Лучший день

Автор: Рыжая Элен
Бета:КП
Рейтинг:G
Пейринг:Ксенофилиус Лавгуд, Луна Лавгуд
Жанр:General, Humor
Отказ:не моем и даром не надо
Вызов:Британский флаг - 3
Аннотация:Кое-что о трактовке кое-каких пророчеств)
Комментарии:
Каталог:Второстепенные персонажи
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2011-06-18 10:05:56 (последнее обновление: 2011.06.18 10:05:59)
  просмотреть/оставить комментарии
***

На кухне Лавгудов все было, как всегда. В воздухе носились куски пергамента, чернильницы, кисточки, ножницы, чашки с остывшим чаем и тарелки с засохшими бутербродами. Новости о волшебных распродажах пахли печеньем с лакрицей, политическая колонка – жареной индейкой, а спортивные новости – сливочным пивом и молочным шоколадом.

Ксенофилиус Лавгуд тяжело дышал, словно только что в одиночку выиграл квиддичный матч у команды Болгарии. Себе за уши он заткнул два карандаша, свернутый в тонкую трубочку пергамент с особо важной новостью, длинную палочку соленого печенья и высохшую веточку сирени, каждый цветок которой состоял из пяти лепестков. В волосах Луны застряло писчее перо и какие-то бумажные обрывки, а на ее лбу выступил пот. В общем, мир и спокойствие.

– Пап, сколько экземпляров печатаем?

– Одну минуту… Вторник, месяц четный, солнце в зените. Закрой правый глаз. Сколько ворон на яблоне?

– Четыре.

– Пять, дорогая.

– Она на земле, пап.

– На нее падает тень от яблони. Итого, печатаем сколько обычно и еще четверть от этого. Надеюсь, хватит, – Ксенофилиус разгладил ладонями макет газеты. Министр магии, которого он задел пальцем по носу, громко чихнул. – Будьте здоровы, сэр.

Луна протянула отцу чернильницу из черного камня:

– Ты не поставил подпись, пап. Красные чернила, твои любимые.

– Спасибо, милая. Ну вот, все готово, – на уголке пергамента появилась размашистая подпись. – Ты вызвала сову из типографии?

– Конечно, – Луна открыла окно. – Какой жаркий август в этом году, правда?

– Восьмой месяц вообще отличается от остальных – самый опасный на происшествия. Хуже только пятый. Помнишь мою статью в прошлом номере?

– Конечно, – Луна поставила перед отцом фарфоровую чашку. – Сейчас я принесу кофе.

– Сегодня опять лучший день в моей жизни, так что принеси и шоколадное печенье, – Ксенофилиус посмотрел чашку на просвет. – Очень интересно, что они сообщат мне на этот раз.

– Кто, пап? – Луна убрала со стола свитки черновиков, колдографии, волшебный копир и совсем новый прибор – фотомаг. С его помощью можно было подправлять изображение на колдографиях, правда, люди на них часто оставались этим недовольны.

– Как это кто? Высшие силы, разумеется. Они ведь каждый раз терпеливо ждут моего лучшего дня, чтобы сделать мне новое пророчество, – Ксенофилиус Лавгуд забрал у дочери черновики и небрежно ссыпал все в большую плетеную корзину. Несколько упали обратно на стол. – Из этого получится замечательный волшебный костер. До небес.

– С какой стати Высшим силам под тебя подстраиваться? – Луна отдернула занавеску с окна, и сквозь пыльное стекло в комнату запрыгнул табун солнечных лучей. – Разве у них нет более важных занятий?

– Разумеется, нет, а как же еще? Они ведь обещали мне помогать, если я последую их указаниям, вот и пусть держат теперь свое обещание.

Кофе едва не выскочил на плиту, но Луна вовремя взмахнула палочкой.

– Высшие силы? Обещали? Когда?

– О, это было очень давно, – Ксенофилиус поудобнее устроился в кресле, вытянул длинные ноги и смежил веки. Подголовник кресла послушно изогнулся и принялся массировать ему плечи. – О, благодарю. Спина устает, когда столько информации переколдовываешь вручную.

– Ты что-то никогда не рассказывал про Высшие Силы, – Луна забралась с ногами на табуретку и задумчиво уставилась на отца.

– А ты никогда не спрашивала, – Ксенофилиус открыл глаза и подмигнул дочери.

– Пап, расскажи мне о них, – торжественно выпрямившись, попросила Луна. Она выпростала перо из волос, налила кофе в отцовскую чашку и взяла себе шоколадное печенье.

– О, все было очень просто. Мне было тогда восемнадцать лет, и я никак не мог выбрать, чем заняться – ведь столько возможностей, не правда ли? А хочется охватить сразу все… Слушай, – Ксенофилиус щелкнул пальцами, и кофейная чашка, выпустив три фарфоровые ножки, бодро подбежала к нему по столу, оставляя на светлом дереве и не до конца убранных пергаментах пятна расплескавшегося кофе.

***

Поздним ноябрьским вечером я сидел в «Кабаньей голове». Денег у меня было мало, я тогда только устроился работать подмастерьем в книжный магазин. Мне нравилось, но было немного скучновато – все те книги, которые там продавались, я уже давно прочитал. Курсе на пятом.

Мелочи в моем кармане хватало на одну бутылочку сливочного пива и на завтрашний завтрак, поэтому я с легким сердцем заказал пиво.

В зале было темно, сыро, холодно, свечи горели только над стойкой. За столиками почти никого не было, кроме какой-то странной дамы, которую я встречал здесь и раньше. Она обыкновенно сидела в дальнем углу и очень редко брала что-нибудь крепче стакана с водой. Насколько мне было известно, она искала работу – но поскольку толком ничего не умела делать, странным образом ее не находила. Нет, правда, она была очень странная – волосы клубами закрывали ей все лицо, да она еще и капюшон натягивала.

В тот вечер мне почему-то захотелось с ней поговорить – я считаю теперь, что это был первый знак свыше. Вторым я считаю решение взять ей сливочное пиво на оставшиеся деньги – до завтра все равно обязательно произойдет что-нибудь еще, решил я, ведь не может мироздание допустить, чтобы я остался голодным.

Когда я поставил перед ней бутылочку, она подняла на меня взгляд.

– Сибилла? – удивился я.

Это была Сибилла Трелони, мы вместе учились на Райвенкло, только она на пару курсов постарше.

– Я не узнал тебя, ты стала совсем другая, – сказал я.

– О, Ксенофилиус, когда занимаешься предсказаниями, это накладывает особый отпечаток, – хихикнула Сибилла. – А когда при этом не можешь найти работу – накладывает вдвойне. А ты что тут делаешь?

– Жду, когда мимо проплывет удача, – ответил я. – Не самый плохой берег для ожидания. Не припомню, чтобы у тебя было «П» по прорицаниям. Помнится, ты прорицала исключительно отвратительную погоду на завтра и смерть всем присутствующим в будущем. Впрочем, в Британии первое почти правда, а против второго тоже не возразишь, если смотреть шире.

– Хочешь, тебе погадаю? – спросила Сибилла и взяла меня за ладонь.

– У меня денег даже на завтрак не осталось, – ответил я.

Сибилла откупорила свое пиво, я тоже, и с внутренней стороны крышки моей бутылки отвалился золотой кружок. «Поздравляем! Вы выиграли в ежегодном конкурсе компании «Лепрекон и Лепрекон»! Пейте с нами, пейте как мы, пейте лучше нас!»

– Вот так всегда, – горько сказала Сибилла. – Даже если шанс чего-нибудь равен вероятности увидеть в Косом Переулке морщерогого кизляка, мне все равно не повезет. И к гадалке не ходи.

Она тяжело вздохнула и залпом выпила содержимое своей бутылочки.

– Послушай, Лавгуд, ты знаешь, что ты просто душка? – спросила она, отставив бутылку в сторону.

– Да? – рассеянно спросил я, вертя в руках золотой кругляш. На оборотной стороне было написано, что предъявителю сего положен приз в тысячу галеонов. На завтрак хватит.

– Я тебе все равно погадаю, просто так, – Сибилла снова схватила меня за руку.

– По линиям руки? – с усмешкой спросил я.

– Почти, – усмехнулась она. – Дохни в бутылку и брось ее на пол.

– Не думаю, что хозяин заведения скажет нам спасибо.

– О, Мерлин, можно подумать, здесь для кого-то проблема собрать бутылку заново. Бросай.

Звук разлетевшегося стекла показался каким-то слишком громким в пустом зале, а на ладони я обнаружил порез от бутылочного стекла, хотя и не мог сообразить, как умудрился порезаться.

Сибилла, держа меня за ту руку, которой я швырнул бутылку, склонилась над осколками, в которых играли тусклые отражения свечей.

Вдруг ее рука стала очень холодной, ледяной просто.

– Вижу, – сказала она низким, неестественным голосом. – Светловолосый. Высокий. Гордый. Один ребенок. Мальчик. Нет, девочка. Нет, мальчик. Плохо видно. Он – будущий властитель над себе подобными. Все думают то, что он говорит. Он говорит то, что думает, и все внимают его словам. То, что выходит из его рук, способно изменить историю. Стопка бумаги в его руках, тайные слова на ней… Он – в одном шаге от того, чтобы править миром. Сегодня на рассвете ты выйдешь из этого места. Первый встреченный тобой человек укажет тебе путь. Следуй за ним, и он приведет тебя к славе. И к деньгам.

Я выдернул свою руку из цепких коготочков Сибиллы. Она вздрогнула, и остекленение ушло из ее глаз.

Ее пророчество, как и обычно, ничего не значило. По крайней мере, я верил в него не более, чем обычно.

Сибилла поняла это, тусклым голосом произнесла Репаро и поставила пустую бутылку на стол.

– Не помню, что я сказала, но уверена, что это правда, – упрямо буркнула она.

– Ладно, – ответил я и сунул золотой кружок в карман. – Мне очень повезло сегодня, так что я все равно тебе благодарен. Надеюсь, что ты найдешь себе когда-нибудь работу. Здесь, или в другом месте.

Сибилла горько усмехнулась.

– Разве что книзлы полетят. Ты учти, что официальные лепреконовские выигрыши обладают странным свойством. Начинание, на которое они потрачены, всегда удачно. Так что тебе действительно повезло.

Мы поговорили еще какое-то время, и вскоре я решил, что пора отправляться спать, а то и вправду рассветает уже. Золотой кружок лежал в нагрудном кармане, рождая в голове приятые мысли и планы на будущее.

Я попрощался с Сибиллой и вышел на улицу. Рассвет, как оказалось, начался уже в полную силу – просто сквозь немытые со времен Основателей окна таверны этого не было видно.

Я снова вынул золотой кружок из кармана, чтобы полюбоваться на него. Золото блеснуло в свете восходящего солнца, и какой-то человек на противоположной стороны улицы вскинул голову. Он, видимо, направлялся на работу. Его лицо показалось мне знакомым – я видел его как-то в магазинчике «Борджин и Беркс».

Человек резко повернул и направился ко мне. Наверное, он хотел спросить, где я нашел лепреконовский выигрыш, и я подумал было, что это и есть моя судьба, но тут ко мне подскочил уличный мальчишка. Человек с той стороны улицы подоспел бы ко мне первым, но дорогу ему успел перебежать большой черный кот, об которого человек споткнулся и упал коленями в лужу. Пока он отряхивал мантию, мальчишка и успел вперед.

– Газета, сэр! Свежие новости! Купите, сэр, не пожалеете, – он протянул мне толстую пачку.

– Газета? – спросил я. – У меня нет денег.

– Возьмите, сэр!– мальчик впихнул экземпляр мне в руки. – Первый номер утром я всегда отдаю бесплатно. Отец говорит, это очень помогает удаче. Даже больше, чем пить кофе после верстки номера.

– А зачем пить кофе после верстки? – спросил я.

– Сэр, кофейная гуща сразу расскажет вам, что писать в следующем номере – все издатели это знают! Поэтому и пьют кофе в лучший день – то есть после верстки. Так берете?

– Конечно, спасибо тебе, – поблагодарил я, прикидывая, где можно снять комнату не очень задорого и купить типографское оборудование. Сибилла попала в точку – ведь кто властвует умами людей, как не издатель газеты?

Человек тем временем подошел ко мне и предложил за золотой кружок пять тысяч галеонов. Разумеется, я ему отказал – мне ведь было пророчество о том, что я смогу властвовать умами и быть в шаге от того, кто правит миром. А кто правит миром? Конечно же, типографский станок! А вовсе не деньги. Я понял, что мое предназначение – это тайные слова. Слова, раскрывающие тайны мира. Ведь кто знает тайны – тот сам становится великим, не правда ли? Как я мог променять перспективу стать великим раскрывателем тайн на стопке бумаги на какие-то жалкие галеоны? Ведь обычные галеоны не гарантировали удачности предприятия. Поэтому я вежливо отказался и ушел. Он очень зло посмотрел на меня, и я немного боялся тогда, что он сделает мне что-нибудь плохое.

Я не прогадал. Получив свою награду в компании «Лепрекон и Лепрекон», я снял комнату, купил у старого Грюнта типографский станок и вскоре выпустил свой первый номер.

***

– И ты знаешь, дорогая, ни разу не пожалел. Конечно, когда они забрали тебя, было тяжело. Но мы справились, правда ведь? И мы правим умами и по сей день. Главное – пить кофе и не забывать про первый экземпляр, – Ксенофилиус Лавгуд отхлебнул последний глоток. – Так что, можно сказать, что я верю в пророчества. Даже Сибиллины. Надо просто правильно их трактовать. Миром правит слово, и даже не обязательно волшебное.

Луна улыбнулась.

– Пап, а тебе не кажется, что иногда к этому прикладывает руку случайность? А что, если бы мальчик не успел, и тот человек подошел бы к тебе первым?

– Нет, не кажется, – Ксенофилиус Лавгуд внимательно посмотрел на дочь. – Черная кошка никогда и никому не бросится под ноги случайно.

– Значит, миром правят черные кошки, – улыбнулась Луна.

– Будем считать, что так, – Ксенофилиус аккуратно отставил пустую чашку на полку, чтобы потом перерисовать узор. – Пойдем подышим воздухом. Сегодня очередной лучший день, значит, погода должна быть просто прекрасной!

***

Когда входная дверь захлопнулась, чернильница, чернилами из которой Ксенофилиус писал новости, вытянула длинные когтистые лапы, выгнула спину, обмахнулась пушистым хвостом и довольно замурчала, свернувшись в солнечном пятне и подмяв под себя забытые на столе свитки. Конечно, никаких случайностей не бывает, а миром правят кошки. А вы как думали?

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"