Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Песчаные замки

Автор: Anatta
Бета:без беты
Рейтинг:R
Пейринг:Лайт / L
Жанр:Drama, Humor, Romance
Отказ:Все права на оригинальный сюжет и персонажей принадлежат Цугуми Оба, автору манги "Тетрадь смерти".
Цикл:Сорок секунд [3]
Фандом:Тетрадь Смерти
Аннотация:Если душа человека не может отправиться ни в рай, ни в ад, то она обречена оказаться на распутье миров. Там ей придется встретиться со всем тем, что она ненавидела или отвергала в далеком прошлом. И тогда, возможно, если ненависть сумеет стать любовью, у души появится шанс на перерождение.
Комментарии:Я не могла позволить двум юношам в самом расцвете сил погибнуть, пусть даже подобный финал в аниме был обоснован и закономерен. Тем не менее, я считаю, что каждому должен быть дарован второй шанс. Хотя, конечно, при сложившихся обстоятельствах путь "исправления ошибок" не будет коротким.
Каталог:нет
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2011-03-16 21:29:47 (последнее обновление: 2011.05.09 22:16:22)


Посвящается моим любимым персонажам
из аниме «Тетрадь Смерти»
Элу Лавье и Ягами Лайту.
Ребята, вы заслужили гораздо лучшую судьбу,
чем погибнуть в юности одинокими, так и не познав
красоты и спасительной силы человеческих чувств.
Поэтому в мире, созданном мной, будьте счастливы!
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Преддверие

Мальчишка с растрепанными светло-каштановыми волосами недовольно почесал вспотевшую спину сквозь прилипшую к телу рубашку и с подозрением понюхал воздух. Пахло тысячелетним тленом и смертной скукой. Местечко, где он очутился всего пару дней назад, выглядело весьма паршиво.

Из серой потрескавшейся почвы торчали редкие пучки увядшей травы. Прохладный ветер гонял взад-вперед по безжизненному полю, простиравшемуся, куда ни кинь взгляд, кучки пыли, песка и пепла.
Между горизонтом и грязно-желтым небом постоянно висело густое марево, в котором изредка мелькали подозрительные тени с черными крыльями и горящими глазами. Странные существа не приближались, но и не отдалялись, сколько бы он ни шел. И не пытались нападать.

Как мальчишка не пытался припомнить причин своего появления здесь, единственное, что всплывало в памяти – луч света, чья-то фигура, у которой не различить лица, а потом тьма и мрачный голос, крикнувший: «Ищи меня там, где песчаные замки».

- Вот блин! - рассудил сам с собой паренек, плюхаясь на землю и сбрасывая прочь надоевшие кроссовки с оторванными шнурками. – Хрень какая-то, - и изо всех сил помотал головой, крепко зажмурившись.

Когда он снова открыл сначала левый, а потом и правый глаз, то убедился, что «хрень» никуда не пропала от одного мысленного желания.

Значит, это реальность. Ничего не попишешь, придется в ней жить!
Подросток осторожно растер свои вспотевшие, покрытые пылью стопы, помассировал распухшие до красноты пальцы ног и отекшие от долгой ходьбы лодыжки. Где-то в груди вместо ожидаемой боли шевельнулось теплое, ласкающее ощущение, как лучик ясного света, которого здесь он еще ни разу не видел, но так же быстро оно и пропало.

Паренек вздохнул.

Пить не хотелось. Есть тоже. Он даже не очень-то устал. И не был напуган своим одиночеством, но пронзающая тоска, тянущая, выматывающая душу не проходила.

«Где мне искать эти дурацкие песчаные замки? - размышлял мальчик, продолжая озираться по сторонам. – Да и существуют ли они? Может, я просто видел сон? Или сплю до сих пор, думая, что это реальность? Ладно. В любом случае пора двигать дальше».

Еще раз вздохнув, юный путник связал шнурки кроссовок между собой, перекинул связку через плечо и зашагал босиком наугад к горизонту.

Судя по изобретенному им самим календарю, (день и ночь мальчик решил измерять по степени интенсивности желтого оттенка неба), с тех пор, как он очнулся на запекшейся от засухи земле незнакомого мира, прошло около семи суток.

На утро восьмого дня, если ядовито-лимонный оттенок у горизонта действительно знаменовал собой новый день, подросток заметил, что рельеф стал иным. Ровное плато сменилось высокими холмами и обрывистыми долинами, пучки редкой травы – высохшими до черноты, будто превратившимися в мумии, изломанными остовами деревьев.

- Ага, - пробормотал себе под нос паренек, подходя к одному из них и задирая голову, чтобы получше осмотреть вершину.

На немногочисленных уцелевших ветках висело несколько увядших плодов того же печально-серого цвета, как и весь остальной пейзаж.

Мальчишка призадумался, а затем наклонился и подобрал на земле предмет, вначале показавшийся ему большим отполированным камнем. Однако когда он изо всех сил постучал им по стволу, случились две вещи. Во-первых, как и хотел паренек, сухие плоды градом осыпались на землю, причем один из них весьма ощутимо стукнул его по темени. Во-вторых, от интенсивных ударов с «камня» облетел тысячелетний слой пыли, и стало очевидно, что в руках юный путешественник держит череп удлиненной формы с острыми выпирающими клыками и зловещими пустыми глазницами.

Парень оказался не робкого десятка. Он не закричал, не отбросил устрашающую находку прочь, а лишь внимательно осмотрел череп со всех сторон, затем тихо положил его под дерево, и тогда уже обратил свой взор к упавшим плодам.

Выглядели они жалко, а мальчишка по-прежнему не ощущал голода, но из чистого любопытства поднял один сморщенный фрукт и откусил кусочек. На зубах захрустел песок. С отвращением выплюнув съеденное, подросток откашлялся и хотел двинуться дальше, но вдруг его остановил тот же хрипловатый голос, который он слышал перед тем, как проснуться здесь:

- Не собираешься угостить меня яблочком?

- А? – паренек быстро обернулся, но позади него по-прежнему никого не было.

Только за спиной едва ощутимо метнулся легкий и быстрый порыв ветра.

- Нет, определенно, чудное тут местечко, - удивленно произнес мальчик, начиная поднимать с земли плоды и распихивая их по карманам своих утративших цвет штанов, краем глаза пытаясь уловить того, кто пытался остаться для него невидимым.

Неизвестный шутник, определенно, не спешил показываться. Но где бы ему укрыться, если вокруг все просматривается насквозь?

- Л-ладно, - процедил мальчишка сквозь зубы и добавил громче. – Слышь, любитель усохших яблок? Я иду искать песчаные замки! Ты не в курсе, где их найти?

Раздался такой звук, как будто прямо возле его уха кто-то захлебнулся злорадным смешком, и тут же все стихло. Подросток едва приметно вздрогнул, но моментально ободрился и скрыл свой испуг.

- Подумаешь, - фыркнул он, хотя голос его немного дрожал. – Сам без тебя найду, - подтянул спадающие штаны, отяжелевшие от рассованных по карманам плодов, и быстрым шагом пошел прочь от странного места.

Похоже, некогда здесь цвел огромный яблоневый сад. Высокие деревья с мощными стволами, длинными, раскидистыми ветвями встречались сплошь и рядом у подножия холмов и там, где раньше, вероятно, пролегали долины, и текли реки. Теперь все обратилось в тлен, высохло до сердцевины. Это мир был мёртв, по меньшей мере, лет тысячу. Или больше.

Дорога резко повернула вверх, и в тот же миг паренек ощутил, как ему тяжело идти, как сильно хочется пить и есть.

Мальчик остановился и посмотрел на свои стопы. В кроссовках или без них, но двигаться дальше было невозможно. Он сбил себе пальцы и пятки в кровавое месиво. Удивительно, что жажда, голод и боль от ран стали ощущаться в полной мере только теперь, спустя столько дней.

Глухо мыча от саднящей боли, мальчишка присел на песок, вытянул ноги перед собой, и слезы досады и обиды закапали на его сжатые кулаки.
Он яростно вытер краем рубашки глаза.

- Еще не хватало! Реву, будто младенец. Надо подниматься. А вдруг по другую сторону этой горы и находится то, что я ищу?

Собравшись с последними силами, он встал и, хромая, упрямо двинулся вперед. Последние метры до вершины преодолевались с трудом с середины дня и почти до наступления сумерек.

Наконец, когда подросток ухватился за последний выступ на гребне горы, чтобы выпрямиться и осмотреться вокруг, то камень, на котором он стоял, зашатался и заскользил вниз по склону, а следом, не успев понять, что происходит, кубарем покатился к подножию хребта и незадачливый путник.

Очнулся он от ощущения, что чей-то увенчанный острым ногтем палец вонзается ему в щеку.

Мальчишка открыл глаза и похолодел от ужаса. Над ним, закрывая собой небо, нависало мертвенно-бледное лицо с огромными черно-серыми глазищами, под которыми красовались полукруглые лиловые синяки. На голове страшилища торчала копна сине-черных волос. Рот был задумчиво приоткрыт, и в нем существо мусолило большой палец левой руки.
Указательным пальцем правой оно с интервалом в пять-семь секунд планомерно ощупывало лицо мальчишки с выражением безмерного удивления. Когда же паренек распахнул глаза и с немым ужасом взглянул в отрешенные глаза чудища, оно, не вытаскивая пальца изо рта, удовлетворенно промычало:

- М..мм... Гхм. Тьфу! – и неделикатно сплюнуло в сторону.

«Очень. Хочу. Заорать, - подумал подросток, после чего сделал три глубоких вдоха и выдоха и позволил себе додумать мысль. – Но не буду доставлять этому уроду такого удовольствия».

После чего совершенно спокойно приподнялся и сел.

«Больно. Но кости, похоже, целы», - с опаской он покосился на сидящее рядом существо. Страшилище не делало попыток наброситься. Мальчишка осторожно ощупал по очереди свои руки, ноги, спину и голову.

Не обнаружив серьезных повреждений, паренек, наконец, решился получше разглядеть местность и того, в чье логово он неудачно попал, свалившись с горы. Он и чудище находились под засохшим деревом с кривыми, раскидистыми ветвями. Вокруг поднимались кольцом резные пики гор, а на их склонах терялись в желто-сером мареве причудливые песчаные наносы, образующие стрельчатые арки, высокие башни, ступеньки лестниц, своды и колонны. Будто некогда здесь стоял внушительных размеров дворец, но он обрушился, и от него остались лишь отдельные фрагменты, до сих пор поражавшие воображение красотой конструкций.

- Хе фохнуся, се хохсе, - меланхолично изрекло чудище, пожевывая свой палец.

Заметив косой, настороженный взгляд мальчишки, оно оставило в покое конечность и произнесло уже вполне внятно:

- Все хорошо, не волнуйся.

- Ты еще и говорящее? - усмехнулся паренек.

- Я вообще-то еще и разумное, - обиделось «чудище» и поднялось в полный рост, тщательно отряхивая джинсы и очищая от прилипшего песка одну босую ногу о другую.

И тут впервые подростку стало стыдно. Щеки его заметно порозовели. Теперь, когда существо стояло, выпрямившись, стало очевидным, что тот, кого он с перепугу принял за уродливого демона, оказался обычным парнишкой одних с ним лет, просто грязным, чумазым и жутко измотанным. Таким, как и он сам. Еще неизвестно, кто из двоих сейчас выглядит хуже, и каким окажется его собственное лицо, поднеси ему кто-нибудь зеркало.

- И… Извини, - потупился юный путник, - я принял тебя за нечистую силу…

- М-да, - лохматый паренек снова почесал одну ногу о другую. - Хорошо, что не за кого-нибудь похуже.

- А бывает и хуже? – удивился первый мальчик.

- Полагаю, бывает.

- Слушай, ты не знаешь, где мы находимся и как сюда попали?

Отрешенные темно-серые глаза снова остановились на его лице, вгоняя в дрожь и почему-то в краску.

- Понятия не имею. Я пытался тут кое-что вычислить, - лохматый паренек кивнул на землю рядом с собой, где лежали сложенные столбиками черные и серые камни, обломки зубов и черепов, а также были начерчены пальцем в песке непонятные символы. - Но не преуспел. У меня мало информации. Никуда не годится. И здесь нет никого, кто мог бы мне предоставить новые сведения.

- Как тебя зовут?

- Кх-хх…хе-е!

Взъерошенный пацан подавился воздухом и интенсивно закашлялся. От заданного вопроса они оба почему-то ощутили сильную неловкость. Будто в формулировке фразы заключалось нечто неприличное. Наконец, второй подросток перестал кашлять и произнес следующее:

- Не помню.

- Вот и я тоже, - тяжело вздохнул первый, с горечью глядя на свои избитые в кровь ноги. – Долго я тут без сознания валялся?

- Не очень, - ободрил его второй. – Я тебе почти сразу начал делать искусственное дыхание, и ты оклемался.

- Че-его-о?!

- Шучу. Знаешь, я думаю, ты совсем не тот, кто назначил мне здесь встречу. Либо ты нарочно проверяешь меня.

- Назначил встречу?

- Я слышал голос, сказавший: «Ищи меня там, где песчаные замки». Это все, что я помню до того, как оказался в сером мире. Я обнаружил оговоренное место довольно скоро. Вон, вокруг сплошные слои песчаника, похожие на стены старинных дворцов, но где же тот, кто позвал меня? Я сижу тут весьма долго. Дней пять, наверное. И есть нестерпимо хочется. А вчера на ночь глядя сюда во-он по тому склону очень поспешил ты. Разрушил шесть песчаных арок по траектории своего спуска … И зачем было так бежать? Есть же пословица: «Тихо-тихо ползи, черепаха, по склону горы Фудзи». То есть спешить не следует, жизнь надо проживать медленно и со вкусом.

- Я не спешил, а случайно свалился!!! – потерял самообладание первый мальчик. – И мне, между прочим, тоже кто-то назначил встречу у песчаных замков. Только я не помню, кто.

- Гм, - второй паренек снова присел на корточки и подпер подбородок рукой, - с твоим появлением ситуация ничуть не прояснилась. Скорее, еще больше запуталась. Кого же мы ждем?

- Э-э, позвольте, - робко произнес у них за спиной чей-то низкий голос, - боюсь, что ждете вы меня, ребята. Но вот только одного из вас я действительно сюда звал, а насчет второго меня терзают сильные сомнения…

Очень медленно мальчишки начали поворачиваться на звук голоса и наконец узрели воочию того, кто до сих пор тайно следовал за ними, не решаясь заговорить. Их собеседник и сейчас стоял, наполовину укрывшись за стволом старой яблони, стыдливо прикрывая зубастую морду с выпученными глазами тощей когтистой лапой. Перепончатые черные крылья были аккуратно сложены за спиной, на боку чудовища висела сумка на длинном ремешке, украшенная золотом и драгоценными камнями.
Словно по отыгранной схеме оба паренька одновременно трижды вдохнули и выдохнули, после чего стадия «Очень Хочу Заорать» миновала успешно и перешла во вторую стадию – конструктивного диалога с Монстром-Стоящим-За-Деревом.

Первым от шока опомнился мальчишка с каштановыми волосами. Он смело шагнул вперед и спокойно спросил:

- Ты, наверное, один из здешних жителей? Сумеешь рассказать нам больше об этом месте?

Красные глаза монстра выпучились еще больше, а потом он расхохотался, держась за железный пояс на впалом животе:

- Э-хе-хе, ну и людишки на свет стали рождаться! Ничего святого. Никакого уважения к синигами не испытывают, никакого трепета или благоговейного страха. Впрочем, ладно. Я пугать вас и не собирался. А вот побеседовать – это как раз то, что нам нужно. Кстати, ты принес яблок?

- Принес. Выходит, ты и есть тот невидимый любитель сухих плодов, шпионивший за мной под деревом?

- Гы-ы, - довольно усмехнулась образина. – А кто же еще? Давай познакомимся. Меня зовут Рюк. Я обожаю яблоки. Вообще-то самые лучшие растут в мире людей: сочные, красные, сладкие! О-о-о! Мечта! То, что ты собрал по дороге сюда, жалкая замена… Но за неимением другого сойдет, - и чудище печально вздохнуло.

Интенсивно порывшись в карманах штанов, паренек извлек оттуда четыре несъедобных плода, чудом уцелевших после падения с высокого склона. Не дрогнув, протянул их монстру.

- Держи!

Синигами охотно забрал все четыре яблока и по одному проглотил их. На его клыках смачно захрустел песок. Монстр отер лапой свои ужасные сине-лиловые губы и произнес:

- Спасибо, человечек! Ты всегда меня радовал. Жаль, никак невозможно, уходя из мира людей, захватить с собой хотя бы одно настоящее яблоко. А то я бы обязательно попросил тебя об этом. Может, из его семечка здесь бы что-то и выросло? Хотя вряд ли. В мире смерти нет места ничему живому. Здесь не растут зелёные деревья.

- Да, все это здорово, уважаемый Рюк, но хотелось бы перейти ближе к делу, - внезапно заговорил второй парнишка. – Судя по твоим словам, ты знаешь вот его, - и он указал на первого мальчика. – Ты сказал, что он тебя всегда радовал. Значит, тебе известно его имя и то, как он попал сюда. И если я помню твой голос, назначивший мне встречу здесь, то и меня ты тоже знаешь?

- Неплохо, неплохо, - спокойно заговорил монстр, потом вдруг молнией метнулся ко второму подростку и приставил свой длинный, изогнутый коготь к его горлу, зловеще прохрипев: - Только вот тебе я встречу не назначал, умник. Какого черта ты здесь околачиваешься? Тебя ждали совершенно по другому адресу, но, судя по всему, ты каким-то образом проник сюда. Интересно, зачем? Учитывая, что тебе приготовили куда более уютное местечко, нежели чем мир Богов Смерти. Вот я и размышляю, - монстр в задумчивости обошел вокруг второго паренька, в то время, как первый с удивленно распахнутыми глазами наблюдал за их беседой. – Я все смотрю и говорю себе: «Рюк, тут что-то не то. Одного ты приглашал, но второго даже и не думал звать. Почему пришли оба? И почему второй не отправился туда, куда должен был по всем законам, пойти?»

- И куда же я должен был пойти? – ничуть не испугавшись тона голоса Бога Смерти, спросил лохматый мальчишка.

- В одно безумно красивое место, намного лучше этого. Ты его вполне заслужил. Но почему-то предпочел оказаться здесь? А?

Подросток упрямо молчал, глядя на Рюка из-под насупленных бровей.

- Видишь ли, Рюк, он ничего не помнит. Так же, как и я, - попытался сменить тему первый мальчик. – Не мог бы ты рассказать, что известно тебе? Мы оба очнулись в незнакомом месте, и все, что смогли припомнить - твои слова о встрече у песчаных замков. Мы не знаем ни того, где жили раньше, ни своих имен. Мы рассчитываем на твою помощь.

- Опять! – хлопнул себя в отчаянии по лбу синигами. – И чего всем всегда требуется именно моя помощь? Я разве похож на благодетеля?

- Не очень.

- То-то и оно. Я однажды уже кое-кому помог. И этот кое-кто должен быть мне благодарен. Но я не рассчитывал на благодарность, так как знал, что спасенный мною сразу потеряет память. Поэтому не жду ничего. Да, да не жду. Рюк не гордый. Он может быть рабом человека, он может спасать человека, хотя знает, что некому сказать спасибо…

- Не понимаю, – искренне удивился первый мальчишка. – Ты помог кому-то из нас? Или нам обоим?

Второй подросток заметно напрягся, но промолчал.

- Не важно, - отвернулся Рюк. – Идемте со мной.

- Куда?! – хором спросили оба мальчика.

- К королю Богов Смерти. Он решит, как дальше поступить с вами, ибо вы теперь никогда уже не вспомните, кем были до того, как покинуть мир людей. И меня о своем прошлом не спрашивайте. Прежняя ваша жизнь все равно закончилась. Больше я вам ничего не скажу. Не имею права, иначе превращусь в песок. А мне, надо признаться, очень этого не хочется!


Глава 2. Город синигами

Вход в город Богов Смерти располагался внутри ствола огромной яблони, под которой Рюк назначил встречу мальчишкам. Синигами попросил ребят взять его за руки, после чего положил их сцепленные ладони на сухую кору дерева. Ствол с громким треском лопнул и раскрылся, обнажая проход, ведущий в густую тьму. Рюк попросил ребят следовать за ним, разрешив уцепиться за его одежду.

Ступенек совершенно не было видно, поэтому мальчишки с удовольствием воспользовались разрешением Рюка и шли осторожно, нащупывая ногами каждую следующую точку опоры.

Очень скоро впереди забрезжил красноватый свет, и ребята ступили в мрачный черно-серый город, расположенный под землей.

- Да это просто преисподняя какая-то! – возмутился первый парнишка. – Если мы попали в ад, хотелось бы знать, за какие грехи!

- Это не ад, - спокойно констатировал Рюк. – Ад намного ниже, и там вообще все по-другому. А это - мир Богов Смерти. Добро пожаловать. Гы-ыы! – и он снова отвратительно усмехнулся.

В облаках дыма, то наплывавших на глаза, то растворявшихся в сухом, горячем воздухе, мальчишки едва различили контуры подземных гор. Среди остроконечных пиков виднелись многочисленные купола из непрозрачного стекла и блестящего металла, отливавшие оттенками черного, красного и грязно-синего. На земле лежали человеческие черепа, обломки камней. С неба, цвет которого невозможно было определить из-за толстенного слоя облаков, спускались многочисленные железные цепи. Ветер качал их, и они слабо звенели, ударяясь друг о друга.

- Что это? – поинтересовался лохматый парнишка, указывая на цепи.

- Символ нашего мира. Вечное напоминание, - грустно произнес Рюк.

- Напоминание о чем?

- О тех местах, откуда мы все родом, но о которых забыли. Это место вечного забвения и безысходной тоски. И отсюда нет выхода.

- Как?! – воскликнули разом оба мальчишки. – Что значит – нет выхода?

- Нет дороги назад, - повторил Рюк. – Один раз оказавшись в мире синигами, вы останетесь здесь навсегда. Идемте! – поторопил он своих спутников. – Старик вам все расскажет.

Мальчишка с каштановыми волосами обернулся, пытаясь разглядеть лестницу, ведущую назад к стволу засохшей яблони, однако позади них все скрыла непроглядная тьма.

Когда они миновали проход между пиками гор и вышли на извилистую тропу, огибающую странные черные купола, стоящие прямо на земле, второй мальчишка отметил про себя, что под их ногами мелькнула кроваво-красная полоса, но когда по тому же месту проходил Рюк, полоса не появилась.

И это навело подростка на мысль, что Рюк, несмотря на все его уверения в том, что он – единственный помощник и спаситель, возможно, заманил их в какую-то западню. Однако паренек благоразумно придержал свои опасения при себе.

Час спустя им навстречу начали попадаться другие страшилища, подобные Рюку. Кто-то был одноглазым и костлявым, кто-то чрезмерно толстым с непропорционально маленькой головой, кто-то, наоборот, представлял собой гигантскую голову с крошечными ручками и ножками, иные походили на ящеров, орлов или волков… Рюк со всеми вежливо здоровался, и ему тоже отвечали приветствием, правда, сопровождаемым ехидными смешками.

"Наш провожатый явно что-то замыслил, и все остальные, похоже, в курсе событий. Кроме нас", - снова отметил про себя первый подросток и как ни странно, но одновременно с ним то же самое подумал и второй мальчик.

Тропинка закончилась у края круглой площадки, и Рюк с ребятами очутились возле железного трона, стоявшего на возвышении, окруженного кольцом из острых, блестящих камней. На троне восседал обтянутый коричневой кожей скелет в короне, усыпанной рубинами и бриллиантами. Шею чудища обрамляла толстая цепь из золота, все десять когтистых пальцев на обеих руках украшали массивные кольца с сапфирами, рубинами и изумрудами.

Поблизости сгрудились красноглазые и желтоглазые синигами в таком количестве, что буквально плюнуть было некуда.

- Ждали нас, что ли? – предположил вслух второй парнишка.

- Думаю, да, - ответил ему вполголоса первый, стараясь, чтобы его больше никто не услышал.

- Гы-ыы! – зловеще хихикнул Рюк, подталкивая обоих ребят к скелету. – Вот, Ваше Величество, те двое, о которых я говорил.

- Ага! – скелет выпрямился, и его глаза блеснули неподдельным любопытством. – Новенькие? Ну, рассказывайте, кто такие, откуда и как вас звать?

- К сожалению, Ваше Величество, мы не помним ни кто мы, ни откуда, ни как нас звали раньше, - смело заговорил первый мальчик. – Полагаем, наше прошлое лучше всего известно Рюку, сопровождавшему нас, - и он сдержанно кивнул в сторону синигами, обожающего яблоки.

- О! Рюку это, безусловно, известно, - король захохотал так громко, что несколько камешков сорвались с ближайших горных пиков и покатились вниз, в котлован, – но он вам ничего не расскажет, иначе рискует обратиться в прах. Правила у нас такие: мы, синигами, умираем, если оказываем прямую помощь человеку. Косвенную оказывать можно. Х-хе! Чем наш Рюк и воспользовался, вытащив одного из вас сюда. А второй неожиданно прибыл незваным. Я считаю, Рюк - малый странноватый. И зачем так себя тревожить, спасая кого-то? Ну да ладно, - король вдруг посерьезнел, и голос его стал отдавать холодным металлом. - Слушайте меня внимательно, людишки! Вы попали в мир, откуда нет выхода. Как это случилось, и кем вы были раньше, меня не касается, но теперь я должен ознакомить вас с правилами пребывания в мире, где коронован и правлю Я. С того момента, как вы пересекли черту, для вас прошел час. Здесь время не имеет значения, так как все синигами бессмертны, однако вы двое пока являетесь людьми, у вас человеческие тела и человеческие души, которые до сих пор могут чувствовать боль, усталость, жажду и голод. Вас обоих вычеркнули из списков живых, но вы умудрились не отправиться ни в рай, ни в ад, как делают обычные человечишки, а вместо этого проникли в мир синигами. А раз так, то у вас есть всего три дня на то, чтобы влиться в наши ряды. Каждый Бог Смерти владеет особой тетрадью. Ее называют «Тетрадь Смерти». Синигами вписывает туда имена живущих на Земле людей и так сокращает срок их жизни, продлевая существование себе. В течение трех дней каждый из вас, не выходя за пределы этого города, должен добыть себе такую тетрадь. Если за три дня вам это не удастся, то вы потеряете и тело, и душу. От вас останется лишь горстка пыли! Даже Бог Смерти умирает, утратив свою тетрадь! Вот так-то, людишки! – и король синигами разразился оглушительным смехом. – А я развлекусь, любуясь вашими никчемными попытками выжить! Можете начинать поиски! Свободны! Ух-ху-га-га-га!!!

Смех короля подобострастно поддержала толпа кривляющихся синигами.

Ребята долго наблюдали за омерзительным зрелищем корчившихся от непристойного хохота чудовищ, затем одновременно поклонились королю и двинулись прочь. Рюк единственный смотрел им вслед с выражением глубокой задумчивости, хотя его страшный зубастый рот тоже кривился в зловещей ухмылке.

Зайдя за ближайший каменный холм, оба мальчишки, не сговариваясь, тяжело выдохнули и вопросительно поглядели друг на друга.

- Влипли, - изрек тот, у кого были карие глаза и каштановые волосы.

- Влипли, - согласился второй.

- Что будем делать?

Взъерошенный паренек призадумался на секунду.

- Если рассуждать логически, то каким бы паршивым ни был этот мир, но он подчиняется определенным законам, и их явно устанавливал не тот скелет в короне. Это означает, что поставленное нам условие в принципе выполнимо. Но я не думаю, что тетради тут сплошь и рядом валяются. Предполагается следующее: нам надо хитростью выманить у кого-то из Богов Смерти означенный предмет в количестве двух штук: тебе и мне. Ясно, что обмануть этих пройдох нелегко, но по дороге сюда я заметил, как некоторые синигами играли между собой в кости. Значит, тут не запрещены азартные игры. Рюк говорил о постоянном чувстве скуки. Следовательно, мы вполне можем найти Бога Смерти, который захочет с нами сыграть на тетрадь, чтобы развеяться. Надо только узнать, какую вещь мы со своей стороны сможем предложить в качестве начальной ставки.

- Но Бог Смерти, потерявший тетрадь, умирает! – возразил первый. – Никто не захочет играть с нами на свою жизнь! И мы не знаем правил игры!

- Бог Смерти также умирает, если напрямую поможет человеку. Значит, тут происходили подобные случаи.

- И что из этого?

- Шевели мозгами. Рюк помог одному из нас, но не напрямую. Кто-то еще помогал человеку и умер, поэтому другим синигами известно о последствиях подобной помощи, и все же они продолжают иногда помогать людям. Каков вывод?

- Синигами порой сопереживают людям настолько, что готовы умереть из-за них?

- Тьфу, - сплюнул второй подросток. – О чем ты вообще думаешь! Сложи, наконец, два и два, иначе я решу, что как напарник для меня ты безнадежен. Смотри: единственный наш путь выжить – стать синигами, заполучив тетрадь, но если синигами умирает, то тетрадь-то никуда не девается, я полагаю?

- У некоторых Богов Смерти может быть несколько тетрадей, оставшихся от умерших богов! – воскликнул первый мальчишка.

- Наконец, дошло! – облегченно выдохнул второй. – Давай рассуждать дальше. Во-первых, нам с тобой надо придумать себе имена, чтобы знать, как обращаться друг к другу. У тебя осталось хоть какое-нибудь приятное воспоминание о прошлом? Хоть крошечный кусочек?

- Я… почти совсем ничего не помню. Единственное, что всплывает в памяти - лучи солнца… И еще кто-то рядом, чьего лица я не вижу из-за полосы яркого света. Это все.

Второй паренек усмехнулся.

- Ладно. Буду звать тебя Рэй*.

- Согласен… А ты-то сам? У тебя осталось какое-нибудь воспоминание?

- М-мм… Дождь и крылья. И окно с цветной мозаикой.

- Амэ? Мадо?** Нет, не годится. Первое – слишком грустно. Второе – тривиально. Тсубаса***. Ты не против?

- Да хотя бы и так, - улыбнулся лохматый мальчишка, и его отрешенные серые глаза на секунду изменились до неузнаваемости. В них проглянуло что-то теплое и ласковое, как тот солнечный луч из полустертых воспоминаний Рэя. – Спасибо… за имя.

- И тебе спасибо.

Некоторое время они сдержанно молчали, испытывая некоторую неловкость. Потом Рэй произнес:

- У нас мало времени. Сегодня же надо выяснить, правы ли мы насчет того, что тетради погибших синигами переходят к другому Богу Смерти, узнать правила игры и спросить, какие ставки принимаются. Тогда у нас останется ровно два дня, чтобы найти богов, у которых более одной тетради и попытаться выиграть у них.

Тсубаса шутливо ткнул Рэя кулаком в грудь.

- Согласен. Давай пойдем в разные стороны и осмотрим город. Пусть Король думает, будто каждый из нас сам за себя. Через пять часов встречаемся здесь. По углу наклона солнца к горизонту ориентироваться не получится, так как солнца здесь нет, однако течение времени я чувствую отчетливо. А ты?

- Аналогично. Нутром чую, сколько нам с тобой еще осталось. Будто внутри меня часы тикают.

- Точно. Поэтому не будем терять ни минуты. Я налево, ты направо. Годится?

Рэй протянул руку, и почувствовал крепкое пожатие, когда Тсубаса сжал его пальцы своими, потом он отпустил его ладонь, улыбнулся и подмигнул Рэю.

- Мы выиграем. Ведь мы сильные.

- Откуда ты это знаешь?

- Откуда-то знаю.

С этими словами они расстались.

Стоило толпе рассосаться, как Рюк улучил минутку и подскочил к сидящему на троне Старику. Его Величеству обычно никто не возражал, но его особенно-то и не боялись. Просто надо иметь в городе правителя, вот и выбрали самого старшего, пробывшего в мире синигами дольше всех. Старик помнил абсолютно все правила мира Богов Смерти, существовавшие за истекшие тысячелетия. Он держал у себя под замком кучу новеньких тетрадей и мог иногда подарить кому-нибудь лишнюю, если хорошо обосновать просьбу.

- Ваше Величество, почему вы не захотели дать им тетради? – спросил Рюк, склоняясь к королю через ручку трона. - Зачем заставлять их мучиться целых три дня? В этом нет абсолютно никакого смысла. Древнее испытание на освобождение давно себя изжило, да и вы к тому же неверно изложили условия. Так что им все равно не победить. У них нет шансов. Зачем вы это сделали?

Король усмехнулся и поманил к себе пальцем Рюка, предлагая ему наклониться ближе. Рюк охотно подставил Старику ухо, и король прошипел ему следующее:

- Да затем, Рюк, что мне тоже захотелось развлечься! – прищуренные глаза короля синигами заискрились недобрым желтым огнем. – Ты надул меня тогда, выпросив себе две тетради, якобы с целью трудиться более интенсивно. Но одну тетрадь почти сразу – вот незадача! - ухитрился посеять в мире людей и наделал там таких дел, что все мои синигами три месяца на ушах стояли, а в мире людей вообще целых пять кошмарных лет истекло! Теперь моя очередь развлекаться. Не так масштабно, но все же… Хочу понаблюдать, чего стоит твой протеже и его приятель, который неизвестно как сюда попал. Не волнуйся. В песок рассыпаться я им не позволю. После смерти Джелоса и Рэм у меня две вакансии открылись. Пусть мальчишки займут освободившиеся места. Скоро они униженно приползут ко мне на коленях, моля о пощаде, а я благородно вручу им по тетрадке, и они с того дня станут моими верными вассалами. Все идет по плану, Рюк. Давай в последний раз повеселимся с этой забавной парочкой, прежде чем они получат проклятие вечной жизни и станут такими же скучными, как мы!

- Гы-ыы, - довольно гоготнул зубастый любитель яблок, почесывая подбородок. – По рукам, Ваше Величество, - и панибратски хлопнул своего короля по когтистой, иссохшей лапе.



*Ray - луч (англ.)
**Ame, mado - дождь, окно (яп.)
*** Tsubasa – крылья, крыло (яп.)


Глава 3. План Тсубасы

Выяснить правила оказалось нетрудно. Рэй присел на камень поблизости от троих увлеченных процессом синигами и, менее чем через час, понял, как надо играть.

В центре площадки Боги Смерти расчертили круг условленного диаметра, уселись вокруг него, а затем по очереди стали подбрасывать пригоршню из тринадцати камней. Очки присваивались по разнице между количеством камней, упавших внутрь и вне круга. Победивший в раунде игрок мог забрать любую ставку у любого другого игрока на сумму выигранных очков или сохранить очки до следующего раунда. Однако если в следующем раунде побеждал другой синигами, он мог потребовать, чтобы у выигравшего перед ним игрока пропали баллы за последний ход, но он тоже терял при этом половину выигранных недавно очков. «Несгораемой» считалась сумма в тринадцать баллов. Потерять ее игрок не мог до окончания партии.

Ставками в игре являлись кости. Самым ценным считался неповрежденный череп. За него просили пятьдесят очков. Дешевле оценивались позвоночник с ребрами, кости таза – по тридцать очков каждый. Чтобы выиграть берцовые и лучевые кости, пальцы рук и ног, осколки черепов надо было с помощью камней набрать десять баллов. Мелкие кости обменивались на более крупные и так далее. Яблок в качестве ставки никто не принимал. Наверное, кроме Рюка, ими все наелись досыта.

Играли до тех пор, пока три неповрежденных черепа не окажутся у одного владельца. Впрочем, в конечном итоге процесс являлся совершенно бессмысленным.

На жизнь и смерть играть бесполезно. Синигами ни живы, ни мертвы. И такими останутся навеки.

На щелчки? Так Боги Смерти не чувствуют боли.

На деньги? Еще глупее. Что на них покупать?

И даже драгоценности и еда не имели значения. Словом, кидая кости, любой синигами неприкрыто зевал от скуки.

«Кажется, у нас с Тсубасой появились шансы уговорить их. Ведь нам есть, что терять, а синигами будет интересно попытаться обречь нас на гибель. Чем не развлечение? Осталось только узнать, у кого хранится более двух тетрадей. Скажет ли эта троица мне хоть что-нибудь, если спросить прямо?» - размышлял Рэй.

Трое синигами время от времени искоса поглядывали на Рэя, однако ни один из них не приказал мальчишке уйти прочь. Наконец, спустя час Бог Смерти, завернутый в темно-синюю обтрёпанную тунику, с поразительно кривыми челюстями и провалом вместо носа, собрал три черепа, и игра благополучно завершилась.

- Что ж, - довольно изрек победитель, - сегодня мне везет. Сыграем еще или просто поболтаем?

- Да ладно, Солтан, хватит. Надоело, - проскрипел второй Бог Смерти, почесывая шипастый затылок. – Лучше завтра продолжим. Да к тому же кое-кто на нас так внимательно смотрит, боюсь, он на наших скелетах дыру протрет. Еще рассыплемся в прах прямо здесь!

- Ух-ггу, - неприлично расхохотались все трое, похлопывая друг друга по костлявым плечам.

Рэй даже глазом не моргнул, а продолжал сидеть и слушать.

- Смотри-кось, не уходит, - снова заговорил второй синигами, кивая в сторону мальчишки. – Одиноко ему сейчас, наверное, и страшно. Старик ведь приказал им с товарищем срочно по тетрадке найти. Иначе – кранты обоим. И всего три дня в запасе. Жаль, такой мальчонка хороший. Давайте за умеренное вознаграждение стукнем на… сами знаете, кого.

- Гы-ы! – обрадовался вдруг третий синигами. – Точно! Эй, парень! Тащи свою задницу сюда.

Рэй поспешно встал и приблизился к синигами.

- Хошь тетрадь заполучить?

- Хочу, - смело ответил Рэй. – И как это сделать?

- Тебе надо заставить кое-кого сыграть с тобой в «Три Голых Черепа». Если сейчас сцедишь каждому из нас по пригоршне крови, научим, как и с кем надо играть.

- Моей крови?! – ужаснулся Рэй.

- А чего ты побледнел? – удивился Солтан. – Ты же не будешь ходить и у каждого встречного спрашивать, не заныкана ли у него лишняя тетрадка? Так и в табло схлопотать недолго, да и времени у вас в обрез. Мы тебе честно скажем, к кому обращаться. Этот типчик целых три экземпляра сныкал от Старика. Он похлеще Рюка хитрец и пройдоха. По-любому кто-то из вас у него одну тетрадь выиграет. А если вдруг наш проныра отыграться возжелает, то у вас появится неплохой шанс и на вторую. Так что?

- Но зачем вам моя кровь?

Трое синигами одновременно плотоядно облизнулись, и их глаза засверкали алыми фосфоресцирующими огнями.

- Вкуууусно же!!! – провыли они, словно старые вурдалаки в полнолуние.

- Ясно. Собственной плоти нет, и вы покушаетесь на чужую, - догадался Рэй.

- Ыгы, - согласно кивнули синигами-вампиры. – Нам от этого ровным счетом ничего не прибудет, разве что кайф словим. Ну как вот вы, люди, получаете кайф от наркотиков, а наш Рюк – от свежих яблок.

- Да, у вас, может, ничего и не прибудет, но у меня кое-чего ощутимо убудет. Жизненных сил, например, - призадумался Рэй.

Потом вздохнул и, видя, что синигами ничем другим ему не собираются помочь, решился. Закатал рукав запыленной рубашки и грустно вымолвил.

- Давайте, кровопийцы, режьте!

***


- Ты опоздал на пять минут, - хладнокровно констатировал Тсубаса, лениво почесывая одну голую ступню о другую.

Он стоял в своей излюбленной позе – сгорбившись и засунув обе руки в карманы джинсов, слишком длинных для него и потому волочащихся по земле. Белая, вернее, теперь уже серая, безрукавка, висела на груди мешковатыми складками. Пряди волос наполовину скрывали лицо. Синяки под глазами выделялись еще отчетливее, нежели несколько часов назад, когда Рэй впервые увидел своего товарища по несчастью возле песчаных замков. Сейчас его лицо, как ни странно, уже не казалось Рэю отталкивающим или чудовищным. Он улыбнулся про себя, вспоминая свой первый испуг, когда принял лохматого паренька за демона.

Остановившись рядом с Тсубасой и опершись спиной о скальный выступ, Рэй постарался выпрямиться и не шататься.

- За тобой следили? – тем же равнодушным тоном поинтересовался Тсубаса.

Рэй отрицательно помотал головой.

- Тогда, скажи, кто?

- А?

- Кто сделал это? – Тсубаса цепко схватил правую руку Рэя и перевернул ее вверх, так что багровый шрам от недавно затянувшейся раны стал отчетливо виден обоим.

- Я сам.

Тсубаса медленно повернул свое бесстрастное лицо к нему:

- Зачем?

- Информация того стоила.

- Значит, ставкой в игре будет кровь?

- Да. И в игре, и вообще… Пока у нас есть плоть, мы можем расплатиться ею. По частям, - Рэй грустно улыбнулся. – Видишь ли, в чем дело. Синигами не мёртвые. Но и не живые в полном смысле этого слова. Их существование... как бы сказать… оно…

- Я не хочу так жить! - резко прервал его Тсубаса. - А ты? – и крепче сжал поврежденную руку товарища.

- Ай!

- И-извини, - Тсубаса осторожно отпустил свой захват. – Я идиот.

Рэй потер кожу возле рубца.

- Болит? – сочувственно поинтересовался Тсубаса.

- Пройдет.

- Серьезно, Рэй. Я не хочу превращаться в полумертвый-полуживой ходячий скелет. Я понятия не имею, как мы с тобой тут оказались, кого из нас Рюк спасал, а кто сюда попал случайно, но раз уж так вышло, я хочу выбраться, а не становиться одним из этих…

- Я понял. Можешь не продолжать. И как ты планируешь сбежать?

- Я думаю, - внезапно Тсубаса опустился на землю, присев на корточки и поджав под себя ступни, а указательный палец снова засунул в рот. – Ишвини, мне так утопнее думается, - пробубнил он, игнорируя удивленный взгляд Рэя.

- Хорошо, - согласился тот. – Думай, хоть вверх ногами стоя. Мне все равно. Только имей в виду: Солтан, Кетон и Фуллоу за три пригоршни крови «стукнули» мне на своего приятеля Мика. У него, говорят, аж две лишние тетради в подполье заныканы. И он страсть как азартные игры любит. Понимаешь?

- Мофодец, Вэй.

- «Молодец, Рэй»?! И это все, что я слышу от тебя после того, как накормил тех вурдалаков своей кровью?!

Некоторое время единственным ответом на его гневный вопрос была абсолютная тишина. Только слышались странные причмокивающие звуки со стороны мусолящего во рту палец Тсубасы.

- Ага! – наконец, изрек он, и его лицо озарила блаженная улыбка. – План готов!

- Излагай, - потребовал Рэй.

- Некогда. Идем.

- Куда?

- А где находится логово Мика? Надеюсь, за целых три пригоршни твоей невинно пролитой крови тебе подробно объяснили, как искать означенного синигами и когда он будет намерен с нами играть?

- Разумеется. Сначала во-он от того камня налево, потом прямо, потом направо… Э! Э! Ты куда? Я сказал, сначала налево!

Тсубаса остановился и снова посмотрел на Рэя своими огромными темно-серыми глазищами.

- И зачем я, по-твоему, пойду к Мику?

- За тетрадями.

Грустно вздохнув, Тсубаса постучал согнутыми пальцами по лбу Рэя.

- Ты просто утомился, парень, я знаю. Кровопотеря, сильный стресс и все такое… Иначе ты бы соображал быстрее. Но твоя кровушка пролилась не зря. Теперь я точно знаю, в какую сторону ходить ни в коем случае не надо.

- Значит, нас там ждет ловушка, по твоему мнению?

- Не обязательно. Вполне может быть, твои «вурдалаки» совершенно искренне хотели помочь. Но теперь в доме Мика собралась целая толпа жаждущих хлеба и зрелищ! Как же нам удастся сбежать, если нас окружит толпа скандирующих приветствия Богов Смерти? Так мы тут точно заторчим на веки вечные! Поэтому идем искать хоть какого-нибудь завалящего синигами, который еще не оповещен о том, что мы направляемся играть к Мику.

- Но у того, другого синигами может не оказаться тетради смерти! – все еще не понимал Рэй.

- А нужна она, эта тетрадь? – глядя ему прямо в глаза, серьезно спросил Тсубаса.

Рэй на секунду задумался, а потом его осенило:

- Ты знаешь другой выход из положения?

- Ну, - скромно потупился Тсубаса, - не то чтобы знаю… Уверен на 15%.

- НА ПЯТНАДЦАТЬ?!! ТЫ СОВСЕМ ОФОНАРЕЛ?!

- Если мои догадки окажутся верными, мы с тобой не превратимся в вечноживущие скелеты, а вернемся в мир людей. Скажи, ты мне доверяешь? – и он положил руки на плечи Рэю, развернув его лицом к себе так, что их лбы почти соприкоснулись. – Ты мог бы мне доверять, хотя ничего не помнишь о нас обоих?

- Ну и вопросы ты задаешь! А кому мне доверять? Не Рюку ведь! Он вместо того, чтобы помочь, заманил нас к этому королю-не королю… в мертвый город. Ничего не рассказывает, хотя прекрасно узнал нас обоих… Уж лучше я попытаюсь доверять тебе. Мы чем-то похожи. Не пойму, чем, но это факт.

- Тогда слушай. Сейчас мы найдем любого свободного и скучающего синигами, и я с ним сыграю. Если кто-нибудь попытается прийти и начать смотреть, твоя задача отвлечь этого кого-то любым способом. Понимаешь, никто не должен увидеть, какой предмет я собираюсь выиграть. Тот, у кого я выиграю, рассказать не посмеет, но свидетелей быть не должно. Поверь, Рэй, мы можем вернуться назад в наш мир. Ты согласен рискнуть?

Рэй задумался на пару секунд, а потом положил свои руки поверх ладоней Тсубасы и коротко ответил:

- Да.

***


Питч недоумевал. Он слышал краем уха о прибытии двух ребят из мира людей, но чтобы парочка жалких человечков осмелилась заявиться к нему в пещеру с предложением сыграть в «Три Голых Черепа», Питч не ожидал. Он жил здесь отшельником уже более двухсот лет, даже другие синигами отвыкли забредить к нему и почти не беспокоили, кроме разве что Тенко и Эйши. Эти двое, как сороки на хвосте, приносили ему ежедневно все свежие новости. Но и они не осмеливались заходить в пещеру и обычно общались с Питчем через открытый вход. Так каким образом двое пацанов обнаглели настолько, что запросто явились сюда и вот так в лоб задают ему разные вопросы?

Малорослый синигами задумался на мгновение после реплики Тсубасы, а потом медленно проскрипел:

- Вам же тетради смерти нужны вроде, а у меня запасных нет.

- Не страшно. Я сказал, что буду играть с тобой на предмет, который принадлежит тебе, но от которого не зависит твоя жизнь. И потом я тебе этот предмет верну. Он нужен мне лишь на день. Согласен?

- Нет, ты скажи конкретно, на что мы играем, - мрачно настаивал Питч.

- Сколько пригоршней моей крови тебе надо, чтобы ты начал играть без вопросов? – не выдержал, наконец, Тсубаса.

Они сошлись на цифре один. Тсубасе повезло, Питч испугался, что впадет в состояние слишком сильной эйфории, поэтому ограничился небольшим авансом. За каждую проигранную игру Тсубаса должен был сцеживать синигами еще по полпригоршни, пока он либо не выиграет, либо не упадет замертво, потеряв всю жизненную силу.

Питч ничем не рисковал. В «Три Голых Черепа» он играл великолепно, так что опасаться ему было нечего.

Они расчертили на полу пещеры круг, и игра началась.

***


По прошествии получаса Питч понял, что творится нечто невообразимое. По всем законам логики, он уже давно должен был выиграть у нахального взъерошенного паренька, однако на каждую его хитрость мальчишка придумывал свой ответный ход. В итоге по прошествии тридцати минут у каждого из них оказалось по выигранному черепу, а третий реликт эпохи предков переходил попеременно из рук в руки.

Питч почуял настоящий азарт. Впервые за пять прошедших столетий, пока он обретался в мире синигами, ему всерьез захотелось доиграть до конца. Более того, Питч ощутил интерес к маленькому человечку, который пробыв здесь всего день, сумел освоить правила игры ничуть не хуже Богов Смерти, столетиями резавшихся в «Три Голых Черепа».

После очередного хода, когда переходящий артефакт оказался на руках Тсубасы, Питч не выдержал. Вместо того, чтобы подбросить горсть камней в воздух, он положил кучку рядом с собой и промолвил:

- Скажи, как тебе это удается?

- Что именно? – поднял на него лишенные эмоций глаза Тсубаса.

- Против меня никто больше сорока ходов выстоять не мог. И я ушел в эту пещеру давно, потому что решил – мне надоело разговаривать с другими Богами Смерти, мне абсолютно нечего с ними обсуждать и даже больше не интересно ни с кем играть. Но тебе удалось меня удивить. В этой игре есть определенная система. Выигрыш тут зависит отнюдь не от случайного попадания камней в круг, хотя и от этого тоже. Гораздо важнее умело распорядиться имеющимися очками. Я постоянно выигрывал, так как мне удалось рассчитать абсолютно все ходы с любым количеством выпадающих очков на любое количество игроков. Я эту игру просчитал досконально. Я знаю все выигрышные комбинации, но я потратил на расчеты шестьдесят лет. И в связи с этим мне весьма любопытно, как тебе, узнавшему правила игры всего полдня назад, удается выдерживать ничью?

Сидящий на корточках паренек поскреб затылок и тихо вымолвил, глядя себе под ноги:

- У меня не было шестидесяти лет, чтобы рассчитать все возможные комбинации на любое количество игроков, поэтому я рассчитал ходы только на двоих. На тебя и меня.

- Как?

- В уме. За пару часов до прихода сюда. Просто я не ожидал, что и ты сделал то же самое уже давно, иначе наша ничья превратилась бы в мой выигрыш где-то… с тридцати-сорока ходов. В зависимости от везения с камнями. Хотя… знаешь… Можно поднапрячься и рассчитать с восьмидесятипроцентной вероятностью последовательность попадания определенного количества камней в круг у тебя и соперника, а не только манипулировать уже выпавшими очками.

- Не может быть! – остолбенел Питч. – Уж такое точно невозможно!

- Давай я покажу, как это рассчитывается, пересаживайся сюда.

Питч охотно подвинулся вплотную к Тсубасе, и тот совершенно спокойно начал что-то пояснять Богу Смерти, вычерчивая в пыли на полу пещеры некие знаки и символы. Человек и синигами горячо спорили, забыв про игру, обсуждали написанное, исправляли друг друга, а потом Питч откинул в сторону обломок ребра, которым черкал в пыли и разразился гомерическим хохотом:

- Ну ты, человечек, даешь! Да ты гений! Кем ты был раньше?

Повисла тишина.

- Прости, - неожиданно вымолвил Питч. – Ты не помнишь. Как все мы.

Возникла неловкая пауза, во время которой снаружи пещеры послышались голоса неизвестных синигами:

- Эй, Питч! Чего ты там ржешь в одиночку?

- Выходи! Знаешь, что мы услышали? Развлекуха обеспечена!

- Хватит киснуть! Хоть раз за сотню лет наружу выбираться надо, не то в песок раньше времени превратишься!

- Да чего вам? – недовольно закричал Питч, жестами показывая Рэю и Тсубасе спрятаться за выступ в пещере на случай, если синигами вздумают заглянуть внутрь. – Вот принесла нелегкая! Я отдыхаю!

- Солтан, Кетон и Фуллоу «заложили» Мика одному из тех пареньков, которым Старик сказал тетради смерти найти. Мы утром тебе про них говорили, помнишь? Сейчас все собираются у Мика. Мы думаем, наверное, эти двое наберутся смелости и все-таки отправятся играть. А что им остается?

- Питч, идем! – послышался голос второго Бога Смерти. - Такое не каждый день бывает! Перестань отшельника из себя корчить! Поиграл пару веков и будет!

- Не, мне в облом, - изображая крайнюю степень лени, протянул Питч. - Подумаешь, какие-то паршивые людишки играть с Миком собираются. Я думаю, они продуют вчистую, и тем дело кончится. Неохота вставать.

- Как пожелаешь, – обиделся первый синигами. – А мы пойдем. Наверное, игра уже началась. Покедова, отшельник.

- Покедова, братаны.

Послышались удаляющиеся скрипучие шаги двух пар костлявых ног, а потом все стихло.

- У меня к тебе просьба, - зашептал на ухо Рэю Тсубаса. – Немедленно беги к Мику и играй с ним хоть всю ночь до утра, при этом заставь синигами забыть о моем существовании. Отвлеки их, ладно? Пусть делают, что угодно, лишь бы меня не искали! Но завтра под любым предлогом приходи к месту, где начинается тропа к горам, за которыми расположен вход в город. Помнишь, до того, как мы вышли на тропинку, мы петляли среди гор и металлических куполов. Ты должен прийти к тому месту, где начиналась тропа. Не позднее завтрашнего вечера, ясно? Надеюсь, ты хорошо запомнил дорогу?

- Да, но что ты задум…

- Молчи! – зажал ему ладонью рот Тсубаса. – Делай в точности, как я сказал!

- Хорошо…

- И, смотри, не умри раньше времени от потери крови, - то ли в шутку, то ли всерьез предупредил Тсубаса.

- Разве я выиграю, если далеко не настолько сообразителен, как ты, чтобы просчитать все ходы в игре?

- Ты достаточно умен. А тетрадь смерти выигрывать и даже брать ее в руки – строго воспрещается. Не вздумай, понял? Не для того я тут стараюсь, чтобы кто-то из нас Богом Смерти стал!

- Откуда ты знаешь, что я умен? И почему так уверен, что в мире людей нам будет лучше, нежели здесь? Тсубаса, я ничего не понимаю.

- Некогда болтать. Мне предстоит нелегкая работа.

- Понял. Ты что-то узнал, но пока не можешь сказать. А мое дело – не выиграть у Мика, а тянуть время.

- Я же сказал, ты умница, - похвалил его Тсубаса, и когда шаги синигами, а также их голоса исчезли в отдалении, он вытолкнул Рэя из-за выступа скалы и, указав ему на выход, шепнул. – Удачи! – и поднял вверх большой палец.

Потом сам задумчиво покосился на свою руку, изумившись:

- Почему я сделал такой странный жест?

Рэй кивнул ему в ответ и быстро покинул пещеру.

- Вы интересная пара, у вас может получиться… - начал загадочно Питч, но тут же осадил себя. – Так что, играем дальше? Мы ведь не закончили, кажется.

- Да, я полагаю, теперь, когда у нас нет свидетелей, я имею в виду вообще никаких, мы можем завершить партию. Твоя очередь. Бросай.

***


Поставленная Тсубасой цель играть, но ни в коем случае не победить, озадачила Рэя гораздо больше, нежели чем его бы затруднила противоположная цель – заполучить у Мика сразу две тетради.

Сложность заключалась именно в том, чтобы играть долго, все время проигрывать, платить кровью, и при этом не скончаться повторно. Хотя такое, наверное, невозможно. Они ведь с Тсубасой уже однажды умерли в мире людей. Король, скорее всего, преувеличивает насчет «превратиться в пыль и прах, потерять и тело и душу». Хотя кто его знает… Тут вокруг столько праха лежит. Может, это как раз останки тех, кому не повезло найти тетрадь смерти?

Тысяча вопросов крутилась в голове Рэя.

Почему Тсубаса уверен в его высоком интеллекте? Ведь сам Рэй отнюдь не ощущал в себе никаких особых талантов. Что его товарищ в действительности задумал и почему упорно молчит о своем плане? Откуда знает, что стать Богом Смерти - худший вариант, а попробовать вернуться в мир людей, о котором они оба ничего не помнят, лучший?
Столько вопросов и ни одного ответа.

- А-а, была-не была, - махнул рукой мальчишка. – Попробую сделать, как он сказал.

Оставалось только придумать стоящий план, и делать это надо было срочно, до появления возле дома Мика, а то и скорее. Ведь неизвестно, если ему сейчас встретится кто-то из синигами и спросит, где его спутник, трудно будет просто ответить: «Не знаю». Это породит еще больше подозрений. Значит, надо изобрести что-то убедительное прямо сейчас.

Рэй присел на обочину дороги и задумался. То, что они оба забыли свои имена и свою жизнь в мире людей, отнюдь не означало потерю их прошлых способностей. Вон Тсубаса что-то чертил на песке, какие-то знаки, когда объяснял Питчу принцип попадания камней в круг при броске. Где он мог этому научиться? Не в мире же Богов Смерти!

«Выходит, и я должен сохранить свои навыки, - сделал вывод Рэй. – Хоть какие-нибудь. Просто до сих пор мне не приходилось воспользоваться ими. Итак… что я умею? Может, я отлично играл в какие-нибудь игры в мире людей?» - Рэй закрыл глаза и попытался сосредоточиться.

Перед глазами всплыла доска, расчерченная на чередующиеся черные и белые квадраты. По краям двумя рядами с одной и другой стороны располагались изящные фигуры, вырезанные из дерева. Каждой белой фигуре соответствовала подобная ей черная. Некоторые фигуры повторялись по нескольку раз в белом и черном варианте, а некоторые были представлены лишь единственным экземпляром своего цвета. Иные являлись парными.

«Я хорошо знал ту игру с доской, хотя у нее весьма сложные правила, куда сложнее, чем в «Три Голых Черепа». Я мог бы начать партию, - понял Рэй, – и правила вспоминались бы по ходу моих же действий…»

- Эй, парень! Чего завис на полпути? – кто-то грубовато ткнул кулаком Рэя в спину, прервав его раздумья.

- Простите, - подросток открыл глаза и обернулся.

Позади него, выпрямившись, стоял необыкновенно высокий и худой синигами с омароподобными клешнями вместо рук. Его голову украшали желтые волосы, унизанные бусами из потрескавшихся ракушек и сухих водорослей.

- Спишь на обочине, а я тебя, между прочим, давно жду. У меня уж больше трех часов, как возле дома целый хоровод синигами собрался. И все тебя ожидают. Ну и твоего товарища. Где он, кстати?

- Он пошел искать кого-нибудь, чтобы выиграть у него в честном поединке тетрадь смерти.

- Разве ты ему не сказал, что две лишние тетради как раз находятся у меня?

- Так вы – Мик?

- Ага. Чего скрывать? Все равно мои закадычные приятели меня с потрохами выдали. Главное, сами по горячим следам пришли и покаялись, шельмецы. Теперь Старик рассердится. Сегодня все узнали, что у меня целых три тетради вместо одной, положенной Богу Смерти, в укромном тайнике упрятано. Ладно, подумал я, развлекусь напоследок, а может наш король и сжалится. Над Рюком, вон, сжалился в свое время. Я все ждал-ждал, когда вы придете, так и не дождался. Решил пойти искать вас. Тебя вот нашел, а второго … не видно.

С этими словами Мик подозрительно оглядел горизонт с высоты своего трехметрового роста.

- Да он странный какой-то, - стараясь говорить пренебрежительно, произнес Рэй. – Никому не верит, даже мне. Сказал, будто хочет сам найти себе тетрадь. Он все по какой-то теории вероятностей события высчитывает, - выпалил Рэй и тут же удивился самому себе. Откуда ему известно это название? – И этот чудак заявил, - продолжал мальчик сочинять на ходу, ничем не выдав своих чувств по поводу столь легко рождающейся лжи, - что если мы вдвоем пойдем к одному и тому же Богу Смерти, то это окажется менее эффективно, нежели если мы начнем играть порознь и с разными. В общем, он имел в виду, наверное, что хочет искать себе другого партнера, так как не верит, что подсказка уважаемых Солтана, Кетона и Фуллоу – не ловушка или отвлекающий маневр.

- Хм, - почесал подбородок Мик. – Логично. Вы вправе нам не доверять. И твой приятель мог оказаться и прав насчет меня. Но ты-то не считаешь, будто тебя заманили в ловушку с некой целью?

- Какая разница, - пожал плечами Рэй, продолжая играть роль смирившегося со своей судьбой человека. – Даже если и заманили, я все равно не знаю, куда еще пойти и что делать. Попытаю счастья с вами.

- Славно! – обрадовался вдруг Мик. – А ты не бойсь, твой друг скоро тоже придет. Не сегодня, так завтра. Где ж он сейчас найдет синигами с лишней тетрадью? Никто сам не признается. А вообще все сейчас сидят у меня возле дома и ждут нашего с тобой поединка в «Три Голых Черепа».

Рэй помолчал секунду, делая вид, будто обдумывает нечто, потом вдруг набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

- А если нам попробовать сыграть в другую игру?

Мик откачнулся назад, всем своим видом выражая глубокое удивление:

- Рюк прав. Вы, люди, весьма забавные существа.


Глава 4. Врата

Играть, но нарочно не выиграть… Оттянуть время… Ему это удалось. Едва переводя дыхание, Рэй припал к черному, отполированному ветрами боку скалы и тут же неловко сполз на землю. Подняться не получилось, и вскоре он бросил свои бесплодные попытки.

Шесть партий в шахматы. Естественно, проиграны. За каждый проигрыш честно заплачено кровью…

Как это он жив и смог доковылять сюда? Черт, в глазах темно.

И еще - ужасное ощущение дежа-вю. Когда-то давно он точно так же шёл по нескончаемой дороге, зажимая рукой глубокую рану, из которой текла горячая, пульсирующая кровь. А потом лёг и…

Темнота.

Нет, если ему суждено вспомнить нечто ужасное, то лучше остаться навеки лишенным памяти! Что-то их ждет в мире людей, куда так стремится Тсубаса? А если та их жизнь еще хуже этой? Впрочем, пути отрезаны. Теперь - или назад в мир людей, или смерть. Ведь они с Тсубасой решили не трогать тетради.

Тогда почему так захотелось прикоснуться к одной из них, когда Мик во время игры, дразня его, вдруг вытащил тетрадь из-за спины, показав край чёрной обложки, исчерканной архаичными буквами?

Рэя так и потянуло вперед, захотелось схватить тетрадь, прижать к груди, не отдавать никому! Он едва удержался от нестерпимого желания. Рюк, пришедший вместе со всеми полюбоваться игрой, заметил этот его порыв и как-то нехорошо усмехнулся. Прямо-таки со злорадством.

«Он знает, - понял Рэй. – Рюк знает, что меня связывает с тетрадью, но он никогда не расскажет».

Боги Смерти на удивление быстро откликнулись на предложение мальчишки попробовать новую игру. За пару часов они общими усилиями выстругали требуемую доску, выровняли ее поверхность и стали размалевывать углем на черные и светлые квадраты.

Другие синигами корпели над шахматными фигурами. Не мудрствуя лукаво, белые вырезали из дерева, а черные слепили из глины. Получилось вполне сносно. По крайней мере, ферзь заметно отличался от слона, а конь от пешки.

Рэй попросил разрешения на первую пробную партию. Ему разрешили. И на удивление быстро, начав играть с Миком, Рэй восстановил в памяти все выигрышные комбинации, проклиная себя.

Выигрывать было ни в коем случае нельзя! К тому же и время потянуть не очень-то удалось.

Хитрый Мик выставил то же самое условие, что и все предыдущие Боги Смерти: он начнет настоящую игру, если человек пожертвует свою кровь. Когда Рэй заколебался на мгновение, то ощутил, как сзади его подтолкнул кто-то, и голос Рюка прохрипел: «Соглашайся. Тебе хватит жизненной силы. Я просигналю, когда жертвовать станет опасно. Я на твоей стороне, не волнуйся».

Не волноваться? Нет уж! Рэй не верил этому монстру с фальшивой улыбкой ни на волос. Здесь никому нельзя было верить.
Даже Тсубасе - с оглядкой.

«Я пришел сюда один. И придумывать, как спастись, надо самому. Впрочем, мне все равно понадобится напарник для побега. И почему бы этим напарником не стать Тсубасе? Надеюсь, он хотя бы человек. Я видел, в его венах течет кровь. Ни один Бог Смерти, как бы он искусно ни желал притвориться человеком, не смог бы имитировать наличие крови у себя. Это привилегия людей… Получается, мы оба каким-то невероятным образом еще живы? – «осенило» Рэя. – Наверное, мы зависли между миром живых и мертвых, поэтому окончательно не лишились плоти. И в то же время начали уходить от мира людей, вот почему сочетаем в себе признаки душ бестелесных и одновременно воплощенных. Выходит, мы действительно способны вернуться? Точно, Тсубаса догадался о том же самом! Ага. На полдня раньше. Блин, сообразительный засранец! Обставил меня. Так. Чего это я досадую? Мы с ним вроде заодно. Эх, все равно обидно!»

Как долго тянется время… Всю прошлую ночь оно тянулось так же, когда Рэй, вспомнив о правилах игры, вынужден был, наступая на свою гордость, проигрывать раз за разом трехметровому кривляющемуся уроду. До горечи гадко было осознавать, что свободного выбора их с Тсубасой лишили с самого начала. Сначала заставили оказаться здесь, а потом вынудили подчиняться правилам Богов Смерти.

«Нет, я не стану ничьей марионеткой! – разозлился вдруг Рэй. – Клянусь, я выберусь отсюда, чего бы мне это ни стоило! Интересно, где застрял Тсубаса? Он уже должен был прийти. Неужели сбежал? Нет, он честный. Глаза открытые. А вот я был редкостным пройдохой, не иначе. С какой легкостью мне удалось убедить синигами во всякой чепухе! Никогда бы не подумал, что эти древние Боги Смерти наивны, словно дети малые».

Рэй довольно ухмыльнулся. Интересно, повёлся ли Рюк, или впрямь проявил благородство, позволив ему сбежать, пока остальные, как шайка оголтелых пацанов, начали мутузить друг друга, пытаясь завладеть доской и фигурами?

А всего-то потребовалось невзначай присочинить, будто Рэй вспомнил старую легенду о том, что если владелец первых созданных в мире шахмат выиграет сто партий подряд с равными по интеллекту соперниками, то ему откроется Тайна Устройства Вселенной. Будто данная легенда встречалась в трудах Лао-Цзы и Конфуция, и это было единственным, в чем двое мудрецов сошлись во мнениях. После фэнтэзийного экспромта Рэя в доме Мика началась потасовка. Все забыли и про соревнование, и про тетрадь смерти. Синигами захотели сами проверить, правда ли заключена в наскоро придуманной Рэем легенде. А мальчишка под шумок просочился к выходу, зажимая кровоточащий порез на руке, через который расплачивался с Миком.

Интересно, Тсубаса оценит размер принесенной им жертвы?

Скорей бы уж он появился, этот чудак со странным взглядом. Надо же было с такими очами на свет уродиться! Смотришь на него и ужасаешься, насколько пустым кажется взор темно-серых глаз с неестественно расширенными зрачками, будто парень смотрит не вовне, а внутрь себя. Словно ни до этого мира, ни до собственной жизни ему нет никакого дела. Но на самом деле он предельно собран, необыкновенно внимателен и потрясающе умен.

А что касается внешности… Рэй усмехнулся. Да он чудище какое-то несуразное! Лохматый, с босыми ногами, ходит, ссутулившись. Но почему тогда, несмотря на все эти очевидные недостатки, Тсубаса невольно притягивает к себе взгляд?

Вернее, не так. Какого черта я постоянно на него пялюсь, если он мне абсолютно не нравится, и я ему полностью не доверяю?

Стоило только этой мысли оформиться, и Рэю стало еще неуютнее. Получалась нелепица. Его необыкновенно привлекал парень, который ему совершенно не нравился. Рэй слабо застонал и, полулежа на земле, уткнулся лбом в холодную скальную породу.

«Скорей бы вернуться в мир людей и забыть обо всем, как о страшном сне», - решил он про себя, почувствовав, как тяжелая усталость наваливается на него, гася последние искры сознания.

***


- Знаешь, человечек, я сдаюсь, - Питч отложил выигранные кости в сторону, а тринадцать камней высыпал рядом. – Нам с тобой никогда не доиграться ни до чего, кроме ничьей. Я бы мог упорствовать и дальше, но не вижу смысла. Завтра твой последний день жизни, вне зависимости от того, выиграешь ты или проиграешь, суть не изменится. Либо ты станешь одним из нас, либо… Впрочем, не будем о плохом. В любом случае вы оба опять потеряете память и забудете, что были когда-то людьми, забудете все свои страхи, страдания, привязанности, а за это получите вечную жизнь как Боги Смерти. Что-то человеческое в вас останется, но личности ваши изменятся радикально. Поэтому мы с тобой больше никогда уже не сыграем, как сегодня.

- Жаль, - промолвил Тсубаса.

- Мне тоже. Поэтому говори, что ты хотел у меня получить.

- Но я не выиграл! У нас постоянно получалась ничья.

- Ты честно поделился со мной расчетами вероятности попадания камней в круг, хотя мог скрыть их. Ты слишком справедлив. Так нельзя.

- Все равно. Я не могу просить выигрыш.

- Глупец! Тебя устроит, если я проиграю прямо сейчас?

- Нет.

- А если захочу сделать тебе подарок, просто потому что ты развлек меня, как никто за эти годы не сумел? Парень, другого шанса не будет, учти, я дважды одно и то же не предлагаю.

- Подарок? – лицо Тсубасы расцвело улыбкой. – Согласен.

- Тогда выбирай. Ты можешь попросить тетрадь, и я отдам ее тебе.

- Но ты умрешь!

- Нет. Просто скажу Старику, что потерял ее и попрошу себе новую.

- Значит, король обманул нас? Он сказал, что без тетради Бог Смерти умирает.

- Старик хитер. Он сказал то, что ему было выгодно. На самом деле потерять тетрадь для синигами - большой позор, но отнюдь не смерть. Я догадываюсь, почему Старик так повел себя, но не буду утверждать, будто абсолютно точно знаю его мотивы.

- А я понял. Как и всем, вашему королю тут безумно скучно, и он решил развлечься за наш счет. Неплохо. Почему бы и нет? Но я не хочу тетрадь. И Рэй в ней не нуждается.

- Чего же ты хочешь?

Тсубаса осторожно взглянул на Питча и тихо произнес:

- Перстень, который ты носишь на левой руке. Всего на день. Завтра я его верну.

На лице Питча отразилась сложная гамма чувств: от подозрительности до восхищения. Наконец, он вымолвил:

- А ты вообще представляешь, о чем ты меня просишь, человечек?

Мальчишка смело посмотрел в мерцающие зеленоватые глаза синигами и ответил без колебаний.

- Да, я хорошо себе это представляю. И если бы я выиграл, то в качестве приза взял бы то же самое на тех же условиях. Ибо я отлично понимаю, насколько важен для тебя этот перстень. И еще я не хотел подставлять тебя под удар, потому и стремился играть без свидетелей. Ведь если ваш король узнает, кто одолжил мне ключ от Врат, то вряд ли будет счастлив.

- Хорошо, как ты вообще узнал про Врата?

- По теории вероятностей это можно рассматривать как случайное везение в пропорции 1:1785. Когда Рюк привел нас сюда, я заметил, что в определенном месте дороги мы прошли через красную полосу, но она появилась лишь для меня и Рэя. После того, как мы с Рэем разошлись в разные стороны искать синигами, обладающего запасной тетрадью, я решил снова отправиться к месту, где видел полосу. Я лег на землю и стал внимательно рассматривать ее, пытаясь понять, что это такое. Я вскоре понял, что она является частью магического круга, очерчивающего город, и человеческие существа, пересекшие ее раз, уже не могут выйти наружу. Однако я прекрасно видел, как Рюк мог совершенно спокойно ходить туда и обратно, будто для него полосы не существовало. Пока я осматривал землю между скал, пытаясь понять, чем же магический круг держит здесь меня и Рэя, откуда ни возьмись, появились двое синигами. Они не заметили меня и продолжали беседовать. Один сказал: «Жаль тех пареньков, Старик даже не дал им шанса вспомнить их настоящие имена». А второй ответил: «Все равно, кто ж им одолжит ключ от Врат, чтобы они в мир людей вернулись! Вот ты бы, к примеру, одолжил?» Первый сразу отозвался: «Нет, конечно. Зачем мне это?» Я немного приподнял голову, чтобы понаблюдать за их действиями. Те двое приблизились к соседней скале, и каждый из них приложил свой перстень на левой руке к трещине между камнями. В тот миг скала раздвинулась. Оттуда хлынуло яркое сияние. Синигами шагнули в образовавшийся проход и исчезли. Это происшествие навело меня на несколько мыслей. Во-первых, я понял, что король обманул нас и не рассказал о некоей третьей возможности, кроме как умереть тут или превратиться в Бога Смерти. Во-вторых, наверное, если мы с Рэем заполучим ключ, открывающий дверь в мир людей, спустимся туда и вспомним наши настоящие имена, то что-то случится… Скорее всего, у нас появится шанс вернуться обратно. Но это надо успеть сделать в течение трех дней, потому ваш король и запудривал нам мозги, чтобы мы пропустили сроки. В-третьих, большинство синигами на стороне короля, то есть они поддерживают его желание оставить нас тут, поэтому ключ от Врат нам не получить никогда. Даже если я выиграю перстень у одного из Богов Смерти, до Врат нас не допустят. И тут Рэю предложили сыграть с Миком. Вот тогда я и решил попросить его отвлечь внимание на себя, а самому найти убежище какого-нибудь синигами, решившего покинуть общество себе подобных и жить отдельно, а потом сыграть с ним, в начале игры не оговаривая, что призом будет перстень. Я рассудил, коль скоро среди людей бывают отшельники, почему бы им не оказаться среди синигами? А потом все-таки вы, Боги Смерти, имеете привычку держать изначально данное слово. Да и ключ от Врат должен быть у каждого из вас, ведь ваша работа в том и заключается, чтобы следить за людьми и контролировать продолжительность их жизни. Вот такой у меня был план.

- Хм, – удивленно хмыкнул Питч. – Мне одно интересно, почему ты отказывался от выигрыша, когда я тебе его предложил? И зачем вообще столь откровенно рассказал о вероятности попадания камней в круг? Это был твой козырь. Ты бы точно выиграл у меня, не поделившись информацией об этом.

- У меня есть понятие о чести, - серьезно ответил Тсубаса. – Даже если на кону моя жизнь, я не могу побеждать, имея явное преимущество. Я уравнял наши шансы.

Питч уважительно покивал головой, потом медленно снял с костлявого пальца золотой ободок, увенчанный массивным сапфиром. Положил на пол пещеры между собой и Тсубасой.

- Удачи тебе, человечек, – вздохнул он, отводя в сторону взгляд. - И тому, второму, тоже…

- Благодарю тебя. От всего сердца!

- А оно у тебя большое и горячее, - пробормотал синигами.

- Что?

- Ничего. Ступай.

Мальчишка бережно поднял перстень и глубоко упрятал его себе за пазуху.

- Я верну его. Обещаю!

- Я верю.

Он уже дошел до выхода из пещеры, когда синигами окликнул его.

- Самое последнее. Когда вы окажетесь в мире людей, вспомните свои настоящие имена и прошлое, возможно, окажется, что вас связывала отнюдь не дружба. Чаще всего два человека попадают к синигами из-за уз ненависти. Хватит ли у вас сил вынести осознание того, что вероятно один из вас стал причиной смерти другого? Или же вы оба погибли по вине друг друга.

- Думаю, я выдержу такое открытие, - после недолгого размышления ответил Тсубаса. – Но все равно, спасибо за предупреждение, Питч.

- Смотри, человечек. Я не потому сказал, чтоб просто предупредить. Если вы вспомните что-то непереносимо тяжёлое и после этого возненавидите друг друга, то мгновенно превратитесь в Богов Смерти, даже не касаясь тетради.

Лицо Тсубасы заметно побледнело, но, собравшись с силами, он вымолвил:

- Я все равно хочу вернуться в мир людей, получив еще один шанс. Даже если я совершил какую-то непростительную ошибку в отношении Рэя, то хотел бы исправить ее.

- А если он совершил ошибку в отношении тебя? Ты простишь его?

- Постараюсь. Не знаю, почему, но я хочу вернуться. Несмотря ни на что. С ним.

Синигами прищурил свои светящиеся умные глаза и понимающе усмехнулся.

- Только спроси у своего приятеля, разделяет ли он твои намерения, прежде чем спускаться в ваш мир. А то велика вероятность, что в самый ответственный момент тебя предадут.

Тсубаса с благодарностью кивнул, махнул рукой на прощание и скрылся за стеной пещеры. Питч задумчиво подпер кистью левой руки подбородок.

- Надо же, - пробормотал он вполголоса самому себе. – Впервые за столько сотен лет я готов понять синигами, сопереживающих людям.

***


Остановившись рядом со скорчившейся фигуркой отощавшего, бледного мальчишки, Тсубаса почувствовал в сердце укол чувства, похожего на смесь сочувствия и нежности. Присев на корточки, Тсубаса медленно провел рукой, откидывая чёлку со лба спящего, затем коснулся его израненной руки с багровым рубцом, выпирающим на запястье.

- Кем же ты был для меня? - задумчиво прошептал Тсубаса, осторожно трогая указательным пальцем подбородок мальчишки. – Почему я так сильно хочу тебя спасти? – Тсубаса нахмурился и интенсивно потер лоб. – Нет, воспоминания не вернутся так просто.

В этот момент Рэй шевельнулся, и Тсубаса инстинктивно отпрянул назад, одновременно придавая лицу бесстрастное выражение. Рэй застонал, хватаясь во сне за руку, и открыл глаза. Внезапно на его губах заиграла хитрая улыбка, и он засмеялся.

- Тсубаса, ты сейчас выглядишь ничуть не симпатичнее, чем когда мы впервые встретились два дня назад!

- Мне кажется, с тех пор прошло две тысячи лет.

- В этом мире время течет иначе,- Рэй приподнялся на локте здоровой руки. – Знаешь, если сейчас придется идти куда-то далеко, то я не дойду. Мне даже на ноги встать не удается. Видно, чересчур долго играл в шахматы с Миком…

- В шахматы?! – глаза Тсубасы, казалось, сейчас выпрыгнут на лоб. – Откуда вы взяли шахматы?!

- Синигами выстругали из дерева. От настоящих не отличишь. Ручная работа, высшее качество!

- Шахматы, – повторил вдруг Тсубаса, будто в ступоре. – С синигами - в шахматы?! Но как тебе удалось улизнуть от Мика, пока он не выпил всю твою кровь? Проиграть, понятно, дело нехитрое…

- Ничего себе! – оскорбился Рэй. – Сам бы попробовал в то время, как у тебя перед глазами одни выигрышные комбинации рядочками бы плавали, словно рыбки в аквариуме!

- Извини. Тебе тоже пришлось нелегко. Но как ты сбежал?

Рэй вкратце изложил свою придумку насчет тайны Вселенной, чем вызвал появление еще одной ухмылки на лице Тсубасы.

- Слушай, я не разочарован в тебе, - сделал вывод лохматый мальчишка, поджимая босые ноги под себя и принимая свою излюбленную позу ласточки, сидящей на проводе. – Чего-то подобного я и ожидал, но ты действовал даже более творчески, чем я полагал.

- Следовательно, пока синигами там шарахают друг друга по головам шахматной доской, нам надо успеть провернуть то, что ты задумал, не так ли?

- Конечно, - сразу посерьезнел Тсубаса.

- Тогда самое время ввести меня в курс дела.

- Мы должны спуститься в мир людей и вспомнить наше прошлое. И времени у нас с тобой – один день. К завтрашнему утру мы должны явиться к королю и либо предъявить ему тетрадь… но этот вариант исключается, ведь мы оба решили, что не хотим становиться Богами Смерти… Так?

- Так, так! - нетерпеливо перебил его Рэй.

- Либо, я думаю, мы должны назвать ему наши настоящие имена, и тогда король не сможет больше держать нас тут. Он будет вынужден вернуть нас в человеческий мир.

- Ты уверен?

- На пятьдесят процентов.

- Опять! Как меня задолбали твои проценты! Ты пытаешься вычислить жизнь, но так не получится! – неожиданно разозлился Рэй. – Мы не в игры играем! Это наш последний шанс! Ты что, не понимаешь? Как ты можешь постоянно рассуждать в процентах, будто мы с тобой – столбики цифр в статистическом отчете?!

Вместо ответа Тсубаса молча вынул из-за пазухи сапфировый перстень Питча.

- Как бы то ни было, вот ключ от Врат, ведущих в мир людей. Питч пожелал нам обоим удачи. Ты идешь со мной?

- Конечно, - пожал плечами Рэй. - Разве мне есть, куда отступать?

- И еще одно, - Тсубаса замялся. - Если выяснится, что там, в прошлой жизни, мы были врагами и уничтожили друг друга… ты сможешь удержаться и не возненавидеть меня?

- С чего тебе подобное вообще взбрело в голову? – отпрянул от него Рэй.

- Питч сказал, если выяснится, что мы были врагами, и мы не найдем в себе сил простить один другого, то превратимся в синигами, даже не касаясь тетради.

Рэй задумался.

- Серьезное препятствие, - он внимательно оглядел с ног до головы сидящего перед ним Тсубасу. – Даже если выяснится, что мы были врагами, и ты, предположим, стал причиной моей смерти… Смогу ли я простить…

- Так сможешь?

- Знаешь, - вдруг ответил ему Рэй. – еще вчера я бы, не задумываясь, сказал, что смогу, но я бы солгал. Сейчас скажу другое. Я не знаю, кем я был раньше, и, судя по обрывкам моих чувственных воспоминаний, я, скорее всего, являлся не очень хорошим человеком. Я постоянно лгал и не жалел никого, кроме себя. Мне весь мир будто был что-то должен. Я и сейчас отчасти такой. Но, Тсубаса, для меня ты – тот, кого я первым встретил в этом мире. Мы оба отдали нашу кровь, чтобы заполучить ключ. Смогу ли я после этого возненавидеть тебя за то, что случилось в прошлом? Это же бессмысленно. Нам надо думать о будущем. Я не хочу становиться Богом Смерти, даже если когда-то и стремился к этому.

- Почему ты думаешь, будто некогда стремился стать синигами?

- Мик дразнил меня тетрадью, когда я продул ему в шахматы три партии подряд. Он показал мне обложку. Мельком, всего на секунду, но в тот же миг меня потянуло к тетради так, будто внутри неё заключена часть моей души.

- Думаешь, тетрадь Мика как-то связана с твоим прошлым?

- Не она конкретно, а какая-то другая тетрадь, похожая, но что-то меня связывало с ней. Я или был Богом Смерти, или очень хотел этого. Одно из двух.

Тсубаса крепко сжал его плечо.

- Я не позволю тебе превратиться в синигами! Даже если ты уже был им в прошлом.

- Но, в сущности, тебе какая разница? Ты в любом случае спасешься.

- Нет. Я предпочту стать синигами вместе с тобой, - твердо сказал Тсубаса. – Несмотря на то, что мне это глубоко противно.

- Почему?!

- Потому что мне давно кажется, что я должен спасти тебя от какой-то опасности… А еще после нашей встречи я понял… Ты очень интересный человек, и мне хотелось бы дружить с тобой! – закончил Тсубаса свое странное объяснение.

Повисло недолгое молчание. Потом Рэй произнёс:

- Выходит, Рюк был прав? Ты нарочно отправился сюда следом за мной?

- Наверное. Больше ничего не спрашивай! Мне очень трудно самому понять… Может, когда я вспомню остальное, тогда пойму, - он нервно вертел в руках перстень, избегая встречаться глазами с Рэем.

- Ладно, давай просто пойдем в мир людей и покончим с этим.

- Но ты… постараешься не возненавидеть меня, какое бы прошлое нам ни открылось?

- Я постараюсь изо всех сил, чтобы ненависть не проникла в мое сердце. Клянусь!

- И я клянусь тебе в том же. Идем, - Тсубаса сжал в правой руке перстень, а другой рукой помог Рэю подняться и дойти до ближайшей скалы. – Вот здесь расположены Врата, - он указал на красную полосу, вспыхнувшую на земле, когда они приблизились ко входу в мир людей, - но магический круг не даст нам дотянуться до них. Впрочем, погоди, у нас теперь есть ключ! - Тсубаса наклонился и коснулся полосы перстнем Питча.

Магическая черта мигнула и погасла.

- Удалось! – обрадованно воскликнул Рэй. – Ты знал, что так будет? И вообще - расскажешь потом, как ты выяснил информацию про Врата?

- Я действовал согласно логике и здравому смыслу.

- Да уж, заливай! – недоверчиво прервал его Рэй.

- И, наверное, мне в немалой степени везло, - прибавил Тсубаса. – Но, конечно, потом я тебе расскажу. А сейчас, - он неловко замялся. – У нас один перстень на двоих, поэтому, боюсь, могут возникнуть проблемы, если мы попытаемся пройти, следуя друг за другом, или даже просто держась за руки. Тебя может отбросить назад, и тогда я не уверен, хватит ли мне сил вернуться за тобой.

- Что ты предлагаешь?

- Тебе придется обнять меня так крепко, как только сможешь, - выпалил Тсубаса, стараясь не смотреть на Рэя.

- Вот ерунда, и всего-то, - улыбаясь, сказал тот, шагнув ближе и сцепив свои руки за спиной лохматого мальчишки. – Открывай Врата, приятель!

Тсубаса поднял руку и коснулся сверкающим камнем трещины между скал. В лицо ему брызнули лучи ярко-фиолетового света, ослепили его и швырнули их обоих вперед в пугающую бездну.


Глава 5. Воспоминания

Тсубаса огляделся вокруг.

В комнате, где он очутился, мглистый утренний свет едва проникал сквозь полуприкрытые жалюзи. Справа возле стены стоял высокий шкаф, заваленный папками. Перед окном располагался чей-то аккуратно прибранный рабочий стол с плазменным монитором, принтером и телефоном.

Офисный стул был задвинут до упора под стол. Там же хозяин кабинета оставил отключённый системный блок, корзину с остатками переписки, пропущенной через бумагоуничтожитель, груду разломанных дисков в полиэтиленовом пакете и еще несколько запечатанных ящиков непонятного назначения.

Взгляд Тсубасы упал на клавиатуру, к которой была прикреплена записка всего в несколько слов: «Интерпол принял отчет. У ФБР нет вопросов. N».

«Интерпол?» – задумался Тсубаса, но вдруг зашатался и сел на пол, словно у него невыносимо закружилась голова.

Короткой записки в чужом кабинете оказалось достаточно, чтобы часть воспоминаний вернулась, будто все случилось вчера.

«Я был связан со штаб-квартирой Интерпола в Лионе и Федеральным бюро расследований в Штатах. Да, все отгадки моего прошлого надо искать именно там!»

***


Рэй ожидал, что как только его ноги коснутся земли родного мира, воспоминания нахлынут потоком, и он разочаровался, когда этого не произошло.

Стоило обоим мальчишкам шагнуть в сияющую фиолетовым светом бездну, как Рэй сразу ощутил силу, потащившую их друг от друга. Он старался удержаться, не позволить ничему разъединить их, но в какой-то момент невольно разжал руки и полетел в пустоту, крутясь по спирали.

Через минуту Рэй почувствовал пружинящий толчок под животом, будто кто-то подложил ему мягкий футон. Падение прекратилось. Рэй открыл глаза и обнаружил себя лежащим на мокрой от дождя земле: живой, пахнувшей травой и листьями, с ползающими по ней жуками и муравьями.
Запах сосновой хвои опьянил его.

Серая пелена, окутавшая сознание, стала заметно тоньше, но все равно Рэй не вспомнил ни событий прошлого, ни своего имени. Вернувшиеся от соприкосновения с миром людей воспоминания являлись скорее чувственными и касались его прежних увлечений. Рэй понял вдруг, как это было здорово – наслаждаться солнцем, ветром, соленым запахом моря, загорать летом на пляже, учиться в школе, узнавать что-то интересное о других странах и незнакомых людях. Он припомнил, как ему нравилось возиться с компьютером, составлять программы, искать информацию в Интернете, учить английский, играть в большой теннис и в шахматы. Никому не удавалось превзойти его в этих двух играх!

Рэй обожал читать книги, но не любил смотреть телевизор. Там всегда передавали страшные вещи об убийствах, катастрофах, несправедливостях и страданиях. Мальчик хотел, чтобы все вокруг стали добрыми, честными, и никто бы не страдал.

Он ждал прихода идеального мира – без зла и преступлений, где люди чисты душой и совершенны. Он сам делал все, чтобы стать человеком, достойным жить в этом новом мире. Рэй потому и много учился, несмотря на молчаливое презрение одноклассников, несмотря на их шёпот за его спиной: «папенькин сынок», «зубрила», «зануда». Всё, что он делал, подчинялось одной-единственной мечте – служить справедливости, делать жизнь на Земле лучше.

Что же случилось потом?

Серая пелена в сознании не пускала дальше. Но он должен понять! Он здесь именно для этого. Рэй поднялся на ноги и хотел отряхнуть одежду, как вдруг понял, что тело его утратило плотность и стало прозрачным. Сквозь свои руки и ноги он прекрасно мог видеть окружающие предметы.

«Ясно. Для здешнего мира я призрак, потому что однажды уже покинул его. Мне просто дали шанс прийти сюда, взглянуть на те места, куда притянет душу, и на основании этого попытаться вспомнить, кем я был».

Рэй осмотрелся вокруг и увидел в отдалении двухэтажный просторный дом с мансардой. Дверь открылась, и изнутри дома вышла пожилая женщина, одетая в тёмное платье. Она везла в инвалидной коляске девушку лет девятнадцати с короткой стрижкой, черноволосую, очень красивую, но с потухшим, безразличным взглядом.

Девушка сидела, укутанная красным шерстяным пледом, безвольно сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку перед собой.

Женщина выкатила коляску на дорожку, вымощенную каменной плиткой, и медленно двинулась по ней вглубь сада. Время от времени она наклонялась к девушке и что-то говорила ей вполголоса на ухо, но та никак не реагировала на слова матери.

«Почему я вдруг решил, что они – мать и дочь?» - удивился Рэй, невольно подходя ближе. Как он и предполагал, женщина не заметила его приближения. Он был невидим для нее.

Что касается девушки, ее зрачки внезапно расширились. Резко вздрогнув, она повернула голову и устремила взор на Рэя, идущего справа от ее коляски.

- Саю, милая, что с тобой? – женщина проследила направление взгляда дочери, однако ничего не увидела, кроме клумбы с ирисами. – Тебе нехорошо?

Девушка продолжала смотреть на Рэя, потом вдруг протянула обе руки к нему, кончики ее губ задрожали, на глазах выступили слёзы и покатились крупными каплями по щекам.

- Р.. Р.. Р…Ра… - она изо всех сил пыталась произнести что-то, но у нее не получалось, будто язык её отвык от человеческой речи.

- Милая, там никого нет, - расплакалась вдруг женщина, становясь перед дочерью на колени и пытаясь узкими, худыми ладонями развернуть ее лицо к себе, - ты снова видишь папу? Саю, постарайся смириться. Ни папы, ни твоего брата больше нет с нами, но мы должны научиться жить дальше. Ты - моя последняя радость. Я очень хочу, чтобы ты снова стала прежней!

Девушка по-прежнему не реагировала на ее увещевания, продолжая со слезами смотреть на Рэя, что-то пытаясь вымолвить непослушными губами.

- Р… Ра… Ра… Райто! – наконец, громко выкрикнула она, и наклонилась так низко, что мать едва успела подхватить ее, иначе Саю упала бы на землю.

- О чем ты? – перепугалась женщина. – Ты видишь Лайта?!

- Он здесь, - отдышавшись, девушка приподнялась в кресле, опираясь на руку матери. Взгляд ее посветлел и неожиданно из безразличного стал вполне осмысленным. – Лайт … Он здесь, мама. Теперь я знаю, что он меня тоже простил.

- Простил? Ты ничем перед ним не виновата!

- Из-за меня… отец… - и девушка снова разрыдалась.

- Милая! – женщина обхватила обеими руками голову дочери и стала неистово целовать ее в затылок. – Слава Богу, что ты снова заговорила! Я так рада! Я целых три месяца этого ждала! Выслушай меня. Ты ничем не виновата перед отцом и братом. Их убили преступники. А то, что тебя похитили и держали в заложниках… Разве это твоя вина?

- Лайт и папа… пришли выручать меня… и вскоре … умерли… оба… За ними охотились… из-за меня…

- Детка! Все было не так! Зачем ты винишь себя? Их смерть – не твоя вина… Пойми же, милая, это вовсе не твоя вина!

Рэй некоторое время еще стоял рядом, наблюдая, как мать и дочь, сидят, обнявшись и пытаясь поддержать друг друга в общем горе. Потом двинулся по направлению к их дому.

«Интересно, - размышлял Рэй, – эти две женщины, правда, моя семья? Саю узнала меня, или ей просто померещился дух брата, которого она очень любила? Мне стоит войти и осмотреть жильё изнутри, чтобы точно выяснить это, ведь я до сих пор ничего толком не вспомнил».

Он довольно быстро приблизился к входной двери, откуда несколько минут назад появились мать с дочерью, недоумевая, что делать теперь. Ведь он не мог больше коснуться ни одного предмета.

Решившись, Рэй просто зажмурился и шагнул вперёд.

***


Никто не видел, как Тсубаса проник внутрь здания организации, вход в которую простым смертным был заказан. Его безусловным преимуществом являлась полнейшая невидимость. Подросток методично обследовал кабинеты и коридоры, пока не дошёл до отдела хранения секретной документации.

«ФБР приняло отчет» , - вспомнил он записку в кабинете.

«Интересно, какой отчет это мог быть и как он связан с моим прошлым?»

Приходилось искать непонятно что, словно иголку в стоге сена…

«Ничего, - решил про себя Тсубаса, - если рассуждать логически, меня, скорее всего, выбросило именно в то место, с которым я некогда был связан, а следовательно и необходимые документы найдутся тем же способом. Просто я почувствую, какие из них имеют ко мне отношение».

С такими мыслями мальчик прошел сквозь стену и очутился внутри архива, где хранились отчеты ФБР.

Он оказался в огромном помещении без окон с металлической дверью, запертой на несколько кодовых электронных замков. Внутри располагались многочисленные сейфы. На каждом крепилась табличка с сороказначным шифром.

Тсубаса двинулся вдоль рядов, ожидая, что ощутит какой-нибудь внутренний толчок, который поможет сориентироваться, какой из ящиков ему нужен. Так он бесцельно бродил довольно долго, пока, наконец, не обнаружил в беспорядочно проставленных цифрах определенную закономерность. Каждое дело, судя по всему, обозначалось порядковым номером, датой открытия и закрытия, а также обозначением региона, где оно велось.

«Где-нибудь в кабинетах здешнего начальства наверняка найдется карта с числовым обозначением регионов. Я вернусь в помещение, где оказался в самом начале, выясню, в каком регионе оно находится, а потом поспешу сюда, отыщу его кодовое наименование на здешней карте, и тогда в архиве меня не затруднит вычислить нужный ящик. Только надо все делать очень быстро. Мне ведь еще Рэя предстоит искать. Неизвестно, какие несчастья случатся, если мы не успеем вернуться к королю синигами вовремя».

Подумав так, Тсубаса закрыл глаза и сосредоточился на образе комнаты, куда попал сразу после выхода из мира Богов Смерти.

***


Подобно облаку тумана, невидимое тело Рэя просочилось внутрь сквозь стену строения…

В доме царила грусть. Посреди гостиной располагался белый кожаный диван и два кресла, а рядом - овальный чайный столик. В нишах стояли фарфоровые вазы. Промежутки между ними украшали какэмоно. На полу лежал огромный ковер, вытканный из шерсти. На темном фоне были изображены белоснежные лилии в прозрачно-синем пруду и два аиста, стоящие по колено в воде.

За гостиной начиналась столовая, где Рэй заметил длинный дубовый стол, а вокруг были расставлены резные деревянные стулья, еще дальше просматривалась выскобленная до блеска кухня, где суетились две служанки, готовившие обед.

Незамеченный, Рэй поднялся по лестнице на второй этаж. В одной из верхних спален, явно принадлежавшей молодой хозяйке, горничная вытирала пыль с тумбочек. Она даже не обернулась, когда Рэй прошел по коридору около приоткрытой двери. В зеркале двухстворчатого шкафа, расположенного возле выхода из комнаты, не появилось никакого отражения. Мальчишка, отметив про себя еще раз собственное шаткое положение в этом мире, двинулся дальше. Многие спальни оказались пустыми. И хотя в них так же, как и везде, было тщательно прибрано, но Рэй сразу заметил, что туда давно никто не заходил.

В комнате, напоминавшей чей-то рабочий кабинет, на столе в дорогой металлической рамке стояла фотография пожилого мужчины-японца с чёрными, аккуратно зачесанными на пробор волосами, и прямым, серьёзным взглядом. Около фото кто-то оставил охапку крупных, белых хризантем и несколько свечей в маленьких, золочёных подсвечниках.
Рэй ненадолго задержался возле фото, но в его груди снова ничего не шевельнулось.

Тогда он прошел сквозь стену в соседнюю комнату и замер, будто вкопанный. На него смотрел с фотографии необыкновенно красивый, уверенный в себе парень лет двадцати двух с каштановыми волосами. Гордые карие глаза словно говорили миру: «Я сильный, считайтесь со мной!» Рэй подошел вплотную, с интересом рассматривая правильные, точёные черты лица, холёные пальцы скрещённых на груди рук, упрямый изгиб губ.

Рамку обвивала чёрная лента, а рядом лежала точно такая же огромная охапка хризантем, как и в соседней комнате.

- Кто это? – удивленно спросил Рэй сам себя.

Внезапно он заметил газетную вырезку, прикреплённую на стене рядом с фото: «Начальник центрального отдела полиции Токио господин Ягами Лайт погиб от рук Киры», - гласил заголовок. И дальше следовал текст:

«Глава полиции Токио господин Ягами Лайт вчера, 28 января в 15 часов 25 минут по местному времени, скоропостижно скончался на причале в юго-восточной части Дайкоку. По данным медицинской экспертизы, господин Лайт умер от сердечного приступа. Сотрудники полицейского управления Токио подтвердили, что ответственность за смерть главы их отдела лежит на так называемом Кире, серийном убийце, который вот уже шесть лет подряд продолжал уничтожать преступников, а заодно полицейских, пытающихся поймать его и привлечь к суду. Как все знают, неделю назад родной отец господина Лайта господин Ягами Соитиро, занимавший в течение трех последних лет должность главы полиции Токио трагически погиб во время секретной операции по поимке группы террористов. Господин Соитиро скончался в городской больнице от многочисленных травм и ожогов, полученных во время взрыва, инициированного террористами. Его сын Лайт, окончивший год назад юридический факультет Токийского университета, несмотря на свой юный возраст, после смерти отца единогласно был избран на пост главы отдела. Господин Лайт с пятнадцати лет неоднократно участвовал в расследованиях, его неординарные решения помогли обезвредить многих опасных преступников. Вчера, к величайшему горю, мы потеряли этого талантливого молодого человека. Он погиб из-за участия в расследовании дела Киры. Господин Лайт подобрался вплотную к разгадке личности Киры, но был вынужден в свою очередь раскрыть себя перед этим опасным преступником. Как всем известно, Интерпол, ФБР и правительства всех стран мира, три года назад официально признали действия Киры законными и прекратили попытки арестовать его. Однако некоторые энтузиасты из рядов полиции и ФБР тайно продолжали вести дело, рискуя своей жизнью. Возглавляли группу полицейских в Японии господин Лайт и господин Соитиро. Другие сотрудники, участвовавшие в расследовании дела наряду с господином Лайтом, (их имена нас попросили не называть), готовы подтвердить, что их шеф подстроил Кире ловушку на заброшенном складе в Дайкоку, и, прикрывая товарищей, предпочел сразиться один на один с преступником, в результате чего погиб. Однако Кира тоже был повержен. По неизвестной причине, между ним и господином Лайтом завязалась перестрелка, случайно был задет один из контейнеров с горючим, внутри склада вспыхнул сильный пожар и разом охватил все строение. Кира не успел выбраться из помещения до обрушения и погиб. Господина Лайта удалось извлечь из-под обломков вовремя, его тело почти не пострадало. Прибывший на место происшествия медэксперт констатировал смерть не от отравления угарным газом, а от сердечного приступа, из чего можно сделать вывод о причастности Киры к смерти господина Лайта. Спустя час из-под обломков извлекли тело второго мужчины, опознать которое пока не удается. Полиция считает, что второй погибший и есть Кира.
Дополнительная информация по делу пока только уточняется, но уже сейчас достоверно известно, что господин Лайт, как и его отец, погиб героической смертью и заслуживает награды, которая обязательно будет вручена его семье от имени правительства Японии.
Вдове погибшего Ягами Соитиро, госпоже Ягами Сатико, назначена ежемесячная пенсия, и за ней сохранятся все льготы, которыми они до сих пор пользовались как член семьи полицейского.
Госпожа Сатико мужественно переносит гибель мужа и сына. На ее попечении осталась девятнадцатилетняя дочь Саю, которая сейчас находится в очень тяжёлом состоянии.
Неделю назад в нашей газете мы рассказывали о том, как госпожу Саю похитили шантажисты, пытавшиеся заставить господина Соитиро и господина Лайта отказаться от расследования дела Киры. Господа Ягами Лайт и Ягами Соитиро не поддались на шантаж. Вместо удовлетворения требований преступников они пошли ва-банк и обезвредили опасную группировку международных террористов. Эта операция стоила жизни господину Соитиро. Госпожа Саю не перенесла трагического известия о гибели отца, последовавшего вскоре после пережитого стресса в плену у бандитов, и впала в невменяемое состояние. Сейчас девушка находится дома под присмотром матери. Врачи говорят, что надежда есть, но выздоровление потребует много времени и сил.
Мы обязательно расскажем вам еще о судьбе этой семьи в последующих статьях. От имени всей нашей редакции мы выражаем глубочайшее соболезнование госпоже Сатико и ее дочери».

Рэй опустил взгляд ниже и увидел еще один оторванный клочок газеты, меньших размеров, нежели первый. Он был подложен под фото.

«Известная певица Амане Миса пыталась вчера покончить с собой, сбросившись с крыши высотного здания, но вовремя была остановлена своим поклонником. Сейчас госпожа Амане находится в частной клинике, принадлежащей…» - далее текст отсутствовал.

Мальчишка вздохнул и еще раз посмотрел на фото Ягами Лайта.

Если следовать логике, с вероятностью девяносто девять процентов, как обожает говорить Тсубаса, Рэй сейчас находится в своем доме и в своей комнате. И, скорее всего, именно он и был Ягами Лайтом до своей гибели в Дайкоку.

Почему же тогда он не чувствует совсем никакой связи с этим гордым молодым человеком на фотографии? И ничего не шевельнулось в душе, когда он встретил мать и сестру, будто обе женщины ему чужие?

«А если пробраться на сгоревший склад? – осенило вдруг Рэя. – Если там действительно место моей смерти, я должен буду что-то ощутить. Но как отыскать дорогу, если я ничего не помню?»

Однако не успел Рэй задуматься о причале, как неведомая сила вдруг вихрем подхватила его снова и понесла куда-то сквозь клубящуюся мглу…

***


Никогда Тсубаса не мог подумать, что время может течь настолько медленно, будто давая ему шанс успеть всё.

Загадочный кабинет с запиской находился в Токио. И его хозяин больше не собирался туда возвращаться. Он улетел обратно в Штаты со своими людьми, закончив расследование по делу Киры. Агент N. Да, таково его кодовое имя. Он оставил в своем опустевшем кабинете записку для полицейских Японии, чтобы те были в курсе: их отчет Интерпол и ФБР рассмотрели и отправили в каждый в свой архив. Вопросов по делу Киры нет.

Но у Тсубасы, в отличие от сотрудников ФБР и Интерпола, возникло множество вопросов, когда он вернулся в отдел хранения секретной документации и нашел-таки среди сейфов тот самый отчёт. Вернее, кучу распечаток, полученных от разных агентов в течение последних шести лет. В основном секретные сведения шли из Японии, ибо неуловимый серийный убийца находился именно там. Тсубаса вначале испугался, что не сможет читать бумаги, к которым ему не удастся прикоснуться, однако вскоре обнаружил, как легко справляется с задуманным в своем новом положении. Стоило лишь подумать о следующем листе в папке, он становился виден прямо сквозь стену сейфа и другие листы, лежащие сверху. Чтение пошло быстро.

Тсубаса узнал почти все о себе по своим же отчётам. Он был секретным агентом Интерпола под прикрытием и работал под псевдонимом L. Вторым его кодовым именем, выбранным специально для дела Киры, являлось «Рюдзаки». Именно L заподозрил, что Кира скрывается в Японии и отправился туда вместе со своим напарником Ватари, где и подключился к расследованию, которое вела местная полиция. Однако судя по сохраненным данным, три года назад расследование свернули на основании распоряжения глав государств и правительств по всему миру, но некоторые агенты втайне продолжали им заниматься. И вот теперь дело успешно завершено. Кира уничтожен.

Тсубаса взглянул на небо, где солнце начинало уже клониться к горизонту. Наступал вечер. Увядшие лепестки отцветающей сакуры кружились над могилами, а на надгробии, возле которого он остановился, было выбито: «Светлой памяти L. Рюдзаки, покойся с миром!» И подписи внизу: «Ягами Соитиро, Сюити Айзава, Моги Канзо, Матсуда Тота, Ягами Лайт».

Взъерошенный мальчишка помедлил еще минуту, потом развернулся и, сгорбившись, пошел прочь. Осталось еще одно место, о котором он отлично помнил. Его надо было посетить последним, ибо там… Он знал точно, кого там найдёт.

***


Когда Рэй опомнился, то услышал совсем рядом шум прибоя, крики чаек. Заходящее солнце из-за полосы туч освещало помещения складов, рядами располагавшихся со всех сторон. Влажный ветер разносил над водой скрип лебёдок погрузочных кранов, торчавших тут и там. Их железные крюки медленно раскачивались в воздухе.

Рэй направился наугад между полупустыми строениями. Вскоре он выбрался на свободную площадку, где увидел обгоревшие остатки досок и оплавленные металлические листы рухнувшей крыши.

От склада почти ничего не осталось. Рэй медленно побрел по пепелищу, недоумевая странности собственных эмоций. Он ожидал почувствовать страх, горечь или боль, но внутри установилось безмолвное спокойствие. И неимоверное облегчение, будто груз, который он нёс когда-то, давно сброшен.

- Чувствуешь что-нибудь? – окликнул его знакомый голос.

Рэй остолбенел. Обернувшись, он невольно расплылся в улыбке, заметив неподалеку Тсубасу. Тот, как всегда, неподвижно стоял, ссутулившись, засунув руки в карманы, и смотрел прямо перед собой с неопределенным выражением. Заходящее солнце золотило взлохмаченные волосы. Косые, широкие лучи упали на бледное лицо, и черты мальчишки на мгновение скрылись за полосой света, так что их почти не стало видно. Внезапно у Рэя возникло ощущение дежа-вю, будто его сердце, которое давным-давно остановилось в этом мире, вдруг пробудилось и бешено заколотилось: живое, горячее. Казалось, кровь, которой не могло быть сейчас вовсе в его жилах, прилила к голове, ударила обжигающей волной по щекам.

- Это ты! – невольно воскликнул он, рванувшись вперед и хватая Тсубасу за плечо, и с облегчением убеждаясь, что друг для друга они вполне осязаемы и материальны. – Это тебя я вспомнил, когда очнулся в мире синигами! Здесь, на этом самом месте, я умирал, а ты стоял вот так, как сейчас, провожая мою отлетающую душу. Но я не помню пожара на складе, перестрелки и того, почему я все-таки погиб!

- Как тебя звали, ты вспомнил?

- Ягами Лайт. Я почти уверен в этом. Спустившись в мир людей, я попал в свой дом, встретил мать и сестру, видел наши с отцом фотографии. Здесь прошло уже три месяца. Но, Тсубаса, я умер в возрасте двадцати двух лет, а выгляжу как тринадцатилетний пацан! Почему? Из газетной вырезки я выяснил, что был сыном полицейского и погиб, ведя расследование дела Киры, очень опасного убийцы. Якобы Кира умер вместе со мной на причале, куда я его заманил, чтобы арестовать, но он перед этим успел убить меня. Правда, в той же статье написали, что Ягами Лайт умер от сердечного приступа. Мне это непонятно.

- М-да, - задумчиво произнес Тсубаса, вытаскивая руки из карманов и одновременно почесывая одну ногу о другую. – Вот почему на блуждания в мире людей теоретически отводится трое суток. В первый день максимум, что можно выяснить – свое имя, и то если повезёт. Вероятно, эмоции и остальная часть памяти возвращаются позже.

- Что же делать? И почему ты вдруг очутился тут вместе со мной? Я отправился сюда, так как вычитал про это место в газетной вырезке возле своей фотографии, которую, наверное, прикрепила на стену моя мама. Но неужели ты… тоже здесь умер?

- Вряд ли. Судя по данным, которые я вычитал в архиве ФБР, моя смерть наступила в возрасте семнадцати лет. Я был детективом, связанным одновременно с ФБР и Интерполом, и вел расследование дела Киры.

- И ты?! – остолбенел от удивления Рэй.

- Да. Моими псевдонимами были: «агент L» и «Рюдзаки». Я работал под прикрытием с человеком по имени Ватари. Мы вместе переехали в Японию, так как я решил, что Кира должен находиться именно здесь, хотя он уничтожал преступников по всему миру. Если верить моим отчётам, отправленным из Японии в Штаты, Кира мог убивать, зная имя человека, и как тот выглядит. Расстояние, на котором он находился от жертвы, не имело значения.

- Какие-то колдовские способности! Разве такое бывает? – не поверил Рэй.

- Выходит, бывает… Детектив L… То есть я… умер от сердечного приступа в своей штаб-квартире в Токио, так и не выяснив, кто является Кирой. В один день со мной скончался Ватари. Он перед смертью уничтожил электронную базу данных, наработанную за месяцы расследования в Японии, поэтому ФБР не получило никакой дополнительной информации после моей гибели. И самое странное, долгое время многие мои бывшие коллеги даже не были в курсе, что я на самом деле мёртв. Это выяснилось лишь после того, как спустя шесть лет погиб некий глава отдела полиции Токио Ягами Лайт. Вот тогда и вскрылось, что все эти годы Лайт-сан продолжал искать Киру, пользуясь моим псевдонимом. Об этом сообщил в ФБР не далее, как три месяца назад, некий агент N. Он тоже тайно вел дело Киры вместе со своими людьми. N собрал группу под названием СПК – Союз Против Киры. Насколько я понял из его отчётов, представленных в ФБР, N и Ягами Лайт сотрудничали последние несколько недель до трагического происшествия на причале. А вот насчет операции в Дайкоку информация настолько расплывчата, что я почти ничего не понял. Но если хорошенько подсчитать время операции, получается нестыковка. Выходит, склад загорелся на три минуты двадцать секунд позже, чем умер Ягами Лайт. И второй обнаруженный труп слишком «удачно» обгорел. Даже на анализ ДНК отправлять нечего. Я думаю, отчёт поддельный. ФБР и Интерпол долго рассматривали его, в конце концов, утвердили, несмотря на встречающиеся там явные неточности, сдали каждый в свой архив, а затем закрыли дело. Никто не стал требовать проведения повторного расследования или задавать участникам операции в Дайкоку дополнительных вопросов. К тому же, о Кире уже в течение трёх месяцев ничего не слышно. Значит, тогда на складе действительно погиб именно он.

- Но мы с тобой, получается, вели расследование вместе?! Иначе, каким образом я бы смог воспользоваться твоим псевдонимом? Как минимум, я должен был знать о тебе, а как максимум работать вместе с тобой и Ватари! – Рэй смотрел на Тсубасу во все глаза. – Мы были напарниками?

Тсубаса замялся, ковыряя пальцем правой ноги пепел, правда, безуспешно. Его нога не оставляла на земле никаких следов. Наконец, вымолвил:

- Лайт-кун… Могу я так теперь называть тебя?

- Если хочешь, - напрягся Рэй.

- Мы и правда были напарниками и работали вместе … Доказательством служит надпись на надгробии, где под словами соболезнования указано твое имя… Но кроме этого было еще кое-что… Видишь ли, я больше всего на свете мечтал, чтобы ни тебе, ни мне не пришлось вспомнить ничего плохого, однако… если Кира действительно уничтожил тебя, то он бы вместе с нами попал в мир синигами. Связь ненависти, о которой говорил Питч. Помнишь? Вероятно, к Богам Смерти попадают те, кто не может смириться с тем, что его кто-то убил в мире людей. И обычно сильная связь ненависти держит отлетевшую душу между небом и землей. Умерший не в состоянии позволить себе уйти ни в рай, ни в ад. В конце концов, он оказывается в мире синигами, чтобы иметь возможность отомстить за свою смерть. Жаждущему мести вручают тетрадь, и он становится Богом Смерти. Теперь другая цепочка фактов. Кире надо было знать имя человека и его лицо, чтобы убить. Это я выяснил из отчётов. И я подумал вдруг, что каким-то невероятным образом Кира пользовался тетрадью Бога Смерти еще при жизни здесь. Другого способа убивать преступников на расстоянии я на настоящий момент не знаю. Не телепат же он был со смертельной силой? Не имею понятия, как Кира заполучил тетрадь, и чем заплатил Богу Смерти за ее использование, но… Скорее всего, умерев, он бы пожелал отомстить тебе, и тоже попал бы к синигами. Однако его с нами нет.

- Кира мог отправиться в ад.

- Позже - согласен. Но вначале он бы последовал за тобой к синигами и попытался отплатить за свою смерть. И вообще. Невинные души отправляются в рай, но не к Богам Смерти. А мы-то с тобой отнюдь не в раю, как видишь!

- Хочешь сказать, поскольку меня не преследует душа Киры, который погиб по моей вине, и если мы сейчас оба здесь, а не в раю, то тогда… Кирой был кто-то один из нас, а второй как раз и появился в мире синигами, чтобы отомстить?

Тсубаса горько покачал головой:

- У меня стопроцентное алиби, Лайт. Я умер на пять лет раньше, а убийства Киры все еще продолжались, хотя, заметь, я не стал за эти годы Богом Смерти, и у меня нет Тетради.

Рэй посмотрел на Тсубасу с неприкрытым ужасом.

- Ты действительно думаешь, что Кирой был я?!

- К сожалению, только этот вывод и напрашивается.

- Но чьё тогда второе тело нашли на складе?!

- Не могу быть абсолютно уверен, ибо настоящий отчёт агент N, скорее всего, уничтожил, чтобы его не увидел никто. Вероятно, о том, что на самом деле произошло в Дайкоку, знают лишь члены СПК и полицейские, которые вели расследование вместе с тобой, однако можно предположить следующее. Агент N просто пожалел твоих родных. Они и так хлебнули достаточно горя. Какой смысл говорить всем правду, если Кира мёртв и больше никому не причинит зла? Зато, обнародовав настоящий отчёт, можно навсегда сломать ещё две жизни. Представляешь, что бы ожидало твоих мать и сестру, если бы на них одновременно набросилась пресса, ФБР, Интерпол, да еще и родственники погибших преступников? К тому же хуже кошмара нет, чем осознавать, что их сын и брат был тем самым серийным убийцей, из-за преследования которого погиб их муж и отец? Они бы обе не выдержали такого. Думаю, агент N решил обелить твоё имя ради них. Но это лишь мои предположения, ведь я бы на его месте поступил так же. А погиб, скорее всего, твой подельник, помогавший тебе в убийствах преступников. Полагаю, N заманил вас обоих на склад и хотел арестовать, а вы оба предпочли смерть. Наверное, у того, второго, не было семьи. А если была, тогда, думаю, N сделает так, что его тело никогда не опознают. По тем же самым причинам: чтобы никто из невинных людей не пострадал.

Пошатнувшись, Рэй механически сел на землю и обхватил голову руками.

«Я мог быть Кирой, - понял вдруг он. – Вполне. Рюк намекнул, что мы общались прежде. И я прирождённый обманщик. Меня никогда не мучает совесть. Совсем недавно это стало очевидным мне самому. Значит, я пользовался тетрадью Рюка? Другого объяснения нет. Он мог мне одолжить или подарить лишнюю просто от скуки. Богам Смерти ведь постоянно скучно! Но почему я согласился ее взять? Зачем я это сделал? Боже! Конечно! Ради восстановления справедливости. Я хотел наказать преступников и построить идеальный мир! Вот оно! Вот почему меня тянуло к тетради, увиденной в руках Мика! Все сходится. Я действительно ... Но тогда… получается…»

- Это я убил тебя и Ватари, - хрипло выдавил из себя Рэй, – чтобы вы никогда не раскрыли меня. Я втёрся к вам в доверие, а потом уничтожил вас. И сам стал вести расследование. Так и есть. Вот суть нашей связи. Ваша кровь на моих руках, - и мальчишка вжался лицом колени, обхватив себя за затылок. – Поэтому ты пошел за мной к синигами! Дело не в дружбе. Ты просто мечтал отомстить за себя и напарника. И это справедливо, не спорю. Тогда, давай. Сделай, что хотел. Наверное, есть способ заставить убийцу расплатиться, даже если его душа почему-то не отправилась в ад?

Неожиданно Тсубаса приблизился к Рэю и мягко ткнулся носом в его скрещённые на затылке руки.

- Дурачок, - прошептал он, - я вовсе не хочу заставлять тебя платить за что-то.

- Тогда зачем? – пробормотал Рэй. – Я не понимаю. Зачем ты ожидал моей смерти пять лет, хотя мог предпочесть покой в раю? Неужели ты и сейчас этого не вспомнил?

- Вообще-то помнил всегда, - Тсубаса тихо отстранился, а Рэй с удивлением поднял голову, не веря услышанному. - Об обстоятельствах своей смерти я узнал лишь сегодня, спустившись с тобой в мир людей. Но я всегда помнил тебя, хотя и не осознавал, почему мне так сильно хочется уберечь тебя от чего-то страшного. Поверь, я не испытываю желания мстить. Я просто всегда хотел стать твоим другом. И тогда, и сейчас.

- Странный ты, - вздохнул Рэй и добавил нервно. – О какой дружбе вообще может идти речь между убийцей и жертвой?

Тсубаса присел на корточки напротив Рэя и осторожно заглянул ему в лицо.

- Ты помнишь… одиночество? И тоску, которую не вырвать из сердца ничем?

Рэй вздрогнул. Тоска и одиночество были первыми его ощущениями, когда он проснулся в мёртвом мире.

- Помню, - прошептал он. – Эти два чувства стали моими постоянными спутниками сразу после посмертного пробуждения. Их действительно не вытравить ничем.

- Мы с тобой познали самое глубокое одиночество, какое только встречается. Ты был одинок среди любящих людей, потому что так и не сумел полюбить никого в ответ. По какой-то причине, я уж не знаю, почему, но твоё сердце стало холодным, как лёд. Я же испытал одиночество вне семьи, оставшись сиротой очень рано. Мне некого было любить. И я замкнулся в себе. Даже на моем могильном камне не написано настоящего имени, ибо его никто, кроме Ватари не знал, а он погиб, уничтожив всю информацию. Ватари заменял мне родственников все эти годы. Я был одним из одаренных подростков в его приюте, который он построил на свои средства несколько лет назад. Но все же и ему за целую жизнь я не открыл душу. Я словно отгородил себя от всех стеной. Ты поступил так же. Твое желание создать идеальный мир, являлось ничем иным, как отголоском великого одиночества и тоски. Таким кривым, извилистым путем ты всего лишь хотел заслужить любовь и восхищение целого мира. Но если бы ты сам хоть кому-то доверял, ты бы никогда не начал убивать. Ни во имя справедливости, ни во имя будущего, ни во имя любых других надуманных идеалов. Убивать способно только мёртвое сердце. Чтобы убить кого-то, надо сначала убить самого себя. И я это прекрасно понимаю, потому что сам был таким же. Неуверенным в себе, одиноким и настроенным против всех, надеющимся лишь на силу своего интеллекта. Стремящимся к победе любой ценой.

- Ты не стал убийцей, - возразил ему Рэй. – В отличие от меня.

- Потому что встретил человека, которого искренне захотел спасти. Но совершил ошибку, не дав ему увидеть в себе ничего, кроме холодности, самовлюблённости и эгоцентризма. И не сказав о своих истинных намерениях. Признайся, ты сейчас хотел бы убить меня снова? После того, что вспомнил?

- Нет, конечно, - устало отозвался Рэй. – Для меня ты – парень, который пытался помочь мне вернуться в мир людей. Информация о прошлом – дурной сон… Я не чувствую связи с собой прежним. И мне больно, что пришлось вспомнить такое.

- Но вспомнить было необходимо. Когда король синигами спросил, как нас зовут, и заметно развеселился, не услышав ответа, я уже тогда заподозрил: скажи мы ему наши настоящие имена, нас бы отпустили. Я не уверен, но что-то подсказывает мне: в этом я прав. Знаешь, Лайт-кун, полагаю, мы оба все-таки отсекли наше прошлое. Иначе сейчас ты бы возненавидел меня снова.

- Не называй меня Лайтом, - твёрдо сказал мальчишка, вставая на ноги. – Мое имя - Рэй.

Тсубаса широко улыбнулся.

- Хорошо. Я больше не назову тебя тем именем, только ты сам не забудь его до мгновения, когда мы оба предстанем перед королем.

- Не забуду, - наконец-то Рэй решился, не избегая ответного взгляда, посмотреть на Тсубасу. – Скажи, ты в самом деле пришел в мир синигами, чтобы попытаться исправить наше прошлое? Ради меня?

Взъерошенный мальчишка уверенно кивнул и протянул Рэю руку.

- Ради нас обоих, - уточнил он и добавил. - Давай возвращаться.

- Погоди! – внезапно вспомнил Рэй. – Ты сам-то выяснил, как тебя на самом деле звали? Что ты скажешь королю?

- Не важно.

- Как это не важно?! С ума сошёл! Опять жертвуешь собой?! Нет уж, достаточно!

Ошеломлённый Тсубаса уставился на Рэя, когда тот крепко схватил его за руку и непререкаемым тоном вымолвил:

- В оставшееся время мы обойдем все места, где ты был, отыщем каждого, кто тебя знал, но выясним, как тебя все-таки звали! Клянусь, если ты согласился ради меня обменять рай на сомнительное счастье оказаться в мире синигами, а потом блуждать по миру людей и вспоминать разные ужасы о своей смерти, я не сдамся, пока не вытащу тебя из этой истории невредимым тоже!


Глава 6. Настоящее имя

- Значит, они все-таки пробрались туда, - заметил король, отрываясь от лицезрения двух ребят, стоящих на пепелище склада в Дайкоку.

- Я им не давал ключа! – мгновенно отрёкся от всего Рюк, помахав в воздухе когтистыми лапами.

- Само собой, - с усмешкой ответил Его Величество, тыча пальцем в сторону Рюка. – Твой ключ на месте. Значит, другой помощничек выискался. А ребята хитрые. Оба. Надо же умудриться мне глаза запорошить! Ладно, всё по-честному. Я солгал им. Они надули меня. Не получится новых синигами в ближайший месяц завести.

- Почему? – заулыбался Рюк. – Одного, может, и получится. Насколько Вы видели, своё имя узнал только Лайт. Даже не вспомнил, а всего лишь догадался, исходя из ситуации и обнаруженных фактов. А вот второму пареньку худо придётся. Он слишком оберегал свой маленький секрет от всех. Боюсь, никто из ныне живущих не назовёт его настоящего имени. Даже тот мелкий пацан из приюта, Ниа, или, иначе говоря, агент N. Он знал своего друга и учителя только под псевдонимом. А Врата нашего мира поглощают всю память без остатка, поэтому гениальный детектив никогда не вспомнит себя, Ваше Величество. Гы-ыы!

- Не пойму я тебя, Рюк, - искренне удивился король. – Ты, вообще, на чьей стороне?

- Ни на чьей, - поспешно ответил лукавый синигами. – Я всегда и всем говорю одно и то же: я ни во что не вмешиваюсь. Мне главное, чтоб весело было. Кто меня развлекает, с тем я и общаюсь.

- Получается, ты вытащил сюда Ягами Лайта из Пустоты лишь затем, чтобы поразвлечься?

- Ага, - радостно кивнул Рюк. – Ему бы там бродить одному веки вечные за то, что он первым из людей сделку на пользование тетрадью со мной заключил. Миками, Хигути и Киёми давно в аду свои долги отрабатывают. Амане Миса, может, ещё и отмолит свои дела грешные, ибо она только от любви к Лайту, да от безысходного отчаяния убивать решилась. А сейчас и вовсе… После того, как ей сообщили о гибели Лайта… Неизвестно, выживет ли она в той клинике, куда ее отправили после попытки самоубийства? Теперь у неё нет причин жить.

- Тебе совсем не жаль Амане-сан?

- Ваше Величество, я - Бог Смерти! К чему мне жалеть людишек?

- Рэм очень любила эту девушку. И Джелос тоже. Они оба пожертвовали собой ради Мисы, - с тонкой ехидцей заметил король. – Амане - настоящая красавица.

- По мне - так обычная глупая девчонка. Интеллекта ни в одной извилине.

- Само собой, куда ей до Лайта-кун! Все равно, что до неба, – передразнил Рюка король.

- С Лайтом-кун мне было весело, как ни с кем за всю мою долгую жизнь.

- Так ты из него синигами хотел сделать на потеху себе? Потому и вызвал сюда из Пустоты? Нет, Рюк, мне, определённо, импонирует твоя двойная мораль по поводу политики невмешательства в дела людей.

- Ваше Величество, я вмешался в его судьбу всего дважды.

- Четырежды, - ядовито уточнил король, демонстрируя Рюку четыре отогнутых пальца на правой руке, скрипящих, как несмазанная дверь в старом бараке. – В первый раз, когда подбросил на его школьный двор тетрадь…

- Случайность! – парировал Рюк. – Я просто зашвырнул ее через Врата наугад. Скучно было, ну и захотелось чем-нибудь развлечься. Я не виноват, что тетрадка приземлилась именно возле школы Лайта, и Ягами-кун оказался первым, кто ее заметил.

- Но потом ты делал всё, чтобы укреплять Лайта в его стремлении стать Богом нового мира. В этой абсолютно бредовой идее, которая никогда не сбудется ни у одного человека, и все синигами об этом прекрасно осведомлены.

- Во-первых, я никого ни в каких мыслях не укреплял. Мысли в голове Лайта еще до моего появления сами по себе укрепились. Во-вторых, почему же Вы считаете, что абсолютно все осведомлены о бредовости идеи? Вон, ваши подданные в доме у Мика до сих пор шахматной доской друг другу рёбра пересчитывают. Прочная доска получилась, клянусь костями предков! От души вырезали! А почему они молотят один другого? Да потому что Лайт-кун придумал им такую легенду, будто бы Великая Тайна Вселенной откроется тому, кто, обладая первой созданной в мире шахматной доской, сто партий подряд выиграет. Посудите сами: бред ведь, Ваше Величество! И если Боги Смерти на эту ерунду купились, то чем мы так уж отличаемся от людей в их тщеславии и жажде абсолютной власти?

- Однако если ты знал, что Лайт обманывает, почему никого не предупредил?!

- В этом соревновании между людишками и синигами я занял нейтральную позицию. Никому помогать не собираюсь: ни Лайту, ни Богам Смерти. Но посмотреть, как они за обладание шахматной доской дерутся, было забавно. И потом я сразу прибежал к вам, Ваше Величество, сообщить о том, что ребята нашли Врата в мир людей.

- Да, но ты сделал это уже после того, как наша неутомимая парочка выбралась наружу!

- Ваше Величество, по справедливости, они заслужили это. И потом, смотрите, как интересно сейчас через портал за ними наблюдать! Как они бегают сломя голову и пытаются вспомнить свое прошлое. Разве нет?

- Н-да, - задумчиво отозвался король, но уже без гневных интонаций в голосе. – Весело, Рюк. Я балдею. И за это я тебе, пожалуй, одну забавную легенду расскажу. Только тебе, - глаза короля опасно блеснули. – Когда-то давно ты предпочёл не проходить испытание тремя днями, хотя я тебе его честно предлагал, но ты сейчас забыл об этом. Ты попросил тетрадь и не захотел возвращаться в мир людей, чтобы вспомнить свое имя. Но если когда-нибудь захочешь… Бог Смерти должен среди цепей, которые тянутся с неба в наш мир, найти единственную, приковывающую его к этому миру, и суметь порвать ее. Тогда он будет свободен.

Рюк внезапно перестал улыбаться. На его зубастой морде отразился самый настоящий испуг.

- Зачем вы мне рассказали это, Ваше Величество?

- А так вот, - злорадно ухмыльнулся король. – Повеселиться захотелось. Дальше ты можешь делать с этой информацией всё, что тебе заблагорассудится. Можешь забыть или притвориться, что забыл. Можешь передать кому-то ещё и позабавиться, наблюдая за реакцией другого синигами. Я смотрю, закисли мы тут совсем. Вот вы по очереди и начали черт-его-знает-что вытворять. Совсем от рук отбились. А я тут пока ещё король, а не осколок кости! Так что подумай над моими словами, если тебе не страшно. А насчет остальных двух твоих вмешательств в судьбу Лайта... Разве не ты его имя записал в тетрадь именно в тот момент, когда его должны были отправить под суд, а потом на электрический стул как международного преступника? Ты спас своего любимчика от очень страшного будущего, по сравнению с которым смерть от сердечного приступа за сорок секунд – гигантское облегчение. И Ниа, к счастью, оказался слишком благороден, чтобы добить семью Ягами окончательно. Даже фальшивый отчёт состряпал. Руководствовался идеалами учителя, следовал заветам о благородстве и тому подобной чепухе. Никогда бы не подумал, что людишкам так важно вести себя благородно в память о ком-то! Но ты? Если тебе сильно хотелось развлечься, вот и развлёкся бы, посмотрев, как этого «Бога нового мира» будут судить, отправят в тюрьму и затем на казнь. Ведь чью-нибудь жизнь украсть и продлить годы себе ты мог в любой момент, поэтому я не поверю подобному объяснению. Нет, тут было нечто другое. Ты сначала спас Лайта от несмываемого позора, а потом помог избежать наказания Пустотой, подарив шанс на другую жизнь. Пусть даже это было бы однообразное существование в мире синигами. Скажешь, нет?

Рюк устало молчал. Создавалось впечатление, будто слова Старика выбили его из колеи. Наконец, он вымолвил:

- Да, я привязан к парнишке, не спорю. И хотел оставить при себе. Думал, будет у меня приятель, станем вместе век вековать, в кости перебрасываться, сплетничать, да всякие проделки устраивать, но… Я забыл про второго. Совсем из виду упустил.

- Кстати, я тоже с трудом понимаю его мотивы. Отказаться от покоя в раю ради того, кто убил тебя? Никто в здравом уме такого бы делать не стал, а он нисколько не похож на сумасшедшего. И почему закон перехода между мирами нарушился ради них? Они оба так сильно помолодели, очутившись здесь!

- Закон перехода не нарушился, Ваше Величество, - объяснил Рюк. - А помолодели они по вполне понятной причине. Полагаю, тот парнишка-детектив был единственным человеком, при жизни интересовавшим Лайта. Единственным, кого Лайт, несмотря на своё негативное отношение, считал равным себе по уровню интеллекта. И хотя L умер на пять лет раньше, их предсмертные мысли оказались похожими. Мы с вами знаем, что в загробном мире именно схожие мысли притягивают две души. И также на это в немалой степени влияют испытываемые чувства. Поэтому оба юноши снова приняли здесь облик подростков, подсознательно вернувшись в тот возраст, в котором, по их внутреннему убеждению, они могли подружиться на Земле. В тринадцать лет души детей чисты, и, кажется, совсем не затронуты тщеславием. Семена тьмы лежат, не взращенные, даже не пустившие побег. Думаю, Лайт и L поняли в миг смерти, что это был их рубеж, после которого всё изменилось. Вероятно, годом позже они оба закрыли свои сердца от мира, отчаявшись найти родственную душу. А еще спустя три года Лайт стал Кирой, а L – детективом, нанятым для его поимки, и надежда окончательно разбилась. Лайт, умирая, хотел вернуть свое утраченное детство. L желал того же ради Лайта, потому они и встретились. Они бы в любом случае встретились. Жаль, я этого не понял сразу.

- Хочешь сказать, не открой ты Врата преддверия бродящему в Пустоте Лайту, не крикни ему про песчаные замки и не услышь твои слова находившийся поблизости L, все равно этот странный мальчишка обменял бы рай на самое страшное… На то, что страшнее даже ада?

- Думаю, да.

- Не верю. Загреметь после смерти в Пустоту намного хуже, чем в ад, или даже просто рассыпаться в прах. Разве люди безумны?

- Нет, Ваше Величество. Но ради чести они готовы на многое, правда, не у всех есть понятие «честь».

- Темнишь, Рюк, – погрозил пальцем король своему подданному. – Ты жил с людьми много лет и изучил их лучше нас всех, вместе взятых, поэтому тебе прекрасно известно, какова истинная причина, двигающая тем пареньком. Не буду вслух называть его настоящее имя, хотя и вижу его написанным у мальчишки над головой. Бледное такое, почти исчезает, но все ещё виднеется. Если он мне к утру его не назовёт, имя исчезнет… Жаль… Куда пойдет душа, добровольно отказавшаяся от рая? Тетрадь смерти он не возьмёт. Можно даже не предлагать. Он упёртый и скорее предпочтет Пустоту.

- Ваше Величество, не звучит ли в тоне вашего голоса уважение?

- А разве тот паренек не достоин его? Какими бы ни были его истинные мотивы, даже я могу позавидовать такой смелости и благородству.

- Согласен, - кивнул Рюк. – Он благородный человек. Но все равно, если L не вспомнит своего имени, мы не сможем отпустить его в мир людей. Он снова расстанется с тем, ради кого прошел столь длинный путь.

Король задумчиво посмотрел вглубь портала, ведущего на Землю.

- Вспомнит, - сказал Старик. – Успеет. Я в нём уверен.

***


- Бесполезно, - Тсубаса развёл руками, стараясь изображать спокойное равнодушие. – Даже в доме Вэмми все данные уничтожены, наверное, по просьбе Ватари. Ниа не знал моего настоящего имени. Или знал, но забыл, так как на тот момент был чересчур мал. Или просто решил не давать никаких персональных данных обо мне ни в ФБР, ни в Интерпол, несмотря на их просьбы. В общем, я стёрт с лица Земли окончательно и бесповоротно.

- Что-то тут не то, - нахмурился Рэй. – Не верится, ты такой гениальный парень - и не предусмотрел, отправляясь в мир синигами, возможности забыть свое имя? Не подумал, а вдруг эта информация тебе понадобится? Наверное, подумал. И должен был где-то его записать.

- Как я мог заранее предусмотреть такое?! – возмутился Тсубаса. – Я ж не Господь Бог!

- Ты свои шаги вперёд на несколько ходов рассчитываешь, да еще и в разных вариациях, а тут - не предусмотрел? Да ни в жизнь не поверю! – не сдавался Рэй.

- Пусть ты прав. И где, по-твоему, я мог оставить такую надпись со своим именем, причём, будучи уже наполовину призраком?

Рэй на секунду задумался, а потом его лицо расцвело сияющей улыбкой.

- Я знаю!

- И где?

- Как сказать, - почесал затылок мальчишка. - Я уверен процентов примерно на пять-шесть, не больше…

- Плевать, - будто не расслышал окончания фразы Тсубаса. – Не томи, говори!

И Рэй сказал.

***


Рюк с изумлением наблюдал, как Его Величество сотрясается в конвульсиях безудержного хохота. К месту, где обычно восседал Старик, уже подтягивались синигами, которые несколько часов назад мило общались при помощи шахматной доски в гостях у Мика. У кого-то не хватало когтей, у кого-то кисти руки, у двоих-троих отбили челюсть, а кому-то переломили ногу.

Все собравшиеся с невыразимым страхом взирали на масштабное зрелище. Всегда мрачный и равнодушный ко всему король гоготал так, что в отдалении сотрясались пики чёрных гор.

- Чего случилось? – робко поинтересовался один из подданных у Рюка. – Его Величество, часом, не рехнулся? Может, пора нового короля избирать?

- Нет, - отрицательно качнул головой Рюк. – Это он слишком много за людьми следил. Надо и отдыхать иногда, а он… перенапрягся чуток, вот и всё.

Сквозь приступы неправедного хохота, король пытался что-то вымолвить. И, наконец, спустя довольно продолжительное время, изрёк:

- Мне еще на прошлой неделе Фьори донёс, что кто-то с обратной стороны Врат накарябал непонятное слово. Пишется оно одними буквами, а читается, судя по всему, иначе. А я не верил, думал, Фьори опять песчаной пылью на досуге баловался. Чего стоило сходить и проверить? Вот, леность сгубила! Зато я уже теперь совсем скоро узнаю, как это «непонятное слово» должно правильно звучать! Ну, парнишка, ну устроил! Жаль, такие два синигами забавных из них бы получились... Иди-ка сюда, Рюк, - вдруг посерьёзнел король.

Дрожа, Рюк приблизился к Его Величеству, ожидая взбучки. Вместо этого король дружески огрел его по спине своей тощей, скрипучей рукой со словами:

- Спасибо, что устроил мне в эти дни подобное развлечение. Век не забуду! А теперь - внимание, - король повернулся к собравшимся Богам Смерти. – Я сообщаю, что людишки, попавшие к нам, оказались отнюдь не лыком шиты. Они у кого-то из вас добыли ключ и отправились в мир людей, чтобы вспомнить свое прошлое…

- Что?! Не может быть! – послышались голоса со всех сторон. – Никто бы им ключа не дал! Его можно только выиграть! И то с большим трудом!

- Вот они его и выиграли.

- Да когда же они успели, если играли на тетрадь смерти?

И вдруг кто-то из толпы синигами догадался:

- Они не играли оба! Вспомните! Играл только симпатичный мальчишка. А странноватый с самого начала куда-то исчез. Наверное, искал, у кого можно отыграть ключ!

- Точно! – завопил Эйши. – Он, наверное, сидел в пещере с нашим Питчем-отшельником. Больше не с кем было, все же ушли к Мику! А первый просто отвлекал внимание, чтобы мы не помешали второму!

- Вот досада! – заговорили наперебой и другие Боги Смерти. – Как им удалось узнать про условия возвращения?

- Где-то, значит, вы прокололись, уважаемые оболтусы, - имитируя грозный тон, сказал король.

- Но... Ваше Величество… Мы не виноваты, - загудела толпа.

- Верю, верю, - благодушно отозвался Старик. - Ребята попались на редкость смекалистые. С ними надо было держать ухо востро. Что ж теперь поделать, пополнения рядов в этом месяце у нас не будет! Сейчас они назовут мне свои имена, и придется их отпустить. Да, Рюк?

- Правила есть правила, Ваше Величество. Надо их соблюдать, - развёл в стороны свои лапы Рюк.

- Само собой. Джесс, Квентин!

- Слушаем, Ваше Величество, - выскочили из толпы два синигами. Один с рыжими космами и длинной бородой, вторая – женского пола с изящными золотыми крыльями за спиной, но с безобразным шрамом через всё лицо.

- Как только ребята войдут через Врата, тащите их быстро сюда по воздуху. До окончания условленного срока остаётся немного, а они могут от усталости не успеть добраться пешком.

- Ваше Величество! – возмутилась златокрылая Джесс. – Это же помощь, которой быть не должно! Мы рассыплемся в прах.

- Слушай, помолчи, ладно? – скривился король, словно от зубной боли. - Я им просто компенсирую то, что они из-за нас двое суток впустую потеряли. Они играли более открыто по сравнению с нами. И уж вам лучше всех должно быть известно, что синигами умирает, только если убьёт человека ради спасения другого человека. А остальные причины… Я ребятам про них, откровенно говоря, наврал. Так что хватит мне голову морочить!

Джесс оскорблённо передернула плечами, но молча поднялась в воздух и полетела к Вратам, а Квентин последовал за ней. Через минуту оба скрылись за горизонтом.

- Ваше Величество, я удивлён, - зашептал королю на ухо Рюк. – Вы начали помогать людям? Не ожидал.

Король помолчал секунду, странно улыбаясь, потом так тихо, чтобы слышно было только Рюку, вымолвил:

- Если твоя противная морда скажет мне еще хоть слово в таком тоне, то она станет ничуть не привлекательнее, нежели чем у Немуру.

С интересом Рюк кинул быстрый взгляд в сторону вышеназванного синигами, и немедленно вся шерсть на его теле до единого волоска встала дыбом. После чего Рюк низко склонился перед королём и покорно произнёс:

- Слушаюсь, Ваше Величество!

***


- Это невозможно, - отмахнулся от товарища Тсубаса, выслушав его предположение.

- Но это единственное место, где ты мог оставить ее!

- И, по-твоему, нам с тобой удастся затормозить в этом бурлящем потоке достаточно надолго, чтобы прочитать надпись?! Если она вообще там…

- А где ей еще быть? Я уже достаточно изучил твою ненормальную, извращенную логику…

- Спасибо на добром слове.

- Не за что. Так вот, следуя твоей извращенной логике, я бы сказал, что мои пять-шесть процентов можно смело превращать в девяносто девять.

Тсубаса недолго помолчал, потом тихо пробубнил:

- Зная себя, я бы сказал, что ты прав. Я вполне мог такое сотворить.

- Тогда, – весело подмигнул ему Рэй, – трогаем на счет «три»?

- Ага. Только, чур, цепляемся вместе, а то ничего не выйдет. Ты удержишься одной рукой?

- Клянусь, я вцеплюсь в эти магические Врата еще и ногами, и зубами намертво! Положись на меня!

***


Сопротивляться несущей их стихии было практически невозможно, однако Тсубаса понял после их первого путешествия через портал, что с помощью ключа можно управлять не только процессом входа и выхода из Врат, но и скоростью передвижения внутри них. Направление полёта задавалось вектором, параллельно которому был сориентирован драгоценный камень в перстне. Соответственно, если развернуть камень перпендикулярно траектории полёта и направить вниз, то теоретически они должны затормозить. Сквозь слепящий свет мальчишка уже различал впереди выход, и тогда, недолго думая, он свободной рукой развернул кольцо камнем вниз.

- Святые Угодники! – воскликнул Рэй, расцепляя руки и шлёпаясь всем телом на поток фиолетового света под собой, ставший внезапно плотным и упругим. – Ты чего намудрил, Тсубаса? Мы где?

- Я подумал, что цепляться зубами за Врата неэстетично. А камнем, и правда, можно управлять. Вот видишь - получилось! И если остановиться посреди портала, то тебя не выкинет вон, даже если не имеешь при себе ключа.

- Так ты опять не был уверен в том, что делаешь?! – уперев руки в бока, Рэй яростно двинулся в сторону Тсубасы.

- Почему? Был. Процентов на тридцать семь-тридцать восемь.

- Лучше б я не спрашивал.

- А и не надо. Никогда не спрашивай, если не хочешь услышать честный ответ. Так идём, что ли, искать надпись, пока этот "замороженный" портал не опомнился и не вытолкал нас из себя принудительным образом?

Мальчишки приблизились к кромке Врат, за которыми сквозь клубящийся туман проглядывали очертания далёких гор. Рэй подошел справа к массивным четырёхугольным столбам, соединенным аркой наверху, а Тсубаса выбрал себе левую сторону Врат. Они оба начали внимательно изучать выщербленную веками поверхность древнего магического сооружения.

- Нашёл что-нибудь? – с безнадёжностью спросил у товарища Тсубаса, спустя пару минут.

- Нет, - мрачно откликнулся Рэй. – Я уже тут все микроскопические трещины на камне наизусть заучил. Ни малейшей загогулины … Ни черточки… Неужели мы ошиблись? Хотя… Ну-ка… На каком это языке, интересно, написано? – и он указал пальцем на самую вершину каменной арки, где крупными алыми буквами, стилизованными под старину, точно соблюдая изогнутую форму свода, была выведена надпись «LaWLiEt». – Между прочим, кажется, чьей-то кровью выводили, - заметил Рэй.

- Но синигами бескровны.

- Вот-вот, - хмыкнул Рэй. – Ты, приятель, от скромности не умрёшь. Я тут, понимаешь, ищу по всей поверхности маленькую, неприметную надпись, а ты размахнул ее во все Врата.

- Психологию изучал? Обычно самые крупные предметы как раз и ускользают от внимания окружающих.

- Тьфу на тебя!

- Это, поверь, взаимно! Кстати, спасибо, что нашёл надпись.

- Пожалуйста, - передразнил его Рэй. - Ты бы все-таки получше присмотрелся к этой сомнительной каллиграфии. А то вдруг здесь выведено не твоё имя, а название мира Богов Смерти на древнем языке?

- Я могу попробовать это выяснить достоверно, - согласился Тсубаса. – Интересно, последует ли какая-нибудь реакция, если я прикоснусь к надписи?

- Стой, а может не надо?! – испугался вдруг Рэй. – Шутки шутками, но вдруг это и впрямь не твоя, а их работа?

- Как же иначе нам истину выяснить? Если надпись моей кровью сделана, наверное, при прикосновении я как-то почувствую это, - и Тсубаса повернул перстень Питча камнем вверх.

Сила, действующая внутри портала, немедленно подняла его к изгибу арки. Тсубаса протянул руку и дотронулся до вспыхнувших алым светом букв…

***


Выкатившись кубарем на песок, мальчишки уселись друг напротив друга, отодвинувшись как можно дальше один от другого.

- Извини, мне нужна пара минут, чтобы прийти в себя, - вымолвил, наконец, Тсубаса. – Я не ожидал, что ко мне вернутся разом и воспоминания, и эмоции.

- Понимаю. Со мной случилось то же самое, хотя к имени прикоснулся только ты. Наверное, мы с тобой, и правда, связаны. Теперь я знаю, - мрачно произнес Рэй, подтягивая к себе колени и упираясь в них подбородком, - как всё случилось тогда. Я действительно был Кирой и убивал преступников с помощью тетради Рюка, а тебя нанял Интерпол для моей поимки. Я думал, ты мечтаешь о моей смерти и потому даже не усомнился в своем решении убрать тебя со своего пути. Ты казался мне таким напыщенным, самодовольным, абсолютно неспособным понять мои идеалы. Прости, это не вся правда. Хочешь всю? - Рэй отвернулся в сторону, чтобы даже случайно не встретиться глазами с Тсубасой. - Ты был лучшим из тех, кого я знал. В глубине души я тоже хотел бы иметь такого друга, но я запрещал себе думать об этом, иначе я бы проиграл нашу битву. Но и ты виноват! - вдруг неожиданно вскинулся на Тсубасу Рэй. - Ты никогда не показывал своих истинных чувств! А то, что демонстрировал, было сплошной фальшивкой! И ты ещё ждал искренности в ответ?! Хотя… в тот вечер после дождя… ты вёл себя не совсем обычно… Но я решил, что ты опять пытаешься подстроить мне ловушку, потому и не поверил сказанному! Разве можно было поверить, будто тебе действительно жаль расставаться со мной?!

- Я говорил искренне, - тихо отозвался Тсубаса. – Моё отношение к тебе не являлось ложью или ловушкой.

Тсубаса помедлил немного, а потом добавил:

- Я всегда хотел тебя спасти, Рэй. Разумеется, после того, как узнал лично. До нашего знакомства Кира был мне глубоко ненавистен, и только. Когда же я познакомился с тобой, то понял, что не смогу стать причиной твоей смерти. Да, я говорил тебе разные жестокие вещи, просто потому... Понимаешь, мне хотелось побольнее зацепить тебя, заставить нервничать, чтобы ты распсиховался и "прокололся". Не буду отрицать, я собирался припереть тебя к стенке, доказав, что ты и есть Кира. Я изо всех сил стремился выиграть наше соревнование, но, победив тебя, я бы обязательно что-нибудь придумал. Наверное, просто сжёг бы ваши с Мисой тетради, чтобы вы оба всё забыли. А потом сварганил бы для Интерпола и ФБР "липовые" отчёты, как это сделал Ниа, а вас с Амане-сан отпустил на все четыре стороны.

- Ты только сейчас так говоришь!

- Это правда! – вскочил на ноги Тсубаса.

- Успокойся, - устало мотнул головой Рэй. - Меня не надо ни в чём переубеждать. Пусть я, наконец, вспомнил о причине своей смерти, о том, как меня выследил Ниа, а чуть раньше сознательно предал Айзава и по глупости подставил Миками, но я не испытываю больше ни к кому ненависти. Похоже, злость из меня ушла в тот миг, когда, умирая, я увидел твое лицо, освещённое заходящим солнцем. Что-то произошло тогда… будто одно твоё присутствие разом искупило всё. Знаешь, я вспоминаю, как погрузился в кромешную тьму и, кажется, целую вечность брёл один, видя, как за прозрачной, непроницаемой стеной рядом, шаг в шаг, молча шёл темноволосый паренёк, а впереди него – белый ангел. Но я тогда уже не помнил, кто мы, и почему я один, а ты - нет. Просто иногда подумывал пробиться сквозь разделявшую нас преграду, но откуда-то знал, что ничего у меня не выйдет. Потом... не знаю, сколько времени прошло... я услышал голос, крикнувший мне, что я должен найти кого-то возле песчаных замков, а через мгновение перед нами открылся выход из Пустоты, и мы с тобой попали в пространство, залитое ярко-синим светом, где полукругом располагались целых пять Врат, похожих на древние каменные арки. Ты помнишь, Тсубаса?

- Да, конечно.

- Четыре портала были мрачными и тёмными, но арка пятых Врат излучала ровный свет, и я почему-то решил, что нужный нам выход находится там, как вдруг ты и твой ангел направились к совершенно другим Вратам. И я тогда подумал, что для тебя, наверное, светят иные миры, чуждые мне. Впрочем, я не испытывал обиды. Блуждая в Пустоте, я начисто забыл наше прошлое, помнил только своё имя. И я не был уверен, связывало ли нас с тобой вообще хоть что-нибудь, ради чего нам не стоит разлучаться. Поэтому, не задумываясь, я шагнул сквозь свои Врата, оставив тебя за спиной. Но сейчас я припоминаю кое-что еще. Девушка-ангел вдруг наклонилась и что-то сказала тебе на ухо…

- Она звала меня в её мир.

- В рай?

- Не знаю, я отказался. Для меня на самом деле светили те же Врата, что и для тебя, Рэй. Ты просто не заметил. И когда я признался в этом Леандре, она не стала возражать, лишь предупредила, что я вскоре забуду свое имя, а оно мне очень понадобится. Она указала на Врата, ведущие в мир синигами, и сказала: "Через них тебе придётся пройти однажды, когда ты забудешь всё". И я тогда решил написать своё имя на каменной арке. Леандра помогла мне подняться к верху Врат, и там я оставил надпись кровью, потому что больше было попросту нечем, а потом последовал за тобой. Но ты уже далеко ушёл, мы разминулись, и я тогда решил искать песчаные замки, потому что знал: ты туда обязательно придёшь.

- Получается, ты помнил обо мне, даже пройдя сквозь Врата? - голос Рэя невольно дрогнул.

- Да.

- Врата стирают из памяти человека даже его имя!

- Но не затрагивают душу. Есть вещи, которые никаким магическим Вратам не стереть.

Возникла короткая пауза. Рэй напряжённо переваривал сказанное Тсубасой.

- Знаешь, - вдруг неожиданно вымолвил он, - ты опять всего не говоришь. Я видел: буквы в надписи с твоим именем были разной высоты.

- И что? Это важно? - стараясь казаться безразличным, спросил Тсубаса.

- Да, - Рэй нервно облизнул пересохшие губы. - Потому что буквы, которые мельче... если их прочесть отдельно, получится...

- А, догадался, - как ни в чем не бывало сказал Тсубаса. - Да, было дело. Я зашифровал твое имя внутри своего, хотя и не соблюдал правильность написания, только точность звучания. Знаешь, на всякий случай. Вдруг бы тебе тоже понадобилось вспомнить?

- Нет, это невероятно! - с восхищением воскликнул Рэй. - Я всегда знал, что ты просчитываешь каждую ситуацию на сто шагов вперёд! Ты удивительный! Переиграл этих чудовищ в мёртвом городе! Обо мне беспокоишься, хотя я этого не заслуживаю... Но все-таки: почему такой странный способ шифровки?!

Тсубаса лукаво улыбнулся.

- Два имени бросились бы в глаза скорее, чем одно. Кроме того, Боги Смерти не понимают французского, - пошутил Тсубаса. - Они, как и ты, наверное, решили, что это - некое древнее заклинание. Тем более, оно написано кровью.

- Нет, - прыснул со смеху Рэй, – думаю, они догадались о происхождении надписи, просто твоя наглость их ошеломила настолько, что синигами даже не стали стирать эти кривые каракули!

- Ах ты засранец! – Тсубаса прыгнул вперед и повалил Рэя на землю.

Они некоторое время барахтались в песке, вздымая вокруг облака пыли. Потом перестали тузить друг друга, и, откинувшись на спину, с минуту глядели в бесстрастное жёлтое небо.

– Вообще-то нам уже пора. Идём? – Тсубаса крепко сжал ладонь Рэя в своей, и его сердце радостно подпрыгнуло, когда он ощутил ответное пожатие.

Не успели мальчишки подняться на ноги, как сверху послышались громкие, частые хлопки крыльев.

С неба на песок в шаге от ребят спланировали два Бога Смерти: костлявый мужчина с косматой рыжей бородой и златокрылая девушка с изуродованным лицом. Недолго думая, синигами обменялись кивками, а потом мужчина подхватил Тсубасу, в Рэя нещадно вцепилась девушка, и, несмотря на громкие протесты мальчишек, их бесцеремонно потащили куда-то.


Глава 7. Испытание короля

Через несколько минут полёта и пары секунд весьма твёрдого приземления ребята снова оказались лицом к лицу с огромной толпой Богов Смерти.

Встав поближе друг к другу, парнишки приготовились бесстрашно отвечать на любые вопросы и понести наказание, если оно последует.

Рюк невольно залюбовался обоими. Несмотря на усталость, покрывавшие их слои пыли и недавнюю потерю крови, мальчишки держались с достоинством, не пытаясь отвернуться от буравящих их со всех сторон разноцветных светящихся глаз.

- Подойдите ближе, - мрачно изрёк сидящий на троне Старик, угрожающе сдвигая брови.

Мальчишки сделали несколько шагов вперёд и остановились перед троном.

- Чей перстень помог вам отпереть Врата? – задал вопрос правитель города грозным голосом. – Вы украли его?

- Перстень был выигран мной честно, - твёрдо отчеканил Тсубаса. – Его хозяин взял с меня слово, что получит ключ обратно ровно через день. И я собираюсь сдержать обещание.

- Ты давал слово не называть вслух имя хозяина ключа?

- Да, Ваше Величество!

- А если я прикажу пытать тебя железными крюками?

- Как вам угодно, - не моргнув глазом, отозвался паренёк.

- Так ты отказываешься назвать имя синигами, игравшего с тобой?

- Отказываюсь.

- Хорошо, - зловеще прошипел король. – Мне легче легкого будет проверить, кто виновник вашего проникновения в мир людей. Достаточно попросить всех подданных прямо здесь по очереди предъявить перстни. Истина вскроется немедленно.

- Если вы накажете вашего подданного, то будете не правы, - спокойно заговорил Тсубаса, игнорируя возмущенное шиканье из ближайших рядов. – Виноват я один. Никто не знал моего плана: ни Рэй, - он кивнул на друга, - ни ваш подданный. Я один все спланировал так, что события вынужденно сложились в мою пользу. Я весьма заманчиво оговорил условия игры. Бог Смерти не смог отказаться. Кроме того, он не знал моих истинных намерений. Поэтому виновен только я, - и Тсубаса шагнул ближе к королю. - Если это необходимо, накажите меня!

- Ничего подобного, - внезапно Рэй тоже сделал шаг вперед и крепко схватил ладонь товарища. – Мы спланировали все это вместе и совершили вместе. Так что отвечать будем оба.

Последовало недолгое молчание, затем расслабленный голос короля благодушно проскрипел:

- Да ладно, зверь я разве? Отдайте Питчу перстень. Питч, ты тут?! – закричал король, слегка приподнимаясь и вглядываясь в задние ряды.

- Тут, - отозвался голос маленького синигами.

Питч продирался сквозь толпу, отдуваясь и кляня на чем свет стоит Эйши и Тенко, которые не далее, как час назад, выволокли его из пещеры против воли и притащили сюда. Король, правда, сразу предупредил, что лютовать не собирается, однако ребятам, которых скоро приведут, придётся выдержать еще одно испытание.

«Они и так натерпелись, - пробурчал Питч, совершенно не смущаясь гневного лика Его Величества. – Сколько можно испытывать?»

На эту критическую реплику Король ответил изысканной, цветистой руганью, свойственной представителям высших чинов власти во всех измерениях миров. После красочной тирады, адресованной лично ему, Питч надулся, замкнулся в себе и мрачно молчал где-то в одиночестве вплоть до настоящего момента.

- Иду-иду, - бормотал Питч, выходя в центр круга. – Вот он я!

Со вздохом, Тсубаса полез за пазуху, достал сапфировый ключ и протянул его синигами:

- Прости. Не хотел тебя подставить…

- Ерунда, - махнул рукой Питч. – Вы же ничего страшного не совершили. Испытание тремя днями вполне законное. Вы хоть вспомнили свои имена, а?

- Единственный, кто должен задавать здесь вопросы - это я! – возмутился вдруг Старик на троне. – А ну, быстро все умолкли!

Наступила торжественная тишина, в которой король своим грозным голосом с металлическими нотками провозгласил:

- О люди, прибывшие в наш мир! Через сорок минут срок вашего пребывания здесь истекает. Вы пришли ко мне на исходе третьего дня, как и было оговорено ранее…

- Да ничего нам не было оговорено, - недовольно пробурчал Рэй, - все тетрадями какими-то соблазняли …

- ...чтобы ответить на вопрос древнего испытания, - король сделал вид, будто не расслышал бормотания мальчишки. – Итак, вспомнили ли вы ваши настоящие имена и прошлое? Сначала ты, - король ткнул костлявым пальцем, украшенным массивным рубиновым перстнем, в сторону Рэя.

- Да, я вспомнил. Меня звали Ягами Лайт. Я был сыном начальника главного отделения полиции Токио. И я же был убийцей по прозвищу Кира, уничтожавшим преступников. Убил меня Рюк по нашей с ним ранней договоренности. Он записал моё имя в тетрадь, как и обещал, когда мы с ним впервые встретились. Я умер на заброшенном складе в Дайкоку. Надеюсь, такой информации достаточно?

- Вполне, Ягами Лайт. А теперь скажи, чего ты желаешь: вернуться в мир людей и начать совершенно новую жизнь или остаться здесь и превратиться в одного из нас? Если захочешь, я немедленно выдам тебе тетрадь смерти. И ты совершенно безнаказанно будешь продолжать карать преступников. Возможно, твоя мечта однажды сбудется. Еще не поздно.

Рэй ощутил, как нервно вздрогнул стоящий рядом Тсубаса.

«Не волнуйся, - подумал Рэй, незаметно погладив его пальцы, - неужели ты и теперь продолжаешь опасаться? Сейчас поймешь, что напрасно».

- Ваше Величество! Я уже выбрал мир людей, поэтому хочу вернуться и начать новую жизнь там.

- Ты уверен? - глаза короля сузились, став похожими на две лимонно-жёлтые щёлочки. – Люди не бессмертны. Неизвестно, где ты окажешься после смерти в следующий раз.

- Мне не страшно. В этот раз я пойду туда не один. Со мной отправится мой друг.

- Друг? – король повернулся к Тсубасе. – Тогда пусть и он тоже назовёт свое имя!

- Я Эл Лавье, - негромко заговорил Тсубаса, – но в мире людей меня знали под псевдонимами L, Рьюго и Рюдзаки. Я был сиротой. Меня воспитывал мужчина по имени Квиллш Вэмми. Он был создателем и спонсором школы для одарённых детей, где я вырос. Потом я стал секретным детективом, работал на Интерпол. Погиб от руки Бога Смерти Рэм. Она записала мое имя в свою тетрадь пять лет назад по летосчислению в мире людей.

- А ты помнишь, кто вынудил Рэм убить тебя? – прошипел король прямо в лицо мальчишке, вытягивая вперед тощую шею с торчащими в разные стороны отростками позвонков.

- Чувствами Рэм манипулировал Ягами Лайт. Он уверил Богиню Смерти в том, что девушка, которая ей дорога, непременно погибнет из-за меня. Девушку звали Амане Миса. Она была вторым Кирой и помогала Лайту уничтожать преступников. Я с самого начала подозревал их обоих, но у меня не было неоспоримых доказательств. А когда улики могли появиться, Рэм записала мое имя в тетрадь.

- Верно, - кивнул король. – Мой подданный Джелос влюбился в Мису и спас ее от руки фанатичного поклонника, собиравшегося зарезать девушку ночью в переулке. Джелос погиб, так как Бог Смерти не имеет права увеличивать продолжительность жизни одного человека, забирая жизнь у другого. Рэм была свидетелем случившегося. Она подобрала тетрадь рассыпавшегося в песок синигами и отправилась в мир людей. Ее очень заинтересовала девушка, ради которой Джелос решил умереть. И случилось так, что Рэм тоже полюбила Мису и пожертвовала собой ради нее.

- Интересно, Миса-тян сейчас в порядке? – неожиданно спросил Рэй.

Посреди наступившей паузы его вопрос все отлично расслышали.

- Давайте поглядим, - король провел в воздухе рукой перед своим троном, и напротив него образовалось нечто вроде вогнутого экрана, на котором ясно проступили очертания планеты Земля, ее океанов и материков. – Токио, - произнес король.

Экран приблизился к группе островов, показав их крупным планом.
На одном из них появился город с небоскрёбами, после чего экран замер, демонстрируя изображение с высоты птичьего полёта.

- Думай о Мисе, вспоминай ее лицо и имя, - приказал король Рэю. – У нас тут вся магия построена на этом.

Рэй закрыл глаза и сосредоточился. Через несколько секунд изображение сдвинулось влево и вниз. Среди высотных домов показалось семиэтажное белое строение, окруженное металлической оградой. Во дворе рос кустарник, цвели пионы на клумбах.

- Это же клиника для душевнобольных! – ужаснулся Рэй. – Неужели Миса здесь?

Стоило мальчишке вслух назвать ее имя, как на экране возникла просторная палата. На кровати возле окна лежала исхудавшая, бледная девушка. Она отвернулась лицом к стене и с безразличным видом взирала на висящую напротив репродукцию, изображавшую лето в горах. Изредка плечи и грудь девушки приподнимались, словно от тяжелого вздоха, но выражение лица не менялось.

- Не хочу смотреть. Пожалуйста, уберите это! - выпалил Рэй.

Экран погас и свернулся в точку, которая, мигнув, пропала.

- Ты ведь не ожидал увидеть ее веселящейся и танцующей после того, как ей сообщили о твоей гибели? Она любила тебя больше всех на свете...

- Я никогда ей не желал такого, - мрачно вымолвил Рэй. – Пусть я не любил ее, но и не хотел, чтобы она превратилась в призрак самой себя. Возможно ли как-то сообщить ей, что со мной все в порядке?

- Разумеется, нет, - усмехнулся король. – Она тебя попросту не увидит, даже если ты сейчас пройдешь через портал и заглянешь к ней в палату. Для того мира ты прозрачен.

- Однако моя сестра меня увидела! Она назвала мое имя!

- Твоя сестра, - пробормотал король. - Еще бы! В ней течёт твоя родная кровь, кроме того, Саю-тян находилась в состоянии, нацеленном именно на то, чтобы увидеть твою душу и попросить прощения за смерть отца. Она считала себя виновной, ведь Соитиро-сан погиб, спасая ее. И Саю-тян, скорее всего, обладает от рождения некоторыми способностями медиума, иначе бы у нее ничего не получилось. Мой тебе совет – забудь о той жизни. Не пытайся сейчас ни с кем связаться и ничего исправлять…

- Но…

- Никаких «но»! Амане Миса сама справится со своим горем, если она сильная. Ну, а если нет… Ей придётся жить в той клинике до конца своих дней. Впрочем, это не моя забота! И вообще - прекрати перебивать старших! – король сурово взглянул на Рэя. – Я так и не получил от твоего приятеля ответа на важный вопрос. Эл!

- Да, Ваше Величество!

- Зная теперь совершенно точно о роли, которую Ягами Лайт сыграл в твоей гибели, ты всё ещё желаешь пойти вместе с ним в мир людей?

- Конечно,– вежливо поклонился Тсубаса королю.

- А ты не обманываешься в отношении него? – хитро прищурился король. – Человек, раз соблазнившийся тетрадью смерти, вполне может снова сделать это. Вдруг Рюку или кому-то еще взбредёт в голову позабавиться? Мы здесь будем в курсе, где искать бывшего Ягами Лайта. И коль характер твоего приятеля не изменится, а в своей новой жизни он забудет о прежних ошибках, всё может случиться заново. И он, не задумываясь, прикончит тебя, если ты начнешь мешать его великому плану, причем, не важно, другом ты ему на тот момент будешь или чужим.

- Значит, я опять найду его в Пустоте или в мире синигами, и это будет повторяться до тех пор, пока Рэй не поймет, насколько он мне дорог, - ни мгновения не колеблясь, ответил Тсубаса. – Потому что когда он поймёт, то перестанет лелеять в сердце ненависть ко всему миру, а тогда он не сможет никого убивать.

Король странно покосился на лохматого парнишку и грустно усмехнулся.

- Ты настолько же наивен, насколько чист душой. Что ж… Я сдержу слово и отправлю вас назад, как вы того пожелали. Но я буду не виноват, если ваши новые жизни сложатся хуже, чем прошедшая.

Тсубаса шагнул вперёд и преклонил одно колено перед королём:

- Спасибо, Ваше Величество!

То же самое повторил и Рэй, хотя перед тем, как поклониться, подросток заколебался на секунду, настороженно глядя на правителя города, будто ожидая с его стороны какого-то подвоха.

- Рюк проводит вас до места, откуда забирал, а там подробно объяснит правила возвращения в мир людей. Через Врата я вас вернуть не могу. Этот путь предназначен для Богов Смерти. Если вы пройдете через него, то станете призраками. А ведь вы хотите родиться существами из плоти и крови?

- Да, Ваше Величество, - в один голос ответили мальчишки и невольно заулыбались, поглядев друг на друга.

- Тогда ступайте следом за Рюком. Рюк, проводи их! – приказал король.

- Слушаюсь, - без малейшего намёка на сарказм произнёс синигами, а затем обратился к ребятам. – Идите за мной.

- Прощайте, Ваше Величество! – в последний раз склонил голову перед королём Тсубаса. – Я рад, что мы встретились. У вас доброе сердце.

- У меня? Да я всегда был злой, как демон. Меня тут все боятся, – сдвинул к переносице брови Его Величество, но в глазах его светилась улыбка, и Рэй, наконец, расслабленно вздохнул.

Подвоха не планировалось.

Наверное, им удалось заставить короля синигами уважать себя, а это немалое достижение.

Проходя обратно сквозь расступившуюся толпу Богов Смерти, мальчишки попрощались с Питчем, выслушали его короткое напутствие, заключавшееся в следующем:

- Только попробуйте снова сюда загреметь! Я вас лично вон выпровожу, даже если вы напрочь забудете всё.

- Спасибо, Питч, - тихо засмеялся Тсубаса, пожимая тоненькую руку синигами.

- Прощайте, человечки! Будьте счастливы там, у себя! – закричали вдруг некоторые Боги Смерти, размахивая вслед ребятам костлявыми пальцами.

- И вы не скучайте! – ответил им Тсубаса.

Рэй сдержанно кивнул толпе, потом вцепился товарищу в запястье и пробормотал, таща его за собой:

- Ишь, сентиментальными какими стали! А вначале хотели из нас скелетов понаделать.

Тсубаса осторожно взглянул на Рэя из-под полуопущенных ресниц:

- Там, в новой жизни… давай пообещаем друг другу встретиться, как можно раньше.

Рэй повернулся к нему и согласно кивнул:

- Давай.

- Интересно, обещание сработает?

- Обязательно сработает, - обернулся шедший впереди Рюк, бесцеремонно подслушивавший всю их беседу до единого слова. – Только вам надо загадать конкретное место, где вы должны родиться, свой пол и национальность. Можете даже семью выбирать, это не возбраняется. Короче, там все объясню.

- Что значит - там? – опасливо уточнил Рэй.

- В том месте, где мы с вами впервые встретились. У песчаных замков. Это преддверие четырёх миров, и именно оттуда посланник заберёт вас, чтобы вы смогли снова родиться на Земле, как и положено существам из плоти и крови. Если вы захотите стать братьями, просите, чтобы вас подобрал один и тот же посланник. Всё на самом деле очень просто.

- Что за посланник? – подозрительно спросил Рэй. – Очередной Бог Смерти? Или Бог Рождения, если таковые имеются?

- Зачем - Бог Рождения? – не понял его иронии Рюк. – Посланник – это красивая белая птица.

- Птица?! – поражённо воскликнули оба паренька.

- Да. По крайней мере, такой облик они принимают для воплощающихся в мире людей. Как посланники на самом деле выглядят, никто толком не знает, но для вас двоих это точно будет белая птица. Её задача в том, чтобы проложить путь возрождающейся душе через границы миров. Появляясь на Земле, посланник может иногда стать вполне материальным, пожить какое-то время среди вас. Вообще в мире людей считается, если он построит гнездо на крыше дома, то в семью придёт счастье. А, вспомнил! Его у вас аистом называют.


Глава 8. Хозяйка подземной комнаты

«Никогда бы не подумал, что просто сидеть и ждать чего-то – так невыносимо трудно. Впрочем, терпение никогда не входило в число моих достоинств», - размышлял Рэй, тоскливо уставившись на ствол сухой яблони, под которым они с Тсубасой уже третью неделю подряд ожидали посланников.

Физическое состояние их заметно улучшилось. Раны затянулись и не саднили, жажда и голод перестали мучить, и мальчишки не чувствовали потери сил, даже если сутками напролёт тренировались в кендо на палках, или Рэй пытался разгадать математические головоломки, сочинённые на ходу Тсубасой. Пару раз они от скуки начинали играть в «камень-ножницы-бумага», причём для проигравшего назначалось ужасное наказание: до конца дня он должен был придумывать увлекательные задачи для обоих. В итоге через три недели постоянного творческого напряжения фантазия окончательно иссякла и у Тсубасы, и у Рэя.

На двадцать вторые сутки после пробуждения в безликой пустыне всё под тем же высохшим деревом Рэй понял: недалёк час, когда он завоет от тоски, как двухтысячелетний синигами.

Тсубаса блаженно спал, свернувшись калачиком в выкопанном для себя углублении, сладко посапывая. Стоило Рэю взглянуть на него, и раздражение от бесплодного ожидания сменилось спокойствием.

«А ведь он пять лет ходил за мной по миру людей совершенно один. Неужели я не потерплю какие-нибудь несколько месяцев, даже если он довольно часто прикалывается надо мной и почти всегда язвит? Но, интересно, куда все-таки подевались эти аисты?»

Рюк сказал, что посланник приходит сразу, как только люди готовы к перерождению и точно определились, чего хотят в будущем.
Они с Тсубасой в первый же день подробно обсудили свои пожелания.
Изменить пол в новой жизни не захотел никто. Впрочем, Рэя это нисколько не удивило.

Национальность согласился поменять Тсубаса, чтобы родиться на сей раз в Японии. Имена они себе решили оставить такие же, как сейчас. Но когда зашла речь о том, чтобы стать братьями, получилось серьёзное разногласие. Рэй предложил выбрать одного посланника, чтобы оказаться близкими родственниками, но Тсубаса воспротивился этому с неожиданным упрямством.

- Мы родимся близнецами или двойней! – возмутился он. – Тебе этого хочется?

- Рюк сказал, что здесь и там потоки времени разнятся. Мы можем стать братьями, родившимися с интервалом в год или два. Просто одному из нас придётся подождать на пару дней дольше, пока тот же самый посланник вернётся и тоже заберёт его.

- Ты хочешь, чтоб мы сейчас передрались, споря, кто из нас двоих станет старшим?

- Драться незачем. Я добровольно согласен на роль младшего, только учти, при подобном раскладе все пирожные и конфеты в следующем воплощении будут мои. И если тебя это не устраивает, тогда выход один. Сам знаешь, какой, – подначил Тсубасу Рэй, ожидая продолжения их обычной шуточной перепалки, однако его приятель вдруг всерьёз насупился, отвернулся и тихо спросил:

- Почему ты так сильно хочешь стать моим братом?

- А почему ты так сильно этого не хочешь, если постоянно говоришь о своём желании дружить? – искренне недоумевал Рэй. - Чего лучше может быть, чем стать родными?

- Родственники куда чаще терпеть друг друга не могут, - вяло отговорился Тсубаса, но Рэй сразу сообразил, что его друг сказал неправду.

«О чём он вообще думает? – удивлялся Рэй. – Ничего не понимаю. Я думал, он обрадуется моему предложению, а он вместо этого совсем скис».

Больше опасную тему они не поднимали, просто терпеливо дожидались прилёта аиста, но посланники, как нарочно, все не появлялись.

И вот, проснувшись уже в который раз на перепутье миров, Рэй понял, что сидеть на месте у него больше нет сил. Пришла пора что-то предпринимать, поэтому мальчишка решил пройтись немного по пескам и поискать неуловимых посланников. Кто знает, может, они гнездятся где-то поблизости?

Оставив спящего Тсубасу, Рэй двинулся в выбранную наугад сторону. Разумеется, дорога привела его всё к тем же полуразрушенным замкам на склоне гор. Здесь, к сожалению, тоже не наблюдалось никаких признаков жизни.

Рэй задумчиво обошёл вокруг жёлто-коричневых арок, обрушившихся старинных колонн, спустился по выбитым в песчанике ступеням и стал осматривать руины изнутри. Внезапно под его ногами раздался зловещий скрип, шелест осыпающегося песка, и прежде, чем Рэй успел отступить в сторону, плиты древнего сооружения под ним раздвинулись, и широкий провал, приглашающе разинув пасть, втянул мальчишку вглубь.

Падение длилось не более трех секунд.

- Ай! – испуганно взвизгнул тонкий голосок, когда тело Рэя достигло земли.

Мальчишка успел понять, что ему совсем не больно, так как плюхнулся он на что-то чрезвычайно мягкое и тёплое.

- Кто здесь?! – перепугался подросток, вскакивая на ноги и быстро отпрыгивая назад.

- Нет, это мне надо спрашивать, кто здесь?! - недовольно отозвался тот же голос, и его обладательница, брезгливо отряхиваясь, сделала шаг к тому месту, на которое падал скупой свет, проникавший из обрушившегося потолка.

Рэй отчаянно покраснел, увидев перед собой хорошенькую девочку с вьющимися светлыми волосами до плеч и в коротком ярко-зеленом сарафане на бретельках. Тёмно-карие глаза сердито смотрели на Рэя.

- Ты чего ко мне на голову сваливаешься? Я тебя не звала! Хам.

Едва справляясь с нахлынувшим изумлением, мальчишка потёр ушибленное плечо и нервно забормотал:

- Извини… Я гулял наверху... Подо мной пол провалился.

- Такое подозрительное объяснение никак нельзя считать извинением, - надула губки девочка, затем важно обошла вокруг растерянного Рэя, заложив руки за спину. – Говори правду, как ты нашел меня? Следил, наверное?

- Да не следил я ни за кем! Мы тут с приятелем уже три недели наверху торчим, ожидая посланников…

- С какой целью ждёте? – внезапно перебила его девочка.

- Собираемся вернуться в мир людей. А ты? Как тебя зовут? Ты тут одна?

Задавая эти вопросы, Рэй с интересом осмотрелся по сторонам. Комната девочки оказалась очень недурно обставлена. В углу стояла заправленная кровать. Всё честь по чести - с подушкой и одеялом. У противоположной стены находился деревянный шкаф. Возле него висело прямоугольное зеркало в резной раме, под которым располагались тумбочка и небольшой столик. В изящной фарфоровой вазе на полу Рэй, к величайшему своему изумлению, узрел живые розы.

- Слушай, откуда у тебя все это? – протирая глаза и убеждаясь, что не пал жертвой иллюзии, спросил он.

- Не твоё дело! - резко оборвала его девочка. – Я, между прочим, еще не закончила свои вопросы. И я имею на них право, так ведь? Это не я вломилась в твое жилище, поэтому у меня должно быть некоторое преимущество!

- Хорошо, спрашивай.

- Ты помнишь, как тебя зовут?

- Да, но мне старое имя из ушедшей жизни ничуть не нравится. Поэтому зови меня Рэем.

- Еще чего! Я тебя вообще никак звать не собираюсь. Можно подумать, ты уже считаешь себя моим приятелем, - она снова начала медленно прохаживаться вокруг него, и Рэй вдруг заметил, что девочка прихрамывает.

- Что с твоей ногой?

- У него хватает наглости спрашивать! – девчонка остановилась и в сердцах притопнула сандалией по полу, обильно усыпанному камешками и песком. – Один идиот мне ее придавил, когда падал! Да еще в живот локтем заехал! Как тебе кажется, после такого начала я должна радоваться твоему появлению? Кто мне потолок починит? Или я отныне буду вынуждена жить в продуваемой всеми ветрами спальне с видом на пустыню?!

От её яростного напора Рэй остолбенел окончательно, однако гнев незнакомой девочки был вполне оправданным, поэтому паренёк не нашел ничего лучшего, чем попросить:

- Покажи ногу. Может, там вывих?

- Там синяк. Вот, полюбуйся! – и она совершенно беззастенчиво приподняла юбку, продемонстрировав огромное красное пятно на бедре, медленно наливающееся сиреневым оттенком.

Рэй почувствовал, что ему отчего-то стало трудно проталкивать воздух в лёгкие, хотя до этого проблем с дыханием он не испытывал. Мальчишка машинально протянул руку, чтобы коснуться ушибленного места, за что немедленно получил шлепок по пальцам.

- Не трогай! – девчонка опустила юбку, аккуратно расправила складки на ней и пояснила спокойнее. – Мне ведь больно, идиот! Ладно. Перейдем к делу, - она скрестила руки на груди. – Из какого мира вы с твоим другом направляетесь к людям?

- Из мира людей и направляемся. Возвращаемся обратно, иначе говоря.

- А где вы были?

- У синигами.

- Где?! – глаза девочки округлились. – Люди и Боги Смерти – это же абсолютно несовместимо!

- Еще как совместимо.

Девочка задумалась на мгновение, потом вдруг лицо ее потеплело, и она протянула Рэю руку.

- Мое имя Син. Скажи, а как давно наверху не появляются посланники?

- Мы с Тсубасой ни одного не встречали за последние три недели. А вообще, честно признаться, мы их здесь никогда не видели, разве что только у себя дома на Земле. В виде аистов.

- Плохо, - произнесла Син, но при этом почему-то уголки губ ее дрогнули в едва приметной улыбке. – Знаешь, - добавила она, - нам троим надо держаться поближе друг к другу. Ты не против?

- В принципе, нет, - промямлил Рэй, и щеки его снова вспыхнули румянцем. – А ты… тоже ждёшь посланников?

- Вроде того, - уклончиво ответила девочка.

- Почему тогда не выйдешь наверх, а сидишь тут? Разве птица сможет пробраться в такое место?

- Я спряталась от песчаной бури. А потом мне здесь понравилось.

- В пустыне случаются бури?

- Еще какие! Пыль и песок вьются столбами до неба! – и, приподнявшись на цыпочки, Син показала руками, какие огромные столбы бывают. – Я здесь довольно давно. В бурю несколько месяцев назад попала моя подруга Тари. К сожалению, я не помню, как мы с ней оказались на перекрёстке миров. Помню только, что мы тоже ждали посланников. Но за нами явились красноглазые чудища с клыками, когтями и длинными зубами.

- Так это синигами! – рассмеялся Рэй. – Они только с виду грозные, а на самом деле с ними можно нормально общаться. Боги Смерти помогли мне и Тсубасе выбраться, когда мы загремели в их мир и пытались вернуться обратно.

- Да? – с сомнением спросила Син. – Ну, мы с Тари убежали от них. Кто знает, что у них на уме? Потом началась буря. Тари пропала, а мне удалось найти пещеру и спрятаться здесь. С тех пор тут и живу. Иногда выбираюсь на поверхность…

- Здесь есть другой выход, кроме этого? - Рэй виновато поглядел на разломанный потолок.

- Разумеется, есть, идиот! – фыркнула девочка.

- Хватит называть меня идиотом! – потерял терпение Рэй. - Я же не нарочно разломал твою комнату!

- Все равно, - Син резко выпрямилась и посмотрела на мальчишку, - раз ты уничтожил мой единственный дом, ты мне теперь должен.

- Должен?!

- Да. Ты будешь защищать меня от чудовищ, песчаных бурь и вообще станешь для меня рыцарем в полном смысле этого слова!

- Эй, я не твой слуга, - заметил Рэй.

- А за это я согласна, - продолжала Син, будто не слыша его возражений, - отправиться вместе с тобой в мир людей, как только за нами явится посланник, и стать там твоей девушкой.

- Чё?! – только и смог вымолвить паренёк, теряя дар речи.

- Коль скоро ты согласен, тогда пошли, - и она двинулась вперёд, всё так же слегка прихрамывая.

Рэй посмотрел на ее тонкую шею с выступающими позвонками, узкие, обветренные плечики, по которым рассыпались мелкие кудряшки, и, почему-то ничего не возразив, последовал за ней к выходу из убежища.


Глава 9. Несовместимость

Проснувшийся Тсубаса даже не изменил позы, когда перед ним, кроме ушедшего гулять Рэя, появилась вдруг еще и незнакомая девчонка с миндалевидными карими глазами и кудрявыми светлыми волосами, представленная как «Син, потерявшая подругу в песчаной буре». Рэй честно признал свою вину в разрушении места обитания девочки и предположил, что втроем, наверное, им будет веселее дожидаться посланников. Об обещании Син пойти вместе в мир людей и стать там его возлюбленной Рэй решил пока умолчать.

Тсубаса медленно обвёл взглядом фигуру Син, не вынимая пальца изо рта и не поднимаясь из своей привычной позы. Он только покачался взад и вперед на пятках, будто оценивая размер ущерба, какой это существо женского пола может нанести их спокойной жизни. И, видимо, пришёл к неутешительным выводам, что ущерб выйдет куда большим, нежели кажется с первого взгляда. Так и случилось.

Осмотрев кучи камней и палок, сваленные под яблоней, Син наморщила носик и произнесла презрительно:

- Здесь не прибрано. Ребята, вы за эти дни пытались вообще как-то обустроить свое жилище?

Взгляд Тсубасы из отрешённого стал ошеломлённым, однако он стоически промолчал. И не перестал жевать палец.

- Разве пустыне требуется уборка? – поинтересовался за него Рэй.

- Обязательно. Это не пустыня, а наш дом. В настоящий момент, разумеется. Кто знает, как долго за нами не придут посланники? Вы так и собираетесь жить в совершенно неопрятном месте? Давайте вместе прибираться! - и, подойдя к ближайшей куче, Син наклонилась, собрала несколько камней в кулаки и понесла куда-то.

Потом вернулась, снова набрала две пригоршни... Тсубаса равнодушно наблюдал за тем, как деятельная девчонка выбрасывает ценный материал для его математических задач, но не произнёс ни звука. Когда Син, закончив с камнями, принялась за палки и обломки черепов, Тсубаса задал другу всего один вопрос:

- Рэй, скажи, может, всё-таки есть способ починить потолок в той подземной комнате? Или у нас совсем нет шансов?

- Шансов нет. Там был песчаник, и он начал разрушаться сам по себе. А я довершил начатое. Не сегодня-завтра остальные плиты сверху обрушатся. Жить в той комнате точно никому больше не придётся, туда даже заходить теперь опасно.

- Плохо дело, - заметил Тсубаса.

- Согласен, - кивнул его приятель, стараясь скрыть свое движение от глаз их новой знакомой.

- Вы, двое, так и собираетесь нагло отлынивать, пока девушка таскает тяжести? – возмутилась Син. – Нет бы помочь! Говорила Тари, что все мужчины – эгоисты, не важно, в каком мире живешь!

- Ага! – воскликнул вдруг Тсубаса, оживившись. - А в каком мире жили вы с Тари?

- Я … не помню, - неожиданно смутилась Син.

- Не помнишь? Или не желаешь говорить? – настаивал Тсубаса, раскачиваясь в положении полусидя. – Ты можешь рассказать, как именно получилось, что твоя подруга исчезла, а ты вполне удачно пережила бурю? И была ли вообще здесь хоть одна песчаная буря на самом деле?

Син несколько секунд помолчала, потом с криком:

- Ты – вредный, противный мальчишка! – расплакалась и бросилась бежать куда-то за дюны.

Стоило ей скрыться из виду, Тсубаса медленно повернул лицо к Рэю и сказал своим привычным тоном:

- Прости, что нагрубил ей. Син лжёт. Не знаю, с какой целью, но это так.

- Да, с ней не все чисто. В ее комнате под землей я видел отличную мебель, которая появилась там отнюдь не тысячу лет назад. Всё честь по чести: кровать с бельём, шкаф, тумбочка, зеркало, но не это главное. На полу стояла ваза со свежими цветами! Не пойму, откуда она взяла все это? Но ничего, мы раскроем ее секрет.

Тсубаса внимательно изучил выражение лица Рэя и задумчиво вымолвил:

- Ты не сможешь надавить на нее, чтобы выбить признание.

- Я - и не смогу? – рассмеялся Рэй. – Шутишь! Это я-то?!

- Син нравится тебе, - отметил Тсубаса.

- Эта истеричная, дурно воспитанная, нахальная девчонка? Не городи чепухи. Да я бы рад был, чтобы она сейчас убежала куда-нибудь подальше и не вернулась! Если уж на то пошло, Миса-тян намного симпатичнее.

- Миса тебе ни на цент не нравилась, - с присущей ему прямолинейностью заявил Тсубаса, - а Син нравится. Наверное, именно потому, что она дурно воспитанная, нахальная и нисколько не восхищается тобой, а хочет изо всех сил заставить тебя восхищаться ею.

- Полная фигня, – щеки Рэя стали пунцовыми. – Тсубаса, ты спятил?

- Хотелось бы мне, чтобы это было моей ошибкой, но, боюсь, я прав. И еще одно я сейчас выяснил. Она чего-то или кого-то смертельно боится.

- Боится?

- Неужели ты не понял? Она пряталась в той пещере под землей. И поскольку ты разрушил ее убежище, то ей больше нельзя там скрываться. Надо выяснить, что ей угрожает, и почему, прося нашей защиты, Син в то же время не доверяет нам. Я не верю в песчаные бури. Если б тут происходило нечто подобное, Рюк, Питч или Его Величество предупредили бы нас.

- Ты прав.

- Еще кое-что. Заметил, какие у нее глаза?

- Обычные. Как у любого японца.

- Ответ неверный. Ты постоянно смущался и отводил взгляд в сторону, потому и не заметил. А мне все равно, потому что я не собираюсь влюбляться в разных глупых девчонок…

- Э, полегче! – сжал кулаки Рэй, подвигаясь ближе к Тсубасе с явным намерением в случае продолжения гнусных инсинуаций начать драку.

- Ее глаза светятся, Рэй, - не обращая внимания на боевую позу друга, промолвил Тсубаса. – Ярче, чем у синигами. Они изумрудно-зелёные, и лишь, если смотреть мельком, кажутся карими. Син - не человек.

- Может, она Бог Смерти?

- Понятия не имею, - Тсубаса передёрнул плечом и снова засунул палец в рот. – Нам прошто надо пыть ошторошнее, вот и вшо. Пока не выяшним, шо за ошередная напашть швалилашь на наши головы.

***


Заплаканная Син вернулась через час. Она уселась под яблоней и, подтянув к себе колени, упёрлась в них подбородком.

«Не буду подходить. Не буду, - уговаривал себя Рэй. – Она лжёт. Она не человек».

Но внезапно он вспомнил ее узкие плечи, лиловый синяк на ноге, то, как она хромала, ведя его по извилистым подземным коридорам, и что-то странное шевельнулось у мальчишки в груди. Тепло и нежность, неведомые ему ранее. Удивляясь себе, он встал и приблизился к Син.

Сел с ней рядом, стараясь, правда, не оказаться чересчур близко.

- Ты сильно переживаешь о Тари? – сочувственно спросил Рэй, стараясь игнорировать мрачные взгляды, бросаемые на него Тсубасой.

В глазах того легко читалось только одно слово: «Предатель».

Рэй сам не мог понять, что с ним случилось. Он не хотел утешать Син, но почему-то вопреки тому, что собирался делать, творил прямо противоположное.

- Тари спасла меня, - неожиданно призналась девочка, плотнее сдвигая колени и глубже зарываясь в них лицом.

- Что? – ахнул Рэй. – Спасла тебя?

- Да. Ее забрали, а меня нет.

- Кто забрал?

Пауза. Рэй понял, что девочка не собирается отвечать, но сейчас настал момент, когда она могла под влиянием эмоций выболтать нечто очень важное, поэтому он весь превратился в слух. И оказался прав.

- Рэй… Скажи, в мире людей… страшно жить?

- Ты о чем?

- Люди ненавидят друг друга, убивают, причиняют боль. Разве вам не страшно отправляться в такой мир?

- Но у нас есть любовь, бескорыстная дружба и самопожертвование.

Син посмотрела на него с выражением, полным надежды.

- Значит, одно искупает другое?

- Нет, - честно признался Рэй. – Просто… несмотря на все ошибки, совершенные в прошлой жизни, я не хочу искать другого мира, кроме прежнего.

- Почему?

- Я там встретил друга, который спас мне больше, чем жизнь. Он спас мою душу.

Сказав это, Рэй заглянул глубже в глаза Син и вдруг заметил яркое изумрудно-зелёное пламя, разгоравшееся вокруг радужки. Оно восхищало, притягивало, гипнотизировало. Ласкало и согревало что-то внутри него.

Рэй вздрогнул и неожиданно для себя положил ладонь поверх пальцев девочки. Он неотрывно глядел ей в лицо, всё сильнее восторгаясь ее нечеловеческой красотой.

- Обещай пойти в мир людей со мной, защищать и любить только меня. Обещай, – прошептала Син, склоняясь к Рэю, ее губы почти касались губ мальчишки.

Он готов уже был ответить абсолютным и окончательным согласием, но внезапно чей-то хрипловатый голос разрушил канву наваждения, задав совершенно неуместный вопрос:

- Приятель, ты случайно не помнишь, чему равен квадрат гипотенузы?

- Сумме квадратов катетов, - машинально отозвался Рэй, замерев в опасной близости от губ девочки.

- А тангенс угла в тридцать семь градусов?

- Дай подумать, - Рэй немного отодвинулся от Син, морща лоб и почёсывая макушку. - Ноль целых семьсот пятьдесят четыре тысячных… Или тебе нужен результат, округленный до четырех знаков? Стоп! Какие тангенсы?! – возмутился Рэй, оборачиваясь.

Возле него стоял, засунув руки в карманы джинсов, Тсубаса. Лицо его было непроницаемо.

- Чего тебе?! – вскочила на ноги Син. – Сиди со своей стороны дерева, нечего к нам соваться!

- А я помешал? Извините. Просто меня посетили разные мысли, и я решил спросить у Рэя…

- Насчет тангенсов? – зашипела на него Син. – Зачем ты вообще влез в наш разговор? Даже если твой друг чем-то тебе обязан, это не означает, что у тебя есть право шпионить за его личной жизнью!

«Прям как Миса! - восхитился Рэй. - Ту тоже бесило постоянное присутствие Рюдзаки. Бедняжка. Я же не мог объяснить ей, что он и есть тот детектив, который подозревает меня в причастности к убийствам, потому и приковал к себе наручниками, чтобы иметь возможность наблюдать за мной двадцать четыре часа в сутки».

- Ладно преувеличивать, - рассмеялся Рэй. – Какая у нас личная жизнь?

- Как это – «какая»? Ты же дал слово быть моим рыцарем. Или я ошибаюсь? – повернулась к нему Син, упёрев руки в бока.

- А, может, я хочу стать твоим рыцарем? Вместо Рэя? – огорошил её вопросом Тсубаса, склонив голову набок.

- Ты? – презрительно спросила Син, смерив мальчишку высокомерным взглядом. – После того, как обвинил меня во лжи?

- Я не обвинял. Просто спросил. А ты разревелась и убежала. Так как насчёт того, чтобы мне вместо Рэя стать твоим парнем?

- Мой парень должен быть сильным, умным и красивым, - категорично заявила Син. – Ты не подходишь.

- И по какому из трех пунктов?

- По всем трём.

- Правда? – изумился Тсубаса, приподнимая брови.

Потом наклонился к земле, поднял из песка тонкую веточку и быстро набросал на расчищенном месте задачу на перемножение двух матриц.

- Тебе это знакомо? – отложив палочку в сторону, спросил он, посмотрев на Син из-под насупленных бровей.

- Само собой. Очень лёгкая задача.

Она подняла веточку и буквально за пару минут выполнила умножение.

- Хорошо, - Тсубаса взял у нее из рук свою импровизированную ручку и написал уравнение на построение тела вращения в трехмерной системе координат.

Девчонка начала усердно черкать что-то в песке и вскоре гордо объявила:

- Можешь сколько угодно злиться, но там всё правильно.

Тсубаса мрачно изучал безупречно выполненный чертёж. Потом с отчаянием взглянул на Рэя. Тот пожал плечами и с нескрываемым восхищением посмотрел в сторону Син. Этот восторженный взгляд причинил Тсубасе ощутимую боль.

- Теперь моя очередь задачи придумывать, - заявила Син, потирая руки. – Раз уж ты сам начал – берегись!

И она быстро изобразила непонятную схему, стерев условия предыдущей задачи.

- Чтоб вы знали, - важно объявила Син, - это простейший контур магического преобразования, но он не завершён. Кто из вас закончит?

- Контур чего? – выставил вперед ухо Тсубаса, явно издеваясь. – Какого еще магического преобразования?

- Показа-ать? – нараспев протянула Син, и в ее голосе прозвучала гордость.

- Покажи нам, необразованным, - попросил Тсубаса с едва приметной ехидцей.

Рэй молчал, с интересом наблюдая за их перепалкой.

Тогда Син согнула колени, села на пятки, закрыла глаза, сложила перед собой руки и начала петь. Ее голос был поразительно чист и звонок, он разливался повсюду, наподобие аромата весенних цветов. Чарующий звук оплетал воздух, выдавливая из него серебристые крошечные капельки. Рэй глядел и не мог оторваться. Он краем глаза заметил, как вытянулось лицо Тсубасы. Не открывая глаз, девочка дотронулась пальцем до ближайшей капельки и повела рукой вправо, вверх, вниз, влево, в сторону. За ее пальцем, словно прилипшая к нему, тянулась блестящая тонкая нить. Движения руки Син ускорялись, мальчишки не могли поверить, что возможно так быстро совершать взмахи пальцами. Контур усложнялся, становился более и более запутанным, пока вдруг не вспыхнул всеми цветами радуги, и к ногам мальчишек не упала благоухающая алая роза.

- Всё, - выдохнула Син. – Это настоящий цветок, потому процесс затянулся. Иллюзии создавать намного проще.

Не веря себе, Тсубаса наклонился и поднял с песка розу с лепестками, еще влажными от росы.

- Как ты это сделала? – спросил Рэй, наблюдая за своим изумлённым до глубины души приятелем.

- Вообще-то я выпендривалась, - призналась вдруг Син, смутившись. – Создать цветок, особенно в таком месте и в моём нынешнем состоянии, непросто. Твой друг меня очень возмутил, пытаясь доказать, что я глупее его. Я не люблю такого, вот и разозлилась. Поэтому извините, - она поднялась в полный рост, и ребята тоже невольно встали на ноги следом за ней. – Наше знакомство началось не очень удачно. Постараюсь быть более вежливой, - и она церемонно поклонилась. - Но вот с ним, - девочка яростно указала на Тсубасу, - у меня явная несовместимость! Поэтому, Рэй, очень тебя прошу, пусть он держится от меня подальше, а то я... разозлюсь совсем и точно с ним что-нибудь нехорошее сотворю. Я ведь не только могу создавать новые предметы, но и уничтожать существующие!

- Кто ты на самом деле? – ничуть не испугавшись, спросил Тсубаса. – Может, расскажешь?

- Размечтался! - язвительно хмыкнула Син. – Но раз уж теперь вы знаете о некоторых моих способностях, - повернулась она к Рэю. - Я могла бы скрасить ваш досуг. Вы, похоже, тут совсем затосковали…

- А ты следила за нами, – догадался вдруг Тсубаса, – потому ты и в курсе наших дел!

- Догадливый! – залилась Син звонким смехом. - Да, я наблюдала за вами с некоторых пор, но не хотела мешать, потому и не подходила. Кто ж виноват, что твой приятель сам в мой подземный дом провалился? Тут мне волей-неволей пришлось с вами знакомство завести.

- А мы не против найти тебе новое жильё, если ты согласна расстаться с нами, - парировал Тсубаса.

- Да нет, я теперь тут посижу. Мне понравилось.

- Ребята, прекратите, - Рэй встал между ними и сделал движение, будто пытается их разнимать. – Не надо ссориться. Какая разница, кто из какого мира пришёл и какими способностями обладает? Мы вместе ждём посланников, и нам надо поддерживать хотя бы видимость нормальных отношений.

- Не получится, - в один голос фыркнули Син и Тсубаса, отворачиваясь друг от друга.

- Син, мне очень интересно узнать, как ты создаешь предметы? – поспешно заговорил Рэй, пытаясь сменить тему.

- Если я расскажу, ты тогда согласишься стать моим рыцарем? – широко распахнула глаза девочка, придав взгляду выражение святой невинности, но Рэй теперь точно знал, чего все это стоит. Ложь, подкреплённая гипнозом, не более того, причём с неизвестной до сих пор целью.

- Хочешь, я стану твоим братом? - внезапно предложил Рэй, отчего Тсубаса пошатнулся и едва не свалился на землю.

- А это как? – заинтересовалась девочка. – Это рыцарь только для меня на всю жизнь?

- Да.

- И ты будешь любить меня, заботиться обо мне?

- Конечно, ты же станешь моей родной сестрой!

- Ух, здорово! Даёшь слово? – девочка просияла.

- Даю! – он осторожно бросил взгляд на Тсубасу и увидел явно написанное на его лице: «Самоубийца».

- Тогда по рукам. Хотя, - не дотронувшись до его пальцев, Син вдруг помедлила и задумалась. – А если я влюблюсь в тебя, а пожениться мы не сможем? Не годится.

Рэй внутренне застонал, но вслух не произнёс ни звука.

- Так и быть, я расскажу вам, как мне удаётся создавать предметы. Все равно потом вы захотите, чтоб я вас научила, а вот тогда Рэю и придется согласиться на мои условия. Здорово я придумала?

Тсубаса смотрел на нее и недоумевал. Как в одном и том же человеке могли совмещаться два абсолютно разных характера: доброй, вежливой девочки и взбалмошной эгоистки? Он с опаской обернулся на Рэя. Тому явно нравилось общаться с такой вот переменчивой Син.

- Слушайте. Вы знаете, что мир – это неограниченный поток энергии?

Рэй кивнул.

- Тело человека и окружающие предметы представляют собой непрерывно движущиеся потоки энергии. Голос настроен на энергию тела. Он может передавать эмоции и информацию.

- Допустим.

- Но можно настроить его на такую частоту волн, что голос откроет канал энергии из окружающего пространства в тело человека. Он станет мостом между тобой и космосом. И вот когда энергия потечет в тебя, ты можешь остановить ее на полпути и творить, что захочешь, прямо голыми руками. А чтобы правильно настроить свой голос, сделать его инструментом созидания или разрушения, надо знать основы теории магических преобразований. Это своего рода таблица умножения. Но поскольку вы ее не знаете, то и трансформировать энергию не можете. Я показала вам принцип, а учить я вас ничему не собираюсь.

- Ты просто дразнишься, - вздохнул Рэй, однако в голосе его слышались шутливые нотки.

- Дразнюсь, - согласилась Син, добавив вызывающе. - И что?

- Скажи, зачем ты направляешься в мир людей? Не лучше ли тебе остаться в том мире, откуда ты пришла? Если там все похожи на тебя, то тебе вряд ли будет интересно жить с нами. Мы таких вещей делать не умеем.

Син внезапно помрачнела.

- Не спрашивай, - вдруг совсем новым тоном, удивившим ребят, попросила она, вцепляясь пальцами в свои собственные плечи и зажмуриваясь. – Пожалуйста, не спрашивай больше никогда! Я не хочу туда возвращаться! Не желаю!

- Неправда, ты очень хочешь обратно,– тихо произнёс Тсубаса. – Почему отрицаешь это?

Син подняла на него взгляд, полный страха и обиды.

- Зачем лезешь ко мне в душу? – глухо спросила она. – Я не лезу в твою. Или ты хочешь, чтобы и я вытащила на свет божий то, что ты больше всего боишься показать? Я могу. Со стороны, знаешь ли, ситуация виднее, и если ты полагаешь, будто твои чувства не заметны, то насчет меня ты глубоко заблуждаешься. Я скажу вслух то, что ты сам говорить боишься, но я не отвечаю за последствия. Сказать? И ты, наконец, покончишь со своей тайной, которая тяготит тебя.

Рэй с удивлением заметил, как щеки его приятеля покрывает смертельная бледность, как часто и тяжело он начал дышать, однако совладав с собой, спокойно произнес:

- Я не понимаю, какие тайны ты имеешь в виду. Но я догадался о другом: мои вопросы сильно обидели тебя. Прости. Вероятно, я и в самом деле, желая помочь, сделал лишь больнее.

- А теперь обещайте оба больше никогда не спрашивать меня про мой родной мир! – безапелляционно потребовала Син.

И Рэй с Тсубасой, взглянув на ее гневное лицо, предпочли согласиться.
Заметив их судорожные кивки, девочка немного успокоилась.

- Так-то лучше. Я предпочитаю быть вашим другом, а не врагом. Ну? – и на ее симпатичном личике засияла солнечная улыбка. – Давайте думать, как нам веселее провести время в ожидании посланников. Как я уже призналась, иллюзии создавать легче. Они только тем и отличаются от реальных предметов, что быстро исчезают. За пару часов. Но за это время мы с вами в любую игру досыта наиграться успеем, верно? – и она лукаво подмигнула мальчишкам. – Давайте, - хлопнула Син в ладоши, - говорите, что мне надо создать для вашей игры? Мечи для кендо, шпаги, доску с шахматами или теннисный корт?

- Ты знаешь про кендо и шахматы? Про фехтование и большой теннис? – поразился ее знаниям Рэй.

- Мне много чего известно про мир людей, - успокоила их Син. – Но мы договорились: никаких вопросов о моём мире. И ты, Рэй, кстати, подумай над моим предложением. У тебя еще есть шанс заполучить себе в следующей жизни очень умную и красивую девушку, да к тому же обладающую магическими способностями. Хотя, конечно, там у вас моя магия станет менее ярко выраженной, нежели чем здесь.

Возникла длинная пауза, после которой Тсубаса произнес будничным тоном:

- Я бы в теннис сыграл. Давно мы с тобой, Рэй, не соревновались.

- Теннис? – оживилась Син. – А меня научите?

- Научим, - пообещал Рэй с улыбкой.

- Тогда делаем, как я скажу. Берите меня за руки каждый со своей стороны. Закрывайте глаза и представляйте себе теннисный корт, который бы вам хотелось тут увидеть, как можно более подробно. Сейчас мы вместе будем создавать иллюзии… Вам это понравится, обещаю!

***


Спустя тринадцать дней, Рэй уже не только не жалел, что отыскал Син в развалинах песчаных замков, но и благодарил судьбу от всего сердца за этот подарок судьбы. Син больше не казалась ему ни взбалмошной, ни эгоистичной, наоборот, очень привлекательной и потрясающе милой.

Как только он и Тсубаса перестали подозревать ее в чем-то и задавать лишние вопросы, девочка гораздо теплее стала относиться к ним обоим. Создание иллюзий не отнимало у нее сил совершенно. Она могла запросто создать цветущий сад в пустыне или озеро, чтобы в нем недолго искупаться, или лес с тропинками и непроглядной чащей. Теннисный корт, шахматы и мечи для тренировок вообще не являлись проблемой.

Одно условие: играть можно было не более двух часов. Потом все предметы сами собой исчезали. Зато спустя небольшой промежуток времени Син придумывала новую игру с приключениями для всех троих.
Тсубаса вел себя в эти дни, как обычно, однако Рэй видел, что в душе его борются два противоположных чувства: привычная настороженность и желание доверять странной девочке, пусть она и пришла из чужого мира.
И еще Рэя мучило любопытство после того разговора Тсубасы и Син, когда девочка намекнула на существование у его друга некой тайны, которую тот до сих пор боится рассказать. О какой тайне могла идти речь? После всего пережитого, когда он и Тсубаса вспомнили свое прошлое, после освобождения из мира синигами, какие еще секреты могли быть у них друг от друга?

Иногда Рэй краем сознания отмечал, что отсутствие посланников больше не тяготит его. Он ловил себя на опасной мысли, что ему вовсе и не хочется идти в мир людей, где их ожидает лишённое памяти существование. Они снова наделают ошибок, и неизвестно, удастся ли им подружиться, как мечтается сейчас. К тому же если Тсубаса до сих пор скрывает от него нечто важное… Как ему можно доверять? Ведь у друзей не должно быть тайн.

Однажды вечером после очередных путешествий по иллюзиям, созданным Син, Рэй выждал, пока девочка уснула, а потом легонько толкнул в бок лежащего под яблоней Тсубасу.

- Гм? - недовольно буркнул тот, просыпаясь.

- Послушай, - зашептал ему на ухо Рэй. - Мне все не дает покоя одна мысль. А в преддверии миров можно застрять навсегда?

- С ума сошёл! – испуганно подскочил Тсубаса и проснулся окончательно, присаживаясь на корточки. – С чего тебе вообще такое в голову стукнуло?

Рэй уселся рядом по-турецки, положив руки на колени.

- Рюк сказал, посланники придут сразу, как только мы определимся, где и как хотим родиться. Мы всё обсудили уже чёрт-его-знает сколько дней назад. И где посланники?

Тсубаса печально вздохнул и по привычке засунул палец в рот. Подумал немного, потом вытащил палец и воскликнул:

- У посланников каникулы! Длительные.

- Хватит шутить. Я серьёзно, - рассердился Рэй. – Я тогда пошёл искать этих птиц, когда напоролся на Син. Нет, я не жалею теперь, что она с нами, и она меня нисколько не напрягает. Но… я не понимаю, где посланники? Вот поэтому я решил, что возможно навечно остаться жить в преддверии. Наверное, с нами именно это и произошло.

- Мне кажется, дело в другом. И девчонка знает, но ни за что не скажет. Кроме того, она не хочет идти в мир людей и боится возвращаться назад в свой мир. Я попытался выяснить причины ее страха, но не преуспел.

- Ты тоже боишься, Тсубаса, - тихо заметил Рэй.

- Я?

- Когда Син сказала, что у тебя есть тайна, и пообещала ее выдать, ты побледнел. Ты говоришь, что хочешь стать моим другом, но сначала наотрез отказываешься родиться со мной в одной семье, а теперь... Почему ты пытаешься заставить меня доверять себе, но сам никому не доверяешь?

- Всё совсем не так.

- Это именно так.

Последовало недолгое молчание. Потом усталый голос Тсубасы произнес:

- Если Син действительно нравится тебе, и ты согласишься стать ее парнем… Думаю, на таком условии она захочет родиться в мире людей. Хоть я не знаю причин ее страха, но, думаю, ей просто нужен кто-то, на кого она сможет опереться в пугающем ее мире. Если ты пообещаешь быть всегда с ней рядом, посланники немедленно появятся и заберут вас обоих.

- Ты считаешь, Син контролирует появление посланников? – искренне удивился Рэй.

- Нет. Это ей не по силам. Иначе бы она от них не пряталась в самом начале.

- Она пряталась от них?!

- Разумеется, - невесело усмехнулся Тсубаса. – Помнишь, что она сказала тебе: «Тари забрали, а меня нет». А потом спросила, не страшно ли тебе отправляться в мир людей? Некая сила вынуждает Син воплощаться там, а наша маленькая подружка туда отчаянно не хочет. Тебя же просит стать ее рыцарем, чтобы если уж аисты прилетят за всеми нами, ей не страшно было лететь на чуждую землю. Син чувствует себя гораздо более незащищенной, чем пытается показать нам. Отсюда все ее эскапады и показная взбалмошность. Она действительно боится, Рэй. И ты ей нравишься. И ты ей нужен.

- Ерунда, - сердце мальчишки неожиданно забилось чаще, и кровь прилила к лицу. – Кроме того, ты говоришь, если я соглашусь на ее условия, придут посланники. Каким образом, если она не имеет влияния на них? И вообще чего ты разговор на другое переводишь. Я спрашивал тебя про твои секреты, а не про Син. Или… погоди… все это как-то взаимосвязано?

Тсубаса молчал. Тогда и Рэя осенило.

- Надо, чтобы желания стали ясны тебе самому… Понять, чего хочешь… Так говорил Рюк… А мы все еще здесь, потому что каждый из нас в чем-то сомневается или не уверен!

- Ты молодец, - отметил Тсубаса, глядя вперед перед собой и начиная медленно раскачиваться на корточках. – Ешли пы Шин тут не маячила, ты пы соопражал ешшо быштрее.

- Но в чем сомневаемся мы с тобой? – недоумевал Рэй. - Допустим, Син искала кого-то из мира людей, чтобы этот кто-то защитил ее. Она нашла меня. И теперь не хочет воплощаться, пока я не соглашусь на ее условия: быть всегда с ней, оберегать ее от невзгод. Но я-то этого не хочу, ясное дело. Потому она и не воплощается, а сидит с нами. Но почему мы с тобой до сих пор здесь? Я, например, не против стать твоим другом. Даже если учесть, что мы спорили, становиться ли братьями… Ерунда! Я согласен уступить, хотя и не понимаю твоих мотивов. Давай родимся в разных семьях и будем просто друзьями, - он помолчал, озираясь вокруг и ожидая увидеть в воздухе сверкание белых крыльев.

В пустыне стояла идеальная тишина, даже ветер смолк.

- Видишь, посланников не появилось, когда я согласился с тобой. Значит, они появляются не в тот же миг, когда все желания осознаны. Нужно что-то еще сделать.

Тсубаса молчал, продолжая задумчиво посасывать палец.

В это время за спиной Рэя раздался полусонный, но весьма довольный голос Син:

- Кроме осознания желаний, ничего больше делать не надо.

И когда оба мальчишки испуганно обернулись в ее сторону, добавила, сладко потягиваясь:

- Вы так кричали, что я проснулась и невольно все услышала. Почему вы считаете меня настолько вредной? Если бы вы прямо спросили, знаю ли я, на каком условии появляются посланники, я бы сразу ответила: определяешься с истинными желаниями, и за тобой непременно придут. Но это правило действует только на людей. А нам, магам, думать о своих желаниях не надо. Нас насильно тащат в ваш мир время от времени! Но если мы не хотим воплощаться, нам надо либо создать охранительные чары – Тари помогла мне в этом, но Рэй все разрушил, разбив ее магический камень вместе с потолком подземелья – либо найти человека, чем-то тебе обязанного, которому ты нравишься, но который пока не может воплотиться. И вот поэтому, ребята, я тут. Пока Рэй не воплотится, я буду сидеть здесь. Рэй мне должен, так как разбил важную для меня вещь, и я ему, видимо, немного нравлюсь, хотя он это упорно отрицает. Ничего, мы, маги, неплохо разбираемся в чувствах людей, иначе бы грош нам была цена.

Обалдев от такой откровенности, мальчишки слушали речи Син, даже не возражая. Когда она умолкла, Рэй промолвил безнадежно:

- Значит, тебе невыгодно, чтобы мы с Тсубасой поняли, что нас держит здесь. Ты всеми силами будешь мешать нам воплотиться?

- Мешать? – рассмеялась Син. – Зачем? Я была бы вполне счастлива, если бы мы все воплотились, ведь благодаря общению с вами, люди мне начали даже немного нравиться. Но только для возвращения в мир людей нам необходимо два условия: ты, Рэй, должен определиться со своими чувствами в отношении меня, а Тсубаса должен смириться с моим присутствием рядом с вами после нового рождения. А так как у него на меня явная аллергия, то при одной мысли о том, что я буду и в следующей жизни околачиваться поблизости, его мутит. Он еще не отказался от идеи стать твоим лучшим другом. Теперь представь, каково ему будет постоянно лицезреть меня. Ведь он меня терпеть не может, равно как и я его. А поскольку тебе, Рэй, хочется в следующей жизни общаться одновременно с ним и со мной, не важно, в каком я буду качестве выступать: подруги, сестры или возлюбленной, ибо ты с этим еще не определился, то мы все трое торчим тут. Неужели тебе, такому умному парню, до сих пор не стала очевидна столь простая истина?

Единственным ответом Тсубасы на монолог Син была удивленно изогнутая левая бровь. Он не изменил позы, даже приличия ради не вытащил пальца изо рта. Однако на лице у него, кроме изумления, появилось еще и уважительное выражение, адресованное именно девочке, каким бы странным это ни показалось Рэю.

- Короче, решай, кем я тебе буду в следующем рождении, - улыбнулась Син, заразительно зевая, и снова улеглась на песок, подкладывая руки под щеку. – Эх, надо бы нам всем по подушке материализовать. Только не по иллюзорной, а по настоящей. Ладно, спокойной ночи! – и, повернувшись на бок, она театрально засопела.

Тсубаса проследил за взглядом Рэя и увидел, как тот ласково улыбается, глядя на светлые кудряшки девочки.

«Никто из нас не честен даже в отношении себя самого, - с болью подумал Тсубаса. – Простить виновника моей смерти оказалось намного легче, нежели чем признаться в собственных чувствах. Но эта девочка… Она все поняла с самого начала и, тем не менее, хранит мой секрет. Почему? Она могла бы навсегда настроить Рэя против меня, воспользовавшись тем, о чём догадалась, но она защищает мою тайну. Намеренно или неосознанно? Знать бы. Может, я и гений в области раскрытия преступлений, но в сфере человеческих отношений – обычный неопытный мальчишка. Напуганный и не знающий, как поступить. Кончится тем, что Рэй сам догадается, в чём дело. И тогда... Кто знает, как он себя поведет?»


Глава 10. История принцессы

На следующие сутки случилось непредвиденное. Это произошло, когда ребята с азартом резались во вполне материальные карты, созданные Син, ибо прерывать игру каждые два часа не входило в их планы. В самый разгар партии за спинами подростков послышался мягкий шелест крыльев, и на землю опустился Рюк, задумчиво почёсывая подбородок.
Его появление первым обнаружил Рэй, так как Бог Смерти приземлился ближе всего к его боку.

- Блин! – воскликнул мальчишка, роняя карты. - Ты меня до смерти напугал, Рюк!

- Так я ж синигами. Мы обязаны иметь угрожающий вид, чтобы у жалких людишек поджилки тряслись со страху. А тебе уже вообще давно пора ко мне привыкнуть, и чего ты вздрагиваешь при моём появлении? Не понимаю.

- Выгляди, как угодно! Почему ты появился здесь столь внезапно?

Теперь все три пары глаз сосредоточенно обратились на Рюка.

- Мне в городе один сон приснился, - как-то неубедительно промямлил синигами, - вроде вы в преддверии застряли наглухо и ни с места отсюда. Вот я и решил проверить, вещий был сон или нет?

- Вещий, вещий, - успокоил его Рэй, оглядываясь на Тсубасу и Син. – Ребята, Рюк о нас беспокоится. Видите: примчался помогать.

- Ни фига подобного! - мгновенно открестился от подобного предположения Рюк. – Даже и не собирался! Любопытно стало, и всё.

- Как обычно, - еще шире ухмыльнулся Рэй. – Ничего не меняется в мире, правда?

- А с чего бы порядкам меняться? Миры прочно зафиксированы на орбите вокруг вселенской оси, поэтому законы каждого меняются незначительно.

- Такова теория устройства космоса среди синигами?

- Ага, научные концепции... Но я пришел к вам не демагогию разводить, а с конкретным вопросом. Как долго вы еще намерены торчать на перекрёстке миров?

- Почему тебя подобное волнует? – поинтересовался Рэй. – Тебе ж безразлично, что с нами случится дальше.

- Не совсем. Я с меркантильными интересами припожаловал. Видите ли, король мне одну историю рассказал незадолго перед тем, как вас отпустить на все четыре стороны…

- Что за история?

- О том, как Бог Смерти может снова стать человеком. Или магом. В зависимости, от того, кем являлся раньше. Кстати, добрый день, Ваше Высочество, - вежливо поклонился Рюк в сторону Син, сидящей справа от Рэя.

- А?! – переглянулись Рэй и Тсубаса. – Что это значит?!

- Ну, Рю-юк, - недовольно протянула девочка, розовея. – Неужели так трудно помолчать было? – она встала и протянула синигами руку, а тот церемонно поцеловал ее в самые кончики пальцев, потом быстро отступил на шаг.

- Переживаешь, детка? Ничего, всё образуется, - утешил он ее. – Где твоя фрейлина?

- Отправилась на Землю с посланниками.

- Без тебя?

- Она меня не предала. Перед уходом Тари вложила всю свою магическую силу в охранительный талисман и укрепила его в потолке подземелья бывшего замка Акайбара, чтобы я без проблем смогла дождаться ее возвращения.

- Но ты находишься достаточно далеко от замка, - обеспокоился Рюк. – Талисман не способен охранять тебя на таком расстоянии, каким бы сильным его Тари ни сделала!

- Талисмана в данный момент не существует. Этот растяпа, - Син раздражённо кивнула на Рэя, - разрушил его вместе с потолком подземелья, когда умудрился провалиться сверху в мое жилище. Видимо, он случайно наступил на выемку в песчанике, к краю которой крепился талисман. Камень треснул, потолок обрушился и раздробил своей тяжестью хрупкий олиро. А этот недотёпа ещё, падая, мне ногу придавил и даже не извинился.

- Я извинился! – воскликнул покрасневший Рэй. – И я вообще ничего этого не знал! Я искал посланников! Думал, они прячутся в руинах!

- Думал, думал, - передразнила его Син. – Я тоже много чего думала, пока тебя не встретила.

- Ох, и влип ты, парень, - расхохотался вдруг Рюк, похлопывая по спине Рэя. – Знаешь, что бывает со смертным, разбившим талисман мага, не важно, в каком из миров подобное случилось?

- Нет, - побледнел парнишка.

- Ты обязан выполнить первое желание хозяйки талисмана, которое она тебе скажет. И пока ты этого не сделаешь, никакое твое желание исполняться не будет.

- Да это ерунда полная! Почему я должен, в самом деле, по приказу становиться чьим-то рыцарем или тому подобное?

Услышав последнюю реплику Рэя, Рюк загоготал еще громче. У него даже слёзы из глаз потекли от смеха.

- Говорю тебе, ты влип, парень! Но, с другой стороны, тебе очень повезло. Син не какая-нибудь простая волшебница. Она законная принцесса мира магов. Соглашайся стать ее рыцарем, и дело в шляпе. В следующей жизни будешь самым счастливым из смертных.

- Или, наоборот, получу одни проблемы, - пробормотал Рэй вполголоса.

- Ах ты, нахал! – вскочила на ноги Син. – Больше я вам ничего материализовывать не буду! – и, обиженно хмыкнув, отвернулась.

- Послушайте, Ваше Высочество, - приблизился Рюк на почтительное расстояние к принцессе, - вы уж простите этих невежественных людей, они никогда с магами не пересекались и не знают, как себя с ними вести, вот и грубят. Но Лайт – хороший парень, честное слово.

- Кто? – Син недоуменно посмотрела на Рюка, потом перевела взгляд на Рэя. – Так твоё настоящее имя - Лайт?

- Мое настоящее имя – Рэй, - отрезал мальчишка. – Прошу, Рюк, не называй меня больше тем именем.

- Как скажешь, - пожал плечами Бог Смерти. – Могу звать тебя так или иначе, но суть от этого не меняется. Твоя душа останется прежней. И ты совсем не плохой и не был плохим. Просто немного заблудился. У тебя есть шансы все исправить, не бойся. А ты чего молчишь? Варишь в своем котелке разные умные мысли, как обычно? – поддразнил Рюк притихшего Тсубасу.

Лохматый парнишка перестал раскачиваться на пятках, вытащил изо рта палец, медленно обтёр его об джинсы и изрёк:

- Неправильно, когда кого-то заставляют совершать поступки против его воли. Кто-то вынуждает Син идти в мир людей, хотя она не хочет туда, и это неправильно. Но Син из страха заставляет Рэя быть ее защитником, и это тоже неправильно.

- Но таковы законы миров, - развел лапами Рюк, - хотим мы или нет, очень многое приходится делать не по своей воле.

- Так быть не должно, - произнёс Тсубаса, вставая в полный рост, хотя спина его по-прежнему оставалась полусогнутой.

«Наверное, пережил в детстве серьёзную травму, - с состраданием подумал Рэй, взглянув на приятеля. - Надо как-нибудь тактично спросить, если он позволит».

- Не должно?! – Син задохнулась от возмущения. – А что лично ты можешь сделать, чтобы изменить это?! Ты даже магией начальной не владеешь, а рассуждаешь о том, правильно или неправильно работают законы мира! Пойду, остыну, – она вдруг резко развернулась, стиснув зубы, и зашагала в сторону песчаных замков, не беспокоясь о том, как ее поведение выглядит со стороны.

- Чего это с ней? – удивился Рэй, поворачиваясь к Рюку. – Вроде Тсубаса не сказал ничего обидного…

Синигами помялся немного, а потом тихо проговорил:

- Ей тяжело, вот она и нервничает. Ладно, я расскажу вам её историю, но поклянитесь, что никогда не воспользуетесь моей информацией, чтобы причинить зло Син.

- Конечно, нет! – мгновенно откликнулся Рэй. – Я никогда не причиню ей вреда, просто хочу ее понять. Син довольно часто то злится, то задаётся, то вредничает. С Тсубасой они вообще не ладят. Не знаю, как и вести себя. Хотя… Она принцесса! А все принцессы капризные.

- Ты не прав. Дело не в том, что она принцесса и потому капризная, - мягко заметил Рюк, оборачиваясь к Тсубасе. – А ты? Даёшь слово, что не причинишь зла Син?

- Само собой, - проворчал Тсубаса. - Никогда не обижал девочек. Один раз пришлось, и то я себе до сих пор простить не могу, хотя то была вынужденная мера.

Рэй отвёл взгляд в сторону, поняв, что Тсубаса имеет в виду Амане Мису и ту давнюю историю с заключением их обоих под арест.

- Смотрите. Если узнаю, не прощу! – предупредил Рюк и начал свой рассказ. – Мир магов появился самым первым в данном измерении Вселенной, вторым образовался мир синигами, а уж последними - человеческий мир и мир Грёз и Сновидений. Говорят, мир людей создали маги, потерявшие впоследствии свои способности, и ставшие обычными людьми, а синигами дали тем древним магам обещание следить за порядком в мире людей. Мир магов необыкновенно красив, там возможны любые чудеса, о которых только мечтают люди. Это почти рай. Я говорю почти, потому что у магов есть свое проклятие. Чтобы их народ оставался бессмертным и продолжал жить в красивом мире, каждые сто лет они должны отправлять хотя бы одного из своих жителей в мир людей. Среди магов бытуют два мнения, почему такое происходит. Учёные говорят, что подобное случалось испокон веков, просто мир магов не способен существовать вечно сам по себе, и ему требуется источник энергии из других миров. А самый ближний – мир людей, вот потому туда и отправляются души магов. Они идут собирать энергию для продолжения жизни своего народа. Среди магов присутствуют жрецы, проповедующие древнюю религию. Они считают, что принудительная отправка жертв в человеческий мир - расплата за нарушение запрета. Нельзя было древним магам создавать новый мир, ибо это вмешательство в божественные сферы, а подобное не дозволено никому. И существуют еще сектанты-отщепенцы. Они полагают, будто все маги на самом деле никакие не добрые. Когда-то они были смертны, и, чтобы заполучить себе бессмертие, создали мир людей, куда сбросили свою смертную часть, но совсем порвать связь между мирами им не удалось, и каждые сто лет кого-то из магов затягивает на Землю, потому что там живёт его кровная частичка. Переродиться в человеческом мире для мага непереносимо болезненно. Он теряет многие свои способности, оставаясь практически беззащитным. Если что-нибудь пойдет не так, маг может вообще никогда назад не вернуться. Обычно у магов дети не рождаются. Такое может произойти лишь у особ королевской крови, прямых потомков первых магов, но для этого необходимо, чтобы чуть раньше кто-то из магов заблудился навеки в мире людей. Родившийся ребенок просто занимает место пропавшего мага. Число магов никогда не превышает одного миллиона. В столице магического мира правят король с королевой. Если у них рождается ребенок, а никто из мира магов не пропал до этого, то может быть два варианта. Либо наделённый магической силой ребенок наследует трон, а один из его родителей должен навсегда уйти к синигами или к людям, либо, если ребенок появился на свет не владеющим магией, то его отправляют к людям еще младенцем. Поскольку Син родилась с магическими способностями, ее отец и мать ушли к нам и стали Богами Смерти. Более того, подарили ей шанс в будущем родить малыша и не покидать своего ребенка, так как ушедший вместе с женой король магов освободил еще и свое место для будущего внука. Однако спустя несколько лет наступил День Открытия Врат. И когда стали определять жертву, направляемую в мир людей, выбор почему-то пал на Син, хотя она на тот момент была самая младшая и неопытная.

- Невероятно! – удивился Рэй. – И она, ко всему прочему, принцесса. Кто же станет управлять страной, если она не вернётся?

- Всё гораздо сложнее, - вздохнул Рюк. – В мире магов высоко ценится чистота крови. Син родилась от родителей, только один из которых был прямым потомком первых магов, а незадолго до Дня Открытия Врат неожиданно объявилась девушка, сумевшая доказать, что якобы родилась от родителей, оба из которых были прямыми потомками исконных магов. Теперь она должна занять престол. Скорее всего, от Син просто решили избавиться. Я узнал обо всём случившемся, когда встретил Тари в преддверии около полугода тому назад. Она и Син тогда вместе ждали здесь посланников. Тари двести сорок лет, хотя на вид больше восемнадцати не дашь, по вашим меркам. Фрейлина добровольно согласилась пойти вместе со своей принцессой в мир людей, чтобы защищать ее. Однако потом в целях безопасности, наверное, решила пожертвовать собой и уйти в одиночку, оставив охранительный талисман, не подпускающий посланников, в надежде, что Син удастся, переждав некоторое время, вернуться в мир магов.

- Лично мне кажется, Син лучше стать человеком со всеми вытекающими последствиями, - буркнул Тсубаса. – Зачем возвращаться к народу, который ее, откровенно говоря, предал?

- Согласен, - кивнул Рэй. - Какие же маги добрые, если так легко отрекаются от законной наследницы престола в пользу неожиданно объявившейся самозванки? Рюк, ты что-то путаешь. Маги подлые, как и многие люди. Я начинаю соглашаться с их сектантами. Доброты в них - ни на грамм. Но я не понимаю, если в мире синигами все еще живут родители Син, неужели им трудно было помочь дочери, пусть даже советом, поддержать ее, когда она оказалась в преддверии? Не поверю, что ее отец и мать совсем не следили за происходящим, оставив мир магов.

- Они ничего не помнят, Рэй, - с грустью покачал головой Рюк. - Кто стал синигами, вычеркнул свое прошлое. Это наша плата за бессмертие: отсутствие памяти о прошлом и бесконечная скука. Но память можно вернуть.

- Как?!

- Если Король не солгал, то чтобы снова стать человеком или магом, надо среди всех тянущихся с неба цепей найти свою. Ту, которая некогда приковала тебя к миру синигами. И найти в себе силы разорвать ее. Тогда ты снова вернешься в свой прежний мир.

- Рюк! – задохнулся парнишка. – Ты… хочешь освободиться из мира Богов Смерти?!

- Эм-м, - задумчиво протянул Рюк, потом быстро выпалил. – Хочу! Я подумал, что, наверное, раньше был человеком. И я пришел сюда в надежде получить от вас моральную поддержку в моем начинании. А, возможно, вы даже загадаете про себя встретиться со мной в следующей жизни, и мы все вместе будем дружить. И еще я буду есть обалденно вкусные, сочные, спелые яблоки, сколько моей душе влезет!

Непонятно почему, но, услышав слова Рюка, Тсубаса зашёлся приступом судорожного кашля.

- Что-то не так? – скромно спросил Рюк.

- Да нет, всё нормально, - ответил Тсубаса. – Не обращай на меня внимания, Рюк.

- А ты что скажешь, Рэй? – осторожно поинтересовался Бог Смерти.

Подросток широко ухмыльнулся и крепко пожал Рюку лапу.

- Добро пожаловать в зал ожидания! Приходи сюда или в мир людей, мы с Тсубасой всегда будем рады тебя видеть.

- Ур-ра!!! – радостно подпрыгнул Рюк. – Замётано! Вы тут ждите посланников, а я побежал искать пути к освобождению. И - да! Не обижайте Син, ясно?

- Яснее не бывает.

- До встречи!

- Постой, Рюк, - окликнул Бога Смерти Тсубаса.

- Чего?

- Скажи, в преддверии случаются песчаные бури? Или, может, чудовища какие-нибудь водятся?

- Хватит хохмить, пацаны! Какие бури? Какие чудовища? Ладно, мне пора, - и Рюк, взмыв в небо, исчез в серо-жёлтом мареве.

Тсубаса молча посмотрел ему вслед, потом обернулся к Рэю.

- Ты о чём-то беспокоишься? – тихо спросил он, заметив, как его друг напряжённо переводит взгляд с одной точки горизонта на другую.

- Син долго нет. Я волнуюсь.

- Тебе же Рюк объяснил, тут не бывает песчаных бурь…

- Знаю, - нервно отозвался Рэй. – Дело не в бурях. Получается, так или иначе, но её постоянно покидали те, кто был ей дорог. Сначала родители, потом единственная подруга... Да и весь мир магов отрёкся от Син! Это несправедливо! Хватит с неё одиночества, тебе не кажется?

Тсубаса шумно вздохнул.

- Я понял. Что ж, рыцарь песков, идём искать твою зеленоглазую принцессу? - и, шутливо улыбаясь, подтолкнул смутившегося Рэя вперёд.


Глава 11. Рэй пытается понять

История, поведанная Рюком, что-то изменила в душе Рэя.
По отношению к Син он стал предупредителен, вежлив и чрезвычайно терпелив, при этом ни намёком не показывая, что знает о девочке довольно многое.

Тсубаса тоже молчал, с горьким любопытством наблюдая развитие их отношений. Его друг и юная принцесса всё чаще уходили на прогулки вдвоём. Син о чём-то оживлённо беседовала с Рэем, часто улыбалась, а то и заразительно смеялась в ответ на шутки мальчика.

Она создавала для него утром перед пробуждением милые безделушки, исчезавшие ровно через два часа, а Рэй рассказывал ей о привычках и культуре людей в разных уголках Земли, о достоинствах и недостатках политики каждого государства, начиная с Соединенных Штатов и заканчивая Японией.

Тсубасу не исключали из этих бесед, однако вскоре он начал чувствовать себя, присутствуя рядом с ними, чем-то вроде пятого колеса в телеге.

Рэй замечал это и испытывал некоторую вину перед другом за своё чрезмерное увлечение принцессой. Мальчишка сам не мог бы сказать, с какого момента его чувства к Син вдруг стали окрашиваться в совершенно новые, непривычно-яркие тона.

Его начали восхищать в девочке незначительные мелочи, на которые прежде он не обращал внимания: поворот головы, интонации голоса, переливчатый смех, то, как ловко она производила магические манипуляции с предметами. Рэй иногда брал Син за руку во время прогулок, и принцесса нисколько не возражала. А однажды сама увела его за песчаные насыпи подальше от Тсубасы и там поцеловала. Теперь уже - безо всяких уловок и гипноза.

У Рэя по всему телу пробежала волна горячих мурашек.

Он вспомнил свои поцелуи из прошлой жизни. Сначала с одноклассницами в школе, потом с Мисой, а еще позже, когда стал совсем взрослым, с Киёми. Да что там! Он помнил и другое, более откровенное выражение чувств, и эти воспоминания заставляли отчаянно краснеть щеки тринадцатилетнего подростка.

Нынешнего Рэя неимоверно удивляло то, что эмоций в нём, прежнем, казалось, в помине не было. В ответ на страстные признания красивых девушек он не ощущал ничего, даже элементарной благодарности. Самые жаркие и глубокие поцелуи казались одинаково безвкусными и холодными. Лайт лишь имитировал чувства, чтобы заставить поверить влюблённых в него женщин, будто им тоже отвечают взаимностью. Амане Миса и Такада Киёми верили, поскольку им этого хотелось больше всего на свете…

«Если две наивные дурочки действительно без ума от меня, тем хуже для них», - рассуждал прежний Ягами Лайт, и Рэй сжимался от ужаса, вспоминая собственные мысли.

Похоже, тот взрослый вершитель судеб с каменным сердцем вообще не считал человеческие чувства достойными того, чтобы беспокоиться о них.

Впрочем, нет… В душе мальчишки шевельнулось некое полузабытое воспоминание из раннего отрочества, и оно отнюдь не показалось ему выцветшим или ледяным. Смеющаяся девочка бежала по улице, размахивая букетом роз, а он невольно провожал её восхищённым взглядом и понимал, что радуется вместе с ней, сам не зная, почему.

Выходит, прежний Ягами Лайт не был эмоционально мёртв? Он тоже что-то ощущал до того, как получил тетрадь Рюка? Точно чувствовал! А потом внутри всё вымерзло и осталось лишь желание карать преступников. Ради этой идеи юноша готов был перешагнуть через собственную душу. И ведь перешагнул! Он лишил себя искренней дружбы, близких отношений.

Сейчас, касаясь тёплых губ девочки из другого мира, ищущей в нем опору, Рэй не понимал себя прежнего. Что случилось с ним из-за той тетради, почему он превратился в безжалостного монстра, не способного сострадать?

- Э-э… Извините, помешал, - только и успел услышать Рэй, и сгорбленная фигура, не успев толком появиться из-за края насыпи, снова исчезла.

Рэй прервал поцелуй и обернулся, но рядом никого уже не было.

- Прости, я спровоцировала тебя, - прошептала Син. – Я не должна была.

- Не волнуйся, - успокоил её мальчишка, поглаживая обеими руками плечи принцессы. – Всё хорошо. Видишь, даже Тсубаса стал тактичным. Это несомненный прогресс.

- Но ты… уже решил что-нибудь насчёт нашего будущего?

- Не знаю. Прости. Мне нравится общаться с тобой, и сейчас было здорово, когда мы целовались, но ты ждёшь от меня серьёзного обещания. Я раньше никогда не влюблялся, поэтому могу ошибаться и в отношении тебя, а мне не хочется наобещать всего и не выполнить. Ты не обиделась?

- Нет, - Син выглядела слегка огорчённой. – Странно, почему ты не знаешь, что такое любовь? Ты же чувствуешь ее! – и она без смущения посмотрела прямо ему в глаза.

- Я, - он первым не выдержал ее взгляда, – стараюсь себя понять… Особенно в последние дни. Ведь между нами происходит так много всего, чего у меня раньше не было в той жизни…

- Ты никого не любил? – ахнула девочка.

- Никогда, - Рэй мрачно поджал губы. - Я был ужасным человеком. Эгоистичным, гордым и заносчивым. А потом Рюк подбросил в наш мир свою тетрадь смерти, и я случайно нашёл её. Ты знаешь, наверное, что эта тетрадка из себя представляет? Достаточно в ней имя человека написать, и он обязательно умрёт. Это затягивает. Абсолютная власть над людьми. Мне стало казаться, будто я – Бог, и могу делать безнаказанно всё, что угодно. Я начал убивать преступников, мечтая, что однажды на Земле останутся только честные люди, а я стану править этим созданным мною миром. Полиция вскоре сообразила, что убийства преступников не случайны и наняла Тсубасу поймать меня. Его тогда звали Рьюго… Рюдзаки... Короче, Эл… В общем, неважно. Рью сразу заподозрил, что ловит подростка своего возраста. Нам обоим тогда было по семнадцать. У меня появилась девушка по имени Амане Миса, а потом я ее бросил и начал встречаться с красивой женщиной – Такадой Киёми, но я ни одну из них не любил. Я склонил их на свою сторону и лишь манипулировал их чувствами, чтобы они помогали мне карать преступников. В конечном итоге, Миса оказалась в больнице для душевнобольных, поскольку переживала из-за моей гибели. А Киёми я убил еще раньше с помощью тетради смерти, когда она мне стала не нужна, и я опасался, что она случайно выдаст меня полиции. Говорю, Син, я был очень плохим парнем. Тсубаса тоже умер из-за меня, как и его приёмный отец Ватари. И ещё многие люди, их имена тебе ничего не скажут.

- Ужас, ужас! - прижала Син обе ладони к губам, широко распахивая испуганные глаза. – Я не понимаю! Ты же не плохой! Рюк сказал, что ты хороший!

- Видишь, почему я не хочу ничего тебе обещать. Я лжец и убийца. Я недостоин стать твоим рыцарем.

Син задумалась на некоторое время. Потом притянула голову Рэя и опустила ее себе на грудь.

- Всё в прошлом. Сожги страницы былого, будто ничего не было, и начни сначала. Тогда ты будешь отвечать за теперешнего себя. Если вы с Тсубасой смогли выбраться от синигами, да ещё получили приглашение в преддверие, твои грехи почти искуплены. Поэтому не переживай. Я подожду, пока ты определишься со своими чувствами. Я бессмертный маг и могу ждать вечно.

***


Чьи-то нежные ладони касались его кожи, ласкали шею, грудь, бёдра, гладили живот.

«Всё в прошлом, - шептал далёкий голос, - отпусти себя. Позволь себе чувствовать. Ты жив, ты способен всё изменить!»

Когда он попытался возразить что-то, настойчивые губы жадно впились в него, и Рэй невольно ответил на поцелуй, задыхаясь, поражаясь собственным острым ощущениям, неведомым прежде. Его тело, дрожа, выгнулось навстречу чьему-то обнажённому телу. Сильные руки с гибкими пальцами обвились вокруг его талии. Он зарылся лицом в пахнувшие одновременно дождём и солнцем волосы того, кого не мог видеть, но кто так сильно любил его.

Рэй посмотрел на них ближе. Внезапно он узнал эти длинные, небрежно остриженные пряди…

***


Мальчишка подскочил на песке и минут пять не мог унять бешено стучащее сердце. Какого чёрта ему приснился такой сон? Да, вчера он позволил себе поцеловать Син, однако сейчас ему привиделось нечто совершенно иного рода!

Будто ему снова семнадцать, он находится в одной из просторных комнат небоскрёба, построенного по проекту Вэмми, и с ним на паркетном полу, застеленном лишь алым шёлковым покрывалом, в лучах заходящего солнца…

Блин, стыдно признаваться! И, вот позор, несмотря на то, что они сейчас в преддверии, его тело реагирует абсолютно так же, как в обычном мире.

Лучше попытаться забыть. Да ладно, он просто перенапрягся! Мозг человека такая непредсказуемая штука, собирает все события дня и беспорядочно их перетасовывает.

Простая нелепая комбинация дневных впечатлений. Вдох-выдох. Успокоились. Можно будить остальных.

Но сегодня до вечера ему будет трудно смотреть Тсубасе в глаза, ибо уж этому отрешённому от всех мирских забот «кренделю», погружённому в свои логичные рассуждения, подобные сны не снятся. И лучше ему не подозревать, что такое снится Рэю. А то вообще шарахаться начнет, а это не дело. Они вроде как дружить собирались.

При мысли о дружбе что-то неприятно заныло в груди у Рэя, будто в едва начавшем возникать доверии между ними появилась некая трещинка или изъян, который ему придется скрывать. И всё из-за какого-то дурацкого сна!

«Не буду переживать, не буду!» – уговаривал себя Рэй, однако тоскливая тревога вцеплялась острыми когтями в самое сердце, намереваясь обосноваться в нем прочно и надолго.

***


Весь день Рэй был крайне задумчив. Он ни на чём не мог сосредоточиться, даже на любимой игре в теннис, постоянно возвращаясь мыслями к тому, что беспокоило его.

А ночью, как результат напряжённых дневных размышлений, мальчишку ждал новый сон, ещё более отчётливый.

Теперь Рэй с самого начала видел лицо того, кто целовал его, и он охотно отвечал на поцелуи. Там, в благословенно-расслабляющей глубине сновидения, Рэя даже мысль не посещала о том, что происходящее с ним - неправильно. Он с наслаждением перебирал спутанные пряди на голове Тсубасы, слушал его дыхание, с удовольствием изучал каждый изгиб изящного тела с белоснежной кожей, тонул в тёмно-серых глазах, которые вдруг перестали казаться безразличными и пустыми. В их глубине затеплилась лукавая улыбка и искренняя нежность, которой Рэй прежде ни в чьих глазах не замечал, а ведь все было рядом, так близко. Так почему он не хотел видеть раньше? И Рэй отчаянно цеплялся за плечи того, кто все еще называл его «Лайтом-кун», но имена не имели значения. Он терял над собой контроль, позволяя сводить себя с ума. И охотно, горячо отвечал на ласки друга. Это было именно то, чего ему не хватало. И тогда, после дождя, и потом, и всегда. Они должны были с самого начала открыть сердца один другому. И не случилось бы ничего: не погиб Ватари, не сгорел трейлер с Киёми, не произошла та мерзкая сцена в Дайкоку, о которой до сих пор нельзя вспоминать без содрогания! И отец был бы жив! Неужели так мало ему надо, покорителю и создателю нового мира? Всего лишь понять, что его любит один-единственный человек… Человек, который его душе всегда был близок и дорог, только Рэй не понял, не оценил этого вовремя, заперев собственные чувства глубоко внутри.

***


- Ты не хочешь играть? – прервала его размышления Син, когда Рэй в очередной раз, вместо того, чтобы отбивать подачу, просто опустил ракетку и с отсутствующим видом встал посреди теннисного корта.

- Извини.

- Если надоело, так и скажи.

- Не надоело… Просто…

- Просто – что?

- Создай озеро какое-нибудь. Хочу искупаться.

- Как скажешь, мой храбрый рыцарь!

Ей совершенно ничего не стоило создавать иллюзии, и когда Син делала это, она не использовала голос. Однако в этот раз Рэй заметил, что она начала петь, и за ее рукой потянулась знакомая блестящая нить.

- Зачем… - начал было мальчик, но вовремя остановился, поняв, что Син сейчас мешать нельзя.

Девочка сосредоточилась на сложном процессе созидания чего-то. На сей раз контур магического преобразования был слишком запутан. Рэй и Тсубаса молча наблюдали за действиями принцессы. Ее лицо покрыла испарина и смертельная бледность. Син едва заметно покачнулась, Рэй рванулся, чтобы поддержать ее, но девочка вдруг наклонилась вперёд, упираясь ладонями в землю, и резко оборвала пение.

Почва в нескольких метрах впереди дрогнула и стала проседать. Прямо на глазах мальчишек в песках образовался котлован. Его дно быстро заполнилось бледно-золотистой смесью, мгновенно застывшей в твёрдую плиту, после чего в яму из ниоткуда хлынула прозрачная вода.

- Всё, - выдохнула Син устало. – Купайтесь, сколько влезет, - и в изнеможении улеглась у кромки водоёма.

- Эй, - Рэй склонился над девочкой и погладил ее волосы, - устала? Зачем ты создала настоящий бассейн? Нам бы вполне хватило иллюзорного. И потом: вода всё равно скоро испарится в этой гиблой пустыне.

- Ничего, - Син улыбнулась кончиками губ, - пусть. Вы уже месяц довольствуетесь жалкими пригоршнями воды, которые я материализую. Надо вам хоть иногда по-человечески окунуться. Преддверие или не преддверие, но мыться иногда, я полагаю, все-таки надо. Не волнуйтесь, я отвернусь. А лучше вообще уйду подальше, чтобы вас не смущать.

Рэю очень хотелось поплавать, и он был благодарен Син за её щедрый подарок, но его крайне беспокоило состояние девочки после сложной материализации. Сколько энергии она потратила? Рэй отлично помнил, как едва не умер после игры с Миком. Наверное, для магов волшебная сила – все равно, что кровь для людей, и терять ее не следует. Син может заболеть, или не дай Бог, с ней случится что-нибудь похуже. Однако принцесса просто отвела в сторону его руку, успокаивающе гладившую ее по голове, и сказала:

- Не беспокойся. Я скоро вернусь. Воду можете взбаламутить, как вам нравится, я для себя позже создам отдельный водоём, - после чего поднялась и не спеша отправилась в сторону песчаных замков.

Когда она скрылась в руинах, Рэй вздохнул и начал скидывать одежду. Он подумал о том, что неплохо бы воспользоваться удобным случаем и постирать рубашку и брюки по-настоящему, а не как раньше – полить себя сверху водой. Сбросив изрядно поношенные одеяния, Рэй собрался прыгать в воду, как вдруг его взгляд задержался на фигуре Тсубасы, сидящего на корточках над бассейном.

Удивлённо хмыкнув, Рэй приблизился к товарищу и шутливо спросил:

- Не хочешь ополоснуться? Или собираешься копить на себе вековую пыль, как синигами?

- Я плавать не умею, - бесстрастно отозвался Тсубаса, продолжая смотреть мимо Рэя.

- Да ладно! Ты прекрасно купался раньше, когда Син создавала для нас иллюзорные озёра.

- Вот именно – иллюзорные. Нам казалось, что мы плаваем, а на самом деле просто гуляли по песку. А тут вода вполне реальная. И здесь глубоко.

- Ну, ты даёшь! – рассмеялся Рэй. – Неужели отважный агент L не умеет плавать?

Тсубаса угрюмо промолчал, засунув палец в рот.

- Тогда самое время учиться, - сделал вывод Рэй. – Раздевайся - и марш в воду! Я тебя мигом научу!

Взъерошенная голова медленно повернулась, и два округлившихся глаза, не мигая, уставились на Рэя.

- Ты будешь моим инструктором по плаванию?

- А что ещё остаётся? Я сказал, не трать время на пустые разговоры. Давай, скидывай свою амуницию, я её позже постираю, и марш в воду!

Ошалев от такого напора, Тсубаса без возражений разделся и, съёжившись, встал на краю бассейна, обхватив себя руками за плечи.

- Чего сжался? Замёрз? – шутливо подначил его Рэй. – Не притворяйся, здесь тепло, как в тропиках. Нечего горбиться. Или, - вдруг тон его голоса стал обеспокоенным, - у тебя спина болит?

- Она у меня постоянно болит, - вдруг признался Тсубаса и после короткой паузы продолжил с неожиданной откровенностью. – Я попал под обломки здания в возрасте одиннадцати месяцев. Никто не знает толком, возможно, именно во время того землетрясения я и потерял родителей. Возле меня нашли ещё несколько тел взрослых мужчин и женщин, но их не опознали. В разрушившемся доме, как позже выяснилось, жили беженцы, незарегистрированные иммигранты. От того происшествия у меня осталось на память заметное смещение позвонков, и с годами это стало усугубляться, как видишь. После непродолжительного лечения меня отправили в церковно-приходской приют под Нагано. Я помню лишь две вещи: как с тех пор боялся даже слабых землетрясений, и как невыносимо скучно было играть с другими детьми. Мне куда больше нравилось решать математические задачи. Чем сложнее, тем лучше. Наверное, я казался воспитателям странным ребенком. Спустя несколько лет кто-то рассказал обо мне Квиллшу Вэмми, европейскому миллиардеру, разыскивавшему по всему миру одарённых детей. Он приехал в приют, некоторое время пообщался со мной, а потом решил забрать с собой в Европу. Собственно, моя настоящая жизнь началась в его школе. Он назвал меня Элом Лавье, официально усыновив меня, - рассказывая это, Тсубаса немного выпрямился, насколько ему позволял повреждённый позвоночник.

Рэй бросил на него быстрый взгляд искоса и в смущении отвернулся. До этого в иллюзорных водоёмах они купались одетыми, ведь одежда всё равно оставалась абсолютно сухой, а они сами – по-прежнему немытыми. Но вот сейчас, когда Тсубаса, забывшись во время рассказа, перестал закрываться, Рэй понял, что сон не обманул его. Под мешковатой одеждой скрывалась безупречно сложенная фигура подростка, постепенно превращающегося в юношу. Ослепительно белая, будто мраморная, кожа с едва приметными голубоватыми жилками на шее, руках и щиколотках, гибкая талия, начинающие формироваться линии мужской груди. Иссиня-черные волосы и тёмно-серые глаза потрясающе контрастировали с этим скрытым от всех великолепием. И если бы не травма позвоночника, не постоянно залегающие под веками круги, не полное пренебрежение к своей одежде и длине волос, парень мог бы считаться настоящим красавцем. Рэй вспомнил, каким Тсубаса станет в семнадцать: тонкокостным, стройным, с бездонными глазами, чьё бесстрастное выражение могло вмиг смениться цепким и пронзительным. А порой его глаза излучали ясный свет, теплее солнечного, в их лучах можно было греться.

Рэй заставил себя оторваться от подобных мыслей.

- Всё в порядке, - сказал он, положив Тсубасе руку на плечо, - скоро мы оба отправимся на Землю. У тебя появятся мать и отец, и спина перестанет болеть. А сейчас идем! Плавание тебе пойдет на пользу. Это и для здорового позвоночника полезно. - С этими словами Рэй бултыхнулся в воду. - Прыгай, - обернулся он к Тсубасе, - хватайся за меня, и поплыли вон туда, - он махнул рукой вперед. - Ты должен понять, каково это - держаться на настоящей воде. Когда почувствуешь себя увереннее, отпускай руку. Не беспокойся, я рядом.

Тсубаса кивнул и неловко спрыгнул в бассейн, подняв вокруг кучу брызг. Рэй мгновенно подставил ему спину, и мальчишка судорожно вцепился в товарища. Спустя несколько минут Рэй ощутил, как расслабляются его пальцы, и что он уже старается двигаться сам, а вес его тела почти не обременяет. Вскоре рука Тсубасы соскользнула со спины Рэя, и он поплыл рядом, нелепо барахтаясь и шумно отфыркиваясь.

- Я говорил, мигом научу, - с улыбкой произнёс Рэй.

- Шпашибо, - пробормотал сквозь фонтаны вздымавшихся брызг Тсубаса.

- Просто ты способный, - расщедрился Рэй на похвалу.

- Ага, - согласился Тсубаса.

- Еще немного практики, и ты будешь плавать так же ловко, как играть в теннис. Передохнём?

Они вместе как раз подплыли к краю бассейна, уцепившись за него руками. Тсубаса тяжело дышал, но выглядел вполне довольным собой.

- У меня получается! – с сияющей улыбкой сообщил он.

- Вполне сносно. Я же говорю, еще немного и…

Их глаза встретились, и Рэй вдруг поймал проблеск странного выражения на лице друга. Это было восхищение, смешанное с чем-то ещё. Взгляд Тсубасы мельком скользнул по его груди, и Рэй готов был поклясться, что приятелю огромного усилия стоило отвести глаза в сторону. От непонятного выражения этих задумчивых глаз Рэй ощутил горячую тяжесть внизу живота и порадовался тому, что Син создала для них достаточно прохладную воду.

«Думал ли он сейчас о чём-то… похожем на мой сон? - мимоходом пронеслось в голове у Рэя, но он оборвал свои мысли. – Господи! Зачем мне надо, чтобы он так думал? Я идиот!»

Но навязчивая мысль не отступала, наоборот, тёмной тенью подспудно возвращалась снова и снова.

Они вдоволь наплавались, постирали одежду, причем Рэй порывался выстирать и майку Тсубасы, но тот решительно отобрал свою «амуницию» и, усиленно пыхтя, начал возиться с ней сам.

Вернувшаяся с долгой прогулки Син застала мальчишек на краю бассейна, вода в котором уже отнюдь не была ослепительно чистой. Двое ребят с одинаково взлохмаченными волосами сидели в отстиранных майках и штанах плечом к плечу и о чём-то увлеченно беседовали, смеясь и жестикулируя.

Принцесса магов остановилась в отдалении, глядя на них, и на лице её появилась едва приметная улыбка.


Глава 12. Порождение тьмы

Ночь с тонким серпом месяца в небе и с крупными жемчужинами звёзд застала Рэя врасплох. Он удивился наступившей темноте настолько, что первые пять минут лежал, глядя вверх и спрашивая себя, не переместились ли они все в мир людей? Может, посланники забрали их спящими?

Но нет. Оглядевшись, мальчишка убедился, что вокруг пустыня, а они трое находятся под той же высохшей яблоней.

Значит, и в преддверии иногда появляются звёзды? Рэй повернул голову вбок и взглянул на Син. Принцесса спала, подложив обе ладони под щёку, и ровно дышала во сне. В свете луны Рэй рассмотрел тени от длинных ресниц, падавшие ей на лицо. Мальчик вспомнил, как они поцеловались среди песчаных замков.

Поцелуй пробудил в нём странные желания, отсутствовавшие прежде. После того маленького приключения Рэй начал ощущать окружающий мир совершенно иначе. Только почему-то пробуждённые чувства потекли по весьма неожиданному руслу.

Неожиданному? Подросток отчаянно помотал головой. Зачем лгать и себе тоже? Наверное, привычка. Как мастерски люди умеют запутывать себя! Выходит, с некоторых пор его сердце хранило мечту, настолько не соответствующую рациональным устремлениям, что сильный разум предпочёл задавить опасное влечение в зародыше. Ум не нашел ничего лучшего, нежели чем упрятать эмоции в подсознание, где они успешно продолжали развиваться. И вот собственная душа поставила его перед фактом: чувства живы, а разум бессилен совладать с ними.

Рэй вздохнул и покосился на мирно сопящего Тсубасу.

Поразительно, как может меняться внешность одного и того же человека в зависимости от твоего отношения к нему. Сейчас рядом с Рэем спал самый красивый парень в целом мире. Нет, самый красивый во всех известных мирах! Но что Рэй мог ему сказать?

«В прошлой жизни я убил тебя, потом согласился быть твоим другом, а в следующем воплощении мечтаю стать твоим возлюбленным»? Если Тсубаса после этого решит, что у его приятеля крыша поехала, то будет полностью прав. Человек в здравом уме такого сказать не может.
Если же продолжать молчать, они трое никогда не выберутся из преддверия. Ложь и правда одинаково недопустимы.

Замкнутый круг. Стена. Тупик.
И хоть бы одна идея в голове, как из этой ситуации выбраться!

Внезапно размышления Рэя прервал скребущий шорох. Звук то ослабевал, то усиливался, но источник его находился где-то поблизости. Рэй начал с опаской озираться по сторонам, хотя ничего не мог рассмотреть, пока не догадался взглянуть вниз. Из-под песка по направлению к его груди тянулось нечто тёмное, извивающееся. И точно такая же скользкая дрянь украдкой пыталась опутать шею Син.

- Вставайте! Оба!!! – закричал Рэй, резким рывком дёргая за руки друзей.

Принцесса магов распахнула глаза и, заметив тянущиеся из-под земли щупальца, завизжала и бросилась прочь от опасного места, увлекая Рэя за собой. Тсубаса тоже побежал следом, но поспевать за Рэем и Син ему удавалось с трудом из-за усилившейся в последние дни боли в спине.

Многочисленные щупальца беспорядочно возникали из-под песка то тут, то там, стремясь схватить ребят за ноги. Двое мальчишек и девчонка мчались со всей скоростью, на какую только были способны, через пустыню к горам. Тсубаса часто спотыкался и безнадёжно отставал. Рэй постоянно оглядывался, и сердце его замирало.

- Оставьте меня! – наконец, в отчаянии выкрикнул Тсубаса, останавливаясь на месте.

- Ни за что!!! – Рэй рванулся к нему, собираясь, если это необходимо, взвалить друга себе на спину и бежать с ним всю дорогу до гор.

Стоило им остановиться, как Рэй отчётливо заметил под песком быстро движущуюся по направлению к нему волну. Глаза подростка сузились, он сделал шаг навстречу приближающейся твари, решив позволить щупальцам подобраться ближе, а затем уцепиться за них и выдернуть существо на поверхность. Возможно, не такое уж оно крупное, и с ним можно сражаться.

Тсубаса тоже заметил подозрительное шевеление песка поблизости от Рэя, и мгновенно сообразил: мишень – не он, иначе его, плетущегося позади всех, давно бы поймали. Не раздумывая больше, мальчишка кинулся к тому месту, где песок менее всего скрывал очертания чьего-то движущегося под ним тела…

Почуяв добычу, существо с рычанием вынырнуло на поверхность, взметнув вокруг столбы пыли и обломков песчаника.

Рэй в ужасе отступил назад, прикрывая собой Син. Он не ожидал, что загадочный враг имеет настолько крупные размеры. Перед ребятами возник гигантский безглазый тигр необычного чёрно-красного окраса с разверстой пастью и кожистыми крыльями. Щупальца росли на его шее, голове и спине, но теперь тварь втянула их в себя за ненадобностью. Покрытый острыми шипами хвост недовольно крутился из стороны в сторону. Внезапно кожа на морде тигра лопнула, и чуть пониже лба у чудовища возникло то, что секунду назад отсутствовало: пара злобных немигающих ярко-жёлтых глаз.

- Это за мной, - бледнея, прошептала принцесса. – Жрецы твердили: жертву постигнет возмездие, если она откажется идти в мир людей. Если маг схитрит, за ним рано или поздно явится Судья. Я должна сдаться по доброй воле, пока он окончательно не рассвирепел.

- Может, ты и отправишься в мир людей, но только не с ним, – тихо ответил Рэй. – Такой посланник абсолютно не внушает мне доверия.

Из горла «тигра» раздалось раскатистое рычание, потом он, не обращая внимания на Тсубасу, начал медленно приближаться, переступая лапами, к тому месту, где стояли принцесса и Рэй.

- Беги!!! – завопил Рэй. – Я попытаюсь задержать его! Или создай вокруг себя препятствие! Скалы, стены - что угодно!

- Не могу, - плакала девочка, дрожа от страха. – Сейчас - не могу!

- Значит, будем драться, - Рэй, не сводя глаз с тигра, наклонился и набрал в обе пригоршни побольше песка.

Чудище, явно наслаждаясь своей властью над слабыми жертвами, сделало ещё шаг вперёд.

Рэй приготовился бросить песок в глаза монстру, чтобы выиграть хоть немного времени, но тут Тсубаса неожиданно ринулся к тигру и вцепился в его хвост, не обращая внимания на шипы, раздиравшие кожу на руках.

Зверь мотнул головой, утробно зарычал и повернул голову в сторону досадной помехи. Тут-то он и узрел назойливого человечишку, помешавшего ему завладеть добычей. Тигр попытался прыгнуть и поймать мальчишку, но когда он сделал это, его хвост откачнулся назад, и Тсубаса оказался вне зоны досягаемости. Чудище клацнуло зубами и подпрыгнуло снова. Повторилось то же самое. Тигр заревел от ярости и начал беспорядочно скакать, взметая столбами песок, который тут же запорошил ему глаза. Крылатая кошка жалобно замяукала, пытаясь передними лапами вытряхнуть песок из глаз, чем только ухудшила свое положение.

- Беги! – толкнул Рэй девочку. – Бога ради, спасайся!!!

- А ты?! – она схватилась за его рукав, как утопающий за соломинку.

- Если эта дрянь пришла за тобой, то меня и Тсубасу не тронет!

Однако вместо того, чтобы бежать, Син вдруг упала на колени, сложила руки и начала петь, как раньше, только в голосе ее появились дисгармоничные, режущие слух ноты.

- Что ты делаешь?! – поразился Рэй.

Перед лицом Син возникли необычные дегтярно-чёрные бусинки, блестящие, словно глянец. Стоило им появиться, как принцесса умолкла и обернулась к Рэю. Ее глаза были пустыми и уставшими.

- Дай каплю крови.

- Что?

- Дай свою кровь! – и, увидев его замешательство, добавила. – Неужели ты не хочешь спасти любимого?!

- Как ты … - задохнулся Рэй, но не договорил.

Изо всех сил укусив себя за нижнюю губу, он собрал горстью заструившуюся по подбородку тёплую влагу.

- Вот.

Син ткнула подушечкой указательного пальца в его запачканную ладонь. Затем протянула руку, чтобы смешать кровь Рэя с чёрными бусинами, застывшими перед ней, но в тот миг разозлённое чудище, наконец, проморгалось и резко взмыло вверх, таща за собой Тсубасу.

- Чёрт!!! – завопил Рэй.

Едва оттолкнувшись от земли, монстр взлетел так высоко, что для Тсубасы прыгать вниз сразу же стало рискованно.

- О, нет… - Син в отчаянии опустила руки. – Я опоздала.

Крылатый тигр тяжёлыми рывками улетал по направлению к пикам гор, окружавшим преддверие, и уже через минуту скрылся из виду вместе с вцепившимся в него подростком.

Син склонилась над землей и беззвучно заплакала.

- Я хотела помочь… Рэй, прости…

- Рассказывай всё об этих монстрах! Быстро, у нас мало времени! - властно потребовал мальчишка, встряхивая её за плечи.

- Я ничего не знаю, кроме того, что они приходят за такими, как я! Правда, Рэй, я не лгу!

- Тогда рассказывай всё о вашем «добром» магическом мире, порождающем подобную мерзость! Важна любая информация, даже та, которая кажется несущественной мелочью! Клянусь, я не дам тебя в обиду, буду защищать до последнего вздоха, но… ты права! Я люблю его! И готов разыскивать по всем вашим грёбаным измерениям, включая адские. Даже если он однажды передумает быть моим другом и отречётся от меня, я за него отдам душу первому, кто меня попросит, лишь бы он остался жив!

- Знаю, - потупившись, произнесла девочка. – Маги умеют читать глубоко в человеческих сердцах. Прости. Я вела себя, как порядочная эгоистка, умалчивая о важных вещах. Я расскажу всё, что пожелаешь, лишь бы это помогло найти Тсубасу!

***


«Вот значит как, - думал Рэй, пробираясь с принцессой сквозь руины песчаных замков в том направлении, куда улетел монстр. - Теперь понятно, почему Син не хотела рождаться в нашем мире. Отправленный к людям маг по возвращении становится отверженным. Он теряет навсегда многие свои способности, отстраняется от правления, если раньше занимал высокие должности, и лишается всех привилегий. Его приносят на алтарь служения «общей гармоничности мира».

Выходит, даже вернувшись домой невредимой, Син смогла бы претендовать на престол только в случае, если б доказала, что за всё время жизни в мире людей не прикоснулась ни к одному человеку. Прикосновение к низшим существам, по мнению магов, необратимо загрязняет ауру, и факт этот однозначно устанавливается по энергетической волне, идущей от тела. Кроме того, магическая сила от тактильного контакта с человеком изрядно убывает.

Однако условие никогда не дотрагиваться до людей заведомо невыполнимо: к Син прикоснулись бы её собственные родители вскоре после рождения! Тари хотела сохранить девочке её статус принцессы, потому и подарила охранительный камень, отправившись на Землю вместо неё. Видимо, фрейлина очень любила свою госпожу, если согласилась ради Син стать отверженной.

Когда же Рэй провалился в подземную комнату, он разбил талисман Тари, сделанный из тончайшего хрусталя и называемый в среде магов олиро - Окутывающий Лик и Расторгающий Обет, предназначенный для того, чтобы сделать Син невидимой для посторонних глаз, в том числе для посланников, и отсрочить возложенное на неё обязательство. Как только олиро перестал существовать, Син оказалась ничем не защищена от необходимости воплотиться на Земле. К тому же случилась и другая неприятность: падая, Рэй случайно задел принцессу.

Син рассердилась вовсе не за разломанный потолок жилища или поставленный синяк. Она с горечью поняла, что все усилия Тари оказались напрасны. Человек прикоснулся к ней. Тогда девочка решила связать Рэя магическим обязательством по принципу «одно желание за разбитый талисман», чтобы у неё, по крайней мере, появился шанс отправиться на Землю не в одиночестве. Впрочем, хитрый маневр принцессы не лишал Рэя свободной воли, а только создавал неопределённую отсрочку с воплощением для самой Син.

«Я боялась идти в ваш мир, Тсубаса верно догадался, - призналась принцесса. - Мы, маги, чувствуем себя защищёнными только у себя дома, а за пределами нашего мира становимся беспомощными, словно дерево, лишённое корней. С рождения мы обладаем умением созидать и разрушать материю, но это не спасает от страха физических страданий, неизбежных на Земле. Чем дальше мы от родины, тем больше ослабевает наша истинная магия и возможность сопротивляться всему, что пытается сломить нас. Использованию истинной магии нас не учат: мы обладаем ею с рождения, а, взрослея, интуитивно осваиваем и развиваем её. У каждого мага в итоге рождается свой неповторимый стиль управления энергией космоса».

«Вы совсем ничему не учитесь у других?» - удивился Рэй.

«Нет, почему же! Мы обучаемся этикету, правилам поведения и общения, церемониям и обрядам, легендам, танцам, песням. Кроме того, нас с детства учат человеческим знаниям: математике, физике, химии, медицине...»

«Это вам зачем?»

«Тари говорила, для расширения сферы познания, чтобы понимать общее устройство мира. Да и потом - на Земле столько всего интересного!»

Рэй усмехнулся. Вечные двойные стандарты. Значит, в мире магов людей считают низшими существами, но при этом их достижения изучают? Весьма любопытно.

«Некоторые из нас, - продолжала Син, - владели секретом голосовой магии и обучали этому других. Причём «творцы контуров», как их называли, говорили, что подобное умение могли бы освоить даже люди и те, кто после прикосновения к человеческим существам утратил свою силу. Учителей голосовой магии верховные жрецы не выносили на дух. Они официально запрещали им преподавать, лишали памяти, изгоняли вон за пределы городов, только бы те не успели никому передать своё крамольное учение! Наверное, это потому, что у нас считается постыдным обучать манипуляциям с материей низших существ. Однако даже обычные маги, не потерявшие силу, все равно обучались у тех мастеров тайком. Тари приводила меня к одному такому «творцу контуров», начиная с семи лет. Будто чувствовала, что меня в будущем ждёт беда! После прикосновения к тебе я потеряла значительную часть своих способностей, поэтому навыки голосовой магии мне очень пригодились. Вот и вся информация о нашем мире, Рэй. Не знаю, насколько она сейчас может быть полезна. Про Судей мне практически ничего не известно, кроме одного: они приходят откуда-то из преддверия за магом, нарушившим обет, и уносят предателя на Землю, бросая в самое гиблое место. На картинках я их не раз видела: это в точности та тварь, которая унесла Тсубасу».

«Значит, чудище ждёт тебя, а Тсубаса стал приманкой... Син, мы обязаны поскорее перебраться через горы и найти логово монстра!»

«Но я не сумею тебе помочь, я с некоторых пор плохо владею поисковой магией! Сил, наверное, мало осталось...»

«Ничего. Я надеюсь на одно: в преддверии умереть нельзя ни от голода, ни от жажды, ни от от боли, так что Тсубаса нас дождётся. А песчаные замки я тоже вслепую искал!»

Возникла недолгая пауза, в течение которой оба подростка продолжали молча взбираться вверх по склону горы, потом Рэй не выдержал и задал давно мучивший его вопрос:

«Скажи, как ты догадалась о моих чувствах к нему?»

Син лукаво улыбнулась.

«Всё было очевидно. Голос Тсубасы освободил тебя от влияния моих гипнотических чар. Будь твой друг тебе безразличен, ты бы его в тот момент даже не услышал. Кроме того, ты сам себе не отдавал отчёта в том, чего хочешь, но иногда смотрел на него вот так…» - и она изобразила настолько откровенный взгляд, что Рэю стало не по себе.

«Неужели со стороны было так заметно?»

«Ага, - засмеялась Син, - но ты не переживай. Твой приятель настолько погружён в себя, что в упор ничего не замечает».

«А что чувствует он, ты понимала?»

Син недовольно прищёлкнула языком.

«Нехорошо раскрывать чужие тайны. Признайся ему и спроси».

«Да он видеть меня не захочет после такого признания!»

«Ошибаешься».

«Почему?»

«Он бросился за тобой сквозь миры, чтобы спасти тебя, и ты полагаешь, вашей дружбе наступит конец только из-за того, что ты расскажешь правду о своих чувствах?»

Рэй остановился на выступе скалы, наклонился и подал руку девочке, помогая взобраться наверх.

«Я не понимаю, как мне теперь себя вести с ним, да и с тобой тоже!»

«И в чём трудность?»

«Даже если предположить, что Тсубаса ответит мне взаимностью, хотя я этого, безусловно, не заслуживаю, то как я посмею быть счастливым с кем-то другим на твоих глазах?» - выпалив это, Рэй сконфуженно умолк.

Син с облегчением рассмеялась.

«Вот в чём дело! Боишься причинить мне боль? Благородно. Послушай, Рэй, вы, люди - странные существа. Почему ваша любовь так тесно связана с понятием «собственность»? Ладно, я тоже признаюсь кое в чём. Боюсь, если бы процесс осознания чувств зависел только от тебя, мне можно было бы не волноваться о встрече с Судьей ещё лет триста. В течение последних нескольких дней я постоянно создавала над тобой, пока ты спал, контур заклятья «Отринутой Сути», дабы всю твою подноготную на поверхность вытащить. Менее сильные контуры на тебя не действовали, а я перед этим чего только не перепробовала: «Эмоциональный Всплеск», «Живую Душу», «Вкус Росы». Ничего-то тебя глубже кожи не царапало! С «Отринутой Сутью» я тянула, потому что у заклятья есть ярко выраженный побочный эффект: пока истинные чувства не пробуждены, существует риск, что тот, чьи эмоции надо возродить, может ненадолго влюбиться в мага, наводящего чары. Да и обратная отдача тоже ощутима - на себе испытала. Впрочем, мы ведь слишком далеко не зашли, правда?»

«Син, я даже не знаю, что сказать», - растерялся Рэй, выслушав её признание.

«А ничего не говори! Я вполне могу быть счастлива, не обладая тобой: просто потому, что ты улыбаешься. Я ведь тоже дорога тебе по-своему, хотя там, у песчаных замков, ты точно не меня целовал. Ты через мои губы целовал его... Того, к кому не смел прикоснуться. Я это сразу почувствовала».

«По сравнению с тобой я – трёхлетний малыш».

«Нет, просто я девочка и к тому же маг. Мне легче разбираться в чувствах, а вам, мальчишкам, проще отвлечённо рассуждать».

«Зачем вас заставляют воплощаться среди людей, если вы этого не хотите?»

«Это древнее правило. Достоверно известно одно: если общим собранием выбирается жертва, она должна повиноваться и идти через преддверие на Землю, иначе в мире магов начнутся бедствия: неизлечимые болезни, смерти, чего обычно не бывает. Или некоторые маги начнут сходить с ума и разрушать всё подряд. Такое уже происходило, и никто не хочет повторения. В День Открытия Врат мне сказали, что в этот раз выбрана я. Тари последовала за мной, хотя её не избирали на роль жертвы. Тари пожалела меня. Оказавшись в преддверии, она создала олиро, а сама ушла с посланниками, обещав скоро вернуться. Если бы она вернулась невредимой, исполнив вместо меня обет, то есть, прожив целую жизнь среди людей и не забыв, кто она, я бы оказалась освобождена от обязательства. Сначала казалось, что всё просто: мне надо лишь сидеть и ждать возвращения Тари, но стоило остаться в преддверии одной, и стало так жутко! Не с кем поговорить, не с кем разделить страхи, нечего делать, некуда идти! Я создавала самой себе живые цветы, чтобы только не забыть запах жизни. Я очень боялась, что талисман потеряет силу, или за мной явится Судья. После того, как разбился олиро, твоя неуверенность защищала меня лучше любого талисмана. Пока твои чувства были скрыты в бессознательном, ты не мог воплотиться, и я тоже, поскольку была связана с тобой магическим обязательством, но стоило тебе разобраться в собственных чувствах – и всё, за мной пришли».

«Почему же ты помогла мне, если так сильно боялась оказаться на Земле одна?!»

Син вздохнула.

«Просто я вскоре поняла, что прикрываться тобой, как щитом, подло. А если бы Тари никогда не вернулась? Вы бы сидели со мной вечно в преддверии? «Так не годится», - сказала я себе. И в ту же ночь сотворила над тобой контур «Эмоционального Всплеска», пока очередной приступ страха не заглушил мои светлые порывы».

«Погоди, - вдруг осенило мальчишку. - Но если сейчас ты перестанешь бояться и согласишься идти со мной в мир людей, Судья, наверное, отпустит Тсубасу?»

«Думаю, да».

«Тогда надо, чтобы наши желания совпали. Ты пойдёшь к людям при условии, что я буду всегда рядом? Нет, спрошу иначе: ты согласилась бы стать на Земле моей родной сестрой?»

«Конечно! - обрадовалась Син. - Это обещание обязательно сработает, потому что сейчас ты предлагаешь мне свою поддержку действительно от души!»

«Да, Син, я стану твоим братом и буду защищать тебя, пока ты не встретишь своего настоящего рыцаря – того, кто полюбит тебя! Вот мы и осознали наши желания… И даже высказали их вслух. Стало быть, Тсубаса скоро появится здесь, а за нами придут посланники?»

«По правилам, должно быть так», - отозвалась Син.

«И каков интервал ожидания?»

«Нулевой», - вздохнула принцесса.

«Почему тогда ничего не происходит?» - мальчишка начал напряжённо озираться по сторонам.

Син замедлила шаг, потом и вовсе остановилась. Лицо её было мрачным.

«Я идиотка, - сказала вдруг она. - Истинный Судья не забирает кого-то в качестве заложника. Это существо нацелено на конкретную жертву и перепутать её с кем-либо оно не способно, даже если ослепнет. Ты сейчас всем сердцем принял моё желание, а я приняла твоё, но это ни на что не повлияло. В преддверии ещё час назад стемнело, и образ неба изменился… Почему я не подумала об этом сразу?»

«К чему ты клонишь?»

«Я, наверное, вообще ничего не соображала от страха, если не поняла очевидного: Тсубасу забрал не Судья!»

«А кто?!» - застыл на месте мальчишка.

«Боюсь, всё намного хуже. Пятый свиток легенд Треи гласит: раз в тысячу лет границы Мира Грёз и Сновидений раскрываются, и первозданная тьма обнимает преддверие. Если в этот миг в преддверии окажется маг, чьи мысли темны, то его страхи выйдут на волю, поглотив первого коснувшегося их…»

«Что это значит, Син?!»

«Судя по всем признакам, Мир Грёз и Сновидений приблизился сегодня вплотную к преддверию, и его границы раскрылись, потому и настала ночь. Судья, который на самом деле не Судья, а лишь иллюзорный образ из мира Снов появился от соприкосновения моей магической силы и материи другого мира. Но теперь монстр стал вполне материальным, хотя и живёт по законам иллюзий. Поскольку Тсубаса прикоснулся к нему, теперь чудище будет воплощать в реальность его сны. Рэй, твой друг сейчас в Мире Грёз и Сновидений, а если точнее – в мире кошмаров, так как лже-Судья был порождением моего чувства безнадёжности и страха».

«Как попасть в Мир Сновидений?» - спросил Рэй, стараясь казаться спокойным.

«Попасть туда можно двумя путями: либо тебе придётся провалиться в иллюзии, пока границы миров открыты, но тогда ты Тсубасе ничем не поможешь, потому что тоже потеряешь контроль над собой, либо нам надо искать Призрачный Мост, но его появление абсолютно непредсказуемо. Он плавает среди миров, словно айсберг, без цели и направления».

«Существует ли третий путь?»

«Рэй, забудь. Можно сказать, что его не существует…»

Мальчишка упрямо стиснул зубы.

«Можно сказать - или не существует?» - уточнил он.

«Чтобы третий путь стал возможен, мне придётся сделать тебя магом, проведя обряд инициации».

«И только-то? - с облегчением выдохнул Рэй. - Тогда давай проведём его побыстрее, и дело в шляпе!»

Син в отчаянии кусала губы.

«Ты не понимаешь, о чём просишь, - вымолвила она, наконец. - Этот обряд может убить тебя. И это не та смерть, которая случается в мире людей. Или ты станешь магом, или моё заклинание разобьёт на части твою душу. Рэй, я не шучу. Подумай, ты всё ещё хочешь овладеть магической силой?»


Глава 13. Опасная иллюзия

Лохматый парнишка в измятых джинсах и порванной майке лежал навзничь на зеркальном полу овальной залы. Со всех сторон его окружали хрустальные цветы и деревья, навеки застывшие в полёте бабочки и птицы. Возможно, некогда они были живыми, но теперь чья-то злая воля превратила их в прозрачные, искрящиеся в искусственном свете статуи на мраморных постаментах.

Кроме него здесь не наблюдалось ни единой живой души. Наверное, вскоре и он присоединится к этим скульптурам.


***


Тсубасе не хотелось двигаться. Не хотелось ничего. Он просто смотрел на голубоватые стены перед собой, иногда переводил взгляд на своё отражение в полу. Паренёк не мог сообразить, каким путём монстр, принесший его из преддверия, смог проникнуть в эту непонятную комнату. Здесь хотелось лишь одного – застыть навеки и не шевелиться.

«Надо искать выход», - думал он, но мысли слипались в вязкий клубок. И становилось безразлично, жить или умереть.

Тсубаса усилием воли выдирал себя из этого состояния, заставляя вспоминать. Перед мысленным взором всплывали фрагменты недавних событий: стремительно удаляющаяся земля, долетевший до слуха отчаянный крик Рэя...

Потом наступила тьма. Если до этого мальчик хоть немного различал впереди пики гор и пески, облитые лунным светом, то теперь его будто ослепили.

Тсубаса благословлял Бога за одно: Син и Рэй не пострадали. Он всё-таки выручил их. Лишь бы больше не пришла ещё одна такая тварь! Ведь ему уже не удастся защитить друзей. Теперь он, наверное, либо исчезнет, либо попадет в Пустоту… Что ж, по крайней мере, жертва окажется не бесполезной.

Зрение вернулось в тот миг, когда Тсубаса почувствовал, что его небрежно швырнули на гладкий пол. Немедленно заныли ушибленные места, сильнее, чем в преддверии, будто он снова стал человеком из настоящей плоти. Однако, как ни странно, ободранные о шипы ладони зажили. Остались лишь лилово-алые следы шрамов.

Отлежавшись, подросток поднялся на ноги. Он осмотрелся вокруг, обошёл зал, ощупал и простукал все стены, с горечью убедившись, что заперт в замкнутом пространстве, не имеющем ни дверей, ни окон. Чудище исчезло, впрочем, это обстоятельство нисколько не утешало. Тсубаса пытался кричать, но ему никто не отзывался. Он искал какие-нибудь потайные панели в стенах или полу. Безрезультатно. Спустя еще несколько часов мальчик понял, что мёртвая комната, кроме всего прочего, гипнотизирует его ум, внушая мысль о бесполезности всех ценностей, в которые он верил.

«Нечего любить, не за что бороться, - лёгким дуновением нашёптывал чей-то голос. - Все мечты – прах и тлен. Ветер вечности превращает их в ничто. Утешься сном. Твои друзья о тебе забыли».

Тсубаса старался не верить этому лживому голосу. Он прекрасно знал, что Рэй бы его ни за что не бросил. В последние месяцы между ними действительно стали протягиваться первые ниточки доверия, но, самое главное, и мысль об этом заставила Тсубасу улыбнуться, Рэй сумел перебороть в себе Киру. Теперь – точно смог! Раньше он не способен был заботиться о ком-то, кроме себя, но после того, как они оба покинули мир синигами, Рэй стал именно таким, каким Тсубаса всегда хотел его видеть: добрым, искренним парнишкой с задорной улыбкой.
Пусть Син подарит Рэю то, чего никакой самый близкий друг не сумеет: взаимную любовь, семью и детей. Само собой, Рэй заслужил красивую, талантливую девушку, а не чудаковатого парня с кучей тараканов в голове.

В одном романе, который как-то из любопытства прочел Тсубаса в прошлой жизни, главный герой произнёс патетическую фразу: «Я люблю твою душу, вне зависимости от того, в чьём теле она находится». Это прозвучало невыразимо трогательно, но Тсубаса отлично понимал: от Рэя он никогда такого не услышит. Ведь когда в преддверии ему выпал шанс поменять пол и попытаться в будущем завоевать сердце Рэя, Тсубаса понял, что не сможет сделать этого. Он был парнем до мозга костей и не хотел меняться. Он не ощущал в себе женского начала ни на йоту, но при этом любил другого юношу. Это противоречие убивало.

Рэй… Тсубаса точно так же не представлял себе друга в ином теле. Да, если бы такое случилось, он бы любил его не меньше, но Рэй для него всегда оставался Рэем. Вот таким, каким он его помнил: высоким, белокожим, с блестящими светло-каштановыми волосами, гордо вздёрнутым подбородком и карими глазами, в которых сквозили ум и необыкновенная сила.

Они оба мечтали навсегда стереть своё прошлое, но именно оттуда росли корни их нынешней привязанности. Нетрудно было простить Рэю даже собственную смерть. Любовь всё прощает. Единственное, о чем Тсубаса сожалел: он так и не набрался смелости рассказать о своих истинных чувствах, не прикрываясь дружбой или чем-то ещё. Просто назвать вещи своими именами. Пусть Рэй не ответил бы ему взаимностью, пусть стал бы презирать его и сторониться, но Тсубаса почему-то был уверен, в конце концов, друг бы понял его.

***


Внезапно потолок над его головой захрустел и покрылся многочисленными трещинами, а затем взорвался, осыпавшись вниз каскадом осколков. Хрустальные брызги не долетели до пола нескольких сантиметров, растаяв в воздухе.

Высокая фигура со скрещёнными на груди руками, с демоническим блеском прищуренных глаз возникла из проёма. Тсубаса в немом изумлении взглянул в лицо появившемуся человеку.

Перед ним стоял Лайт. Не тринадцатилетний парнишка, затерянный где-то в преддверии, а взрослый Ягами Лайт двадцати двух лет от роду с искривлёнными в злорадной усмешке губами. На нежданном визитёре были надеты дорогие чёрные брюки и шоколадного цвета свитер, связанный «под горло». Презрительно сощурившись, он посмотрел на потрясённого Тсубасу. Затем холодно вымолвил:

- У каждого свой ад, Рюдзаки. Добро пожаловать в тот, что уготован тебе. Ты восхищаешься собой за то, что простил мне свою смерть? Как мило! Но кто сказал, что Я простил тебя? Если бы не твоё паршивое расследование, Ниа никогда бы не добрался до меня своими куцыми мозгами. Это ты отправил в ФБР те отчёты, после которых N начал копать под меня. Имей в виду, Я тебя не простил.

- Кто ты? – с трудом приподнявшись на скользком полу, Тсубаса уселся на корточки.

- Кира. Забыл?

- Нет, - отрицательно покачал головой Тсубаса, - ты лжёшь. Ты просто призрак. Иллюзия. Тебя не существует!

Мужчина с демоническими глазами расхохотался.

- Только послушайте его! – обратился он к невидимой аудитории. – Этот несчастный ещё не понял! – потом склонился к Тсубасе и прошипел ему в лицо. – Я настоящий, как и ты. И здесь адский мир. Ты хотел меня? Ты меня получил. Только ошибочка вышла, Рью, - с этими словами мужчина привлёк его к себе за подбородок ледяными пальцами, - если твои желания грязные, то и мир, где ты окажешься из-за них, отнюдь не будет полон блаженства. Что же ты не кидаешься мне на шею?

- Тебя нет, - упрямо повторил Тсубаса. – Настоящий Лайт не такой! Он никогда не был Кирой. Его истинную душу исказила магия тетради, но Рэй сумел изжить тьму своей души. Отныне он свободен.

- Полюбуйтесь на этого оптимиста! - не переставал смеяться Кира. – Наивный! А ты уверен, что твой дружок, который тебе видится добрым и великодушным, сам не призрак? Я-то очень даже плотный и материальный, смотри! – он собрал в кулак несколько прядей на затылке Тсубасы и резко дёрнул вверх, запрокидывая мальчишке голову.

Тсубаса вздрогнул от боли, но не издал ни звука.

- Всегда хотел заставить тебя страдать, - удовлетворённо изрёк Кира. - Чем сильнее, тем лучше. Ты меня всегда бесил, доставал, раздражал! Теперь ты в моем полном распоряжении. Я безумно рад, что тебе и мне выделили совместную комнату, чтобы мы не скучали. Ну, как? Не желаешь приступить к чему-то более вдохновляющему, нежели обычный массаж? Уверен, ты умеешь делать и множество других, не менее приятных вещей. Продемонстрируешь? А то у меня при жизни не сложилось получить столь любопытный опыт.

- Ты негодяй, - только и выдавил Тсубаса, без тени страха глядя в жуткие кроваво-красные глаза. – Не знаю, почему ты здесь, и где мы находимся, но, я уверен, мы оба призраки. И пребываем в иллюзорной комнате. А настоящий Ягами Лайт сейчас в преддверии. Ты – просто тьма его души, волей чьей-то магии принявшая облик человека, но ты не человек. И я тебя не боюсь.

- А зря, - демон отпустил волосы мальчишки и толкнул его другой рукой так, что Тсубаса проехал на спине несколько метров по полу. – Я вполне материален и могу причинять тебе боль бесконечно, ибо здесь ад. Я заставлю тебя страдать. Смотри! - и он пинком сбросил с постаментов несколько статуэток птиц и цветов. По полу брызнули во все стороны мириады осколков. – Убедился? Здесь всё материальное. А, ненавидишь! Хорошо. Мне это нравится.

- Ты – тьма его души, - спокойно продолжал Тсубаса, - и когда он умер, вы разделились. Настоящий Лайт попал к синигами, а ты - в ад. Что ж… Если мы должны были встретиться, пусть так … Ты – просто демоническое порождение, желавшее завладеть его душой. Но в моем Лайте достаточно света. Я знаю, он в глубине души мечтал, чтобы мы стали друзьями. Это была его единственная мечта, которую ты не смог убить. Ты и ему внушал, что мир – гиблое место? Тогда я не удивляюсь, что достаточно самоуверенный и гордый паренёк прислушался к твоим словам. К сожалению, я поздно догадался об этом. Иначе я бы изгнал тебя из его сердца гораздо раньше, и мы бы оба, возможно, ещё продолжали жить на Земле.

- Да что ты мелешь! – захохотал Кира. – Думаешь, ты хоть когда-то был ему нужен? В зеркало на себя давно смотрел? Урод уродом, разве что с интеллектом порядок. А иначе ты бы его вообще не интересовал!

Тсубаса с грустью посмотрел на лежащие вокруг осколки. Потом перевёл взор на высокомерного мужчину, по-прежнему стоявшего рядом, и глаза его потрясённо расширились. Ноги Ягами Лайта, как и его собственные, были босы и изрезаны до крови. Выходит, это существо… Этот некто с лицом Лайта тоже чувствует боль?! Удушающая ненависть в груди растаяла в мгновение ока, как только Тсубаса понял это.

- Сядь, - вдруг с необыкновенной мягкостью проговорил мальчишка, показывая на место рядом с собой.

- Что?! – глаза Киры поражённо распахнулись.

- Иди сюда.

Мужчина не двинулся с места.

- Если я сумел полюбить твою лучшую часть, то почему не смогу полюбить худшую? - пробормотал Тсубаса себе под нос, вставая на ноги и приближаясь к Лайту. - Это ведь всё равно ты.

Кира застыл в молчании, изумленно косясь на мальчишку. Тсубаса подошел к нему вплотную. Склонившись перед молодым мужчиной, нежно коснулся пальцами его израненной ступни.

– Я не причиню тебе зла. И запомни, я вовсе тебя не ненавижу.

От его невинной ласки Кира вздрогнул. Правильные черты лица исказились невыносимой болью.

- Ты не можешь! – фальцетом взвизгнул вдруг он. – Не можешь!!!

- Не могу чего? – мягко полюбопытствовал Тсубаса.

- Прощать всем подряд! Любить весь мир! Ты же не святой!!!

- Разумеется, нет. И я люблю отнюдь не весь мир, а только одного человека.

Вот теперь в глазах Киры отчётливо промелькнул страх.

– Ты лжёшь, ты притворяешься!

Сердце Тсубасы глухо билось, пропуская удары. «Это Лайт, это Лайт. Я смогу! Ради него! Его ад должен закончиться!» - мальчишка резко выпрямился одним рывком.

Захрустели суставы, всю спину пронзила невыносимая боль, но Тсубаса заставил себя ни единым мускулом не выдать этой боли. Кира не двигался с места. Мертвенно-бледный и отчего-то смертельно напуганный он бессильно прошептал только: «Нет», когда Тсубаса извернулся и, обняв его за шею, неумело приник губами к его губам.

Повисла мёртвая тишина. Безвоздушная, звенящая в ушах, рвущая каждую клетку тела, каждый нерв, отсекающая последние мысли.

Мужчина подавился воздухом, хрипло закашлялся, согнувшись пополам и зажимая ладонью рот. Он отступил от Тсубасы, вытянув вторую руку вперёд, будто защищаясь.

- Надеешься изменить свою судьбу? – наконец, глухо прошептал он. – Глупо! Так ты ничего не изменишь!

- Изменю. Ты - его часть, и вы связаны между собой, потому ты и сумел разыскать меня здесь. А он – мой друг, за которого я отдам всё, вплоть до своей души.

Неожиданно Кира задрожал, его колени подкосились, и он завалился на бок, прижав подбородок к груди.

- Холодно…

Тсубаса сел рядом и тихо коснулся его плеча. Кира резко сбросил его руку.

- Отойди. Ненавижу тебя! Всегда буду ненавидеть!

- Неправда, - Тсубаса снова положил руку на прежнее место. – Неправда.

Тускнеющие алые глаза уставились на подростка уже не с гневом, а с отчаянием.

- Чего ты хочешь?

- Чтобы ты выслушал. Я не сказал Лайту, который был со мной в преддверии, одной важной вещи. Не сказал, что прошёл за ним весь путь от Пустоты до песчаных замков и ещё дальше к синигами не только из желания стать его другом. На самом деле мои чувства гораздо глубже. Я люблю Рэя так сильно, что без него мне даже в раю было бы одиноко. Я не хочу оправдываться и что-то объяснять, потому как мне незачем объяснять и оправдываться. Да, во мне жили ещё с прошлой жизни и ненависть, и страх, и боязнь быть не понятым. Я отнюдь не святой. У меня куча недостатков, полно комплексов и доверху гордости с самолюбием. И я до сих пор незрелая личность. Но как бы там ни было … Я должен был сказать ему всё это раньше, чтобы он знал правду, а не ожидал в преддверии невозможного. Нельзя вместе воплотиться, если у обоих совершенно разные желания. И ты прав, многие мои желания отнюдь не невинны, потому я, наверное, и здесь.

Кира рассмеялся скрипучим смехом.

- Забавно… Ты говоришь это мне, хотя прекрасно понимаешь, что я не способен никого любить.

- Я рад, что хотя бы ты слышишь меня.

- Мы в аду! В аду, придурок! Чего ты ждёшь? Взаимности? Моих объятий? – его тон ничуть не потеплел. – Жалкий идиот.

- Я всего лишь составлю тебе компанию. Иначе нам по отдельности тут будет совсем одиноко, - промолвил Тсубаса.

Ягами Лайт перестал дрожать и лёг на спину, бесцельно глядя в разрушенный потолок, из которого почему-то начал падать снег. Сначала мелкий, потом всё крупнее и чаще. Наконец, повалил густыми хлопьями, тая на их губах, щеках и ресницах.

- Я думал, таких придурков, как ты, не бывает, - вполголоса сказал Кира.

Устроившись рядом, Тсубаса протянул руку и, как некогда в пустыне возле Врат, накрыл ею ладонь Лайта.

- Среди снега или песков я приму тебя таким, какой ты есть. Обещаю, что всегда буду рядом.

Снег расходился всё сильнее, а они лежали, не шевелясь, крепко держась за руки, пока их не накрыло с головой искрящимся, белым покрывалом.

***


Тсубаса очнулся от неимоверного холода. Тело окоченело и почти не двигалось.

Ветер гулял среди каменных уступов и ущелий незнакомых гор. Внизу, насколько хватало глаз, простиралась равнина, покрытая толстым слоем мерцающего льда.

Мальчишка убедился, что лежит на засыпанном снегом участке склона, почти возле самой вершины. До гребня оставалось около сотни метров. Собравшись с последними силами, он почти дотянулся до соседнего уступа рукой.

Интересно, как он ухитрился выйти из запертой комнаты и взобраться столь высоко? Тсубаса не помнил. Рядом раздалось сиплое рычание, в котором не ощущалось прежней угрозы.

Оторвав голову от земли, Тсубаса обернулся и увидел в пяти шагах от себя крылатого тигра с горящими глазами. Чудище молча смотрело на него. Убедившись, что Тсубаса пришел в сознание, оно подпрыгнуло на месте, взмахнуло перепончатыми крыльями и взмыло в серое небо, откуда на мальчишку всё ещё сыпал крупный снег.

- Что это было? – удивился Тсубаса. – Сон?

Тело ломило, и поясница болела так, что слёзы готовы были сами собой политься из глаз. С огромным усилием мальчишке удалось встать на четвереньки, а затем подняться на ноги. Он охнул и сел обратно.

- Почему монстр отпустил меня? Где хрустальный зал? И… Что с ним?! – Тсубаса в задумчивости посмотрел на свою правую руку, в которой до сих пор ощущал прикосновение ладони Лайта. – Я сумел спасти его? Или он, действительно, был лишь плодом моего воображения? Наверное, тигр отпустил меня потому, что я, наконец, прожил свой последний страх. Отважился рассказать о своих чувствах и понял, что смогу любить его, даже если он станет отвечать мне лишь ненавистью …

Рассудив так, Тсубаса посмотрел на маячащий впереди пик горы.

- Надо подниматься! - решительно скомандовал себе он. – По ту сторону меня ждут друзья.


Глава 14. Точка соединения

Слова принцессы об опасностях инициации нисколько не напугали Рэя. Он лишь деловито осведомился:

- Каковы мои шансы выжить в процентном отношении?

- Если бы обряд проводил опытный маг, то примерно процентов семьдесят-семьдесят пять, - призналась Син, невольно вспомнив Тсубасу.

- Отличные шансы, тебе не кажется?

- Однако я ни разу не выполняла обряд с участием живого человека, просто создавала нужный магический контур, направляя его на неодушевлённые предметы. Мой мастер показал, как проводится инициация, поскольку считал, что знание об этом не должно исчезнуть. Он почему-то искренне верил в объединение наших двух миров в будущем. Случись такое, вас перестали бы считать низшими существами, а на «творцов контуров» была бы возложена миссия обучения людей голосовой магии. Мой учитель объяснил мне, что люди заблокированы вот здесь, - и принцесса указала на центр своей груди, - поэтому не могут обмениваться энергией с космосом, но блок можно удалить. В этом и заключается обряд: убрать из твоего тела всё, мешающее тебе пользоваться твоей же собственной энергией. Но, Рэй, человеческая душа может не выдержать вторжения неупорядоченной магической силы, как у меня. Я слишком юна для проведения сложнейшей процедуры инициации. Стоит мне ошибиться с заклинанием хоть на миллиметр, и я разобью твою глубочайшую суть на части! В результате платой за твоё кратковременное становление магом станет скорое и безвозвратное исчезновение.

- Как быстро это произойдёт?

- В течение месяца-двух. Спасти тебя будет уже невозможно.

- Значит, в случае твоей ошибки у меня останется в запасе, по меньшей мере, месяц жизни? – уточнил Рэй.

- От тридцати одного до шестидесяти двух суток в зависимости от степени повреждения «светоносных жил» души.

- В эти дни я буду владеть магической силой?

- На уровне построения голосовых контуров - да.

- Тридцати дней вполне достаточно, - с облегчением выдохнул Рэй. – Я успею вытащить Тсубасу!

- Неужели ты совсем не боишься?! Я ни в коем случае не отговариваю тебя, но хочу быть уверена, что ты принимаешь решение с открытыми глазами! Рэй, ты хоть понимаешь, что можешь навсегда потерять свою душу?!

- Если бы не Тсубаса, не было бы у меня сейчас вообще никакой души, - пробормотал мальчишка. – Греметь бы мне костями до скончания веков в мире синигами, а подобное, сама понимаешь, трудно назвать полноценной жизнью.

Син нервничала всё сильнее.

- Хорошо, тогда слушай дальше. Согласно учению магов о строении космоса, между любыми двумя мирами существует особая точка. Её называют точкой соединения. Там располагаются Врата, либо Мост, открывающиеся при соблюдении определённого условия. Мы не способны отыскать Призрачный Мост в Мир Сновидений, так как не знаем правил его обнаружения, однако... Если ты любишь кого-то, то между тобой и твоим любимым возникает аналогичная точка. Владея голосовой магией, ты вполне можешь построить контур дороги от себя до Тсубасы, и ты найдёшь его, где бы он ни был. С помощью такого пути возможно последовать за душой любимого куда угодно. Пока хотя бы один из вас владеет магией созидания контуров, точка соединения будет продолжать снова и снова открывать Врата для вас обоих. Если инициация пройдёт удачно, то потом твоё умение создавать контуры останется с тобой, в каком из миров ты бы ни воплотился. Как только найдёшь Тсубасу, просто прикоснись к нему. Он будет спать, но твоё прикосновение разрушит его иллюзии. Когда Тсубаса проснётся, бегите оба без оглядки из того мира, а то заснёте, и разбудить вас будет некому.

- Бежать? Но как? Опять через Врата?

- Нет, - отрицательно помотала головой Син. – Чтобы выбраться, вам придётся уничтожить то, чем Мир Сновидений захочет удержать вас.

- Но это наши мысли! – опешил Рэй. – Как их возможно уничтожить?

- Дело не в мыслях, а в вашей попытке скрывать, либо игнорировать их. Законы Мира Сновидений близки законам преддверия. Например, мы, маги, пользуемся сновидениями для тренировки наших способностей, отрабатывая во сне навыки построения контуров, но при этом полностью осознаём происходящее потому, что нас никогда не учили лгать самим себе и отвергать свои желания. Когда же человеческая душа находится в Мире Грёз, она принимает события вокруг за реальность, поскольку людьми управляют их бессознательные страсти. Вы используете Мир Сновидений для получения недоступного вам наяву в символической форме, а иногда - в конкретных образах. Скажешь, нет?

- Н-ну, э-ээ… - Рэй густо покраснел, вспомнив свои недавние фантазии.

- Следовательно, чтобы выбраться назад в преддверие, вам обоим придётся лишить иллюзорный мир крючка, которым он держит вас. Мир Грёз ловит человека на желании, которое для него в данный момент наиболее значимо, но при этом связано с чувством сильного страха. Мой тебе совет: расскажи Тсубасе правду, как только он очнётся. Тогда ты одним махом разрушишь самый главный крючок, которым можно подцепить тебя.

- Я понял! Син, спасибо! – Рэй порывисто обнял девочку и крепко расцеловал в обе щёки.

Принцесса слегка порозовела, добавив:

- Существует ещё одна сложность. Когда ты пройдёшь к Тсубасе сквозь миры, твой образ исказится. Тсубаса может не узнать тебя. Зато, если узнает, - Син помолчала, взвешивая каждое слово. – Если, не будучи по природе своей магом, он узнает тебя в том искажённом облике, в котором ты неизбежно явишься ему, можешь быть абсолютно уверен: твоё чувство, безусловно, взаимно.

- А если нет? – забеспокоился Рэй. – Он примет меня за демона и сбежит? Син, он нужен мне здесь живым в любом случае! Научи меня строить такую дорогу между нами, чтобы я спас его, независимо от его чувств ко мне!

- Для этого тебе потребуется вложить в создание магического контура в три раза больше энергии, а ты ещё будешь ослаблен после обряда инициации…

- Я выдержу. Говори, что надо делать!

Син колебалась, кусая губы. В её голове мелькали беспорядочные мысли: «Мало времени… Тройной контур ему не осилить… Но если я соединю свою силу с его, получится что-то похожее… Узнает ли тогда Рэя Тсубаса? В своё время я не посмела копаться в душе Тсубасы глубоко… А вдруг это просто сильное влечение? Нет. Он последовал за Рэем в Пустоту. Какие еще нужны доказательства? И Рэй… Что не даст сломаться его душе? Я не имею права ошибиться, разрушив их судьбы!»

Наконец, принцесса решилась. Выпрямившись, указала на песок и командным тоном произнесла:

- Рисуй круг. Ничего не бери: ни камень, ни палку. Своей рукой рисуй.

Рэй с готовностью бросился исполнять сказанное, не задавая вопросов. Он просто нарисовал в песке достаточно правильный круг, хотя пальцы его дрожали.

- Отлично. Теперь ещё такой же рядом, чтобы два круга соприкасались… Молодец. В центре каждого поставь точку. Теперь сотри место соприкосновения кругов. Рисуй линию, соединяющую две точки в центрах. Умница! Запомнил последовательность действий?

- Да.

- Теперь думай о нём, Рэй! Всё самое светлое, что есть в вас обоих, пусть окружит, словно щитом, твоё сердце. Это укроет тебя от смертоносной силы стрелы, мой рыцарь!

Он почти не слышал её слов, видел только шевеление нежно-розовых губ, некогда испробованных им на вкус, и вспоминал взъерошенные волосы Тсубасы, его улыбающееся лицо, освещённое лучами заходящего солнца, тихий голос, произносящий: «Спасибо за имя».

Рэй видел, как девочка, стоявшая напротив, создала из пляшущих капелек огня золотой лук и длинную стрелу с невероятно острым наконечником… Тщательно прицелилась... Улыбнувшись, Рэй раскинул руки, становясь для принцессы удобной мишенью.

И тогда Син, натянув тетиву до упора, резко отпустила ее. Стрела рассекла воздух пламенной вспышкой. Легко, точно нож в масло, она вонзилась Рэю в грудь и вышла из спины, прошив слепящей сознание болью.

Дыхание прервалось. Мир разбился на части, превратившись в набор хаотично перемешанных осколков. Или это он сам вспыхнул, сгорел, расплавился, осыпался пеплом?

Мальчишка пошатнулся, но усилием воли удержался на ногах. Хотелось закричать во всю силу лёгких, но он не позволил себе уронить ни слезинки. Просто впитывал сжигающее пламя в себя, вспоминая глаза и улыбку любимого человека.

Стрела растаяла в воздухе, словно её никогда и не было, пламя потухло, а боль отпустила. Рэй почувствовал, как тело его наполняется невиданной силой.

Он судорожно глотнул ртом воздух. Часто, жадно задышал, кашляя и захлёбываясь, будто вытащенный из воды утопающий.

- Что чувствуешь?! – Син подбежала к Рэю и схватила его за руки. – Как ощущаешь себя?! Пожалуйста, говори! Я сойду с ума от беспокойства!!!

Рэй медленно свыкался с новым восприятием мира и девочки, прикасавшейся сейчас к нему.

- Странно, - наконец, промолвил он. – Вроде я внутри жидкий. Всё во мне течёт, будто река, и воды этой реки согревают меня, втекая оттуда, - он показал рукой вперёд, - а утекают сюда, - Рэй ткнул пальцем в живот. - И дальше… Не пойму, куда они деваются?

Принцесса громко засмеялась, уткнувшись лбом в плечо мальчишки.

- Я не убила тебя. Не убила! – она вдруг разревелась, как ребёнок, совершенно не стесняясь его.

Рэй взял её за руку и вздрогнул. Так непривычно теперь ощущалось пожатие. Будто к реке, текущей внутри него, присоединился сильный, горячий поток.

- Направляй меня, Рэй, - сказала девочка. – Ты ведь чувствуешь мою силу?

- Да.

- Я буду петь, а ты должен попасть со мной в одну тональность. Когда наши голоса сольются, перед тобой появятся частички первовещества. Они выглядят серебряными каплями в контуре созидания и угольно-чёрными в контуре разрушения. У нас будет контур созидания. Когда получится сонастроить голоса, смело протягивай руку к ближайшей капле и в точности повторяй рисунок, который мы с тобой чертили в песке. В той же последовательности. Не перепутаешь?

- Нет.

- Делаем с первой попытки. На вторую твоих недавно приобретённых сил может не хватить. Не забывай о Тсубасе ни на секунду. Держи перед внутренним оком его образ ярким и отчётливым. Ты сможешь, я верю в тебя!

Держась за руки, они опустились на колени, и Син начала петь. Будто по невидимой водной глади побежала рябь, оказалась внутри его тела, заставляя запеть с девочкой в унисон. Рэй полагал, что сонастроить свой голос с принцессой ему будет сложно, но через весьма непродолжительное время их пение сплавилось в единое целое, словно звук изливался из одной груди, не из двух. Рэй ощущал её голос в себе и готов был поклясться, что Син точно так же слышит его внутри себя.

Река и приток смешались, слились в бурный водоворот, и из этой водной стихии стали вырываться одна за другой сияющие капли. Они взлетали и застывали перед его лицом в серебряные жемчужины. Мальчик от удивления умолк, но тут же ощутил в себе настойчивую мысль: «Продолжай, пока контур не будет завершён! Пой из глубины сердца!»

Он сделал, как Син просила, мгновенно поняв, что от него требуется.
Это же так легко: из глубины сердца – значит петь, словно ты можешь честно признаться в любви и не бояться отчуждения. Это значит, снова и снова произносить его имя, вкладывая в одно короткое слово ощущение смысла бытия. Значит, мысленно уже быть с ним, обнимать, шепча в любимые губы, как ты безумно скучал, и как тебе бесконечно жаль, что все эти долгие годы прошли без него и напрасно, а ведь могли пройти совершенно иначе.

Рука сама потянулась к ближайшей капле. Светлая жемчужинка прилепилась к подушечке пальца. Не прерывая пения, Рэй повёл рукой вправо, рисуя контур, и когда завершал первую окружность, ощутил, что тело само отдаёт пальцам приказ двигаться быстрее. Мальчик почти не контролировал дальнейшее. Он хорошо представлял, как должен выглядеть законченный контур, и его рука, все ускоряясь, продолжала рисовать необходимый чертёж в воздухе. Наконец, Рэй провёл прямую линию, соединявшую центры кругов, выдохнул и прервал пение. Син тоже умолкла.
Магический контур вспыхнул всеми цветами радуги, и внезапно от ног мальчишки вперёд протянулась светящаяся серебристо-белая дорога, а пески преддверия погрузились в ещё более глубокую тьму.

- Ты видишь путь? – обернулся Рэй в сторону Син.

Её лицо было почти неразличимо в наступившем сумраке.

- Нет, - произнесла принцесса с грустью. - Это только твоя дорога. Я не должна идти по ней, поэтому останусь здесь. Возвращайтесь скорее. Оба.

- А если на тебя снова нападёт монстр? – забеспокоился Рэй.

- Значит, буду разбираться с ним сама, - спокойно ответила девочка. – Сколько можно прятаться за чужие спины? Я всё-таки принцесса магов, а не какой-то там обыкновенный подросток. Вот и начну, наконец, вести себя, как подобает принцессе!

- Син, если с тобой что-то случится …

Но девочка просто подтолкнула Рэя вперёд.

- Иди. Кое-кто на другом краю молочной дороги нуждается в тебе гораздо больше!

- Молочной?! – замер Рэй. – На Земле существует легенда о влюблённых, которые не смогли быть вместе, и их души встретились на Млечном Пути… То, что мы создали, случайно не эквивалент?

- Иди! – обеими руками пихнула мальчишку в спину принцесса, рассмеявшись. – Начитанный мой рыцарь!

Он улыбнулся ей на прощание той самой улыбкой, которую она всегда мечтала увидеть. Син помахала ему рукой, и когда Рэй ступил на дорогу, мгновенно скрывшись из поля её зрения, принцесса прошептала ему вслед:

- Удачи! Надеюсь, мы встретимся на Земле, - затем запрокинула голову и бесстрашно протянула руки навстречу приближающемуся к ней крылатому тигру с оскаленной пастью. – Я знала, что ты придёшь, – смело произнесла она. – Я готова и ничуточки не боюсь. Забирай меня, если так нужно!

Замедлив полёт, Судья снизился, покружил над головой девочки, превратившись из чудовища в изящную белую птицу, затем осторожно подцепил Син клювом за ткань сарафана, закинул себе на спину и ринулся вперёд в раскрывшуюся перед ними воронку голубого света.


Глава 15. Крах ледяного мира

Добравшись до пика горы и взглянув оттуда вниз, Тсубаса ожидал увидеть вдалеке пустыню и песчаные замки, так хорошо знакомые ему за последние недели. Однако мальчишку сковал сверхъестественный ужас, когда он обнаружил, что по ту сторону гряды попросту ничего нет.
Кусок земли, окружённый застывшими в ледяном панцире горами, висел в безвоздушной пустоте, где не светили ни месяц, ни звёзды.

- Что это? – прошептал Тсубаса, замерев в оцепенении.

Шок от увиденного был слишком велик.

«Мир, где ты один, - пропел чей-то насмешливый голос. – К тебе никто не придёт. И ты останешься здесь навечно. Боишься?»

Тсубаса встряхнул головой, отгоняя наваждение, присел на корточки, засунул палец в рот и всесторонне обдумал возникшую проблему.

- Не боюсь, - вдруг спокойно выдал он в пространство. – Я всю жизнь был один и привык к этому.

«Хм, - удивился голос. – Ничего, посмотрим, каковы твои другие страхи».

Внезапно из глянцевой пустоты, объявшей мёрзлые горы, к Тсубасе протянулась тонкая ниточка света. Она расширилась на глазах, превратившись в некое подобие молочно-белой дороги, по которой торопливо бежал мальчишка-подросток с каштановыми волосами.
Тсубаса невольно сделал пару шагов навстречу. Сердце гулко заколотилось в груди.

- Рэй! – радостно крикнул он приближающемуся пареньку. – Это ты?!

- А то! – рассмеялся Рэй, спрыгивая на снег и пожимая Тсубасе руку. – Наконец, я нашёл тебя!

- Слава Богу! – Тсубаса не удержался и порывисто обнял друга.

Тот был тёплый, живой, настоящий.

– Как Син? С ней порядок?

- Конечно. Она в преддверии. Син помогла мне создать эту дорогу. Теперь я тоже чуточку маг, – это прозвучало с чисто мальчишеской гордостью.

- Как я рад, что вы оба целы, - облегчённо выдохнул Тсубаса. – Значит, я могу вернуться с тобой? – и он махнул рукой в сторону светящегося пути.

- Да, – Рэй натянуто улыбнулся. – Только вот в мир людей тебе придётся пойти одному.

- Как? – похолодел Тсубаса, отступая от товарища на шаг. – Почему?

- Видишь ли, - мальчишка неловко отвёл глаза в сторону, – я люблю Син и хотел бы жениться на ней, а ты неизбежно станешь мешать…

Тсубаса едва смог разлепить онемевшие губы.

– Не понимаю, куда ты клонишь?

- Вообще-то я выражаюсь предельно ясно, - усмехнулся Рэй, поднимая на друга взгляд, ставший вдруг сухим и колючим. – Думаешь, я совсем идиот, чтобы не понять, зачем один парень попёрся за другим чёрт-его-знает куда за пределы миров? Слушай, давай без обид. Быть твоим товарищем - всякая там дружба, взаимопомощь и прочее – это один расклад, и я на него, заметь, был изначально согласен, но вот постоянно ловить на себе странные взгляды и осознавать, в каком качестве я тебе на самом деле нужен – увольте. Да, ты никогда не приставал ко мне и ничего открыто не спрашивал, но, повторюсь, я не идиот и, сложив два и два, недавно понял причины твоего загадочного поведения. Скажи, что я ошибаюсь, и я буду вымаливать прощение на коленях.

В зябкой тишине, спустившейся на ледяные горы, слышалось только затруднённое дыхание темноволосого мальчишки. Наконец, он вымолвил:

- Не таким образом я собирался признаться… Что ж, - в глазах Тсубасы светилась неизмеримая тоска, – ты прав. Вот всё и разрешилось, правда? Наверное, я должен чувствовать облегчение, но я его почему-то не ощущаю.

- Извини, - Рэй похлопал друга по плечу. – Я не осуждаю тебя. В любви виноватых нет, но я никогда не смогу ответить тебе взаимностью, и мне тяжело будет каждый день видеть тебя. Син тоже придётся страдать из-за твоих чувств, поэтому, прости, из нашей дружбы ничего не выйдет. Син вообще давно догадалась обо всём, просто молчала, пока я сам не понял. За последнее время мы с ней успели обсудить многое из нашего прошлого. А вот когда заговорили о будущем, то решили, что тебе лучше начать совершенно новую жизнь и забыть о нас.

- Как скажешь, - прервал его Тсубаса. – Тогда возвращайся. Син ждёт тебя.

- А ты?

- Мне тут самое место.

- Ты погибнешь!

- Нет, - он пожал плечами. – Просто останусь один, и всё. А, может, и выберусь когда-нибудь, найдя дорогу в новый мир. Кто знает? Вселенная бесконечна.

- Я для тебя так много значу? Из-за меня ты даже не хочешь назад к людям?

- Я уже видел людей. Они меня ничем не удивят. В принципе, мне без разницы, где доживать одиночество – там или здесь.

- На Земле ты однажды встретишь кого-то.

Тсубаса отрицательно покачал головой. Потом показал рукой на левую сторону груди.

- Оно выбрало один раз. Больше выбирать не хочет.

- Тогда я… пойду?

- Да. Будь счастлив, Рэй.

- Спасибо.

Тсубаса долго смотрел, как стройный паренёк уходит от него по сверкающей дороге. Потом всё погасло, и вокруг остались только снега и горы.

Внезапно отчаяние навалилось на мальчишку такой тяжестью, какой он не знал никогда. Даже в миг, когда понял, что убит Кирой, когда потерял Ватари и позже очутился лицом к лицу с тёмной частью души Лайта в запертой зале, он не ощущал такого невыносимого одиночества. То, что Тсубаса испытывал в настоящий миг, было страшнее ада или Пустоты. Казалось, некто невидимый вогнал стрелу в его грудь, и душа разбилась на части.

«Лучше бы он плюнул мне в лицо, обозвав извращенцем. Так было бы гораздо легче. А с другой стороны, могу ли я его винить за то, что он просто сделал свой выбор?»

- Мир, где ты один, - послышался снова насмешливый голос. – Никто к тебе не придёт. Бедный малыш.

Опустившись на снег, Тсубаса лёг на бок и притянул колени к подбородку.

- Бедный мальчик, - напевал безжалостный голос.

- Заткнись! Кем бы ты ни был, ты не смог поймать в эту ловушку Рэя. Только меня.

- Рэй тебя бросил.

- Отстань, говорю!

- А если бы сейчас он попал в Пустоту, и я бы тебе разрешил последовать за ним, ты бы всё равно пошёл его спасать?

Тсубаса широко улыбнулся.

- Побежал бы!

- Благородный дурачок. Говорил тебе король синигами, хлебнёшь ты ещё горя за своё благородство.

- Я сам выбрал быть таким. Без посторонних советов.

- Тогда пусть твои самые страшные мучения длятся… ВЕЧНО!

Когда голос договорил эту фразу, сквозь полуприкрытые веки Тсубаса разглядел в темноте летящего к нему издали крохотного светлячка. Тот продвигался, оставляя за собой огненный след, похожий на ослепительно-белую дорогу.

- Нет, - застонал мальчишка, закрывая лицо руками. – Только не снова, пожалуйста…

- Вечно, вечно! - утробно хохотал злобный невидимка. – Вечно!!!

- Нет!!!

- Тсубаса! – окликнул мальчишку голос Рэя, но теперь голос этот причинял лишь страдания. – Ты жив?

- Нет…

- Что «нет», идиот?! Если можешь говорить, значит, живой! Немедленно вставай! - кто-то немилосердно встряхнул Тсубасу за шиворот. – Хватит спать! Этот чёртов мир скоро окончательно заморозит твои гениальные извилины! А мне бы подобного очень не хотелось! Поднимайся, уж посинел весь!

Тсубаса не отвечал.

- Сейчас как врежу, если не очнёшься! Забуду, что мы друзья! – предупредил голос, и Тсубаса инстинктивно сжался.

Однако вместо обещанного удара прерывистое дыхание коснулось его лба, век, правой щеки. Кто-то прикасался к лицу мальчишки с необыкновенной нежностью, отогревая каждый участок кожи тёплыми губами.

«Иллюзия, вне всякого сомнения, - думал Тсубаса. – Стоит открыть глаза, и никого рядом не окажется. Но это так приятно. Подожду просыпаться».

Долго он не вытерпел. Вполне объяснимое желание подглядеть хоть одним глазком за происходящим робко толкнулось в груди подростка. Тсубаса тихо пошевелился, осознав вдруг, какими тяжёлыми стали смёрзшиеся ото льда ресницы. Наконец, его глаза открылись, и он увидел, что по-прежнему лежит на краю обрыва, ведущего в никуда.

- Поднимайся! – тряс его за плечи и хлопал по щекам склонившийся над ним Рэй. – Вставай, ты, отмороженный агент Интерпола! Разве можно так людей пугать?!

«Ясно. Поцелуи были иллюзией. Остальное под вопросом», - мысленно рассудил Тсубаса, подавляя готовый вырваться горький вздох.

- Рэй, это ты? – спросил он вслух, чувствуя невероятную слабость во всем теле.

- А то! Наконец, я тебя нашёл! – с облегчением выдохнул его приятель.

Нехорошее ощущение дежа-вю мурашками поползло по коже Тсубасы.

- Как Син? С ней порядок? - холодея от страха, выпалил он, понимая, что их обоюдные реплики начинают пугающе повторяться.

- Конечно. Она в преддверии. Син помогла мне создать эту дорогу. Теперь я тоже чуточку маг, - ответил Рэй, словно по написанному сценарию.

Тсубаса отшатнулся.

- Уходи, - глухо произнёс он, отодвигаясь от друга. – Уходи во имя всего святого!

- С чего это ты меня прогоняешь?! – опешил Рэй.

- Не хочу слышать, что ты ещё собираешься сказать… Я всё и так знаю.

- Интересно послушать, что ты знаешь? – усевшись на пятки, Рэй скрестил руки на груди и с искренним любопытством уставился на приятеля.

- Ради Бога, не заставляй повторять, - отвернулся в сторону Тсубаса. – Если теперь ты собираешься вечно возвращаться сюда и мучить меня, лучше уходи!

- Ничего не понимаю, - развёл руками Рэй. – Какие призраки тебя посещали, пока меня рядом не было?

Повисла недолгая пауза, в течение которой мальчишки непонимающе уставились друг на друга.

- Рэй, это точно ты? – прервал молчание Тсубаса с какой-то новой интонацией, похожей на робкую надежду.

- Да я это, я! – нетерпеливо повторил Рэй. – Сколько можно об одном и том же?

- Просто… Тут мимо проходил парень, как две капли воды похожий на тебя, но, - Тсубаса судорожно сглотнул и передумал договаривать фразу, поспешно добавив. – Видимо, это был другой ты.

- Это вообще был не я, - поправил его Рэй, вставая на ноги и отряхиваясь от налипшего снега. – Мы оба сейчас находимся в Мире Грёз и Сновидений, поэтому ничего удивительного, что ты спал, и тебе снилась разная ерунда. Сейчас нам надо подумать, как вернуться назад в преддверие. Дорога, созданная мной и Син, пропала, поэтому надо быстро искать другой выход, иначе мы оба завязнем в кошмарах!

- А кошмары очень реальные, - пожаловался другу Тсубаса. – Практически неотличимы от настоящей жизни. Я вот, например, до сих пор не уверен, что ты – не очередная моя иллюзия.

- Если я тебя ущипну или ударю, - хмыкнул Рэй, - ты всё равно не поверишь, ибо и во сне можно чувствовать боль. Син подкинула одну идею, как выбраться…

- Какую?

- Видишь ли, Мир Сновидений реализует наши глубинные страхи, а если наглухо провалиться в него, то все эти призрачные вещи станут твоей настоящей жизнью здесь. Мы оба можем уснуть в любую минуту, и чтобы этого не случилось, нам надо успеть уничтожить то, чем иллюзорный мир удерживает нас, - Рэй глубоко вдохнул и скороговоркой выпалил, чтобы отрезать самому себе пути к отступлению. - С недавних пор у меня появилась тайна, которую я боюсь выдать, потому что не знаю, как ты отреагируешь. Я продолжаю опасаться твоей реакции даже сейчас, но если не покончить с этим, то мы навсегда завязнем в мире наших замёрзших сердец. Это неправильно, Тсубаса.

- О… чём ты? – заволновался парнишка, вцепляясь в ледяной покров у себя за спиной.

Снег вдруг показался ему необыкновенно горячим, почти обжигающим.

- Скажи честно, есть ли и у тебя на сердце нечто, что ты таишь исключительно из страха? – спросил Рэй.

Тсубаса медленно поднялся на ноги, выпрямился в полный рост, игнорируя боль в спине. Затем спокойно посмотрел в лицо друга и ответил:

- Да.

- Боже, - тихо прошептал Рэй, кладя обе руки ему на плечи и всматриваясь в дорогие черты. – Неужели твоя тайна страшнее смерти и Пустоты настолько, что ты боишься сказать и теперь?

- Страшнее, - Тсубаса отвёл взгляд, – потому что сейчас я могу, по крайней мере, общаться с тобой, а эта тайна способна навсегда лишить меня твоего присутствия рядом. Вдруг я за одну минуту превращусь для тебя в пустое место, о котором ты никогда больше не вспомнишь?

- Какая чепуха, - Рэй поднял руку вверх и провёл ею по щеке Тсубасы, очертив с невероятной нежностью овал его лица.

Рука мальчишки неуверенно замерла у подбородка друга, словно раздумывая, куда двинуться дальше. Тсубаса наблюдал за действиями Рэя широко распахнутыми глазами. Всё ещё до конца не веря в реальность происходящего, он поднял ладонь и коснулся гибких, длинных пальцев, ласкавших его кожу.

Несколько мгновений ребята неотрывно смотрели один на другого, а потом, ни слова не говоря, Тсубаса запрокинул голову и закрыл глаза. Этого было достаточно. Рэй склонился над ним, осторожно накрыв его губы своими.

Мир зазвенел и покрылся трещинами, как гигантская хрустальная чаша, по которой чересчур сильно ударили серебряной ложкой. Весь горный массив, льды и снега осыпались, будто детали карточного домика, исчезнув в пустоте.

Двое подростков, тесно вжавшись друг в друга, стояли среди песчаных дюн, и их взлохмаченными, отросшими за прошедшие недели волосами играл ветер. Золотисто-каштановые пряди смешались с иссиня-черными. Губы Тсубасы казались на удивление мягкими и послушными.

«Совершенно не умеет целоваться, - невольно улыбнулся про себя Рэй, - но он не оттолкнул меня. А это и есть самый главный ответ».

- Я чуть не умер, когда спустился с дороги и увидел тебя на снегу, - признался Рэй, оторвавшись от губ друга. - Ты выглядел, будто, - мальчишка судорожно сглотнул, - уснул навеки и никогда не проснёшься. Я прикасался к тебе снова и снова, но ничего не помогало! Это было так невыразимо жутко!

Тсубаса вжался подбородком в плечо любимого, крепко обняв его обеими руками.

- А я думал, если расскажу тебе правду, ты сбежишь. Один или вместе с Син, не имеет значения, но в любом случае я потерял бы тебя навсегда.

- Дурачок, - прошептал ему на ухо Рэй. – Знаешь, как я с ума сходил с некоторых пор, обнаружив, что за моим влечением к принцессе скрывается нечто совершенно другое? И, самое главное, оно там пряталось ещё с той жизни, просто я умудрялся не давать чувствам выхода столько времени, обманывая себя. А Син меня вычислила в два счёта!

- И меня, - облегчённо прыснул со смеху Тсубаса, потираясь щекой о щёку Рэя.

– Мы оба идиоты, - сделал вывод Рэй, но в голосе его не слышалось ни грусти, ни сожаления. – Столько времени мучить один другого!

- Угу, - кивнул Тсубаса, зарываясь лицом в рубашку Рэя. – Я не хочу больше терять тебя. Никогда.

- А я-то, придурок, собирался стать твоим братом! – рассмеялся вдруг Рэй, вытирая рукавом выступившие слёзы. – Вот ужас бы получился!

- Совсем скверно, - согласился Тсубаса, откровенно наслаждаясь их близостью.

- Родители, застукав нас как-нибудь вместе, закололи бы обоих одной катаной!

- Скорее, мы всю жизнь продолжали бы прятать наши чувства и страдать.

- Значит, хорошо, что мы смогли разобраться во всем именно сейчас.

- Ты оказался смелее, - вздохнул Тсубаса.

- Нет. Просто ты вообще о моих чувствах не догадывался, а я по намёкам Син, да ещё после того разговора, когда ты испугался, что принцесса раскроет твою тайну, начал немного надеяться… Словом, я надеялся, что ты тоже думаешь обо мне не только, как о друге. В конечном итоге, даже если б ты отверг меня, мне бы грех было жаловаться. А нечего быть таким извращенцем: вначале убить человека, а потом понять, что без него тебе свет не мил. Наверное, будучи Кирой, я желал твоей смерти ещё и по этой причине. Мне нельзя было допускать в себе никакой жалости, никакого сострадания. А ты будил мою лучшую часть. Вся тьма моей души взбунтовалась против тебя и пожелала тебе смерти. Зарождающееся чувство разъедало меня изнутри, разбивало надвое, лишало уверенности в том, что я поступаю правильно, потому Кира так сильно желал уничтожить тебя. Но, в конце концов, ты победил его.

- Я встретил Киру в Мире Грёз.

Рэй застыл на месте. Его тело нервно напряглось.

- Киру?!

- Не знаю, иллюзия то была или нет, - продолжал Тсубаса. – Он говорил о ненависти, а я вдруг увидел кровь на его стопах. Я сказал, что готов остаться с ним, потому что он тоже твоя часть. После этого Кира исчез. Я оказался на ледяном утёсе, где снова встретил крылатого монстра. Чудище вскоре улетело, а затем появился ты, - Тсубаса невольно вздрогнул, вспомнив свой разговор с двойником Рэя. - Извини, твой призрак, который сказал… Словом, он очень вежливо дал понять, что я ему не нужен, а просто мешаю жить дальше. Сказал, что любит Син и хочет быть с ней. Он ничем меня не оскорбил, вёл себя весьма тактично, но я после его слов почувствовал себя каким-то выродком с искривлённой ориентацией, который только прикрывался словами о дружбе, чтобы впоследствии воспользоваться случаем и реализовать свои нездоровые фантазии…

- Неужели ты поверил в то, что это был я? – тихо спросил Рэй, снова касаясь губ Тсубасы.

И тут же прервал поцелуй, чувствуя внутри всё возрастающее желание зайти гораздо дальше и одновременно стыдясь себя за это.

- Поверил, - пожал плечами Тсубаса. - Ты действительно выглядел влюблённым в Син. Особенно в последние дни.

- Я и сам начал думать, что влюбился, - признался Рэй. - На самом деле Син применила одно заклятье, чтобы вытащить мои скрытые чувства на поверхность сознания. Наше с ней обоюдное влечение было лишь побочным эффектом того заклинания.

- Неужели Син сделала такое?! – поразился Тсубаса. - Ради нас?

- Именно.

Лохматый мальчишка завертел головой во все стороны, ища фигурку принцессы, но ее нигде не было видно.

- Она вернулась в свой мир?

Тут и Рэй осознал, что Син больше нет рядом.

- Полагаю, за ней пришёл посланник, и она отправилась с ним на Землю.

- А вдруг её тоже утащили в кошмары? Надо срочно искать её! – непререкаемым тоном заявил Тсубаса и, не получив ответа, забеспокоился. – Почему ты молчишь?!

- Я построил мост в мир Сновидений, благодаря магии, основанной на моём чувстве к тебе. Но, как бы я ни старался, я не смогу отыскать Син тем же способом. А другого - просто не знаю.

- Это нечестно! – замотал своей косматой гривой Тсубаса. – Она не должна расплачиваться за добро!

Рэй горько усмехнулся:

- Какой ты ребёнок! В наших четырёх мирах все расплачиваются именно за добро! Отнюдь не за зло. Это несправедливо, но так и есть.

- Обещай, что мы найдём Син! – потребовал Тсубаса.

- Думаю, она уже в мире людей, причём с того момента, как я покинул преддверие, ступив на магический путь.

- Почему ты так уверен?

- Мы с ней пообещали друг другу стать братом и сестрой в следующей жизни, а здесь все желания учитываются, особенно взаимные и осознанные. И вот доказательство, смотри! - произнёс Рэй, указывая Тсубасе на две белые точки в небе, движущиеся по направлению к ним.

Фигуры посланников быстро увеличивались в размерах, и вскоре стали различимы широкие крылья с черной оторочкой по краям, длинные клювы, изогнутые шеи… Тсубаса ахнул от восторга, увидев двух кружащих над ними гигантских птиц, удивительно похожих на земных аистов, только размером с дракона из китайских сказок.

- Это... за нами?! - спросил Тсубаса, вцепляясь в рукав Рэя.

Поспешно кивнув, Рэй притянул к себе друга за плечи.

- В следующей жизни я хочу быть с тобой каждый день, каждую минуту, разделять радости и горести, победы и поражения, жить с открытым сердцем и смело говорить всё, что чувствую, какими бы мои чувства ни были. И ещё я хочу, чтобы Син стала мне родной сестрой, а я бы всегда защищал её от зла и несправедливостей!

- А я бы хотел помнить место, откуда начался наш путь, очищенный от былой горечи, - добавил Тсубаса. – Я не хочу забывать.

Посланники спустились уже совсем низко.

Рэй улыбнулся своему любимому, стоящему, как и он сам, на грани возрождения в новом мире, а затем некая сила подхватила их обоих, подбросила вверх, и вокруг ребят заплясали разноцветные огни удивительно тёплого света.


Глава 16. Любимые люди госпожи Накамура

Супруга главы полицейского департамента Японии сорокапятилетняя госпожа Накамура Саю выключила ноутбук и с облегчением откинулась на спинку кресла. За окном в саду кружились первые осенние листья. Едва приметная улыбка тронула губы женщины.

- Слава Богу, с ними всё в порядке, - прошептала она.

Саю потянулась вперёд и потрогала фотографию за стеклом, стоявшую на столике рядом с кроватью. Там была изображена она в обнимку с мужем и детьми: старшей дочерью Токико и четырнадцатилетним сыном Рэем. А рядом стояли ещё двое – очень красивая женщина со светлыми, коротко остриженными волосами и симпатичный мальчишка в синей футболке и слегка потёртых джинсах.

Госпожа Накамура никогда не скрывала, что обожает сына больше всех на свете. Удивительно, несмотря на это, её дочь никогда не испытывала ревности к брату, не ссорилась с ним в детстве. Их семья с самого начала жила мирной и спокойной жизнью. Казалось, всё плохое из жизни Накамура-сан исчезло сразу после её встречи с будущим мужем.

В двадцать лет Ягами Саю, начинающий дизайнер интерьеров, познакомилась с начальником отдела полиции Накамура Ёсихиро. Их знакомство едва не началось со скандала, но то была первая и последняя крупная ссора в их жизни. Саю до глубины души задела статья в газете о том, что новый начальник якобы критикует многочисленные недостатки в работе, допущенные год назад прежним руководителем.

Перед Ёсихиро кресло главы полицейского управления занимал отец, а затем родной брат Саю - Лайт, трагически погибший во время операции по обезвреживанию опасного преступника. Девушка не могла вынести такой несправедливости, что какой-то новоявленный тип смеет выступать публично против членов её семьи, которые умерли и сами уже не могут защитить себя. Решившись, Саю отправилась в отделение полиции, прорвалась сквозь перепуганную секретаршу в кабинет к господину Накамура и высказала ему в лицо всё, что о нём думает, не стесняясь в выражениях.

Молодой человек сильно смутился. Выяснилось, что он в своём недавнем интервью никого не критиковал, а просто говорил о необходимости повысить эффективность работы полиции и предлагал свои способы осуществления этого плана. Журналист переиначил его слова, и вышло, будто Ёсихиро, едва вступив на свой пост, сразу начал осуждать методы прежнего начальства. Выяснив недоразумение, господин Накамура предложил Саю в обеденный перерыв съездить в издательство газеты и побеседовать с главным редактором, чтобы больше подобные случаи не повторялись, кроме того, потребовать от журналиста опубликовать извинение перед семьёй Ягами.

Так они и поступили. На следующий день, когда Саю позвонила Ёсихиро, чтобы поблагодарить его, Накамура-сан вдруг предложил девушке поужинать вечером в кафе. Саю удивилась, но ответила согласием. Ей понравился молодой человек, очень внимательный, вежливый, с твёрдым характером и нетерпимый к несправедливости.

Ёсихиро и Саю стали встречаться и через год поженились. Вскоре у них родилась дочь Токико, а ещё спустя пять лет - сын. Саю назвала его Рэем. Она с удовольствием назвала бы ребенка Лайтом в память о брате, но одна из близких подруг отговорила ее, убедив, что мальчик ни в коем случае не должен носить имя трагически погибшего человека, чтобы не унаследовать его судьбу. Тогда Саю нашла другой вариант. «Лайт» по-английски «свет», знала она, а Рэй – «луч». Так что, назвав сына в честь брата, она не дала ребёнку в точности то же имя. И удивительно: её мальчик рос таким же красивым, способным и умным, как некогда Лайт. Он чем-то даже напоминал его внешне, но это можно было списать на то, что Рэй являлся его племянником.

Миндалевидные карие глаза, светло-каштановые волосы, лёгкая походка … Какой бы сообразительной и милой ни была черноглазая Токико, Саю с детства души не чаяла именно в сыне. Токико росла диковатой. Она предпочитала часами сидеть одна в саду или читать книги. Она не ласкалась первая к родителям, а немного сторонилась их, но постоянно спрашивала Саю, едва научившись говорить, когда же аист принесёт ей братика. Госпожа Накамура уж и не знала, что отвечать не по годам развитой малышке.

Стоило родиться Рэю, и глазёнки девочки засияли неподдельным счастьем. Она обожала брата, покрывала любые его шалости. И тот чуть ли не с пелёнок стал бегать за Токико, смеяться и играть с ней. Он не возражал против любых, даже откровенно девчоночьих игр, в которые его вовлекала сестра, что порой весьма не нравилось Саю. Только Ёси снисходительно улыбался и шутил: «Пусть забавляются. Они ещё дети, и я рад тому, что, будучи столь разными, они так здорово ладят между собой!»

Саю с тревогой думала иногда: стоит её детям повзрослеть, и идиллия разрушится, но она ошиблась. Рэй и Токико росли, по-прежнему оставаясь лучшими друзьями, несмотря на разницу в возрасте. Рэй всегда заступался за сестру и не позволял никому, даже ребятам намного старше себя, обижать девочку, за что частенько приходил домой с разбитым носом, кулаками и коленями. Правда, раны на нём поразительно быстро заживали, и это безмерно изумляло Саю. Впрочем, то же самое происходило и с Токико, поэтому женщина, в конце концов, перестала удивляться.

Когда Рэю исполнилось тринадцать, и он вступил в критический подростковый возраст, а Токико, взрослая девушка, в свои восемнадцать, несмотря на учёбу в институте и свидания с молодыми людьми, продолжала находить свободное время и терпеливо выслушивать проблемы, которыми он с ней делился, Саю успокоилась окончательно. Она поняла, что её сын и дочь навсегда останутся близкими людьми, как бы ни повернулась жизнь.

Ещё через полгода Ёсихиро получил очередное повышение в должности и занял пост главы полицейского департамента Японии. Вся семья Накамура переехала в просторный дом в пригороде Токио. К сожалению, мать Саю не дожила до новоселья. У женщины внезапно обнаружились серьёзные проблемы с сердцем. И спустя двадцать два года после смерти мужа Сатико-сан скончалась от обширного инфаркта.

Ёсихиро сделал всё, чтобы госпожа Ягами была похоронена с почестями, достойными вдовы человека, занимавшего при жизни высокий пост.

Спустя два месяца после смерти матери и переезда в новый дом случилось ещё кое-что неожиданное. Однажды днём Саю столкнулась в Синдзюку с женщиной, некогда до безумия любившей её брата - известной японской актрисой и певицей Амане Мисой.

В тот день обе женщины припарковались рядом с дорогим супермаркетом. Миса вышла из черного «Лексуса», за рулём которого сидел молодой шофёр. Саю приехала на серебристой «Ниссан Инфинити».

Годы не стёрли яркую красоту Амане-сан. Она всё так же предпочитала стильные вещи тёмных тонов, подчеркивающие стройную фигуру, носила солнцезащитные очки, из-за которых лицо казалось бледнее обычного. Блестящие светлые волосы её были коротко острижены и зачёсаны назад. В ушах поблёскивали миниатюрные золотые серьги.

- Добрый день, Накамура-сан, - Миса вежливо поклонилась Саю.

- Ты помнишь мою новую фамилию? – удивилась та. – А, значит, и нашу встречу двенадцать лет назад?

Миса улыбнулась кончиками губ. Сняла очки, спрятав их в сумочку.

- Как же такое забыть?

- Можешь называть меня Саю, как раньше.

- Хорошо.

- Я надеялась, что ты как-нибудь придёшь снова, но ты просто исчезла однажды, и всё.

- Извини. Я очень редко посещала Токио в последние годы, и мне к тому же неудобно было беспокоить тебя, но я всегда, - Миса тяжело сглотнула, - приходила на его могилу, когда получалось. Иногда мне безумно хотелось чувствовать твоё плечо рядом в эти минуты…

- Ты всё ещё любишь Лайта! – поражённо воскликнула Саю.

- Конечно, - спокойно ответила Миса, как само собой разумеющееся. – Я буду любить его до смерти, я же говорила. Неужели ты мне не верила?

- Верила, - растерянно проговорила Саю, - но всё-таки столько лет прошло… Я думала, ты давно вышла замуж за того человека.

Миса отрицательно покачала головой.

- Я даже никогда не любила его. Просто считала самым честным из нашего двуличного актёрского окружения, и к тому же самым привлекательным и умным, потому решила попросить стать отцом моего сына. Разумеется, я поклялась, что ничего никогда от него не потребую, никаких обязательств. Я хотела ребёнка только для себя. Не знаю, поймёшь ли ты мои мотивы...

- Прекрасно понимаю! Каждая женщина мечтает о ребёнке!

- На какое-то время после смерти Лайта я вообще перестала мечтать. Я чувствовала себя умирающей. Но потом… что-то включилось во мне, и я решила попытаться выкарабкаться из своего отчаяния. Просто продолжать жить, вспоминая Лайта, чтобы в этом мире был ещё кто-то, любящий его, кроме матери и сестры. Тогда бы, наверное, получилось, что он не ушёл окончательно, будто какая-то крошечная часть его души по-прежнему здесь, и я удерживаю её в себе. Как огонёк, как дыхание. Скажешь, я думала глупости?

- Что ты! – растроганно воскликнула Саю. – Разве это глупости?! Ты любила его и любишь до сих пор! Миса-тян, я восхищаюсь тобой!

- Не смущай меня, - она покраснела, словно девочка. – Знаешь, я уехала отсюда двенадцать лет назад в Европу, а потом в Штаты в надежде начать жизнь с чистого листа. Не для себя, для Тсубасы. Я получала хорошие контракты и хорошие гонорары, но меня постоянно тянуло в Японию. И вот я вернулась. Представляешь, разорвала договор со студией Лос-Анджелеса, уплатила приличную неустойку и заключила контракт на три года на съёмки сериала в Токио, и ещё на год с модельным агентством в Гинзе.

- Главное, чтобы ты находилась там, где тебе и твоему мальчику хорошо. Я так рада снова встретить тебя! Мой Рэй сильно скучал по Тсубасе, когда вы перестали приходить в гости, несмотря на то, что им обоим и было всего по году с небольшим!

- Правда? – обрадовалась Миса. - Скучал? Каким он стал, расскажи! Всё так же обожает свою старшую сестрёнку?

- Да, - рассмеялась Саю. – Просто души в ней не чает. Настоящий рыцарь, защищающий свою принцессу! Слышала бы ты, какие они сказки в детстве придумывали! Про летающих чудищ и ледяные лабиринты в мире снов, про затерянные в далёкой пустыне замки из песка и волшебную страну, где живут мальчики и девочки, обученные магии. Так интересно было их слушать!

Лицо Мисы расцвело счастливой улыбкой, когда она представила всё, что рассказывала Саю.

- Сейчас Рэй учится в престижной физико-математической школе и отлично успевает, а Токико – студентка второго курса медицинского факультета.

- Надо же! – удивилась Миса. – Мой Тсубаса тоже увлекается математикой и, как ни странно, криминалистикой. Вообще не пойму, в кого. Честно говоря, он до сих пор никак не определится, в каком из двух направлений учиться дальше. Но я не жалуюсь, он у меня очень способный: схватывает информацию на лету, соображает на порядок быстрее меня. Любую новую технику осваивает мгновенно.

- А Рэй обожает большой теннис и шахматы, - выпалила вдруг Саю.

- И Тсубаса! – ахнула Миса. – Погоди, а если нам...

- Познакомить их? – продолжила ее мысль Саю. – Почему бы нет? Тогда в детстве они потянулись друг к другу. Я отлично помню день, когда пришла на кладбище положить цветы и увидела тебя возле могилы. Ты рассказала, как выписалась из клиники после трёхлетнего пребывания там, а спустя ещё четыре года родила сына. И про то, как перед его рождением тебе приснилась женщина, которая сказала, что у твоего малыша невидимые крылья за спиной, поэтому ты ему дала имя Тсубаса. А потом я пригласила тебя к нам на ужин, и Тсубаса был так счастлив играть с Токико и Рэем…

- Точно! – подхватила Миса. - В тот вечер я подумала, что мы словно одна большая семья.

- Так почему ты уехала?! – невольно воскликнула Саю. – Мы могли действительно стать для тебя семьёй, которую ты всегда искала!

На глаза Мисы навернулись слёзы.

- Я подумала, будто стесню вас, и мне не следует набиваться в друзья на том лишь основании, что некогда я любила Лайта.

- Вот это уж, и правда, глупости, – сказала Саю. – Хоть теперь ты это понимаешь?

- Наверное... Я сглупила, уехав в Европу. Нет, даже не так. Я сглупила, когда решила ехать туда, чтобы окончательно порвать с прошлым. Подобное не помогает.

- Не поздно начать всё сначала.

- Я надеюсь. Мы недавно сняли квартиру в Синдзюку, но Тсубаса ещё не выбрал школу. Ему довольно тяжело пришлось с моими частыми переездами. Мы постоянно путешествовали по разным городам, поэтому ни в Европе, ни в Штатах он так и не завёл близких друзей. Так что если ты не против, я бы подала документы в тот же класс, где учится твой Рэй. Думаю, Тсубаса будет рад. А вдруг наши дети, и правда, подружатся?

- Я обеими руками «за», - улыбнулась Саю. – Идея хорошая. К тому же Рэй вечно ноет, что ему не интересно общаться с одноклассниками. Они все скучные, говорит, с ними не о чем даже по телефону потрепаться. Только с сестрой по душам и беседует, но это не дело. Думаю, Токико вскоре замуж выйдет. У неё столько поклонников! Рэй не может постоянно общаться только с ней. К тому же она девушка, а Рэю нужен друг-ровесник, это очень важно в его возрасте.

- Конечно, - кивнула Миса. – Если у них столько общих интересов, думаю, им удастся подружиться.

Спустя неделю сын Амане-сан перешёл в класс к Рэю. И по стечению обстоятельств его посадили за соседнюю парту.

Тсубаса оказался симпатичным пареньком, высоким, худощавым с огромными тёмно-карими глазами и вечно растрёпанными, как бы их он ни пытался причесать, интенсивно-чёрными волосами. Он был сообразительным, но весьма сдержанным и тактичным, совершенно не похожим на экспрессивного и взрывного Рэя. Тем не менее, ребята быстро нашли общий язык, стали вместе возвращаться домой, делать уроки...

Саю и Ёсихиро оба поразилась тому, насколько не по возрасту Тсубаса развит. Казалось, он может разобраться в любой проблеме, чего бы она ни касалась. Проанализировав книги по юридической психологии, он однажды серьёзно заявил господину Накамура, что преступность в мире, к сожалению, до конца неискоренима, как бы этого ни хотелось большинству людей. И даже если устранить такие факторы, как недостаток средств к существованию, амбиции, жадность, взаимную неприязнь, алкоголизм и наркоманию, даже тогда преступность останется, пусть и примет иной вид. Потому что в основе её лежит противоречие между уникальной личностью каждого человека и устройством общества, усредняющим всех к общей массе. Талантливые люди всегда будут чувствовать себя нереализованными, а, пожелав найти пути самовыражения, порой могут дойти и до преступления, ибо представление гениев о том, как бы им хотелось жить и каков должен быть мир вокруг, нередко идёт вразрез с пониманием того же у остальной части общества.

Ёсихиро внимательно выслушал рассуждения Тсубасы, согласился с ним, но справедливо заметил, что «гений пусть остается гением, но он не должен занимать эгоцентрическую позицию, игнорируя людей, которые хотят жить иначе». Тсубаса, в свою очередь, одобрил точку зрения господина Накамура. Вечером того же дня Ёсихиро с восхищением поделился с женой впечатлениями об «очень умном друге, которого повезло найти их сыну».

Ребята вместе записались в секции по плаванию, теннису и спортивной стрельбе, а по вечерам устраивали шахматные бои или возились с компьютером, либо у Рэя, либо у Тсубасы дома. Общие темы для бесед не переводились. Порой мальчишки разыгрывали, подначивали один другого, но всегда беззлобно.

С Токико Тсубаса добился взаимопонимания тоже практически мгновенно. В сущности, для девушки достаточно было факта, что Тсубаса - друг её брата, и Токико стала относиться к мальчишке, будто он тоже ей родной.

Саю нарадоваться не могла на своих детей и вечно взъерошенного мальчишку с задумчивыми глазами, ставшему для них близким человеком.

***


Спустя три года Токико-тян познакомилась с неким Масару Сато, талантливым хирургом, работавшим в одной из крупнейших клиник Токио, и вскоре молодой человек сделал девушке официальное предложение.

Родители благословили Токико и начали приготовления к свадьбе, и вот тут Тсубаса сообщил всем одновременно радостную и грустную новость.

В течение последнего года он, оказывается, написал и опубликовал в Интернете более шестидесяти статей о типологии личностей с девиантным и делинквентным поведением, приложил свой оригинальный анализ некоторых уже раскрытых правонарушений, а также высказал несколько интересных предложений по внедрению новых методов расследования убийств по горячим следам. Сам Тсубаса полагал это своё занятие чистым баловством, одним из многочисленных хобби, но на днях ему вдруг пришло официальное письмо из Нью-Йорка о том, что его материалы по криминалистике заинтересовали какую-то высокопоставленную шишку из местного полицейского департамента. И теперь талантливого юношу согласны принять без экзаменов на факультет уголовного права Нью-Йоркского университета.

Если Тсубаса покажет значительные успехи, ему готовы даже предоставить хорошо оплачиваемую работу в Нью-Йорке. Само собой отказываться от подобного предложения было бы глупо, и Тсубаса решил ехать в Штаты. К тому же контракт Амане-сан в Японии подошёл к концу, новый заключить пока не удалось, и Миса тоже собралась снова отправиться за границу вместе с сыном. Они оба обещали обязательно навещать семью Накамура так часто, как только сумеют, звонить и сообщать новости хотя бы раз в неделю.

Саю сразу заметила, как погасли глаза Рэя, когда он услышал эту новость. Он пытался радоваться за Тсубасу, но мысль о том, что после стольких лет он лишится лучшего друга, была невыносимой.

Госпожа Накамура, даже ничего не спрашивая, видела, как тяжело её мальчику далось это расставание. Он полностью отрицал, будто снова переживает одиночество, однако для матери происходящее было слишком очевидно. Саю всё ждала, что её сын, поступивший в Токийский университет, найдёт себе там новых друзей, увлечения или любимую девушку, что было бы вполне нормальным в его возрасте, однако проходили дни, месяцы, а хмурое, напряжённое выражение не сходило с лица Рэя.

Он получал от Тсубасы каждый день sms, звонил ему в Штаты, отвечал на его звонки, они переписывались в чате, часто до утра общались через «Скайп». В эти мгновения лицо Рэя заметно оживало, но потом он снова погружался в свои мрачные раздумья.

Весной Токико успешно перешла на последний курс университета, а ещё через неделю вышла замуж. Перед переездом в дом семьи Сато она в последний раз навестила мать. После семейного ужина в честь молодожёнов Токи-тян уединилась в саду с Рэем на их любимой скамейке под цветущей сливой. Госпожа Накамура из окна следила за ними. И хоть она не могла расслышать слов, но видела, как изменилось настроение её мальчика. Закончив разговор, он порывисто обнял Токико, чмокнул сестру в щеку, а затем они вместе вошли в дом, и Саю просто не узнала сына. Мрачная задумчивость исчезла с его лица, походка снова стала лёгкой, летящей.

После ужина он проводил Токико и её мужа до дверей, а после попросил родителей выслушать его. Тогда-то он и объявил им о своём решении поступать в Нью-Йоркский университет.

Госпожа Накамура сильно взволновалась. Намерения Рэя грозили ей долгим расставанием с сыном, но Ёсихиро, к которому Саю обратилась за поддержкой, оказался полностью на стороне их мальчика.

- Пусть становится на собственные ноги, - сказал Ёси. - Поживёт самостоятельно, повзрослеет. Да и потом, рядом с ним будет человек, на которого можно положиться. Не думаю, что нашему сыну станет одиноко.

Саю пришлось согласиться с решением обоих своих мужчин.

На летние каникулы Тсубаса приехал в гости к Рэю и безумно обрадовался, узнав о его желании перевестись в университет Нью-Йорка. Пусть они окажутся на разных факультетах, но это лучше, чем общаться, находясь на расстоянии многочасового перелёта один от другого. Разумеется, Рэй успешно выдержал все вступительные экзамены, и его зачислили на физико-математический факультет.

За неделю до начала занятий госпожа Накамура проводила своего сына и Тсубасу на самолёт до Соединенных Штатов, обняв на прощание по очереди каждого и пожелав удачи.

Теперь они увидятся только в следующем году, но это не страшно, ведь она каждый день может отыскивать через «Скайп» двух самых важных для неё абонентов, с волнением спрашивать, как дела, а потом облегчённо шептать, выключая ноутбук: «Слава Богу, с ними всё в порядке».

Ведь с некоторых пор её семья - это не только Токико, Рэй и Ёси, а ещё и верная своим чувствам женщина и взлохмаченный парнишка с бездонными глазами, ставший для Рэя со временем не просто лучшим другом, а самым близким и важным человеком на свете.


Глава 17. Я нарисую тебя таким

Перед той удивительно скучной лекцией по основам техники безопасности, которую Рэй успел ещё неделю назад прочесть в электронном учебнике, к нему за стол подсел долговязый и рыжеволосый Ричи Досон.

Если бы не богатые предки, владеющие комплексом отелей в Майями, над этим чудиком потешалась бы вся группа. Парень вечно ходил встрёпанный, зачёсывая коротко остриженные волосы так, что они стояли дыбом, с дурацкой серьгой в ухе, постоянно жевал яблоки, таская за собой на занятия целый пакет, причем умудрялся хрустеть ими даже во время лекций, прячась на задних рядах под столы.

Ричи нёс полнейшую ахинею, кто бы и по какому вопросу к нему ни обратился. Все только диву давались, зачем он поступил на физико-математический факультет. С него за глаза хватило бы разной ерунды вроде востоковедения или геологии. Но парень умудрялся постоянно получать высокие баллы по всем дисциплинам, и вроде бы ходили слухи, что он сдавал экзамены самостоятельно, а не покупал оценки за деньги родителей.

За Ричи бегали многие девчонки, однако, в основном, это были милые создания с ногами от ушей, которым безразличны интеллектуальные задатки их избранника. Парень же был по-идиотски счастлив своим успехом среди женского пола и искренне полагал, будто он неотразим.
И вот именно этот Ричи Досон к началу лекции вдруг оказался под боком у Рэя, решившего впервые расслабиться на задней парте и почитать действительно интересную книгу, закачанную на смартфон.

- Привет, - прожёвывая во рту очередное яблоко, сказал Ричи, плюхая под стол неизменный пакет с плодами, купленными утром по дороге в университет. – Скучаешь?

- Нет, - неприязненно буркнул Рэй. – Уже нашёл, чем заняться.

- Угощайся, - Ричи выбрал для Рэя самый крупный плод из своих запасов. – Вкусно, аж слюнки текут!

- Тебе витаминов не хватает? – усмехнулся Рэй и добавил после короткой паузы. – Я не люблю яблоки. С детства.

- А я обожаю! – ничуть не оскорбился Ричи пренебрежительным отношением своего собеседника.

- Заметно, - Рэй даже не пытался скрывать сарказм.

- А ещё я люблю крутые тачки и красивых тёлок, - поделился своими мыслями о жизни Ричи.

- Молодец! А я - физику, математику, шахматы и теннис. Так что у нас нет общих интересов, прости.

- Зря ты так. Мне вот физика ничуть не мешает расслабляться, - продолжал сквозь процесс жевания Ричи шёпотом, ибо лекция уже началась.

- Ты не мог бы пересесть?

- Тебе следует чаще отдыхать, - дружески посоветовал Досон. – Я вот тоже поначалу заморачивался по поводу связи макромира с микромиром. Метрику Шварцшильда не понимал до конца, хотел выяснить, случайно ли появление во Вселенной чёрных дыр или это исключительная закономерность? А тут ещё теорию единого поля без меня открыли, раньше, нежели чем я начал принимать в этом участие. И самый большой коллайдер выстроили! Хорошо, хоть нейтрино не обнаружили, да и бозон Хиггса - из разряда научной фантастики. Может, именно я их существование экспериментально докажу, кто знает?

Рэй внезапно понял, что книга на смартфоне ему больше не интересна. По крайней мере, не настолько, насколько его заинтриговал Ричи Досон, нежданно подсевший к нему пять минут назад.

- А что ты знаешь о теории единого поля, чёрных дырах и бозоне Хиггса, можно спросить? –полюбопытствовал он у парня.

- Расскажу. Только уговор: поможешь мне разобраться с тензорами? Никак до конца не въеду, в чем прикол. Задачи решать не получается.

- Не понимаю, - ошалел Рэй. - Ты же любишь яблоки, крутые тачки и красивых тёлок! При чём тут тензоры?

- Одно другому не мешает, - благодушно заметил Ричи.

***


Разумеется, не познакомить Тсубасу после окончания лекций с этим прикольным челом было бы преступлением. И вот тогда началось самое любопытное.

- Я тебя где-то видел, - сказал Тсубаса, после того, как Рэй представил ему рыжеволосого чудика с серьгой, непрерывно жующего яблоки, как заядлый курильщик выкуривает одну сигарету за другой.

- Так меня все вокруг знают, - радостно закивал Ричи.

- Нет. Я видел тебя ещё раньше. До университета. Только не могу понять, где.

- Ты из Майями?

- Из Токио. Живу в Нью-Йорке. В Майями был десять лет назад проездом.

- А-а, ну вот тогда ты меня и видел! - обрадовался Ричи, не обращая внимания на обалдевшие взгляды мальчишек. – Ребята, давайте оттянемся в эти выходные. Я затею вечеринку и приглашу вас к себе, идёт?

Рэй подмигнул Тсубасе и, заметив ответное подмигивание, сказал:

- Идёт.

- Только секрет, - понизил голос Досон, - девчонкам, которых я приглашу, лучше не говорите ни слова о физике и шахматах. Они этого не любят. Делайте, как я: притворяйтесь раз в десять глупее, чем вы есть. И всё прокатит.

***


Они с Тсубасой редко проводили вечера на подобных студенческих встречах. Может, поэтому их считали «белыми воронами». Сейчас они согласились прийти исключительно ради того, чтобы понаблюдать за Ричи.
Рэй промолчал, но Досон показался ему тоже странно знакомым. И то, что он предложил ему яблоко, почему-то заставило вздрогнуть, будто всё это уже где-то неведомым образом произошло. Но когда? Где?

В общежитии у Ричи дым стоял коромыслом. Досон пригласил целую толпу студенток с факультета искусств. К Рэю и Тсубасе сразу подрулили две симпатичные девчонки с третьего курса, и Рэй даже выдержал со своей партнёршей несколько танцев подряд, но потом он попросту устал. Он понял одно: если Ричи способен совмещать любовь к тусовкам и к точным наукам, то он, Рэй, точно замешан из другого теста. Его утомляют подобные вечера, и он лучше будет обсуждать с Досоном теорию единого поля на перемене, нежели ещё раз припожалует на его праздник жизни.

На балконе, где трое студентов, образовав тесный кружок, с довольными минами раскуривали нечто явно не табачного происхождения, Рэй столкнулся нос к носу с Тсубасой, который тоже некоторое время назад улизнул из эпицентра бурного веселья, но, похоже, понятия не имел, куда податься дальше. И явно, как Рэй, выбрал не самое удачное направление.

- Может, пойдём отсюда? – хмуро предложил Тсубаса. - Ричи мы увидим в понедельник, но вот находиться здесь становится опасно для моего душевного равновесия и для моих органов слуха. Кроме того, - понизив голос, вымолвил он, заметив, что троица студентов уже радостно улыбается им и приветственно машет руками, - ещё немного, и нам за компанию забить косяк предложат, а я точно к подобному сегодня не расположен.

- Ты просто озвучиваешь мои мысли, - рассмеялся Рэй, покидая балкон вместе с приятелем.

Они всё-таки слегка захмелели от коктейля, предложенного им Ричи.

- Хочешь, проведём выходные в коттедже? - спросил Тсубаса, когда они вышли на улицу. – Знаю, ты отлично устроился в общежитии, но так до сих пор и не выбрался посмотреть на моё второе место обитания.

- Да как-то… Амане-сан стеснять не хотел. Она сильно устаёт после работы, а тут я ещё нагряну…

- Глупости! Мама всегда тебе рада. Я думаю, она вообще между нами различий не делает, будто ты тоже её сын … Тем более, сейчас она на съёмках в Лос-Анджелесе. Вернётся дней через пять, не раньше. А у меня полно всякого интересного на компьютере, что никак не получается принести в общежитие.

Рэй подумал и согласился.

- Хорошо, идём.

Выбравшись за пределы студенческого городка, они поймали такси.

Двухэтажный коттедж, который Амане Миса пару месяцев назад сняла для себя и сына, находился неподалёку от Гринвич Вилладж, где постоянно бурлила молодёжная жизнь, однако Амане-сан удалось отыскать дом в тихом переулке с небольшим количеством соседей.

Тсубаса открыл дверь ключом, вошёл и нащупал выключатель в прихожей. Вспыхнул свет. Юноша обернулся и пригласил Рэя внутрь. Дом выглядел аккуратно прибранным, но почти необжитым. Видно, Амане-сан редко тут появлялась. Мальчишки разулись, оставив обувь в прихожей, и в одних носках поднялись по лестнице вверх.

- Вот моя комната, - сказал Тсубаса. – Я прихожу сюда, когда мне требуется уединиться и подумать над чем-нибудь. Извини, я не знаю, есть ли что-то на кухне в холодильнике. Хорошо, если пакет сока или бутылка минералки. Я сам тут неделю не был. Хочешь, закажем еду из кафе? Или я куплю продуктов и приготовлю ужин? У меня, кстати, неплохо получаться стало.

- Не беспокойся, я не голодный.

Рэй осмотрел уютную комнату с широкой кроватью, платяным шкафом и телевизором. На столе у стены стоял компьютер. Тсубаса подошёл к нему и включил. Рэй сел на край кровати и стал ждать. Когда выгрузился «рабочий стол», юноша издал возглас изумления:

- Что это?!

Заставка на мониторе поразила его до глубины души. Там было изображено безоблачное голубое небо и золотистые пески, наметённые в высокие дюны, напоминавшие гигантские замки.

Тсубаса пожал плечами.

- Сам не знаю. Смотрю на картинку и словно вспоминаю какое-то давно забытое место. Назвать ли это дежа-вю или чем-то ещё? Прямо как с Ричи.

- Дело в том, - Рэй встал с кровати, приблизился к другу и, достав из внутреннего кармана бумажник, раскрыл его. Там лежала почти в точности такая же фотография, как на мониторе Тсубасы, - я тоже не понимаю, зачем положил её сюда и таскаю с собой. Когда ты уехал в Штаты, мне постоянно стало сниться одно и то же: пустыня и замки из песка. Я нашел в Инете схожую фотографию и носил с собой. Почему-то она давала ощущение, будто ты рядом. Будто это никогда не виденное в реальной жизни место непонятным образом связывает нас.

- Я совершил ошибку, - вдруг хрипло промолвил Тсубаса, неожиданно сгорбившись, хотя прежде за ним не замечалось такого, у него всегда была отличная осанка. – Пробыв в Америке всего несколько дней, я понял, как отчаянно мне не хватает тебя. И что никакой престижный университет и перспективная работа не восполнят того, что я потерял. Причём, по собственной инициативе. Если бы ты не решил поступать сюда, клянусь, я бы вернулся на следующий год в Токио, я бы не вынес больше одиночества! Из всех, кого я знаю, только ты не смотришь на меня, как на инопланетянина, когда я говорю то, что думаю. Только ты понимаешь мои поступки, мысли, меня самого. Мне не надо закрываться от тебя, придумывать какой-то несоответствующий образ. Смотри, - он открыл стол, достал оттуда пачку набросков, стопу акварелей, с десяток картин, нарисованных маслом на кусочках картона, и протянул Рэю. – Я всё это создал за прошлый год. Пошёл обучаться профессиональному рисованию.

Рэй взял рисунки. На многих изображениях он увидел те самые пески в разных ракурсах: при солнце, в пасмурный день, в дождь, под полной луной, с высоты полёта птицы …

- Даже не знаю, что сказать, - в шоке проговорил Рэй, роняя рисунки на компьютерный стол, - мне до смерти не хватало тебя, но я думал, что один схожу с ума, а у тебя всё иначе!

- Не иначе, - Тсубаса обернулся и пристально посмотрел на Рэя, - скажи честно, то, что мы столько лет считали дружбой… Это только дружба? Сегодня всё как-то вместе собралось… Ричи с его вечеринкой… Я чувствую, он сыграл некую неведомую роль в нашем разговоре. То, что я, наконец, решился сказать, как-то связано с ним… Глупость, конечно, - Тсубаса неожиданно шагнул ближе к Рэю, оказавшись почти вплотную к нему. – Скажи, в Японии, ты встречался хоть с одной девушкой за прошедший год?

Рэй вздрогнул, но ответил честно.

- Нет.

- Почему? – голос сорвался, но Тсубаса прокашлялся и спросил снова. – Мы сегодня сбежали с вечеринки, на которой могли познакомиться с кем-то…

- Я не хочу ни с кем знакомиться.

Тсубаса странно усмехнулся.

- Я тоже. Ибо это означало бы ложь, а я не привык лгать, - он уронил ладонь на рисунки, лежащие на столе. – Во сне я постоянно пробирался через пески, и кто-то шёл вместе со мной… Это был ты. Понимаешь, я не хочу никого другого рядом. Не знаю, существует то место на самом деле или нет, но там со мной был ты. Это всё, что имеет значение.

Рэй накрыл его руку своей.

- Если я сейчас, - так же тихо произнёс он, - сделаю что-то неправильно, просто ударь меня. Изо всех сил. Считай, что я был пьян, а когда протрезвел, всё забыл. И клянусь, ничего подобного больше не повторится, хорошо?

Испуганный кивок был ему ответом, но Тсубаса не отклонился ни на миллиметр и не убрал свою руку из-под ладони Рэя. И тогда Рэй медленно потянулся и нашел губами его губы, одновременно до боли стиснув костяшки пальцев на руке Тсубасы. Едва слышный вздох, похожий на стон, раздался из горла юноши. Он послушно раскрылся навстречу другу, обнял его за шею свободной рукой, проведя указательным пальцем по мочке уха. Теперь ответный всхлип облегчения вырвался у Рэя. Он прервал их поцелуй, чтобы проследить губами дорожку вдоль щеки любимого, по мраморно-белой шее с тонкой, пульсирующей веной, остановился во впадинке между ключицами. Неожиданно осмелев, он подтолкнул Тсубасу к кровати. Юноша, не сопротивляясь, опустился поверх покрывала, притягивая Рэя ближе. В его расширившихся, потемневших зрачках читалось что угодно, только не страх.

- Сейчас самое время вмазать мне, - тяжело дыша, заметил Рэй, сжимая своими коленями колени Тсубасы и опираясь руками по двум сторонам от его головы. – Иначе я… - и его правая ладонь скользнула вверх по бедру юноши. – Мы оба зайдём слишком далеко.

- Поздно возвращаться с полпути, – усмехнулся Тсубаса.

- Ты уверен?

Тсубаса приподнялся на локтях, стянул с себя майку через голову и кинул ее на подушку.

- Идём, - он дотронулся до ладони друга, приглашая его за собой.

Они вышли из спальни, проследовали по коридору и через минуту оказались в просторной ванной с треугольной джакузи и душевой кабиной.

- Мамино место кайфа, - пояснил Тсубаса, включая воду в джакузи. – Теперь наша очередь.

Он повернулся к Рэю и начал медленно расстегивать пуговицы на его рубашке.

- Не думай, - отчётливо говорил он, стараясь казаться спокойным, - у меня тоже нет никакого опыта, так что мы оба находимся в равном положении.

Под его нежными и в то же время настойчивыми прикосновениями волнение Рэя рассеялось. Не отрывая от Тсубасы взгляда, он нащупал пряжку на своих джинсах, расстегнул ее и потянул ремень за свободный край. Освободившись от одежды, Рэй решительно притянул к себе друга. Путаясь пальцами, они обоюдными усилиями справились с молнией на брюках Тсубасы. Оставшись обнажёнными, мальчишки отступили на шаг, с жадным интересом разглядывая один другого, словно впервые. Стройное тело Тсубасы казалось изваянным из слоновой кости. Золотисто-смуглый, загоревший за лето Рэй на его фоне выглядел темно-бронзовым.

Джакузи уже заполнилась на треть. Облака пара окутывали их, оседая на влажной коже крошечными капельками. Тсубаса перешагнул бортик и улёгся в воду.

- Иди сюда, - позвал он Рэя, осторожно касаясь его плеча.

Одно это невинное прикосновение вызвало очевидную реакцию в теле юноши. Тсубаса довольно засмеялся, заметив это. И когда Рэй оказался напротив него, мальчишка, решившись, протянул руку и обхватил его там, где Рэю хотелось больше всего, начав двигать пальцами сначала медленно, потом ускоряя ритм. Рэй застонал и закрыл глаза.

- Подожди, - шептал он, – не так быстро…

Но нестерпимо горячие, прекрасные волны накатывали одна за другой, и он не имел сил оттолкнуть ладонь. В конце концов, прикусил губу, задрожал, выгнулся и громко вскрикнул, на выдохе шепча любимое имя.

- Знаешь, - услышал он голос друга сквозь затуманенное от ускользающего наслаждения сознание, – как давно я мечтал об этом? Нет, не знаешь… и ещё спрашиваешь, пожалею ли я? Ни в коем случае.

- В первый раз я позволил кому-то прикасаться ко мне так, - хрипло признался Рэй. – Честно говоря, в прошлом году многие девушки пытались заигрывать со мной и некоторые даже провоцировали на нечто большее, но ни разу… Ни с кем… Представляешь, у меня даже желания не возникало! Однако за мной теперь долг, - он лукаво усмехнулся, огляделся вокруг, заметив пузырьки с эфирными маслами, расставленные на полке возле джакузи. – Какой аромат ты больше всего любишь?

Тсубаса хитро склонил голову набок и вызывающе, с задорной смешинкой в глазах сказал:

- Угадай!

Почти не размышляя, Рэй взял можжевельник, открыл зубами пробку и влил в воду семь капель. В воздухе заструился хвойный, горьковато-пряный аромат.

- Угадал?

Вместо ответа Тсубаса просто кивнул, крепче обнимая Рэя всем телом и целуя в висок, лоб, в мокрые ресницы.

- Сядь, - попросил Рэй, указывая другу на бортик джакузи.

- Зачем?

- Узнаешь.

Тсубаса повиновался.

- Запомни, я не хочу делать этого ни с кем, кроме тебя. Никогда в жизни. Только с тобой, - серьёзно произнёс Рэй. Встал на колени и, наклонившись, приник губами к твёрдой, влажной, вздрагивающей, чуть солоноватой плоти между бёдер юноши.

- Рэй, зачем… - ахнул Тсубаса, его и без того сбивчивое дыхание прервалось долгим стоном. Тёплые нежные губы, влажный язык, сначала неумело ласкавшие его, вдруг с каждой секундой стали всё лучше понимать его тело, настраиваясь на нужный темп. Тсубаса ощущал, как Рэй старается сделать всё возможное, чтобы он испытал удовольствие, пусть для них это первый опыт, но какой-то внутренний инстинкт направлял их.

«Ты - мой, - билось внутри Тсубасы, пока волны желания, словно вдох и выдох, то заполняли его сердце, то, как отлив, уходили прочь. – Только мой. Единственный, замечательный! Будто время замерло. Ничего не было до. Ничего не будет после. И никто не пожалеет о случившемся. Рэй. Я ждал тебя больше, чем год или даже пять лет. Где-то внутри я чувствую, будто ждал тебя, только родившись на свет. Будто знаю тебя целую вечность! Мы преодолеем всё, обещаю…»

Он гладил волосы друга, зарываясь в них пальцами, без стеснения шептал то, что передумал в одиночестве за долгие месяцы их разлуки, мешал признания с извинениями, и, будто каменная плита, осевшая на его душе, ломалась и крошилась, осыпаясь в никуда. Подходя к пику наслаждения, когда удовольствие стало нестерпимым, Тсубаса попытался оттолкнуть от себя Рэя, но тот только крепче прильнул к нему, не отрываясь, впитывая в себя до последней капли.

Спустя несколько мгновений, они сползли вниз и снова окунулись в воду, усевшись друг напротив друга. Тсубаса включил гидромассаж.

Миллионы пахнувших можжевельником пузырьков ласкали кожу. Рэй искоса посмотрел на смущённого Тсубасу, потом осторожно вымолвил:

- Я всегда знал. Ты терпкий и горьковато-сладкий.

- Тебе… не было неприятно? – отчаянно покраснел Тсубаса.

- Поверь, если бы ты не помог мне достигнуть вершины чуть раньше, мы бы сейчас закончили летать в небесах вместе.

Тсубаса провел рукой по его волосам, потом обнял и прильнул к плечу Рэя:

- Удивительно… Мне можно просто прикасаться к тебе, и я уже счастлив. Боги, наверное, по ошибке привязали нам при рождении одну красную нить на мизинцы?

- По ошибке? – задумчиво хмыкнул Рэй. – Я вовсе не считаю это ошибкой.

- Правда?! - обрадовался Тсубаса и вдруг виновато произнёс. – Ну вот… Я все твои волосы перепутал. Лучше тебе прямо сейчас вымыть голову, а то завтра никакая расчёска не поможет.

Рэй наклонился и позволил вылить на себя шампунь, приготовленный заботливой Амане-сан на случай, если сын заглянет в гости. Сын заглянул. И вот что вышло… Чёрт, как здорово, что Амане-сан сейчас далеко! Тсубаса массировал ему голову, одновременно разделяя пальцами спутанные пряди, потом смыл шампунь. Капнул ароматный бальзам и растёр его на ладонях, снова принявшись за Рэя. В конце концов, волосы юноши были успешно промыты и благоухали мятой и эвкалиптом.

- А я хочу… Вот чего, - Рэй взял с полочки гель для душа, выдавил немного себе на ладонь, затем поднёс руку к плечу Тсубасы и начал свое движение по его телу сверху вниз, лаская подушечками пальцев каждый изгиб мышц, каждый участок кожи, исследуя все потаённые, но сейчас уже ничем не скрытые места.

Они, не сговариваясь, начали тереться бёдрами друг о друга, обнимая и лаская один другого то руками, то губами, ощущая вновь всё нарастающее возбуждение, нежелание остановиться… И их настиг новый взрыв наслаждения в одуряющем смешении ароматов…

Когда затихло неровное дыхание, юноши ещё сидели некоторое время, склонившись друг к другу, сплетя пальцы, будто не собираясь отпускать уходящий миг. Затем по очереди поднялись из воды. Тсубаса снял с держателя на стене широкое белоснежное полотенце, и они завернулись в него – двое в одно, будто в мягкий хлопковый кокон.

Не разворачивая ткани, прошлёпали босыми ногами до спальни и плюхнулись на кровать, смеясь и толкая один другого. Махровая ткань приятно щекотала кожу, а внутри него они соприкасались телами, слегка влажные и благоухающие свежестью.

Рэй обнял друга за талию под полотенцем, перекатился наверх и с задумчивой улыбкой посмотрел на Тсубасу.

- Как думаешь, у нас есть шансы остаться в живых, когда мы наберёмся смелости и расскажем родителям?

Тсубаса недолго подумал и произнёс:

- Я не очень уверен в твоём отце, а вот Саю-сан, думаю, поймёт. Как и моя мама. Она просто хочет, чтобы я был счастлив, и если мне дороже всех ты, что ж, скажет она, пусть так и будет. Я хорошо знаю маму, поверь.

Заведя руки за голову, Рэй перевернулся и улёгся на спину.

- Папа наорёт, точно. А то и врежет, отступив от своих высоких моральных принципов. Он всегда был гордым, хотел, чтобы в его жизни всё было разложено по полочкам. А я ему такую грандиозную свинью подложил! Это трудно простить. Но, надеюсь, он позже поймёт. Мы просто должны пережить время, пока он отвернётся от нас и, наверное, будет ненавидеть.

- Ты выдержишь? – едва слышно спросил Тсубаса.

- Если бы дело было только в том, что я хочу спать с тобой, я бы даже не стал показывать вида, а тем более - втягивать тебя. Перетерпел бы. Но здесь другое. Когда ты уехал, я себе места не находил. Это было не просто физическое желание, у меня сердце рвалось на куски. Даже если бы ты врезал мне сегодня, когда я поцеловал тебя, я бы продолжал относиться к тебе по-прежнему. Ничего бы не изменилось. Когда ты уехал, я мучился целый год, а потом рассказал о своих чувствах Токико …

- Ты рассказал ей?! – ахнул Тсубаса.

- Да. Именно Токи-тян посоветовала мне ехать к тебе. Я говорил ей о том, что чувствую, не называя громких слов. Она первая произнесла слово «любовь». Она первая сказала: то, что заставляет меня так сильно страдать от разлуки, это не только дружба, а нечто гораздо серьёзнее, и я точно пойму свои чувства, снова встретившись с тобой. Мы встретились, и до меня дошло, наконец, что я действительно безумно тебя хочу – во всех смыслах. Быть рядом, делить мысли и чувства, прикасаться к тебе, заниматься любовью… Но я никогда не допустил бы, чтобы ты страдал из-за моих чувств, потому и молчал! Наверное, ждал удобного случая, как сегодня. А если бы тебе всего этого оказалось не нужно, я готов был молчать до смерти, оставаясь просто другом. Я смог бы. Ты бы даже ничего не заподозрил. С трудом, конечно, но я бы смирился даже с твоей женитьбой и любил бы твоих детей.

Усмехнувшись, Тсубаса повернулся к Рэю и коснулся рукой его щеки.

- Ты иногда способен говорить поразительные глупости. Ты сам не замечал очевидного. Я ведь хотел тебя с пятнадцати лет, но тоже решил молчать до смерти, потому что боялся разрушить нашу дружбу… Помнишь, на мой день рождения мы перебрали сливового вина, и нас сморило в одной постели?

- П-помню.

- Это был первый раз, когда я заподозрил, что мои чувства к тебе изменились. Ты спал до утра, как младенец, а я проснулся посреди ночи от горячего жжения в паху. Оказалось, я тесно прижимался к тебе во сне, и это прикосновение вызвало к жизни вполне конкретные результаты. Не знаю, польстит ли тебе подобное признание, но я приподнялся на локте и стал смотреть на тебя. Просто смотреть. До меня впервые вдруг дошло, какой ты красивый. Обалдеть просто! И тогда вместо того, чтобы пойти в душ и привести себя в порядок, я уткнулся носом в твою шею и стал ласкать себя, вдыхая аромат твоих волос, при этом до смерти боясь, что ты вдруг проснёшься и поймёшь, чем я занят. Но ты не проснулся, а я кончил, вцепившись зубами в подушку. Через мгновение чувство стыда накрыло меня с головой. Я готов был буквально провалиться сквозь землю. В общем, что теперь говорить? До недавних пор я пытался внушить себе, что мне надо забыть об этом и жить нормальной жизнью.

- А мы и будем жить нормальной жизнью, – уверил его Рэй. Сердце почему-то забилось неровными толчками после рассказа друга. – Разве ты сомневаешься?

- Я очень на это надеюсь. Меня так радует, что первый человек, догадавшийся о наших чувствах друг к другу, не пытается нас судить. Это добрый знак.

- Да ты что! – засмеялся Рэй. – Токико никого никогда не осудила бы! Тем более – нас. Она лучшая на свете! Даже не представляешь... Она в детстве из садовых цветов тайком от мамы и папы создавала для меня живых бабочек. Иногда целые игрушки из ничего делала. Правда, они исчезали быстро. И ещё мои синяки и ссадины залечивала в два счёта!

- Тебе приснилось, – снисходительно рассмеялся Тсубаса. - Или она просто сказки тебе читала.

- Вот и не сказки! - возмутился Рэй. – Ты не веришь? Токи-тян знает основы магии с рождения или из прошлой жизни. Просто она от всех остальных это скрывает. Она говорила, людям о таком рано знать. Может, когда-нибудь… Хотя, думаю, ещё один человек, кроме тебя и меня, уже в курсе.

- Сато-сан?

- Ну да. Токи-тян больше не сможет от него ничего скрывать … А я вот решил поделиться с тобой, потому что теперь тоже не смогу таить от тебя такое. Знаешь, в детстве Токи-тян часто рассказывала мне сказку про двух мальчиков и девочку, затерявшихся в пустыне среди полуразрушенных замков. Потом эти дети якобы выбрались на спинах волшебных птиц в Японию и стали лучшими друзьями на всю жизнь.

- Ты полагаешь, Токико намекала на некое реально существующее место? – напрягся Тсубаса. – На то самое, которое мы оба видели во сне, а потом искали на фото?

- Возможно. Но ты же сам сказал – какая разница, если теперь мы вместе?

- И то верно.

Возникла длинная пауза. Рэй уже начал засыпать, как вдруг услышал голос Тсубасы и ощутил робкое прикосновение к своему плечу.

- Рэй.

- Да?

Юноша развернул полотенце со своей стороны.

- Стань моим по-настоящему.

Весь сон мгновенно слетел с Рэя.

- Ты что, серьёзно?!

- Серьёзнее некуда. Пусть мы окончательно распрощаемся с нашим детством. Сделай меня своим. Раз и навсегда.

- Погоди… Если это действительно то, что ты имеешь в виду…

- Действительно - то.

- Сумасшедший! Это больно, даже если бы ты был девушкой, а так… ещё больнее!

- Ты вроде сказал, что хочешь меня?

- Ещё как! Но…

- Есть другие причины, кроме нежелания причинять мне боль?

- Во-первых, у нас под рукой нет... хм, ничего необходимого. Во-вторых, я знаю о процессе чисто теоретически.

- Ну, теорию-то знаешь. Уже хорошо, – подначил его Тсубаса. – Только откуда?

- Интересовался. Недавно, - окончательно смутился Рэй.

- Вот это мне в тебе нравится! - расхохотался Тсубаса, несмотря на нелепость сложившейся ситуации. – Стоит возникнуть проблеме, и ты раскопаешь уйму информации. Начитаешься, проанализируешь и не успокоишься, пока не изучишь все аспекты подробно.

- А сам-то! – вызывающе отозвался пунцовый Рэй. – Книжный червь! Заученный отличник!

- Насмешничать вздумал?! – не переставая сиять улыбкой, Тсубаса перекатился на него и оказался сверху, начиная щекотать под рёбрами сразу всеми пальцами. – Сейчас как передумаю и стану ведущим в нашей паре, а тебе уступлю лидерскую позицию значительно позднее, после того, как удовлетворю все свои маниакальные фантазии.

Чувствуя, как заводится от простой щекотки, чего за ним прежде не замечалось, Рэй перехватил руки друга, прижал оба запястья к спинке кровати и прошептал ему на ухо нарочито страшным голосом:

- Запомни: опасный маньяк в спальне должен быть только один. Увидишь, как шутить со мной!

- О-о, - довольно застонал Тсубаса, - не дождусь момента! Сгораю от нетерпения! - извернувшись, он чмокнул Рэя в висок, медленно проследил языком полукруглую извилину ушной раковины и в завершение слегка прихватил зубами мочку.

- Неужели я так быстро смог развратить тебя?! – потрясённо воскликнул Рэй, но в глазах его плясали весёлые огоньки.

- Угу, молодёжь нынче пошла совсем распущенная, - имитируя тон старого ханжи, откликнулся Тсубаса, добавив своим обычным голосом. – Всё необходимое, кстати, чтоб ты не переживал, находится в нижнем ящике тумбочки. Под учебником по уголовному законодательству США.

Рэй застыл в удивлении на секунду, потом издал сдавленный смешок, свесил руку вниз и потянул ящик на себя.

- «С ароматом апельсина», – прочёл он, извлекая из-под груды научной литературы запечатанный тюбик и ещё более легко узнаваемую упаковку. – Так. И кто из нас двоих больше интересовался проблемой, бесстыжие твои глаза?!

- Не бесстыжие, а выразительные, - уточнил Тсубаса. - Признаю, с момента твоего приезда в Нью-Йорк я начал вынашивать гнусные планы, вот и запасся. Вероятность того, что «аксессуары» пригодятся, была 1:15. Не так уж мало. Но мы уходим от темы. Надеюсь, ты сообразил, что дальше делать?

- Интеллектом Бог не обделил, - рассмеялся Рэй. – Ну, если ты готов… Повернись-ка спиной!

- Это ещё зачем?!

- Ага, испугался?

Тсубаса пожал плечами и уселся на кровати спиной к Рэю. Тот что-то зашептал, вычерчивая подушечкой пальца на коже приятеля витиеватые узоры. Когда он отнял руку, Тсубаса почувствовал скользнувшую по позвоночнику сверху вниз прохладную волну:

- Ты чего там вытворяешь с моими нервными окончаниями?

- Секрет.

- Ну, не хочешь - не говори, – обиженно фыркнул Тсубаса.

- Давай, укладывайся поудобнее, - безапелляционно потребовал Рэй. – Узнаешь сейчас, каково это - притаскивать к себе домой на ночь глядя всяких сексуально озабоченных типов и признаваться им в любви!

Судя по скорости, с которой была исполнена его просьба, Рэй сделал вывод, что «сексуально озабоченных типов» Тсубаса не опасается совершенно.

- Точно не пожалеешь потом?

- Нет.

Рэй склонился над ним и поцеловал его полураскрытые губы. Вскрыв тюбик и увлажнив пальцы, он скользнул рукой меж бёдер Тсубасы. Помассировав его вход, осторожно проник внутрь, помедлил несколько мгновений, давая другу возможность привыкнуть к ощущениям.

- Всё в порядке?

- Продолжай.

Тогда к первому присоединился второй палец. Лаская Тсубасу, Рэй обвёл языком вокруг сосков юноши, нежно целуя, спустился до его живота... От соприкосновения их тел кружилась голова, и к обычному возбуждению примешивалось чувство невероятного расслабления и сжимающей горло нежности. Скользя ладонями по спине любимого, Тсубаса почувствовал, как снова приближается к вершине.

Попросив Рэя остановиться, он помог другу приготовиться, затем крепко обнял и привлёк к себе, раскрываясь перед ним. Стараясь сдерживаться и не спешить, Рэй вошёл в него. По телам обоих прокатилась обжигающая, ослепительная волна. Чувства замерли и смешались, будто воды реки, впадающей в океан. Тсубаса глухо вскрикнул и задрожал. Рэй замер, поняв эту дрожь по-своему.

- Прекратить? – испуганно спросил он, вглядываясь в черты любимого лица.

Тсубаса в ответ только улыбнулся. К его белоснежному лбу, влажному от пота, прилипли пряди глянцево-чёрных волос.

- Ни в коем случае.

С облегчением вздохнув, Рэй стал медленно двигаться в нём, ощутив, как они оба постепенно настраиваются на один ритм. Тело Тсубасы отвечало ему, и он не чувствовал странности их положения, стыда или неудобства. Это было именно то, чего он всегда ждал. Обнимая любимого, целуя его припухшие, такие нежные и желанные губы, Рэй продолжал всё глубже соединяться с ним. Наконец-то, в реальности – не во сне!

Сколько раз за последние недели Рэй видел по ночам один и тот же ошеломляюще-сладостный сон, а просыпался один на смятых простынях, с горечью размышляя, не проводит ли Тсубаса сейчас время с какой-нибудь симпатичной однокурсницей? Это было лишь ничем не подкреплённое предположение, но к горлу подкатывал тугой комок горечи. Хотелось шарахнуть кулаком о спинку кровати и обозвать себя кретином, не способным решиться на один-единственный откровенный разговор. Но теперь всё в порядке. Он любит, любим, и этого у них никто не отнимет. Хотя до дрожи страшно: ничем не заслужить такого щедрого подарка судьбы, и вдруг - обрести. А что если он снова потеряет Тсубасу?

Странное видение мелькнуло перед внутренним взором Рэя, стоило подумать об этом …

В некоем мире, то ли воображаемом, то ли реальном, он стоял посреди незнакомой местности, а вокруг поднимались роскошные дворцы из песка, недолговечные, как сама жизнь. С неба сыпал снег, и одновременно в воздухе кружились лепестки сакуры, смешиваясь и свиваясь в белоснежно-розовый вихрь. Рэй удивился происходящему: «Где я? Что это за место?»
«Всё меняется, - шепнул ему на ухо Тсубаса, - ничего нельзя удержать даже очень сильной волей. Но может в этом и красота – никогда не требовать вечности?»

Внезапно Рэй понял значение своего видения. Счастье любви не в том, чтобы хранить её неизменной, а чтобы познавать, как парадокс, через разделение и одиночество.

Чудо вечности - находить ее в полёте птицы, в тающих на ресницах любимого снежинках, в дыхании поцелуя. Вечность в том, чтобы, теряя её, продолжать всем сердцем верить в то, что она снова будет найдена. Столько тысяч, миллионов раз, сколько понадобится, сколько способна жить душа, она будет строить замки из песка и любоваться их непрочной красотой, находя бесконечное в атомарных мгновениях.

Потом мысли оборвались, и Рэй услышал, как крик разделённого удовольствия исторгся из их уст одновременно, ощутил, как тело Тсубасы тесно прильнуло к нему. И это тоже было подарком, который сразу никто не получает, а они чудом обошли правило.

Тсубаса вцепился в его плечи, покрывая лицо Рэя частыми поцелуями. Рэй опустился головой на обнажённую грудь друга, слушая, как их сердца постепенно успокаиваются, и одурманивающее желание сменяется ровным теплом и приятной слабостью.

Полотенце сбилось, соскользнуло на пол, а оба юноши лежали на скомканном покрывале, прижавшись один к другому, взмокшие и усталые.

- Не жалеешь? - приподнявшись на локте и внимательно посмотрев на Тсубасу, спросил Рэй. – Не думаешь, что мы поторопились? - и с облегчением вздохнул, заметив, как его возлюбленный отрицательно качнул головой. – В следующий раз я уступлю тебе.

Тсубаса густо покраснел и доверчиво потёрся щекой о плечо Рэя.

- Не обязательно, - пробубнил он. – Впечатление такое, будто я выпрашиваю реванш.

- Ничего ты не выпрашиваешь!

Тсубаса молча сопел ему в плечо.

- Дурачок. Я сам этого очень хочу, - шепнул ему на ухо Рэй. – А сейчас – давай спать, - он зевнул и потянул на себя с другого края кровати одеяло, изначально лежавшее ровно, но превращённое их совместными усилиями в причудливую гору Фудзи. – Впервые за последний год засыпаю в точности так, как мне хочется!

- И я тоже, - послышалось в ответ.

***


Утром Рэя разбудил солнечный зайчик, пробежавший по щеке, пощекотавший ресницы и замерший на кончике носа. По комнате распространялся аромат свежего кофе. Юноша потянулся и открыл глаза. Сначала он не понял, где находится, но вскоре, проснувшись окончательно, увидел Тсубасу, одетого в домашнюю майку и клетчатые шорты, сидевшего в изножии кровати. На придвинутой тумбочке располагался поднос с кофейником, два стакана с апельсиновым соком и поджаренная яичница с тостами.

Тсубаса играл наручными часами. Отражаясь от выпуклого циферблата, по всей комнате круглым пятнышком прыгал солнечный луч.

- Я всё ждал, когда ты проснёшься, Накамура-кун! Уж в магазин сгонял, завтрак приготовил, а ты дрыхнешь без задних ног. Вот я и прибегнул к радикальному способу! – Тсубаса с озорно блестящими из-под взъерошенной челки глазами продемонстрировал Рэю часы.

Рэй медленно привстал и сел, опираясь на подушку. Одеяло сползло, и он, засмущавшись, перевел взгляд в сторону.

- Говори, - чуть хрипловатым со сна голосом произнес он. – Я к любому раскладу готов.

- К какому ещё «раскладу»? – искренне удивился Тсубаса.

- Ну, - непривычно было видеть Рэя притихшим и смущённым, - про вчерашнее… Если ты сейчас скажешь, что мы совершили ошибку, или во всем виноват двойной «Дайкири» Ричи Досона, я пойму.

- Да ты что! – со смехом заговорил Тсубаса. – Думаешь, мы были пьяны и потому позволили случиться такому? Посмотри на меня.

Рэй поднял глаза. Неожиданно Тсубаса рванулся вперёд и крепко, почти до конвульсий сжал Рэя в объятиях.

- Никому не отдам, только мой! Мне плевать, что скажут остальные! Я просто люблю тебя и не собираюсь отрекаться. Ни за что!

Оглянувшись через его плечо на поднос с приготовленным завтраком, а затем переведя взгляд на друга, увидев его сжатые ресницы, из-под которых пробивались крошечные слезинки, Рэй тоже обнял Тсубасу, прошептав извиняющимся тоном:

- Прости… я так боялся, что ты передумаешь, и в итоге сам невольно выпалил жестокие слова. Но мы оба приняли вчера очень серьёзное решение. И если хоть один из нас отступится, второму придется несладко.

- А нам некуда отступать, - усмехнулся Тсубаса. – Или тебе хочется, чтобы я отступил? – он снова пустил часами солнечный зайчик Рэю в лицо.

Тот зажмурился, закрываясь одной рукой, а потом издал странный, непривычно высокий горловой звук, описал пальцем восьмерку в воздухе, и вдруг над его ладонью повисла сияющая капелька. Через секунду она взорвалась, рассыпавшись фонтаном тёплых лучиков, брызнувших в разные стороны.

- Что это?! – ахнул Тсубаса, потрясённый до глубины души.

Рэй широко улыбнулся и гордо приосанился.

- Это к вопросу о бабочках Токи-тян, которые мне якобы «снились». Мы так баловались в детстве. Токи-тян часто говорила, что если меня хорошенько обучить, я стал бы очень сильным магом. Только она многое позабыла из своей прошлой жизни, поэтому научила меня построению самых элементарных контуров, не связанных с материализацией предметов. Токи-тян говорила, что от материализации легко скатиться к разрушению, если не знать одно правило, которое помогает провести чёткую грань между тем и другим. У неё самой всё происходило интуитивно, а как научить тому правилу другого человека, она забыла. Поэтому, увы, бабочек я тебе не наколдую. А ещё моя сестричка заставила поклясться, что я никому своих способностей не покажу. Но я обещал ничего от тебя скрывать, а с некоторых пор приоритет моих обещаний тебе - самый высокий. Кстати, на твоей спине вчера я начертил абрис магического контура, повышающего порог тактильной чувствительности. Только я сделал так, чтобы он сработал с отсрочкой во времени, а то плакал бы твой оргазм горькими слезами, а это было бы, согласись, нечестно! Действовать контур будет ещё пару часов. Поэтому не удивляйся, что тебе последствия нашего «ночного подвига» пока не аукнулись. Но если вскоре дискомфорт почувствуешь, скажи обязательно, хорошо?

Вид у Тсубасы был абсолютно шокированный, когда он кивнул.

- Знаешь, я никогда бы не поверил во всякую мистику, если б сам сейчас не увидел, - прошептал он, а затем вдруг воскликнул, широко жестикулируя. - Да это напрочь обнуляет все мои знания об устройстве мира! Офигеть, Рэй, по-другому не скажешь! Твоя сестра, и правда, необычный человек! Да и ты сам тоже!

- Я-то что, – рассмеялся Рэй, – а вот Токи-тян, действительно, волшебница. Она мне столько всего рассказала и показала в своё время. Например, что наши миры: человеческий, магов, синигами и мир снов соединяются в одной точке – преддверии. Правда, они ещё "завязаны" через Зал Врат, который спускается в Пустоту, но там вообще всё иначе. Совершенно другие законы времени и пространства, их нам даже представить невозможно. В Пустоту может попасть душа человека, которому не уготовано пойти ни в ад, ни в рай. Однако если эту душу вдруг позвал кто-то из мира синигами или магов, она уйдёт через Врата в преддверие, а дальше ей будет подарен шанс на новую жизнь. И тут, как повезёт, заранее не предскажешь. Можно возродиться в любом из миров или рассыпаться прахом. Второй вариант редко случается, но тоже бывает. А ещё Токи-тян говорила, что страхи людей и магов живут в мире снов. И неопытный маг, если чего-то боится, может бессознательно вызвать свой страх в реальность, сам не желая того. Тогда эту вызванную демоническую сущность можно уничтожить только осознанием того, что маг больше не боится своего страха и принимает его.

- Вот это да!

- Не знаю, сказки это или правда. Говорю, моя сестра – необычная. Всегда такой была. А меня научила, кроме разных простых вещей, делать и кое-что важное. Я ни разу не пробовал, хотя знаю, как надо... Токико говорила, двое должны любить друг друга очень сильно, чтобы такое возникло между ними.

- Покажешь? – глаза Тсубасы заблестели от любопытства.

Рэй кивнул.

- Но только это делается не для развлечений, и в следующий раз я призову такую магию, если мы потеряемся, причём человеческими средствами не сумеем найти друг друга. Просто знай, я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось.

Он сел напротив Тсубасы, позволив одеялу соскользнуть с плеч, сложил руки ладонями одну к другой и начал петь. Его голос, став неожиданно высоким и звонким, разносился по комнате, выходил за ее пределы, и вдруг перед лицом Рэя появились тончайшие серебристые нити. Они дрожали, переплетаясь, складываясь в причудливую, кружевную паутину, и на ней, словно росинки, выступили прозрачные капли. Тсубаса не мог оторвать зачарованных глаз, когда Рэй, не прекращая петь, поднял руку и повёл пальцем сквозь эти трепещущие нити. Он рисовал некий понятный лишь ему контур, и когда он завершил его, между ним и Тсубасой протянулась сияющая дорога. Она казалась прозрачной и тонкой, как кромка льда на лужице поутру, но когда Тсубаса коснулся её рукой, то понял, что по ней можно уверенно идти. Она не сломается и не разобьётся.

- Дорога миров, – пояснил Рэй. – Соединит нас, где бы мы ни были, даже за пределами Земли.

Тсубаса продолжал смотреть на то, как в падавшем из окна свете кружились пылинки, и, касаясь поверхности дороги, вспыхивали ярким серебром. Это сплетение солнечных и лунных лучей, невесомого золота и прохладного, текучего серебра, освещённое сиянием лицо Рэя, заворожили его настолько, что с восхищением юноша выпалил:

- Я нарисую тебя таким!

- Каким? – с улыбкой переспросил Рэй.

- Будто все пути Вселенной проходят через тебя…

- Через нас, - поправил его любимый голос. – А пока, - он коснулся щеки Тсубасы, заставив дорогу исчезнуть, – я попрошу об одном … Нарисуй нас, пожалуйста, вместе. Не хочу больше одиночества, даже в мире твоих творений.

- Хорошо, - согласился Тсубаса, склоняясь к нему.

Их губы встретились, и когда ребята, наконец, оторвались друг от друга, Тсубаса сказал, хитро прищурившись:

- Не возражаешь, если на моей картине будет октябрь? – и быстро пояснил. - Понимаешь, все любят весну, и только я, как нелепое исключение из правил, обожаю персиково-золотые деревья, прохладный ветер и дождь. Это, наверное, странно?

- Нет, - рассмеялся Рэй. – Но, скажи, что мы будем делать на твоей картине осенью?

- Как что? – искренне удивился Тсубаса. – Конечно, идти рядом по ковру из разноцветных листьев. И обязательно – под одним зонтом.

***


Эти замки из песка -
Нет, не вечны.
Но ведь в памяти хранишь
Нашу встречу?
С губ слетит короткий вздох -
В одно касанье.
Ветром память обожжёт -
Ловлю дыханье.
Если ты поверишь мне,
То навеки.
Клятв твоих не унесут
Смерти реки.
Поклянись сейчас на миг,
Что не будешь
Верить в то, что мир жесток.
Ты забудешь
Наших старых бренных тел
Оболочки.
Мы развеем в пустоте
Их до строчки:
Наших старых жизни книг
Все страницы.
Мы сожжём, развеем в дым
Даже лица
Тех, кем были мы тогда,
До рассвета.
Наши замки из песка
Ждут нас где-то.


09.05.2011г.


Огромное спасибо всем, кто поддерживал этот проект!




Глава 18. Sometimes When We Touch



Dan Hill
“Sometimes When We Touch”

You ask me if I love you
And I choke on my reply
I'd rather hurt you honestly
Than mislead you with a lie
And who am I to judge you
On what you say or do?
I'm only just beginning to see the real you
And sometimes when we touch
The honesty's too much
And I have to close my eyes and hide
I wanna hold you til I die
Til we both break down and cry
I wanna hold you till the fear in me subsides
Romance and all its strategy
Leaves me battling with my pride
But through the insecurity
Some tenderness survives
I'm just another writer
Still trapped within my truth
A hesitant prize fighter
Still trapped within my youth
And sometimes when we touch
The honesty's too much
And I have to close my eyes and hide
I wanna hold you til I die
Til we both break down and cry
I wanna hold you till the fear in me subsides
At times I'd like to break you
And drive you to your knees
At times I'd like to break through
And hold you endlessly
At times I understand you
And I see how hard you've tried
I've watched while love commands you
And I've watched love pass you by
At times I think we're drifters
Still searching for a friend
A brother or a sister
But then the passion flares again
And sometimes when we touch
The honesty's too much
And I have to close my eyes and hide
I wanna hold you til I die
Til we both break down and cry
I wanna hold you till the fear in me subsides

Дэн Хилл
«Иногда, когда мы прикасаемся друг к другу»

I
Ты спрашиваешь, люблю ли я тебя,
А я задыхаюсь ответом.
Я скорее раню тебя честностью,
Чем введу в заблуждение ложью.
И кто я такой, чтобы судить тебя
В том, что ты говоришь или делаешь?
Я только начинаю видеть реального тебя.
И иногда, когда мы прикасаемся друг к другу,
Честности – слишком много.
И я вынужден закрывать глаза и прятаться.
Я хочу держать тебя в объятиях до самой смерти,
До тех пор, пока мы не выдохнемся и не закричим.
Я хочу держать тебя в объятиях до тех пор, пока страх меня не покинет.
II
Стратегия любви
Вынуждает меня бороться с моей гордостью,
Но даже в небезопасности
Кроха нежности по-прежнему жива.
Я – всего лишь писатель,
Пойманный собственной правдой,
Сомневающийся борец,
Пойманный своей юностью.
И иногда, когда мы прикасаемся друг к другу,
Честности – слишком много.
И я вынужден закрывать глаза и прятаться.
Я хочу держать тебя в объятиях до самой смерти,
До тех пор, пока мы не выдохнемся и не закричим.
Я хочу держать тебя в объятиях до тех пор, пока страх меня не покинет.
III
Иногда я хотел бы тебя сломить
И поставить на колени,
А иногда – прорваться сквозь любые преграды
И обнимать тебя бесконечно.
Иногда я понимаю тебя,
И я вижу, как ты стараешься изо всех сил.
Я видел, как любовь владеет тобой,
И я видел, как она проходит мимо.
Иногда я думаю, что мы просто плывём по течению
В поисках друга,
Брата или сестры,
Но потом страсть вспыхивает снова.
И иногда, когда мы касаемся друг друга,
Честности – слишком много.
И я вынужден закрывать глаза и прятаться.
Я хочу держать тебя в объятиях до самой смерти,
До тех пор, пока мы не выдохнемся и не закричим.
Я хочу держать тебя в объятиях до тех пор, пока страх меня не покинет.

Все права на аудиотрэк принадлежат компании Sony Entertainment. Все права на видеоряд принадлежат лицам, изображённым на фото. В случае предъявления обоснованных претензий со стороны законных представителей данных лиц видео будет удалено.



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"