Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Все в твоих руках

Автор: AleeraDark
Бета:Шёпот
Рейтинг:R
Пейринг:Дима/Егор, отчим/Дима
Жанр:Angst, Darkfic, Drama
Отказ:Все мое.
Если кто-то захочет выложить у себя - обязательны ссылка на источник, сохранение шапки и ссылка автору.
Фандом:Оригинальные произведения
Аннотация:Ты — проклятие тех, кого любишь, хотя сам страдаешь не меньше их.
Ты должен причинить боль, чтобы отвести смерть.
Ты должен сказать «нет» всем, кого ты любишь и кто любит тебя.
В конце концов ты всегда остаешься в одиночестве...
Комментарии:Посвящается очень дорогому мне человеку и по совместительству моей гамме Шёпот.
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, насилие/жестокость, смерть персонажа, нон-кон/изнасилование
Статус:Закончен
Выложен:2010-10-11 23:57:53 (последнее обновление: 2010.12.28 18:44:51)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

-Сол-ныш-ко? – голос Кати в трубке был до невозможности приторным. – Прости, я не смогу сегодня… Ты не очень долго прождал?

Егор в ярости сжал телефон. И надо ей было позвонить только сейчас, когда он промок до нитки за двадцать минут ожидания?

-Ничего страшного, - постаравшись взять себя в руки, ответил он. – Надеюсь, мы еще увидимся, - отчаянно желая обратного, Егор завершил вызов.

Аллея, где он столько прождал свою девушку, была почти пуста – никто не хотел гулять под слабым, но крупным дождем. Только на скамейке напротив сидел, склонившись вперед, одинокий парень. За эти двадцать минут он ни разу не пошевелился и не поднял головы, и даже, кажется, не заметил, что пошел дождь.

Егор, успевший за время ожидания до мелочей изучить внешность и позу парня, бросил на него последний взгляд и поспешил к автобусной остановке.

Дождь продолжался…



«Я должен был его бросить… Ради него… Почему я такой кретин, не мог понять, что в третий раз будет то же самое!»

Теплые капли текли по лицу, смывая слезы.

«Если бы я был умнее… Он был бы на свободе…»

Кроссовки, до середины закрытые водой, наконец дали течь и стали наполняться грязной водой.

«Я же любил его! Как я не сообразил сразу, что должен его оставить? Я обрек его на заключение… Как он это выдержит…»

Где-то очень далеко зазвонил чей-то телефон, почти не слышный за шумом дождя. Слова разговора затерялись в звуках ударяющейся о листву воды.

«Я его недостоин… Я не имею права жить»

Дима медленно поднялся со скамейки и побрел по аллее прочь, загребая ногами лужи и надеясь, что первый попавшийся прохожий свернет ему шею.



Отец опять включил новости.

-Можно потише? – в который раз крикнул через стену Егор. – Я не могу читать в таком шуме.

-Подожди, сейчас уже закончатся. Очень интересные сегодня, - закричал в ответ отец и снова прибавил звук.

Егор раздраженно отложил заданную на лето книгу и пошел на кухню, чтобы убавить громкость.

«…люк оказался открытым – вопрос к коммунальным службам города. Пострадавший доставлен в больницу, врачи говорят, что угрозы для жизни нет.»

Егор, вошедший на кухню, успел мельком увидеть парня с забинтованными рукой и туловищем, прежде чем кадр переключился на диктора.

«Теперь к новостям спорта…»

Егор попытался понять, почему упавший в люк парень показался ему смутно знакомым. Память поддавалась убийственно медленно…

-Я его видел сегодня в парке, - внезапно произнес он.

-Кого? – отец отвлекся от экрана. – Аршавина?

-Нет, - Егор засмеялся. – Того пацана, который в люк провалился. Честно, я не удивлен, что с ним это случилось. Не знаю, видел ли он дорогу, пока шел.

Отец уже давно не слушал, сочувствуя падающим акциям какой-то компании. Егор схватил бутерброд с тарелки и пошел назад, к сумбурной и бессмысленной «Леди Макбет Мценского уезда».



Боль… Снова боль… Но болят сломанные ребра. Насколько ничтожна эта боль по сравнению с тем, как ноет душа…

«Сначала Слава… Потом Рома… Теперь ты. Клянусь, я сделаю все, чтобы следующего не было.»

Вошла медсестра со шприцем, и Дима безучастно позволил сделать себе укол.

«Прости меня… Я безмозглое ничтожество. Прости…»



С трудом сдерживаемый стон прорвался-таки сквозь плотно сжатые губы Егора.

-Ну что, ты простил меня? – приторный Катин голос приблизился, когда девушка легла рядом и положила голову ему на плечо. Егор не ответил, пытаясь отдышаться.

-Да я и не… - наконец выдавил он, но его прервал резкий звонок в дверь.

-Бл**ь, - Егор резво вскочил, натягивая штаны. – Они должны были прийти только через полтора часа…

Катя медленно, словно лениво встала с кровати, тщательно вытирая губы. Егор уже забирал в коридоре у родителей сумки.

-У тебя руки дрожат, - услышала девушка через дверь. – Ты что, простудился?

-Нет, мам, - донесся ответ сына. – Просто вы очень неожиданно позвонили…

Катя наклеила на лицо слегка нахальную улыбку и вышла в коридор. Обернувшиеся на скрип двери родители Егора замерли.

-Та-а-ак… - расправляя плечи и оборачиваясь в сторону кухни, угрожающе протянул отец.

-Что случилось? – выглянул оттуда Егор. Его взгляд тут же упал на Катю.

-Я сейчас, - тихо сказал он, кинул сумку на пол и вышел в коридор. Медленно прикрыл дверь на кухню и замер, опустив голову.

-Ну? – спросил отец. Егор весь съежился под пронзительными взглядами родителей.

-Я могу все объяснить, - быстро проговорила Катя.

-Не надо, - сурово ответила мать Егора. – Иди лучше, мы без тебя разберемся.

Девушка, пожав плечами, обулась и вышла из квартиры. Обстановка тут же стала гораздо более напряженной.

-Ты же даже не закончил школу, - наконец нарушила молчание мать.

"Да пошло бы все", - отчаянно подумал Егор.

-Ну и что, - подняв голову и с вызовом глядя в глаза родителям, ответил он. – Это моя жизнь. Я имею право.

В следующий миг, врезаясь в стену, он уже не был так уверен в своем решении. Но удары, сопровождаемые грубой руганью, сносил молча, кусая губы, с которых еще пять минут назад срывались стоны.

-До конца лета из дома не выйдешь, - бросил напоследок отец, глядя на то, как ослабевший Егор падает на кровать в своей комнате. – И друзей к тебе не пущу.

В ушах продолжали стоять визгливые крики матери.



-Ребра будут срастаться еще две с половиной недели. Рука – три с половиной. – Врач была на вид лет пятидесяти. Дима пустыми глазами смотрел на листок, на котором она размашисто выписывала узловатыми пальцами какие-то каракули.

-Вот, - врач вручила ему эту несчастную бумажку. – Тут все написано. Повязку тебе снимут двадцать третьего августа, гипс – тридцатого. А пока не наклоняться, тяжести не поднимать…

Слова глохли в тумане, стоящем в голове. Правда, дикая боль после суда над Артемом уже прошла, и теперь осталась только пустота. И тупое, гложущее отчаяние.

Так было каждый раз. Ничего, после Славы же он оправился. И после Ромы. Значит, и здесь вопрос только времени…

А еще был стыд. Осознание того, что он мог его спасти. Что он знал, что с Артемом что-то случится…

Врач в недоумении смотрела на слезы, текущие из невероятно пустых глаз пациента…



Ключи у Егора забрали, лишив его возможности выйти в отсутствие родителей. Компьютер заперли в гараже. Так что Егор был вынужден коротать бесконечное время за нагоняющими тоску книжками и тупым дрожащим телевизором.

"Скорей бы уже осень, - в тысячный раз за неделю подумал он. – Хоть друзей увижу…"

Катя не позвонила ему ни разу. А жалко. Егор спросил бы ее, зачем ей понадобилось выходить из комнаты. Предки бы оставили сумки и ушли, и так бы и не узнали…

Егор в ярости сжал кулаки. Он прекрасно знал, что сделает с Катей, когда ее увидит.

Дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял отец.

-Одевайся, - приказал он. – Мы едем навестить моего брата.

"Что-то рано его навестить разрешили", - подумал Егор, лихорадочно одеваясь. Дядю он ненавидел и ехать к нему не хотел, но это был единственный шанс выйти на улицу до конца лета.

-Оделся? Пошли, - Егор выскочил из комнаты и бросился обуваться.

Сейчас у него появится хотя бы иллюзия свободы…



Охрана тебя уже знает в лицо. В который раз ты приходишь сюда, касаешься лбом высокой стены, прижимаешься к ней губами… В который раз тебя гонят прочь, с ненавистью говоря, что ты ему никто, совсем никто и не имеешь права на свидание…

Откуда в них эта ненависть? Что ты им сделал такого, чтобы тебя так ненавидеть? Это презрение – если оно одинаково ко всем, то какой в нем смысл?

-Ты ему никто, - в очередной раз чужие губы кривятся в усмешке, и который раз ты сквозь слезы выдавливаешь:

-Я его люблю…

Для них твои слова – не более чем придурь одинокого подростка. Пустой звук. Ты не можешь пройти к нему… И снова целуешь холодный бетон, не имея возможности целовать того, кто находится за ним…

Еще немного – и ты поверишь, что в жизни существует только этот бесконечный бездушный камень.



Родители по сторонам не смотрели. Но Егор сразу заметил парня с рукой в гипсе, сидящего у стены, обхватив здоровой рукой колени и прижимаясь щекой к бетону. Словно загипнотизированный этим зрелищем, Егор вышел из остановившейся у ворот машины и медленно подошел к парню.

-Привет, - сказал Егор, остановившись перед ним. Парень поднял голову и невидяще посмотрел на протянутую ему руку.

Егор почти не удивился, узнав парня. Он уже не сомневался, что его судьба как-то связана с этим странным человеком.

-Я Егор, - он опустил руку, видя, что парень снова склонил голову.

-Дима, - еле слышно, после паузы, ответил, наконец, тот.

-Что ты тут сидишь?

-Меня не пускают, - еще тише, зарывшись лицом в плечо, ответил Дима.

-У тебя там отец? – Егор не чувствовал напряжения, которое бывает, когда собеседник не хочет отвечать, поэтому продолжал спрашивать.

-У меня там любимый, - поднимая полные слез глаза, ответил Дима.

Егор отшатнулся, не сумев выдержать потока боли и горечи, идущего от парня, но сразу взял себя в руки.

-Тебя никогда не пустят, - присев перед Димой, сказал он. – Они презирают… таких.

-А ты нет?

Егор пожал плечами.

-Вроде нет.

Тут цепкие руки схватили его за шиворот и подняли на ноги.

-Мы его ждем, а он тут болтает, - зло произнес над ухом мамин голос. – Быстро пошел, - мать развернула его и потащила к воротам.

"Пока, Дим", - хотел крикнуть Егор, но воротник футболки пережал ему шею. Он только краем глаза смог зацепить взгляд до боли пустых глаз Димы, провожающий его до ворот…



Кажется, в его взгляде не было отвращения. И он заговорил с тобой… Хотя люди обычно бегут от тебя, как от огня, стоит им увидеть твою безжизненность и тоску.

Нет, конечно, ты не всегда такой. Обычно ты властный, заносчивый и гордый… Но судьба раз за разом преподносит тебе очередной удар. Сначала была смерть отца. Потом свадьба матери. Изнасилование отчимом. Убийство Мирослава, самоубийство Ромы, суд над Артемом.

Погруженный в мысли Дима брел по темным безлюдным улицам.

-Эй, мальчик, - внезапно окликнули его. – Ты не заблудился?

Дима обернулся. Тому, кто звал его, было около тридцати, и его щеку наискось пересекал длинный рваный шрам.

-Ты разве не знаешь, что тут обычно делают с такими милашками?

Дима безучастно смотрел на приближающегося мужчину.

-Что с тобой? Тебе грустно? Вот, возьми, это поможет, - остановившийся на расстоянии полуметра мужчина откупорил небольшой пузырек и высыпал на ладонь несколько таблеток. Приблизил руку к Диминому лицу. Дима покорно приоткрыл губы и позволил ему протолкнуть по одной их себе в рот.

-Молодец. Глотай, - мужчина был слишком близко. Дима успел сглотнуть, прежде чем был крепко схвачен за талию и губы незнакомца впились в его собственные. Чувствуя легкую эйфорию, Дима ответил.

-Пойдем, - незнакомец отстранился и потянул его за руку. Дима позволил себя вести. Как хорошо! Каким же легким стало тело! Оно не было таким с момента последнего поцелуя с Артемом…



"Везет же этому Диме, - зло думал Егор, глядя в несущуюся за окном машины темноту. – Вот бы меня тоже туда не пускали… Не пришлось бы навещать дядю…"

Настроение после нескольких часов грубого дядиного хохота и плоских тюремных шуток было отвратительным. И даже то, что дядя уговорил родителей выпустить Егора из домашнего заточения, не улучшило его отношение к нему ни на грамм.

"Лучше бы я три с половиной недели дома посидел", - думал Егор, вспоминая дядино "Ну что вы, он же нормальный мужик, не пид**асов же ему домой водить, и не парьтесь, что она старше, до тридцатника оно не страшно".

Машина подъехала к дому. Егор вышел и побрел к подъезду, ожидая, пока ему откроют дверь.

"Интересно, где сейчас Дима… Когда мы уезжали, его уже не было"



Что-то эйфория слишком быстро прошла. Может, боль в душе разъела ее вопреки законам химии?

Поцелуи незнакомца стали до омерзения противны, жадные руки причиняли только боль. И холод, обнаженное тело было покрыто мурашками и заходилось дрожью.

-Не бойся, - хрипло сказал мужчина и грубо перевернул Диму на живот.

"Я не боюсь", - хотел ответить Дима, но вместо этого из его рта вырвался крик боли, которая раздирала его огненными когтями.

"Может, искуплю свою вину перед Темой…" – отчаянно думал он, вцепившись побелевшими пальцами в грязную простыню и хрипло вскрикивая от боли…

-Кто тут?

В комнату кто-то зашел, судя по голосу, мужчина лет сорока. Насильник не обратил на него никакого внимания.

-А, это ты, Макс…

Человек, ничуть не смущаясь, подошел ближе.

-Ничего так, красавчик… Как закончишь, позови.

Дима отчаянно пытался сдержать слезы, но у него не получилось.

"Тема, помоги мне, пожалуйста…"


Глава 2.

Рано утром Егор вышел прогуляться, опасаясь, что родители могут передумать его выпускать. После недели взаперти утренняя дымка, легкие капельки в воздухе и свежий ветерок показались ему отголосками рая. Впервые в жизни он почувствовал слабое раскаяние за свое отношение к дяде.

Но раскаяние быстро забылось, стоило Егору зайти в парк и увидеть там вцепившуюся в дерево знакомую фигуру. Подбегая, Егор замечал все более страшные детали: разорванную одежду, истерзанные губы, сильную дрожь, предшествующую падению…

-Что с тобой? – воскликнул Егор, протягивая руки, чтобы удержать Диму. Тот резко отшатнулся.

-Не прикасайся ко мне, - глухо произнес он. – Я слишком грязный.

Егор замер на мгновение, а потом обхватил Диму, крепко прижимая его к себе. Дима попытался его оттолкнуть, но слабая рука просто скользнула по футболке.

-Тебе самому не противно до меня дотрагиваться? – прохрипел Дима сорванным голосом. – Меня только что трахали пять вонючих мужиков…

Егор ослабил руки, думая, что ослышался.

-Что?.. – неверяще переспросил он.

-Ну вот. Теперь тебе противно, - в голосе Димы звучала горечь. Он попытался вывернуться из кольца рук Егора, но тот понял свою ошибку и снова прижал к себе слабое тело. Взгляд скользнул по кровоподтеку со следами зубов на шее.

-Мне не противно, - мягко возразил Егор. – Мне страшно видеть, что с тобой сделали.

Он сам не понимал, почему этот странный едва знакомый парень был ему в этот миг дороже всех.

-Тебе надо в больницу, - произнес он после минуты молчания.

-Нет, не надо, пожалуйста, - шепотом попросил Дима.

-Тогда домой…



В мягких объятиях ты позволил себе расслабиться. Слишком ярким был контраст между ледяными грубыми руками насильников и теплыми нежными – этого… как его? Дамира? Артура?

Память отказывается помочь, и ты решаешь, что не так уж это и важно. Надо будет – еще раз представится.

Но предложение пойти домой застает тебя врасплох. Он не знает… Он не виноват…

-Ты уже там?

-Нет, - надменно. – Я ухожу.

-Никуда ты не уходишь, щенок, - дикая боль в волосах на затылке. – Твоя мать разрешила мне. Она слишком боится меня потерять.

Он вскрикивает от боли, когда твоя нога врезается ему в пах, но тут же швыряет со всей дури тебя на кровать.

-Ну ты попал, ублюдок…


-Что с тобой, Дим?

Ты замечаешь, что изо всех сил вцепился в его руку. Медленно разжимаешь пальцы, чувствуешь боль в синяках на спине, обхваченной… парнем. Пытаешься слегка ослабить его объятия.

-Не могу домой…

-Почему?

-Не могу.

Это первая фраза за все ваше знакомство, сказанная твердым, не терпящим противоречий тоном. Похоже, ты возвращаешься.

Парень, кажется, не ожидал от тебя такой непреклонности. Потому что слегка растерялся, а потом озадаченно предложил:

-А ко мне?

Хотел бы ты отказаться и от этого предложения, но тогда тебе реально будет некуда пойти. А тебе сейчас нужно отдохнуть… выспаться… И горячую ванну. Лучше до.

-Пошли, - согласился ты, перенося вес своего тела на с готовностью подхватившего тебя парня. Будешь надеяться, что его там назовет кто-нибудь по имени. А то неудобно, что ты его не помнишь.



Егор практически нес на себе Диму, думая, почему тот так категорично отказался идти к себе домой. У него однозначно была на это веская причина, но вот какая? Хорошо, что родители должны были прийти только вечером и можно было пригласить его к себе, а то куда бы он пошел?

А еще Егор видел, как Дима приходит в себя от того состояния, в котором пребывал все время их знакомства. Идти домой он отказался таким властным, жестоким тоном, что становилось вообще непонятно, как он позволяет какому-то мальчику помладше касаться себя.

-Сколько тебе лет? – заинтересовавшись этим вопросом, нарушил молчание Егор.

-Девятнадцать, - тихо и хрипло ответил Дима, совсем, похоже, не интересуясь возрастом своего собеседника.

-А мне шестнадцать, - ничуть не смутившись отсутствием интереса со стороны Димы, сообщил Егор.

Дима, похоже, не слышал его – он явно шел из последних сил. Из его легких извергались громкие хрипы, и Егор, чувствующий под футболкой плотную повязку, не мог решить, от долгих криков они или от проткнувших легкие ребер.

Уже в подъезде кирпичной пятиэтажки Дима окончательно потерял сознание, и Егор до безумия долго поднимал его по лестнице, стараясь не повредить ребра и одновременно не волочить по полу ноги. Наконец он с облегчением стал отпирать дверь родной квартиры.

По коридору пришлось пройти в обуви, потому что разуться, неся на спине бессознательного парня, было невозможно. Бережно опустив Диму на кровать, Егор сбросил кроссовки и пошел готовить ванну.

Мыть Диму самостоятельно Егор постеснялся, поэтому он выкопал где-то в аптечке нашатырь и, приведя парня в чувство, доволок до ванной.

-Постарайся недолго, - попросил он. – Я буду иногда звать тебя через дверь, чтобы проверить, жив ли ты. Будь добр, отзывайся, а то я вломлюсь посмотреть, что с тобой случилось.

Дима мазнул по его лицу взглядом своих пустых глаз и молча прикрыл дверь, хотя, судя по звуку, запирать не стал. Что ж, подумал Егор, легче будет войти, если что-то случится.

Но вламываться не пришлось – через пятнадцать минут уже одетый в вещи Егора Дима выбрался из душной ванной. Егор отметил, что он стал выглядеть намного лучше – по крайней мере, одежда теперь была цела и лицо не было в засохшей крови.

Слабость, похоже, тоже стала отступать – до комнаты Егора Дима смог добраться сам, при помощи одной стены. Но на кровать он все равно рухнул как подкошенный, мгновенно уснув.

Проснулся Дима вечером от того, что его кто-то звал. Медленно открыв глаза, он увидел Егора, стоящего рядом с ним в полутьме.

-Извини, - неловко начал Егор, видя, что гость проснулся, - но у меня предки скоро вернутся… Нельзя, чтобы они тебя видели.

Дима беспрекословно приподнялся на локте, и Егор аккуратно помог ему встать.

-Пошли, я тебя провожу… куда тебе нужно, - вовремя вспомнив реакцию Димы на упоминание его дома, сказал он.

-Я сам дойду, мне уже лучше, - попытался возразить Дима, но Егор уже натягивал кроссовки.

-Пошли…



Когда мальчик настаивает на том, чтобы пойти с тобой, ты без зазрения совести позволяешь ему снова почти нести себя. Силы тебе еще понадобятся.

Ты прекрасно знаешь, что с тобой сделает отчим за то, что ты вчера не ночевал дома. Его издевательства хотя с годами и становятся изощреннее, но суть остается одна и та же.

Тяжелее всего тебе дался его первый раз, когда он изнасиловал тебя. После этого ты неделю не появлялся дома. Он отыгрался на тебе тогда за целую неделю. Ты потом несколько дней не мог встать с кровати и проклинал свою мать за то, что она посмела выйти замуж во второй раз...

Тебе тогда было шестнадцать. Ты пошел в одиннадцатый класс и изо всех сил учился, чтобы поступить в другой город и уехать…

Твоим мечтам не суждено было сбыться. Ты сдал экзамены так, что для тебя был открыт любой ВУЗ страны. Ты почти обрел свободу, но, когда вывешивали списки, ты с ужасом обнаружил, что ни в одном из них тебя нет. В последний день отчим забрал все документы из ВУЗов, лишив тебя возможности уехать.

Ты тогда просто озверел. Схватил отчима за волосы и ударил ногой в живот. И плевать тебе было, что тебе всего семнадцать и со здоровым сорокалетним мужиком тебе не справиться никак. Потом, глотая собственную кровь и теряя сознание от боли, ты ничуть не раскаивался в содеянном и жаждал случая, чтобы отомстить…

На следующий день отчим пришел с тобой поговорить.

-Незачем тебе эта учеба, - уверенно сказал он. – Я в состоянии обеспечить тебя всем, что тебе нужно.

Он достал из кармана две аккуратно сложенные сотни и положил их на тумбочку.

-Вот, - сказал он, - каждый день будешь получать по столько. Хорошо попросишь – буду давать больше.

В тот раз ты порвал эти бумажки и бросил клочки ему в лицо. Но через некоторое время ты встретил Мирослава, и тебе стало плевать, кто дал тебе эти деньги – они были нужны тебе, чтобы встречаться с любимым. Пока того не убили…

Ты так задумываешься, что пропускаешь момент, когда тебя становится видно из окна твоего дома.

-Стой, - хрипло говоришь ты. - Дальше нельзя.

Парень смотрит на тебя вопросительно, и ты тихо объясняешь:

-Если мой отчим увидит нас вместе, мне не жить.

Он кивает.

-Тогда… пока? – спрашивает грустно.

-Да. Когда я смогу отдать тебе одежду?

Мальчик достает навороченный мобильник. К черту навороченный, тебе бы хоть обычный… Будь этот гад проклят.

-Скажи свой номер, я тебе на днях позвоню, - говорит он. Ты, пряча взгляд, тихо отвечаешь:

-Не могу. У меня… нет.

Парень смотрит на тебя широко раскрытыми от удивления глазами.

-Как нет?

Ты не собираешься объяснять ему всю глубину чувства собственности твоего отчима, отобравшего у тебя мобильник и разогнавшего всех друзей. Поэтому ты просто отвечаешь:

-Так вот.

Разворачиваешься и уже через плечо бросаешь:

-Послезавтра, часа в три, я зайду к тебе домой.

И, пошатываясь, идешь по направлению к дому, гадая, чем тебя сейчас впечатает в стену отчим – грубым поцелуем или кулаком.



Егор стоял и смотрел вслед удаляющемуся Диме. Кем же должны быть его родители, думал он, чтобы, живя в таком элитном доме, не купить сыну телефон?

Егор убрал мобильник в карман и, развернувшись, побрел обратно к своему дому, думая, что его родители, в общем-то, совсем неплохие.

А когда он открыл дверь в квартиру и почувствовал запах любимого пирога, он понял, что был даже неправ.



Отчим распахнул дверь, стоило Диме выйти из лифта.

-Проходи, - бросил он. Дима молча вошел, и дверь за ним тут же захлопнулась.

-Ну, - отчим развернул его за плечи и прижал к стене, - где ты был вчера ночью?

Дима твердо смотрел в сузившиеся от злости глаза и молчал. Наконец отчим моргнул и внезапно схватил его за горло.

-Так, - прошипел он. – Вижу, ты снова в кого-то втюрился?

-Нет, - отрезал Дима не терпящим пререканий тоном, несмотря на цепкие пальцы у себя на шее.

-Да? А кто тот мальчик, с которым ты сейчас шел в обнимку? – издевательски протянул отчим.

-Я даже не знаю, как его зовут, - с достоинством ответил Дима.

Отчим пару секунд молча глядел на него, а потом убрал руку с его шеи.

-Ну смотри мне, - прошипел он зло и вдавил Диму в стену всем телом…



Глава 3.

Егор сидел на кухне и смотрел с отцом новости. Настроение у него было плохое – компьютер ему так и не достали, и весь день он коротал за ворохом ветхих книжек, написанных таким языком, что каждое предложение приходилось перечитывать несколько раз.

Он с радостью пошел бы на улицу, тем более что друзья его звали – но сегодня обещал зайти Дима, который так и не пришел, хотя был уже восьмой час.

"Есть три варианта, - размышлял Егор. – Во-первых, у него могло не быть сил прийти после случившегося с ним… Во-вторых, его могли не отпустить. Похоже, его родаки – просто звери. А в-третьих… он мог просто не захотеть…"

Его размышления прервал звонок в дверь. Егор тут же соскочил с табуретки и бросился в коридор.

Дверь уже открыла мама – из-за ее спины было видно фигуру стоящего в дверях парня.

-Вы к кому? – сурово спросила она. Егор сделал шаг вперед и в ужасе выдохнул. Вся шея Димы была в сильных кровоподтеках, скулу пересекал свежий порез, а на нижнюю губу был наложен шов.

-Что с тобой случилось? – не веря своим глазам, воскликнул Егор.

-Ты его знаешь? – мама подозрительно обернулась. Сын, не слыша ее слов, подошел к Диме, с болью глядя на израненное лицо.

-Пойдем, - сказал он, обхватывая Димино запястье и мягко втаскивая парня внутрь. В этой руке Дима сжимал пакет, который Егор заметил только сейчас.

-Хочешь чего-нибудь? – он усадил гостя к себе на кровать.

-Чтоб болеть перестало, - криво усмехнулся Дима.

-Может, тебе в больницу? – осторожно предложил Егор.

-Что, настолько хреново выгляжу? – Дима снова усмехнулся, и Егор заметил крохотную искорку жизни, промелькнувшую в его глазах. – Да не парься ты, я только что оттуда. Не сам же я это зашивал, - он осторожно коснулся рассеченной губы.

-Кто это сделал с тобой? – с болью спросил Егор.

-Это еще ничего, это все фигня. А вот что со мной будет вечером…

Дима слегка мотнул головой, а потом, согнувшись, обхватил ее руками.

-Я неделю, наверное, ходить не смогу…

Егор в отчаянии опустился на ковер перед парнем.

-Это из-за того, что ты гей, да? – спросил он. Дима поднял глаза и очень твердо ответил:

-Нет.

Егор растерялся от такой необычайной властности, но все же спросил:

-А что случится сегодня вечером?

Дима молчал минуту, словно решая, стоит ли это говорить едва знакомому человеку, но потом ответил:

-Отчим… не хотел отпускать меня сегодня. Хотел, чтобы я был весь день дома. Но я ушел…



-Не смей пререкаться. Ты мне вечером понадобишься.

Знаешь ты, зачем.

-Пошел на х**, мразь. Мне надо идти.

Ослепительный удар по лицу.

-Не смей так со мной разговаривать. Я сказал, ты остаешься, значит – остаешься.

Ты возвращаешь равновесие, и твой взгляд внезапно выхватывает маму, стоящую в дверном проеме и спокойно наблюдающую эту сцену. Да, ты знал, что она так относится к тому, что отчим регулярно тебя бьет и насилует, но видеть на ее лице такое равнодушие было… больно.

-Пошли бы вы, - с горечью бросаешь ты. – Ты, с*ка, не смей ко мне больше прикасаться, иначе я обрублю тебе руки. А ты… - уже стоя в дверях, смотришь на мать, - готова продать родного сына за ворованные бабки. Пошла бы ты тоже. Ты мне никто.

Ты изо всех сил хлопаешь дверью и быстро сбегаешь по лестнице, вырываешься из подъезда и очень остро осознаешь, что ты на улице в последний раз…



В дверь неожиданно позвонили.

-Кого еще принесла нелегкая… - отец Егора, вздохнув, выключил телевизор и тяжело поднялся с кресла.

На пороге стоял высокий плечистый мужчина лет сорока.

-Вам кого? – лениво спросил отец.

-Дима у вас? – спокойно ответил вопросом мужчина и на недоуменный взгляд объяснил: - Друг вашего сына. У него рука в гипсе и порез на лице…

-Да, пришел один такой сюда полчаса назад. Но не знаю насчет друга – лично я его видел первый раз…

И, развернувшись и подойдя к комнате Егора, его отец открыл дверь. Сын, сидящий на полу, и гость, обхвативший руками голову, одновременно повернулись к нему.

-Ты Дима? – спросил отец. Парень настороженно кивнул. – За тобой пришли.

Дима помедлил минуту, а затем встал и, засунув здоровую руку в карман, вышел в коридор. Остановившись на значительном расстоянии от мужчины, он с вызовом глянул ему в глаза и гордо сказал:

-Я никуда с тобой не пойду.

Мужчина смотрел на него секунду и вдруг расхохотался.

-Пошли, - сказал он, отсмеявшись. – Хватит дурака валять. Мама тебя ждет.

Егор, вышедший из комнаты, и его отец с непониманием смотрели на разворачивающуюся перед ними сцену.

-Я больше не продаюсь, - очень четко сказал Дима. – Я же сказал, вы мне никто. Оба. И хватит за мной ходить. Я не вернусь.

Глаза отчима сузились от ярости.

-Значит, так… - прошипел он, не сдерживая злобы. – Скажите, - обратился он к отцу Егора, - а он уже трахал вашего сына?

Отец остолбенел.

-Скажите еще, что не знали, что он пи**р. Как мило они день назад ходили в обнимку по улицам…

Егор в ярости сжал челюсти так, что у него хрустнули зубы. Дима сделал два шага вперед и изо всей силы врезал отчиму кулаком в лицо.

-Заткнись, мразь, - прошипел он. – Ты лжешь.

Отчим, прикрывая нижнюю половину лица ладонью, поднял голову. В его глазах промелькнуло хитрое удовлетворение, и его рука, метнувшись вперед, схватила Диму за футболку. Сильный рывок – и Дима вышвырнут в подъезд.

-Спасибо, - удерживая пасынка с окровавленным лбом двумя руками, нахально заявил отчим, - за то, что позаботились о моем любовнике. И еще, - он подмигнул отцу Егора, - насчет вашего сына не беспокойтесь. Я не думаю, что они успели переспать.

Он поволок Диму по лестнице, а ошарашенные Егор с отцом молча смотрели им вслед.



В какой-то момент время исчезло. Дима не мог бы сказать, сколько он уже тут – сутки? неделю? Только сильная ноющая боль, временами становящаяся настолько дикой, что переставала чувствоваться, сохраняла его в состоянии мыслить.

Но это были не мысли – беспорядочные, хаотичные обрывки, не содержащие в себе ни единого слова, а только образы и эмоции.

Временами Диме казалось, что он умирает – сердце то замедляло, то убыстряло свой бег, кровь заливала глаза, а шум в ушах сменялся звенящей тишиной. Но потом все возвращалось, и боль снова усиливалась, и Дима понимал, что это еще не все и его ждет еще бесконечное количество мгновений, заполненных мучениями на грани смерти…



-Значит, ты с пи***асами якшаешься, - угрожающе протянул отец, медленно доставая ремень. – Накаркал твой дядя, выходит?

Егор сделал шаг назад.

-Ну и что с того, что он мне друг. Я же от этого геем не делаюсь! – попытался возразить он.

-Ну, знаешь, с кем поведешься…

Тяжелая пряжка, повиснув на широкой кожаной полосе, почти коснулась пола. Егор сглотнул.

-Хочешь верить не родному сыну, а незнакомому человеку – пожалуйста, - он заставил себя сказать это совершенно спокойно. – Но сначала вспомни девушку, из-за которой вы меня наказали.

Отец секунду смотрел на него молча, а потом швырнул ремень на пол.

-Ну смотри мне, - он погрозил кулаком и ушел.

-Спасибо, Дима, - прошептал Егор, пытаясь выровнять дыхание. – Это ты научил меня сопротивляться…



Дима не понял, когда он вернулся. Он просто внезапно очень четко осознал, что боли нет.

Дима открыл глаза. Потолок его комнаты просто слепил своей белизной. Очень сильно ныла здоровая рука, и, с трудом подняв ее к глазам, Дима увидел десяток крошечных синяков, раскиданных по вздувшейся вене.

Хлопнула дверь в комнату. Раздались тяжелые медленные шаги.

-Через час придет врач снять тебе повязку, - спокойным тоном сказал отчим. – Сболтнешь ему лишнего – убью. – Он подошел к Диме и, протянув руку, приподнял его голову за подбородок. – А будешь послушным мальчиком – скоро выйдешь на улицу.

Дима устало закрыл глаза. Сил не было не то что ударить отчима, но даже убрать его руку от лица.

-Молодец, - услышал он где-то совсем рядом, и его уха коснулись шершавые губы.

Дима не успел даже сообразить, как горячая желчь взметнулась по пищеводу; в долю секунды он перегнулся через край кровати, и она выплеснулась на ноги отчиму.

-С*ка, - он наотмашь ударил Диму по голове. – В ближайший месяц про улицу забудь.

И, покрывая пасынка матом, он вышел из комнаты.



Егор лежал на кровати, подложив под голову руки, и смотрел в потолок. Перед его глазами снова стояла сцена, как Диму швыряет о стену, а потом силой уводит его отчим. Судя по словам Димы в последний раз, когда они виделись – неделю назад – отчим может избить его до полусмерти…

Егор боялся. За всю неделю от Димы не было никаких известий, и он очень боялся, что с ним что-то случилось. Боялся больше никогда его не увидеть…

Когда раздался звонок в дверь, Егор только повернул лицо к стене и постарался забыть, что принес такой звонок неделю назад, когда они с Димой сидели вдвоем, друг напротив друга…
Но услышав громкое отцовское "Пошел вон, и забудь дорогу сюда!", он в долю секунды вскочил с кровати и выбежал в коридор…



Доктор оказался пожилым и добродушным.

-…Я сказал вашему отцу, что нужно сделать рентген, но он ни в какую – уперся, мол, так проверишь…

Доктор откинул длинную полосу эластичного бинта и прикоснулся к спине Димы.

-Так… три снизу… справа – седьмое и восьмое… - бормотал он, пробегая пальцами по сросшимся ребрам. Краем глаза Дима видел, как стоящий в дверях отчим едва сдерживается, чтобы не ударить доктора, а потом, видимо, не выдерживая, выходит из комнаты. В ту же секунду здоровая рука Димы взметнулась и схватила доктора за запястье.

-Пожалуйста… - еле слышно попросил Дима, повернув голову и глядя ему в глаза. – Скажите отцу, что они срослись неправильно и надо ехать в больницу… Умоляю вас…

В следующую секунду он лежал как ни в чем не бывало, а стоящий в дверях отчим переводил подозрительный взгляд и него на врача.

Старик бросил на Диму слегка неприязненный взгляд, поднялся и подошел к отчиму.

-Седьмое и восьмое справа ребра, - сказал он, - срослись неправильно. Если так оставить, то он всю жизнь не сможет даже шнурки завязать. Так что надо поехать и перебить их, а потом срастить заново.

-Вы уверены в этом? – угрожающе прошипел отчим. – Я не люблю врачебных ошибок…

-Совершенно уверен, - разозленный, казалось, неверием в его врачебные способности, сказал доктор. – Соберите его в больницу.

Он вышел из комнаты.

-Тебе повезло, - очень тихо и очень зло проговорил отчим. – Но когда ты вернешься, ты поймешь, что раньше я был очень добр.

Сев в машину доктора, Дима счастливо воскликнул:

-Спасибо! Я знал, что вы не оставите меня!

-О чем ты, мальчик? – удивился доктор. – Я не стал бы врать. У тебя действительно два ребра срослись не так.

Улыбка парня медленно погасла.

-Значит… в больницу?



В коридоре стоял Дима.

-Не смей сюда приходить и совращать моего сына! – отец Егора кричал, наставив на него указательный палец.

Дима, пошатываясь, рухнул на колени.

-Пожалуйста… - прошептал он. – Мне нужна помощь…

Егор подошел ближе и сел перед ним на корточки.

-Что случилось? – мягко спросил он.

-Мне нужно спрятаться от отчима, - разбито прошептал Дима. – Иначе я умру…

Егор вскочил на ноги.

-Папа, пожалуйста…

-Нет, - отрезал отец. – Этот сумасшедший точно заявится в наш дом.

-Мы можем уехать на дачу… - не сдавался мальчик.

-Я тебя никуда не отпущу с ним, - прошипел отец, указывая на согнувшегося Диму. На глаза Егора накатил туман.

-Пожалуйста, папа, - сквозь слезы попросил он. – Если я тебе сын…

Отец посмотрел на него широко раскрытыми глазами, а потом достал из тумбочки ключи.

-Возьми, - протянул он их Егору. – Но при одном условии! Чтобы вы… не…

-Клянусь, я не прикоснусь к нему, - чуть хрипло прошептал Дима.

-Тогда идите.

Егор, вытирая слезы и светясь от радости, бросился в комнату собирать вещи, а Дима остался стоять на коленях у порога. На пол перед ним упала одинокая тяжелая капля.



Даже в электричке ты не перестаешь осматриваться.

-Расскажи, что с тобой случилось, - довольным тоном просит мальчик.

Ты смотришь на его светящееся лицо.

-Давай когда приедем, хорошо?

Он, ничуть не расстроившись, кивает, а ты устало прислоняешься головой к стеклу. Сильная тряска ничуть не мешает тебе задремать, и, когда ты открываешь глаза, за окном уже темно. Ты переводишь взгляд на сидящего рядом с тобой мальчика.

-Проснулся? – улыбаясь, говорит он. – Не спи больше, нам скоро выходить.

Ты смотришь на него и думаешь о том, что не помнишь момент, когда захотел коснуться его губ. Оформилось это желание, когда он, рискуя всем, уговаривал своего отца помочь тебе. А возникло… Когда он почти нес тебя в ванную? Или когда заговорил с тобой у высокой бетонной стены?

Ты отворачиваешься и смотришь в бесконечную темноту за окном. Когда ты давал клятву его отцу, ты не думал о том, насколько трудно тебе ее будет сдержать.

"Ничего, - утешал себя ты. – Вот разберусь с отчимом и найду себе кого-нибудь, кого буду хотеть не меньше…"

С этой мыслью ты встаешь и направляешься вслед за мальчиком к выходу, чувствуя, как она причиняет тебе почти физическую боль.



Когда Дима с Егором дошли до дачи, время уже приближалось к полуночи. Отперев дверь, Егор с облегчением сбросил со спины рюкзак.

-Вот, - сказал он парню, - тут две спальни, но в той, которая за этой дверью, спать даже не пытайся. Ни у кого это еще не выходило.

Дима, едва стоя на ногах от усталости, покачал головой.

-Мне все равно, я сейчас усну где угодно, - бесцветно сказал он. – Но с тобой в одной комнате я спать не смогу.

Егор посмотрел на него, как на сумасшедшего.

-У тебя не получится там спать! Все, кто это пробовали, потом боялись туда заходить даже днем! Говорили чуть ли не про призраков…

Дима бросил на него надменный взгляд.

-Я не верю в призраков, - четко проговорил он и открыл дверь в страшную спальню.

Егор, уверенный в своей правоте, стал доставать из рюкзака необходимые для сна вещи.

-Постельное белье возьми в большой спальне в шкафу, - прокричал он разглядывающему свою комнату гостю. – Хотя завтра все равно будешь перестилать его сюда.

Он пошел в сад чистить зубы и уже не видел, как Дима, присев на край кровати и отчаянно морщась от боли в согнутой спине, пытается снять кроссовки. Сняв один, он, не в силах сдержать бегущие из глаз слезы, откинулся на кровать.

-Ты уже постелил? – пахнущий ароматным мылом Егор заглянул в его комнату и тут же обеспокоенно подскочил к кровати.

-Что с тобой? – взволнованно спросил он.

-Не могу… согнуться, - проглотив слезы, прошептал Дима. – У меня ребра неправильно срослись…

Егор помедлил секунду, а затем наклонился и снял с его ноги второй кроссовок. Аккуратно поставил рядом с первым, выпрямился.

-Покажи, - потребовал он.

Отказать человеку, который только что снимал с тебя обувь, было невозможно. Дима с трудом сел, а затем слегка неуклюжим, но уже вполне отработанным жестом стянул футболку через гипс.

-Смотри, - он перевернулся и лег на живот.

Больное место было видно сразу – Дима почувствовал, как к нему прикоснулись горячие пальцы.

-Вот б*я… - протянул Егор. – Не везет же тебе по жизни…

Не в силах больше чувствовать мягкую руку, прикасающуюся к обнаженной коже, Дима тяжело поднялся с кровати.

-Я спать хочу, - он бросил футболку на стул. – Пойду возьму постель.

Он развернулся и вышел, не видя, как Егор мгновенно выскакивает из страшной спальни.



Конечно, ты соврал ему про то, что не веришь в призраков. Нельзя не верить в них, когда к тебе самому являлся любимый, не более плотный, чем пар.

Комната, в которой ты лег спать, была маленькой и узкой. "Гроб", - думалось тебе. Гроб, в котором лежишь ты.

За крошечным оконцем, в которое лился лунный свет, росла осина. Под вой ветра, слышимого только здесь, она раскачивала тонкими ветвями и стучала ими в окно.
Постоянно движущаяся тень от дерева создавала впечатление, что кто-то ломится в окно, с сухим треском о стекло, пытается ворваться и…

Сон с тебя слетел мгновенно, стоило мальчику выключить свет. Теперь ты лежал с широко раскрытыми глазами и уверял себя, что все это – не более чем детский страх, и стоит тебе опустить веки, как он исчезнет. Не будет видно ни тени дерева за окном, ни узких белых стен, ни мертвенного света…

Было уже, наверное, около половины второго ночи. Мальчик давно затих за стеной, и без редкого поскрипывания его кровати тебе начинает казаться, что ты один, в гробу, и вокруг никого…

Ты, слегка справившись со страхом, начинаешь уже дремать, но тут из дальнего угла доносится скрип половицы. Как будто кто-то туда наступил.

С тебя мгновенно слетает сон. И уже совсем ясно ты слышишь повторный скрип, уже ближе. Второй шаг.

И ты не выдерживаешь.


Глава 4.

Когда Егор проснулся, комнату вовсю заливал золотой солнечный свет. Улыбнувшись, он отбросил одеяло и внезапно вспомнил о Диме.

Егор прислушался. За стеной было тихо. Тогда он встал и на цыпочках вышел из комнаты.
Крепко спящий на полу кухни парень сразу бросился ему в глаза. Егор широко улыбнулся и тихо вышел из дачи.

Через полчаса, обойдя свежий сад и собрав несколько слив и яблок, он подошел к домику и увидел стоящего в дверях Диму.

-Доброе утро! – жизнерадостно воскликнул Егор.

-Ага, - сонно отозвался парень, а потом отлип от косяка, сделал пару нетвердых шагов по траве и тяжело опустился на качели, стоящие на лужайке. Егор быстро бросил фрукты на столик и сел рядом с ним.

-Ну что? – насмешливо спросил он. – Как тебе спалось?

Дима запрокинул голову назад и прикрыл глаза.

-Лучше не спрашивай.

-Предупредил бы хоть, - усмехнулся Егор, - что на полу спать будешь. Я бы тебе хоть ковер помягче постелил…

Дима отмахнулся.

-Я и так, как из той спальни вышел, тут же упал и отрубился. Правда, теперь все болит…

-Кстати! – вспомнил Егор. – Ты когда в больницу поедешь, чтобы ребра нормально срастить? Ты же не будешь всю жизнь так…

-Я только вчера от этой больницы сбежал, меня даже завести внутрь не успели, - мрачно сообщил Дима. – Я не знаю, как туда вернуться так, чтобы не узнал отчим.

Егор слегка замешкался, а потом напряженно спросил:

-Скажи, а… это правда? То, что он сказал… что ты – его… любовник?

Дима поднял голову и посмотрел на него.

-Да, это правда, - тяжело ответил он. – Но… ты же не думаешь, что я сделал это добровольно и… не сопротивлялся?

Глаза Егора расширились от недоверия.

-Хочешь сказать, что он тебя… изнасиловал?

Дима снова прикрыл глаза.

-Не один раз.

Короткие, сухие слова, произнесенные лаконичным тоном. И не скажешь сразу, что они наполнены тремя с половиной годами боли, криков и унижения.

-А сколько?

-Не знаю.



Ты сидишь и ощущаешь биение сердца рядом с тобой. Оно так умиротворяет, доставляет такое наслаждение, что ты впервые за много месяцев чувствуешь себя живым.

С утра ты узнал его имя – в даче стояла фотография, на которой был твой мальчик. Перевернув ее, ты прочитал: "Егор. Крым 2006". В детстве у твоего мальчика были такие восторженные глаза…

Сидя рядом с ним, тебе не хочется ничего говорить, но молчание дает возможность слышать его дыхание и биение его сердца и заставляет тебя желать ускорить его. Громкий выдох. Закушенная губа. Низкий стон…

Ты встряхиваешь головой.

-На самом деле это не самое худшее, что он со мной сделал, - говоришь ты, чтобы не молчать. И тут же жалеешь, но вынужден продолжать говорить.

-Он лишил меня всех, кого я любил.

Тебе было очень больно произнести эту фразу, ты не хотел бы больше говорить, но мальчик ждет продолжения.

Ты вздыхаешь и наклоняешься вперед. Несильно, насколько позволяют ребра.

-Первой была моя мама…



-Ты знаешь, у меня была замечательная мама. Пока был жив мой отец… У нас была очень дружная, внимательная друг к другу семья. Но потом отец упал с лестницы и… Скорая не успела приехать…

Потом за мамой стал ухаживать отчим. Она была настолько убита смертью папы, что слепо поддалась его влиянию. Очень скоро они поженились, и после этого я видел, как каждый день понемногу исчезает моя родная мама, а возникает… Ты знаешь, до этого она презирала дорогие бутики, салоны красоты, фитнес-клубы… Никто не мог бы поверить в это, увидев хоть раз, как она выжиливает на них деньги у отчима. Она просто стала разлагаться на глазах, и я ничего не мог с этим сделать. Отчим всегда был очень жесток и мог запросто… заткнуть меня.

А когда мне было шестнадцать, он просто подошел к ней и сказал: выбирай – либо я сплю с твоим сыном, либо подаю документы на развод. Конечно, она не могла потерять его деньги. Поэтому не раздумывая разрешила ему делать со мной все, что он хочет…

Дима крепко вцепился здоровой рукой в загипсованное запястье. От него просто дышало яростью, желанием отомстить человеку, лишившему его матери.

-Но я сумел бы, - немного справившись с чувствами, снова заговорил он, - вытерпеть, если бы это была только мать. Но он лишил меня…

Дима склонил голову, криво усмехнулся. Провел пальцем по скрытой гипсом ладони.

-Знаешь, я за всю жизнь любил три раза. И всякий раз, что интересно, взаимно. И отчим лишил меня каждого любимого…

Первым из них был Мирослав. Я тогда не знал всего коварства отчима и не особо скрывал нашу связь. Слава был старше меня на четыре года. Я любил его хотя бы за то, как он преображался рядом со мной. Обычно нахальный и веселый, душа компании, со мной он становился нежным, заботливым. Не раз он забывал о своих интересах ради меня, бросал друзей и мчался ко мне, когда мне было одиноко…

Он не знал про то, как отчим обращается со мной. Иначе бы точно пошел в милицию. Может, зря я ему не сказал…

У отчима замечательные связи. Он нашел людей, которые согласились убить Славу. Выглядело это, как будто скины напали на двух геев и, избивая их, случайно забили одного насмерть. Поэтому на отчима подозрение пасть не могло. Но он пришел ко мне и похвастался своим "подвигом", и сказал, что так будет с каждым, кто мне дорог… Он всегда безошибочно определял, иногда раньше меня, что я снова влюбился.

Четыре месяца я не мог оправиться от смерти любимого, но в одиннадцатом классе я встретил Рому. Он был из параллельного, невысокий, хрупкий мальчик с голубыми глазами. Он вызывал у меня какие-то особенно нежные чувства, обнимая его, я боялся прижать его к себе слишком сильно, боялся его сломать…

Рома любил меня очень искренне, со всей силой своей доброй души. Я тщательно скрывал его от отчима, но тот все равно как-то узнал. Он расправился с ним очень просто. Он послал меня с мамой по магазинам, а сам взял мой телефон, брошенный дома на подзарядке. Вернувшись через несколько часов, измотанный мамиными покупками, я узнал, что Рома покончил с собой… Отчим нашел парня с похожим на мой голосом, и тот позвонил моему Роме и сказал ему, что "я" все это время прикалывался над ним, обозвал его последними словами…

Дима, склонив голову, тихо глотал слезы. Егор, замерев, боялся даже громко вдохнуть.

-А третьим, - подняв мокрое от слез лицо, продолжил Дима, - был Артем. Я его встретил полгода назад. Я очень боялся потерять его так же, как Славу и Рому, я виделся с ним до безумия редко… Но это не помогло.

Когда мы вечером гуляли, к нам подошли несколько парней. Наверное, отчим хотел разобраться с Артемом так же, как со Славой, но не учел его вспыльчивого характера… Тема так разъярился, увидев, как один из парней ударил меня, что убил его на месте. Просто в драке попал ему кулаком в висок. Остальные разбежались, но в тот же день Артема арестовали… Разумеется, в деле ни слова не говорилось о том, что они напали первыми. Я пытался его защитить, но прокурор в два счета доказал, что меня ударили в голову не без последствий. А отчим потом еще наказал меня за то, что я пытался спасти любимого…

Дима замолчал. Слезы тихо капали перед ним на траву. Егор сидел и не знал, что сказать, чувствуя, что у него по щекам тоже катятся слезы.

-И самое страшное, - внезапно снова заговорил Дима, - что Тему я мог спасти. Рома пришел ко мне после смерти и сказал, что так предназначено, что плохо будет любому, кто меня любит. Что отчим – только орудие исполнения моей судьбы… Он сказал, что я должен бросить любого, как только пойму, что мои чувства заходят слишком далеко. А я не послушался… Думал только о себе, встречаясь с Темой, и теперь он сидит…

Егор чувствовал сжигающую его сердце боль, но понимал, что он ничего не может сделать. Как можно изменить прошлое? Только… сойдя с ума.



Ты сидишь и вновь чувствуешь вскрытую, обливающуюся кровью рану в сердце. Четыре очень дорогих тебе человека, ради которых ты был готов не только умереть, но даже жить.

Мальчик молчит, и ты очень благодарен ему за это. И, хотя тебе было очень больно говорить про потерянных близких, теперь тебе гораздо легче. Словно к ярко-алому ожогу приложили пропитанную прохладной водой губку.

Слезы, похоже, заканчиваются, и ты поворачиваешься и смотришь на Егора.

-Я есть хочу, - говоришь ты, пытаясь отвлечь его и себя от грустных мыслей. – Что мы будем на завтрак?



Ближе к вечеру Дима и Егор зашли в магазин, находящийся в дачном поселке, и закупили еды на завтра. А также четыре бутылки пива. Потрепанному жизнью Диме их отпустили без вопросов.

Вернувшись на дачу, парни устроились с пивом на качелях. Молча отхлебывая и тихо раскачиваясь в сгущающихся сумерках, Егор чувствовал, как ему хорошо и спокойно в обществе Димы. Словно этот малознакомый парень был ему братом. Или лучшим другом. Или…

-Знаешь, - внезапно сказал Дима, - я не понимаю, что изменится от того, что я тут отсиживаюсь. Думаю, мне надо вернуться в город.

Егор с непониманием посмотрел на него.

-Там же твой отчим?

-Ну да, - Дима крепко сжал бутылку. – Но он там будет и через неделю. И через год. Всегда. Не могу же я тут сидеть всю жизнь.

Егор расстроенно молчал. Он не мог поверить в то, что идиллия, которую он почувствовал сейчас, так быстро разрушится.

-Через некоторое время, - заговорил он, тщательно подбирая слова, - твой отчим слегка потеряет бдительность. Подзабудет про тебя. Тебе, возможно, даже удастся взять дома денег и сбежать…

-Не удастся, - перебил его Дима.

-Все равно! Тебе лучше выждать немного времени. Поживи тут еще чуть-чуть, хотя бы пару дней, а потом, если хочешь, вернемся в город. Хуже от этого точно не будет.
Дима пристально посмотрел на него.

-Хорошо, - медленно кивнул он. – Я останусь.

"На что я себя обрекаю?"

Дима вернулся к своему пиву, и за сорок минут кроме сверчков было слышно только как сначала он, а затем Егор открыли по второй бутылке.

Наконец, когда зуд комаров в темноте стал совсем нестерпимым, Егор поднялся с качелей.

-Я пойду спать, - сказал он. – Я перестелю тебе из той спальни в большую.

Дима резко поставил бутылку на траву, так, что она треснула о ножку качелей.

-Я не буду там спать.

-Почему? – обиженно спросил Егор. – Ты что, боишься меня?

-Ты совсем не понимаешь, что ли? – Дима вскочил на ноги и, шагнув вплотную к нему, прошипел эти слова ему в лицо. – Я же не смогу контролировать себя, я тебя просто изнасилую! Если ты так хочешь этого – давай, стели мне у себя!

Егор испуганно молчал. Дима, практически касаясь его всем телом, тяжело дыша, ждал ответа.

-Ты этого не сделаешь, - наконец сказал Егор. – Я верю, что ты преувеличиваешь. Ты просто очень боишься этого, а так ты ляжешь и сразу уснешь. Тем более, не на одной же кровати мы будем спать.

Дима посмотрел на него секунду, а затем развернулся и пошел вглубь сада. Несказанное "как хочешь" повисло в воздухе.

Егор вздохнул и пошел стелить.



Ты лежишь и слушаешь ровное дыхание мальчика. Он давно уснул на соседней кровати, а ты смотришь туда, где под темнотой должен быть потолок, и пытаешься сдержаться. Ты не можешь так обмануть его доверие. Ты клялся его отцу…

От дикого, сносящего крышу возбуждения ничего не спасает; твое тело требует одного – прикоснуться к спящему мальчику, разбудить его, жадно припасть губами к беззащитной шее… Твой разум отключается; он не может выдержать такого натиска со стороны тела. Тебе хочется сейчас только твоего мальчика, и это единственное, что в жизни имеет смысл, а что будет завтра – не имеет никакого значения…

Чувствуя, что твой разум отключается, ты из последних сил встаешь, чтобы выбежать в кухню, но тут твой мальчик, застонав, поворачивается на спину – и в полосу лунного света, лежащую на кровати, попадает его голое плечо.

И тебе окончательно сносит крышу.

Не контролируя свое тело, ты вскакиваешь на его кровать и срываешь с него одеяло. Твои руки уже сдирают с него плавки, когда он открывает глаза. В тусклом лунном свете отчетливо видно плещущийся в них страх.

-Что ты де… - пытается крикнуть он, но ты жадно целуешь его, и окончание фразы он мычит тебе в рот.

Уже ничего не могло бы тебя остановить. Ты крепко хватаешь его руки, пытающиеся тебя оттолкнуть, заводишь ему за голову и прижимаешь запястья к кровати. Пальцами загипсованной руки ты проводишь по его телу, ощущая, как оно напрягается в ответ на твое прикосновение, и чувствуешь под пальцами нежную кожу, до которой всего несколько часов назад ты только мечтал дотронуться. От этого чувства ты просто сходишь с ума, грубо целуешь своего мальчика, а коленом с силой разводишь его ноги.

-Нет! – выкрикивает он, но уже поздно. Он выгибается и громко кричит, но ты этого почти не замечаешь; перед глазами у тебя темно, а сердце громко бьется, и ты ничего не чувствуешь, кроме дикого наслаждения, разливающегося по всему телу.

Все происходит слишком быстро – мальчик тихо всхлипывает от каждого толчка, а ты, ничего не замечая, продолжаешь двигаться в горячем теле. Шум в ушах нарастает, дыхание срывается – и ты выгибаешься, чувствуя заполняющее тебя наслаждение… Несколько мгновений, в которые замерло время, и ты падаешь набок, проваливаясь в сон.


Глава 5.

Проснулся Егор от бьющего в лицо солнечного света. Первое, что он почувствовал – ноющую боль во всем теле. Сразу за ней – горячее дыхание на шее.

Он открыл глаза. На свету произошедшее ночью казалось очень далеким и нереальным. Но тело парня, прижимающееся к его боку, было очень настоящим. И очень теплым…

Злости не было. Не было желания отомстить. Но было… сожаление?

Ошеломленный осознанием причины этого неуместного чувства, Егор неожиданно понял, что Дима проснулся. Он повернул голову и встретился взглядом с серыми глазами. Дима замер, мгновенно все вспомнив, а потом быстро отлетел от Егора.

-Прости… я… - сидя на полу, попытался он сказать что-то хриплым спросонья голосом, но тут же умолк и в отчаянии уже знакомым жестом обхватил голову.

-Чтоб я сдох… - еле слышно прошептал он.

Егор попытался сесть, но резкая боль в растянутых мышцах не позволила ему это сделать.

-Дима, ты не… - парень поднял светящиеся от злости на себя глаза, и Егор осекся. Но тут же собрал всю волю в кулак и слез с кровати.

-Я тебя не виню, - опускаясь на колени рядом с Димой, сказал он. – Это же я настоял, чтобы ты спал тут…

Парень посмотрел на него секунду, а потом решительно встал на ноги.

-Мне надо уехать, - твердо сказал он.

Егор попытался встать с колен. Дима протянул ему руку, и с ее помощью Егор поднялся.

-Ты никуда не поедешь, - возразил он, крепко сжимая Димину ладонь. – Если ты хоть чуть-чуть мучаешься совестью, то ты останешься.

Дима пристально смотрел на него.

-Зачем тебе это? – наконец спросил он.

Егор молчал, глядя на пол.

-Понимаешь, - запинаясь после каждого слова, заговорил он, - у меня была… девушка… На семь лет меня старше. Очень опытная… И она… ни разу не доставила мне таких… острых ощущений. Думаю, если бы ты был… нежнее…

Он поднял глаза. Дима ошарашенно смотрел на него, отказываясь верить в происходящее.

-Я… хочу… - прошептал красный от стыда Егор и потянулся к нему губами. Дима, все еще не понимая, сон это или явь, мягко поцеловал его, осторожно касаясь его талии. Потом, отстранившись, прошептал:

-Но я клялся твоему отцу…

-Сейчас уже поздно об этом думать, - еле способный стоять от пробивающей его крупной дрожи, проговорил Егор. Он боялся посмотреть Диме в лицо от охватившего его смущения. – Пойди… приготовь что-нибудь поесть, - попросил он, отчаянно желая побыть в одиночестве. Сразу поняв это, парень взял со стула джинсы, развернулся и вышел.

Егор осторожно лег животом на кровать.

"Я его должен был возненавидеть, правда? – думал он. – Но я почему-то вместо этого очень хочу начать с ним встречаться… Вроде я раньше не был мазохистом. И геем не был."

Егор мрачно уставился в подушку. Он никогда не имел ничего против геев, если только они не были манерными и размалеванными. Возможно, и сам он не переспал раньше с парнем только потому, что не встретил того, кого бы очень хотел.

"А теперь, похоже, встретил", - с наигранным недовольством подумал Егор и, повернув голову набок, прикрыл глаза. Бряцанье ножа в кухне очень умиротворяло. Его медленно потянуло в сон…



Ты нарезаешь салат из сорванных в саду овощей и отчаянно пытаешься поверить в происходящее. Мальчик, которого ты изнасиловал, не только не попытался тебя побить, но еще и захотел…

Тебе до безумия стыдно за то, что ты причинил ему такую боль. Может, думал ты, если бы у тебя хватило ума предложить ему это добровольно, ваш первый раз был бы совсем другим. Более… нежным. Ты бы не думал только о себе. Он бы не сопротивлялся.

Ты отодвигаешь готовый салат и выключаешь кипящие на электроплитке пельмени. Можно звать Егора, но ты не знаешь, стоит ли его сейчас тревожить. Ему надо побыть одному…

Наконец ты решаешься и тихо открываешь дверь в спальню. Мальчик лежит на животе на кровати, повернув голову в твою сторону. С первого взгляда становится ясно, что он спит. Ты приближаешься и осторожно дотрагиваешься до его голого плеча, со стыдом замечая сбоку на его шее багровый след от засоса. Мальчик сонно открывает глаза.

-Доброе утро, - шепчет он, слабо улыбаясь, и ты едва подавляешь отчаянное желание провести языком по его губам. Убираешь руку и говоришь:

-Завтрак готов.

А потом внезапно думаешь, что он, наверное, тоже захочет сначала в душ. Смыть с себя грязь прошлой ночи…

-Пошли, - Егор улыбается и неловко поднимается с кровати. Ты как во сне смотришь, как он натягивает джинсы, а потом выходишь за ним на кухню. Мальчик начинает раскидывать по тарелкам пельмени, а ты растерянно отмечаешь, что в душ он не пошел.

-Приятного аппетита, - садясь на коленях на стул, заявляет Егор и засовывает пельмень в рот. Ты на автомате киваешь, садишься напротив и пододвигаешь к себе тарелку.

Есть тебе не хочется. Совсем. Зато очень хочется свалить тарелки на пол, уложить на стол Егора и…

Ты встряхиваешь головой и начинаешь медленно жевать, не чувствуя вкуса еды.

-Сходим после завтрака на пляж? – жизнерадостно предлагает Егор, и ты киваешь. Пляж так пляж. Что угодно, лишь бы он на тебя не злился.

После еды он все-таки идет в душ, а ты, отмывая тарелки, думаешь, как быстро он вернулся в радостное состояние духа. Как будто у него ничего не болит…



На пляже было много народа. Шума волн почти не было слышно за криками, разговорами и музыкой.

-Что за балаган, - сквозь зубы бросил Дима.

-Ничего, - улыбнулся Егор. – Мы сейчас пройдем подальше, там будет тише.

Дима с трудом оторвал взгляд от его улыбки и побрел вдоль берега, слушая плеск волн под ногами мальчика у себя за спиной.

Через несколько минут они вышли на ту часть пляжа, где не было кабинок для переодевания и душей, но зато не было и толп народа с их дурацкой музыкой. Здесь сидели те, кто больше хотел наслаждаться спокойствием позднего лета.

-Я купаться, - заявил Егор и, скинув одежду на песок, пошел к воде. Дима, старательно не глядя в его сторону, расстелил подстилку и, сняв джинсы, улегся на нее. Краем глаза он заметил трех девушек, поглядывающих на него, хихикающих и перешептывающихся. Это его безумно раздражало, но сделать он ничего не мог. Поэтому он просто прикрыл глаза и попытался расслабиться.

-Ты чего такой недовольный? – услышал он рядом с собой веселый голос, и на его кожу упали легкие водяные брызги.

-Ты же вроде купаться пошел, - не открывая глаз, сказал Дима.

-Ты когда-нибудь пробовал плавать после такой… бурной ночи? – засмеялся Егор, а потом спросил: -Так что с тобой?

-Да эти, - открыв глаза, Дима мотнул головой в сторону хихикающих девушек. – Зае**ли.

Егор посмотрел на них секунду, а потом внезапно навис над Димой и властно провел языком по его нижней губе.

-Это чтобы они поняли, что им ничего не светит, - довольно заявил он и отстранился.
Присутствие девушек резко утратило для Димы всякое значение. Он медленно сел и обнял Егора за талию.

-Мой мальчик, - прошептав одними губами, он поцеловал его. – Мой…



Ты ничуть не расстроен из-за того, что не сумел искупаться: несколько брутальных мужиков выперли вас с пляжа, но зато ты целовал Егора незабываемые несколько секунд. Теперь, сидя в саду, ты считаешь минуты до наступления темноты, ожидая, когда ты сможешь повалить своего мальчика на качели и целовать, не боясь вездесущих глаз соседей…

Резкий звонок телефона прерывает твое счастливое предвкушение. Ты внимательно прислушиваешься к доносящимся из домика словам.

-Да… все хорошо… Нет… Как?! Рано еще, дай хотя бы пару дней… Нет, сегодня они уже не ходят…

Раздается стук брошенного на пол телефона, и потом из дачи выходит разозленный Егор.

-Предки звонили, - говорит он, бухаясь рядом с тобой на качели. – Завтра, говорят, с утра домой…

-С чего это они? – ты пытаешься не замечать закрадывающееся в душу подозрение, но у тебя плохо выходит.

-Не знаю, говорят, я им там нужен, - отвечает Егор, а потом поворачивается к тебе и утыкается носом в границу между твоим плечом и шеей.

-Не хочу уезжать… - шепчет он, щекоча твою кожу губами. Ты, пораженный таким внезапным проявлением нежности, мягко обнимаешь его за плечи.

-Знаешь, - помолчав несколько минут, тихо говорит твой мальчик, - я не хочу скрываться. Когда мы приедем… Я сразу скажу им.

Ты молчишь. Почему-то ты уверен, что "они" и так уже знают.

Егор громко втягивает носом воздух и мягко дотрагивается губами до твоей шеи. Слегка прикусывает, касается языком. В его действиях столько нежности, что ты забываешь обо всем, полностью отдаваясь мягким губам. И только одна мысль медленно закрадывается тебе в сознание. Такая простая и… болезненная.

Ты резко вскакиваешь с качелей, сбрасывая с себя Егора. Сердце дико сжимается, когда ты видишь его глаза. Полные недоумения и боли.

-Мы не можем быть вместе, - твердо говоришь ты, чувствуя, как твою душу разрывает на куски, когда глаза Егора наполняются слезами.

-Почему? – еле слышно шепчет он, и ты, не выдерживая, падаешь перед ним на колени.

-Прости, пожалуйста, - умоляюще говоришь ты, пытаясь сдержать слезы. – Ты же знаешь, что со мной случилось. Я потерял трех людей, которых любил. Я не могу потерять тебя так же.

Мальчик вместо слов сползает с качелей, садясь на траву вплотную к тебе. У тебя мгновенно начинает кружиться голова, когда он крепко обнимает тебя за талию.

-Спасибо, - шепчет он, прижимаясь к тебе всем телом. – Ты любишь меня – и это главное. Я тебя никогда не отпущу, - он прячет голову у тебя на плече и замирает.

-Ты не понимаешь, - пытаешься ты еще раз, уже зная, что спор проигран. Ты не в состоянии сейчас даже перестать его обнимать. – Мой отчим… Он найдет способ избавиться от тебя!

-Отчим? – Егор поднимает затуманенные глаза. – Он не узнает…

Мальчик целует тебя, и ты сразу забываешь обо всех тревогах. Ты не дашь никому даже коснуться его. Пока ты жив.



Егор и Дима медленно поднимались по лестнице к квартире Егора. Мальчик еле шел, с осторожностью переставляя ноги, но все равно не жалел о том, как он провел эту ночь. Хотя Дима не хотел снова причинять ему боль, но он настоял. Это же была их последняя совместная ночь… Ведь никому из них не дадут уйти из дома до утра.

Егор одолел последнюю ступеньку и нажал кнопку звонка. Дима, опасаясь самого худшего, стоял чуть позади, готовый в случае чего броситься защищать своего мальчика.

Дверь распахнулась.

-Явились, - зло сказал отец Егора, подтверждая опасения Димы. – Проходите. Оба.

Егор не сдвинулся с места.

-Почему ты злишься?

-Да потому что мой сын – пи**р, - прошипел отец, делая шаг вперед и пытаясь схватить его за шиворот. Егор быстро сделал шаг назад и оказался обхвачен горячими руками Димы.

-Не прикасайтесь к нему, - властно сказал любимый голос над его ухом.

-Ты… - выдохнул отец. Дима быстро разжал руки и толкнул Егора в сторону лестницы, преграждая дорогу его отцу. – Ты поклялся мне, что ничего не сделаешь! Мой сын был нормальным мужчиной, а ты изуродовал его!

Он размахнулся и со всей дури ударил Диму по голове. Дима пошатнулся, но руки Егора удержали его от падения.

-Не смей бить моего парня, - зло сказал Егор. Отец остолбенел.

-Твоего… - повторил он, а потом сделал шаг вперед.

-Либо сейчас же забудь про эти глупости, либо убирайся!

Егор застыл. По его лицу пробежала тень сомнения.

-Я… не…

-Егор, - мягко позвал Дима.

-Прощай, - словно извиняясь, прошептал Егор и бросился вниз по лестнице. Дима побежал следом.

Отец секунду смотрел им вслед, а потом развернулся и вошел в квартиру, с силой захлопнув дверь.



-Что же ты… - ты мягко выговариваешь своему мальчику в макушку, прижав его к себе. Вы сидите обнявшись на скамейке в парке, но ты не обращаешь внимания на косые взгляды прохожих. А Егору, похоже, они даже нравятся.

-Это же твои родители, - шепчешь ты. – Как ты собираешься без них прожить?

-Ты обо мне позаботишься, - тихо говорит он, прижимаясь к тебе спиной. Ты вздыхаешь и еще крепче прижимаешь его к себе.

-Тогда мы должны уехать из этого города. Как можно скорее.

Мальчик не возражает, и вы поднимаетесь со скамейки и направляетесь к вокзалу.

-У меня есть деньги, - говорит твой парень. – Их должно хватить на рейсовый автобус. В крайнем случае продам мобилу…

Ты смотришь в его сияющие глаза и, не в силах удержаться, жадно целуешь его. Тебе все равно, куда ехать и на чем. Главное, чтобы он был рядом.

Ты медленно отстраняешься, и Егор смотрит на тебя. Ты не можешь отвернуться, ты видишь только его любимое лицо… и ветер, шевелящий его волосы. Ветер свободы.

Ты глубоко вдыхаешь в себя светлый прозрачный воздух. Нотка свободы, такая сладкая, такая желанная, неуловимо тянет за собой такой же невесомый запах. Запах осени.

Первый желтый лист, кружась, падает между вами на асфальт…

-Пойдем, - говорит Егор. – Нам надо успеть.

Ты берешь его за руку, и вы идете к вокзалу. Еще пять минут, думаешь ты, и ничего не останется. Будет только дорога, твой мальчик и счастье. А все беды останутся тут…

Здание вокзала – вот оно, перед вами. Через дорогу – портал в другую жизнь, серый, некрасивый, но такой желанный…

Вы крепче беретесь за руки и идете через дорогу. Бесконечная полоса серого асфальта лентой расстилается перед вами…

Ты не успеваешь понять, что происходит. Внезапно раздается оглушительный грохот, и тебе становится очень больно; ты взлетаешь и с силой падаешь на тротуар. Черная молния, которая отшвырнула тебя, уже исчезла вдали…

Одна секунда. Две. Три. К тебе медленно возвращается осознание происходящего. Ты открываешь глаза.

-Этот живой вроде…

-…такое чувство, что нарочно задавил…

-Скорость за сто была, наверное…

Ты не понимаешь смысла слов, которые едва различаешь из непрерывного шума. Ты знаешь только одно: ты должен найти Егора…

Ты пытаешься приподняться, ощущая дикую боль во всем теле. Такое чувство, что у тебя сломаны все кости…

-Лежи, мальчик! Куда ты собрался?

-Егор… - шепчешь ты. Человек замирает.

-Он умер, мальчик, - неловко произносит чей-то голос, и ты проваливаешься в пропасть.

-Как… умер? – ты еле шевелишь пересохшими губами. – Как – умер?..

Ты с трудом фокусируешь взгляд на изломанном, изуродованном теле мальчика на асфальте. Твоего мальчика.

-Это тебя только краем задело, а по нему этот гад всем весом проехался…

Ты не слышишь ни единого слова.

-Как умер? – шепчешь ты. – Я же его люблю…

Но ты видишь только пустоту.


Глава 6. Эпилог

Год спустя.

В клубе очень шумно и сумрачно.

Бармен, как всегда, дружелюбен.

-Не думал тебя сегодня увидеть, - с улыбкой сообщает он. – Ты же вроде не собирался больше приходить…

-Так получилось, - говоришь ты, холодно улыбаясь. – Но больше я точно не приду.

-Да? А зря, - ничуть не смутившись, бармен продолжает протирать стаканы. Потом наклоняется к тебе через стойку и, шаря глазами по сторонам, доверительно сообщает:

-Тебя тут искали.

Твое сердце пронзает игла.

-Да? И кто же? – внешне сохранив невозмутимость, внутри ты весь дрожишь от волнения.

-Парень этот, - пожав плечами, отвечает бармен. – Ну, тот, с которым ты тусовался тут последние два месяца.

Ты знал. Но слышать это все равно немного… страшно.

-Да? – задумчиво говоришь ты, машинально доставая сигарету и обхватывая ее губами.

-Здесь не курят, - бармен легко ударяет тебя по руке, выуживающей из кармана зажигалку, и пододвигает к тебе стакан с какой-то непонятной жидкостью.

-Вот, выпей и иди на улицу. Он ждет тебя на стоянке.

Ты молча глотаешь обжигающую горло смесь и, отставив стакан, поднимаешься и твердо идешь к выходу. Щелчок зажигалки – и ты оставляешь за собой легкий дым.

На стоянке твой взгляд мгновенно выхватывает из темноты высокую фигуру. При виде тебя человек делает шаг вперед, но ты все равно останавливаешься на значительном расстоянии.

Ты крепко затягиваешься.

-Чего тебе от меня надо? – твой голос очень холоден и надменен.

-Привет. Я… - проговаривает парень, но замолкает и опускает голову.

-Говори быстрее! – так же холодно произносишь ты, выдыхая бледный дым, и парень вздрагивает.

-Я люблю тебя, - без всяких предисловий говорит он, поднимая взгляд, и внутри тебя все обрывается. Сейчас ты должен…

Ты бросаешь сигарету.

-Пошел на х*й, педик, - зло говоришь ты. – Я не такой.

Твое сердце обливается кровью, когда ты произносишь эти слова, а от вида застывшей на лице парня маски боли тебе резко хочется умереть.

Но ты заставляешь себя развернуться и твердым шагом пойти обратно в клуб. Сигарета на асфальте, выпустив последний невесомый виток дыма, затухает, а парень тихо оседает на капот красного "Лексуса", молча глотая слезы.

Ты тяжело опускаешься на то же место у стойки.

-Налей мне, - говоришь ты, и тут же перед тобой со стуком опускается явно заготовленный заранее стакан. Ты жадно глотаешь холодную жидкость, ненавидя себя за те слова… Благодаря себя за то, что в этот раз тебе хватило сил это сделать.

Ты резко ставишь стакан.

-Прощай, - говоришь ты бармену, зная, что больше никогда его не увидишь. Сейчас ты пойдешь домой, и там над тобой долго будет пыхтеть отвратительный старый мужик, и вывернутые руки будут заставлять кричать от боли…

Стоя перед дверью квартиры, ты нащупываешь в кармане куртки складной нож. Ты знаешь, что ты сейчас сделаешь. Ведь будущее в твоих руках.

AleeraDark.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"