет ждать очереди, платить огромные деньги... Можно поставить производство на поток.
- Да, это было бы просто чудо, Полумна! Вижу, ты очень вдохновлена работой Невилла.
- Да, я собираюсь посвятить этому целый номер «Придиры». Вообще революционным разработкам других волшебников, не только его зелью.
- Вы с ним такие разные, а уже столько лет вместе...
- Не переживай по поводу развода, у вас с Джинни другая ситуация, нежели у нас. Ты имеешь право любить кого хочешь, Гарри. Тем более, он достойный человек. Мне очень жаль, что все так вышло...
- «Он»? Полумна, я не понимаю, как...
- Я даже не знаю, как тебе помочь. С одной стороны, вроде бы и надо, с другой — тебе ведь хорошо, ТАМ? - она снова пристально заглянула ему в глаза.
Гарри нервно сглотнул. Он понятия не имел, откуда ей все было известно, но она говорила так, как будто знает абсолютно все: о Северусе, Дарк Мэншон и помолвке.
- Ты даже не представляешь, как хорошо мне... ТАМ. Никогда не было лучше. Я не хочу оттуда возвращаться. Без него мне ничего не нужно.
- Я знаю. Тогда пусть все остается как есть. Мне правда жаль, Гарри, что у вас когда-то все так получилось. Надеюсь, теперь ты будешь счастлив.
- Спасибо. Не поверишь, теперь, когда ты знаешь, мне стало легче. Так трудно, когда не с кем поделиться.
- Мы с тобой всегда немного отличались от других. Тебе нужен кто-то, кто посеет немного здравого смысла в твою жизнь. Кто-то, кто твердо стоит на ногах, а не витает в облаках, как мы с тобой.
- Правда, я все еще не понимаю, как ты узнала.
- Увидела. Скажи, тебе сейчас снятся кошмары?
- Да, много трупов. А еще он. Ускользающий и какой-то чужой.
- Ускользающий...- прошептала она так, словно пробуя это слово на языке. - Пожалуй, точный эпитет. Ты ведь сейчас живешь в Тинтажеле, в Корнуэлле?
- Ну да, там. А что? - Гарри почему-то почувствовал тревогу.
- Это там когда-то много людей ушло под землю? - глаза Полумны еще больше раширились.
- Да, Полумна, а почему ты спра...
- Ну вот, теперь твое выздоровление пойдет быстрее, - в палату зашел сияющий Невилл. - Я поговорил с главным колдомедиком и мистер Блюр любезно согласился внести корректировки в перечень твоих лекарств. Все-таки уровень обслуживания в Св. Мунго с каждым годом становится все хуже и хуже, - молодой человек подошел к кровати и в очередной раз задел вазу. Та плавно пошатнулась и собиралась было упасть, но наученный горьким опытом Гарри поймал ее и отодвинул подальше к стене. «Как он готовит зелья, если и шагу не может сделать, не столкнув и не разбив попутно что-нибудь?» - с улыбкой подумал Поттер.
- А я как раз рассказывала Гарри о том, какой прорыв будет совершен в медицине, когда ты все-таки завершишь работу над зельем, - девушка заговорщицки подмигнула другу, и тот мысленно согласился продолжить разговор позже.
- Если, дорогая. Если я завершу работу над зельем. Я бы так сказал.
- Не скромничай. Все будет хорошо, - девушка встала с кровати и легко поцеловала Невилла в губы. Тот смущенно покосился на Гарри и покраснел.
- Думаю, нам пора, - весело сказала Полумна. Похоже, смущение Лонгботтома ее забавляло. - Гарри нужно отдыхать.
- Ладно, друг, мы, пожалуй, и правда пойдем. Береги себя и выздоравливай поскорее. Понадобится какое-нибудь зелье — дай знать, все сделаем. - Невилл с чувством пожал Гарри руку, его щеки все еще заливал стыдливый румянец.
- Спасибо, обязательно! - ответил Гарри, добавляя про себя: «Ну, помимо тебя мне есть к кому обратиться».
- До встречи, Гарри. - Полумна легко обняла друга, а потом сняла с себя один из амулетов. Мутноватый, не ограненный камень янтарного цвета, висящий на простой голубой шерстяной нитке, завязанной на несколько узлов, перекочевал в раскрытую ладонь парня. - Это тебе, на удачу.
- Спасибо, Полумна, буду носить, не снимая, - в подтверждение своих слов, Гарри тут же надел амулет на шею. - До встречи, ребята.
Когда за друзьями захлопнулась дверь, Поттер вздохнул с облегчением. В тишине полупустой больницы ему нужно было кое-над-чем подумать. Он уже третий день находился в больнице, Северусу было об этом не известно. Если к завтрашнему вечеру его не выпишут, необходимо будет бежать, поэтому нужно уже сейчас хорошенько продумать план побега. Ждать было больше нельзя.

Дневник Гарри
10 сентября хххх года

Пишу в полусонном состоянии. Хочу спать, но как только выключаю свет и кладу голову на подушку, тысячи мыслей осаждают мою голову и сон уходит. Поэтому, пожалуй, напишу. Сегодня вечером приходили Полумна и Невилл. Честно, очень рад за них. Как оказалось, для того чтобы любить друг друга, людям необязательно связывать себя узами брака. Невилл сегодня так засмущался, когда Полумна его поцеловала! Никак не вяжется его нынешний внешний вид и розовый румянец. Сразу вспомнился тот школьный, тихий скромник Невилл, по ночам репетирующий танец. В тихом омуте... Надо будет сказать Северусу, что Лонгботтом теперь всемирно известный зельевар! Интересно, что он скажет? Хотя, пожалуй, он в курсе, вряд ли он не читал газет.
Странный разговор у нас вышел с Полумной. Я так и не понял, откуда она обо всем узнала? Говорит, «увидела». Неужели она снова видит то, что не дано увидеть другим? Не могу забыть ее слова: «Ускользающий... Пожалуй, точный эпитет». Что она имела в виду? И причем тут Тинтажель и его Провал? Голова болит от этих мыслей, да и спать ужасно хочется. Завтра предстоит тяжелый день: думаю, все-таки придется идти на побег. Сегодня на вечернем обходе мистер Блюр сказал, что я почти здоров. Кости уже срослись, челюсть выглядит как до перелома. Нос восстановить до прежнего вида не удалось, но мне, если честно, нравится то, что вышло, мне идет эта небольшая горбинка. Никак не удается вылечить сотрясение... Морель постарался на славу. Блюр говорит, нужно еще пару дней, и это с учетом приема новых зелий, предложенных Невиллом. Так долго ждать я не могу.
Идей по поводу побега у меня много, но, если честно, хочу попробовать удрать отсюда старым, проверенным способом. Должно сработать.
Совсем скоро увижу Северуса. Только бы он верил мне! И ждал.


Глава 18.

11 сентября главный колдомедик больницы Св.Мунго, несмотря на всю любовь к своему делу, шел на работу с большой неохотой: необъяснимое чувство тревоги и ощущение, что что-то нехорошее должно сегодня произойти, поселилось в душе с самого утра. Все началось дома, когда, еще не до конца проснувшись, он надел любимую рубашку изнанкой наружу. Обнаружилось это уже на выходе, когда немолодой мужчина, уже довольно сильно опаздывая, проходил мимо зеркала и мельком глянул на свое отражение. Преодолевая чувство досады, Джереми Блюр принялся переодеваться. Закончив с рубашкой, внезапно он вспомнил о списке покупок, который его жена регулярно оставляла ему на кухне, уходя на работу. Тяжело вздохнув, он быстрым шагом направился туда. За широким обеденным столом сидели его сыновья и не спеша завтракали. Старший сын что-то увлеченно втолковывал младшему, но Джереми слушать разговора не стал. Пронесшись мимо них, словно ураган, мистер Блюр схватил лежащий возле окна список и резко развернулся обратно, задев кожаным портфелем стакан морковного сока, стоявшего до этого почти на краю стола. Содержимое стакана, словно ждущего удобной минуты, чтобы опрокинуться, вылилось прямо на рубашку и брюки колдомедика. В следующую минуту оживленный разговор в кухне прекратился, потому что его прервал яростный вопль главы семейства. С раскрытыми от удивления ртами оба младших Блюра наблюдали, как их отец носится по кухне с криками: «Вивиан, мантикора тебя задери, какого Мерлина ты решила купить продуктов именно сегодня, когда я так опаздываю?! И где вообще моя палочка?!». Порывшись в карманах, он наконец-то нашел свою волшебную палочку и, громко выкрикнув заклинание, очистил рубашку и брюки от успевшего уже впитаться ярко-оранжевого сока. Закончив ругаться и наконец-то придя в себя от гнева, он огляделся по сторонам и поймал на себе застывшие взгляды двух совершенно ошалевших от его брани сыновей, что заставило его стушеваться и покраснеть. Вивиан убьет его, если один из них передаст ей хоть слово из сказанного, он прекрасно помнил нрав своей жены. А еще он точно знал, что сделать покупки перед работой не успеет, поэтому, применив к сыновьям заклинание «Обливиэйт», Блюр почти бегом выскочил за дверь.
Придя на работу и делая ежедневный утренний обход больных, Джереми уже начал потихоньку успокаиваться, лелея мысли о том, что череда неприятностей на сегодня закончилась. Больных в Св. Мунго в последнее время было немного и колдомедики спокойно ходили по коридорам больницы, не зная, чем себя занять. Одним из самых сложных пациентов был широко известный мистер Гарри Поттер, поступивший несколько дней назад в очень тяжелом состоянии. И если физическое состояние молодого человека улучшалось с каждым днем, то моральное и психическое здоровье пациента вызывало у главного колдомедика справедливое опасение. Обслуживающий персонал рассказывал о том, что Поттер плохо спит по ночам, несмотря на принимаемое в больших дозах успокоительное, кричит и зовет кого-то по имени. И если бы не примерное поведение и абсолютно адекватные поступки в состоянии бодрствования, Блюр мог бы подумать, что известный волшебник, мягко говоря, не в себе. Хотя, почти маниакальная потребность в ежедневных записях в личный дневник и попытки спрятать его от посторонних в самых неожиданных местах тоже вызывали определенные вопросы, но было трудно поверить, что человек, переживший не один Круциатус и Аваду, может лишиться рассудка спустя почти 10 лет после войны. С этими мыслями Блюр открыл дверь в палату.
Поттер стоял возле большого арочного окна и смотрел куда-то вдаль. Вся его поза говорила о том, что он находился в состоянии глубочайшей задумчивости и тревоги. Колдомедик мог видеть лишь его профиль: разноцветные блики света, проходящего через цветные стекла оконных витражей играли на его лице, создавая иллюзию необъяснимого магического свечения. Молодой человек медленно повернулся на звук шагов и взглянул на вошедшего.
- Доброе утро, мистер Блюр, - Гарри протянул руку для приветствия.
- Здравствуйте, мистер Поттер, - Джереми Блюр ответил рукопожатием. Рука Поттера слегка подрагивала и была влажной. Колдомедик незаметно отвел руку назад и вытер ее о свои многострадальные брюки. - Как спали сегодня? - Блюр знал, что плохо, дежуривший ночью колдомедик уже успел ему все рассказать.
- Честно говоря, не очень. После эээээ... травмы мне стали сниться кошмары.
- Вероятно, это реакция на успокоительные, которые вы пьете: они подавляют вашу нервную систему. Но я все же склонен полагать, что ваши кошмары связаны с недавним пережитым потрясением. Думаю, при должном лечении мы сможем с этим справиться.
- Как долго вы планируете держать меня здесь? Разве я не могу принимать все эти лекарства дома? - Поттер отступил на пару шагов и двинулся к кровати. Голова иногда все еще кружилась, поэтому пришлось сесть.
- Столько, сколько потребуется для вашего полного выздоровления. Мы не совсем уверены, что ваша травма не будет иметь последствий. Пока мы не узнаем точно, я не могу ничего обещать.
- О каких последствиях вы говорите? - Гарри с силой сжал руки в кулаки. Ему не нравилась перспектива задерживаться тут надолго, но и серьезных последствий он не хотел.
- Возможно влияние на умственную деятельность, на память, на ощущение реальности происходящего... - осторожными словами Блюр пытался завуалировать самую суть, которая Гарри была вполне понятна. И он не стал скрывать ее за красивыми выражениями.
- Есть возможность того, что я могу сойти с ума? - зеленые глаза смотрели пытливо и серьезно. Главный колдомедик нервно хрустнул пальцами.
- Не буду скрывать от вас, мистер Поттер, такая возможность существует, но мы приложим все усилия, чтобы этого избежать, - мужчина со вздохом пригладил седые волосы. - Я бы просил вас как можно меньше передвигаться по палате и чаще лежать в постели, ваше с трудом проходящее сотрясение еще очень тревожит меня и вам действительно нужен покой. Не пренебрегайте нашими указаниями, не делайте резких движений, старайтесь как можно меньше волноваться. Я думаю, при соблюдении этих простых правил мы с вами вместе добьемся успеха. Совместными усилиями, мистер Поттер, - Блюр протянул руку. - Всего доброго, возможно я еще зайду позже.
Гарри встал с постели и пожал руку. - До встречи, мистер Блюр, - и лег на кровать.
Выйдя из палаты, мужчина отправился к следующему пациенту, потому к другому. Все это время, отступившее было, чувство тревоги вернулось вновь и мучило его, но доктор никак не мог понять, с чем это было связано. Он был человеком науки и не верил ни в прорицания, не в интуицию, но какое-то шестое чувство подсказывало ему, что он должен куда-то пойти и что-то сделать. Но он понятия не имел, куда и что... Возвращаясь в свой кабинет и проходя мимо палаты Поттера, он решил сказать ему о своем решении сменить одно успокоительное зелье на другое. Обычно пациентам такое не сообщалось, просто какая-то необъяснимая сила тянула колдомедика туда. И он вошел.
В это самое время в палате раздался глухой хлопок и Блюр увидел перед собой старого эльфа с крючковатым носом, склонившегося в поклоне перед Поттером. Блюр застыл на месте.
- Ты все помнишь, Кричер? - Поттер увидел колдомедика и быстро схватил домовика за руку.
- Да, Хозяин, - почтительно произнес скрипучим голосом старый эльф.
Слегка запутавшись в полах своего белого халата, замешкавшийся колдомедик выхватил палочку и наставил ее на них, с криком: «Поттер, стой! Я вызову авроров!» - но было уже поздно. Всемирно известный волшебник, победитель Волдеморта и просто бесстрашный гриффиндорец, мистер Гарри Поттер растворился в воздухе, и, уже в компании своего старого и безгранично преданного эльфа-домовика, летел, словно мотылек на открытое пламя, навстречу своей судьбе.
В бессилии Блюр опустил палочку. Нужно было вызывать отряд авроров, но тогда в больнице поднимется ненужная шумиха. Гораздо безопаснее для репутации больницы сообщить миссис Уизли, а она уже сама разберется, что делать. «Мудрая и властная женщина, тем более она работает в Министерстве и является подругой этого Поттера. Мерлин, она меня убьет, когда узнает, что я позволил ее дружку улизнуть...» - Джереми тяжело вздохнул. Воистину, стоило задуматься, что страшнее: вездесущий аврорат или души не чающая в своем друге Гермиона Уизли? Главного колдомедика больницы Св. Мунго ни одна из альтернатив по-настоящему не устраивала, но решение нужно было принимать немедленно. В задумчивости Джереми подошел к окну и вытер платком выступившую на лбу испарину. Этот осенний сентябрьский день обещал быть жарким.


Дневник Гарри
11 сентября хххх года

Все-таки я сбежал. Слова Блюра конечно меня огорчили, но ждать дольше я не мог. Кстати, в подтверждение его слов: как только мы вернулись в Тинтажель, мне тут же стало дурно. Хорошо, что Кричер был рядом и успел перенести меня в туалет, иначе меня бы вырвало прямо в гостиной. Хотя, не впервой...
Гостиная... Честно говоря, меня немного удивляет, что Гермиона и Рон тут не прибрались. Ладно еще Рон, там все понятно, но как Гермиона могла оставить нетронутым эти пятна крови на полу? Наверное, сначала не было времени, а потом как-то забылось. В принципе она и не должна была, просто это на нее не похоже. Зрелище, конечно, жутковатое... Хотел отправить Кричера оттирать пятна, потому что сам на ногах стою с трудом, да потом решил ничего не трогать, нужно создать иллюзию, что меня тут не было. Думаю, этот дом будет первым местом, где меня будут искать. Приказал домовику оставаться здесь, думаю, он мне пригодится. И почему я не привез его с собой раньше?
Видя мое состояние, он притащил мне какое-то сладкое тягучее варево, очень похожее на сироп от кашля. Я пробовал что-то похожее в детстве, когда жил у Дурслей. Меня, конечно же, сиропом от кашля никто не лечил, а вот Дадли его любил из-за сладкого вкуса и часто симулировал болезнь, чтобы не ходить в школу и чтобы все носились с ним, как с маленьким. Мне было интересно, почему он так его любит и я попробовал ложечку, думая, что никто не заметит. Как обычно, в самый неподходящий момент меня увидел дядя Вернон... Две недели я провел за тем, что, не разгибаясь, трудился на клумбе перед домом. Так вот то, что принес Кричер, очень походит на тот сироп. Чувствуется вкус трав, но на зелье не похоже. Я сказал ему об этом, а он весело усмехнулся и сказал, что это эльфийское лекарство. Мне показалось, что сказал он это с гордостью. И, между прочим, мне стало легче. Действует не сразу, не так, как зелье, но тошнота ушла.
Собираюсь в Дарк Мэншон, долго в доме оставаться нельзя. Нужно только собраться с мыслями и придумать, что сказать Северусу. Я так рвался сюда, но совершенно не подумал о том, что буду ему говорить, как буду объяснять, почему не пришел на помолвку, свое долгое отсутствие? Что бы я ни сказал, он не поверит. Он чувствует мою ложь. Остается либо правда, либо экспромт. Правду я сказать не могу. Значит...
Я пошел. Кричера пока забираю с собой, хотя ума не приложу, как скрыть от него тот факт, что Сев жив. Конечно, он никому не скажет, но все же... Нужно его куда-то отправить, но вот куда? Пока пойду в Дарк Мэншон один, а он пусть остается здесь. Скажу ему, чтобы исчез или спрятался, если тут кто-то появится. И надо запретить говорить, где я. Так и сделаю.

***

Конечно, тут никого нет. Об аппарации не может быть и речи, поэтому шел пешком до самого дома с колотящимся сердцем. Представлял: вот я вхожу в дом, и меня окутывает запах древесины и яблок, но я иду дальше и с шумом открываю дверь в гостиную, и там вижу его, сидящего возле камина, укрытого в темно-зеленый плед и читающего книгу. Волосы в беспорядке, передние пряди ниспадают на лицо; тонкие, почти прозрачные пальцы гладят острый подбородок. Стрелки часов замирают. Он медленно поднимает голову: черные, как смоль блестящие волосы открывают, словно высеченное из мрамора, лицо; взмах ресниц, и он опаляет меня взглядом угольных непроницаемых глаз, а мое бедное сердце ухает в Преисподнюю...
Да, такой должна была быть наша встреча. Но тут никого нет, и создается впечатление, что уже несколько дней в доме никто не жил. Вещей нет: ни мантий, ни рубашек, ни зелий, ничего. Только его книги остались на полке, приборы и посуда для лаборатории стоят в углу гостиной, да мой зеленый плед сиротливо лежит, небрежно брошенный в кресло. Похоже, он уходил в спешке. Спешил убраться отсюда поскорее - подальше от меня. А этот брошенный плед — знак того, что я могу оставить его себе? Плед, и воспоминания. Все, что ты мне оставил.
Нет, он не мог вот так уйти. Он должен был оставить хотя бы записку, хоть что-то. Хоть какое-то объяснение. Впрочем, о чем ты говоришь, Гарри? Он думает, что ты передумал. Что ты струсил. Или что никогда не любил. Что решил вернуться к своей обычной жизни, к своей жене и детям. В свой обычный мир. Мало ли что он вообще мог подумать, ведь ты не пришел...
Я знаю, он вернется. Пусть не сразу, но вернется. Я не могу поверить, что больше никогда не увижу его. Поэтому я буду верить, что он вернется.
Идти мне больше некуда. Я разрушил все, что имел. Я остаюсь в Дарк Мэншон. Кричер в качестве слуги, охранные чары на доме, Его книги и зеленый плед - вот как я собираюсь провести эти дни в ожидании, даже если мне придется ждать его всю оставшуюся жизнь. Однажды он откроет эту дверь. А я подожду, сколько нужно.

12-18 сентября хххх года

Прошла неделя, как я живу здесь, в его доме. Каждый день, словно пытка, начинается с утра, когда я открываю глаза и понимаю, что сегодня снова проснулся один. Бессмысленно смотрю в потолок в течение нескольких часов, вглядываясь в трещины. Вставать совершенно не хочется, поэтому зову Кричера. Он приходит, чтобы сказать, что в мой дом никто не наведывался и все спокойно, потом готовит мне завтрак и уходит. Я поднимаюсь, иду в ванную, завтракаю и спускаюсь вниз, в гостиную, где все еще царит Его запах. Или мне просто так кажется. Я сажусь в кресло и замираю до обеда. Смотрю в одну точку, ни о чем не думая. Говорят, если слишком долго вглядываться в пустоту, пустота начнет вглядываться в тебя. То же самое и с точками. Точка начинает вглядываться в меня, и вот я сам уже точка. Ничтожная, маленькая, одинокая, на белом листе бумаге. Ты ведь хотел начать все с чистого листа, Гарри?
Потом бой часов приводит меня в чувство, и я снова зову Кричера. Я знаю, что умру с голоду, если не буду есть. А умирать мне нельзя, я должен дождаться. Поэтому я ем приготовленный обед, отдаю стандартные поручения домовику и снова сажусь в кресло, чтобы почитать одну из Его книг. Читая их, я пытаюсь понять человека, который их покупал, брал в руки и подолгу сидел над ними в задумчивости. Я пытаюсь почувствовать единение с ним через эти потрепанные временем желтые страницы. Ничего не выходит.

19-25 сентября хххх года

«Гарри!

Думаю, ты задаешься вопросом, почему ни я, ни Рон тебя не ищем. Сначала я действительно собиралась немедленно отправиться на твои поиски, как только узнала, что ты сбежал из Св. Мунго. Но Рон отговорил меня, и сейчас я понимаю, что он был прав. Ты взрослый мужчина и сам прекрасно знаешь, что для тебя лучше. Надеюсь, ты совсем оправился после травм. Отвечать не нужно, но если надумаешь пообщаться, пиши или приходи в гости.

Гермиона.

P.S. Рон передает тебе привет и просит, чтобы ты написал пару строк Алу, он сильно переживает».


Вот такое письмо принес мне сегодня Кричер. Говорит, сова два дня кружила над домом, не в силах преодолеть охранные чары. В конце концов, он просто призвал письмо. Что ж, этого и следовало ожидать: моим друзьям надоело носиться со мной как с маленьким. Однако тон письма... Думаю, за ним скрывается боль и непонимание. Не знаю, как Рон, а Гермиона точно на меня в обиде. Такие сухие слова, это так на нее не похоже! Веду себя как последняя сволочь, близкие-то причем? Герм просит не отвечать, но я-то знаю... Нужно обязательно написать ответ, а еще отправить письмо Алу. Он не должен страдать из-за меня.
Подходит к концу вторая неделя. Каменею. На каменных ногах спускаюсь в гостиную, с каменным лицом ем и каменным голосом разговариваю с Кричером. Эльф-домовик думает, что чем-то не угодил своему хозяину и очень переживает. Запоил меня своими лекарствами. Сегодня я сказал ему, чтобы больше не варил их, я себя уже отлично чувствую и успокоил на счет моего с каждым днем ухудшающегося настроения, сказав, что он ни в чем не виноват. А кто тогда виноват?
Первый, кто приходит в голову — Морель. Но если подумать, то не так тут все однозначно. Я бы мог поверить в его безумие, если бы он сделал это просто так, ни в чем меня не обвиняя. Я бы мог списать все на алкоголь, но после всех пыток он был уже почти трезв. Он делал это целенаправленно и осознанно. Он считал меня виноватым в случившемся. Может, я и правда в чем-то перед ним виноват? Жаль, что никогда этого не узнаю. С другой стороны, слава Мерлину, что мы больше никогда не увидимся.
На улице дождь. Последняя неделя просто кошмарна: с моря дует холодный мокрый ветер, тучи зависли над Тинтажелем и, похоже, надолго. Серое низкое небо и противный мелкий дождь высасывают из меня последние остатки надежды. На улицу почти не выхожу, а если и выхожу,то в мантии-невидимке, чтобы никто не опознал, я не вынесу этого всеобщего внимания. Еще одна такая неделя, и я полезу на стенку! Нужно придумать себе занятие.
Не буду сегодня ничего делать. От этой дурацкой погоды меня клонит в сон, и мне совершенно не хочется сопротивляться. Разошлю письма и пойду спать.

Иногда я начинаю думать, что он не придет.


Глава 19.

Ночью Гарри спал плохо. Ветер хлопал створками открытого окна, от чего мужчина часто просыпался. В доме было душно, тяжелый влажный предгрозовой воздух не давал дышать свободно, а ближе к утру все-таки пошел дождь, подарив такую необходимую и долгожданную прохладу.
Измученный до этого жарой, Поттер теперь дрожал от холода и кутался в плед. Дождь заливал в открытое окно, а хлопающие створки, раскаты грома и звук падающих капель не давали уснуть, поэтому молодой человек резко вскочил и направился к окну, чтобы закрыть его. Ступая босыми ногами по залитому дождем полу, Гарри подошел и с силой захлопнул окно. Он уже собирался вернуться в постель, когда услышал, как с грохотом окно распахнулось снова. Слегка озадаченный, он хотел вновь закрыть его, как вдруг понял, что стало причиной возникшего во всем доме сильного потока воздуха. Кто-то на первом этаже открыл дверь и вошел в дом.
В три шага Гарри преодолел расстояние от окна до лестницы и замер в ожидании. Некто шагал медленно и тяжело, словно чего-то опасаясь. Время тянулось мучительно долго, и Поттер нервно вытер одну ступню о штанину пижамы. Проделать то же самое со второй ногой он не успел, потому что дверь в гостиную, протяжно скрипнув, открылась, и в комнату вошел человек. Промокшая насквозь, черная и наглухо застегнутая мантия прилипла к телу. С черных смоляных волос прямо на пол струйками стекала вода. Вошедший опустил небольшую дорожную сумку на пол и медленно обвел взглядом комнату. Черные глаза встретились с зелеными.
- Северус!
- Гарри...
Дальше все происходило очень быстро. Перескакивающий через несколько ступенек, Поттер где-то на середине лестницы все-таки поскользнулся мокрой ногой и непременно убился бы, если бы не угодил в сильные руки вовремя подоспевшего Снейпа. Не успев сказать слов благодарности, Гарри уже принимал поцелуи Северуса: нетерпеливые, страстные, яростные, собственнические... Гарри забыл, как дышать. Дерзкий язык Снейпа сводил с ума, увлекал за собой в такие дали, о которых Гарри никогда не знал. Совершенно ослабевший в руках зельевара, он начал оседать на лестницу, попутно стягивая со Снейпа мокрую мантию. И вот уже оба мокрые и разгоряченные, не разбирая переплетений рук и ног, двое мужчин неистово целовались, полулежа на лестнице.
- Ты вернулся... - прошептал Гарри, запуская руку во влажные волосы Снейпа.
- Я не мог не вернуться, ты звал меня, - произнес Северус, прижимая ладони Поттера к полу и целуя. Но Гарри снова отстранился и произнес:
- Откуда ты знаешь?
Северус вздохнул и закатил глаза.
- Поттер, просто заткнись и помолчи хоть немного.
- Хорошо, только мне не очень удобно лежать на лестнице...
С грозным рычанием Снейп рывком поднял Поттера и продолжил поцелуй, оттесняя парня к стене и сметая все на своем пути: стулья, полки, книги... Пижамная куртка была практически сорвана и брошена в неизвестном направлении. Та же участь вскоре ожидала и штаны. Гарри тоже не терял времени и стягивал с Северуса неподдающийся сюртук, подталкивая того к середине комнаты, поближе к дивану. Внезапно раздался звон разбитого стекла. Это были принадлежности для зелий: банки, пробирки... Комнату пронзило яростное, возмущенное шипение. Но Гарри уже смеялся Снейпу в рот, вовлекая в долгий поцелуй...

***

- Почему ты не ложишься спать? - Снейп делает глоток из фарфоровой чашки, недовольно морщится и выливает все ее содержимое в раковину. Темно-зеленый напиток с булькающим звуком исчезает в черноте трубы.
- Какой мерзкий отвар! - мужчина открывает один из шкафов и достает оттуда несколько одинаковых стеклянных банок с разными травами, и в известном только ему соотношении кладет в кружку и заливает обычным кипятком. - Ты же вроде не выспался. Гарри?!
Гарри сидит на стуле в небольшой кухне, по-детски поджав ноги, и зачарованно наблюдает за движениями Северуса. Оба находятся здесь уже около получаса, совершенно голые и счастливые после недавнего марафона, начавшегося еще на лестнице, продолженного в гостиной и законченного на кухонном столе. Поттер с улыбкой вспоминает о тех чудесах акробатики и эквилибристики, которые ему пришлось совершить, чтобы удовлетворить своего ненасытного партнера и краснеет, когда ему приходит в голову все то, что делал с ним Северус. В мыслях прокручиваются все ласки, все движения и слова, адресованные только ему, и больше никому другому, от чего молодой человек неожиданно для себя приходит к выводу, что разлука пошла им на пользу. Еще никогда Северус не был с ним так нежен и открыт. Произнесенное собственное имя выводит его из оцепенения, и он поднимает задумчивый взгляд на зельевара.
Тот стоит, опираясь на стол одной рукой и держа чашку в другой, со скрещенными ногами. Гарри всеми силами пытается не смотреть на то, что находится ниже пояса, потому что это немедленно отзовется тянущим ощущением в паху, но сделать это не так-то просто. Череда сумбурных мыслей вертится в голове, но все они крутятся вокруг обнаженного человека, стоящего перед ним. Наконец Поттер вспоминает, что его о чем-то спросили, и он должен ответить.
- Потому что я боюсь проснуться один. Боюсь, что ты снова исчезнешь. Что я поверю, что всего этого не было. Знаешь, я чуть с ума не сошел за эти две недели.
- Знаю, потому и вернулся. Я чувствовал, что тебе плохо и ты ждешь меня.
- Ты чувствовал, что мне плохо? Но как?
- Я и сам не могу понять, такое обычно проявляется только после помолвки, но мы, видимо, с тобой особый случай. Между нами есть какая-то связь. Знаешь, я ведь приходил к тебе 8-го, но меня не пустили охранные чары. Я еще удивился, почему ты установил их и против меня, так что в дом я не попал.
- Это, наверное, Гермиона постаралась. Она наложила чары, когда я угодил в больницу.
- Я предполагал, что чары наложены кем-то другим... В общем, я понял, что обручение отменяется и поспешил исчезнуть на время, раз уж все сорвалось. Я надеялся, что ты не передумал, а просто что-то случилось и ты не смог прийти. Я решил вернуться позже. Некоторое время мне пришлось скрываться и запутывать след. Похоже, мне это удалось, но, ты же знаешь, это вопрос времени. Они будут искать меня и однажды найдут.
- Поэтому я хочу совершить обряд как можно быстрее. - Гарри встал со стула, взял чашку из рук Северуса и, поставив ее на стол, прижался к груди мужчины. - Без костюмов и пышных церемоний. Только ты, я и человек, который будет ее проводить. Я не хочу больше ждать ни дня.
Снейп слегка приподнял рукой подбородок Гарри и мягко поцеловал припухшие губы.
- Мне нужно вновь договариваться, а это не так-то просто. После предыдущего срыва нужно искать другого человека, прежний вряд ли согласится.
- Хорошо, только побыстрее, - Поттер глядел в два черных непроницаемых омута. - Я не хочу потерять тебя снова.
В глазах бывшего профессора заплясали искорки смеха, от чего его лицо смягчилось.
- Глупый мальчишка! Я буду с тобой, пока ты сам этого хочешь. Неужели ты еще не понял? - Снейп склонился над ним и пристально посмотрел в глаза. Близость его обнаженного тела опьяняла, и у Гарри вновь закружилась голова.
- Тогда я буду хотеть тебя всегда.

Дневник Гарри
27 сентября хххх года

Вчера я почти весь день проспал, Северус позволил выспаться. После того сумасшедшего утра, что мы провели вместе, я спал как убитый, даже сны не снились. Проснулся, а он лежит рядом и читает книгу. У меня аж дух перехватило.
Мерлин, как же я счастлив! Такое впечатление, что живу в сказке, но это только когда он рядом.
По поводу сорванной помолвки пришлось сочинять, хотя очень многое из сказанного было правдой. Рассказал про происшествие возле Провала, сказав, что именно там я сломал нос, когда оттаскивал Мореля от разлома и дрался с ним. По сути, почти правда. Сказал, что попал в больницу из-за травмы. Это тоже правда. Конечно, не вся, но хоть что-то... Не хочу ему врать.
В общем, кое-как проблему решили. Выспавшись вдоволь днем, вечером (а, точнее, уже глубокой ночью!) я потащил Северуса к Тинтагелю, прогуляться. В это время деревня уже спит, на улицах никого, так что мы могли идти без мантии, совершенно не боясь быть замеченными.
Ночью Тинтагель выглядит как-то по-иному. Еще более таинственно и даже немного зловеще. Сколько всего, за почти 15 веков, видели эти стены! Жизнь, смерть, любовь, предательство, обман...
Мы стояли на смотровой площадке, взявшись за руки, и молчали. С моря подул холодный ветер, и мне стало зябко. Я прижался к нему посильней, а он обнял меня и накрыл своей мантией. Не ослабляя объятий, мы целовались под чернотой теплой зимней ткани. Мне стало совсем жарко...
- Я хочу тебя, - получилось почти умоляюще.
- Что, прямо здесь? Поттер, ты безумец! Нас могут увидеть, - попытался сказать он как можно строже, но по сбивчивому дыханию я понял, что он хочет этого не меньше меня.
Я провел рукой по его груди, животу, спустился к ширинке и убедился, что не ошибся.
- Ну же, Северус, - я продолжал гладить его через ткань брюк, - здесь никого нет, только мы.
Ответом мне был лишь сдавленный стон. В мгновение ока я оказался возле стены замка со спущенными штанами. Замок тут же ответил пульсаций магии через все мое тело. Я взглянул вниз и увидел Северуса, стоящего передо мной на коленях. Во мраке ночи его глаза казались двумя бездонными провалами, в которые так хотелось упасть и больше никогда не возвращаться.
Он медленно провел рукой по моему члену и лизнул головку. Я слегка подался вперед, когда он почти полностью принял его, стараясь взять как можно глубже. Его язык и горло сводили меня с ума, мне пришлось схватиться руками за выступы стен, чтобы не рухнуть на каменный пол. Мне хотелось взять его за волосы и вбиваться в этот сладкий рот пока не наступит почти болезненная разрядка, но я не мог остановить его, не мог оторвать взгляд от плавных движений его головы и поэтому просто стоял, собирая силы, чтобы не упасть. Я уже был на грани, когда он замедлил темп, а потом и вовсе остановился, чтобы смочить несколько пальцев слюной.
Он осторожно ввел в меня сразу два, и я задохнулся от легкой боли и наслаждения. Другой рукой он поглаживал мой член, позже к ней снова присоединился и язык. От двойного удовольствия я начал всхлипывать, эта томительная сладкая пытка выводила меня из себя. Я готов был умолять на коленях, чтобы он трахнул меня. К счастью, он понял меня без слов.
Северус встал и с быстротой, почти граничащей с грубостью, повернул меня лицом к стене, прижимая мои ладони к ледяным плитам. Потом обхватил мой член рукой и с судорожным стоном плавно вошел в меня, заставляя стонать в ответ. Двигаясь навстречу друг другу и ощущая течение магии замка по нашим венам, мы все сильнее ускорялись и дрожали от холода и страсти, пока маленькая пульсирующая точка внутри меня не разрослась до гигантских размеров и не взорвалась мелкими осколками, унося мой разум далеко за пределы Вселенной. Северус кончил следом, прижался ко мне всем телом и, мягко прикусив кожу на плече, нежно прошептал на ухо:
- Мой...
Я повернулся к нему и поцеловал. Душа пела от счастья.
- Конечно твой.
Он отступил назад и нахмурился, торопливо застегивая ширинку. Я только заметил, что брюки он даже не приспускал.
- Мы два идиота, - он быстро ходил по площадке, приглаживая растрепавшиеся волосы. Со стороны это выглядело забавно. - Ну ладно ты, Поттер, умом никогда не блистал, но я, я?! Куда делась вся моя осторожность?
- Сев, ну никого же не было, вся деревня спит, - я резво натянул брюки и семенил рядом, пытаясь остановить его. Он остановился сам и пристально посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалась боль.
- Что ты со мной делаешь, мальчишка? - вопрос прозвучал громко и эхом разнесся на многие мили вперед, постепенно разбиваясь о шум набегающих волн.
Я замер. Честно говоря, ответа у меня не было. Я и сам очень изменился с тех пор, как мы снова встретились, и это еще мягко сказано. Но ведь я ни о чем не жалею... Неужели же он до сих пор считает что то, что мы вместе - плохо и неправильно?
Словно в ответ на мой немой вопрос, он притянул меня к себе и сказал:
- Я ни о чем не жалею. Просто так трудно привыкнуть к себе, такому. Новому. Нужному.
- Любимому, - я поцеловал его в висок. - Пойдем домой, а то что-то после секса ты всегда хандришь.


Глава 20.

Одним осенним вечером, в день, когда сентябрь уже покидал окрестности Тинтажеля, Северус Снейп вернулся в Дарк Мэншон в крайне возбужденном состоянии. Варивший в это самое время зелья Гарри не на шутку испугался возобновления приступов, но зельвевар заверил его, что чувствует себя очень хорошо. Последнюю неделю Северус занимался поисками человека, который смог бы провести обряд обручения, но, как показала практика, найти его было не так-то просто. Снейп каждый вечер приходил домой в подавленном состоянии, которое мгновенно передавалось и Поттеру, чтобы сказать о том, что пока ничего не нашел. В большинстве регионов знание всех особенностей обряда было утрачено, а уж найти человека, который бы знал их и смог бы достойно провести церемонию, было практически нереально. Но Снейп не был бы Снейпом, если бы все-таки его не нашел.
Человек этот жил в Исландии, был довольно старым магом и пользовался уважением в своей стране. Северус был знаком с Адриусом Игнотусом благодаря Международной Конференции Зельеваров, на которой они встретились и просидели рядом в течение нескольких не очень занимательных семинаров. Адриус оказался довольно интересным собеседником и Северус легко смог найти в этом холодном и неприступном, как и он сам, человеке родственную душу. Снейп долгое время отказывался от кандидатуры Адриуса в силу того, что они были знакомы и волшебник долгое время полагал, что зельевара давно уже нет в живых. Но личная встреча и Непреложный обет о молчании, на который с легкостью пошел его друг, убедили Северуса в правильности выбора.
Обручение было назначено на 8 октября, спустя ровно месяц после первой попытки.
- Если и в этот раз ничего не получится, значит, в этом следует узреть перст Судьбы, - сказал Северус, присаживаясь на край дивана и расстегивая ворот белоснежной рубахи.
Какое-то время двое мужчин просто молчали в комнате, прислушиваясь к словам песни, льющейся из граммофона. Гарри старался слушать музыку в отсутствие зельевара, потому что, по его словам, она якобы мешала тому сосредоточиться, а нервировать Снейпа совсем не хотелось. Но в это раз Северус слушал песню очень внимательно. Чарующий мужской голос пел:

I see your eyes before they closed.
They looked right inside my soul
And they asked me not to grieve.
I tried but still I bleed.

I wake up, I break up,
I try hard to shake off.
The desolation as it grows
As nothing else comes close.

And as I stand here by the grave,
And the wind calls out your name,
I know that time could never heal
The emptiness I feel.

People try to give me hope,
Tell me how I should let go,
But they'll never really know
'Cause there's nothing else comes close.

People tell me what to do,
Tell me how I should get through,
But they haven't got a clue
No-one else comes close to you…


*Я смотрел тебе в глаза, прежде чем они закрылись.
Они смотрели прямо в мою душу
И они просили меня не горевать.
Я пытался, но до сих пор истекаю кровью.

Я просыпаюсь, теряю силы,
Я вовсю пытаюсь встряхнуться.
Растущее одиночество,
Когда ничто другое не может быть ближе.

И когда я стою здесь, у могилы,
А ветер называет твое имя,
Я, знаю, что время никогда не сможет излечить
Пустоту, которую я чувствую.

Люди пытаются обнадежить меня,
Сказать мне, как я должен освободиться,
Но они никогда не узнают,
Потому что ничего другое не может быть ближе.

Люди говорят мне, что делать,
Говорят мне, как я должен пережить это,
Но они не понимают, что
Никто другой не может быть ближе тебя...

(Judas Priest - Close To You)


- Когда я думал, что ты умер, - первым нарушил молчание Гарри, - что-то во мне сломалось, - он стоял возле окна как раз против света, и Снейп не мог видеть его лица, лишь силуэт. - Я тогда еще не видел твои воспоминания, не знал твою историю, но, даже несмотря на это, когда твои глаза закрылись, я понял, что больше никогда не буду прежним. И уже после всего, что я узнал о тебе, я думал, что эта правда меня убьет. Раздавит, как букашку. Я так виноват перед тобой, Северус...
- Это я виноват перед тобой. Меня вообще удивляет, что ты во мне нашел, я тебе совершенно не пара. И почему, при наших с тобой характерах, мы еще не поубивали друг друга, - на мгновение Северус усмехнулся, но после его лицо приобрело серьезное выражение. - Знаешь, мне кажется, однажды наша гордость разлучит нас.
- Какая гордость? Я давно уже не помню, что значит это слово! После обручения нас уже ничто не разлучит! - Гарри отошел от окна и сел Снейпу на колени, прильнув щекой к жесткому плечу. - Я никуда тебя теперь не отпущу. Я люблю тебя.
- Да, я знаю. И это твой самый большой недостаток.


Дневник Гарри
7 октября хххх года

Что-то тревожно мне. И страшно очень.

Сегодня были в последний раз вместе. Нет, не в принципе, а в таком качестве. Завтра мы станем мужем и... мужем? Сердце замирает, когда представляю, как это будет. Северус говорит, что очень изменился из-за меня. Что ж, я ведь тоже изменился ради него.
Уже вечером мы поставили скамейку в саду и смотрели на закат. Солнце лениво ползло в сторону горизонта, окрашивая небо в багровый цвет. Мы сидели, взявшись за руки, под куполом скрывающих и защитных заклинаний и болтали о будущем. Конечно, первое время нам будет тяжело: вся эта кочевая жизнь, страх быть найденными Пожирателями. Я предложил ему уехать из страны, и он согласился, хотя и поворчал немного, напоминая мне об обязательствах перед детьми. Но я не собираюсь исчезать навсегда! Скажу, что уезжаю, врать близким не буду. Но куда и с кем — это никому знать не нужно. Буду иногда приезжать. Кажется, он принял все, что я сказал.
- Ты стольким жертвуешь ради меня... - он смотрел куда-то вперед, и солнце окрасило его лицо желто-розовыми бликами света. В черных глазах плескалось спокойствие. Я с трудом оторвал от него взгляд, так он был красив в этот момент.
- Это лишь малая часть того, чем я бы мог пожертвовать для тебя. Ты жертвовал для меня гораздо большим.
- Надеюсь, ты делаешь это не из чувства долга, - неуверенно сказал он. Похоже, он и сам уже не верил в то, что говорил.
- Из чувства, конечно, но не долга, - я крепче сжал его руку. Она начала слегка подрагивать.
Между тем солнце уже наполовину зашло за горизонт, рассыпая по облакам сине-фиолетовые всполохи. Это было похоже на волшебство.
- Смотри, какая красота! - сказал я. - Природа приняла наш союз!
И правда, в саду и в самой деревне, в которой то и дело в последнее время бушевали грозы, сегодня было на удивление тихо. Ни ветра, ни людей, снующих туда-сюда, ни единого шороха листвы. Абсолютная тишина и покой. Казалось, природа замерла в ожидании какого-то события или чуда. Мне хотелось верить, что это была наша помолвка.
- Тебе уже пора домой, - Северус прервал мои идеалистические мысли. - Завтра будет очень насыщенный день, так что ложись спать пораньше, а то быстро устанешь. И не опаздывай...
- Не опоздаю. Я приду за час, и буду ждать тебя возле замка, как верный пес. Мантию я оставляю, хотя, я думаю, ты мог бы обойтись и без нее. Никто тебя уже не узнает.
- Осторожность никогда не помешает, - Северус повернулся и посмотрел на меня. - Иди, не люблю долгих прощаний, - он отпустил мою руку и притянул к себе, мягко целуя.
Ослепленный даже через прикрытые глаза красным солнечным светом, я пил его губы, будто в последний раз. Во мне все взрывалось и пело от осознания того, что всего одна ночь отделяет меня от того, чтобы сделать этого человека своим, раз и навсегда.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы разорвали свой поцелуй, но когда я, не прощаясь и уходя домой, посмотрел на него, Северус сидел в своей прежней позе на скамейке со взглядом, устремленным куда-то вдаль. Перед ним, израненное об острое лезвие горизонта, в разлитой по всему небу луже крови медленно умирало осеннее солнце.

8 октября хххх года

Какой замечательный день! Солнце светит, птички поют, люди куда-то идут по улицам. Самое время и самому пройтись. Может быть, сходить к Провалу? Хотя нет, слава у него дурная, чего доброго еще захочется повидаться с Адрианой... Лучше позову Рона и Гермиону! Выпьем сливочного пива, вспомним старые добрые времена, помянем, так сказать, пригубим бокалы, ха-ха!

Он просто не пришел.

Можно еще съездить к Джинни и детям, в свой, теперь уже, бывший, дом. Думаю, повеселиться там не получится, там, наверное, уже новый папа Дин хозяйничает, но это ведь не повод не видеться с детьми? Все-таки дом был куплен на мои деньги.

Я прождал его 4 часа.

А можно еще сходить в Дарк Мэншон, предварительно надев серьги из лапши, так любезно навешанной мне хозяином этого дома и, заявившись туда среди ночи, закончить начатое еще старушкой Нагайной дело!

Что могло случиться?


11 октября хххх года

Почти 3 дня в бреду, хорошо, что Кричер рядом. Кажется, я схожу с ума. Его стараниями сегодня стало лучше. Прямо не знаю, что бы со мной было, останься я тут один. Я совсем обессилел, с кровати встаю только с помощью домовика.

Вспоминаю события того злополучного дня. И ничего не понимаю. Хотя предчувствие у меня было, я и ночью спал плохо, поэтому попросил Кричера сварить Зелье сна без сновидений. Утром тоже очень нервничал, и Кричер принес мне успокоительное из своих запасов, мне стало заметно лучше. Я даже как-то приободрился, поверил в лучшее. Как говорят маглы, снаряд с одно и то же место дважды не попадает. Видимо, они ошиблись...

Он просто не пришел.

Я не вижу причин, которые могли заставить его не прийти. Пожиратели? Он только что направил их по ложному следу, осечки быть не должно. Я думал, может снова приступ, и он в бреду валяется в кровати, но нет! Первое место, куда я пошел, был Дарк Мэншон. Он забрал все вещи, ничего нет. Только подаренный мной плед, да его книги. Принадлежности для лаборатории мы разбили... В доме пусто, будто никого и не было. Будто ничего и не было.

Я ничего не понимаю.

20 октября хххх года

Еще раз ходил в Дарк Мэншон. Холодные, нежилые стены. Кругом пыль и влажность. В саду полно листвы, куст дельфиниума совсем облетел, только пара сухих листьев чудом уцелели, как напоминание о том, что тут было. Немые свидетели нашей маленькой драмы. Ха, это же просто смешно так за ним убиваться! Вставьте мне кто-нибудь новые мозги и сердце...
Помню, как он стоял здесь, прислонившись к забору, и махал рукой. Бледный, в черной мантии, с дрожащими руками... Такой одинокий и больной. Я тогда пожалел его, подошел... С этого все и началось. А что теперь? Снова это ощущение запущенности и пустоты.

Он больше не придет.

Наконец-то поймал Гермиону дома, она, оказывается, занимается моими документами, торчит все время в министерстве. Когда она увидела мое лицо в камине, не удержалась и вскрикнула. Выгляжу я, и правда, неважно. Темные круги под глазами, губы синие, длинная щетина. Жуткое зрелище. Надо будет хотя бы побриться.
Спросил, могу ли я зайти к ним завтра. Она сказала, что Рона не будет дома, но она может меня принять. Она как раз закончила с документами и хотела, чтобы я ознакомился. В общем, я и так хотел зайти, а теперь это просто необходимо.
Нужно бежать отсюда. Здесь все о нем напоминает. Иду к Провалу — вижу его, возвращаюсь к Тинтагелю - вспоминаю ту ночь... Про Дарк Мэншон я вообще молчу, больно смотреть. А уехать отсюда навсегда не могу. А вдруг он однажды появится? Я помню, как он сказал: «Если и в этот раз ничего не получится, значит, в этом следует узреть перст Судьбы». Какой судьбы, Северус? Я думал, ты — моя Судьба.
Мерлин, что же с ним случилось?

Он просто не пришел.



Глава 21.

Они сидят в гостиной семейства Уизли и пьют горький травяной чай. Гермиона знает, что он горький, но ни за что в жизни не признается, что сделала его таким специально. Сама она предусмотрительно насыпала себе в чашку сахара еще на кухне, предложить его Гарри она «забыла». Поттер с достоинством давится варевом, и от горечи у него вяжет язык, но попросить сахара он не решается. Он чувствует себя неловко под пристальным взглядом своей лучшей подруги и не знает, как начать разговор.
Официально он пришел за тем, чтобы ознакомиться с документами о передаче части его имущества жене и детям, неофициальная же тема для разговора настолько деликатна, что подобрать верные слова необычайно трудно.
Как вежливая хозяйка, Гермиона старается поддерживать разговор, но ничего не выходит: паузы между вопросами и ответами становятся все длиннее, а молчание все напряженней. Наконец она приносит из своего кабинета документы, и Гарри бегло читает все, что там написано. Как и следовало ожидать, все выполнено идеально: сам Гарри не смог бы сделать это лучше, столь же безукоризненно. Все было именно так, как они с Джинни договаривались.
- Спасибо тебе, Гермиона, - с чувством произносит молодой человек. - Как всегда, придраться не к чему. Впрочем, я в тебе и не сомневался.
К удивлению Гарри, девушка опускает глаза и ее щеки заливает едва заметный румянец. Легким жестом она поправляет волнистую прядь волос, упавшую на лицо и оба чувствуют, как стена, разделявшая их все это время, падает. Атмосфера в комнате меняется, и Гарри взмахом палочки подписывает все документы. Официальная часть встречи закончена.
- Ты хотел еще о чем-то поговорить, Гарри? - девушка выжидающе смотрит, убирая бумаги со стола.
- Да, я хотел попросить прощения за то, что исчез тогда так внезапно, за то, что заставил вас волноваться. Я вел себя как последний придурок.
Гермиона с облегчением улыбается лучезарной улыбкой и, поднимаясь, произносит:
- Дело прошлое. Кстати, добавить сахару? Мне кажется, чай слишком терпкий...
- Да, пожалуйста. И если можно, побольше, - Гарри с трудом сдерживает радостный вопль.
Миссис Уизли выходит, держа в одной руке документы, а в другой чашку Поттера, и уже через минуту возвращается с наполненной чашкой и ставит ее на стол.
- Теперь гораздо лучше, спасибо, - Гарри осторожно пробует чай на вкус. Теперь он вполне приятный. Интересно, это тот же, или уже совсем другой?
- Я так понимаю, это не все, что ты хотел сказать мне, так?
- Да, и это непростой разговор...
- А ты начни, а я постараюсь тебе помочь.
Гарри делает большой, обжигающий горло глоток и ставит чашку обратно на стол. Пару секунд он нервно барабанит пальцами по его деревянной поверхности, потом резко выдыхает и откидывается на спинку дивана.
- Гермиона, ты помнишь, как погиб Снейп?

***

Читающееся до этого недоумение в глазах подруги мгновенно сменяется заинтересованностью.
- Я никогда этого не забуду. Помню, я тогда подумала, что даже такой человек, как Снейп, не должен был умирать так, как умер. Это было еще до того, как мы все узнали его подлинную историю. Это действительно было ужасно. И то, как он лежал, весь в крови, и как просил тебя собрать воспоминания, и как он смотрел на тебя...
- А как он смотрел? - Гарри с трудом скрыл растущее любопытство. Но, похоже, Гермиона ничего не заметила.
- Знаешь, если бы я не знала, что передо мной был Северус Снейп, я бы подумала, что он смотрел на тебя...
- Ну?
- ... с любовью. И болью, конечно.
- А почему Снейп не может смотреть на кого-то с любовью?
- Не знаю, просто он всегда был таким закрытым. Он ведь любил твою мать, да?
- Она была очень дорога ему...
- Ну да, возможно, поэтому он так смотрел на тебя. Слушай, а почему ты спрашиваешь? Спустя столько лет?
- Скажи, а на похоронах...- Гарри намеренно проигнорировал вопрос, - Ты ведь тоже была там. Кто-нибудь говорил, как выглядело его тело? Кто нашел его после битвы? Кто-нибудь кроме нас вообще видел его мертвым? - Поттер вновь принялся отбивать мерную дробь пальцами.
- Не знаю, Гарри, я не прислушивалась. И это было так давно... Мы все тогда были подавлены, одни похороны сменяли другие, я плакала, не переставая... Голова шла кругом от своего и чужого горя. - в глазах Гермионы мелькнула боль воспоминаний.- Гарри, что происходит? К чему этот разговор? Мы с Роном очень волнуемся за тебя, ты...
- Да нет, все в порядке в принципе. Просто мне нужно отдохнуть.
- От чего отдохнуть, от отдыха? Рон сказал, что ты уволился из аврората. Да я и сама в курсе, все министерство только об этом и говорит. С Джинни вы развелись, теперь вот делите имущество. Ладно, не делите, ты почти все отдаешь ей и детям... Но дальше... Дальше-то что, Гарри? Что ты делаешь со своей жизнью?
- Если честно, Гермиона, в данный момент мне абсолютно все равно, что будет дальше с моей жизнью, - Гарри отпил из чашки и поставил ее на середину стола. В этот момент Гермиона резко схватила его за запястье.
- Гарри Поттер, не смей сдаваться! Не смей опускать руки! Подумай о своих детях! Думаешь, Альбусу или Джеймсу будет приятно слышать в школе, что их отец совсем свихнулся? А о Лили ты подумал? Она тебя за последние три месяца не видела ни разу!
Она отпустила его руку также резко, как и схватила: словно бросила ненужный мусор. Та безвольно опустилась на стол. Гарри с опаской посмотрел на подругу и потер запястье. И откуда только в ней столько силы?
- Что ты имела в виду, когда сказала, что Альбусу и Джеймсу будут говорить о том что я свихнулся?
- А то, что уже вся Англия считает, что великий Гарри Поттер не в себе! Сначала ты уезжаешь неизвестно куда, потом разводишься с женой, попадаешь в больницу с множественными переломами и ушибами, увольняешься из аврората, сбегаешь из Мунго! Список продолжить? Ты думаешь, об этом никто не знает? Никакие меры секретности не помогут, когда речь идет о тебе! Все хотят знать о жизни Гарри Поттера, неужели до сих пор не понял?
- Я не знал, что все так далеко зашло... - Гарри был в шоке.
- Не знал он. - Гермиона укоризненно покачала головой. - Я говорила с доктором Блюром, когда ты сбежал. Его всерьез беспокоило твое психическое состояние. Он полагает, что ты болен, и твой побег лишь укрепил его в этой мысли. Скажи, у тебя бывают галлюцинации?
От этого вопроса Гарри стало не по себе: странные подозрения закрались в его душу. Нет, не может быть....
- Нет, но сны странные снятся. И страшные.
- Блюр считает, что галлюцинации вполне могли появиться. Они могут быть очень похожими на реальность. - Гермиона на минуту замолчала, словно обдумывая то, что ей предстоит сказать. - За день до твоего побега Блюром было решено провести несколько тестов, результаты которых появились уже потом, когда ты исчез. У тебя в голове опухоль, Гарри, в лобной доле головного мозга. И, вероятнее всего, она растет. Колдомедики считают, что она появилась после смерти Волдеморта и как-то связана с твоим шрамом. Но им нужно твое присутствие для детального обследования и более точного диагноза.
Девушка умолкла и посмотрела на своего друга. Гарри молчал. Его лицо не выражало ровным счетом ничего: ни страха, ни удивления, ни боли. Он был словно в забытьи. Гермиона продолжила:
- Так вот, эти галлюцинации... Как я уже сказала, они будут мало отличимы от реальности. Ощущения вкуса, запаха, даже боли — все это, возможно, будет казаться тебе правдой, но это лишь воздействие опухоли на нервные окончания. Кстати, тебе совершенно нельзя принимать алкоголь, потому что он может спровоцировать видения. Так что будь осторожен. Гарри, не молчи, скажи что-нибудь!
Поттер вздохнул.
- Есть какое-то лечение? Можно это как-то остановить?
- Да, это вполне излечимо, и лечение медикаментозное. В основном зелья, в некоторых случаях заклинания и процедуры. Доктор Блюр считает, что тебе просто необходимо лечение, пока процесс обратим. А галлюцинации исчезнут при приеме простых успокаивающих зелий. Между прочим, тебе может помочь Невилл. У него сегодня презентация того зелья, над которым он так долго работал! Это просто что-то невероятное! Говорят, его родители почти выздоровели, зелье должно помочь и тебе.
- Я не сумасшедший! За кого ты меня принимаешь? - Гарри резко вскочил, чуть не опрокинув стол. - Родителей Невилла пытали, они сошли с ума от боли. Ты думаешь, я такой же?
- Гарри, сядь, пожалуйста. - Глаза Гермионы были полны ужаса. Она не ожидала такой вспышки гнева у друга. - А тебя разве не пытали? Сколько раз в тебя попадала Авада? А Круциатус?
- Это совсем другое! Ты думаешь, я - псих?! И Рон тоже так думает?! - Гарри кричал не своим голосом. Гермиона опустила глаза. - Хороши же вы, друзья!
- Гарри, мы же просто хотим помочь тебе! - девушка была готова заплакать.
- Да пошли вы со своей помощью знаете, куда?! - Гарри выскочил в коридор, где висела его легкая ветровка. Гермиона бросилась за ним.
- Гарри, подожди, я прошу тебя. Не уходи, вот так!- слезы катились по ее щекам, а руки цеплялись за рукава куртки, которую Поттер судорожно пытался натянуть на себя.
- Спасибо за поддержку, - сквозь зубы процедил он. - Теперь мне все ясно. Всего хорошего, - одернув от себя руки подруги, Гарри уже спешил к границе щита, чтобы аппарировать.
- Гарри, вернись!- все еще кричала Гермиона, бежавшая за Поттером до самых ворот, но тот ее уже не слышал. Взметнув в воздухе ворох пожелтевших листьев, он исчез.
Гермиона стояла, оперевшись об изгородь и тяжело дышала. Стучащий пульс в висках и неизвестно откуда подступившая к горлу тошнота сделали свое дело — девушку вырвало. С трудом поднимаясь и вытирая лицо от слез, она вспомнила, что так и не сообщила Гарри радостную новость: они с Роном ждали второго ребенка.

Дневник Гарри
21 октября хххх года

Этот мир сошел с ума! Особенно люди из моего близкого окружения. Черт бы побрал этих Уизли с их заботой и помощью! Вот уж от кого не ожидал такого, так это от Гермионы — принять меня, меня(!) за сумасшедшего! Послушать какого-то идиота Блюра, вместо того, чтобы верить своему лучшему другу! Я решительно ничего не понимаю.
Честно говоря, меня аж трясет от гнева. Уже час сижу дома и не могу успокоиться. Еще этот Кричер со своей услужливостью, уже не знает, чем бы меня напичкать, чтоб я сидел смирно. Он что, тоже принимает меня за психа? Накричал на него, он чуть не уронил поднос с обедом и ретировался куда-то на чердак, с глаз долой. Гермиона бы не одобрила такое отношение к домовым эльфам... Да ну ее, всю такую правильную...
Кажется, она что-то говорила про презентацию у Невилла. Понятия не имею, где она может проходить. Собственно говоря, не столько хочу поговорить с Невиллом, сколько жажду увидеть Полумну. В последний раз наш разговор оборвался на такой интересной ноте, и я думаю, что его стоит продолжить. Она что-то знает о Северусе, иначе не говорила бы так загадочно. А вдруг она сможет мне помочь? Сам я уже не знаю, что думать.
Где же проходит эта презентация? И узнать теперь не у кого, к Гермионе теперь не сунешься. Нужно подумать, где у нас могут проходить научные презентации... Скорее всего, там должен быть просторный зал, вмещающий большое количество людей. Тем более, это же Невилл... Где бы профессор зельеварения решил провести свою презентацию? Конечно же, в Большом зале Хогвартса! Ведь именно там он и ставил все свои эксперименты, там он преподает и именно там он наверняка и совершил свое открытие! Все сходится, иначе и быть не может.
Это будет тяжело... Но я все-таки поеду.

***

Это действительно было тяжело. Столько воспоминаний сразу: плохих и хороших, радостных и печальных. Перед глазами мелькали картинки прошлого: вот я впервые прибываю в Хогвартс, вот уговариваю Распределяющую шляпу не отправлять меня в Слизерин, вот знакомлюсь с Роном и Гермионой. Отдельной картинкой шло воспоминание о первой встрече с Северусом... Потом вновь череда воспоминаний: освобождение Клювокрыла, смерть Дамблдора, битва за Хогвартс. На глаза наворачивались слезы. Но я шел вперед, до боли стиснув зубы. Не могу больше плакать, только не сейчас.
Хогвартс не изменился с тех пор, как я в последний раз видел его во время полной реставрации. Я сам участвовал в восстановлении школьных стен. Мы проводили там почти все свободное от траурных церемоний время. Это было тяжело, но тяжелее всего было ложиться спать. Меня еще долго преследовали во снах призраки погибших на этой изначально бессмысленной войне, поэтому я предпочитал трудиться до изнеможения, когда ты просто падаешь на кровать и проваливаешься в сон без сновидений и каких-либо мыслей.
Мы восстанавливали Хогвартс почти год. И это только стены и внутренняя отделка. Еще год ушел на то, чтобы привести в порядок библиотеку, восстановить те остатки, которые еще можно было спасти. Очень многое из редких книг было утрачено. Гермиона была в ужасе. Но конечно, все эти разрушения — ничто, по сравнению с покалеченными жизнями тех, кто остался в живых, кто был ранен, кто потерял своих близких. Вот это было воистину невосполнимой потерей. Большинство погибших были еще детьми...
Заходить к Хагриду я не стал, хотя и очень хотелось. Просто я бы не вынес его сочувственных взглядов и шмыганий носом по поводу моей несостоявшейся семейной жизни и карьеры. Я знаю, его сочувствие было бы искренним, но... я не готов это выслушивать.
К счастью, когда я зашел внутрь замка, меня никто не узнал, да это и немудрено: без очков меня мало кто воспринимал. Плюс еще у меня довольно сильно отросли волосы, да и вид у меня был довольно болезненный. Не думаю, что я хоть чем-то походил на себя прежнего. Как позже выяснилось, я оказался совершенно прав: Невилл действительно решил провести презентацию в Большом зале, который в честь этого знаменательного события выглядел немного иначе, чем в обычные школьные дни. Все столы были убраны, а вместо них в десятки рядов были расставлены стулья, предназначенные для слушателей.
Правда, в центре по-прежнему возвышалась трибуна, за которой когда-то стоял Альбус Дамблдор, а теперь, наверное, стоит Минерва Макгонагал во время своих ежегодных выступлений.
В зале было много народу, большинство пришедших уже сидели на своих местах, часть людей просто стояла позади: это были в основном представители прессы и фотографы с колдокамерами наготове. Я остался стоять недалеко от выхода, чтобы меня никто не узнал и в случае обнаружения я мог быстрее уйти. Глазами я искал Полумну, но ее нигде не было, что выглядело довольно странным: девушка не могла пропустить такое событие в жизни Невилла.
Толпа репортеров оживленно о чем-то беседовала, и до меня иногда долетали обрывки фраз со словами «сенсация в магическом мире», «прорыв в зельеварении», «эпохальное открытие» и тому подобное. Слушая все это, я испытывал гордость за Невилла. Вот уж кто из всех нас действительно оказался самым перспективным! Пока я думал об этом, репортеры и фотографы резко повернулись в мою сторону, и я уже испугался, что кто-то из них узнал меня и теперь мне не избежать шквала вопросов о моей жизни, но я ошибся. В Большой зал вошел Невилл, поприветствовал всех присутствующих и прошел по центральному проходу через весь зал к трибуне. Все то время, что он преодолевал путь от входа до трибуны, вспышки колдокамер, не останавливаясь, ослепляли своим светом. Невилл пытался улыбаться, но со стороны чувствовалось, что он очень нервничает и смущается от такого повышенного внимания, хотя был, конечно, рад тому, что его открытие вызвало столько интереса. Я уже приготовился слушать его доклад, как услышал, что кто-то окликает меня по имени. По другую сторону от входа, в коридоре, стояла Полумна. Она заговорщицки подмигнула и жестом пригласила меня прогуляться по замку. Я сделал осторожный шаг. Здесь, в коридорах Хогвартса, в отличие от Большого зала, царил полумрак.
- Пойдем, пройдемся. Невилл будет выступать минут двадцать, так что у нас есть время. Мне кажется, есть тут одно место, которое ты бы хотел увидеть... - с этими словами она тряхнула белокурыми волосами, подобранными под голубой атласный обруч и зашагала прочь от входа в зал. Я последовал за ней.
- Я знаю, зачем ты пришел сюда, Гарри. Но вряд ли я могу тебе помочь, - грустно начала она. - Ты пришел сюда за ответами, но, боюсь, мои ответы породят в твоей голове еще больше вопросов... - ее слова становились все более таинственными.
- Полумна, когда ты была у меня в больнице, ты говорила что-то о... О нем. Твои слова не выходят у меня из головы, - я говорил с трудом, хотя и очень быстро. - Ты назвала его «Ускользающим»... В общем, я не знаю, но ты была права. Он исчез. Просто исчез!
- И что ты чувствуешь, Гарри? Теперь, когда потерял его во второй раз?
- Я не хочу ничего. Ни жизни, ни любви. Мне больше не интересно, что будет дальше. Все потеряло смысл.
Полумна глубоко вздохнула и закивала головой. Мы медленно шли по темным коридорам, постепенно спускаясь куда-то вниз. Я не мог сообразить, куда мы идем, хотя думал, что знаю в Хогвартсе каждый угол.
- То место, где ты теперь живешь, очень необычное, - Полумна нарушила молчание. - Там происходят очень странные вещи, мне еще отец рассказывал. Странные, даже для таких странных людей как я и ты, Гарри.
- Ты хочешь сказать, что то, что со мной было, не реально? - я вновь почувствовал раздражения. Неужели она будет говорить со мной также, как Гермиона?
- А что реально, Гарри? Где эта самая граница, когда заканчивается реальность и начинается иллюзия? Если ты говоришь о том, что ты чувствуешь, осязаешь, то это лишь набор нервных импульсов, вызванных реакцией твоего мозга на тот или иной раздражитель. Что для тебя более реально — вся та жизнь, которой ты жил в последние годы и от которой ты сбежал или те несколько месяцев, когда ты был абсолютно счастлив?
- Я... Я не знаю, Полумна. Я надеялся, что ты поможешь мне в этом разобраться.
- Никто не может помочь тебе в этом разобраться, только ты сам должен решить, что правда, а что нет. И где ты хочешь, или хотя бы можешь остаться.
- Но его нет. Он ушел. Он оставил меня одного. Я ему не нужен. Поэтому он не пришел.
- Он и не мог прийти. Но вам не дано расстаться, - она остановилась и заглянула мне прямо в глаза. На самом деле этот взгляд был направлен в самую душу. - Наше путешествие подошло к концу.
Я огляделся по сторонам и только сейчас заметил, что мы находимся в подземельях, только они были какими-то незнакомыми. Мы стояли как раз напротив достаточно новой дубовой двери, довольно низкой.
- Что это? - мне не терпелось туда зайти.
- Это что-то вроде кладовой. А если быть точным, что-то вроде официальной Выручай-комнаты. После того, как Хогвартс был разрушен, часть вещей были перенесены за ненадобностью. Как ты понимаешь, с назначением Невилла на пост профессора зельеварения, в прежнем кабинете был сделан ремонт и перестановка. Почти все оборудование и мебель были перенесены сюда... Я подумала, что тебе будет любопытно взглянуть... - снова это пронизывающий взгляд. Она все знает. Абсолютно все.
Полумна шепчет заклинание и дверь открывается. Но прежде чем я вхожу, она останавливает меня и протягивает мне флакон из голубоватого стекла с серебристой жидкостью внутри.
- Это зелье Невилла. Если когда-нибудь, неважно, когда, ты решишь отказаться от Него и забыть, просто выпей зелье. На следующее утро ты проснешься совершенно другим и уже никогда не вспомнишь о том, что было. Станешь обычным человеком в привычном мире. Без теней прошлого, свободным от чувства вины и воспоминаний, ото всего и всех. Я оставляю тебя здесь, мне пора идти, скоро моя часть выступления, - она крепко обнимает меня и хлопает по плечу. - Когда закончишь, просто захлопни дверь и она сама закроется, - печальный взгляд голубых глаз, - и береги себя, Гарри. Мне и правда жаль, что у вас все так вышло.
- Спасибо, Полумна, мне тоже жаль. А ты береги себя и Невилла, вы чудесная пара.
Она улыбается мне, и я чувствую, что видимся мы в последний раз. Похоже, она тоже это чувствует и говорит:
- Мне будет тебя не хватать. Прощай.
- Прощай, Полумна, - и я вхожу в кладовую, прикрыв за собой дверь.


В комнате пахнет пылью. Похоже, сюда редко наведываются. Зачем тогда держать тут все эти вещи? Все равно никому не нужны. Тут и правда много всего: книги, старые парты, шкафы и стулья, какие-то наглядные пособия, кажется, из кабинета ЗОТС. Есть даже заспиртованные гады из кабинета зельеварения... Нахожу парту, за которой сидел на занятиях. А точнее, частенько откровенно клевал носом. Накатывает ностальгия, к горлу подступает комок. Иду вглубь комнаты и нахожу полки с учебниками. Неужели они устарели? Почему ими никто не пользуется? Почему-то стало обидно. За себя, за свое детство, за эти книги... Часть учебников вообще свалена возле стены как попало. Как можно так бесцеремонно обращаться с книгами? Вытаскиваю из кучи первую попавшуюся, она пыльная, и от пыли у меня начинают чесаться пальцы. Вытираю обложку и читаю название: «Продвинутое зельеварение»... Ну конечно! Кто бы сомневался. Эх, Полумна... Может, здесь лежит и учебник Принца-Полукровки? Пробую призвать, но ничего не выходит. Его здесь нет. Что ж, тогда заберу этот. Очередной трофей. Странная у меня завелась традиция присваивать чужие книги. Ну да ладно, они все равно никому не нужны. Долго находиться в комнате тяжело. Воспоминания, словно тяжелая ноша, давят на и без того больную душу. Я прихожу к мнению, что пора убираться отсюда.
Уходя, не сдерживаюсь, и захожу напоследок в Большой зал. Невилл стоит рядом с трибуной, за которой улыбающаяся Полумна говорит что-то очень воодушевляющее. Иногда она делает паузы, и люди аплодируют. Наверное, это действительно что-то стоящее, но я совершенно не прислушиваюсь. Я вспоминаю. Память услужливо подбрасывает мне картинки из прошлого. Каждый год, каждый взгляд, каждую ошибку... Нет, я пока не готов «стать обычным человеком в привычном мире». Мне еще есть за что побороться. По крайней мере, попробовать стоит.
И то, что я оставил зелье Невилла в пыльной кладовой, пожалуй, к лучшему.


Глава 22.

После странного разговора с Полумной домой Гарри возвращался с тяжелым сердцем. Нигде он не чувствовал себя спокойно, и это угнетало его. Тщательно проанализировав все, что сказала ему таинственная подруга, он пришел к выводу, что еще больше запутался.
Прошел почти месяц со времени последней сорванной помолвки, но легче и понятней ситуация не стала. Гарри сидел в своем доме и мало с кем общался, да он и не жаждал общения. Пару раз ничего не понимающий Рон связывался с ним по каминной сети, но односложные ответы Поттера и его нежелание поддерживать беседу привели к тому, что и Уизли общаться с ним перестал. Гарри тяжело было себе в этом признаться, но сей факт принес ему долгожданное облегчение. Он не хотел никого видеть.
В своем затворничестве он старался находить лишь положительные моменты, но их было немного. К концу последней недели октября он был готов лезть на стену от скуки и отчаяния. Наплевав на запреты врачей и предупреждения Гермионы, каждый вечер он проводил за рюмкой коньяка и бесполезными воспоминаниями. Где-то в глубине сознания сидела неприятная мысль о том, что все его жалкие потуги напиться — всего лишь попытка вызвать такие реальные и такие долгожданные галлюцинации. Но их не было, и эта мысль, словно маленький упрямый червячок постепенно подтачивала остатки надежды на благополучное завершение их с Северусом истории.
С каждым днем Гарри понимал все меньше и уже не знал, во что верить. Границы реальности и вымысла давно стали размытыми и теперь уже он не знал, где одно перетекает в другое. Кроме того, в полупьяном состоянии он перестал ощущать смену дня и ночи, и дни недели слились для него в один, бесконечный и мучительный.
Когда он наконец-то понял, что с коньяком ничего не выходит, он полностью отказался от спиртного, в тайне надеясь, что это, возможно, все-таки вызовет хоть какие-то вспышки видений. Но все было впустую. Злой на себя и свою судьбу, Поттер метался по дому, словно раненный зверь, не находя покоя. Воспоминания давили на воспаленный мозг, а вопросы без ответа просто сводили с ума. Пару раз Гарри подходил к зеркалу и усмехался про себя. Вряд ли кто-то из его старых знакомых узнал бы его, встретив на улице. Сильно отросшие темные волосы под собственной тяжестью стали довольно послушными, и мягкими волнами спускались почти до плеч, хотя оставались по-прежнему очень спутанными. Воспаленные изумрудные глаза глядели тревожно и недоверчиво, а привыкший улыбаться белозубый рот теперь все время был скорбно сжат с тонкую розовую нить. Гарри делал над собой усилие и продолжал каждый день бриться, хотя уже давно не видел в этом смысла.
Сам себе, замерший в каком-то молчаливом ожидании, Поттер напоминал сжатую до предела пружину, готовую резко подскочить и сорваться с места при любом воздействии извне. Но в Дарк Мэншон было все спокойно, и затянувшееся ожидание убивало.
В начале ноября он был уже готов поверить в собственное сумасшествие, но какое-то странное ощущение неизбежности происходящего приковало его к стенам этого дома и он, мечтавший сорваться куда-нибудь от Англии подальше, решил остаться в Тинтажеле и встретить здесь свою старость. Однако, у судьбы на его счет были совсем другие планы.
Однажды вечером, лежа в постели на втором этаже и читая затертый до дыр учебник по зельеварению (а он остался единственной книгой, хранившейся в доме), Гарри ощутил непреодолимое желание встать и посмотреть к окно. Какая-то неведомая сила, а, может, просто предчувствие заставили отложить книгу и подняли его с кровати. Словно завороженный, Гарри медленно подошел к окну и вгляделся в вечерние сумерки. Гипнотизируя и привлекая, из трубы заброшенного дома напротив, призывно, словно Черная Метка на мрачном полотне неба, валил сизоватый дым.


Дневник Гарри
8 ноября хххх года

Конечно, когда я увидел дым в Дарк Мэншон, я сломя голову побежал туда. Все окна были забиты, но дверь оставили не запертой. Я вломился туда и те секунды, пока бежал в гостиную, пытался понять, правда ли все это, или снова плод моего больного воображения.

«Да или нет, да или нет?!» - стучало в висках.

Обстановка в доме подсказывала, что в доме кто-то есть. В доме кто-то есть! На бегу я с размаху толкнул дверь в гостиную и вбежал в царивший там полумрак. В кресле возле камина спиной ко мне сидел человек. Он был укутан в черную мантию с ног до головы, плотный капюшон скрывал лицо. Он осторожно повернулся и изумленно посмотрел на меня.

Это был Морель Пристер.

Внутри у меня все оборвалось. Он явно был не очень рад меня видеть. Меня обдало холодным потом. Я совершенно не был готов к этой встрече.

- И здесь покоя от тебя нет, - произнес он довольно громко. В его глазах читалось раздражение и неприязнь.
- Что ты здесь делаешь? Это не твой дом! Как ты попал сюда? - я подошел к нему вплотную. В это раз палочка была при мне, и я не собирался с ней расставаться. Если он вздумает драться, я буду готов.
- Взял ключи и открыл дверь. И почему это не мой дом? Его что, уже продали? Наверное, мои родственники постарались, после того, как я исчез. Тут и до них охотников на мой дом много было... Приходил тут один, интересовался. Весь черный, неприятный такой... Я его послал. Это дом моих родителей, никому его не продам!
- Ты забрался в чужой дом, Морель...
- Не говори так, это мой дом! - он сорвался на крик. - Меня больше интересует, как это ты вошел, я ведь запер дверь?
- Дверь была открыта, Морель...
Я зажег несколько свечей. В комнате стало немного светлее.
- Ничего не открыта. Убирайся туда, откуда пришел. Тебя сюда не звали. - он раздраженно махнул рукой и сшиб один подсвечник со стола. Я успел его поймать. При свете я получше разглядел его. Либо он был пьян, либо его лихорадило. Но запаха спиртного я не ощущал...
- Тебе что, плохо?
- Оставь свою заботу при себе, герой. Пошел вон! - он указал на дверь. Руки у него дрожали.
«А он чем-то похож на Него», - мелькнула у меня мысль.
- Где ты был? Куда ты пропал? - я старался его разговорить. Может, мне удастся узнать причину, по которой он сделал со мной то, что сделал?
- Скрывался от правосудия. Но меня ведь никто не искал? Почему ты не донес на меня? - он поплотнее укутался в мантию. Я прикоснулся к его лбу. У него был сильный жар.
«Совсем как у Него», - подумал я.
- Морель, у тебя жар. И ты, похоже, бредешь.
- Со мной все в порядке, - он грубо схватил меня за руку и притянул к себе. Другой рукой я незаметно пытался нашарить в кармане палочку. На всякий случай.
- А еще знаешь, от кого я сбежал? - его лицо было сейчас как раз напротив моего. Я осторожно сглотнул. Нужно было играть по правилам его игры, если я хочу узнать всю правду. Слишком много неизвестных было в нашем с Северусом уравнении.
- От кого? - предсказуемо спросил я.
- От тебя, мерзкий ты человек! - он сильнее стиснул мою руку. - Хотя нет, ты прекрасный, чуткий, отзывчивый человек! Я слушал рассказы о тебе с самого детства. Ты всегда был моим кумиром! Гарри Поттер, Мальчик, Который Выжил, ты потом еще и Волдеморта убил! Живая легенда, чьи плакаты украшали мою комнату, приезжает в нашу деревню и становится моим соседом! Я был на седьмом небе от счастья, когда ты заговорил со мной! У меня коленки тряслись, когда мы заносили твои чемоданы в дом. Какая там Адриана... Никогда не думал, что смогу полюбить мужчину, но ты... Ты разрушил все, что у меня было! Зачем, зачем ты тогда поцеловал меня?
- Морель, я не понимаю, о чем ты говоришь?
- Тогда, в твоем доме. Да, мы были очень пьяные, и я танцевал словно шарнирный, а потом у меня брюки загорелись! Я бы так и поджарился, если бы ты вовремя не потушил меня. Мы еще потом долго смеялись, словно в истерике после шока, я даже немного протрезвел. А потом ты склонился надо мной и поцеловал. Вот тогда я и пропал...
- Я этого не помню...
Я соврал. С каждым словом Мореля воспоминания стали возвращаться ко мне с мучительной ясностью. Я действительно целовал его. Настойчиво, нежно, по-хозяйски запустив руку в белокурые волосы. Я вспомнил и его испуг, и его удивление, а потом смирение, с которым он принял мой поцелуй. Но он был недолгим: Морель оттолкнул меня и просто сбежал. Мерлин, это же все объясняло... Все его поведение, и то, как он меня избегал, как смотрела на меня Адриана... О нет, неужели она знала? А может, просто догадывалась? Это я виноват в том, что она погибла...
Все это время Морель молча наблюдал за мной. Он закивал головой.
- Да... - он закрыл лицо руками. Все его тело начали сотрясать беззвучные рыдания.
«Они очень похожи», - произнес внутренний голос.
- Она ничего не знала, но догадывалась. Я все время только про тебя и говорил, и она очень ревновала. Не думаю, что она знала, как далеко все зашло, но в тот день, когда она погибла, мы сильно поругались, потому что во сне я обнял ее и прошептал твое имя. Она вскочила среди ночи, назвала меня грязным извращенцем и стала собирать вещи... Она была беременна, может, поэтому так быстро выходила из себя, но я ведь тогда не знал...
Я опустился перед ним на колени и взял его за руку.
- Это я во всем виноват...
Он внимательно посмотрел на меня и сказал:
- Сначала я тоже винил тебя. И я... Может, именно в этом я искал оправдание тому, что сделал с тобой тогда, в доме... Но ведь и моей вины было не меньше! И теперь я виноват не только перед ней и нашим ребенком, но и перед тобой.
- Ты ни в чем не виноват, это я. Я заслужил то, что ты сделал со мной. Почему ты не убил меня?
Он перестал плакать.
- Я не смог. Знаешь, через несколько дней после того, что я сделал, ко мне пришла она. В руках она держала нашего нерожденного ребенка. Я думал сначала, что сплю, но это было так похоже на реальность... Она сказала, что не держит на меня зла. И что я должен отпустить ее и не винить себя. Что им там плохо и неспокойно. Они не могут попасть туда, где им будет хорошо. Потом она подошла ко мне и поцеловала в лоб. Я почувствовал ее поцелуй, такой настоящий... А потом я посмотрел на нашу малышку. У нас могла бы быть девочка... И пообещал, что больше не буду винить себя, что буду жить дальше ради них. Мы должны жить дальше, Гарри. Только так мы подарим им покой.
- Все будет хорошо, - я обнял его и погладил по мягким волосам. По моим щекам текли молчаливые слезы. Значит, он тоже видит... Это был не сон...
- Я знаю, - он взял мое лицо в свои ладони, касаясь горячим дыханием щеки. - В глубине души я всегда знал, что однажды мы будем вместе. Поэтому и вернулся. Я чувствую, что-то нас разделяет. Это стена, и я никак не могу сквозь нее пробиться. Я чувствую стену между нами, но только вдвоем нам может быть хорошо! Поверь, я хорошо это знаю.
«Может быть, он и прав», - подумал я.
- Надо сломать эту стену, надо сломать, Гарри! Я уже никого не смогу любить, кроме тебя. А ты не любишь меня, не любишь, я знаю...
Плечи его дрогнули, и он откинулся в кресло, лицом вниз, схватив голову руками, но потом снова вскочил и взял меня за руки. Его ладони были ужасно горячие.
- Но в глубине души… в глубине души я никогда не сомневался, что мы будем вместе. Когда-нибудь будем вместе!
«Что он говорит», - подумал я, невольно проникаясь жаром его слов.
- А ты? - он вновь начал проваливаться в забытье, взгляд был направлен куда-то сквозь меня. Лихорадка усиливалась. - Скажи, как ты думаешь, будем мы вместе? Впрочем, глупость, не отвечай. Я видел сон. Я шел по пустынному полю совершенно один, под ногами были мои родные и друзья. Все они были мертвы. Мне было холодно и страшно. Но потом я увидел кого-то и пошел за ним. Он был в черной мантии и постоянно ускользал от меня. Я падал и снова поднимался, пытаясь настигнуть его, а он все уходил и уходил, пока неожиданно не остановился. Я дотронулся до его плеча, он повернулся и я увидел тебя. Это был ты, Гарри, ты был единственным, кто спас меня в этой тьме, все это время я шел к тебе и искал только тебя... Всегда...


Глава 23. Эпилог

На этом дневник обрывался. Альбус Северус Поттер выучил все записи своего отца почти наизусть, за почти 10 лет с тех пор, как они в последний раз виделись. Гарри Поттер исчез бесследно и неожиданно для всех, конечно же, не поставив никого в известность, а все его поиски не увенчались успехом. Многочисленные обыски его домов так ни к чему и не привели: многие из его владений перешли к бывшей супруге и Поттер там не появлялся, обыск же на его даче в Корнуэлле позволил определить, что ее жилец ушел из дома спонтанно, не удосужившись собрать хотя бы самые необходимые вещи. Эльф-домовик по имени Кричер также исчез вместе с Гарри, и на зов других своих хозяев не откликался. Возможность нападения исключалась, потому что врагов у Гарри не было, да и вся обстановка в доме указывала на то, что мужчина покинул дом по своей воле, хоть и довольно стихийно.
Явившийся в Тинтажель за несколько дней до обыска, младший сын Поттера в сопровождении Гермионы Уизли также не нашел ничего необычного в доме, за исключением личного дневника, небрежно брошенного в камин. К счастью (или несчастью), небольшая темно-синяя тетрадь в кожаном перелете почти не пострадала в огне, потому что ей повезло упасть вглубь очага, где она оказалась вне зоны досягаемости огня. Кое-где обгорел переплет, в некоторых местах края страниц были слегка прихвачены пламенем, но в целом все записи были сохранены почти полностью и Альбус втайне от Гермионы решил оставить дневник себе. Сначала он не собирался его читать, но мысли о том, что в этих обгоревших страницах кроется возможный ключ к разгадке тайны исчезновения отца, заставили его сдаться.
Первые несколько дней после прочтения дневника мальчик пребывал в шоке от прочитанного. Но со временем шок сменился принятием, а после и заинтересованностью теми загадками, коих было достаточно в дневнике. Многое можно было бы списать на больное воображение отца, если бы не ряд совпадений, случайных, или не случайных, почти с документальной точностью описанных Гарри. Кое-что Альбус попытался выяснить сам, кое-что ему помогала выяснить Гермиона, с особым рвением взявшаяся за поиски друга, кое-что так и осталось неразрешимой загадкой. В конце концов, выяснить, был ли сумасшедшим его отец, Альбус так и не смог, а именно это его интересовало больше всего. Он хотел очистить имя своего отца от досужих домыслов, да и свое имя тоже. Что же по поводу смерти или жизни Снейпа, тут оставалось еще много вопросов.
Во-первых, похороны. Альбус пытался получить с помощью Гермионы разрешение на эксгумацию, но поскольку у Снейпа не осталось ни одного живого родственника, он получил отказ. Надо было видеть лицо Гермионы, когда, спустя столько лет младший сын Гарри Поттера задал ей тот же самый вопрос, что и он сам за несколько недель до своего исчезновения: «Скажите, а вы помните, как погиб Северус Снейп?» Гермиона была сильной женщиной и, несмотря на свои опасения, занялась этим делом вплотную. Но эксгумацию провести так и не удалось.
Во-вторых, дом в Тинтажеле. Альбус покопался в архивах библиотеки и выяснил, что Дарк Мэншон действительно когда-то принадлежал Пожирателю смерти Уильяму Ласлоу, который был убит еще во время Первой войны с Волдемортом. После же его смерти с домом стали происходить странные вещи. А точнее, с его владельцами. Они сменяли друг друга практически каждый год, периодически продавая Дарк Мэншон следующему желающему. Буквально за месяц до появления Гарри в Тинтажеле дом был куплен каким-то иностранцем, но кто он и откуда, узнать не удалось. Создавалось впечатление, что имя последнего владельца дома было специально удалено из всех источников. С тех пор владелец у дома, если верить документам, не менялся.
В-третьих, сам Тинтажель. Место само по себе настолько загадочное, что появление в нем такого незаурядного волшебника, как Гарри Поттер, не могло закончиться ничем хорошим...
Снова и снова прокручивая все эти мысли в голове, Альбус в который раз любовался пейзажем деревни. Он шел по берегу, как когда-то шел здесь его отец и вдыхал соленый океанский воздух, прислушиваясь к шуму волн. Альбус приезжал сюда каждый год, с тех самых пор как пропал Гарри. Каждый год он приходил сюда со слепой надеждой встретить его здесь, пусть больного и сумасшедшего, но живого, существующего в реальности и такого нужного.
Но время шло, и год за годом Альбус обнаруживал в доме лишь старую пыль, от которой у него чесались нос и руки, да пустую комнату, в которой старинные часы застыли словно в ожидании хозяина дома, который все никак не желал появляться.
Вот и сегодня Альбус шел по улицам деревни в предвкушении, что дом снова окажется пуст. Он знал это наперед, но готов был всю жизнь ходить сюда, каждый год в день 8 октября, чтобы просто убедиться, что и на этот раз там никого нет.
Альбусу кажется, что он должен что-то сделать. Сегодня все должно быть по-особенному, не так, как всегда. Нужно что-то изменить в этих ежегодных посещениях, и эта мысль подтачивает его мозг не первый год, но он боится вытаскивать ее наружу. И все же он знает, что за все эти 10 лет должен был сделать: он должен был вернуться в Дарк Мэншон, где все и началось.

Молодой человек идет не спеша, отмеряя каждый шаг, и вспоминает, как последний раз виделся с отцом. Они с Джеймсом были последними, с кем Гарри говорил перед исчезновением. Встреча получилась скомканная: отец все время за что-то просил прощения, но мальчики тогда еще не понимали, за что. Он был очень странным в этот вечер, когда пришел к ним в дом, а матери не было, и они не знали, что делать и чем занять его. Но Гарри, кажется, сам очень нервничал и торопился. Он словно ждал момента, когда Джеймс выйдет из комнаты, чтобы сделать чай, и оставит их с Алом наедине. Гарри задал сыну всего один единственный вопрос, смысл которого Альбус понял много лет спустя, прочитав дневник и осознав степень важности своего ответа. Если бы он знал тогда…
- Альбус, ты видел кого-нибудь в Дарк Мэншон в тот вечер, когда мы были там вдвоем? Мне еще после этого сильно нездоровилось...
Младший Потер, совершенно не ожидавший такого вопроса, не раздумывая, ответил:
- Нет, папа, мы были там одни. Ты еще с кем-то разговаривал, и я думал, что пришел хозяин дома. Но когда я спустился, в комнате уже никого не было...
Альбус никогда не забудет лицо отца в тот момент, когда он это услышал. Кажется, именно так выглядит человек, потерявший надежду. Но Гарри быстро взял себя в руки, и потом долго прощался и обнимал сыновей так, словно видел их в последний раз. Они тогда еще не знали, как близки были к истине их мысли. Это и был последний раз, когда кто-то видел его.

Ворота в сад были открыты. Молодой человек остановился на секунду, чтобы полюбоваться его запустением. В реальности он выглядел еще хуже, чем описывал отец: старые деревья, находясь долгое время без ухода, совершенно высохли. Уродливые сухие стволы были изъедены неведомыми насекомыми, а корявые мертвые ветви выглядели зловеще на фоне заходящего за горизонт солнца. Буйная травяная растительность напоминала поле боя, где полегла не одна тысяча солдат: их тела были разбросаны кое-как, вперемешку с собратьями по оружию и злейшими врагами, трудно было определить, что где находится. Дом еще больше обветшал и слегка покосился, краска облупилась окончательно, кое-где древесина имела убогий почерневший вид. Все здесь словно говорило о том, как неумолимо и безжалостно Время.
Постояв немного на пороге, Альбус вошел в дом. Запах сырости и тления присутствовал во всем доме. Двигаясь в полумраке почти на ощупь, молодой человек наконец-то решил осветить себе путь и достал палочку. Яркий Люмос осветил мрачную гостиную. Все осталось по-прежнему с тех пор, как Альбус, еще маленьким мальчиком был здесь в последний раз. Все, кроме одного. На небольшом журнальном столике лежало письмо, оставленное, скорее всего, недавно. Кто-то побывал в доме незадолго до прихода Альбуса и, судя по знакомому почерку, он знал, кто… Чувство его не обмануло. Письмо было датировано нынешним днем и подписано отцом. Читать чужие письма не принято, но Альбус уже не считал себя чужим в этой истории, поэтому развернул белоснежный лист и начал читать.

8 октября xxxx года

«Северус!

Это был сон, наваждение, мираж. Откуда ты приходил и где затерялся? Зачем подарила судьба эту встречу? Десять лет миновало с той поры, как ты исчез без следа, но я знаю, я чувствую, сделал ты это не по своей воле.
Сначала мне было очень тяжело без тебя. Я долго болел, переживал. Вокруг меня было столько непонимания, но я все выдержал, я не сдался. Тем летом я вел подробный дневник. Перед отъездом из Тинтажеля я просмотрел его и понял, что получилась целая повесть. Она не давала мне покоя. Я читал ее снова и снова, и наши дни возвращались ко мне с мучительной ясностью. Твое лицо преследовало меня в снах, твое имя встречалось повсюду. Во всем, что читал, слышал, видел, я искал сравнений. Но больше всего мучил дневник, неумолимый свидетель прекрасного и страшного лета. И я решил его сжечь, бросив в камин.
Но это не помогло. Я беспрестанно думал о тебе, страдал. Твое исчезновение оказалось непосильной загадкой. Только недавно наступило успокоение. Я сказал себе: так надо судьбе — и перестал искать объяснений.
Рядом со мной теперь человек. Он напоминает тебя. Напоминает. В его жестах, движениях, словах я иногда угадываю твои. Вот почему он рядом. А ты? В какие миры переселился? Чем занят, о чем думаешь, вспоминаешь ли обо мне?
Кому я пишу? И зачем? Я пишу тебе, мой любимый. Я знаю, ты слышишь меня, только не можешь прийти. Нас разделяет непреодолимое. Неужели же навсегда? Нет, нет! Я живу надеждой. Я знаю, наступит час, когда я увижу тебя, услышу твой голос, сожму твои руки. Да, я всегда с тобой, и неважно, в каком мире, но никто так тебя не полюбит, как я. Знай же об этом, живи и здравствуй.

Твой Гарри»


Альбус долго смотрит на расплывающиеся строчки, не в силах смахнуть рукой набегающие слезы. Жив... Его отец жив. И этого достаточно.
Он бережно кладет письмо на стол и идет к старому граммофону, стоящему в углу возле стены. Тот покрыт пылью и паутиной, но Альбуса не обмануть: кто-то оставил свежие следы пальцев на глянцевой поверхности черной пластинки. Действуя по наитию, молодой человек опускает иглу на первую попавшуюся дорожку и с первых же нот понимает, что угадал. Он улыбается сквозь слезы, идет к запертому окну и раскрывает его, давая возможность прохладному октябрьскому воздуху вихрем ворваться в дом, подхватить звуки льющейся музыки и несмолкающим звонким эхом разнести их по окрестностям Тинтажеля, словно благую весть неумирающей Надежды...

Came in from a rainy Thursday on the avenue
Thought I heard you talking softly.
I turned on the lights, the TV and the radio
Still I can't escape the ghost of you...

What has happened to it all?
Crazy, some'd say,
Where is the life that I recognize?
Gone away...

But I won't cry for yesterday,
There's an ordinary world,
Somehow I have to find.
And as I try to make my way, to the ordinary world...
I will learn to survive.

Passion or coincidence once prompted you to say:
"Pride will tear us both apart"
Well, now pride's gone out the window cross the rooftops, run away,
Left me in the vacuum of my heart.

What is happening to me?
Crazy, some'd say,
Where is my friend when I need you most?
Gone away...

But I won't cry for yesterday,
There's an ordinary world,
Somehow I have to find.
And as I try to make my way, to the ordinary world...
I will learn to survive.

Papers in the roadside tell of suffering and greed.
Fear today, forgot tomorrow.
Ooh, here besides the news of holy war and holy need
Ours is just a little sorrowed talk.

Just blown away...

And I don't cry for yesterday,
There's an ordinary world,
Somehow I have to find.
And as I try to make my way, to the ordinary world...
I will learn to survive...

*Возвращаюсь в дождливый четверг домой,
Показалось, что я слышал, как ты тихо говоришь...
Я включил свет, телевизор и радио,
Но так и не смог убежать от твоего призрака.

Что со всем случилось?
"Сумасшедший" - сказал бы кто-то.
Где же та жизнь, что я признаю?
Ушла...

Но я не буду оплакивать вчерашний день,
Ведь есть обычный мир,
Который я должен найти.
И если я хочу найти свое место в этом мире,
Я научусь выживать.

Страсть или стечение обстоятельств однажды побудила тебя сказать:
"Гордость разлучит нас".
Но теперь гордость улетела в окно, пересекла крышу и ушла прочь,
Оставив меня с пустотой в сердце.

Что со мной происходит?
"Сумасшедший" - сказал бы кто-то.
Где же мой друг, когда я в нем так нуждаюсь?
Ушел...

Но я не буду оплакивать вчерашний день,
Ведь есть обычный мир,
Который я должен найти.
И если я хочу найти свое место в этом мире,
Я научусь выживать.

Листки бумаги на обочине говорят о страдании и алчности.
Страх сегодня – забытье завтра...
Наряду с новостями о священной войне и священной нужде,
Наши - просто небольшой печальный разговор.

Просто унеслись...

Но я не буду оплакивать вчерашний день,
Ведь есть обычный мир,
Который я должен найти.
И если я хочу найти свое место в этом мире,
Я научусь выживать...

(Duran Duran – Ordinary World)

Альбус Северус Поттер стоит возле окна и смотрит на последние лучи уходящего солнца. В его изумрудных глазах, как никогда ранее, горит решимость, а в руке золотистыми бликами играет на солнце маховик времени, любезно преподнесенный Гермионой на его шестнадцатый День Рождения. Могла ли она знать, что он может пригодиться ему так скоро? Ответ Альбус, возможно, уже никогда не узнает. Он смотрит куда-то вдаль и, обращаясь к своему невидимому собеседнику, произносит:
- Я все исправлю, папа. Чего бы мне это не стоило...


КОНЕЦ



Глава 24. Обложка к фику





"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"