Святые руины прошлых надежд

Автор: Lenny_Weasley
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:ГГ/ДМ
Жанр:AU, Action/ Adventure
Отказ:Все права на героев принадлежат Дж.К. Роулинг.
Аннотация:По миру прошел клич о появлении новейшего психического заболевания. Симптомами считались припадки, сопровождающиеся головными болями и галлюцинациями о пребывании в неком "другом" мире. Больные госпитализировались в срочном порядке, эксперты били тревогу и хватались за голову. Благодаря Интернету больные создают сообщество, делясь собственными воспоминаниями. Что же происходило на самом деле, и кто решит разобраться во всем этом?
Комментарии:Большущие AU и OOC.
Автор надеется на благосклонность читателей и старается в поте лица)
Каталог:Пост-Хогвартс, AU, Альтернативные концовки, Психоделика
Предупреждения:OOC, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2011-03-29 19:34:39 (последнее обновление: 2011.04.21 22:09:57)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Катастрофа

Солнечное июньское утро в Королевской Лондонской больнице, казалось, не предвещало никаких происшествий. Пациенты толпились в коридоре в ожидании утренних процедур, медсестры делали записи в историях болезни и следили за состоянием особо тяжело больных. В воздухе витал неприятный запах лекарств и микстур. Да, совершенно обычное начало дня.
Так думал и доктор Гаррисон, чинно продвигаясь мимо снующих туда-сюда медсестер по направлению к своему кабинету. Высокий пожилой мужчина, одетый в легкий светло-серый костюм с накинутым сверху белым халатом – он имел схожесть с одним доктором из старой русской книжки для детей. Вообще, этот мужчина будто вышел из сказки – хитрый взгляд голубых глаз из-под очков половинок, длинная серебристая борода, странная, но очень обаятельная улыбка. Также многие привычки и повадки доктора Гаррисона не могли остаться незамеченными – чего только стоит привычка говорить загадками и цитатами из старых мудрых книг. Короче говоря, медперсонал не всегда понимал странности своего главврача, хотя и не переставали от этого меньше уважать этого милого и доброго старика, знающего своё дело.
Не успел доктор зайти в свой кабинет, скинуть халат и привычно нажать кнопку электрочайника, как в дверь постучались.
- Да, войдите, - нехотя протянул Гаррисон, доставая из ящика пакет лимонного мармелада.
В дверях застыла испуганная молодая медсестра, сжимавшая в руках историю болезни. Доктор доброжелательно улыбнулся девушке и оглядел её с головы до ног. Вид у неё был довольно взволнованный, отчего мистер Гаррисон невольно забеспокоился, хотя и предугадывал на все девяносто процентов, что она скажет.
- Что-то стряслось, Лили? – спокойным голосом поинтересовался старик.
- Да, доктор Гаррисон. Поступил пациент с осложнениями. Диагноз все тот же. Сейчас ему вкололи успокоительное, и он проспит ещё пару часов. Но сложно предсказать, что случится дальше.
Закончив с новостью, девушка протянула доктору историю болезни, наблюдая за реакцией старика. Тот не показал своего волнения, хоть и было заметно, как трясутся его руки. Гаррисон нервно затеребил бороду.
«Дуглас Майлс, двадцать три года, Лондон. Психическое расстройство, сопровождаемое галлюцинациями, бессонницей и головной болью. Происхождение неизвестно».
- Все в порядке, доктор Гаррисон? – медсестра аккуратно потрясла его за плечо. Старик очнулся от мгновенного шока и посмотрел на девушку. Глаза лихорадочно блестели, а в голове кипел целый поток из цепочек мыслей.
- Лили, дайте мне знать, когда проснется мистер Майлс. Я бы хотел обследовать его лично.
- Конечно, доктор Гаррисон.
Девушка вышла из кабинета, оставив доктора обдумывать услышанное. Гаррисон снял очки и устало потер переносицу. Да, дело действительно было плохо. Мало того, что в Лондоне зарегистрировано уже семнадцать случаев этого недуга, так позавчера поступило сообщение от немецкого «наблюдателя», который оповестил о беспокойстве берлинских СМИ по поводу распространения заболевания в Германии. Проблема приобретает все более широкие границы. Все, чего он ожидал и боялся. Не уберегли, не досмотрели…
Доктор рассеянно оглядел комнату и сел за стол, взял телефонную трубку и набрал знакомый номер.

В доме семьи Шварц пронзительно зазвенел телефон. Мальчишка лет четырнадцати быстро сбежал по лестнице со второго этажа, на ходу распутывая расческой длинные черные волосы. Пробегая мимо часов, он недоуменно кинул взгляд на стрелки – и кому понадобилось звонить в такую рань? Наверняка, опять отца.
- Здравствуйте, герр Шварц дома? Беспокоит доктор Гаррисон.
Что опять понадобилось этому английскому доктору, Генрих не знал. Отец редко посвящал его в свои рабочие дела, предпочитая отделаться сухим «Не время, сын». Но ему было очень любопытно, и он точно знал, что скоро получит всю интересующую его информацию. Шварцы всегда получают что хотят, это у них в крови.
Северин Шварц проснулся сегодня не в самом лучшем распоряжении духа. В принципе, это было не редкостью, но сегодня он точно знал – случится что-то неладное. Беспокойства добавили утренние новости – ещё двадцать новых случаев по Германии. Это катастрофа, и Северин и подумать не мог, что такое когда-нибудь возможно. Хотя нет, вероятность происходящего была высока, но Шварц был настолько уверен в профессионализме своих коллег, что совершенно не обращал внимания на такую проблему. И сейчас, спустя три года, проблема достигла катастрофической отметки. Грандиозный план медленно проваливался под землю, и «наблюдатели» хватались за голову.
- Отец!
Услышав голос сына, Северин накинул халат и спустился на первый этаж. Мальчик сжимал в руках телефонную трубку. Герр Шварц мгновенно догадался, что к чему. Врожденная интуиция никогда не подведет его, и он был в этом стопроцентно уверен.
- Из Англии, - оповестил Генрих и протянул трубку отцу. Синие глаза мальчика внимательно наблюдали за Северином, когда тот озадаченно смотрел на трубку.
- Генрих, ступай к себе.
- Хорошо, отец, - послушно кивнул мальчик, хотя внутренне вскипел. И снова все самое интересное проходит мимо него. «Ну ничего, мы ещё посмотрим» - подумал Генрих Шварц, медленно поднимаясь по лестнице.
Голос доктора звучал приглушенно и спокойно, но Шварц знал: Гаррисон в растерянности.
- Нужно немедленно оповестить «наблюдателей», Северус. Наши люди в опасности.
- Да, профессор, - холодно процедил Шварц.
- Кажется, мы нашли Драко, - добавил старик.
«Не может быть» - промелькнуло в голове у Северина.
Но он лишь попрощался с доктором и положил трубку. Предстояло совершить много дел, на которые было катастрофически мало времени.



Глава 2. Драконы

- Драконы? – переспросил доктор Гаррисон, приподнимая брови. Медсестра сочувственно покачала головой и пошла за ещё одной кружкой успокоительного чая для мистера Майлса. Доктор что-то торопливо записывал в блокноте, а Дуглас лишь хмыкнул в ответ на его уточнение.
- Огромные, метров шесть длиной.
Да, он знал, о чем рассказывает. Их было три – ядовито-зеленый, оранжевый и иссиня-черный. Они бились в клетке, ожидая освобождения, а он не мог отвести взгляд от этих огромных, благородных существ. Их гладкая чешуя переливалась в свете огня, изрыгаемого из их пасти, длинные хвосты так и норовили ударить и сшибить с ног, но Дуглас стоял на безопасном расстоянии и завороженно рассматривал их.
Блондин тряхнул волосами и сделал неопределенный жест рукой, изображая полет дракона. Он помнил все, до мельчайших подробностей. Его рука почти коснулась затвора на клетке, как он услышал красивый мужской голос. Красивый, но будто пронизанный нотками холода. Голос звал его. Он обернулся.
Дуглас замолчал.
- Продолжайте, мистер Майлс. Эти галлюцинации очень важны для нас, мы сможем выяснить, что творится с вашим разумом.
- Я не сумасшедший! – огрызнулся блондин, поправляя футболку. – И какого черта я делаю тут, я не могу понять.
- Ну что вы, мы не считаем вас сумасшедшим, - доктор примирительно положил свою сухую руку ему на плечо. – Нам всего лишь необходима информация для решения вашей проблемы.
Парень взглянул на доктора. Голубые глаза, чуть прикрытые стеклышками очков, лучились пониманием и добротой. Несмотря на внезапную вспышку доверия, Дуглас из вредности скинул его руку с плеча. Улыбка доктора показалась ему знакомой, смутно знакомой… Новый приступ боли пронзил его голову, и он сжал виски пальцами. «Когда же это закончится???» - мысленно взревел он и вжался лбом в колени.
Доктор дал пациенту таблетку сильного успокоительного, и тот расслабился, прислонившись головой к стене и прикрыв глаза. Гаррисон некоторое время наблюдал за парнем, затем встал и направился к двери. Да, ситуация вышла из-под контроля. Дела плохи.
- Доктор…
- Да, мистер Майлс?
- Я хотел сказать, что… Больше ничего не видел про драконов.
Старик грустно улыбнулся и укрыл блондина одеялом. Дуглас заснул, свернувшись калачиком. Доктор лишь покачал головой и вышел из палаты.



Глава 3. Заседание Совета


- Я предупреждала вас, профессор, что эта идея обернется полным крахом! У нас не было никакого права принимать такие опромет…
Герр Шварц властно поднял ладонь, призывая к тишине, и смерил мрачным взглядом красную от ярости шатенку. Девушка замолчала, уверенно уставившись прямо в черные глаза Северина, трясясь от гнева. Она говорила, она единственная выступала против этой реформы! Она привела уйму доказательств неприемлемости этого решения, но они пропустили мимо ушей все её замечания. Все можно было исправить, заново построить города, заручиться поддержкой магглов в конце концов. Хотя нет, но…Но что-то можно было же предпринять, обойдя стороной столь крайние меры!
И что больше всего раздражало юную сеньориту Кортес, это то, что как только все её опасения подтвердились и план рухнул ко всем чертям, этот сальноволосый суслик ещё смеет шикать на неё, пользуясь своим положением и возрастом! Девушка сверкнула темно-карими глазами и плюхнулась обратно на стул, скрестив руки на груди.
- Жизнь в Испании явно повлияла на ваш темперамент, мисс…
- Грасиана Кортес, - наигранно-вежливо улыбнулась девушка, не меняя выражение глаз.
Шварц ухмыльнулся про себя. Уж в чем в чем, а в умении соблюдать правила этой девчонке не было равных. Она могла довольно бурно показывать свое несогласие с планом, но если дело касалось безопасности людей, она выкладывалась на полную. Да, он почти гордился ей. Не зря она была выбрана «наблюдателем», несмотря на свой столь юный возраст, хотя, признаться, ей иногда неплохо было бы держать язык за зубами.
- Итак… - начал пожилой мужчина, сидящий во главе стола. Комната, в которой проходило Собрание, была похожа на темный склеп, или, скорее, на железный бункер. Толстые металлические стены закруглялись на углах, и по форме помещение напоминало вытянутый эллипс. В центре стоял черный дубовый стол, за которым расположились восемь человек. Шварц поморщился. То, как выглядела штаб-квартира «наблюдателей», возрождало в его голове старые, неприятные воспоминания. Он постарался выкинуть их из головы, полностью сосредоточившись на речи доктора Гаррисона.
- Итак, дорогие «наблюдатели», как вы все помните, итогом второй магической войны стало крушение магической цивилизации. Ровно шестьсот восемьдесят человек выжили в этой битве за жизнь. Было принято решение искусственно подменить пострадавшим память и расселить их по разным уголкам маггловской Европы. На пятьдесят новоявленных магглов в среднем приходился один «наблюдатель». Сначала они обеспечивали магическую поддержку, но позже, с прохождением процесса социализации людей в новом мире, стали обустраивать свою жизнь сами.
Старик замолчал и взглянул из-под очков на участников собрания. Кто-то задумчиво слушал профессора, кто-то вздыхал, кто-то нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Страшные воспоминания войны оставили свой кровавый след в сердце каждого, но раны потихоньку затягивались, обрастая все новыми проблемами и заботами. Да, люди научились жить по-новому. До недавнего времени.
- Должен вам сообщить, что наша идея была не до конца продуманной. Заклинание изменение памяти оказалось не настолько сильным, чтобы обеспечить «правильные» воспоминания до конца жизни человека. Память вырывала из прошлого людей беспорядочные куски, подкидывая их мозгу в форме галлюцинаций. Это повлекло за собой ряд проблем, в том числе и повышенное внимание магглов к данному явлению. Бывшие маги теперь вынуждены находиться в клиниках, больницах, наркологических диспансерах, где врачи старательно исследуют неизвестный доселе феномен. Если их техника позволит им докопаться до правды… Тут последствия не может предсказать никто.
Грасиана выжидающе окинула взглядом присутствующих, затем уверенно вскинула руку, желая что-то сказать.
- Да, сеньорита?
- Мистер Гаррисон, насколько я знаю, в вашей клинике уже зарегистрировано несколько подобных случаев. Мы могли бы объединить пациентов в группу и проводить с ними занятия, которые без вреда подтолкнули бы их разум к целой картинке воспоминания. Если мы будем предельно аккуратны, мы можем добиться внушительных результатов.
- Дело в том, мисс Кортес, - вкрадчиво начал Гаррисон, направляя свой лучистый взгляд на девушку. – Мы не имеем представления, какой выход будет лучше – заставить магов забыть их прошлое, вылечив их от галлюцинаций, либо заставить вспомнить все до конца. И тот и другой метод предельно сложен, мы танцуем по лезвию ножа с завязанными глазами, в любой момент все может повернуться против нас.
- Для начала мы могли бы отгородить бывших магов от влияния внешнего мира. Необходимо усмирить пыл маггловских СМИ и успокоить людей. Каких только баек не насочиняла пресса про это явление, страшно читать, - высказался невысокий рыжий мужчина, сидящий напротив Шварца. Северин презрительно наморщил нос, думая о том, как мог Гаррисон взять этого простофилю в «наблюдатели». Хотя рыжий не давал поводов для недоверия, у черноволосого немца было довольно индивидуальное мнение по поводу его нахождения здесь.
- Очень дельное предложение, мистер Уоррен, - тихо проговорил доктор. – К сожалению, мы не в силах решать эту проблему в глобальных масштабах, начинать нужно с малого. Сейчас я бы хотел обсудить человека, чьи воспоминания наиболее опасны для магглов.
В помещении повисла тишина. «Наблюдатели» вслушивались в каждое слово, будто голос Гаррисона звучал не громче, чем шорох мантии о каменный пол.
«Шорох мантии о каменный пол» - одними губами прошептала Грасиана. Нет, не время предаваться воспоминаниям. Девушка сосредоточилась.
- В мою клинику с данным диагнозом поступил не кто иной, как Дуглас Майлс, известный в нашем кругу как Драко Малфой. Драко – ближайший из выживших поданных Темного Лорда. В его воспоминаниях – страшнейшие события, происходящие в логове Тома Риддла. Неточности в работе заклинания изменения памяти могут толкнуть Драко на жестокие поступки, он может принести колоссальный вред себе и другим. Но если держать его мысли под контролем и направлять в нужное русло – все будет в порядке.
Присутствующие заметно заволновались. Сложно было оценить реакцию каждого, но все находились в легком шоке. У кого у кого, но обнаружение симптомов у Малфоя правда несло за собой кучу неприятностей. Взять хотя бы и так нетвердую психику младшего хорька, которая была расшатана второй магической. Изменение памяти прочистило его мозги, но сейчас все снова всплывает на поверхность.
- Требуется человек, способный присматривать за Малфоем, пока он находится в таком плачевном состоянии. Остальные позаботятся о безопасности магглов, - коротко произнес Гаррисон.
Грасиана заерзала на стуле. Она, знала, точно знала КТО будет присматривать за хорьком. Все было ясно как день.
- Мисс Кортес, следующую неделю вы проведете в палате мистера Майлса и составите отчет о его состоянии. Ваша задача – следить за его галлюцинациями, действиями, словами и в нужный момент вмешиваться в ситуацию. Вы знаете, как это делать.
Кортес вздрогнула, будто по столу с шуршащим звуком прошелестела огромная змея. Она заметила, как поежился Шварц, будто от холода. Стараясь скрыть свое негодующее состояние, девушка кратко кивнула и произнесла «Все ясно, мистер Гаррисон».
Старик доброжелательно улыбнулся и обратился ко всем присутствующим:
- Собрание закончено, все свободны. Будьте на связи. Мисс Кортес, задержитесь.
«Наблюдатели» с громкими хлопками прощались и исчезали один за другим. Кортес отсутствующим взглядом рассматривала металлическую обшивку помещения, затем рассеянно посмотрела на доктора.
- Я надеюсь, вы не нуждаетесь в объяснении, почему именно вам было поручено это дело?
Грасиана покачала головой.
Заметив её некоторое замешательство, Гаррисон двинулся вперед и накрыл своей сморщенной рукой ладонь девушки.
- Все самые светлые воспоминания мистера Майлса связаны с вами. Только вы можете ему помочь, - в полголоса проговорил доктор, затем громче добавил: «Не подведите, мисс Грейнджер».
Девушка вздрогнула от столь забытого обращения и в её глазах заблестели слезы. Она быстро смахнула их тыльной стороной руки и, улыбнувшись, уверенно сказала:
- Я не подведу, профессор Дамблдор.



Глава 4. Омут моей памяти

Следующий день пролетел, как во сне – сборы вещей, покупка билетов, прощание с друзьями. Дело в том, что трансгрессия могла перемещать «наблюдателей» лишь в штаб-квартиру, на большее упрощенная и ослабевшая магия была не способна. Поэтому приходилось лететь на самолете.
Последний раз оглядев свою небольшую квартирку на окраине Барселоны, Грасиана вздохнула. Она помнила до мелочей все, что произошло за эти три года. Родители не знали ничего про Хогвартс – усилиями «наблюдателей» он будто испарился из их воспоминаний. Сама же девушка уехала работать в Испанию, якобы закончив школу в Лондоне. В маггловском мире все чрезвычайно просто, если ты обладаешь хотя бы какой-то магией, и через пару месяцев девушка уже работала менеджером в крупной компании. Совет всеми силами старался обеспечить быструю адаптацию бывших магов к новой жизни. Со временем у неё появились друзья, знакомые, даже неприятели. Но сейчас все будто обрушилось.
Она вышла на улицу, везя за собой небольшой чемодан. Сев в первое попавшееся такси, она направилась в аэропорт. Грустные воспоминания потихоньку отступили, когда Кортес начала обдумывать дальнейший план действий.
Но в салоне самолета, когда огромная железная птица начала набирать скорость, маленькая гриффиндорка Гермиона Грейнджер закуталась а плед и начала вспоминать, вспоминать, вспоминать. Отхлебнув кофе, уже несколько минут стоящего под её носом, она с раздражением подумала, что он отвратительно соленый. Затем спохватилась и вытерла слезы кулаком.
На пятом курсе она стала для него кем-то большим, чем противной заучкой-грязнокровкой. Он нашел в ней спасение. Слишком долгая эта история, да и незачем вдаваться в подробности – они просто любили. Само собой, это приходилось держать в тайне. Столько мисс Грейнджер не врала за всю свою сознательную жизнь, сколько за одну неделю с Драко. Приходилось обманывать друзей, учителей, порой даже саму себя. Но точно она знала одно – он едва ли не самый дорогой человек на свете. Как так? Гермиона сама не знала, как так получилось, что она испытывала весь спектр самых высоких чувств на свете к подлому Слизеринскому хорьку. А он, в свою очередь, не мог объяснить, почему испытывал эти чувства к не в меру умной магглорожденной. Это завязалось, как морской узел в руках умелого моряка - быстро, мгновенно и крепко. Никто и не ожидал такого финала.
На шестом курсе он стал холоден. Нет, в принципе по характеру Малфой всегда был таким, но сейчас это чувствовалось особенно явно. На вопросы Гермионы он отвечал резко и сдержанно. Девушка была довольно вспыльчивой, поэтому началась череда ссор. От боли в её голосе тряслись стекла. Драко лишь сдавленно молчал, но знала бы она, что кипело внутри него. Во время очередного выяснения отношений девушка схватила Малфоя за предплечье, и тот сморщился от внезапной жгучей боли. Тут то она поняла, что к чему. На неё огромной волной обрушилось понимание всей сложившейся ситуации. Она обняла слизеринца, лихорадочно шепча извинения, а тот недовольно забрыкался, пытаясь вырваться. «Мне не нужна твоя жалость!» - холодно бросил он, но по дрогнувшему голосу она поняла, что все это безразличие – лишь спектакль. Он беззвучно плакал, стесняясь своих слез, спрятав лицо в её волосах. А она знала. Знала, что любит клеймленное исчадие ада, и ничего не может с этим поделать. Ей было страшно. За него, за себя, но в первую очередь за него.
Они приняли обоюдное решение – расстаться. Навсегда, без воспоминаний о прошлом, А знаете, как это больно – стараться забыть лучшие мгновения своей жизни, как страшный сон? Но она пыталась, ради него. Мучаясь бессонницей, она будто слышала рядом его голос, но оборачивалась в пустоту. И знала, что сейчас точно так же оборачивается в пустоту он. Она хотела спасти его от этой страшной участи, и часто раздумывала над тем, как это сделать.
«Это не сводилка из жвачки, Грейнджер, - с болью кинул ей как-то раз Малфой и тут же смягчил тон, заметив её растерянный взгляд. – Я бы так хотел все вернуть, милая, но это невозможно». Это был последний раз, когда она видела его в Хогвартсе. После ужина, около черного озера, они стояли, обнявшись, и не могли расцепить рук. Она невольно вспомнила какой-то рисунок, который видела в далеком детстве. Молодая девушка стоит на перроне вокзала, обнимая молодого мужчину. Он высокий, в красивой военной форме, с густыми усами. Глаза девушки на рисунке полны слез, её руки прочно обвились вокруг шеи мужчины, не желая отпускать. Это была иллюстрация к старой книге с рассказами о Второй Мировой войне. Мужчина – русский, идущий сражаться за свою страну. Она знала русскую историю и читала много литературы по ней. Но ничто не въелось ей в память прочнее, чем эта иллюстрация.
Драко не появился на следующее утро. Его место в Большом зале пустовало три дня, затем объявили войну. И она точно могла сказать, куда он ушел. Убивать. И что самое страшное, при самом ужасном раскладе, в самом кошмарном сне – быть убитым. Самый лучший человек в её жизни погибнет за честь глупой зеленой ящерицы, вообразившей себя Вселенским злом. Он не давал на это соглашения, но у него не было другого выбора. Он был клеймлен, как раб.
Она выплакала все свои слезы, молилась всем Богам. Лишь бы с ним все было хорошо. Страшное время наступило, темное и ужасающее. Время войны. Как же она могла его отпустить…
На этом мысли девушки прервались и она погрузилась в тяжелый, глубокий сон.
Пассажиры с удивлением рассматривали спящую девушку, завернутую в клетчатый плед и прислонившуюся виском к окну. Ей снилась палата, освещенная солнечным светом, и она улыбалась во сне.
Дуглас проснулся посреди ночи и устремил взгляд в окно. Сегодня галлюцинации не мучили его, и день прошел спокойно. Он был полон беспокойства, но не печального, а светлого. Будто ожидание.
Он проследил взглядом за красной точкой, летящей по ночному небу.
Будто ожидание.



Глава 5. День первый

Как только девушка шагнула в светлый больничный коридор, её легкие тут же наполнились приторным запахом медикаментов. Кортес поморщилась и начала осматривать помещение, в котором она находилась. Светло-зеленые стены были сплошь залиты солнечным светом, вокруг сновали медсестры в белых халатах, везя поблескивающие тележки с медикаментами. Из больших окон открывался чудесный вид на зеленый парк, где гуляли пациенты с родственниками. Грасиана невольно вспомнила помещение, в котором находилась пару дней назад, и была поражена контрастом.
- О, мисс Кортес, добрый день!
Обернувшись в сторону одной из палат, откуда звучал голос, девушка ответила кивком на дружелюбную улыбку доктора Гаррисона. Старик явно пребывал в неплохом расположении духа, он неторопливо совершал обход пациентов, проходя от палаты к палате. Увидев шатенку, доктор стремительно направился к ней и приобнял за плечо, направляя в сторону палаты Дугласа.
- Ваш первый рабочий день, мисс Грейнджер, - тихо проговорил Дамблдор, наклоняясь к её уху. – Помните наш уговор. Драко находится в критическом состоянии, что сам всячески отрицает. Просто поддержите его, когда ему будет плохо. Записывайте его галлюцинации и следите за его психическим состоянием. Вы справитесь.
С этими словами Дамблодор загадочно улыбнулся и оставил девушку у двери, свернув за ближайший поворот.
Сердце Грасианы сжалось, когда она увидела перед собой холодное дерево двери. Дверь, открывающую вход в его палату. Она набрала больше воздуха в легкие и повернула ручку, силясь взять свои эмоции под контроль. Дверь открылась, и девушка почувствовала запах апельсинов. Нерешительно она заглянула внутрь.
На кровати сидел высокий светловолосый молодой человек и заливисто смеялся. Она прислушалась. Нет, совсем не похоже на смех Малфоя, может, она ошиблась палатой? Хотя внешне, чертами лица, он ничем не отличался от Слизеринского принца. Только волосы чуть более растрепаны, и совершенно маггловский стиль – серая футболка и синие джинсы. Она невольно подумала, как бы зафыркал от раздражения тот Драко из магического мира, увидев себя в столь неопрятном виде. И тут же реальность набросилась на неё, стремясь разодрать когтями душу. Это был тот самый, её Малфой. Теперь чужой и далекий, совершенно не помнящий ничего, что копошилось внутри неё столько времени. Все, что осталось после тех двух с небольшим лет – стерто без следа, и лишь ей досталось помнить об этом. Она мысленно прокляла всех, кто придумал это.
Приоткрыв дверь чуть шире, Гермиона увидела девушку, сидящую в ногах Драко и весело что-то ему рассказывающую. Комок в горле судорожно сжался. «Нет, нет, нет, - говорила сама себе испанка, силясь совладать с эмоциями. – Она его сестра, знакомая, однокурсница, нет… Не может все обернутся так…Так нелепо». Едва она успела завершить мысль, девушка потянулась к губам блондина и поцеловала его, обнимая за плечи. Мисс Кортес почувствовала, как ярость закипает в жилах, мысленно подливая масла в огонь: «А что ты хотела, чтобы он был одинок? Он счастлив, посмотри, счастлив! А что у него было там? Полоумный отец, позорное клеймо да нелепая грязнокровка впридачу – шикарный набор!».Она почувствовала, как ногти оставляют отпечатки на ладонях, настолько сильно она сжала кулаки. Парочка не замечала её, наслаждаясь только друг другом. Гермиона потопталась у порога, собралась, уверенно постучала в дверь и открыла её на полную, делая вид, что только зашла. Дуглас и его девушка удивленно уставились на Кортес, не выпуская друг друга из объятий.
Дуглас окинул взглядом Грасиану, видимо решив, что она одна из медсестер. Ей показалось, что её окатили ледяной водой, настолько пронзителен был взгляд. Малфой, не дать не взять, самый настоящий Драко Малфой. Никакие заклинания не сделают его другим.
- Будьте добры, принесите чашку успокоительного чая и, да, поменяйте подушку. Перья колятся, – надменно протянул он, как бы невзначай поворачивая голову к ней. У виска Гермионы запульсировала жилка, но это осталось незамеченным для чужих глаз. «Где же твоя гордость, Кортес? – спрашивала себя девушка, сверля глазами такого чудовищно далекого и неимоверно близкого человека. – Где твоя испанская вспыльчивость и бешеный темперамент? Не будь бы он Малфоем, я давно бы кинула в него чем-нибудь. Не будь бы он Малфоем…»
- Вы в порядке? – только из его уст вопрос, означавший проявление заботы, мог звучать так безучастно. Гермиона поежилась и прищурила глаза.
- Я ваш новый лечащий врач, мистер Майлс. Меня зовут Грасиана Кортес, - чтобы голос звучал так строго, Грейнджер пришлось свернуть шею практически всем своим мыслям, копошившимся в голове. Она удовлетворенно улыбнулась, довольная собой, но Майлс думал, что улыбка предназначалась ему, и ответил ухмылкой и слабым кивком головы.
«Правильно, Кортес, все верно, давай, детка…» - мысленно говорила девушка сама себе. Она придала себе уверенный вид и протянула руку Малфою. В тот момент, когда Дуглас пожал её ладонь, она ощутила, как делает шаг по поверхности лезвия. Захватило дух.
- Дуглас, дорогой, думаю мне пора, - брюнетка модельной внешности поцеловала парня в щеку, а затем встала с края кровати. – Надеюсь, смогу зайти завтра вечером.
Она очаровательно улыбнулась Гермионе, заставив её мысленно изнывать от ярости. Девушка Дугласа совершенно ни в чем не виновата, она симпатичная и довольно милая. Как можно ревновать чужого человека, которого ты якобы видишь первый раз в жизни? Как можно ревновать его к девушке, с которой у него отношения, и возможно серьезные? Ситуация сложилась страшно неприятная, и это выводило Гермиону больше всего.
Едва захлопнулась дверь за брюнеткой, Дуглас прислонился спиной к стене.
- Ну, начинайте же, - будто насмехаясь, кинул он, смотря на девушку из-под ресниц.
- Что начинать? – растерялась Кортес, перебирая в пальцах ремень сумки. Может, Дамблдор что-то забыл ей сказать? Девушка явно занервничала.
- Обвинять меня в сумасшествии, говорить, что у меня едет крыша… Ах да, и накарябайте что-нибудь в блокнотике, для пущей важности.
Могло показаться, что Майлс просто издевается над девушкой, но он говорил все с явными нотками раздражения и боли в голосе. Да, он был действительно подавлен всем происходящим. Здоровый парень, молодой, заканчивающий университет, неожиданно попадает в клинику, с подозрением на психическое расстройство. И ещё эта постоянная боль и галлюцинации… Он лишь казался самоуверенным и надменным, а внутри его разрывало на части горе. Горе от осознания того, что он инвалид, псих, не дружит с головой. Что вся его обычная, размеренная жизнь полетела к чертям.
Она будто прочитала все у него в глазах, и села рядом. Гермиона пристально разглядывала родные черты, будто и в самом деле видела Малфоя в первый раз. Это странное чувство, когда хочется обнять, но обнять не можешь. Сдавило солнечное сплетение, так, что Гермиона чуть не задохнулась. «Будь сильной».Она расправила плечи и успокаивающе погладила Дугласа по совершенно чистой коже левого предплечья.
- Я здесь лишь для того, чтобы помочь вам.



Глава 6. "Нет...то есть, вроде нет"


…Nothing's gonna change my world…*
Гарольд открыл глаза и тут же зажал уши подушкой – Сэм снова вздумал репетировать с утра пораньше. Нет, он конечно ничего не имел против музыки, но когда слышишь довольно громкую гитарную партию вместе с завываниями лучшего друга часов в семь утра – хочется с размаху выкинуть инструмент из окна. Благо, сейчас они находились на пятнадцатом этаже, так что, выполнив задуманное, Гарольд точно не услышал бы песен ещё долгое время. Вздохнув и осознав невозможность своего плана, парень потянулся и решил потрепать другу нервы хотя бы морально.
- Сэм, какого черта? – недовольно пробурчал он, обращаясь к другу, сидящему на полу у противоположной стены комнаты. Ох уж эти небольшие нью-йоркские квартирки – спальня, являющаяся одновременно и гостиной, и столовой, и кухней, да санузел метр на метр. Даже кровати не было – их заменяли два матраса, лежащие на небольшом подиуме прямо у огромного окна, выходящего на людную улицу. Но друзья чувствовали себя в таких условиях настоящими бродячими музыкантами, гастролирующими по городам. Нет, никакими бродячими артистами они не были, всего лишь прилетели в Нью-Йорк по студенческой программе - днём работали, вечером выступали в парках и на людных улочках. Эта поездка для Сэма и Гарольда значила очень много – они мечтали о ней ещё с юности.
Сэм поднял глаза и многозначительно посмотрел на друга, указав на настенные часы, висевшие над его головой. Гарольд чуть не упал на ровном месте – одиннадцать утра! Он начал лихорадочно носиться по комнате, бормоча что-то про выговор на работе, а то и, не дай Бог, увольнение. Сэм следил за ним минуты две, затем сжалился.
- Расслабься, сегодня суббота. Извини, что я не вылил на тебя ушат воды, а всего лишь сыграл твою любимую песню, дорогой, - съязвил Сэм, поставив гитару на подставку. – Ты же не хотел проспать свой первый американский выходной?
Собравшись и прихватив с собой сумки с нужными вещами, друзья отправились гулять. Городской автобус вез ребят от окраины к центру, Сэм, смеясь, читал какой-то журнал с комиксами, а Гарольд смотрел в окно.
- Я снова видел этот идиотский сон, Сэм, - неожиданно сказал он.
Парень посерьезнел и посмотрел на друга. Да, то что происходило последнюю неделю, навряд ли можно назвать нормальным. Сначала друзья думали, что это акклиматизация, и все скоро пройдет. Нелепые сны снились Гарольду каждую ночь – и постоянно сопровождались головными болями по вечерам. Часто он просыпался посреди ночи.
- Там было много людей, Сэм. Они были одеты в странную черную одежду, а их лица расплывались, когда я пытался их рассмотреть. И каждый раз отдавало болью в висках, на каком бы лице я не останавливал взгляд. Они приветствовали меня, кто-то что-то кричал. Я был на огромном поле, а они рассаживались по трибунам, будто готовясь смотреть какие-то соревнования. А я оттолкнулся от земли и взмыл в воздух…И проснулся.
Это вполне можно было бы назвать обычным рядовым сном, если бы подобные не снились ему каждую ночь. Иногда детали менялись, но сюжет часто был во многом схож. Именно поэтому ребята воспринимали этот сон как нечто большее, чем просто ночное видение.
- Тебе нужно написать об этом, - сказал Сэм, хватая Гарольда за плечо. – Пойдем, наша остановка.
Выбежав из автобуса, они прошли по улице и зашли в первое попавшееся интернет-кафе. Помещение встретило их запахом кофе и негромкой музыкой. Народу было немного, поэтому практически все компьютеры были свободны. Заплатив за час, они вышли в интернет и нашли нужный сайт.
Это было сообщество людей, которые высказывались по поводу странных галлюцинаций. Когда Гарольд нашел его, он тут же вступил, надеясь разобраться в своих необычных видениях. Пока в сообществе было лишь двадцать человек, но все они делились своими догадками. Некоторые казались Гарольду абсолютно абсурдными, такие как влияние инопланетных кораблей на Землю или существование параллельного мира. Но версию психического происхождения недуга, возможно из-за усталости или резкой смены обстановки, парень считал достаточно логичной и копал в этом направлении.
Отправив сообщение с рассказом о новом сне и немного почитав темы, созданные участниками, он наткнулся на фотоальбом. Это была первая созданная в сообществе папка с фотографиями, и там было всего одно изображение. Гарольд озадаченно взлохматил свои огненно-красные волосы и открыл фотографию. На него ярко-голубыми глазами смотрела рыжая девушка лет двадцати, с собранными в высокий хвост волосами. Она улыбалась так ярко и солнечно, что у него невольно растянулись губы в ответной улыбке. Не успел он написать комментарий к фото, как виски пронзила острая боль.
- Смотри, я убегаю, поймай меня!
Воздушное белое платье развевалось по ветру, она была вся легкая и беззаботная. Вокруг – ни души, только зеленый лес, поглощающий солнечный свет своими раскидистыми лапами. Он внезапно увидел что-то прямо за её спиной, что-то, что заставило его сердце перевернуться. Уродливое чудовище медленно занесло над её головой свои перепончатые пальцы с мерзкими когтями.
- Беги сюда! Сзади, оно прямо за тобой! Быстрей! – кричал он, сорвавшись с места и пытаясь добежать до неё прежде, чем чудовище сшибет её с ног. Она застыла, будто пораженная.
«Нет!» - заорал он и споткнулся об корягу, упав лицом в высушенные солнцем листья. Прямо над ухом он услышал её крик, и почувствовал, что задыхается…
Он очнулся от того, что Сэм хлопал его по щекам, и обнаружил себя лежащим головой на компьютерном столе. Обернувшись, он наткнулся на испуганный взгляд друга.
- Пэкстон, что происходит? Что за обмороки? - истерично заорал блондин, тряся его за плечи, будто боясь, что друг снова потеряет сознание.
- Я…я не знаю…Я видел её…Кажется…
- Кого? – непонятливо переспросил Сэм. – Кого видел?
- Её… - Гарольд ткнул пальцем в экран, где все ещё была открыта фотография рыжей девушки.
- Вы знакомы?
- Нет…то есть вроде нет… Что я говорю, нет, я вижу её в первый раз…Наверное…
Сэм потрогал лоб друга и пожал плечами – никакого жара. Возможно, просто переутомление… Или же…А что если все эти байки про инопланетян правда? Да что же за день такой!
Пока Сэм ходил за холодной колой, Гарольд внимательно рассматривал фото. Неожиданно его внимание привлекла странная табличка за её спиной. «Little Penguin café»- гласила надпись на табличке, а рядом изображение пингвина, протягивающего стакан с молочным коктейлем. Парень ошарашено уставился на экран компьютера, а потом, будто не веря своим догадкам, обернулся. Точно такая же табличка висела за его спиной. Точно такие же оранжевые стены. И дата на фото – восьмое июня две тысячи четвертого года. Она была здесь два дня назад! От осознания всего происходящего у него поплыло перед глазами. Девушка, от которой, возможно, зависит решение его проблемы, мало что находится в этом же городе, так пару дней назад была в этом же кафе! Он снова взъерошил волосы и начал быстро писать сообщение Мадлен (так звали девушку), вкратце рассказывая всю историю. Когда вернулся Сэм, глаза Гарольда сияли, как две начищенные монеты.
- Дружище, дело постепенно распутывается!
*The Beatles - Across the Universe


Глава 7. Истерика.

Гермиона вошла в палату и тут же закашлялась. Под потолком витали серые облака дыма, смешиваясь с запахами лекарств. Дуглас высунулся наполовину в окно, жадно затягиваясь сигаретой и выдыхая серо-белые клубы на улицу. Но, несмотря на открытое окно, вся комната уже была настолько прокурена, что было невозможно дышать.
- Какого черта… Майлс! Сейчас же закройте окно, вы с ума сошли?
Он обернулся, и она могла поклясться, что увидела в его глазах смятение. Но оно прошло настолько быстро, что она начала думать – а не почудилось ли? Проигнорировав её просьбу, которая скорее звучала, как неумелый приказ, он снова затянулся, на этот раз пристально сверля её взглядом. Какая-то странная жестокость горела в его глазах. Грасиане стало страшно.
- Майлс! - крикнула она, вскинув руки. Она насквозь видела его боль, но ничего не могла с этим сделать, и поэтому оставалось только холодное, официальное отношение, нежность, скрытая за семью ледяными стенами. Только для его блага. Чтобы не вспомнил слишком резко, чтобы не ударило слишком больно.
- Давай, позови своих врачей, пусть прибегают со шприцами, колют успокоительное! – он театрально взмахнул рукой, затем снова затянулся. Руки, ещё пару секунд назад наигранно рисующие что-то в воздухе, затряслись. – Мне же не хватает этих каждодневных обследований. «Дуглас, дорогой, какие у вас с этой херней ассоциации?». «Расскажите ,что вам снилось той лунной ночью стопятьсот дней назад?». «Знаете, мы подумали, может вы гребанный наркоман и у вас героин уже из ушей сыпется?». Черт возьми, вы все чокнутые, что ли?! А ты?.. Ты какого хрена тут забыла, неужели это они подсылают тебя? Не легче ли камеры наблюдения поставить, чтобы проследить, не принимаю я чего-нибудь часика в три ночи, пока все спят? Черт! – он ударил кулаком об тумбочку, и отвернулся к окну, силясь справиться с гневом.
Да, это было похлеще, чем пресловутый «ушат ледяной воды». Она стояла, опустив голову, и слушала грохот собственного сердца. «Умничке гриффиндорке совсем нечего возразить, полюбуйтесь, будто язык проглотила» - скрипел противный внутренний голосок. Она хотела что-то сказать, но в горле засел предательский ком. Пальцы тряслись. Вдохнула, с шумом выдохнула и попыталась принять уверенную позу. Получилось из рук вон плохо.
- Успокойтесь, мистер Майлс. Вы не единственный пациент этой клиники, и ваше положение не самое тяжелое. Мне казалось, больше нет необходимости повторять, что я пытаюсь помочь вам. Я надеялась на ваше терпение, но…
- Я очень благодарен вам за вашу помощь, мисс Кортес. Но сейчас я не вижу смысла вам находиться здесь, - этот голос был насквозь пронизан сталью, истинным малфоевским холодом. Горящие серые глаза смотрели с яростью, отчего по спине у Кортес пробежал целый отряд мурашек. Она интуитивно сделала шаг назад, нащупав спасительную поверхность дверной ручки за спиной. Но выход ли это? Нет. Никакого выхода из этой закрученной ситуации не виделось даже на самом дальнем горизонте. Она пугалась этих ощущений. Эта боль якобы совершенно незнакомого человека проходила током по ней, и она знала, что должна быть рядом. Но этот страх, страх перед гневом человека, в своем «несуществующем» прошлом способного убить одним взглядом кого угодно… Кого угодно, но не её. Но кто знает, как обернется раздвоение его личности через несколько минут? Кто знает, какие стороны Драко Малфоя придется познать юному Дугласу Майлсу? Кортес отдернула руку от дверной ручки. Всё-таки, она одна из тех, кто заварил всю эту кашу, и ей её и расхлебывать. Пусть даже она будет невыносимо горькой на вкус.
Дуглас молчал, вглядываясь в стену ровно за её спиной. Затем опустил глаза, будто справляясь с собой. С чем-то ВНУТРИ СЕБЯ. Было в его движениях что-то чужое, несвойственное ему. Он сам удивлялся таким резким переменам. Слова, интонации, жесты – будто совершенно другие. Более резкие, более хлесткие, более холодные. Во рту пересохло от крика, и он взял с тумбочки стакан с водой. Сделав пару жадных глотков, от посмотрел на Кортес. Казалось, она боится даже пошевелиться, вжавшись спиной в дверь. Но было в её взгляде что-то решительное, что-то теплое, что-то…родное?
Майлс рассеянно покачал головой и отошел к окну. Нет, ему действительно это показалось. Точно, просто свет как то странно упал, и ему почудилось, что глаза строгой испанки наполнены теплом. Он старательно перебирал образы в голове. Мать, нет, у неё серо-голубые глаза-льдинки, от которых будто веет прохладой. У Джессики – янтарные, настолько яркие и необычные, что он может смотреть в них вечно. Только сегодня утром он накричал на неё, черт знает зачем, и она обиделась… Мысли лихорадочно скакали друг за другом, стремясь занять место главной в его голове, отчего создавалась путаница. Теплая рука коснулась его плеча, и он даже не обернулся, зная, что это она. Дуглас поднял голову. В полупрозрачном отражении кареглазая девушка с непослушными кудрями улыбалась будто сама себе, наблюдая за детьми в парке. Прозрачные локоны отражения путались в сочной зеленой листве, пестревшей за окном. Он стоял рядом с ней, смешной и нелепый на фоне этой чудесной испанки. Не осознавая, что делает, он наклонился к ней и вдохнул запах её волос. Сирень. Надо же, так грустно стало. Неуловимо грустно, будто ностальгия. И никого вокруг. Только холодная пустота палаты, он и его Гермиона. И его…кто?
Он ошарашено посмотрел в отражение. Несмотря на его старания сфокусировать вгляд, оно поплыло, будто на свежий холст картины плеснули воды. Мир закружился, попав в торнадо из странных, сумасшедших мыслей. Закружился и погрузился в темноту.



Глава 8. Совместные сны и жуткие рисунки.

- Какие новости?

Девушка с рыжими волосами опасливо посмотрела по сторонам, положила локти на стол и чуть приблизилась к своей собеседнице, уменьшив громкость голоса практически до шепота.

- Я перерыла весь Интернет на наличие фактов. Ни слова. Но я этого так не оставлю… - она наклонилась чуть ближе. – Дело в том, что вчера в сообществе я получила сообщение очень интересного содержания.
Брюнетка удивленно приподняла брови и чуть кивнула, призывая подругу продолжать.

- Молодой человек видит такие же сны… Эти же местности…Эти же помещения. Мир из его видений очень похож на составленную нами карту, - девушка помолчала. – Еще он утверждает, что мое лицо ему знакомо.
Рыжая расстегнула молнию сумки и достала оттуда свернутый вдвое лист. Это был рисунок – видно было, что человек рисует очень неплохо, но в это время он торопился или был очень взволнован.

- Вот, посмотри. Это он прислал мне вчера вечером. Я распечатала, чтобы показать тебе.

Брюнетка взяла в руки лист. На белой бумаге было нарисовано мрачное помещение, по обстановке напоминавшее уборную. Раковины, широкие, во всю стену зеркала, потрескавшаяся в некоторых местах плитка. Это место больше напоминало жуткие комнаты из фильмов ужасов, чем уборную в том замке, составлением карты которого занимались подруги. Глаза девушки расширились от ужаса – на полу уборной художник изобразил огромную лужу крови. Выглядело зловеще.

- Жуть. Ну и сны снятся этому пареньку… - испуганно выдохнула она.

- Нет, Стэф, не в этом дело, - Джейн вырвала листок из рук девушки и начала водить по нему указательным пальцем. – Это место снилось и мне тоже. Да, точно, этот же пол, эти же стены, только не было этой ужасной крови… И ещё, было намного светлее. Возможно, мы просто были там в разное время.

- Почему ты так уверена, что мы были там? В этом чертовом месте, чем бы оно не было? – Стэфани обеспокоено посмотрела на девушку. В её взгляде читалась обреченность, смешанная с надеждой. Да, это не лучший вариант развития событий – в двадцать два, будучи студенткой престижного университета, любимицей всех друзей и родителей, вдруг загреметь в психиатрическую клинику из-за сводящих её с ума обмороков и видений. После лечения она старалась не общаться, замкнулась в себе – боялась, что кто-нибудь станет свидетелем её приступа и снова отправит её в лечебницу. Её спасало только общение с Джейн – девушкой с соседней улицы, которая тоже страдала такими же приступами. Чуть позже Джейн начала замечать сходства между их снами, и их становилось все больше. Наблюдения девушки записывали в дневнике, зарисовывали помещения, людей и пейзажи, которые видели. Позднее оказалось, что все эти комнаты соединены между собой, и выливаются в один единственный замок. Через пару недель усилиями Джейн и Стэфани была составлена карта этого замка. Точнее, её малая часть. Ведь понять, какая именно комната переходит в другую, было чрезвычайно сложно. В снах и видениях они не могли управлять событиями – только наблюдать. Поэтому они наносили на карту только те помещения, в которых были уверены.

- Потому что все это не просто так, Стэф! – шепотом прокричала Джейн, всплеснув руками. – Это имеет место быть в материальном мире, это не просто сон! В прошлом, в будущем, в параллельной реальности, на другой планете – оно есть! И мы найдем это.

- Ты сумасшедшая, Джей, - улыбнулась брюнетка, сложив руки на груди. – Правда ведь, ненормальная.

- Есть с кого брать пример, - подмигнула рыжая, копируя позу подруги.

***
Огромный пингвин чинно расхаживал по улицам Нью-Йорка, махал детям лапкой и раздавал взрослым листовки. Изредка он останавливался, чтобы сфотографироваться с очередным переполненным эмоциями маленьким ребенком, которому важно и интересно все и вся на свете. Пингвин чуть раскачивался из стороны в сторону, еле выдерживая собственный вес, но из-за этого не был менее очарователен и привлекателен для ребятишек.

Отступая огромными ластами назад, животное натолкнулось на препятствие и, наверное, растянулось бы прямо посреди улицы, если бы не удержало из последних сил равновесие. Голова пингвина тут же слетела с плеч, на её месте теперь виднелось раскрасневшееся от жары лицо молодого парня, с такой же красной и растрепанной прической.

- Утка, мать твою, куда прешь? – рассмеялся он, глядя на друга.

Сэм и правда выглядел потрясающе – жирная двухметровая утка в розовом платьице и с очаровательным бантом на утячьей голове. Шикарный вид дополняли длинные ресницы на веках куклы, смешно развевающиеся от каждого дуновения ветра. Блондин снял голову костюма и поморщился от солнца.

- Гарольд, дружище, замечательно выглядишь, - засмеялся он, пытаясь закрыть глаза от солнца огромной белой лапищей.

- Не позорься, одень голову обратно. А то дети узнают, что Дейзи Дак – косматый небритый мужик, - лицо собеседника Сэма снова скрылось за черной мордой с пластмассовыми глазами и красным клювом.

- У фонтана через два часа, - кинул «Дейзи» товарищу, и, развернувшись, задорно поскакал в противоположную сторону.

Ровно в пять друзья уже сидели в закусочной, смеясь и подтрунивая друг над другом. Они были измотаны жарой и отнюдь непростой работенкой, но то ли этот город так влиял на них, то ли их собственный позитивный взгляд на жизнь – они чувствовали себя ещё вполне способными носиться по городу с фотоаппаратами, а ночью – играть на главной улице или в парке. Вдоволь обсудив вес и размер костюмов, детей, запрыгивающих куклам на шею и количество собранных с помощью таких образов номеров девушек, друзья начали заниматься каждый своим делом. Сэм сидел, скрестив ноги на стуле, и листал очередной выпуск какой-то американской газеты про рок-музыку. Гарольд зашел в Интернет через телефон, и просматривал новые темы в сообществе. Внезапно он наткнулся на тему с рисунками. «С этого дня мы будем проводить анализы рисунков, которые вы будете выкладывать в этот альбом. Просьба стараться зарисовать все точно, как вы помните, до мельчайшей детали. Это очень нужно для проведения экспериментов» - гласило первое сообщение Джейн, оставленное несколько часов назад . В теме уже было несколько рисунков, в том числе и его, присланный девушке вчера вечером. Кроме него было ещё несколько изображений.

Гарольд напряг глаза, вглядываясь в небольшой экран телефона. На рисунке был изображен большой стадион – высокие трибуны чередовались с огромными колоннами, украшенными флагами и гербами. Поле походило на футбольное – великолепного цвета трава была разлинована белыми полосами. Трибуны были заполнены людьми – небольшими кляксами краски, так, что и лиц не было видно.

Гарольд на пару минут замер, затем ткнул Сэма в бок. Тот удивленно подскочил.

- Вот оно.

- Что?

- Тот стадион, который мне снился.

Он до сих пор помнил это чувство – адреналин, полет, свобода. Крики людей, а ты слышишь их лишь приглушенными обрывками, потому что в ушах звенит ветер. В тебе разгорается неистовый дух соперничества, борьбы – ты должен победить, выиграть. Но кто твой соперник?


Глава 9. Любопытство.

Генрих медленно повернул ручку двери и зашел в пустой тёмный кабинет. Он пугливо прислушивался к каждому шороху – не дай Бог, проснется отец, и тогда провалится вся его затея. Северина лучше не злить – в этом мальчик убеждался не раз.

Часы на стене показывали полтретьего ночи. Генрих зажег свечу – кабинет был единственной комнатой дома, куда не было проведено электричество – и осторожно осмотрел помещение. В темноте всё выглядело иначе. Привычные вещи выглядели чужими, неизвестными, и от того пугающими. Огромные шкафы с книгами зловеще нависали над мальчиком, будто чудовища, на столе у стены была целая куча разных отчетов, документов, писем. Он тихо подошел к столу, аккуратно поднес дрожащее пламя свечи к письмам и застыл – все они были написаны на незнакомом языке. Причудливая вязь букв сливалась в непонятное послание. Этот язык был не похож ни на немецкий, ни на английский, подобных символов Генрих вообще никогда не видел. Он удивленно поднял брови и взял одно из писем. И тут же испуганно отдернул руку – оно обожгло его, будто раскаленный металл. «Что за?» - полушепотом вскрикнул мальчик, отпрянув от стола. Замок на двери резко щелкнул, будто его закрыли изнутри. В глазах Генриха застыл ужас – он подбежал к двери, оставив свечу на столе, и начал стучаться в неё, чуть ли не сбивая костяшки до крови. Внезапная паника накрыла с головой. Надеяться на то, что отец его услышит, было глупо, ведь его комната находилась на другом конце особняка. Мальчик оглянулся на шкафы с книгами – и увидел небольшую, мерцающую в свете свечи брошь. Любопытство взяло верх над испугом, и он нерешительно прошел вглубь кабинета, опустился на корточки рядом с побрякушкой. На её металлической поверхности отчетливо виднелась маленькая змея, в тусклом свете помещения казалось, что она шевелилась. Генрих аккуратно дотронулся до брошки, затем обхватил её пальцами, чтобы поднять с пола. Она не поддалась, будто была намертво приклеена к полу. Когда Генрих почувствовал движение за своей спиной, он отшатнулся от стены и испуганно уставился на неё. Прямо на его глазах тяжелая бетонная стена двигалась, предоставляя его взору длинный коридор, темнеющий вдали. Пол начал опускаться вниз – медленно появлялись ступени лестницы, одна за другой. Несколько минут Генрих просто смотрел вниз, решая, стоит ли идти, но потом взял со стола свечу и медленно начал спускаться. Он вздрогнул, когда стена закрылась за ним. «Тут определенно есть выход, - успокаивал себя мальчик. – Есть вход – есть и выход, я обязательно должен выяснить, что отец так тщательно от меня скрывал.»

По коридору подземелья Генрих шел минут пять, постоянно озираясь и рассматривая холодные кирпичные стены, покрывшиеся мохом от сырости. Ничего такого, что могло бы привлечь внимания мальчика, не происходило, но впереди брезжил свет, и Генрих испуганно гадал, куда же ведет этот странный коридор. Он и не сомневался, что найдет в кабинете отца что-нибудь подобное – он был ещё тот чудак. На самом деле, родители Генриха погибли, когда ему не было и трех, и он плохо помнит их лица. Большую часть сознательной жизни мальчик провел в детском доме – месте жестоком, особенно для маленького ребенка. Он был белой вороной – его высмеивали за его длинные, иссиня-черные волосы, молчаливость и странность. За эти восемь лет, проведенные в приюте, Генрих натерпелся много всего, но неожиданно, пришел он. В образе высокого черноволосого мужчины было нечто загадочное – воспитанники приюта смотрели на него с опаской, когда он проходил по коридору. Дети испуганно шептались за его спиной – всем своим видом он напоминал им черных волшебников из сказок. Но когда Шварц увидел худенького, невысокого для своего возраста мальчишку, его холодный взгляд стал немного теплее. В этот же день Генрих переехал к Северину – высокий черноволосый мужчина стал его отцом.

Мальчик вдруг подумал о том, как подло он поступил. По отношению к приемному отцу – строгому, но очень справедливому – это было почти предательство. Такой уж был Генрих – ему нравилось совать в нос в дела, в которые его не хотят посвящать. Для него было какой-то особенной радостью узнать все самому.

Мальчик вошел в небольшое светлое помещение. Откуда тут взялся свет, Генрих никак не мог понять - нигде не было ни свечей, ни электричества, а об окнах и говорить не приходилось. Но все же, было настолько светло, что практически слепило глаза. Посередине комнаты стоял небольшой столик, на котором лежала одна единственная книга. Генрих нерешительно подошел к столику. На ярко-красной обложке книги красовались золотые буквы. «Чарльз Сноу. Возвращения домой, - прочитал мальчик, водя пальцем по переплету. Что же было в этой книге такого необычного, чтобы её так тщательно прятать? Мальчик открыл книгу, и тут же замер. Страниц не было – это была шкатулка, замаскированная под книгу. Странно, безумно странно… «Шкатулка-книга? Но зачем?»

В шкатулке лежала небольшая вырезка из газеты, вставленная в рамочку. Генрих склонился над ней, разглядывая буквы. «Магический мир находится в критической ситуации» - гласил заголовок. Мальчик не успел даже прочитать статью, как его внимание привлекла фотография. Невысокий седой мужчина жестикулировал руками, что-то эмоционально доказывая. Генрих растерянно поморгал глазами. Нет, ему не показалось. Изображение действительно двигалось, будто крошечный телеэкран, встроенный в газету. «Что за чертовщина? Быть такого не может!» - растерянно выдохнул мальчик, и взял картинку в руки, чтобы вытащить из рамки. Но неожиданно комната закружилась, и он почувствовал, будто его засасывает в огромную воронку. От страха он крепко зажмурил глаза. И тут же упал на твердую поверхность, ощущая боль во всем теле и пыль, забивающую нос.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"