Битва за рассвет

Автор: Pixie
Бета:маленький грустный тролль
Рейтинг:PG-13
Пейринг:Бьякуя/Ренджи, филлерные Сенбонзакура/Забимару, Ичиго/Рукия
Жанр:Drama, General, Romance
Отказ:Все принадлежит Кубо Тайту-сама, потому упаси меня ками на что-то или кого-то претендовать
Фандом:Блич
Аннотация:За совершенный в порыве эмоций поступок Ренджи платит слишком высокую цену. Сумеет ли Бьякуя помочь ему, будучи скованным вечными цепями - долгом перед кланом и отрядом? Кучики вынужден надеяться на помощь Куросаки Ичиго, но, как только предоставляется возможность, ищет способы вытащить Ренджи из хитроумной ловушки, сотворенной Айзеном и его Восьмым Эспадой.
Комментарии:1. AU. Прежде всего, по отношению к арке про Уэко Мундо.
2. Внешность и характеры Сенбонзакуры и Забимару соответствуют таковым в филлерах про восстание занпакто. Соответственно, события филлеров про занпакто учитываются))
3. Предупреждение: присутствуют намеки на жестокость, однако смотрим на рейтинг и не пугаемся))
4. В разговорной речи персонажей я оставила слова "тайчо", "фукутайчо" и еще пару японизмов. Авторские тараканы для этого фика, за коих прошу прощения.

Благодарности: моей замечательной бете за неоценимую помощь в работе над фиком, любимому Изиту за терпение, сюжетные перипетии и обоснуи, дорогой Чероки Иче за помощь и поддержку.

Размещение: без разрешения нельзя!
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2010-08-14 18:43:39 (последнее обновление: 2011.04.25 12:48:52)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Следуя за прошлым

Адская бабочка нарушила обычное мирное течение дня в шестом отряде. Ренджи как раз пытался подобрать нужный момент, чтобы потихоньку потянуться и размять затекшие от долгого сидения за столом мышцы, пока капитан не смотрит в его сторону. То есть, Кучики все равно заметил бы, но лейтенант хотел потешить себя иллюзией, что ему удастся избежать немного сердитого взгляда командира. В отчетах, сданных старшими офицерами, не сходились цифры, и Абарай уже начал закипать от напряжения, а потому почти обрадовался влетевшей в окно адской бабочке.

- Я приму, тайчо! - Ренджи вскочил, едва дождавшись кивка капитана. Повел ноющими плечами и протянул руку, чувствуя, как хрупкие крылья насекомого щекочут пальцы. Внимательно выслушал сообщение и на миг скосил глаза в сторону улетевшей бабочки.

- Тайчо, там наша патрульная группа из седьмого района просит подкрепления, - проговорил лейтенант, стряхивая пыльцу с руки. - Сообщают, что, кажется, встретились с арранкаром. Разрешите взять двух владеющих шунпо офицеров и отбыть на помощь ребятам!

Бьякуя поднял на него глаза, задержал взгляд на пару мгновений дольше, чем необходимо для простого ответа, и чуть склонил голову.

- Разрешаю. Приступайте, фукутайчо.

И почему-то долго смотрел на закрывшуюся за выскочившим Абараем дверь.

* * *

Шунповать, слава богам, долго не пришлось - благо, седьмой район Руконгая недалеко. Однако, едва шинигами шестого отряда добрались до нужного места, как сразу стало понятно, что прибыли они как раз вовремя - трое рядовых уже лежали на земле, и Ренджи понял, что не чувствует их рейацу. Два офицера все еще пытались отбиться от арранкара. Обстановка оказалась сложной для сражения - открытое пространство было палкой о двух концах. С одной стороны, противник как на ладони, однако и ты сам не можешь использовать местность для маневров, так как каждое действие будет открыто для врага. И здесь, на заброшенном поле, преимущества эти, по-видимому, использовал только арранкар. Рядовых он явно положил легко, а на офицеров ему потребовалось бы чуть больше времени. Вот только Пустой не учел того, что может появиться лейтенант.

Пустой. Арранкар. Абарай присмотрелся к врагу и ощутил, как кровь бросилась в голову. Эту омерзительную морду, покрытую многослойными роговыми пластинами, закрывающими большие выпученные глаза, это приземистое коренастое тело с длинными сильными клещами вместо верхних конечностей Ренджи не забыл бы никогда. И пусть сейчас эта мерзость выглядела иначе - полноватым пучеглазым коротышкой в костяной броне с куском белой многослойной маски на голове, и лишь опасные клещи в релизе остались прежними, не узнать ублюдка Абарай не мог. И прежде всего из-за рейацу. Возможно, это был первый след рейацу, который он запомнил, еще ничего не зная ни о духовной силе, ни о своих способностях шинигами.

Это произошло почти сразу после знакомства Ренджи с Рукией. Тот год в Инузури был рекордным по количеству нападений Пустых на мирных жителей. Шинигами отчаянно не хватало, удвоенные патрули сбивались с ног, не успевая уничтожать прущую неизвестно откуда нечисть. Чуть позже источник постоянной опасности нашли - это была небольшая спонтанная Гарганта, появившаяся на границе районов, но тогда люди часто боялись выходить из дому, предпочитая лишний раз не показываться на улице, хотя для Пустых хлипкая преграда из тонких стен не была серьезным препятствием.

Именно в доме, где нашли временное пристанище маленькие беспризорники, и произошло очередное нападение. Ренджи как раз закончил делить добытую за день еду, когда вдруг почувствовал необъяснимый страх и явственно понял, что за дырявыми седзи притаилось Нечто. Он встретился взглядом с Рукией и увидел, что она тоже ощущает это - присутствие кого-то чужого и крайне опасного.

Дальнейшее Абарай помнил плохо - память, видимо, милостиво отбросила самое плохое, оставив только обрывочные, словно отдельные картинки, воспоминания. Ренджи помнил, как они с Рукией кричали всем, что нужно убегать, как он бросал в уродливую маску все, что попадалось под руку, и отступал назад, прикрывая собой остальных детей, несмотря на то, что у самого от страха стучали зубы и так тряслись колени, что он едва держался на ногах. Помнил, как Пустой вдруг взмахнул огромной лапищей-клешней, и дети разлетелись в разные стороны, словно бумажные фигурки. И окрасившиеся алым доски, и звук упавших тел тоже помнил. И сбившееся в хрипы после долгого бега дыхание, и огромные испуганные глаза Рукии, и длинную глубокую царапину у нее на плече, и собственную рану на груди...

То первое столкновение со смертью забыть было невозможно даже по прошествии десятков лет. Да и как можно забыть изорванные в клочья тела тех, кого называл друзьями?


Ренджи обратился к офицерам, указав на раненых.

- В четвертый их, быстро. Если поспешите, ребят, может быть, еще успеют откачать, - бросил он тяжело дышащим офицерам. И закричал: - Все назад! Никому не подходить! Эта тварь - моя!

- Абарай-фукутайчо... - попробовал было что-то сказать один из шинигами, но Ренджи уже ринулся вперед, выхватывая занпакто.

- Реви, Забимару!

Меч с готовностью отозвался, предвкушая бой.

Арранкар сразу почувствовал, где таится настоящая угроза, и, оставив офицеров, бросился в атаку.

- Еще один? - хрипло спросил Пустой, глядя на приближающегося лейтенанта. - Сейчас и ты последуешь за своими дружками.

Клешни быстро замелькали в воздухе, стремясь повредить самые тонкие, растягивающиеся части занпакто. Однако и Абарай не стоял на месте. Несмотря на длину меча, он легко управлялся с ним, намереваясь опутать противника. Ренджи потерял счет ударам и блокам. Да и не думал он тогда о какой-то тактике, только рвался вперед - остервенело, отчаянно, как будто в неистовой атаке можно было сжечь все плохие воспоминания, которые до сих пор вызывали в душе болезненный трепет. Абарай бил не только мечом, но и рейацу, которая полыхала вокруг него алым пламенем. Наносил удары почти беспорядочно, сражался на одних лишь отточенных годами тренировок и настоящих боев инстинктах. Забимару раз за разом сталкивался то с костяной броней, то с острыми, словно клинки, клешнями, Абараю никак не удавалось нащупать слабое место врага. Тот был весьма проворен - ему удалось ранить Ренджи в руку и нанести довольно глубокую рану в грудь, хотя сам арранкар пропустил гораздо больше ударов. Не смертельных, но способных замедлить и отвлечь противника.

- Кто ты, шинигами? Ты не похож на тех, с кем я сражался прежде. Ты... силен, - Пустой задыхался, Абарай чувствовал, что тварь пытается сбить навязанный ей сумасшедший ритм.

- Заткнись! - с яростью выкрикнул Ренджи. - Заткнись и сражайся, ублюдок!

Арранкар отпрыгнул назад, чуть волоча ногу, но лейтенант не собирался давать ему шанс отдышаться - раскрутил Забимару над головой и послал удлинившийся меч в дистанционную атаку.

"Ренджи, тебе надо успокоиться, - взволнованно подала голос Забимару. - Ты сможешь победить этого слабака и без такого напряжения. Не трать зря рейацу".

- Я спокоен, черт возьми, - рявкнул тот, выбрасывая вперед руку с занпакто.

"Ты на себя со стороны посмотри, - фыркнула змеиная сущность Забимару. - Спокоен, как же!"

- Все под контролем! - процедил сквозь зубы Ренджи и бросился вперед.

Арранкар приготовился защищаться от Забимару, пытавшегося взять его в кольцо, когда Абарай вдруг высоко подпрыгнул, вернул к себе меч и резко атаковал сверху. Пустой успел закрыться, но ценой одной руки-клешни. Он взвыл и кинулся в сторону, пытаясь зажать рану.

- Не уйдешь, сволочь! - Ренджи кинулся к арранкару, но тот применил отчаянное сонидо и оказался в паре десятков метров от лейтенанта. Тихо подвывая от боли, он начал открывать Гарганту. Черная полоса рядом с Пустым быстро росла, превращаясь в темный провал врат.

Позже, вспоминая о тех событиях, Ренджи так и не смог вспомнить, как оказался рядом с Гаргантой. Вероятно, ушел в шунпо.

- Абарай-фукутайчо! Абарай-фукутайчо! - отчаянные крики офицеров казались далекими, как будто идущими сквозь толщу воды.

Ренджи ударил в последний раз, вложив в этот удар стремительно раскручивающегося Забимару всю силу, все свое неистовое желание победить и отомстить, наконец, за погибших друзей, разрубить не только тело врага, но и отголоски собственного детского страха, что до сих пор еще жили где-то в глубине души.

Арранкар уже почти скрылся во вратах, но лезвие Забимару едва не достало его.

- Чер-р-рт! - зарычал Ренджи и приготовился атаковать снова, пока еще видит спину убегающего Пустого, как вдруг почувствовал, что его самого затягивает в Гарганту, словно в огромную воронку.

"Ренджи, уходи! - завопили оба Забимару. - Назад!"

Тот дернулся, пытаясь отступить, но у него ничего не вышло. Гарганта приближалась, в лицо ударили холод и мощная, безликая духовная сила. Абарай высвободил собственную оставшуюся рейацу, ощущая, как кожа почти полыхает от высокой концентрации духовных частиц вокруг, но все было тщетно. Лейтенант задыхался, отчаянно сопротивляясь, однако Гарганта продолжала поглощать его, пока, наконец, не захлопнулась позади, погрузив все вокруг во тьму. Только через полминуты Ренджи смог немного привыкнуть к темноте, и в тот же миг ощутил, что кто-то атакует его - по щеке ударила волна воздуха.

- Что, попался, шинигами? - раздался над ухом мерзкий голос с победоносными нотками.

- А вот хрен тебе! - Абарай уклонился наугад - успешно, отпрыгнул в сторону и быстро прощупал рейацу вокруг, определяя местонахождение арранкара. Атаковал, ощущая, как клинок задевает Пустого. Истошный вопль подтвердил, что атака была удачной. Арранкар бросился бежать, и Ренджи устремился за ним, ощущая, как с каждым шагом тяжелеют ноги, и поднимать занпакто для новой атаки стало значительно сложнее. Впереди показался тусклый свет, который с каждым шагом приближался, и вскоре уже можно было различить хромающую впереди фигуру Пустого.

Ренджи настиг его возле самого выхода из Гарганты и в последний удар вложил все оставшиеся силы.

* * *

"Рейацу есть - ума не надо, - едко прокомментировала Забимару, когда тело распавшегося на духовные частицы арранкара растаяло в воздухе, и Ренджи, тяжело дыша, опустился на холодный песок. - Чем ты только думал, когда лез в драку?"

- Помолчали бы, что ли, - огрызнулся в ответ Абарай и начал зубами отрывать край рукава косодэ, чтобы перевязать раны. - Вы и сами были весьма не против надрать задницу этому ублюдку. И вообще, ты что, серьезно думаешь, что я бы спокойно дал этой твари уйти?"

После событий с восстанием занпакто, поднятым Мурамасой, духовные мечи, вернувшись во внутренние миры своих Хозяев, остались в той же форме, в какой они были материализованы силой занпакто Кучики Коги. Отчего это произошло, никто не знал. Даже Куроцучи Маюри только пожимал плечами и всем любопытным отвечал одно: "Способности ваших мечей не изменились? Вот и не приставайте ко мне с дурацкими вопросами". Так и пришлось Абараю смириться с тем, что его занпакто вдруг поменял не только внешний вид, но и пол.

"Мы хоть думали. В отличие от тебя, - отозвался Змейка на возмущенную реплику Хозяина и зевнул. - Ну и что теперь будем делать?"

- Я что-нибудь придумаю, - уверенно проговорил Ренджи и затянул узел на повязке потуже.

"Кого ты хочешь обмануть? - тут же подала голос Забимару. - Вокруг нас Уэко Мундо - чертова пустыня, откуда выхода не предполагается. Если только твое безрассудство не было частью какого-то хитрого плана, и нас сейчас не заберут обратно в Сообщество Душ".

Абарай вытер руки о хакама и оглянулся. Всюду, куда хватало глаз, лениво перекатывались волны белого песка. В небе застыл мертвенно-бледный серп полумесяца - единственное светлое пятно на темном небосклоне. Кое-где можно было рассмотреть чахлые растеньица, вроде общипанных кустов, возле которых копошились мелкие Пустые, наподобие грызунов. Тишина. Запустение. Уныние.

Занпакто был тысячу раз прав, укоряя Ренджи, но он знал, что не смог бы устоять на месте и не кинуться к открывшейся Гарганте, преследуя врага. Импульсивно, безответственно, недостойно лейтенанта? Несомненно. Капитан Кучики сделал бы ему строгий выговор и назначил суровое наказание. А то и вовсе разжаловал бы из лейтенантов. Абарай криво усмехнулся. Вот именно - "если бы". Боевой запал с каждой секундой таял, как снег на солнце, оставляя после себя горькую безнадежность. Раны начали ныть, боль отдавала в живот и аж до самых кончиков остывших пальцев. Ренджи не был дураком и потому прекрасно понимал, в какой ситуации находится. Шанс на то, что за ним пошлют кого-то на помощь, казался минимальным, а значит, рассчитывать можно было только на себя. Один шинигами в стане врага, без возможности вернуться к своим… Он вспомнил про Рукию, капитана и заскрипел зубами.

- Черт, черт, черт! - Абарай бил рукой по песку, поднимая в воздух белую взвесь, от которой щипало в носу и хотелось чихать.

"Дошло? - хладнокровно поинтересовалась Забимару. - И что теперь, Ренджи?"

Абарай поднял голову, посмотрел на равнодушный месяц, подавил в себе желание закричать от безысходности и решительно поднялся.

- Идти, - не терпящим возражений тоном проговорил он и вернул меч в ножны.

"Куда?" - язвительно спросила занпакто.

- А не пофиг ли? - огрызнулся Ренджи. - Да хоть вперед. Не сидеть же здесь и не ждать, пока появится еще какая-нибудь тварь.

Забимару многозначительно промолчали.

* * *

Широкая веранда в офисе первого отряда была залита солнцем. Натертый до блеска пол, покрытый пятнами света, был очень теплым, так что ступать по нему было приятно и не хотелось заходить в тень. Лето в этом году выдалось холодным и дождливым, и шинигами чаще просились на миссии в Генсей, где было солнечно, а каждому ясному дню в Сообществе Душ все особенно радовались.

- Сотайчо примет вас чуть позже, Кучики-тайчо, - проговорил лейтенант Сасакибе, указывая на место возле низкого столика. - Вам придется немного подождать.

Бьякуя кивнул и опустился на подушку, положив Сенбонзакуру рядом. На самом деле то, что Ямамото заставлял его ждать, уже говорило о многом, однако Кучики не собирался уходить. Хотел успокоить свою совесть? Возможно. У Бьякуи не было желания думать ни о чем. Он просто смотрел то на кажущиеся с высоты маленькими желтые крыши, то на прыгающих по полу солнечных зайчиков и старательно очищал разум от лишних эмоций. Хотя бы на время разговора с командующим.

Ямамото появился, когда Бьякуя почувствовал, как начинает затекать спина. Кучики низко поклонился и, следуя жесту командующего, снова сел.

- Мне сообщили, что вы хотите поговорить со мной, Кучики-тайчо, - в прищуренных глазах Ямамото невозможно было разглядеть ни единого проблеска эмоций.

- Да, - Бьякуя постарался, чтобы его голос звучал совершенно бесстрастно. - Как вы знаете, четыре дня назад мой лейтенант исчез в Гарганте...

- Я читал ваш доклад и свидетельства присутствовавших там офицеров, Кучики-тайчо. Абарай-фукутайчо нарушил правило, запрещающее приближаться к столь опасному объекту, как Гарганта, - генерал сделал паузу, дождавшись, пока Кучики склонит голову, соглашаясь. - Ситуация предельно ясна. Есть что-либо еще, что вы хотите мне сообщить?

Бьякуя снова низко поклонился, но слова произносил, глядя командующему в лицо.

- Абарай-фукутайчо - один из самых сильных офицеров Готея. Его потеря, учитывая условия, в которых мы находимся, была бы для нас весьма существенной. Я прошу у вас разрешения на организацию спасательной операции. Я сам возглавлю группу. По возвращении в Сейрейтей Абарай-фукутайчо понесет соответствующее его вине наказание.

На миг Кучики показалось, что Ямамото усмехнулся в бороду, но это ощущение тут же пропало, когда генерал обжег его недовольным взглядом.

- Отказываю, Кучики-тайчо. И запрещаю кому-либо даже пытаться отправиться на поиски. А все нарушившие приказ будут сурово наказаны. Вы говорили с Куроцучи-тайчо?

- Да, - отозвался Бьякуя. - Он сказал, что на данный момент нет возможности отследить по рейацу конкретное местонахождение в Уэко Мундо даже сильного офицера.

- Тогда вы тем более должны понимать, что ваша просьба бессмысленна. Я разделяю ваше беспокойство, - сухо сказал генерал и поднялся. - Однако рисковать сильными бойцами, и тем более капитаном, ради одного нарушителя - это ничем не оправданный риск. Вы хотите оставить шестой отряд без руководства? Каким бы перспективным ни был Абарай, его жизнь не настолько ценна для Готея. Вы можете идти, Кучики-тайчо. В сложившихся обстоятельствах мы пока не можем предложить подходящей кандидатуры на пост вашего лейтенанта, поэтому командование отрядом полностью лежит на вас. Часть обязанностей лейтенанта возьмет на себя третий офицер.

- Я понял, сотайчо-доно, - бесстрастно ответил Кучики и, взяв занпакто, тоже встал. - Благодарю вас за то, что уделили мне время.

Ямамото смотрел ему вслед удовлетворенно. От капитана шестого отряда он, признаться, не ожидал такой безрассудной просьбы, хотя и предполагал нечто подобное. Однако разговор, в целом прошедший именно так, как и рассчитывал командующий, дал понять, что Кучики Бьякуя давно вырос из того вспыльчивого, высокомерного юнца, которого лет сто назад привел к сотайчо Кучики Гинрей. Умение правильно взвешивать на внутренних весах - одно из главных качеств для лидера. Одна жизнь против многих - разве могут быть сомнения? Это все история с казнью Кучики Рукии убедила Бьякую в том, что возможно спасти того, кого хочешь, забыв о долге. Чудеса, однако, случаются крайне редко.

Ямамото задумчиво посмотрел на раскинувшийся внизу Сейрейтей. Бьякуя привязан к своему лейтенанту, ценит его, особенно после того, что случилось с Кучики Рукией, и учитывая, какую роль сыграл Абарай Ренджи в тех событиях. Мало того, Бьякуя все еще не привык терять и отпускать тех, кого потерял. Нет, все-таки глава клана Кучики еще слишком юн. Что такое пара столетий для сильного шинигами? Впрочем, Бьякуя - старательный ученик во всем, что касается долга и необходимостей... Однако, если вспомнить Укитаке, который и через две тысячи лет так и не достиг нужной степени равнодушия, то Кучики может всю жизнь страдать от того, что не сумел стать по-настоящему бесстрастным.

* * *

Бьякуя вернулся в казармы и сразу пошел в свой кабинет. В отряде было непривычно тихо. Шинигами ходили растерянные и подавленные, боевой дух вообще никуда не годился, хотя при виде капитана все храбрились и делали вид, что все в порядке. По Готею поползли слухи, будто лейтенант Абарай предал своих и ушел в Уэко Мундо. За такие разговоры и офицеры, и рядовые шестого отряда сразу давали открывшему рот ублюдку в морду, невзирая на звание того, кто распускал язык. За четыре дня Бьякуя уже успел получить с десяток жалоб на поведение своих людей, да и ему самому пришлось пару раз испепелить взглядом наглецов, осмелившихся что-то сказать о неблагонадежности Ренджи. Ситуация была из рук вон плохой, и Кучики, как ни старался, не в силах был ее исправить. Абарая в отряде любили все, он сумел принести в шестой какую-то неуловимую нотку жизни, горячего стремительного бесстрашия, которое уравновесило холодную, расчетливую, но справедливую манеру капитана вести дела.

"Душа отряда". Так когда-то в шутку назвал Ренджи Кьораку, увидев, как Абарай что-то увлеченно объясняет окружившим его рядовым и офицерам. Бьякуя тогда только пожал плечами, глядя, как шинигами хлопают лейтенанта по плечу. Он, Кучики, никогда не допустил бы подобной фамильярности. Словно прочитав его мысли, капитан восьмого отряда добавил:

- А вы, Кучики-тайчо, разум и гордость отряда. Теперь можете и не сомневаться - у вас настоящий полноценный отряд.

Говорят, если у кого-то забрать душу, он превратится в Пустого. Кучики усмехнулся собственным глупым мыслям, но, глядя на понурившихся шинигами, подумал, что Кьораку был не так уж неправ. Бьякуя пытался поддерживать в людях боевой дух - сам проводил тренировки, говорил о долге и чести на плацу перед всем отрядом, почти не назначил взысканий шинигами, которые ввязались в драки, защищая имя Ренджи.

И все же Бьякуе казалось, что все его усилия прошли даром, пока вчера вечером он, проходя мимо казарм, не услышал обрывок разговора:

- Эй-эй, Рикичи, ты так на сакэ не налегай, а! - послышался голос одного из офицеров. - Ты же пить вообще не умеешь, глупый! Мы все переживаем из-за Абарая-фукутайчо, но Кучики-тайчо никого по голове не погладит, если завтра на построении мы будем, как меносы, пустоголовые.

- Просто тайчо все равно, - всхлипнул мальчишка и закашлялся - видимо, глотнул слишком много сакэ за раз. - Он ходит с таким видом, как будто ничего не случилось, как будто...

Звук затрещины оборвал сбивчивую речь.

- Ты придурок, Рикичи, - беззлобно проговорил третий офицер Хакиро. - Тайчо что, должен, как ты, рыдать на чьем-то плече или сакэ до одури заливаться? А может, должен нам на отрядных сборах плакаться? Да ты первый перестанешь его уважать после такого. Тайчо нам пример показывает, как нужно держаться, чтобы не распускать сопли. Он из офиса почти не выходит, работает допоздна...

- А вы видели, как Кучики-тайчо рассердился, когда услышал, как Инуи из десятого сказал, будто Абарай-фукутайчо нас предал? Я думал, он его своей рейацу прямо там придавит... - поддержал кто-то.

- Инуи потом и от Хицугаи-тайчо, и от Мацумото-фукутайчо досталось, - подтвердил еще один голос. - Чтобы не молол, чего попало...

- Тайчо нас прикрывал, когда мы с придурками из девятого подрались! - заговорил Ойджи. Бьякуя помнил, что недавно подписывал приказ о его повышении до звания шестого офицера. - Наказание назначил - дополнительный патруль. Только разве ж это наказание?

- А ну-ка все собрались, и чтобы завтра утром были свеженькими и готовыми к тренировкам и патрулю! - рявкнул третий офицер. - Чтобы Кучики-тайчо не пришлось нас больше прикрывать!

Шинигами одобрительно зашумели, а Бьякуя пошел дальше, скрывая рейацу.

Он понимал, что помочь своим людям будет непросто, и слухи о Ренджи будут еще долго гулять по Готею. Все, что Кучики мог сделать - с головой уйти в работу и то же самое посоветовать отряду. Поэтому, вернувшись от Ямамото, Бьякуя сразу сел за стол, намереваясь пересмотреть графики патрулей и тренировок, чтобы усилить нагрузки. Он даже написал несколько предложений, когда его вдруг накрыло. Сразу, единым порывом, заставив задержать дыхание и медленно отложить кисточку подрагивающей рукой, чтобы сжать пальцами виски в тщетном стремлении выдавить из разума причиняющие боль мысли.

Бьякуя перевел взгляд на стол лейтенанта. На нем все осталось так же, как в тот день, когда Ренджи ушел помогать патрулю - недописанный документ с небрежно брошенной сверху кисточкой, пакет с тайяки, выглядывающий из чуть приоткрытого ящика (Абарай часто тайком таскал в офис печенье и бросал его в рот во время работы над бумагами). Казалось, что лейтенант вот-вот вернется, зашумит с порога зацепившимися за дверной косяк ножнами и крикнет:

- Тайчо, миссия завершена успешно! Я вам чуть позже доклад предоставлю, хорошо? Сейчас, только сбегаю в четвертый, посмотрю, как там наших ребят устроили! - и, дождавшись кивка капитана, снова вылетит за дверь, взмахнув растрепавшимся алым хвостом.

Ренджи не было уже четыре дня. А Кучики так и не решился даже задвинуть проклятый ящик и убрать кисточку с засохшей тушью со стола Абарая.

Когда взволнованные офицеры сообщили Бьякуе, что его лейтенант исчез в Гарганте, Кучики был так зол, что не сумел удержать рейацу, и принесшим новость шинигами пришлось поспешно покидать кабинет. Подумать только! Это ж надо было умудриться - подойти к Гарганте, да еще и сражаться рядом с ней! Бьякуя придумывал для рыжего идиота всевозможные наказания. В карцер, на хлеб и воду! А то и вовсе разжаловать из лейтенантов за такую возмутительную халатность! Кучики сердился долго, однако с каждым часом злость уходила, уступая место иным чувствам - волнению, беспокойству, тревоге.

Абарай не сможет вернуться.

Осознание этого пришло скоро, но четыре дня Бьякуя старательно гнал от себя еще одно чувство - отчаяние, которое теперь настигло его.

Было больно признавать это, но Кучики не собирался щадить себя. Он привык к Ренджи. Он знал, что лейтенант порой в шутку называл себя собакой семьи Кучики - преданный, порой по-мальчишески восторженный, всегда готовый прийти на помощь, хотя Бьякуя его никогда не просил о ней. Ренджи был верен своему капитану... Всегда был рядом... Был... А капитан привык к лейтенанту. Бьякуя горько усмехнулся про себя: глупый-глупый Абарай. Да он и сам ни капли не мудрее, потому что пропустил момент, когда привычка вдруг переросла в привязанность. А, как известно, привязанности для главы великого клана должны были быть сведены к минимуму. Он же постоянно умудрялся находить для себя все новые. Даже сейчас, через пятьдесят лет, в течение которых Кучики был уверен, что никто, кроме Хисаны, больше не сможет подойти к нему достаточно близко. Был уверен до того момента, пока не узнал о том, что Абарай, скорее всего, уже не вернется. Вот тогда и обнаружилось, что Ренджи, оказывается, уже успел отвоевать себе место в душе капитана, да так, что тот и не заметил. Просто Абарай вдруг стал нужным, словно... Думать дальше Кучики не желал. Не сейчас, когда нужно сжимать зубы и уговаривать себя мыслить трезво и смириться с неизбежным, а на самом деле хочется наплевать на все и действовать. Разговор с командующим Ямамото был последней, отчаянной попыткой Бьякуи сделать для лейтенанта хотя бы малость, несмотря на то, что Кучики знал - он не может бросить отряд и клан. Однако и не попробовать поговорить с командующим он не мог.

Почему судьба так настойчиво заставляла князя раз за разом натыкаться на банальную истину о том, что понять ценность кого-то возможно, лишь потеряв его. Почему именно Ренджи? Когда он успел стать таким важным? Ответов не находилось, только пальцы почему-то сами тянулись к ноющим вискам и крепко сжимали их. Не думать не получалось. Мысли кружили в сознании глупыми, испуганными животными, и с каждым кругом все больше росла в душе ноющая тоска, справиться с которой больше не было сил.

- Нии-сама? - в кабинет осторожно заглянула Рукия и осталась на пороге, с тревогой глядя на брата.

- Рукия, - Бьякуя быстро поднял голову и посмотрел чуть удивленно, увидев в руках сестры бумаги. - Что случилось?

Девушка медленно подошла и остановилась в нескольких шагах от стола, комкая в кулаке лист.

- Укитаке-тайчо подписал мне разрешение на посещение Мира Живых. Я отправляюсь сегодня, чтобы... - она запнулась и замолчала.

Невысказанные слова были ясны и так. Чтобы увидеть Ичиго и рассказать ему про Ренджи. А уж просить о помощи рыжего риоку не было необходимости - он в любом случае бросился бы спасать друга. Все эти дни Рукия держалась молодцом, ее выдавали только расстроенные глаза с затаившейся в самой глубине болью. Кучики надеялся, что по его взгляду невозможно сказать того же, и он держит себя в руках лучше, чем названая сестра.

- Хорошо, - кивнул Бьякуя.

Рукия помялась еще немного.

- Мне сказали, что вы были у Ямамото-сотайчо, нии-сама. Что он ответил?

- Готей не будет предпринимать никаких мер по спасению Абарая-фукутайчо, - ровно ответил Кучики. - Это приказ командующего.

Сестра восприняла эту новость спокойно. Видимо, тоже хорошо понимала законы Готея и не рассчитывала на успех. Помолчала немного и снова заговорила:

- Нии-сама... - девушка неловко переступила с ноги на ногу. - Я говорила с теми, кто был там, когда Ренджи... Узнала, как выглядел тот арранкар, за которым пошел Ренджи. В общем, я знаю, почему он подошел близко к Гарганте. Когда этот арранкар еще был обычным Пустым... Думаю, это он напал на нас с Ренджи, когда мы были детьми, и убил двух наших друзей. Мы тогда только познакомились, и тут произошло такое... Мы бы никогда не забыли о таком ужасе. Думаю, Ренджи не сдержался, и... - Рукия опустила голову.

Говорить что-то не имело смысла. Да и что мог сказать Бьякуя? Это не снимает с Ренджи ответственности? Офицер, отвечающий за своих людей, не должен позволять эмоциям взять верх над разумом? Правильные, но равнодушные слова, которые Кучики мог произносить перед другими капитанами или командующим, но не перед Рукией, для которой Ренджи был одним из самых близких людей. Да и сам Бьякуя не мог больше себе врать - он очень хотел, чтобы случилось чудо и Абарай вернулся.

Вначале Кучики не понял, что происходит, и лишь через несколько секунд осознал, что Рукия осторожно прикоснулась к его плечу и сразу отдернула пальцы.

- Нии-сама, может быть, вам стоит отдохнуть? - тихо спросила она. - Я понимаю, что на вас теперь все дела отряда, но...

- Все в порядке, Рукия, - голос Бьякуи был немногим громче. - Будь осторожна в Генсее.

Он слишком хорошо понимал, что будет дальше, поэтому так и не смог добавить: "Я буду ждать".

* * *

Через четыре дня с момента своего появления в Уэко Мундо Ренджи обессилено упал на один из многочисленных, похожих друг на друга, как две капли воды, барханов и бездумно уставился в ночное небо. Дни он считал интуитивно, потому что в этой пустыне не было смены дня и ночи, и это тоже медленно сводило с ума.

Не осталось сил даже на ненависть, а ведь еще вчера, кажется, Абарай бесился от невозможности что-либо изменить. Однако холод, пропитавший воздух Уэко Мундо, видимо, уже проник и в душу лейтенанта. Единственное, чего Ренджи хотелось - пить. Невозможность восполнить рейацу привела к тому, что раны заживали плохо, даже те, которые прежде затянулись бы сами, без помощи ребят из четвертого отряда. Еще пара дней, и появится новый повод для беспокойства - воспаление, которое не могло не начаться в сложившихся условиях. Однако Абарай уже не думал об этом, с каждым часом все более предаваясь отчаянью.

Луна снисходительно смотрела на раскинувшего руки шинигами, повернувшись к нему одним ярким боком. Ренджи невольно вспомнил о капитане и горько усмехнулся. Думал ли Кучики о своем лейтенанте, или, возможно, сейчас он уже рассматривает кандидатуры на звание второго офицера в своем отряде? Впрочем, а должно ли это иметь значение для заблудившегося в Уэко Мундо Абарая Ренджи, которому и жить-то осталось, скорее всего, пару недель, если только достаточно сильный противник не попадется раньше. А ведь еще недавно Ренджи мечтал - редко, когда никто не смог бы увидеть на губах глупой влюбленной улыбки - что, возможно, когда-нибудь Бьякуя все же разглядит чувства в глазах своего лейтенанта. И ответит - не согласием, нет, но, быть может, позволит стать чуть ближе. Ведь обоих Кучики - и сестру, и брата - Ренджи давно считал своей семьей... Да, семья, которую он бросил. Рукия... Защитить которую теперь сможет только Бьякуя. Ну, конечно, есть еще Ичиго, ему Ренджи тоже готов был доверить жизнь подруги. Желание сдохнуть прямо здесь, на этом чертовом бархане, чтобы не думать больше, не мучиться, не рвать себе душу, затопило разум. Абарай сжал кулаки и закрыл глаза. Песок под пальцами казался живым, готовым поглотить чужого этому миру человека и превратить его в облако духовных частиц, которое тут же растворится в жадном душном воздухе Уэко Мундо.

Отдавшись на милость отчаянию, Ренджи не сразу почувствовал легкое движение рейацу, пока Забимару не дали ему ментального пинка.

"Сопли подбери, - жестко бросила занпакто. - Рядом кто-то есть".

Абарай резко сел, прислушиваясь к окружающей обстановке. Жить пока все же хотелось, как бы ни переживал он всего мгновение назад.

Слабая, но четкая рейацу приближалась, и встречал ее владельца Абарай уже стоя, сжимая меч твердой рукой. Из-за ближайшей горы песка показалась... детская фигурка. Ренджи, открыв рот, смотрел на маленькую девочку с зелеными кудрями, огромными серо-зелеными глазищами и красными полосками на щеках, похожими на татуировки. Малышка была одета в длинный бесформенный балахон. Абарай принял бы ее за обычного ребенка, если бы не разбитая маска Пустого на голове. Поэтому руки от меча лейтенант не убрал. Но и напасть первым на ребенка, пусть это и арранкар, не смог бы. Девочка просеменила к нему, встала напротив замершего Ренджи, пристально осмотрела его с ног до головы, а потом спросила, обвиняюще ткнув в Абарая пальцем:

- Ты - шинигами? - она смешно шепелявила, как это часто бывает у детей, хотя застывшего в глазах выражения тщательно скрываемой тоски никак не могло быть у такого маленького ребенка.

- Шинигами, - просто подтвердил Ренджи, поскольку врать смысла не было. Он во все глаза рассматривал необычного арранкара. Признаться, Абарай и не знал, что Пустые могут быть такими... маленькими. Вызывающими желание улыбнуться и сказать что-нибудь ободряющее.

Девочка часто заморгала, скривилась и вдруг заревела, закрываясь широким рукавом.

- Шинигами плохие-плохие-плохие! - громко всхлипывала она, размазывая слезы по чумазым щекам. - Они убивают... А Нелл потеряла своих друзей, Нелл теперь совсем-совсем одна, она не хочет, чтобы шинигами ее убивал!

Ренджи догадался, наконец, закрыть рот и подобрать челюсть. А потом попытался успокоить маленького арранкара. В конце концов, от девочки не веяло угрозой, как от обычных Пустых, и было в ее рейацу что-то необычное, ускользающее и нестабильное.

- Не реви, - скривился от чересчур громкого плача Абарай и присел рядом с ребенком на корточки. - Зачем мне тебя убивать? Ты же не хочешь убить меня, верно?

- Нелл не хочет никого убивать, - закивала девочка, глядя на Ренджи огромными, полными слез глазищами. - Нелл хочет найти своих друзей. На нас напало чудовище из песка и разбросало нас по пустыне. И теперь Нелл не с кем играть в вечные догонялки...

Абарай переваривал полученную информацию, осторожно поглаживая девочку по плечу. Она больше не плакала, а просто смотрела на Ренджи. Вероятно, ждала, что тот скажет. Опасности он по-прежнему не чувствовал и решил довериться интуиции, которая подсказывала, что ловушки здесь нет, и перед ним действительно маленький заблудившийся ребенок.

- Значит, тебя зовут Нелл? - уточнил он.

- Нелл Ту! - гордо и четко произнесла девочка, напоследок еще раз хлюпнула носом и приветливо улыбнулась.

- А меня Абарай Ренджи, - представился шинигами.

Девочка снова критически осмотрела его с головы до ног. Ренджи догадывался, что вид у него сейчас - как раз пугать маленьких детей: оборванные рукава косодэ, заляпанная кровью грязная запылившаяся одежда, чумазое лицо, кое-как завязанные волосы. Да еще и кровоточащие раны с наспех наложенными повязками. Абарай попытался изобразить дружелюбную улыбку, но Нелл вдруг спросила, указывая на рану:

- Больно? - и тут же добавила: - Развяжи, Нелл вылечит.

Ренджи удивленно посмотрел на нее, но отодвинулся на небольшое расстояние. Хоть он и чувствовал, что девочка не причинит ему вреда, но все же не собирался безоговорочно доверять незнакомому пока существу.

- Не надо, - он постарался говорить успокаивающе. - Они не болят совсем.

- Врешь ты, да? - насупилась Нелл и потянулась к завязке, но Абарай отвел маленькую ручку.

- Лучше скажи, ты, случайно, не знаешь, можно ли отсюда выбраться? - спросил он, не особо надеясь на ответ. Но Нелл казалась непростым ребенком.

Девочка посмотрела на него с грустью.

- Ты глупый, да? Из Уэко Мундо можно только открыть Гарганту, - из уст ребенка это звучало потешно. - Ты умеешь открывать Гарганту?

- Если бы умел, меня бы тут не было, - буркнул Ренджи и развел руками, горько усмехаясь самому себе. - Ну, значит, я буду идти и дальше вперед, хоть куда-нибудь в итоге да приду.

Он не успел даже моргнуть, как Нелл налетела на него маленьким, но быстрым смерчем, вцепилась в плечи и закричала:

- Ты глупый-глупый-глупый! Вперед идти нельзя! Там будет большой страшный замок! Там живут плохие!

- Вот блин! - выругался Абарай, оторопевший от такой реакции, и с трудом отцепил от себя маленького арранкара. - Перестань уже! Я понял, что там будет Лас Ночес и туда идти нельзя. Но куда-то мне надо идти, не сидеть же на одном месте.

Он держал неожиданно притихшую девочку на вытянутых руках.

- Ты возьмешь Нелл с собой? - вдруг спросила она. - Нелл хочет найти своих друзей, но ей страшно...

Этого Ренджи не ожидал, хоть и понимал в глубине души, что уже не сможет просто так оставить маленького арранкара.

- Мне нужно место, где можно укрыться хоть на некоторое время, пока я что-нибудь не придумаю, - объяснил он. - И еще... со мной может быть опасно.

Нелл наморщила нос и задумалась:

- В Лесу Меносов страшно, но зато легче скрывать рейацу. Там нет песка, и много деревьев.

- Ты откуда такие слова знаешь - "рейацу", "Гарганта"? - открыл рот Ренджи, но, получив в ответ только высунутый язык, просто махнул рукой. - Лес Меносов, так Лес Меносов. Выбора у меня все равно нет. Идем, что ли.

- А ты поиграешь с Нелл в вечные догонялки? - хитро прищурилась девочка, на что Абарай закатил глаза и взял чересчур активного маленького арранкара под мышку.

* * *

- Айзен-тайчо, у нас гость, - Гин появился за троном владыки Уэко Мундо неожиданно. Не слышно было ни звука открывающейся двери, ни движения воздуха, ни колебаний рейацу. - Пожаловал ваш бывший офицер.

- А, Абарай, - без интереса отозвался Айзен. - Зачем ты мне говоришь о нем, Гин?

Ичимару вздохнул, делая вид, что расстроен.

- Как жаль, что моя информация не представляет для вас ценности. Прикажете… разобраться с ним?

Соске подпер рукой подбородок, опершись локтем на подлокотник трона, задумчиво посмотрел на Гина и, помолчав пару мгновений, заговорил с легким удивлением:

- Кажется, сидение на одном месте не идет мне на пользу. Нет, не надо разбираться. Абарай мне пригодится. Я как-то выпустил из виду, что он обладает банкаем, а значит, идеально подходит для моей цели, - на миг в глазах владыки сверкнули искры интереса. - Скажешь Заэлю, чтобы был готов, и отдашь распоряжение Улькиорре.

Ичимару чуть поклонился, принимая приказ.

- Теперь я точно вижу, что милосердие не знакомо вам, Айзен-тайчо, - протянул он с притворным удивлением.

- Неужели тебе оно знакомо? - усмехнулся владыка. - У меня есть цель, и прямо мне в руки падает средство ее достижения. Не вижу повода для терзаний.

- Говорят, что выросшие в Руконгае и не сломавшиеся порой становятся благородными и милосердными… дураками. Посмотрите на Абарая, и вы убедитесь, что так оно и есть, - развел руками Ичимару.

- Ты тоже вырос в Руконгае и тоже не был одинок, разве нет? - с улыбкой парировал Айзен. - Что же помешало тебе стать таким же, как Ренджи?

- Видимо, я был слишком умен для этого, Айзен-тайчо, - упавшая на лицо челка завесила и без того прищуренные глаза Гина. И отвернулся он, чтобы выйти, на одно короткое мгновение поспешнее, чем обычно.


Глава 2. Цена ошибки

Прежде, чем отправиться в Лес Меносов, Ренджи и его спутнице пришлось посетить еще одно место. Нелл не хотела слушать возражений Абарая, не желавшего нигде задерживаться, и попросту закатила ему настоящую детскую истерику со знатным ревом, так что рыжему ничего не оставалось, как согласиться.

Назвать это место оазисом было нельзя. Из-под большого темного камня - яркого пятна на уныло-песочном фоне пустыни - едва пробивался маленький ручеек. Он впадал в небольшое озерцо, больше напоминающее болото, потому что вода в нем пахла затхлостью, а на дне виднелись остатки каких-то полусгнивших растений. Ренджи не сумел удержаться от того, чтобы ускорить шаг и поспешно упасть на колени возле "озерца". Однако пить из него побрезговал, как бы ни мучила жажда - не хотелось подхватить неизвестную уэкомундовскую инфекцию и слечь посередине пустыни. Абарай повернулся к камню, набрал в пригоршни вытекающую из-под него воду и начал с наслаждением пить, не обращая внимания на то, что капли стекают по подбородку и шее, холодят забинтованную грудь. С каждым глотком Ренджи чувствовал, как к нему возвращается рейацу легкими покалываниями во всем теле. Голова кружилась от такого внезапного прилива духовной силы, но Абарай все равно пил, захлебываясь, пока не закашлялся, и лишь тогда сумел, наконец, отдышаться. Вытер капли с подбородка и оглянулся на Нелл. Девочка выглядела удивительно довольной, и Ренджи неожиданно покраснел от ее слишком взрослого и понимающего взгляда.

- Что? - со смесью смущения и вызова спросил Абарай. - Да, я уже понял, что ты хотела как лучше. Спасибо.

Нелл расплылась в улыбке, показав отсутствующий верхний клык. Видимо, именно из-за него она шепелявила.

- Нелл знала, что тебе это нужно, - удовлетворенно сказала девочка.

- Пора устраиваться на ночлег, - предложил Ренджи. - Мы уже давно идем без отдыха, надо набраться сил перед последним рывком до этого твоего Леса Меносов. Отойдем подальше от этого водопоя, вон там есть симпатичный... хм... бархан.

- А догонялки? - тут же надулась Нелл. - В Лесу Меносов уже не поиграешь в вечные догонялки, а только в прятки.

- Завтра, - пообещал Ренджи и тут же поправился: - Ну, то есть, когда проснемся. Пошли уже.

Девочка долго возилась под боком у Абарая, устраиваясь. Недовольно сопела ему в плечо, даже пыталась пощекотать лейтенанта, чтобы тот обратил на нее внимание, но потом вдруг в один миг заснула. Ренджи, однако, не мог поймать раз за разом ускользающий сон. Лежал, инстинктивно прижимая к себе маленького арранкара, невольно вспоминал холодные, до сведенных рук и ног и синих губ, ночи в Инузури, когда им с Рукией приходилось считать часы до рассвета, потому что согреться возле едва тлеющего костра было невозможно.

И голодный Руконгай, и Сейрейтей, и служба в Готее теперь казались Абараю чем-то далеким, почти нереальным и зыбким, словно бесконечный песок вокруг. Однако Ренджи по-прежнему хотелось цепляться за ту, прошлую жизнь. Даже если это не самые радужные руконгайские воспоминания.

Они с Рукией и остальными маленькими беспризорниками засыпали под колыбельные своих желудков. То была иная жизнь, тяжелая, беспощадная, в чем-то животная, почти непосильная для детских плеч. Однако в те времена и Ренджи, и Рукия, и их друзья попросту не знали иной. Поэтому, оглядываясь назад, Абарай все же мог с уверенностью сказать, что был счастлив там самым непостижимым детским счастьем, когда каждая новая деталь окружающего мира кажется настоящим чудом, а любые удача, успех или просто доброта попавшегося на пути человека тут же разгоняют мрачное настроение и дарят надежду. Глядя на мирно спящую Нелл, Абарай ощутил, как губы невольно складываются в улыбку. Когда ты больше не один, то жажда жизни неизбежно оттесняет еще недавно властвовавшую в сердце безысходность. Выжить и спастись не только ради себя, но и потому, что тебе есть, кого защищать и о ком заботиться. Теперь Ренджи был готов зубами отрывать у судьбы любой шанс на возвращение в Сообщество Душ.

Маленький арранкар ему очень нравился. Несмотря на то, что Нелл часто капризничала и все время требовала уделять ей как можно больше внимания, Абарай чувствовал, что это не детская привередливость или избалованность, а маска, которую девочка, возможно, и сама не осознает. Однако Ренджи слишком хорошо понимал, что нельзя вот так просто сочетать глубокую, не каждому взрослому доступную мудрость и детские шалости, могущие ввести в заблуждение. В девочке явно скрывалась какая-то загадка. А ее рейацу… Ренджи никак не мог объяснить, что же в ней удивляет и настораживает его. Он по-прежнему не чувствовал опасности от Нелл, да и вообще плохо разбирался в такой тонкой штуке, как профиль духовной силы, но явно ощущал аномалию в распределении рейацу у девочки. Особенно в районе разбитой маски. Насколько Абарай помнил, у арранкаров не должно быть таких трещин в остатках масок, да и как может ребенок найти в себе силы, чтобы сломать маску Пустого и стать не просто адьюкасом, а арранкаром? Ренджи подозревал, что Нелл скрывает в себе какую-то загадку, но все равно не мог избавиться от быстро растущей привязанности к маленькому Пустому, возникшей не только потому, что Нелл помогла Ренджи почувствовать себя живым, но и потому, что девочка была доброй, честной, открытой, умеющей по-настоящему сопереживать. Возможно, удача все же повернулась к горе-лейтенанту лицом, а не тем местом, куда обычно капитан Зараки без зазрения совести посылал своих и чужих по поводу и без оного. Возможно, Ренджи сумеет вернуться в Сейрейтей. Стойко вытерпит пинки возмущенной Рукии, которая, конечно же, переживала за него. Выслушает холодные, хлещущие, словно пощечины, нотации капитана, который выскажет подчиненному (несомненно, бывшему, в этом Абарай не сомневался) все, что думает о нем. Получит крепкий подзатыльник от примчавшегося в Сообщество Душ Ичиго. И будет… счастлив. Пускай и в другом отряде, и в низком звании, но счастлив. А если командующий Ямамото решит, что лейтенанта нужно отдать под трибунал… Ну, что же, умрет, но дома, а не в чертовой пустыне.

Предаваться мечтам Ренджи пришлось недолго, ровно до того момента, пока он, уже проваливаясь в беспокойный сон, вдруг не почувствовал приближение чьей-то рейацу. И хотя ее владелец тщательно скрывал свою духовную силу, у Абарая в последние дни были слишком напряжены все чувства, потому даже малейшее ее колебание в окружающем фоне он ощущал четко. Ренджи еще не пошевелился, а Нелл уже вскочила, оглядываясь круглыми, как блюдца, глазами по сторонам. Потом тесно прижалась к резко севшему Абараю и прошептала:

- Страшно… Нелл страшно.

- Тихо, - быстро ответил тот, инстинктивно обнимая девочку. - Сейчас посмотрим, кто к нам пожаловал.

- Ренджи… - пробормотала та куда-то в бок рыжему. - Нам надо убегать… Быстро-быстро.

- Погоди убегать, - усмехнулся Абарай и встал, не выпуская Нелл. - Я еще кое на что гожусь, – размял правое плечо и потянул из ножен Забимару…

Удар чужой рейацу был таким сильным, что Ренджи не только не сумел устоять на ногах, но и пропахал по песку несколько метров. Упал, перекатываясь на бок, чтобы не придавить девочку, и вскочил. Носом пошла кровь, Абарай сердито вытер ее рукавом, не сводя глаз со своего врага.

Перед лейтенантом стоял невысокий, худощавый, почти хрупкий арранкар с частью белой костяной маски на голове. Черноволосый, с огромными зелеными глазами и зелеными же полосками "слез" на щеках. Пустой не двинулся с места и не вытащил рук из прорезей белых хакама, не говоря уже о том, чтобы потянуться к мечу на поясе. Он казался сделанным из такой же белой кости, как и его маска, и только волосы и глаза словно раскрасила рука неведомого художника, чтобы добавить монохромному портрету каких-то красок. Лейтенант вспомнил рассказ Ичиго и другие доклады в Готее и понял, что этот арранкар был из Эспады, причем едва ли не самым сильным из нее.

- Кто ты? - зарычал Ренджи. Нелл цеплялась за его хакама и что-то испуганно лепетала. - Что тебе нужно?

- Ты нужен Айзену-сама, - медленно, скупо, как будто жалея слова для напряженного и готового к бою шинигами, проговорил Пустой. - С твоей стороны будет разумным не сопротивляться, - и добавил, словно выплюнул, - мусор.

- Что ты сказал? - яростно вскинулся Абарай. - Лучше уйди с дороги! - Пустой чуть сдвинулся, намереваясь сделать шаг вперед. - Реви, Забимару!

Клинок рванулся к врагу, но зубья задели лишь холодный воздух - арранкар легко ушел в сторону и снова остановился белым изваянием. Руки он по-прежнему держал на поясе.

- Ты глуп, шинигами, - презрительно бросил Пустой и снова ударил рейацу. Ренджи как будто снесло волной обжигающе холодного воздуха. Духовная сила хлестала по телу гибкими плетями. Абарай выставил перед собой занпакто, но все равно не сумел устоять и завалился набок, задыхаясь. Рукоять Забимару стала скользкой, и Ренджи понял, что от огромной концентрации рейацу его раны снова открылись.

Плохо. С потерей крови сражаться с таким серьезным соперником было самоубийственно. Абарай и так напоминал себе решето, через которое все время утекает духовная сила, а теперь дело и вовсе принимало нешуточный оборот. Сквозь шум в ушах он услышал, как Нелл зовет его:

- Ренджи! Ренджи!

Он сплюнул мерзкую на вкус кровь на песок и обернулся. Арранкар тоже перевел немигающий взгляд на девочку…

Шунповать было больно, Ренджи даже порадовался, что его не размазало по пустыне, и он сумел принять предназначавшийся Нелл удар рейацу на свой меч. Быстро вытер пот со лба и взмахнул Забимару, указав острием клинка на Пустого. Тот впервые, кажется, с момента своего появления, моргнул. Продолговатые, как у зверя, зрачки, дернулись, чуть расширившись.

- Что ты делаешь? - в голосе прорезалось удивление. - Зачем ты защищаешь ее? Разве задача шинигами не убийство Пустых?

Ренджи искривил губы в злой усмешке.

- Чего выпучился? Я не убиваю тех, кто мне помогает. Тех, кому я нужен! И тех, кто нужен мне! И мне пофиг - Пустой это или еще кто-то! - Каждая фраза сопровождалась ударом Забимару.

- Я не понимаю, - продолжал говорить арранкар, легко уворачиваясь от всех выпадов лейтенанта. - Что значит "нужен"? Мне нужны души, чтобы питаться, но я не буду защищать их. Я должен служить Айзену-сама и защищать его, но я не отношусь к нему так, как ты к ней… Я не понимаю…

- И не поймешь! - Ренджи сделал обманный маневр, притворившись, что будет атаковать шикаем, а сам мгновенно вернул меч к себе и выставил вперед ладонь. - Хадо номер тридцать три, залп алого пламени!

Красный шар взорвался перед лицом арранкара, на миг дезориентировав его. Абарай воспользовался этим, чтобы схватить Нелл и отшунповать как можно дальше. Он понимал, что противостоять такому врагу можно лишь в банкае, и мог только надеяться, что у него хватит рейацу для этого. Ренджи посадил девочку на песок и поднял меч. Пустой изумленно провел пальцами по едва заметной красной полосе на щеке и цветом лица окончательно слился со своей маской.

Налетевший порыв ветра поднял в воздух песок, закрутил его в десятки крошечных смерчей, ударивших в лицо. Пустыня была недовольна развернувшейся на ее теле битвой и словно пыталась остудить боевой пыл чужака-шинигами холодными воздушными потоками, смешанными с больно царапающими щеки песчинками. Сдаться? Подчиниться? Прекратить, вероятно, бессмысленное сопротивление?

Никогда!

Ренджи собрал все рейацу и мысленно обратился к Забимару:

"Не подведите меня…"

"Сам-то не сдрейфь", - хмыкнула та в ответ, но слишком много напряжения было в ее голосе.

Рейацу запылала привычным алым пламенем.

- Бан…

Руку Абарая вдруг словно в тиски зажали. Он даже вскрикнул от резкой боли и вытаращился на арранкара, чьи пальцы крепко держали его запястье. Черт, как этот хрупкий Пустой, которого Ренджи, кажется, мог бы поднять, как пушинку, одной рукой, таил в себе такую неимоверную силу?

- Ты действительно глуп, шинигами, - ровно проговорил загадочный Эспада. - Теперь я понимаю Айзена-сама, который не пожелал находиться рядом с мусором, подобным тебе.

Абарай задохнулся от возмущения, но тут же подавился проклятием, увидев, как на пальце свободной руки Пустого рождается зеленый огонек будущего серо. Ренджи почти полностью парализовало, как тогда, во время битвы с капитаном Кучики, когда от чужой духовной силы он не мог пошевелить даже пальцем. Ренджи все-таки нашел в себе силы поднять горящие глаза на арранкара и застыл, пораженный пустотой его взгляда. Это было не равнодушие, нет, нечто куда более страшное проглядывало из-за продолговатых зрачков. Так смотрят не звери. Мертвые, бездушные существа, не знающие ничего, кроме вечного голода и по прихоти судьбы принявшие человеческий облик. Абарай вспомнил своего командира, его вводящую в заблуждение хрупкость тела. Бьякую, которого многие до сих пор считали бесчувственной ледышкой… Глупые. Глаза капитана Кучики были живыми, выражающими множество оттенков настроения капитана, нужно было лишь присмотреться повнимательнее.

Чувствуя, как серо обжигает грудь, Ренджи попытался представить себе вместо безжизненной зелени глаз Пустого усталую серость взгляда Бьякуи. Так было легче смириться с поражением. Он еще успел подумать о том, что будет с Нелл, а потом зеленая обжигающая волна смела все - и окружающую реальность, и собственные ощущения.

* * *

Пришел в себя Абарай резко, без обычных тумана в голове, ленивого и замедленного течения мыслей, нежелания возвращаться в реальный мир. Только боль в ранах была почти привычной. В отличие от боли в вывернутых руках. Капитан Унохана, вроде бы, еще никогда не скручивала раненых по рукам и ногам, если только это не были крайние случаи. Тут к Ренджи все-таки вернулись чувства, и он подавился вздохом - руки за спиной были сведены так сильно, что, казалось, стоит сделать даже крошечное движение, как тут же будут вывихнуты сразу оба плечевых сустава. Ногами тоже невозможно было пошевелить. Хуже всего было то, что крепкие путы полностью поглощали рейацу, и Абарай испытал на себе весь незабываемый букет ощущений тяжелораненого человека, с которым особо не церемонились. Кто-то славно постарался и не пожалел сил, дабы пленный и дышать старался через раз, чтобы не было так больно. Кто-то? Ренджи сжал зубы и крепче прижался щекой к холодной гладкой поверхности. Тот самый загадочный арранкар из Эспады явно приложил свою руку к такому унизительному положению лейтенанта. Ярость, смешанная со стыдом - обычные эмоции проигравшего воина, но Ренджи беспокоился не только о своем поражении. Он не сумел помочь Нелл. Где она теперь? Что с ней? Арранкар говорил, что ему нужен только Абарай, однако верить словам Пустого, да еще и явно приближенного к Айзену, рыжий не собирался, пусть не надеются обдурить его! От того отмороженного Эспады можно ожидать чего угодно, у него же глаза были мертвые, как у куклы.

Потому Ренджи не собирался отлеживаться неизвестно где, пускай пока и не представлял, как можно даже предпринять попытку освободиться. Он с трудом повернул голову - в конце концов, для начала стоило понять, куда его притащил чертов арранкар.

"Охренеть! - первой выразила свое отношение к окружающей обстановке змеиная сущность Забимару. - Ренджи, мы круто влипли!".

- Без тебя вижу, - еле шевеля губами, проговорил тот.

Научные лаборатории Абарая всегда не то чтобы пугали, но вызывали у него сильное недоверие. Впрочем, не у него одного. Вотчина двенадцатого отряда уже более ста лет считалась местом, куда благоразумному шинигами следует заходить как можно реже из соображений прежде всего собственной безопасности. Бюро Исследований подчинялось, кажется, только капитану Маюри, хотя формально Готей-13 и Совет Сорока Шести должны были контролировать его деятельность. На деле же контроль был весьма условным, хотя бы по той причине, что никто из шинигами и членов Совета попросту не обладал достаточными знаниями, чтобы полностью оценить деятельность детища Урахары. Впрочем, пока такое положение дел устраивало все стороны, в особенности сейчас, в военное время, когда разработки ученых могли сыграть важную роль в грядущих событиях. В воздухе пахло готовящимися сражениями, поэтому капитану двенадцатого отряда была предоставлена почти полная свобода.

И должно же было Абараю так не повезти, что даже в Уэко Мундо его притащили в какую-то лабораторию! Возможно, в мире существовали лаборатории с более дружественной атмосферой, но здесь все слишком напоминало двенадцатый отряд, и надеяться на то, что хозяин всех этих пугающих одним только своим видом приборов будет благосклонен к пленнику, не приходилось. Прежде всего потому, что Ренджи оставили на высоком столе, подозрительно напоминающем операционный. При взгляде на прикрепленные к нему ремни, которыми должны были удерживаться ноги и руки несчастного пациента, Абарая затошнило. Он быстро перевел взгляд на другие детали обстановки, решив, что куда полезнее будет разобраться с устройством этого места, определить, где находится выход, как расположены маленькие решетчатые окошки и проходы между оборудованием. В конце концов, не стоило оставлять надежды на побег.

Незнакомая духовная сила заставила вжаться в пахнущий дезинфектантом стол и закусить губу. В помещение вошел кто-то с приторной, душащей реайцу, от которой к горлу подкатил ком. Ренджи с неудовольствием почувствовал, что руки и ноги мелко дрожат. Давно он не ощущал себя новичком, попавшим под сильный поток духовной силы.

- Пришел в себя? Прекрасно, - раздался откуда-то сбоку неприятный высокий голос, больно резанувший по ушам. Ренджи извернулся, стараясь рассмотреть говорившего, но только зашипел от боли - пошевелиться было невозможно. На совесть скрутили, гады.

- Если сам видишь, что я очухался, зачем тогда спрашиваешь? - хрипло спросил Абарай и выплюнул попавшую в рот красную прядь.

- А ты невежлив, Абарай Ренджи, - ответил неизвестный и мерзко хихикнул. - Неужели не страшно? Я вижу тебя и все знаю о тебе, а ты не можешь даже голову повернуть.

- А ты подойди ближе, тогда и узнаешь, что я могу, - запальчиво бросил рыжий, хоть и понимал, что все сказанное им - бравада. В горле пересохло, и слова царапали глотку, однако молчать Ренджи был не намерен.

Незнакомец засмеялся противно - высокие ноты били по барабанным перепонкам.

- Все, как я и думал. Объект совершенно не умеет оценивать окружающую обстановку и свои силы. Неудивительно, что он, в конце концов, оказался тут, на моем столе.

- Заткнись! - прорычал Ренджи и сжал зубы. Он чувствовал себя жалким, потому что допустил все то, что случилось с ним.

Шаги приблизились, и чужая рука схватила Абарая за волосы, заставляя открыть глаза и обратить внимание на стоящего рядом арранкара.

Он был высоким, в обтягивающих стройную фигуру белых одеждах. Красиво уложенные розовые волосы, большие глаза и очки в узкой оправе, сделанной из кусочков костяной маски, делали его немного похожим на женщину. Но женщину истеричную и опасную. А жадный огонь в глазах слишком напоминал взгляд капитана двенадцатого отряда. Так смотрят на подопытного кролика в клетке, а не лейтенанта с банкаем. Ренджи сердито мотнул головой, но только сделал себе больнее.

- Тихо-тихо, не дергайся, - арранкар еще некоторое время смотрел на пышущего гневом Абарая, а потом отпустил, брезгливо стряхнул с пальцев красные волосы и хищно улыбнулся, еще более усилив сходство с капитаном Куроцучи.

- Это прекрасно, это просто изумительно! Это идеально подходит мне! - он даже хлопнул в ладоши несколько раз, но Ренджи не смотрел на него. Почувствовав приближение знакомой рейацу, Абарай ощетинился и снова дернулся.

Айзен вошел в лабораторию неспешно, словно не собирался заходить, но все же случайно ступил в открытую дверь и благосклонно решил остаться, оказав честь присутствующим. Огляделся по сторонам и лишь через пару мгновений поймал напряженный взгляд Ренджи.

- О, Абарай-кун, рад видеть тебя в моем доме. Вижу, тебя хорошо принимают, - он небрежно отбросил со лба каштановую прядь и склонился над замершим лейтенантом.

- Что тебе надо? - со злостью бросил рыжий. Злость помогала задавить страх - Абарай слишком хорошо помнил силу бывшего капитана, то, с какой легкостью тот остановил меч Ичиго в банкае и его, Ренджи, Хига Зекко. Рейацу Айзен явно приглушил, иначе вместо лейтенанта шестого отряда уже была бы горстка духовных частиц. - Я... я ничего не скажу тебе!

- Тебе и не нужно ничего говорить, Абарай-кун, - почти ласково произнес бывший капитан. - Тебе и делать тоже ничего не нужно. Можешь гордиться - ты станешь тем шинигами, что откроет мне новый путь...

- Что за бред?! - со смесью ярости и недоумения прорычал Ренджи. - Я не собираюсь помогать вам!

- Разве я просил твоей помощи? - насмешливо отозвался Айзен и скользнул пальцами по лбу лейтенанта. Абарая словно парализовало, он с ужасом подумал, что бывший капитан читает его мысли, видит его насквозь - не только тело, но и душу. Все страхи, желания, мечты, воспоминания открыты сейчас для хозяина Лас Ночес. Усилием воли Абарай заставил себя успокоиться. Это глупости. Шинигами не всесильны, они не могут читать мысли.

"Но то шинигами, - закралась предательская мысль. - А кто знает, что такое Айзен теперь?".

- Айзен-сама, - розоволосый арранкар замер в поклоне. - Позвольте мне начать! Мне не терпится, наконец, попробовать!

- Подожди немного, Заэль, - мягко осадил Пустого владыка Уэко Мундо, и тот замер, хотя руки у него дрожали в предвкушении. Ренджи передернуло. - Ты ведь, наверное, даже не представился нашему гостю. А ведь вам еще работать вместе. Абарай-кун, это Заэль Апорро Гранц, единственный ученый во всем Уэко Мундо, глава этой лаборатории и мой Восьмой Эспада.

- Эспада... - повторил Ренджи и внимательнее присмотрелся к улыбающемуся арранкару. Эх, освободиться бы от пут, взять Забимару, тогда и посмотрели бы, чего стоит этот Эспада.

- Приятно познакомиться, - издевательски протянул Заэль Апорро. – Правда, я и так все о тебе знаю. О тебе и твоем занпакто - Забимару. О твоих техниках, о способах вести битву, даже о твоих привязанностях, пристрастиях и фобиях. Разве это не прекрасно? - он наклонился к пленнику и легко провел пальцами по его щеке. Абарай яростно сверкнул глазами и уклонился от прикосновения.

- Ты такой интересный объект, - рука в белой перчатке проследила линию татуировок на груди, а потом палец указал в лицо Ренджи. - Может быть, мы не будем тратить время, и ты просто отдашь мне свой меч?

Лейтенант решил, что ослышался.

- Хватит издеваться, - прорычал он и вскрикнул от боли в скрученных руках. - Забимару и так у вас.

- Его физическая часть, Абарай-кун, - снова вступил в разговор Айзен. - Ты же знаешь, что занпакто - часть души шинигами. Без нее он всего лишь мертвая сталь. Так вот, мне нужна эта часть твоей души.

- Что? - переспросил Ренджи, уверенный, что просто неверно понял.

- Именно, Абарай-кун, именно, - кивнул бывший капитан и стал с интересом наблюдать за тем, как недоумение на лице пленника сменяется злостью пополам со страхом. - Моя Эспада сильна, но она использует силу только Пустых. Как ты знаешь, существуют вайзарды, объединяющие в себе силы шинигами и Пустых, однако в основе их лежит все же душа шинигами. Я хочу соединить силу арранкара и занпакто шинигами. Рессурексион и шикай с банкаем. Это позволит получить новых существ, в основе которых, в отличие от вайзардов, будет сила Пустых. Такой вариант мне кажется в чем-то более перспективным, чем вайзарды. Совершенное оружие.

Ренджи смотрел на владыку Уэко Мундо широко раскрытыми глазами. О чем говорит этот человек?

- Вы... вы это серьезно? - тихо спросил он. - Невозможно...

- Отчего же? - улыбнулся Айзен. - У тебя есть занпакто - сильный, с полноценной, развитой личностью. Вы с ним уже достигли банкая, а значит, близки к пределу отношений шинигами со своим мечом. Мне нужен Забимару, Абарай-кун. Всего лишь часть твоей души.

Ренджи ощутил, как стекает по спине холодный пот. То, что говорил этот человек, было бредом, рожденным каким-то ненормальным, извращенным разумом. Лейтенант знал, что Айзен хотел раздвинуть привычные для шинигами рамки, чтобы не быть скованным никакими правилами. Развиваться и менять окружающий мир так, как хочется, не думая ни о какой морали, кроме личного желания стать богом. Умом Ренджи понимал, что это значит, но принять подобное... нечеловеческое отношение не мог. И вот теперь ему предлагают просто отрезать кусок души таким спокойным голосом, как будто речь идет о том, чтобы Абарай отдал Айзену какой-нибудь не особо важный предмет гардероба, вроде старой юкаты, которая самому рыжему давно не нужна.

Заэль провел пальцами по кнопкам на одном из многочисленных приборов и вытащил ящик, где звякнули инструменты. Повернулся к Ренджи и показал ему какие-то бумаги.

- Айзен-сама уже пробовал несколько раз отделить духовные мечи от душ шинигами. После восстания занпакто и информации о том, что Дикие Мечи могут сливаться с Пустыми, мы тут же начали действовать. К сожалению, у обычных занпакто связь с Хозяевами недостаточно развита, их личности плохо сформированы. Многие шинигами даже не дожили до отделения духовного меча.

- Помнишь пропавшую группу из восьмого отряда, Абарай-кун? Месяца три назад?

- Ублюдки… - выругался тот.

Группу Ренджи помнил. Шестой отряд участвовал в безрезультатных поисках пропавших шинигами. А капитан Кьораку еще долго не прекращал искать своих людей сам, и, хотя он пытался скрыть это, почти все в Готее знали, что он переживает о случившемся.

- Ты - идеальная кандидатура, Абарай-кун, - голос Айзена звучал ровно. Он всего лишь констатировал факт. И Ренджи был для него просто маленькой ступенькой на той лестнице в небо, по которой бывший капитан пятого отряда шел, оказывается, уже долгое время. - У тебя есть банкай. Не каждый день к нам попадает шинигами с банкаем. Поэтому я оставляю тебя на попечение Заэля Апорро. Всего хорошего, Абарай-кун. - Айзен равнодушно скользнул взглядом по Ренджи и вышел. Владыка слишком быстро разогнал скуку, и бывший подчиненный больше не был ему интересен.

Ренджи зажмурился. Это все сон, бред, еще более худший и страшный, чем холодная пустыня.

"Не боись, Ренджи, прорвемся", - робко подал голос Змейка, но прозвучал он неуверенно.

В плечо рыжего больно впилась рука, ногти врезались в кожу, так что он застонал. Глаза Заэля Апорро пугали ничуть не меньше, чем взгляд того загадочного Эспады, по вине которого Абарай сейчас находился тут. Сумасшедший огонь столь же страшен, как и мертвое равнодушие.

- Ну, что же, отдашь мне занпакто добровольно, или... - арранкар облизнул губы. - Будем... играть?

- А пошел ты... - сплюнул Ренджи. - И убери руки. Хрен вы получите Забимару, ясно?

- Ты не в том положении, чтобы ставить условия, - ответил Гранц, еще сильнее сжимая пальцы, и вздохнул в притворном расстройстве. - Поверь мне, я умею добиваться того, чего хочу. Любыми способами. И ты даже не представляешь, какие это могут быть способы.

Хихиканье арранкара ударило по нервам и заставило Ренджи невольно вздрогнуть. Он понимал, что значит "любые способы", но был готов на все, чтобы защитить Забимару. В конце концов, был ли у него иной выход? Отдать свою душу, чтобы создать страшную химеру? Ответ очевиден - нет, и еще раз нет. Что бы ни ждало его впереди.

* * *

Поместье не хотело готовиться ко сну - чувствовало тревогу хозяина и оттого старалось всячески напомнить о себе то звуком упавшей спелой сливы, то шелестом крон старого сада, то шорохом открываемых седзи, то стоном досок на энгаве, то всплеском воды в пруду, когда карпы показывали свои золотистые спины и большие головы. Поместье не хотело, чтобы хозяин переживал и волновался, слишком много на своем веку оно повидало горя и бед. Даже нынешний глава клана пережил уже не одну потерю, и особняк был свидетелем того, как он позволял себе отдаться боли и отчаянию. И сейчас у старого дома вновь появился повод для беспокойства.

Хозяин поместья стоял возле пруда с карпами и бросал в воду хлебные крошки, но взгляд его блуждал по вершинам деревьев и то и дело обращался к темнеющему небу. На водную гладь и суетящихся рыб князь не смотрел. Совершал все действия почти бездумно, не желая пускать в разум лишнюю мысль. Ожидание чего-то непоправимого раздражало, заставляло делать вид, будто ничего не происходит, однако с каждым часом притворяться становилось все труднее.

- Бьякуя! - Ичиго появился рядом неожиданно, и Кучики даже немного удивился тому, что не успел почувствовать рейацу Куросаки - неужели мальчишка все-таки научился прятать духовную силу? - Бьякуя! Ты что, действительно не идешь с нами за Ренджи?

Кучики медленно повернулся, предварительно бросив в пруд оставшиеся крошки и аккуратно отряхнув руки. Так и есть - рыжий наглец стоял в нескольких шагах от него, сердито сверкал глазами, не отнимая пальцев от рукояти занпакто.

- Что ты хочешь услышать от меня, Куросаки Ичиго? - поднял брови Бьякуя. - Ты и так уже все сказал. К чему мне повторяться?

Ичиго подавился уже приготовленными словами, но быстро отдышался и явно приготовился к гневной отповеди равнодушному аристократу, когда на него налетела выскочившая словно из ниоткуда Рукия.

- Дурачина! - зашипела она и больно ущипнула временного шинигами за бок. Ичиго снова задохнулся и уставился на девушку ничего не понимающим взглядом.

- Ты чего? - обиженно спросил он.

- Того! - Рукия зыркнула в сторону брата, покраснела, но все равно продолжила. - Нии-сама не может пойти с нами, ясно? А будешь нести всякую чушь, получишь еще!

- Понял я, понял, - буркнул Ичиго, напоролся на ледяной взгляд Бьякуи и растерянно моргнул - находиться между двумя недовольными Кучики было страшновато даже для него.

- Нии-сама, - Рукия потупилась, но потом вскинула голову, решительно смахнула темную прядку со лба. - Урахара-сан завтра откроет нам врата в Уэко Мундо. Исида и Чад тоже идут с нами...

- А ты могла бы остаться, мы и сами справились бы, - пробормотал Ичиго, и сразу получил по ноге.

- Я Ренджи не брошу, поэтому даже и не заикайся про эти глупости больше, ясно? - теперь Рукия была по-настоящему сердита.

- Ясно, ясно, не бей только, - попросил Куросаки.

Бьякуя смотрел на них, толкающих друг друга локтями, покрасневших от жаркого препирательства, и чувствовал, как поднимается в горле липкий ком, мешающий дышать. Что он, глава клана, сейчас творит? О чем думает? Рукию нужно запереть в поместье (благо в доме есть несколько комнат с такой защитой, что и не каждый капитан выберется без посторонней помощи), Куросаки отправить обратно в Мир Живых и вправить мозги Урахаре, чтобы тот не вздумал играть с вратами в Уэко Мундо и открывать их детям. Пусть Рукия возненавидит брата, но зато останется жива. Нужно просто выждать, пока не погаснет последняя надежда, и тогда никто больше не будет рваться в мир Пустых. Все вернется на круги своя. Впрочем, Бьякуя не мог врать себе - Рукия и Ичиго надежду никогда не потеряют, они пойдут за Ренджи, сколько бы времени после его исчезновения ни прошло. Смирение незнакомо им, как и самому Абараю, их никто не учил этой тяжелой науке - укрощению своего нрава, умению склонить голову и принять неизбежное. Они называют это малодушием, Бьякуя - рациональностью. Возможно, они все неправы, не было у Кучики сил для этих игр со словами. Кажется, он снова поступает неразумно, и это начинает входить в привычку. С появлением в Сообществе Душ Куросаки Ичиго Бьякуя слишком часто стал забывать о том, что долг не терпит таких беспечных решений.

Тем не менее, он пытался продумать, как будет прикрывать Рукию перед командующим и как будет действовать, если сестра не вернется в течение нескольких дней. Не зря вчера Бьякуя открыл ящик с одеждой, достал свою старую теплую накидку, к которой давно не прикасался, и вытащил уже запылившуюся флягу для воды. В последнее время все дальние патрули брал на себя Ренджи, не любящий сидеть на одном месте. Бьякуя предпочитал не спорить с лейтенантом, тем более что сам капитан предпочитал размеренную, спокойную работу в офисе долгим походам в Руконгай. В свое время он достаточно побывал на длительных дежурствах и не стремился повторять этот опыт слишком часто. Теперь, видимо, все поменяется. Если только... Он останется капитаном. Нарушивших приказ генерала не оставляют капитанами. Завтра или послезавтра нужно будет оставить распоряжения управляющему касательно того, что говорить вассалам, если...

И все же, боги, что они творят?

- Нии-сама, - Рукия заглядывала брату в глаза. - Мы вернемся, честное слово. Вернемся вместе с Ренджи.

- Даже не сомневайся! - хмыкнул Ичиго и пытливо всмотрелся в лицо старшего Кучики. - Бьякуя, ты чего такой хмурый? Ай! Рукия!

- Это ты - придурок! - девушка почти повисла на руке Куросаки. - Нии-сама очень устает на работе, а тут ты со своей дурью. Пошли! Нам отдохнуть надо.

- Вы останетесь до завтра в поместье? - спросил Бьякуя тихо.

- Хорошо, - легко согласилась сестра, глядя с пониманием, и толкнула Ичиго в бок. - Пошли уже, ты мешаешь брату!

- Я хотел посмотреть на рыб, - надулся тот, но все же пошел за девушкой.

Кучики смотрел им вслед, склонив голову.

Четыре дня, нет, неделя. Он даст этим детям максимум неделю, а за это время подготовит все необходимое для того, чтобы начать действовать самому. О том, что будет потом, Бьякуя не желал думать.

* * *

- Голову держите, идиоты. Я не чувствую его рейацу, поэтому посмотрю зрачки. Не хватало еще, чтобы он умер сейчас, когда мы так близки к цели...

- Заэль Апорро-сама, а пульс?

- Ты хочешь нащупать пульс на этом? Можешь начинать. И почему все мои ассистенты годятся только для того, чтобы их съесть?

Время для Ренджи исчезло. Погибло, раздавленное нечеловеческой расчетливой жестокостью. А, возможно, время только притворялось, делало вид, будто его больше нет, чтобы сделать ему, Абараю, еще больнее. Оно тоже было на их стороне. Все было на их стороне. Впрочем, Ренджи это было почти неважно теперь. Он бы хотел также рассыпаться на утекающие в вечность мгновения, чтобы превратиться в прошлое, потому что ему не бывает плохо, ведь оно просто проходит. Исчезает, оседая лишь пылью воспоминаний.

Абарай не знал, сколько он уже борется с этим кошмаром. Сначала он старался держать в голове внутренние часы, чтобы ориентироваться в происходящем вокруг, но быстро отказался от этой ставшей непосильной задачи. То была первая уступка себе, лишь начало череды таких небольших шагов назад, поражений, ведущих, в конечном счете, к окончательному проигрышу. Не слушать. Не отвечать. Не поддаваться на постоянные издевки. Не верить тому, что говорят Айзен и розоволосый Заэль. Не стонать. Не кричать... Защита из силы воли, желания жить и вновь увидеть близких людей, отчаянного, почти безумного упрямства, стремления защитить себя и свой меч таяла слишком быстро,

и сопротивляться подобравшемуся уже совсем близко опустошению было невозможно.

Ренджи думал, что за годы в Готее сумел привыкнуть к боли, постоянно сопровождающей шинигами на протяжении службы. Ранения, пускай и легкие, переживал каждый, а вот Абараю пришлось испытать на себе силу банкая капитана. Однако та боль - резкая, быстрая, честная - от тысяч лезвий - не шла ни в какое сравнение с этой: издевательской, неторопливой, изматывающей, и оттого еще более страшной. Когда дух и тело терзают умело, с удовольствием, не сломаться невозможно. Вопрос лишь во времени.

Сколько? Ренджи не думал об этом, ведь время умерло.

- Он на грани, Айзен-сама. Я держу его на самом краю, но не даю пока шагнуть за него. Второй способ получить его занпакто, конечно, тоже надежен, но менее предсказуем. Еще немного, и объект перестанет оказывать сопротивление. Как только это произойдет, я сразу, в тот же миг доложу вам, Айзен-сама, и мы сможем создать новое существо, какого мир еще не видел! Объединить силу арранкаров с занпакто шинигами...

- Айзен-тайчо и так знает, что это значит.

- Ичимару-сама...

- Все верно, Гин, но мне нравится рвение моей Эспады и, в особенности, твое, Заэль. Если ты сумеешь провести объединение арранкара и занпакто, я буду весьма благосклонен к любой твоей просьбе.

- Благодарю, Айзен-сама. Я не подведу вас.

Защитить. Это единственное слово, которое осталось у Ренджи. И хотя смысл его уже начинал стираться и ускользать из истерзанного разума, Абарай знал, что сдаваться нельзя. Но все же медленно отступал. Сначала он держался на силе воли, которой у него было немало, потом - на сумасшедшем упрямстве, однако и его не хватало. Ренджи пытался думать о Рукии, о своих друзьях, о капитане. Позволил себе даже мысленно назвать его Бьякуей. В недолгие минуты передышки, когда боль отступала, вспоминал редкие, и от того еще более желанные вечера в поместье Кучики, когда они с капитаном вместе работали над бумагами, а потом ужинали прямо на энгаве. Тоже вместе. Ровный глубокий голос, будто притаившиеся где-то за горами раскаты грома подступающей грозы. Поучительные легенды, очень редко - стихи. Несколько случайных прикосновений, заставивших прятать румянец. Две тренировки в додзе, чтобы лейтенант отработал пару нужных приемов. Случайно подсмотренный взгляд Бьякуи на приоткрывшиеся седзи святилища - нежность, спрятавшаяся под опущенными веками. Предназначенная, разумеется, не замершему Абараю, а госпоже Хисане, возле портрета которой всегда горели свечи.

Ренджи цеплялся за каждое воспоминание зубами, выжимал его досуха, до тех пор, пока не начинал почти ненавидеть этот кусочек из прошлого, потому что он приносил только временное, иллюзорное облегчение. Абарай надеялся - возможно, за ним придет хоть кто-нибудь, хоть кому-нибудь в Сообществе Душ он нужен. Но оказалось, что Ренджи остался один. Брошенный, полумертвый, забытый. И билось в пустеющем сознании одно: "Защитить"... Забимару, свой занпакто, суть - себя самого, не дать превратить себя в тот самый безвольный "объект". Не дать этим уродам протянуть руки в душу, к Забимару, ведь занпакто - последнее, что у него осталось. Абарай даже боялся лишний раз заговорить с ними, потому что каждое обращение к мечу проклятый Заэль тут же использовал в своих целях. Связь шинигами и его духовного меча была той ниточкой, по которой ублюдок мог проникнуть во внутренний мир Ренджи, и лейтенант не собирался давать ему такую возможность.

Однако наступил момент - последний короткий шаг перед пропастью. Предел, довести до которого измученного и морально, и физически человека несложно, в особенности, если даже время на стороне палачей. Ренджи ясно понял вдруг, что не выдержит больше. Сдастся, отбросит измочаленную в клочья гордость и сделает один шаг назад. Крошечный, но и этого будет достаточно для врага. Себя он уже не защитит, но если Абарай - это единственное, что еще связывает Забимару с ненавистным Восьмым Эспадой и Айзеном, то он... просто уйдет. Все равно больше он никому не нужен. Нарушивший правила лейтенант, совершивший непоправимую глупость друг... Возможно, он еще сумеет защитить свой меч, не позволит использовать его, покалечить, как покалечили самого Ренджи.

- Ничего... Ничего не выйдет, - прошептал он запекшимися губами.

- Что? - поднял голову от приборов Заэль, с легким удивлением глядя на объект. - Откуда у него еще взялась реайцу? Это бессмысленно - вся духовная сила будет поглощена.

- ...у вас, - закончил Абарай.

"Ренджи! - впервые за долгие годы в голосе Забимару была явственно слышна паника. - Ренджи!"

"Так нужно, - обратился тот к занпакто. - Я просто... не могу больше. А вас он не тронет теперь".

Терять себя и уходить нетрудно, потому что проигрывать вообще легко - просто разжать зубы и отпустить всю боль, которую прежде пытался выдержать.

Заэль Апорро сердито ударил по кнопкам. Нехотя встал, подошел к безвольно опустившему голову Ренджи и фыркнул.

- Почему все заканчивается так скучно?

И отправил фрасьона к Айзену-сама - сообщить, что первый, более простой и быстрый способ, не сработал.

* * *

Темноты Ичиго никогда не боялся. Даже в детстве, когда дети часто не могут засыпать в одиночестве или без успокаивающего света ночника, маленький Куросаки не понимал, что может быть страшного в темноте. Позже, после смерти мамы, Ичиго тоже не стал испытывать этот страх, просто лежал, считал мельтешащие перед глазами светлые пятнышки и раз за разом переживал тот дождливый день... И не было страха, только горечь и печаль. И когда Куросаки стал видеть души умерших людей, то ничего не изменилось - ночь по-прежнему не пугала его.

Так и сейчас, в Уэко Мундо, где тучи закрыли серебряную дольку месяца - единственного обитателя неприветливого беззвездного неба, погрузив пустыню в темноту, Ичиго не испытывал серьезной тревоги. За себя. А вот о Ренджи думал. И беспокоился. Впрочем, как и о Рукии, и о Чаде, и об Исиде, и об оставленных в мире живых сестрах и Орихиме.

Рыжий нахмурился и поднес руки к импровизированному "костру" из кидо. Белый свет от висящего в воздухе шара лишь немного разгонял темноту вокруг, и рассмотреть спящих людей было тяжело. Однако Ичиго мог безошибочно определить, где спит, свернувшись калачиком, Рукия. Где чуть похрапывает, раскинув руки, Чад и где слышно тихое дыхание Исиды. Впрочем, Рукия уже не спала. Встала и, кутаясь в выданную братом накидку, подошла к Куросаки.

- Чего не спишь? - спросил он, подвигаясь ближе к огоньку из кидо - начали мерзнуть ноги. - Мне еще часа три дежурить.

- Не спится, - буркнула девушка и села рядом. - Какой уж тут сон? Мы сами не знаем, куда идти и где искать Ренджи.

- Ну, не на месте же сидеть! - громким шепотом возмутился Ичиго. - И что ты предлагаешь?

Младшая Кучики насупилась и отодвинулась.

- Ничего я не предлагаю, ясно? - она сердито отвернулась, но Ичиго услышал, как дрогнул ее голос.

Рукия волновалась. Это не стало для Куросаки открытием, было бы странно, если бы подруга не переживала. Но только сейчас Ичиго почувствовал ее тоску. Он был знаком с Ренджи совсем недолго, и при этом сильно тревожился, потому что успел привязаться к нему, а каково должно быть Рукии, которая знает рыжего с детства? Наверное, в чем-то Абарай для нее самый близкий человек - большее, чем просто друг или старший брат. Куросаки вдруг поймал себя на том, что завидует Ренджи. Рукия не скрывала того, как он важен для нее.

Ичиго помотал головой. Бред какой-то! О чем он только думает? Вот и Кучики смотрела на него с усмешкой.

- О чем задумался? На дежурстве не ворон считать надо, а дежурить.

- Я думаю о том, куда дальше идти, - соврал Куросаки. - Знать бы, куда примерно мог пойти Ренджи...

- Ичиго! - Рукия все-таки ткнула его в бок. - Ты правда не чувствуешь или притворяешься?

- Чего не чувствую? - все еще не понимал временный шинигами.

- Рейацу, идиот! Чужую рейацу! Я от нее и проснулась! Она тут уже полчаса маячит, а ты ничего не видишь.

Ичиго вскочил, одним движением освобождая Зангецу от опутывающей клинок полоски ткани, завертел головой по сторонам. Исида и Чад зашевелились, потревоженные всколыхнувшейся духовной силой Куросаки.

- А ну, выходи! - воинственно выкрикнул Ичиго, выставив занпакто вперед.

Откуда-то сбоку послышался детский шепелявый голосок:

- Шинигами ищут Ренджи? Нелл скажет, где Ренджи, если шинигами не сделают ей больно...

Опешивший Ичиго переглянулся с выглядевшей столь же удивленно Рукией и проговорил, опуская меч:

- Ты для начала покажись нам. Мы просто так нападать не будем.

Кучики недоверчиво хмыкнула.

* * *

- Абарай всегда был упрямым, - задумчиво проговорил Айзен, выслушав доклад фрасьона Восьмого Эспады, который прервал его трапезу. - И непокорным. Именно эти особенности вынудили меня отправить его в одиннадцатый отряд. У него есть свои собственные убеждения, которые он готов отстаивать, невзирая ни на что. Мы говорили о выходцах из дальних районов Руконгая, пробившихся в шинигами, не так ли, Гин? Они опасны именно этой самостоятельностью. Вспомни своего благородного лейтенанта, который смотрел тебе в рот и действительно был готов на все, стоит тебе только сказать. И вспомни Абарая, который все скалился в спину Кучики, но когда пришло время, бросился на хозяина и даже почти укусил.

Ичимару прикрыл усмешку широким рукавом.

- Что вы хотите сказать, Айзен-тайчо? В этом нет ничего удивительного. Если перед тобой стоит непростая задача - выжить, то невольно начинаешь учиться думать самому. Вы сегодня так много говорите об очевидных вещах. Неужели Абарай-кун разогнал вашу скуку, а теперь вы жалеете о том, что все закончилось?

Владыка отодвинул тарелку и пригубил чай.

- Быстрых результатов я не ожидал. Кроме того, все еще не закончилось, но Абарай проиграл уже тогда, когда ступил на землю Уэко Мундо.

- Вы уверены? - уточнил бывший капитан третьего отряда.

- Души слабы. Почти невозможно встретить душу без единого намека на трещинку.

- О да, вы мастер находить эти трещинки и превращать их в пропасти, - закивал Ичимару.

- С ними неинтересно. Люди слишком похожи друг на друга. Стоит лишь понять несколько закономерностей, и управление ими больше не представляет труда.

- Не обмануть, так сломать. Иногда вы пугаете меня, Айзен-тайчо, - в обычном чуть насмешливом тоне невозможно было расслышать настоящих эмоций, а глаза, как всегда, спрятаны за привычным прищуром. - А что делать с нашими новыми гостями? - Он со скучающим видом постучал пальцами по столу. - Не Уэко Мундо, а проходной двор, правда, Айзен-тайчо?

- Куросаки Ичиго? - равнодушно спросил Айзен. - Он еще будет нужен мне, поэтому не стоит его трогать, - в темных глазах владыки промелькнул интерес. - Позвольте ему забрать Абарая. Не без боя, разумеется. Это будет даже забавно - подбросить в Готей мину замедленного действия и убить сразу двух зайцев. Ради этого я даже чуть отложу свои планы в Каракуре.

Гин по-прежнему безмятежно улыбался, но Мацумото Рангику, будь она сейчас в Уэко Мундо, непременно сказала бы, что в уголках тонких губ притаилось умело скрываемое даже от самого себя сомнение.


Глава 3. В поисках надежды

Собравшиеся в штабе первого отряда капитаны были непривычно взволнованны. Несмотря на то, что командующий Ямамото должен был вот-вот зайти, командиры не спешили выстраиваться в две шеренги. Только Кучики и Хицугая заняли свои места, да капитан Куроцучи не участвовал в бурном обсуждении последних новостей.

Из приоткрытых дверей в комнату врывались волны обжигающего душного воздуха - в Сообщество Душ наконец-то пришло настоящее жаркое лето с ярким солнцем и горячим сухим ветром в лицо.

- Как состояние Абарая-фукутайчо, Унохана-тайчо?

- Абарай, он ведь из моих бывших ребят, да у него богатырское здоровье, через пару дней уже встанет на ноги!

- Нам еще следует допросить Кучики Рукию и Куросаки Ичиго относительно их пребывания в Уэко Мундо. А также Абарая-фукутайчо, когда он придет в себя...

- Никто не будет допрашивать Абарая-сана без моего разрешения, до тех пор, пока его состояние не позволит длительные беседы, и вообще, Сой Фон-тайчо, об этом еще рано говорить.

- Кучики-тайчо, мне нужно разрешение на беседу с вашей сестрой?

Бьякуя ожег Сой Фон недовольным взглядом и отвернулся. Капитан второго отряда вспыхнула и пробурчала что-то про Йоруичи-сама, которая умеет ставить на место аристократов, но Кучики не слушал ее.

- Когда же Ренджи-кун придет в себя, Унохана-тайчо?

- Нужно подождать, Кьораку-тайчо. С такими ранами требуется достаточно длительное время для восстановления и тела, и рейацу...

Подождать... Бьякуя склонил голову, подавив подкатившее к горлу раздражение. Он не любил ожидание, оно выводило и без того постоянно издерганного Кучики из равновесия. Ожидание преследовало его всегда: наследника клана учили терпению, и разве можно было кому-то признаться, что сдерживать себя порой оказывалось слишком трудно? Вот и сейчас: сначала он ждал, что Ренджи может вернуться сам. Потом долгих четыре дня все время прощупывал рейацу на таком расстоянии, куда только мог дотянуться, и держал наготове личные врата. И теперь тоже ждет, когда его сестра залечит раны, а лейтенант, чья жизнь поддерживалась только благодаря целителям из четвертого отряда, очнется.

Возвращение из Уэко Мундо Кучики Рукии и Куросаки Ичиго с друзьями, да еще и вместе со спасенным Абараем, стало главной новостью для всего Сейрейтея. Прошла почти неделя, но охочие до сплетен языки все не умолкали. Так же, как еще недавно Ренджи называли предателем, теперь с не меньшей горячностью о нем говорили, как о герое и жертве бесчеловечного чудовища - Айзена. У Бьякуи начиналась головная боль всякий раз, как он слышал эти придуманные неизвестно кем пафосные нелепицы.

Он не смог бы забыть, как подпрыгнуло сердце, едва почувствовало первый отголосок рейацу Рукии. До четвертого отряда Кучики добрался за три шага шунпо.

Сестра сидела рядом с Куросаки Ичиго в пустой палате. Оба были бледные и какие-то растерянные, с плохо перевязанными ранами - четвертый отряд таких кривых повязок не накладывает. Рейацу своего лейтенанта Бьякуя не чувствовал, и, видимо, поэтому, несмотря на вспыхнувшую радость от того, что сестра вернулась, в груди разлилась тяжесть, сжала сердце, заставила подавиться вздохом. Все напрасно...

- Нии-сама! - Рукия вскочила, хотя Куросаки пытался ее удержать. - Мы...

- Почему целители не занимаются твоими ранами? - спросил Бьякуя первое, что волновало его. Ему захотелось выплеснуть на кого-то эту горечь, которая свела губы. И пусть это будут люди капитана Уноханы, неважно. Главное - не стоять столбом, не думать...

- Все пошли помогать Ренджи, - подал голос Куросаки и запнулся, глядя на Кучики большими испуганными глазами. Бьякуя никогда еще не видел такого взгляда у нахального мальчишки. - Он... На нем места живого нет, наши раны по сравнению с его не царапины даже, а... - рыжий снова растерялся и переглянулся с Рукией, в глазах которой блеснули слезы.

- Ренджи здесь? - переспросил Бьякуя. Голос, к счастью, не подвел его.

- Конечно! - чуть улыбнулась сестра, но за улыбкой Кучики видел те же страх и потрясение, что явно читались на лице у Куросаки. Рукия смущенно добавила: - Нии-сама, мы ведь обещали, что вернем его. Главное только, чтобы Ренджи выжил. Мы вытащили его из самого Лас Ночес. Не знаю точно, кто сделал с ним все это, но это точно были не люди, даже... не живые существа, - она быстро вытерла глаза и, упрямо поджав губы, закончила, словно убеждая саму себя: - Ренджи выжил, и это главное.

Кучики кивнул.

- Я позову кого-нибудь, чтобы вам оказали помощь, - он с беспокойством смотрел на сбившуюся повязку на шее и груди Рукии, с уже проступившими на ней кровавыми пятнами.

Бьякуя вышел обратно в коридор, ступая медленно, словно каждый шаг бил отдачей в самую душу. Прислушался к фону рейацу внимательнее, выхватывая малейшие детали, и тогда почувствовал их - знакомые отблески духовной силы. Еле ощутимые: не обычный для Абарая яркий, пышущий жаром костер, а едва теплящиеся, догорающие угольки в горстке пепла. Без серьезных усилий найти рейацу Ренджи было невозможно. И Кучики пошел вперед, ведомый одним желанием - вернуть алый огонь, разворошить погасший костер, чтобы все снова встало на свои места.

Отголоски духовной силы приближались. Бьякуя толкнул появившуюся на пути дверь. И не смог ни сдвинуться с места, ни оторвать взгляда от изломанного, истерзанного тела. От чересчур большого количества красного Кучики едва не замутило, хотя он давно привык ко многому и уже видел однажды почти изрезанного на куски Абарая - работу собственного занпакто. Бьякуя шагнул вперед и наткнулся на лейтенанта Котецу.

- Кучики-тайчо, вам сюда нельзя, прошу вас, выйдите, - мягко, но настойчиво попросила она, подняв руку в предупреждающем жесте. Бьякуя вначале не услышал ее слов, но, сделав еще шаг, почувствовал, что ладонь Исане уперлась в его плечо.

- Ваша рейацу может нарушить комбинацию наших заклинаний, - чуть виновато пояснила лейтенант, видимо, напуганная сердитым видом капитана шестого отряда. - Мы позовем, когда можно будет зайти к Абараю-фукутайчо.

- Пришлите кого-нибудь, чтобы моей сестре и Куросаки Ичиго оказали помощь, - ровно сказал Кучики и вышел. И лишь пройдя несколько шагов почувствовал, как тяжело бьется о ребра сердце и руки сами сжимаются в кулаки.

Ренджи здесь.

От воспоминаний Бьякую отвлек рык Кенпачи:

- Да что за хрень ты несешь? Абарай никогда бы крысой не стал и без боя не сдался!

- Моя обязанность - проверять благонадежность каждого в Готее, - нехорошо оскалилась Сой Фон. - Можно ли доверять Абараю после того, как он провел в стане врага достаточно долгое время?

- Да ребята из одиннадцатого...

- Осмелюсь напомнить, что Абарай-фукутайчо - лейтенант моего шестого отряда, - Кучики перебил Зараки и холодно посмотрел на Сой Фон. - Ни о каких допросах не может быть и речи до тех пор, пока он не придет в себя. До этого времени я просил бы всех воздержаться от оценки его деятельности в Уэко Мундо в связи с отсутствием каких-либо фактов о ней.

Капитан Кьораку рассмеялся:

- Однако не стоило злить Кучики-тайчо. Право же, господа капитаны, оставьте эти бессмысленные споры. Нам предстоит решить куда более важный вопрос.

- Если нам позволят его решить, - негромко добавил Укитаке.

При этих словах в комнату для собраний вошел Ямамото и проследовал к своему месту во главе. Вслед за ним влетел Ичиго с Нелл на руках.

- Да вы выслушаете меня или нет?! - с порога закричал он и вознамерился побежать вслед за командующим, но его остановили:

- Ичиго-кун!

- Куросаки!

Мальчишка замер, сердито посмотрел то на Укитаке, то на Кучики и нехотя остановился. Маленький арранкар крепко прижался к Ичиго и спрятал лицо у него на плече.

В проеме открывшихся дверей появился лейтенант Сасакибе.

- Куросаки-сан, подождите, пожалуйста, снаружи до окончания собрания, - вежливо попросил он, но Ичиго только отмахнулся.

- Никуда я не уйду, пока не узнаю, что будет с Нелл!

- Но...

- Пусть остается, - сказал Ямамото. Куросаки сердито зыркнул на него, но промолчал. Капитаны заняли свои места, и командующий обвел их тяжелым взглядом из-под густых бровей.

- Вопрос относительно Абарая Ренджи будет решен после его частичного выздоровления, - начал он с главного. - До этого момента никаких обвинений ему ни со стороны Совета Сорока Шести, ни со стороны Готея выдвинуто не будет.

- Спасибо, сенсей, - не скрыл своей радости Укитаке. Сой Фон выглядела недовольной, а Бьякуя только склонил голову, принимая слова командующего.

- Касательно поступка Кучики Рукии, нарушившей приказ, Кучики-тайчо и Укитаке-тайчо дали объяснения, которые снимают с нее вину.

- Когда я подписывал разрешение о ее командировке в мир живых, я еще не знал о приказе, - улыбнулся Укитаке. - Позже я послал своих третьих офицеров вслед за ней, но к тому моменту, как они прибыли в Генсей, Кучики Рукия уже отбыла в Уэко Мундо.

- Я не ознакомил Рукию с вашим приказом, - ровно проговорил Бьякуя. - Потому ответственность за данное нарушение лежит на мне.

Ямамото стукнул посохом о пол, выражая своё недовольство. Пристально просмотрел на низко поклонившихся капитанов и вынес решение:

- Вы не будете наказаны только потому, что сейчас военное время, и потеря двух капитанов будет для нас слишком серьезным ударом, учитывая, что сила Айзена нам неизвестна. Однако после окончания войны вы все же получите свое.

- Да, сотайчо-доно, - синхронно ответили Укитаке и Бьякуя.

- Яма-джи, победителей не судят, - подал голос Кьораку. - Дети смогли навести шороху в Уэко Мундо и спасли Абарая. Надо радоваться тому, что мы сможем узнать что-нибудь о Лас Ночес и планах Айзена.

- Что за глупости ты говоришь, Шунсуй? - в скрипучем голосе Ямамото слышалось явное неудовольствие. - Если каждый станет действовать столь же безрассудно, Готей легко будет расколоть на части и уничтожить. На службе нужно забыть обо всех личных привязанностях и обещаниях, особенно сейчас, когда война дышит нам в лицо. Впрочем, вы никогда меня не слушали. Поэтому Джууширо и позволил погибнуть своему лейтенанту.

Капитаны потупились. Командующий бил по больному - все знали, что потерю Кайена Укитаке переживал очень тяжело и до сих пор не мог относиться к тем событиям спокойно.

- Я не жалею о своем решении, сенсей, - тихо проговорил Джууширо. - Иногда смерть - лучшая судьба, чем сломанная душа.

Кьораку ободряюще кивнул. Ненадолго воцарилась тишина.

- Хватит об этом, - нарушил молчание командующий. - Я сказал свое слово. Теперь довожу до вашего сведения решение Совета Сорока Шести относительно судьбы арранкара Неллиел Ту Одершванк, которого временный шинигами Куросаки Ичиго привел с собой из Уэко Мундо. Сейрейтей не может позволить себе держать в своих стенах столь опасную угрозу, как Пустой, поэтому Совет единогласно постановил вернуть ее обратно в Уэко Мундо. У Готея есть возражения?

Прежде, чем кто-либо успел что-нибудь ответить, решительно выступил вперед Ичиго, пышущий гневом.

- То есть как это - вернуть в Уэко Мундо? - взвился он. - Ваш Совет вообще соображает хоть что-то? Нелл никому не причинит вреда, она помогла нам найти Ренджи, она помогла нам вытащить его из Лас Ночес, а теперь вы хотите просто выкинуть ее?!

- Она - бывшая Эспада, - возразила Сой Фон. - Ее временное возвращение в нормальную взрослую форму во время вашего ухода из Лас Ночес - лишнее доказательство того, что она крайне опасна. Никто в Сейрейтее в здравом уме не разрешит ей остаться! Скажи спасибо, что ее не казнили на месте!

Ичиго стиснул рукоять Зангецу и крепче прижал к себе испуганную девочку. Взгляд Куросаки был полон горячей упрямой решимости, что придавало ему сильное сходство с Ренджи. Бьякуя хорошо знал это выражение лица своего лейтенанта - когда того легче было убить, чем заставить отступить хоть на шаг. Вероятно, Абарай так же отчаянно защищал маленького арранкара в Уэко Мундо. Ренджи вообще легко находил общий язык с детьми. Во время патрулей по Руконгаю он часто возился то с потерявшимися, то с голодными ребятишками.

"Простите, тайчо, - смущенно объяснял рыжий терпеливо дожидающемуся его капитану. - Это, наверное, глупо, но я сразу вспоминаю нас с Рукией на месте этих бродяжек. Нам редко помогали, так пусть этим ребятам повезет больше".

Бьякуя только кивал. У него был целый клан людей, заботиться о которых было его долгом. А для Ренджи такая простая помощь была, кажется, в удовольствие. Возможно, люди, о которых заботился Кучики, часто воспринимали его усилия, как нечто само собой разумеющееся. А для Ренджи наградой были искренние улыбки и благодарность. Хотя Абарай, похоже, не обращал внимания на "обратную связь", его поступки диктовались только внутренними мотивами, той клятвой, что приносят не родителям, не клану, но своей душе.

- Я разрешил бы Нелл остаться в Сейрейтее, - голос Укитаке прервал размышления Бьякуи. Он удивленно вскинул брови. Его учитель все же безрассуден. - И готов лично проследить за тем, чтобы она никому не причинила вреда. Оставить ребенка под мою личную ответственность - чем не выход?

Сой Фон недоверчиво хмыкнула. Ичиго смотрел на капитана тринадцатого отряда огромными глазами, в которых слишком явно читалась надежда.

- Поддерживаю Джууширо, - тут же вступил в разговор Кьораку. - Посмотрите на девочку, вслушайтесь в ее рейацу, и вы все поймете.

- Члены Совета Сорока Шести не умеет читать рейацу, - мрачно отозвался капитан Хицугая, сочувственно глядя на Нелл, которая, заметив это, робко улыбнулась маленькому шинигами.

- Нелл оказала нам помощь в лечении Абарая-сана, - добавила Унохана.

- Кучики-тайчо, что вы скажете? - Шунсуй легко коснулся плеча Бьякуи.

- Я поддерживаю решение... Укитаке-тайчо, - чуть помедлив, отозвался он. В конце концов, теперь уже не было особого смысла скрывать свои чувства. Осуждения Совета Готею не миновать, но стало вдруг так противно говорить не то, что думаешь, блюсти интересы клана, многие из которого не любили ни Хисану, ни Рукию, ни Ренджи. Бьякуя вспомнил искалеченное тело Абарая, слезы сестры. Если маленький арранкар действительно помог вернуть не только Ренджи, но и Рукию, то Кучики должен ему хотя бы эту поддержку.

- Бьякуя! - Куросаки был изумлен. - Я думал... - Кучики посмотрел на него со злостью. Невоспитанный мальчишка умудряется показывать свое непочтение даже на собрании капитанов.

- Достаточно! - посох Ямамото, скрывающий в себе Рюджинджакку, глухо ударил в пол. Все притихли, даже рыжий нарушитель спокойствия, было слышно только, как шмыгает носом вконец перепуганная и готовая вот-вот зареветь Нелл.

- Решение Совета Сорока Шести обжалованию не подлежит, наша задача - выполнить его, не бросив тень на честь Готея.

- Да вы совсем помешались на ваших никому не нужных правилах! - все-таки взорвался Ичиго. - Что у вас за законы такие... бесчеловечные? А честь? Какая же это честь, если никто и пальцем для Ренджи не пошевелил! А теперь еще и Нелл хотите забрать? Нет уж, обойдетесь! Я вам ее не отдам, так и знайте!

- И.. Ицуго, - попробовала было что-то сказать девочка, но Куросаки сразу отмахнулся.

- Кто захочет тронуть Нелл, будет иметь дело со мной! - И временный шинигами разрушительным смерчем вылетел из комнаты для собраний.

- Ичиго-кун! - Укитаке тоже сорвался с места вслед за мальчишкой. - Простите, сенсей, - быстро обернулся он к Ямамото, - я поговорю с ним и все улажу.

Бьякуя подумал, что Куросаки умудряется посеять смуту везде, где только появляется, и почувствовал волнение - неизвестно, что этот мальчишка еще натворит. Сейрейтею и так хватает проблем. Оставалось надеяться на помощь Укитаке. Учитель был настолько мудр и тактичен, что Кучики почти не сомневался - Ичиго удастся успокоить. Но вот что делать с Нелл?

- Не волнуйтесь, Кучики-тайчо, - едва слышно проговорил капитан Кьораку и сверкнул зубами.

Собрание закончилось сумбурно, все капитаны и командующий были взвинчены и недовольны как Советом, так и друг другом, и нахальным юнцом Куросаки. Только капитан Унохана выглядела как всегда спокойной и, сказав, что ей нужно к больным, ушла первой.

* * *

В четвертый отряд Бьякуя зашел только вечером, когда закончил работу в офисе, проверил посты и график дежурств на следующую неделю. Он побывал у капитана Уноханы, выслушал уже привычное сообщение о том, что изменений в состоянии лейтенанта нет, и все-таки не смог сдержаться - заглянул в палату к Ренджи. Зачем? Видимо, надежду уничтожить не так просто, хотя Кучики даже не мог объяснить себе, почему так ждет, когда Абарай придет в себя.

На пороге палаты Бьякуя замер, расширившимися глазами уставился на открывшуюся ему картину и пару раз моргнул. Он уже привык к тому, что у его лейтенанта почти все время кто-то сидел - если не Рукия с Ичиго, то Кира, Шухей или другие шинигами. Но такого Кучики никак не ожидал. На кровати удобно устроилась маленькая девочка-арранкар, судьбу которой недавно огласили на собрании капитанов. Она что-то увлеченно рассказывала лежащему без сознания Абараю и деловито заплетала косички из его длинных волос, добившись весьма серьезных результатов - осталось всего несколько свободных красных прядей. Увидев Бьякую, Нелл сжалась, выпустила волосы Ренджи, перебралась на стул и села, чинно сложив руки на коленях.

- Вы не будете наказывать Нелл? - настороженно спросила она. - Нелл не делала ничего плохого, - она шмыгнула носом и смущенно улыбнулась. - Когда мы были в Уэко Мундо, Ренджи не разрешал мне заплетать косички, и я подумала, что если ему не нравится, он проснется, чтобы сказать мне об этом. Почему же у меня не получается?

Вероятно, разумным решением было развернуться и уйти, предварительно показав девочке взглядом, насколько возмутительно ее поведение. Кучики не слишком хорошо умел общаться с детьми, потому члены клана знали, что их непослушным чадам лучше не попадаться князю на глаза. Но здесь ему почему-то не захотелось уходить. Вероятно, потому, что этот маленький арранкар - последний, кто видел Ренджи прежним. Не безвольным телом, в котором едва теплится жизнь, а живым, шумным, упрямым мальчишкой, готовым сражаться до конца за тех, кто ему дорог. Девочка была той нитью, что связывала два времени - до и после Уэко Мундо, ее присутствие дарило веру в то, что все непременно наладится.

Догадавшись, что ответа от посетителя она не получит, Нелл задумчиво посмотрела на Бьякую и вдруг просияла:

- Вы капитан Ренджи, да? Ренджи про вас рассказывал.

Кучики не мог представить себе, что же лейтенант говорил о нем, а главное - зачем?

- Надеюсь, это были не какие-нибудь недостойные офицера Готея сплетни, - строго сказал Кучики.

Девочка замотала головой.

- Нет, Ренджи сказал, что вы сильный, и он хотел бы стать таким же, как вы.

"Это не новость, - подумал про себя Бьякуя, - Абарай никогда этого не скрывал".

- А еще сказал, что будет часто вспоминать вас, когда его разжалуют в рядовые и пошлют в другой отряд. Он очень грустный был, когда это говорил, - добавила Нелл, и ее личико скривилось: - А зачем вы будете выгонять Ренджи? Он сделал что-то плохое?

Кучики на миг прикрыл глаза, чтобы никто не смог прочитать в них вдруг накатившую грусть.

- Ренджи - хороший! - не терпящим возражения тоном заявила девочка, видимо, почувствовав слабину собеседника. Надула щеки, перебралась обратно на кровать и взялась за последние оставшиеся свободными прядки волос Абарая.

- Ты поэтому вернулась с Куросаки Ичиго и помогла ему? - спросил Бьякуя. Хотелось удостовериться в том, что чувства не обманывают его, и поведение Нелл - не хитрая маска.

- Ичиго тоже хороший, - пояснила девочка, распустив растрепавшуюся косичку и начав заплетать ее заново. - И Рукия, и Чад, и Исида. Но Ренджи и Ичиго лучше, они никогда не смеялись над Нелл и играли с ней в вечные догонялки. А еще Ренджи обещал, что поиграет с Нелл в прятки в Лесу Меносов, но потом пришел плохой арранкар и сделал ему больно, и даже большой длинный меч не помог.

Она подняла голову и серьезно посмотрела на Кучики:

- Нельзя, чтобы хорошим было больно, поэтому Нелл не хочет, чтобы Ренджи было плохо.

Простым детским словам Бьякуя почему-то поверил сразу. Он помнил о том, что на самом деле Нелл не ребенок, а сильный арранкар, бывшая Третья Эспада, однако слишком уж она отличалась от других Пустых во всем. Неужели для арранкара возможны такие человеческие взгляды на жизнь? Но маленькая Нелл не скрывала своей рейацу, потому Кучики читал ее эмоции легко, без единого усилия.

- Так почему Ренджи хотят наказать? - не унималась девочка.

- Совет Сорока Шести постановил вернуть тебя в Уэко Мундо, тебе надо беспокоиться о себе, - резонно заметил Бьякуя. - А Ренджи никто не накажет, пока он не придет в себя и пока Унохана-тайчо и я не разрешим.

- Честно-честно? - уточнила Нелл, проигнорировав первую часть.

- Да, - Бьякуя кивнул, сдерживая улыбку.

- Ну вот, косички тоже не помогли, - сникла девочка, закончившая плести последнюю. - Нелл не знает, что делать дальше.

Укитаке возник на пороге тихо, Кучики только в последний момент успел почувствовать его рейацу. Беловолосый капитан чуть укоризненно посмотрел на Нелл.

- Что ты сделала с волосами Абарая-куна? - чуть добавив в голос строгости, спросил он, хотя на губах играла улыбка. - Верни, пожалуйста, все, как было. Представляешь, сколько времени понадобится целителям, чтобы расплести все, что ты тут создала?

- Хорошо, Нелл сейчас вернет, - чуть насупилась девочка, но полезла распускать волосы Ренджи с явной охотой.

- Куросаки Ичиго согласился с решением Совета? - тихо спросил Бьякуя у своего бывшего учителя.

- Нет, конечно, - Укитаке закрыл дверь в палату, одним движением поставил легкий кеккай и только тогда продолжил: - Мы решили инсценировать отправку Нелл в Уэко Мундо, но на самом деле Ичиго заберет ее к Урахаре Киске в Генсей, там девочка будет в безопасности. Бьякуя, ты разрешишь воспользоваться твоими вратами? Они более надежны, чем у нашего клана.

- Да, - кивнул Кучики и добавил: - Нельзя отправлять ее с Куросаки, это может вызвать подозрения. Предупреди Урахару Киске: я пошлю с ней надежного человека из моего онивабан1.

Джууширо легко коснулся плеча Бьякуи.

- Ты прав, именно так и сделаем. - Он перевел взгляд на Ренджи. - Ты уже говорил с сенсеем о судьбе Абарая-куна?

Кучики помолчал прежде, чем ответить.

- Нет, я не буду ничего предпринимать, пока не узнаю точно, что произошло в Уэко Мундо. Полагаю, сотайчо придерживается того же мнения.

- Мы отстоим Ренджи, - пообещал Укитаке. - Наша с Шунсуем поддержка у тебя уже есть. Рецу тоже на вашей стороне, да и Тоширо будет против того, чтобы разжаловать Абарая. Не говоря уже про Кенпачи.

- Рано еще говорить об этом, - ровно произнес Бьякуя, не сводя глаз со спокойного лица лейтенанта. Джууширо понимающе кивнул.

Они еще немного поговорили, избегая темы рыжего шинигами. Джууширо дождался, пока Нелл приведет волосы Ренджи в относительный порядок, и забрал девочку с собой - давать ей указания о том, как вести себя сегодня вечером.

Бьякуя остался и некоторое время смотрел на спокойное лицо Ренджи. Вдруг подумалось, что он еще никогда не видел своего лейтенанта таким умиротворенным. Кучики уже смотрел на Абарая без сознания - после того, как тот проиграл Куросаки, и Бьякуя приказал поместить его в камеру. Аристократ помнил ту странную смесь пренебрежения и тревоги, которую он ощутил, увидев тяжело дышащего лейтенанта на футоне. Вероятно, то был первый раз, когда Ренджи вызвал у своего капитана настоящий интерес, а не официально-отстраненное отношение с легкой примесью неудовольствия.

Кучики подошел ближе, невольно стараясь разглядеть в наступающем полумраке черты лейтенанта. Закатное солнце лилось в окно теплым потоком, и алые волосы Ренджи как будто дразнили красные лучи заходящего светила, заставляя его сиять еще сильнее, окрашивая бледные щеки Абарая легким румянцем, немного маскируя татуировки на лбу, делая их рисунок не столь резким. Солнце словно пыталось разбудить рейацу Абарая, зажечь ее снова, но и у него ничего не получалось.

Бьякуя наклонился к лейтенанту, лишь через несколько мгновений поймав себя на том, что любуется этой игрой красного с красным. Он увидел вдруг одну нерасплетенную косичку, спрятавшуюся среди алых прядей. Протянул руку - резко, неуклюже распустил ее и быстро вышел из палаты, пряча в рукавах косодэ подрагивающие пальцы.

* * *

Очередное в бесконечной череде ожидание закончилось через две недели после того, как Укитаке, Бьякуя и Кьораку тайно отправили Нелл к Урахаре с одним из онивабан клана Кучики. Ичиго еще несколько дней пробыл в Сейрейтее, чтобы не вызвать подозрений, а потом тоже вернулся в Мир Живых, хоть и продолжал наведываться в Сообщество Душ с завидной регулярностью.

Бьякуя в очередной раз зашел в уже ставшую знакомой палату и почти не удивился, увидев там Ичиго и Рукию. В последнее время он все чаще задумывался о том, что рыжий мальчишка зачастил в Сейрейтей не только потому, что хотел проведать друга. Нередко выходило так, что найти Рукию можно было там же, где находился Куросаки. Старший Кучики пока не решил для себя, как следует относиться к подобному, на него и без этого навалилось слишком много забот. Единственное, в чем Бьякуя был уверен - рыжий нарушитель спокойствия никогда не причинит Рукии вреда, а значит, оставлять с ним сестру полностью безопасно.

И все же Кучики взглянул на склоненные друг к другу две головы с неодобрением. Ичиго и Рукия читали один из ужасных журналов из мира живых, устроившись на краю кровати Абарая. Сам Ренджи тоже иногда таскал эту пеструю гадость в офис, но, слава богам, быстро уносил обратно, зная об отношении командира к данному гайдзинскому чтиву. Бьякуя был уверен, что каждая из статеек в этих так называемых популярных изданиях, на порядок снижает умственные способности. Ренджи еще густо покраснел, когда сердитый Кучики, заметив, что подчиненный отвлекся на вещь, совсем не похожую на ведомость, заглянул ему через плечо и увидел какую-то банальную чушь о том, как нужно правильно строить отношения с тем, кто тебе нравится. После того случая ярких обложек этой макулатуры в офисе Бьякуя больше не видел, однако по отряду она продолжала гулять.

Ичиго и Рукия не заметили Кучики - в Сого Кьюго Цуме Шо нельзя было слишком выпускать рейацу из-за больных шинигами с нестабильной духовной силой. Рыжий мальчишка вдруг наклонился слишком близко к Рукии, чтобы разобрать какую-то строчку - так, что они с девушкой соприкоснулись лбами. В тот же миг оба отпрянули друг от друга. Ичиго выглядел недоуменным и каким-то растерянным.

- Шишку мне набить хочешь? У тебя же лоб каменный! - сердито начала Рукия, но, заметив брата, вспыхнула: - Нии-сама! Мы тут... - и совершенно по-детски начала запихивать журнал под простыню.

- Я вижу, - недовольно вскинул брови Кучики. - Куросаки Ичиго, я слышал, что у тебя учеба в мире живых. Тебе стоит тратить свое время на нечто более полезное, нежели пустое безделье.

- Ты говоришь так же, как мой учитель математики, - насупился тот. - Даже тут, в Сообществе Душ, всем есть дело до моей учебы. Укитаке-тайчо уже проверяет мои домашние задания! А мы, между прочим, не тратим время зря. Говорят, что с теми, кто находится в коме, нужно обращаться, как с обычными людьми, рассказывать им обо всем, что происходит. Поэтому мы с Рукией стараемся для Ренджи!

Бьякуя очень сомневался, что чтение этой, с позволения сказать, литературы в яркой обложке хоть чем-то поможет его лейтенанту – уж скорее, и вовсе навредит. Он собрался было высказать свое мнение нимало не смущенному Куросаки, как вдруг Рукия вздрогнула.

- Нии-сама! Ичиго! Ренджи пошевелил рукой! Я только что почувствовала! Честное слово!

Оба мужчины тут же склонились над Абараем.

- Его рейацу меняется, - удивленно заметил Куросаки.

- Конечно, меняется, идиот, Ренджи приходит в себя! - в голосе Рукии смешались недовольство и волнение.

Веки Абарая задрожали, и он медленно открыл глаза.

Лицо лейтенанта от Бьякуи тут же заслонили Рукия и Ичиго, занявшие места с двух сторон кровати.

- Наконец-то ты пришел себя!

- Ну, ты и заставил нас поволноваться, дурачина!

- Ты тут уже почти месяц валяешься!..

- Ренджи?

- Ренджи...

Оба вдруг резко замолчали. Бьякуя еще успел подумать, что рейацу лейтенанта слишком слабая, не похожая на таковую у находящихся в сознании шинигами, но тут Рукия и Ичиго синхронно обернулись к нему - растерянные и ошеломленные. И тогда Кучики увидел эти пустые глаза на мертвенно-равнодушном лице Ренджи. Лейтенант не сделал ни единой попытки пошевелиться или отвести взгляд от потолка. Бьякуя поймал себя на том, что, затаив дыхание, ждет, пока веки Абарая на миг сомкнутся, показывая, что он все еще жив.

- Ренджи, ты чего это? - тихо спросила Рукия и потрясла друга за плечо, но он даже не обернулся к прикоснувшемуся к нему человеку. Заглянула в глаза и тут же отпрянула. - Ренджи, - едва слышно повторила она и с силой вцепилась в татуированную руку, чтобы не показать, как затряслись плечи от подкативших к горлу рыданий. - Идиот, что же ты наделал? - голос предательски задрожал, девушка еще сильнее сжала пальцы друга и сердито вытерла покрасневший нос рукавом формы.

- Рукия, ты... - Ичиго замялся и быстро коснулся ее напряженной спины. - Ну чего ты? Нужно просто подождать немного... - но смотрел рыжий мальчишка со страхом.

- Куросаки Ичиго, позови Унохану-тайчо, - Бьякуя не смог услышать себя, но, видимо, слова все же были произнесены достаточно громко - юноша вскинулся, даже не попытался возразить и, едва не сбив по пути стул, вышел из палаты.

Кучики с трудом протолкнул воздух в легкие, пытаясь стряхнуть с души острые когти чувства, с которым глава клана сталкивался нечасто - ужас. Бьякуе быстро удалось задавить его, но отголоски скреблись в сердце острыми камешками, вызывали отчаянное желание - схватить лейтенанта за плечи и трясти, трясти, хлестать по щекам, дергать за волосы, а то и просто ударить в челюсть до сбитых костяшек, только бы не видеть эти мертвые глаза. Не должно быть у Ренджи такого взгляда - равнодушного ко всему миру. Это не может быть Абарай, которому было интересно все, что его окружало. И эта мерцающая, едва ощутимая рейацу еле живого человека... Боги, а что, если Айзен уже превратил Ренджи в нечто... другое? Бывшему капитану всегда нравились игры с душами.

Усилием воли Бьякуя заставил себя успокоиться, хотя внутри он был полностью во власти смятения. Что делать теперь? Возможно, Ренджи опасен, Айзен мог легко подчинить себе его разум. Абарай, безусловно, силен, однако, вспоминая о том состоянии, в котором его принесли сюда, несложно понять, что сломить волю одного человека совсем не трудно. Но как проверить это? Кучики шагнул к Рукии, молча провел ладонью по плечу. Что говорить сестре, он не знал. Утешить ее Бьякуя был не в силах, потому как не мог подобрать правильных слов. Он сам попросту не видел никакого выхода и не имел права ничего обещать. Все, что Кучики мог сказать - он сам будет рядом и сделает все, чтобы вернуть Абарая. А это Рукия знала и так. Она поняла брата без слов и на миг прижалась щекой к его холодным пальцам.

- Спасибо, нии-сама.

Подоспевшая капитан Унохана принесла с собой запах травяных отваров и спокойную уверенность, которой так не хватало этому месту.

- Рукия-сан, Кучики-тайчо, пожалуйста, отойдите немного, я осмотрю Абарая-сана.

Оба Кучики сразу послушались. Ичиго мялся в дверях, теребя край ткани, закрывающей Зангецу.

Капитан четвертого отряда присела рядом с Ренджи. Проверила пульс и зрачки, тонус мышц, использовала несколько целительских заклинаний кидо, исследуя общее состояние лейтенанта, а в конце с грустью пригладила растрепавшиеся красные волосы Абарая.

- Что вы скажете, Унохана-тайчо? - нарушил тишину Кучики.

- Физически Абарай-сан почти здоров, - женщина обернулась к капитану шестого отряда. - Он все еще слаб, но его раны полностью зажили. Однако случилось то, чего я опасалась - ваш лейтенант полностью ушел в себя. Это следствие тех мучений, что ему пришлось пережить в Уэко Мундо. Такое бывает, когда давление слишком сильно, тогда человек сам отрезает себя от внешнего мира, чтобы не ощущать боли. Это один из защитных механизмов, позволяющих не умереть и не впасть в болевой шок.

- Я знаю об этом, - Кучики проявил легкое нетерпение. - Я... хочу быть уверенным в том, что Айзен не проводил над моим лейтенантом никаких исследований, вроде тех, что он делал, когда создавал вайзардов.

Рукия и Ичиго переглянулись.

- Вот черт, - не сдержался рыжий и сжал кулаки.

- Куросаки-сан, - Унохана укоризненно посмотрела на него, и Ичиго тут же покраснел и стушевался. Рецу повернулась к Бьякуе. - Нет, Кучики-тайчо, я не вижу в рейацу Абарая-сана явных признаков каких-либо изменений такого рода. Конечно, это не окончательное заключение, мне потребуется время на полное обследование, но пока нам нужно попытаться вернуть его из этого состояния.

- Попытаться? - переспросил Кучики, нахмурившись.

- Это будет трудно, - подтвердила Унохана. - И успех я не гарантирую, к сожалению. Но буду делать все возможное. А Абараю-сану, - она посмотрела на трех шинигами, - будет нужна ваша помощь. Нужно, чтобы он почувствовал, что ему есть, к кому возвращаться.

- Мы покажем, - серьезно пообещал Ичиго. - Пусть не надеется отдыхать тут слишком долго! Вытащили Ренджи из Уэко, вытащим и из собственной скорлупы.

Бьякуя чуть склонил голову, соглашаясь, хотя оптимизма робко улыбающихся Рукии и Куросаки не разделял. В чудеса глава клана давно перестал верить, а застывший взгляд Ренджи не предвещал ничего хорошего. Сила, способная достучаться до равнодушного ко всему Абарая, должна была быть слишком большой, равнозначной по воздействию той боли, что он перенес. Такой силы Бьякуя не знал, ведь ломать, как известно, куда легче, чем восстанавливать.

* * *

- Уу-у-х! Прокачу с ветерком! - завопил Ичиго, пролетая мимо Рукии, и та едва удержалась от того, чтобы поставить неугомонному рыжему подножку. Однако Куросаки вез драгоценную ношу - Ренджи сидел в инвалидном кресле, чуть завалившись на бок, голова опущена, руки безвольно бьются о колени. Легкая больничная юката трепетала на ветру, но Абарай, конечно, не сделал попытки натянуть ее на плечи.

Еще простудится! Тогда Унохана-тайчо точно не отпустит Ренджи с ними. Рукия поймала себя на том, что хочет укутать Абарая накидкой, предусмотрительно захваченной из дома, и не удивилась своему желанию. Слишком близки они были, как-никак больше семидесяти лет рядом, и уже выучено, кажется, все - и привычки, и характер, и недостатки, и каждая черточка на многочисленных татуировках. И пусть долгое время они с Абараем не общались, он не решался подойти к ней, ставшей вдруг благородной, названой сестрой главы клана, Рукия все равно знала, что друг всегда придет на помощь. Так и получилось - она не смогла бы забыть, как крепко прижимал ее к себе Ренджи на холме Соукиоку, стоя перед Айзеном и Гином, как боролся до последнего. Даже банкая он достиг, чтобы спасти ее. До недавнего времени Рукия считала братом именно его, Абарая, а не холодного, кажущегося равнодушным и совершенно замкнутым Кучики. С тех пор многое изменилось, и Бьякуя все же стал для нее семьей, но чувства к Ренджи остались прежними. Это была не любовь, как бы ни подшучивали над ними еще в Академии. Выросшие вместе с самого детства чувствуют друг друга иначе, и такие узы ничуть не слабее любовных.

Рукия пока не хотела признаваться себе в том, что эта самая любовь уже робко стучится в душу. Ну где это видано - любить вспыльчивого рыжего упрямца, который еще и не шинигами даже, пускай и с банкаем, и вообще намного младше ее! Что же до человека, занимающего место в сердце Ренджи, то Рукия подозревала о том, кто это, хотя друг никогда не делал ни единого намека. Кучики понимала, почему, и почти сочувствовала Абараю - к нии-сама пробиться не так просто. Однако последние события заставляли младшую Кучики все чаще думать о том, что Бьякуя может относиться к Ренджи не совсем так, как они все думали. Он часто приходил к лейтенанту, несмотря на огромное количество дел и в отряде, и в клане, каждый раз задерживался на некоторое время. Сидел у кровати Абарая. Молча, но и это было немало для аристократа, который никогда не уделял подчиненным времени больше, чем полагалось по уставу. И почему все так вышло? Стоило брату к кому-то привязаться, как вот оно - обухом по голове. Эх, Ренджи, Ренджи...

- Рукия! Давай, иди сюда скорее! Чего ты такая хмурая? Тут просто красотища!

Вывозить Ренджи на прогулки предложил Ичиго, и капитан Унохана через некоторое время согласилась отпускать своего пациента довольно далеко от Сого Кьюго Цуме Шо под присмотром друзей. Это место на окраине Сейрейтея нашла Рукия. Небольшой лесок, окружающий уютную полянку. И пусть сейчас, когда лето уже почти унеслось, махнув на прощание ярким рукавом, здесь почти не осталось цветов, все же так приятно было снова и снова окунаться в зеленые волны сочной травы. Прижиматься щекой к теплой земле, слушая разговоры деревьев, щекотать сорванным колоском Ичиго по носу и слушать его возмущенное сопение. Сплести венок и торжественно водрузить на голову Ренджи.

- Мы гуляем втроем, ясно? - заявил Ичиго в первый же раз, когда им позволили вывезти Абарая из госпиталя.

И правила этого они не нарушали, общались с Ренджи также, словно он отвечал им, только за целый месяц так и не научились не отводить глаз от его пустого взгляда.

- Вы похожи на супругов, гуляющих с ребенком, - фыркнул когда-то Иба и схлопотал по зубам от обоих "родителей".

Рукия только хмыкнула, вспоминая об этом. Не хотелось врать себе, но оптимизм с каждой неделей таял - состояние Ренджи совсем не изменилось, рейацу не добавилось ни на каплю. Поэтому к Ичиго девушка подошла с уже испорченным настроением, как и всегда, когда она начинала думать об Абарае.

- Садись, - Ичиго уже уселся в траву. Рукия привычным жестом набросила накидку на плечи Ренджи и тоже опустилась на землю. Обычно они говорили о каких-то пустяках, старались рассказывать истории повеселее, чтобы Ренджи не чувствовал никакого напряжения или тревоги, но сегодня Куросаки непривычно хмурился, жевал травинку, не желая начинать разговор, поэтому Рукия, не долго думая, решила подколоть друга.

- Чего скис? Про домашнее задание не сделанное вспомнил?

- Да при чем тут задание?! - вдруг вспылил Ичиго, быстро оглянулся на Абарая и понизил голос. - Вот ты же... ну, - он взъерошил волосы и помотал головой, - любишь Ренджи?

- Люблю, - легко согласилась Рукия. - И что дальше?

Ичиго покраснел до корней волос и резко отвернулся, пробурчав:

- Ничего.

- Как же ничего, если ты даже фразу не закончил? Язык отнялся? - фыркнула девушка и хлопнула Куросаки по спине. Тот вскочил.

- Я же сказал ничего, значит - ничего! Что тут непонятного?!

Глядя на пылающего румянцем растерянного Ичиго, Рукия вдруг поняла... Ну, он и дубина все-таки!

- Ты вообще знаешь, что любовь бывает очень разной? - девушка почувствовала, что сама начинает закипать. Идиот! Почему именно она должна говорить об этом и объяснять очевидное?! Все у них не как у нормальных людей!

- Это тут при чем? - Куросаки продолжал вести себя, как... Как Куросаки Ичиго. Рукия уже решила было, что тычок под ребра может помочь активизировать умственную деятельность временного шинигами, главное, чтобы Ренджи не увидел - капитан Унохана строго-настрого приказала никакой агрессии, даже в шутку - но тут послышались шелест и шаги.

- Рукия-сан! Ичиго-сан!

На полянке появился Ханатаро. Маленький шинигами бежал к ним, смешно отбиваясь от мешающих пройти веток. Пару раз споткнулся, но чудом удержался на ногах.

- Я еле вас нашел, - проговорил он, запыхавшись. - Вам пора возвращаться! Пятый офицер Вакато вот-вот придет осматривать Абарая-сана!

Рукия с неудовольствием разжала кулак. Она не выносила неопределенности, особенно сейчас, но иного выхода не было. Ичиго взялся за ручки кресла и покатил его вперед.

- Опять будет говорить всякие гадости про Ренджи, - недовольно сказал Куросаки.

Пятый офицер четвертого отряда, Вакато Хитори, был очень хорошим целителем, однако в выздоровление Абарая не верил и не скрывал этого. Впрочем, с каждым днем людей, которые были согласны с ним, становилось все больше.

В палате обнаружился Вакато, уже недовольный отсутствием пациента, но высказать свое авторитетное мнение неугомонным друзьям лейтенанта не успел - появился Кучики Бьякуя. При нем пятый офицер на такое безрассудство не решился. Однако, проведя обычную процедуру осмотра Ренджи, которая, как и десятки предыдущих, не дала ничего нового, все же заговорил, поклонившись:

- Мне грустно говорить об этом, Кучики-тайчо, но, как курирующий вашего лейтенанта целитель, я не могу молчать, чтобы не вселять в вас бессмысленной надежды... - он развел руками. - Чуть более чем за месяц в его состоянии не наметилось ни единой положительной тенденции. Мало того, уровень рейацу очень медленно, но падает. Боюсь, что Абарай-фукутайчо только глубже уходит в себя, и шанс на то, что он вернется, катастрофически мал.

Воспользовавшись тишиной, пока возмущенный Ичиго переглядывался с не менее возмущенной Рукией, Вакато снова заговорил:

- Такие душевные травмы - не первый случай в нашей практике, но все они, к сожалению, имели не самый благоприятный исход. Даже если случится чудо, и Абарай-фукутайчо очнется, он уже никогда не сможет стать воином снова и взять в руки меч, потому что его воля сломлена необратимо. Мне очень жаль, но прежнего Абарая-фукутайчо вы не вернете. Я вынужден дать свое заключение Унохане-тайчо и сотайчо о том, что шестому отряду потребуется новый лейтенант...

- Эй! - вспыхнувший гневом Ичиго перебил офицера. - Вы собрались просто списать Ренджи, как вещь? Что за бред?! Он жив, он здесь, ему больно! Ему просто нужно время прийти в себя после такого!

- Я и сам могу судить о состоянии моего пациента! - не остался в долгу Вакато, но закончить сердитой отповеди не успел - со своего места поднялся Бьякуя.

Он не произнес ни единого слова, не отпустил рейацу, а только посмотрел внимательно на пятого офицера, и этого взгляда с лихвой хватило, чтобы тот подавился воздухом и попятился к двери. Возможно, Вакато даже хотел возмутиться, но полузадушенное "Кучики-тайчо" не произвело на капитана шестого отряда никакого впечатления.

- Передайте Унохане-тайчо, что я буду требовать другого лекаря для моего лейтенанта, - сказал Бьякуя захлопнувшейся двери.

- Здорово ты его, - уважительно сказал Ичиго. - Пусть не говорит, что попало, - однако голосу Куросаки не доставало уверенности.

Все они слишком хорошо понимали, что в коме люди могут лежать годами, пока не отключатся по очереди все системы организма, а в сознание так и не прийти. Прошло немногим более месяца, и впереди могло быть еще очень много таких месяцев, которые в итоге не закончатся ничем, кроме неизбежного... Рукия крепко сжала холодные пальцы Ренджи и с беспокойством посмотрела на брата - он выглядел сердитым, но за нахмуренными бровями скрывал настоящую тревогу. Младшая Кучики знала, как выводит Бьякую из равновесия эта раздражающая неопределенность. Но отнюдь не потому, что в шестом отряде некому стало писать отчеты. Неужели брат все-таки принял Ренджи в круг тех, кого мог назвать самыми близкими? Ведь каждое его действие подтверждало это.

- Ичиго прав, нии-сама? - Рукии самой нужна была уверенность в том, что все рано или поздно вернется на круги своя. И пусть все они неизбежно изменятся после случившегося, но так хотелось думать, будто прошлое еще можно вернуть. - Нам нужно только подождать?

Неизвестно, смог ли бы Бьякуя сказать правильную ложь во спасение, потому что в палате появилась капитан Унохана.

- Мне сказали, что вы хотите заменить пятого офицера Вакато, как руководящего лечением Абарая-фукутайчо, - сразу перешла она к делу.

- Да, - согласился Кучики после крошечной паузы.

- Ставите под сомнение его компетенцию? - легкую насмешку над князем могли позволить себе очень немногие, и капитан Унохана входила в круг этих избранных.

- Сомневаюсь в его желании оказывать помощь моему лейтенанту и делать все возможное для его выздоровления, - недовольство явно читалась на благородном лице.

Рецу присела рядом с кроватью Ренджи, неуловимым движением поправила чуть сбившееся одеяло, быстро провела рукой над телом Абарая, использовав целительское кидо. Затем обвела взглядом всех троих шинигами и остановилась на Бьякуе.

- Кучики-тайчо, я долгое время думала над тем, стоит ли говорить с вами об этом, но сейчас вижу, что иного выхода, похоже, нет. - Капитан шестого отряда поднял брови, показывая, что с интересом слушает.

Унохана помолчала мгновение и кивнула, видимо, своим мыслям.

- Не поймите меня неверно, Кучики-тайчо, я не хочу давать вам ложной надежды, но существует способ, который может помочь Абараю-сану.

- Почему же вы раньше не предлагали его? - не мог не влезть Ичиго.

- Не спешите, Куросаки-сан, - спокойно ответила Рецу. Тот смешался. - Сначала выслушайте.

- Случаев, подобных случившемуся с Абараем-саном, я видела не так уж мало, - продолжила Унохана. - Прежде Бюро Технологических Исследований не существовало, поэтому именно четвертому отряду приходилось заниматься многими видами исследований, связанных не только с целительством. Мы изучали также различные аспекты проявления рейацу, природу способностей шинигами к кидо и многое другое. Мы сумели добиться некоторых успехов, - она взглянула на Ренджи. - Около трехсот лет назад сюда, в Сого Кього Цуме Шо попал один из старших офицеров Готея в том же состоянии, что и Абарай-фукутайчо. Вся его группа держала крайне длительную и очень тяжелую оборону в Генсее, не давая Пустым проникнуть в город. Однако в итоге шинигами не смогли ее удержать. Погибло много невинных душ, а из всей группы выжил только этот человек. Я хотела помочь ему, потому что этот офицер был дорогим для меня человеком, и с двойным усердием взялась за лечение, в ходе которого поняла, что закрывшийся в себе, тот, кого мы называем сломанным, ищет место, где он может спрятаться от реальности, которая приносит ему страдания. А где еще можно укрыться, как не в своем внутреннем мире? Нет места безопаснее, чем собственная душа.

- Это может нам чем-то помочь? - заинтересовалась Рукия.

- Мне трудно судить наверняка, - ответила Унохана. - Но, попав во внутренний мир Абарая-сана, вы можете попробовать изменить что-то.

Удивление сумел скрыть только Бьякуя.

- Вы хотите сказать, что знаете способ, как проникнуть туда? - спокойно и даже чуть сердито уточнил он.

- Именно, Кучики-тайчо, - Рецу грустно, с едва заметной горечью улыбнулась. - Эти данные никогда прежде не разглашались по понятным причинам, и я прошу вас всех также хранить тайну. Я думаю, у вас может получиться то, чего я так и не смогла.

- Не смогли? - недоверчиво переспросила Рукия.

- Тот шинигами умер через три месяца после поступления в Сого Кьюго Цуме Шо. Именно поэтому я никому не говорила об этом методе, - просто сказала Унохана. Она не отворачивалась и не отводила взгляда, но все были уверены в том, что всколыхнувшееся прошлое приносит боль даже ей, казавшейся неподвластной никаким слабостям.


Примечание:

1Онивабан - ("охрана внутреннего двора") - группа шпионов и тайных агентов, существовавшая в средневековой Японии. Она была создана восьмым сёгуном, Токугавой Ёсимунэ (1684-1751), имела небольшую численность, получала приказы лично от сёгуна и занималась шпионажем, разведкой и сбором информации о даймё и придворных чиновниках. Личные телохранители сёгуна, состоящие в основном из мастеров рукопашного боя и специально обученных шпионов (грубо говоря, ниндзя). В эру Мэйдзи были распущены. В обязанности Онивабасю входило обеспечение безопасности, сбор информации и разведка. (с) Википедия. В данном контексте онивабан - охрана клана Кучики.


Глава 4. Закатный мир

- Умер? - тихо повторила Рукия и добавила уже громче: - Почему же вы хотите предложить нам этот способ, если даже у вас ничего не вышло? И, Унохана-тайчо, простите, но у вас ведь это должно получиться лучше.

- Дело не во мне, Кучики-сан, - покачала головой капитан четвертого отряда. - Попасть во внутренний мир - это лишь малая часть дела. Нужно убедить человека вернуться, а это куда сложнее. К сожалению, мы не были столь близки с тем шинигами, и потому моих усилий не хватило. Но для Абарая-сана это единственная, хотя, я не буду скрывать, призрачная возможность обрести нормальную жизнь снова.

- Мы готовы! - Ичиго вскочил на ноги, явно собравшись действовать немедленно, не теряя ни минуты.

Бьякуя попытался осадить его взглядом, но не преуспел в этом, потому что рыжий мальчишка смотрел в рот Унохане, видимо, ожидая указаний.

- Наберитесь терпения, Куросаки-сан, - мягко проговорила та. - Вообще-то я предполагала, что откликнется Кучики-тайчо.

- Бьякуя?

- Нии-сама?

Кучики вздохнул, чуть нахмурился, не желая показывать своего волнения.

- Вы считаете меня подходящим вариантом для осуществления на практике... хм... этого странного метода, о котором вы почти ничего толком не сказали?

- Да, Кучики-тайчо, - просто ответила Рецу. - Попасть во внутренний мир другого шинигами можно только из собственного внутреннего мира с помощью воплощения своего занпакто. Именно духовный клинок должен открыть эти врата. Такое под силу лишь шинигами, обладающему банкаем, то есть крепкой духовной связью со своим мечом. Кроме того, подобные действия забирают много рейацу. К сожалению, Кучики Рукия-сан не подходит по обоим требованиям. Куросаки-сан плохо умеет контролировать рейацу, а в его внутреннем мире, насколько я знаю, все не так уж гладко, потому подобный вариант подвергает опасности и Куросаки-сана, и Абарая-сана. Я думала о друзьях вашего лейтенанта, Кучики-тайчо, но, увы, подходящих кандидатур среди них нет. У вас ведь неплохие отношения с Абараем-саном? Он очень уважает вас, это все знают.

- Наши отношения всегда лежали в рамках устава, не более того, - холодно проговорил Бьякуя, не понимая природы столь внимательного взгляда Уноханы.

- Я не имела в виду иного, Кучики-тайчо, - успокаивающе сказала та, увидев, что в глазах капитана шестого отряда сверкнула сталь. - Но вы самый близкий Абараю-сану человек из тех, кто реально способен ему помочь. Остальные капитаны для него чужие. Я не прошу вас давать ответ сейчас, понимаю, вам нужно подумать. Время у нас есть.

Она встала, собираясь уйти, но Бьякуя на миг прикрыл глаза и быстро произнес:

- Я не хочу терять времени. Я согласен.

* * *

Серое небо хмурилось низкими предгрозовыми тучами. Ветер настороженно крался меж голых деревьев, тревожа темные ветки холодным дыханием. Сад во внутреннем мире Бьякуи в последние годы был не самым уютным местом, но у Сенбонзакуры, конечно, не было иного выхода, кроме как мириться с постоянным холодом, мелким дождем и редкими зелеными листочками на деревьях, которые, впрочем, чаще всего быстро облетали от пронизывающего ветра.

Занпакто прошел по тропинке к озеру, окружающему понурившийся сад со всех сторон. Темная вода простиралась куда хватало глаз, до самого горизонта. Что там, за линией, разделяющей небо и водную гладь, Сенбонзакура не знал, да и не хотел думать об этом. Его мир был здесь, на небольшом островке, а об озере дух меча знал только то, что оно пресное - он часто утолял жажду вкусной ледяной водой.

Сейчас во внутреннем мире Хозяина было особенно неуютно, и Сенбонзакура волновался. Конечно, здесь не царило то пугающее опустошение, как после смерти госпожи Хисаны, когда ураганные ветра с градом и снегом клонили к земле стонущие деревья, но дожди шли все чаще, а небо давно не меняло свой цвет с серого на лазурный. Тогда, пятьдесят лет назад, дух меча тщетно пытался спрятаться от бушующей непогоды, но часто просто сжимался в комочек возле большого дерева и дрожал от холода совсем как какой-нибудь руконгайский мальчишка, грея замерзшие руки дыханием. Но хуже было ощущать эмоции Бьякуи, чувствовать их, как свои. Занпакто никогда не хотел больше испытать такого горя, что довелось пережить Хозяину в ту далекую весну.

Так и теперь у Сенбонзакуры был повод для беспокойства. Он не успел даже толком порадоваться тому, что у Бьякуи наконец-то появились люди, рядом с которыми он словно оживал, пусть это было заметно только во внутреннем мире. Расходились тучи, открывая краешек синего неба, просилась ближе к редкому лучику солнца молодая трава, появлялась завязь на деревьях, а позже и редкие плоды - в саду росли не только сакуры, но и обычные вишни, и сливы, и персики. Сенбонзакура снимал маску, подставлял лицо ласковому ветру и шел поливать деревья нагревшейся от солнца озерной водой.

Лейтенант Абарай, наверное, и не замечал, как спокойно его капитану рядом с ним. Впрочем, рыжий успел не так уж плохо узнать своего командира, но почему-то словно боялся использовать эти знания. А ведь именно после того, как Ренджи ужинал в поместье, сон Бьякуи был особенно крепким и глубоким, без тревожащих душу видений.

И вот, когда Сенбонзакура уже решил, что может позволить себе не так сильно волноваться за Хозяина, случилось такое... Занпакто сначала даже разозлился на Абарая за то, что тот заставил Бьякую так переживать, но потом, глядя на застывшее лицо Ренджи, проникся настоящим сочувствием к лейтенанту. А меч Абарая? Как должен чувствовать себя занпакто, с чьим Хозяином случилось такое? Потеряли ли они связь с внешним миром? Конечно, Забимару было двое, но они все равно должны были ощущать себя очень одинокими. Впрочем, ответы на эти вопросы Сенбонзакура мог получить в ближайшее время - Бьякуя как раз внимательно слушал объяснения капитана Уноханы, и сам занпакто тоже запоминал главное из сказанного, потому что открыть проход во внутренний мир Ренджи предстояло именно ему.

Кучики казался спокойным, но налетающие то и дело порывы сильного ветра подсказывали Сенбонзакуре, что Хозяин нервничает. Еще бы! Трудно было придумать более удачный способ смутить Бьякую. Проникновение в чужое личное пространство Кучики считал недопустимой вольностью, и так же рьяно он оберегал и себя, поэтому дух меча мог только удивляться тому, что Хозяин согласился на этот странный метод.

Бьякуя снял с пояса занпакто, взял его в правую руку за рукоять, а на противоположный конец ножен Унохана положила безвольные пальцы Абарая, заставив того немного сжать их, чтобы кисть не соскальзывала на простыни. Затем Рецу принесла Забимару и вложила его рукоять в ладонь Ренджи. Бьякуя, соответственно, ухватился за конец ножен.

- Сможете сами попасть в свой внутренний мир, Кучики-тайчо? - на всякий случай уточнила Унохана, и Сенбонзакура хмыкнул: глупый вопрос! Бьякуя был того же мнения, потому как он холодно кивнул и закрыл глаза. Ичиго и Рукия наблюдали за происходящим из противоположного угла палаты, куда их загнали предупреждающие взгляды обоих капитанов, красноречиво приказавшие - сидеть тихо и не лезть с вопросами.

Занпакто чувствовал напряжение Хозяина - тому предстояло оказаться беспомощным на то время, пока он будет находиться во внутренних мирах. Приходилось надеяться на капитана Унохану, но Бьякуя не любил рассчитывать на кого-то, кроме себя. Он даже лейтенанту стал по-настоящему доверять спину в бою совсем недавно, хотя Ренджи не один раз доказывал, что сделает все, чтобы защитить капитана, и никогда не подведет, если только его рука будет способна держать меч.

- Удачи, Кучики-тайчо, - проговорила Рецу.

Кучики появился рядом с Сенбонзакурой через несколько мгновений. Нахмурился, увидев темное небо и почти голые ветки деревьев. Он нечасто появлялся здесь и теперь, кажется, был немного удивлен.

- Ты знаешь, что делать? - спросил Бьякуя.

- Не уверен, - признался дух меча, - но я попробую.

Он повернулся лицом к озеру. Шагнул вперед - вода с радостью обхватила холодными пальцами сапоги и поножи. Сенбонзакура закрыл глаза, "слушая" рейацу. Она разлилась вокруг - знакомая до последнего глотка, ведь весь этот мир был соткан из духовной силы Кучики и его меча, но сейчас искать нужно было не ее. Где-то рядом есть внутренний мир Ренджи, ощущаемый через гладкую поверхность ножен Забимару. Мечу Абарая предстояло стать тропинкой, по которой Сенбонзакура и Бьякуя смогли бы пройти прямо в душу лейтенанта.

Ветер дергал длинные волосы, щекотал шею. Сенбонзакура даже хотел снять маску, чтобы лучше чувствовать только что ухваченную ниточку чужой рейацу. Тонкую, легкую, как будто из старого, давно выцветшего кимоно. Стоит ухватить слишком резко, и она тут же порвется. Но занпакто был предельно осторожен, как в сложной битве, когда успех зависит лишь от умения мастера меча. Сенбонзакура был нетерпелив и вспыльчив, но, когда дело было серьезным, мог послушно ждать и добиваться цели с невиданным упорством.

Удача улыбнулась ему не слишком скоро, он уже едва стоял на ногах от такого количества высвобожденной рейацу, но тут все же ощутил это - чужой внутренний мир. Словно огромное пульсирующее сердце где-то совсем рядом, нужно только пройти несколько шагов, протянуть руку и мысленно попросить войти, показав, что твои намерения мирные.

Сначала долгое время ничего не происходило. Бьякуя терпеливо наблюдал за стоящим ровно Сенбонзакурой, стараясь унять так некстати всколыхнувшуюся тревогу, и каждая его эмоция, как в зеркале, отражалась во внутреннем мире. Нельзя было входить в чужую душу издерганным, с лежащим на сердце тяжелым беспокойством.

Наконец, как только Кучики сумел успокоиться и прогнать ненужные сейчас мрачные мысли и сомнения, готовясь принять все, что ни ждало бы его впереди, серое небо над озером вдруг начало размываться, словно кто-то вылил воду на акварельный рисунок, и превратилось в белесую туманную дымку, за которой явно что-то было.

- Думаю, нам нужно туда, - повернулся к Бьякуе занпакто. - Я чувствую там чужую рейацу.

Кучики молча пошел вперед и только на миг опустил веки, проходя сквозь плотный туман. Он тоже чувствовал духовную силу, но это была не совсем рейацу Ренджи, хотя и очень похожая на нее. Бьякуя поскорее открыл глаза.

* * *

Туман еще холодил спину, когда Сенбонзакура все-таки не удержал изумленного вздоха. Получилось!

Они стояли у подножия исполинского дерева, уходящего высоко в серое небо - так, что верхушки было не разглядеть. Ствол был оплетен зелеными лианами с поникшими листьями. Каждая ветка была такой огромной, что больше напоминала дорогу, выложенную деревом, по которой свободно могло пройти несколько человек. У основания этого гиганта, который, видимо, и был главной частью внутреннего мира Ренджи, сидели оба Забимару и что-то плели из сухой травы, растущей рядом, и тонких лиан. Увидев вышедших из тумана гостей, занпакто встали. Дождались, пока Бьякуя и Сенбонзакура подойдут ближе, и тогда женщина спросила резко:

- Зачем вы пришли? - никакого удивления от того, что во внутренний мир их Хозяина сумели войти чужие. Словно прочитав мысли Кучики, она добавила: - Ваша рейацу не враждебна, поэтому мы пропустили вас.

- Я хочу увидеть Ренджи, - ответил Бьякуя просто.

Женщина и ребенок горько усмехнулись.

- Мы бы тоже хотели увидеть его, - сказала Забимару.

- Что? - переспросил Кучики, похолодев. Сердце замерло, подпрыгнуло и тут же застучало снова, правда, слишком часто, почти больно. - Ренджи здесь нет?

Видимо, эмоции в расширившихся глазах было нетрудно прочитать, потому что женщина удивленно взглянула на капитана.

- Нет, он тут, - объяснила она. - Просто не подпускает нас к себе. Точнее, мы не можем подойти к нему.

Бьякуя поднял брови, пытаясь скрыть облегчение за удивлением.

- Ясно, - отозвался он. - Тогда я тем более хочу увидеть его.

- Ренджи почти на самом верху, - мрачно объяснил Змейка. - Вы не пропустите эту ветку - она гнилая, без листьев и вот-вот может упасть.

- Жди меня здесь, - сказал Бьякуя воплощению своего меча. Поднял голову, оценивая, насколько высоко ему предстоит забраться, и ступил на первый широкий выступ на коре. Из таких выступов складывалась уходящая в небо лестница.

Сенбонзакура кивнул. Он стоял ровно, не шевелясь, но лишь до тех пор, пока Кучики не скрылся среди зеленой листвы. Нетерпеливый занпакто совершенно не умел ждать в подобных ситуациях, но пока все же пытался сохранить хотя бы подобие спокойствия, помня, где находится. Однако через некоторое время Забимару спокойно сказала:

- У него ничего не получится.

А вот этого Сенбонзакура не собирался терпеть, словно ждал повода для того, чтобы вспылить.

- С чего ты взяла? - взвился он. - Мой Хозяин знает, что делает!

- Тут не поле битвы и не офис отряда, - пожала плечами женщина. - Я не верю, что Кучики-тайчо удастся хоть что-то. Не понимаю, зачем вы вообще пришли.

- Точно-точно, - вяло подтвердил Змейка.

Безразличие в голосе Забимару должно было насторожить занпакто - ведь это же меч Абарая, один из самых живых, ярких, задиристых! - но он был слишком увлечен собственным гневом, чтобы обращать на такие мелочи внимание.

- Мой Хозяин хотел помочь вам, - высокомерно процедил Сенбонзакура, стараясь повторить интонации Бьякуи, когда тот ставил на место какого-нибудь зарвавшегося члена клана или шинигами. - Но если наша помощь не нужна, то вы видите нас в последний раз.

- Я просто трепещу от страха, сейчас аж расплачусь, - равнодушно бросила Забимару и отвернулась от гостя.

Тот с огромным трудом заставил себя промолчать и не броситься вперед, хотя внутри весь кипел от гнева. Да как они, занпакто какого-то лейтенанта, который никогда и близко к Бьякуе не сможет подойти, смеют вести себя так вызывающе?! Плюют на то, что к ним пришли на помощь! Хозяин весь извелся за эти дни, искал способ помочь, а здесь, оказывается, их никто не ждал!

Раздражение рвалось наружу, и Сенбонзакура принялся нарезать круги вокруг исполинского дерева, каждый раз проходя мимо хмурых Забимару и упорно не замечая их недовольных взглядов. Наконец, Змейка не выдержал, когда нервный гость едва не наступил на их творение из сухой травы.

- Не мельтеши перед глазами, а? - сердито буркнул он. - Стой спокойно, раз пришел.

Тот опешил от такой невообразимой наглости и первые пару секунд даже не нашелся, что ответить. Драгоценное время было потеряно, потому что Забимару добавила:

- И приглуши рейацу.

Этого Сенбонзакура вытерпеть не мог.

- Я ненавижу ждать! - вспыхнул он. - И не смейте ничего говорить о моей рейацу!

Гнев накатил душной горячей волной, и на этот раз дух меча не хотел сопротивляться ему. Усталость и гнетущая атмосфера, царящие везде, где бы ни находился Сенбонзакура, взяли свое. В голове было одно желание - разрушить, уничтожить, разрубить звенящим от ярости клинком все вокруг! Чтобы не было больше ненавистного ожидания и раздражающих оскорблений! И тогда все закончится, наконец - ведь этот узел можно разрезать только сталью.

Он выхватил меч.

- Цве...

И остановился на полпути, лезвие лишь начало наливаться розовым светом - руку, занесенную для первого удара, удержали не чужие пальцы. Она замерла сама, наткнувшись на взгляд Забимару.

- Ну, - хрипло, равнодушно проговорила женщина, не отводя глаз, - чего ждешь?

Краска бросилась Сенбонзакуре в лицо, и он бессознательно обрадовался тому, что маска скрыла запылавшие щеки. Опустил меч, стараясь не показать, как дрожат руки. Что он едва не наделал? Щадить себя было не в привычках капитанского занпакто. Разрушить чужой внутренний мир, поднять руку на тех, кто даже не притронулся к оружию, кто пережил столько горя - что может быть омерзительнее? Что скажет Бьякуя, когда узнает? Забимару должны сказать ему, а если нет - Сенбонзакура скажет сам.

Он не знал, как быть теперь. Только вернул меч в ножны и быстро отошел к дереву, чувствуя, что противен сам себе. А ведь безразличный взгляд Забимару почти пугал - они были совсем не похожи на тот занпакто, который при каждом удобном случае оказывался рядом с Сенбонзакурой, задирался, шутил, помогал. Они даже ссорились, получая удовольствие от перепалки. Что же с ними случилось? От безысходности дух меча уткнулся лбом в шершавую кору и застыл. Шевелиться было стыдно. Сначала он слышал только шелест травы и ожидал, что вот-вот появится Бьякуя, который не мог не почувствовать всплеск рейацу своего занпакто. Но Хозяина не было, а потом он услышал, как Змейка зовет его:

- Иди сюда!

Сенбонзакура медленно подошел к Забимару, не представляя, чего ожидать от них.

- Хочешь заняться чем-то? - спросила женщина. - Тогда помоги нам с одеялом для Ренджи, - она указала на частично сплетенное из травы покрывало. - Здесь с каждым днем становится все холоднее.

- Я не знаю, как, - глухо проговорил гость.

- Мы покажем, - пожала плечами Забимару. - Садись. Да ближе садись, я не кусаюсь.

Сенбонзакура пропустил колкость мимо ушей, он поймал себя на том, что ищет в голосе женщины интонации той, прежней Забимару, и, кажется, успешно. Возможно, еще не все потеряно?

Работа у них спорилась, он послушно следовал указаниям, но все еще чувствовал себя очень неловко и старался искупить вину за опасную несдержанность старательностью. Забимару странно переглядывались, а потом вдруг обменялись робкими улыбками, словно удивившись, что позволили себе такое проявление эмоций. Но Сенбонзакура не видел этого и задал мучающий всех в Сейрейтее вопрос:

- Что у вас все-таки случилось?

И тут же почувствовал, как оба - и женщина, и ребенок - ощетинились рейацу.

- Тебе со всеми подробностями или так, в двух словах? - резко бросила Забимару, и занпакто капитана Кучики снова увидел этот взгляд, так похожий на безжизненный взгляд Ренджи.

Сенбонзакура смутился. Он понятия не имел, что нужно говорить, но догадался, что влез не в свое дело. Бестактности дух меча терпеть не мог, но сам сейчас повел себя именно так. Черт, почему с этим общением так все сложно, и он, один из самых сильных занпакто, все время умудряется наломать дров на этой нелегкой стезе?

- Не нужны мне никакие подробности, - сердито бросил он и отвернулся.

А через несколько мгновений был вынужден повернуться обратно, потому что услышал тихий смех - смеялась Забимару, хрипло, с облегчением и небольшой ноткой горечи. Змейка смотрел на нее с удивлением и радостью и скалил зубы в добродушной усмешке.

Женщина провела ладонью по лицу, как будто хотела убедиться в том, что ее улыбка - не иллюзия, и глубоко вздохнула. Словно после долгого заточения в душной комнате она вышла на свежий воздух - пьянящий, кружащий голову.

- Вот уж никогда не думала, что направленный на меня меч сотворит такое, - с изумлением проговорила она.

Сенбонзакура отвернулся, хотя сквозь маску разглядеть его лицо было невозможно.

- Мы живы, Змей, - тихо добавила женщина. - Черт возьми, мы все-таки живы, и нам придется поверить в это.

Оставшееся время прошло почти в полной тишине, но это молчание не было гнетущим. Сенбонзакура хотел извиниться, но так и не сумел подобрать слов. А когда решился, то Забимару не дала ему ничего сказать и лишь покачала головой.

- Ты пришел, - просто сказала она. - Остальное - уже мелочи.

Тот хотел возразить, что он едва не превратил это место в щепки и осколки, но женщина уже перевела разговор на какую-то другую тему, и перебивать ее Сенбонзакура не стал.

* * *

Ту самую гнилую ветку, о которой говорил Змей, Бьякуя нашел быстро. Она действительно выделялась среди прочих темным цветом древесины и засохшими листьями, безжизненно свисающими с веток. Остальное дерево тоже выглядело не лучшим образом. Оно умирало. Пока очень медленно, но следы увядания уже были заметны. Кучики словно наяву видел, как замедляется движение соков в древесине, как слабеют корни и опадают листья. Но эта ветвь выглядела совсем засохшей, так что Бьякуя ступил на нее с осторожностью, о которой, впрочем, тут же забыл - рядом слабо ощущалась рейацу Ренджи. Кучики быстро пошел вперед, не обращая внимания на то и дело хлещущие по плечам и лицу тонкие ветки. Солнце во внутреннем мире Абарая клонилось к закату, и это капитану почему-то очень не понравилось.

Вокруг чувствовались отголоски какого-то заклинания, вроде кеккая, но Бьякуя смог свободно пройти сквозь довольно плотный барьер из духовных частиц. Видимо, это была та защита, которая не позволяла Забимару подойти к Абараю. Но зачем она вообще нужна? Кучики успел даже немного пожалеть о том, что не спросил ничего у занпакто лейтенанта, а сразу пошел сюда, но тут занавес из темных увядших лиан был отодвинут в сторону, Бьякуя поскорее шагнул вперед и остановился, споткнувшись на деревянном выступе. Чуть не упал, но даже не заметил этого, удержался на ногах благодаря отработанным инстинктам.

- Ренджи...

Возле небольшого, все еще зеленого, но редкого кустарника с мелкими, уже опадающими белыми цветами сидел мальчик лет десяти. Кучики вначале хотел удивиться и потребовать объяснений, где его лейтенант, а потом понял... Алые, собранные в хвост волосы, не такие длинные, как у взрослого Абарая, но уже яркие и непослушные. Разбитые коленки, рваное косодэ явно с чужого плеча, истрепанные короткие хакама. Маленький руконгайский беспризорник. Этих брошенных, потерявшихся или просто одиноких детей было много, особенно в последних районах. Юные проныры были нахальны и бесстрашны, им ничего не стоило нахамить даже патрулю шинигами, если тот пытался забрать у детей украденные еду и одежду. Кучики не понимал, почему молчит этот ребенок, маленький Абарай, который и в детстве должен был быть таким же отважным. Он уже понял, что говорить придется с мальчишкой, и был не слишком удивлен. Видимо, травма была такой сильной, что Ренджи закрылся даже от самого себя, и, желая оградиться от боли, вернулся в детство, чтобы забыть о ней. Нужно сказать Абараю, что все уже закончилось, что он в безопасности и никто больше не сделает ему ничего плохого. И тогда Ренджи вернется, он не сможет не поверить капитану шинигами.

А потом мальчик поднял голову, и Бьякуя отшатнулся - этот пустой взгляд он уже видел у взрослого лейтенанта, во внешнем мире. Ребенок не шевелился, словно не замечал подошедшего совсем близко мужчину. Кучики подавился вздохом и смог только прошептать снова:

- Ренджи...

Он, капитан Готея, глава едва ли не сильнейшего из кланов, пребывал в полнейшей растерянности. Бьякуя надеялся, что, найдя лейтенанта во внутреннем мире, сумеет убедить его вернуться. В конце концов, Абарай послушал бы командира. Они оба были воинами, и капитан почти не сомневался, что сумел бы вселить лейтенанту уверенность. Но здесь Кучики был совершенно беспомощен, он не знал, что делать. Что говорить? Как? О чем? Он не мог ни приказать, ни воззвать к необходимости, долгу или чести, ни пригрозить наказанием. Он не мог даже сказать о том, что Ренджи нужен не только друзьям, но и своему капитану. Все эти привычные способы его, Кучики, как воина и человека наделенного властью, были бесполезны. Он сам был бесполезен, потому что не умел действовать иначе, и оттого стоял, потерянный, со сбившимся дыханием, и не мог вымолвить ни слова.

Бьякуя подумал, что, будь на его месте Ренджи, тот непременно нашел бы нужные слова, прислушался бы к своему мудрому сердцу и нашел ответ. Обнял? Сказал какие-то утешающие фразы, которые у уверенно улыбающегося Абарая всегда получались так хорошо, что ему хотелось верить? Но Бьякуя - не Ренджи, он не умеет такого. Возможно, когда-то давно, когда рядом была Хисана, Кучики еще помнил что-то из этой нелегкой науки - доверять и уметь добиваться доверия другого, однако слишком много воды утекло с тех пор.

Так Бьякуя и простоял возле съежившегося рыжеволосого ребенка - молча, силясь сказать хоть что-то, но не сумел выдавить из себя ни звука. Даже почувствовав всплеск духовной силы Сенбонзакуры, не сдвинулся с места. Только когда понял, что пора возвращаться, дабы не тратить слишком много рейацу, сказал негромко:

- Я приду завтра.

Кучики не бросают дел, едва начав, какими бы безнадежными те ни казались. Сенбонзакура попытался что-то сообщить, когда Бьякуя спустился к подножью дерева. Но он проигнорировал дух своего меча так же, как и вопросительные взгляды Забимару и Рукии с Ичиго. Все, что он объяснил им:

- Это будет сложнее, чем я думал. Мне потребуется время.

* * *

На следующий день Сенбонзакура в качестве извинения за вчерашнее принес в узелке мелких вишен и несколько больших спелых персиков. Бьякуя удивленно посмотрел на него, заметив, что тот идет не с пустыми руками, но ничего не сказал. Дух меча послушался совета Забимару и не сообщил Хозяину о случившемся.

"Твое желание сказать правду, конечно, похвально, но зачем тебе нагружать Кучики-тайчо еще и этим? - объяснила женщина. - Ничего страшного ведь не произошло".

Сенбонзакура так и не спросил о том, что Бьякуя увидел вчера, но звенящее в каждом его слове и ощущаемое в каждом жесте волнение говорили сами за себя. Капитанскому занпакто тоже не нравилось это клонящееся к горизонту солнце во внутреннем мире Ренджи. Закат в душе шинигами мог означать только одно - жизнь Ренджи угасает, а значит, действовать нужно быстро.

Забимару удивленно смотрели на гостя, развязавшего узелок.

- А разве сакура дает плоды? - изумленно почесал в затылке Змейка. - И разве на сакуре могут расти персики?

- Дубина! - отвесила ему подзатыльник женщина. - Почему ты думаешь, что у Кучики-тайчо во внутреннем мире растут только сакуры?

Мальчишка скривился и показал ей язык. Сенбонзакура смотрел на обоих по очереди и, кажется, не мог взять в толк - когда они успели снова стать такими же шумными, как раньше. Забимару вполне могла понять его, ведь она и сама не догадывалась, почему появление капитана шестого отряда и его занпакто так повлияло на них. Видимо, они со Змейкой попросту не верили в то, что хоть кто-то сможет пробиться к Ренджи. Сами Забимару, в отличие от своего Хозяина, продолжали видеть все, что происходило во внешнем мире, но эти события не находили никакого отклика в их сердцах. Сломанное деревце нельзя вернуть к жизни, и попытки Уноханы, Ичиго, Рукии и других достучаться до Ренджи казались Забимару бессмысленными. Помощь пришла слишком поздно.

Но Сенбонзакура и капитан Кучики... У них был реальный шанс, правда, Забимару заставляла себя не думать, не допускать глупой надежды. Хотя сейчас, даже на второй день, это уже было трудно. Да и можно ли оставаться спокойным рядом с тем, чья рейацу звенит, словно молодой, познавший еще совсем мало битв клинок? Откуда в душе безупречного, замкнутого, холодного капитана мог появиться такой занпакто? Впрочем, это было неважно. Сенбонзакура неловко разворачивал узелок, а Забимару никак не могла избавиться от желания взять его за руку, стянуть перчатку и почувствовать чужое, но такое нужное сейчас тепло. Она всегда была неравнодушна к этому духу меча, но считала свою симпатию отголосками чувств Ренджи к Кучики, чем-то вроде резонанса, передавшегося от Хозяина к занпакто. Неужели это не так?

Сенбонзакура чувствовал себя неуютно. Змейка уже вовсю уминал фрукты, сплевывая косточки в траву, но вот женщина внимательно смотрела на гостя, и ее взгляд почему-то смущал. Оба Забимару относились к Сенбонзакуре лучше, чем прочие воплощения мечей, которым даровал свободу Мурамаса. После произошедшего в двенадцатом отряде, они не слишком долго обижались, и вскоре снова начали общаться, хотя Сенбонзакура до сих пор не мог понять, отчего занпакто лейтенанта так взъелся на него тогда. Благодаря веселым, никогда не унывающим Забимару, он не чувствовал себя одиноким, и после возвращения во внутренний мир Бьякуи бережно хранил воспоминания о тех днях, что провел вместе с ними. Это и есть привязанность? То, что Хозяин сначала чувствовал к Ренджи, то, что потом превратилось в нечто большее? Дух меча нервно сглотнул. Бред. Занпакто, конечно, не простое оружие, но приписывать ему такие чувства...

Размышлять и дальше Сенбонзакуре не дали. Забимару вдруг нахмурилась и спросила серьезно:

- Ты действительно хочешь знать, что произошло в Уэко Мундо?

- Эй... - попробовал возразить Змейка, но женщина осадила его несильным тумаком.

- Я... - капитанский занпакто растерялся. - Я хочу понять, но...

- Когда твой Хозяин испытывает боль, ты ведь тоже чувствуешь ее почти как свою, так ведь? - Забимару прервала его сомнения, заглянув в глаза.

- Да.

- А теперь представь, что эта боль постоянна, и причина ее – ты. Что Хозяин защищает тебя, а ты можешь только сидеть и наблюдать.

Слушать скупой рассказ оказалось слишком тяжело. Сенбонзакура был уверен, что, окажись он на месте Забимару, не сумел бы продержаться так долго. В конце концов, он был один. Как же они вытерпели столько и нашли силы принять их с Бьякуей помощь?

Когда женщина замолчала, он тоже замер, не зная, как быть теперь. Нужно ответить, помочь, разделить чужое горе. Если бы еще знать, как именно это сделать. Может быть, для начала показать, что он все понимает и не отвернется, несмотря на только что услышанное. Он дотронулся до руки Забимару, тут же смутился и быстро проговорил, запинаясь:

- Все это уже закончилось. Нужно... нужно превратить это в прошлое, - утешать Сенбонзакура не умел, да и не знал, нужно ли это неуклюжее утешение другому мечу.

- Мне бы так хотелось верить вам, Сен, - ответила ему она. - Тебе и Кучики-тайчо.

Капитанский занпакто не давал никаких обещаний - слишком дорого заветы и клятвы обходились Хозяину - но надеялся, что женщина поймет его и без слов. Они с Кучики никуда не уйдут, пока не вернут все на круги своя.

Сенбонзакура знал также, что скажет Бьякуе только сухие факты. Об Айзене и его отвратительном желании отрезать кусок от души и "пересадить" ее другому существу, не заботясь о том, что оперирует он не мясом. О сопротивлении Абарая, которое закончилось тем, что они видят теперь. Остальное Хозяин поймет сам.

* * *

Маленький Ренджи сидел на том же месте, где Бьякуя оставил его. Детская фигурка почти терялась в окружающей ее увядшей зелени. На этот раз Кучики подошел уже решительно, по-капитански, сел рядышком на теплое, нагретое закатным солнцем дерево. Мальчик сжался, но не сдвинулся с места, продолжая смотреть в никуда. Нужно было что-то говорить, и вот тут у Бьякуи начинались трудности. Вызвать ребенка на контакт можно было, только общаясь с ним, это Кучики прекрасно понимал.

- Наши... Наши занпакто, кажется, нашли общий язык, - сказал Бьякуя то, что изумило его сегодня. - Я думаю, это хороший знак, Ренджи.

Подбирать слова оказалось сложно, Кучики и сам слышал сильное напряжение, звенящее в собственном голосе - какое уж тут доверие со стороны Абарая! Но слишком Бьякуя привык к официальному общению. Если и показывать эмоции, то лишь очевидные - недовольство, неодобрение, даже гнев, но не это - привязанность, которую необходимо скрывать ото всех. Интересно, как быстро по Готею поползут слухи о том, что капитан Кучики проводит у постели своего лейтенанта по нескольку часов? Нужно поговорить с капитаном Уноханой, чтобы та помогла оградить руководство шестого отряда от раздражающих сплетен.

Прикасаться к маленькому Ренджи Бьякуя тоже не мог. Во-первых, Кучики слишком ценил личное пространство другого человека, а во-вторых, знал - он не настолько близок Абараю для того, чтобы сделать такое. Конечно, они стали больше общаться после несостоявшейся казни Рукии, и порой во взгляде лейтенанта Бьякуя ловил искреннее восхищение. Почему-то не только во время тренировочных боев, когда он показывал Ренджи часть своего мастерства, но и в поместье, когда он в простой юката говорил с лейтенантом о каких-то незначительных вещах. Впрочем, и самому капитану не чужды были восхищение и гордость за лейтенанта, чьи успехи как шинигами были очевидны. А честность, открытость и смелость были у Ренджи всегда. Поэтому с ним тоже следовало быть открытым, только так возможно добиться его доверия снова.

- Я не знаю, что должен говорить, Ренджи, - признался Бьякуя. - Поэтому, боюсь, мне придется выбрать самый очевидный способ, - он вздохнул, - рассказывать о том, что покажется мне... важным. К примеру, меня беспокоит внимание Куросаки к Рукии. Они слишком много времени проводят вместе и, мне кажется, кроме помощи тебе есть и другая причина. Полагаю, ты одобрил бы такой выбор Рукии, однако я не могу так легко смириться с ним. Скорее всего, мне нужно время...

Каждое новое предложение давалось Кучики все легче, он слишком давно ни с кем не разговаривал так открыто. И, хотя ребенок по-прежнему молчал, Бьякуе хотелось верить, что его слышат, и молчание это вскоре изменится. Пускай не сразу, но капитан умел ждать.

Вернувшись в свой внутренний мир, капитан услышал объяснения Сенбонзакуры о случившемся в Уэко Мундо. Ярость была первым и самым сильным чувством, охватившим князя. Этот предатель, Соске, презрел не только законы Сейрейтея, но и человеческие законы. Мало того - он снова нацелил свои цепкие пальцы на близкого Бьякуе человека! Сначала Айзен использовал Рукию, а теперь и Ренджи! Небо над садом разрезали молнии, но дождь во внутреннем мире так и не пошел. А капитан как никогда желал оказаться под стенами Лас Ночес, выпустить на свободу свой меч и показать самозваному владыке, что бывает с теми, кто посягает на гордость Кучики.

* * *

Ичиго чувствовал себя крайне неуютно. Многие в Сейрейтее считали, что нахальный мальчишка, осмеливающийся дерзить даже командующему Ямамото, не может испытывать неловкости. Как же они ошибались!

Жаркий летний день подходил к концу, в тяжелом душном воздухе уже можно было поймать намеки на долгожданную прохладу. Куросаки надеялся, что сегодня они с Рукией отвезут Ренджи к реке в первом районе Руконгая и можно будет исполнить давнюю мечту - искупаться! При мысли о чистой прохладной воде Ичиго радостно предвкушал длинные заплывы, пока мышцы не заноют от усталости. Куросаки уже пытался намочить ноги в пруду поместья Кучики, за что получил холодный выговор от хозяина особняка и синяк на боку от Рукии. Тоже мне, какие правильные! В такую жару только и сидеть в воде, оставив одну лишь макушку на поверхности.

И надо же было такому случиться, что именно сегодня, когда вожделенная речка была так близка, Рукию срочно направили заканчивать какие-то бумаги! Ичиго сразу сник, потом решил взять с собой кого-нибудь из тех, кто не занят в отряде, но тут в госпиталь пришел Бьякуя, чтоб его... послали на собрание к Ямамото. Нет, Куросаки хорошо относился к старшему Кучики, но не в этот день. Бьякуя вызвался сопровождать Ичиго на прогулке с Ренджи. Куросаки не сомневался, что без Рукии Бьякуя не доверит ему своего лейтенанта. А уж если бы Кучики узнал, что Ичиго хотел взять к реке Иккаку... В общем, с аристократа сталось бы вообще запретить временному шинигами приближаться к Абараю.

Вот и пришлось Ичиго молча терпеть этот... конвой. А как еще назвать такую прогулку? Куросаки молча катил кресло по аллее маленького сада, окружающего Сого Кьюго Цуме Шо, а за ним, шагах в трех позади, плыл (иначе Ичиго не мог сказать) Бьякуя. Ни о каком Руконгае, а уж тем более о водоеме и речи не шло. Блин, проехать несколько кругов вокруг госпиталя и вернуться в палату - разве это прогулка? Ренджи вон какой бледный! Ему и солнце, и свежий воздух нужны, неужто Бьякуя не понимает?

Временный шинигами тихо вздохнул. Взгляд Кучики обдавал спину холодом, словно Куросаки ненароком прислонился к ящику с мороженым. Разговаривать аристократ явно был не намерен. Конвой, как есть конвой! Черт! Ичиго уважал Бьякую, видел, что тот заботится о сестре, но все больше приходил к выводу, что с ним куда интереснее драться, нежели находиться рядом в мирное время. Во время битвы Бьякуя проявлял эмоции, а тут... И как только он разговаривает с Ренджи во внутреннем мире? Что он вообще там видит? Кучики упорно молчал, ни словом не обмолвившись на эту тему, а ведь он уже столько дней провел там, с Ренджи - уже третья неделя пошла. Конспиратор! Ичиго подозревал, что даже если Кучики потребуется помощь, он все равно промолчит.

От гнетущей тишины у Куросаки начали гореть уши и щеки, ему не нравилось вот так идти, словно набрав в рот воды, но Бьякуя шествовал позади, как ни в чем не бывало! Ичиго уже решил наплевать на смущение и начать разговаривать с Абараем, как они делали это с Рукией, когда на него налетел Иккаку.

- Ну! - Мадараме хлопнул временного шинигами по плечу. - Мы идем, или как? Юмичика с нами, кстати. Присмотрит за Ренджи, пока мы будем соревноваться, кто быстрее переплывет реку! Хорошо я придумал, а? Спорим, я буду первым?

- Э-э-э, понимаешь, - Ичиго побоялся оглянуться на Бьякую, который, без сомнения, все слышал. - Сегодня не получится.

- Как это не получится? - недовольно спросил Иккаку. - Я уже настроился на то, чтобы хорошенько освежиться в речке!

- Куросаки Ичиго, как это понимать? - голос Кучики казался бесстрастным, но мальчишка знал, что это иллюзия.

- Мы хотели пойти к реке, - кисло объяснил он. Мадараме, только сейчас заметивший капитана шестого отряда, кажется, начал что-то понимать.

- Без моего лейтенанта - сколько угодно, - педантично уточнил Бьякуя.

- Да ладно, Унохана-тайчо нам разрешила! - насупился Куросаки.

- Ренджи - не ее подчиненный, - чуть повысил голос Кучики.

- Ренджи - ее пациент, а это... более высокий приоритет, вот! - припечатал разозлившийся Ичиго. Надо же было испортить такой хороший день!

- Мне кажется, я ясно выразился, - уже не скрывал раздражения капитан. – Как я вижу, мое появление было весьма своевременным.

- Бьякуя, ну будь ты человеком! - попытался снова Куросаки. - Ренджи почти месяц света нормального не видит!

- Хватит, - устало оборвал его тот. - Вернись в палату, оставь Ренджи и иди, куда пожелаешь.

Разве мог Бьякуя объяснить рыжему дураку, что он волнуется за лейтенанта? Что не доверяет он Мадараме. Ведь Ренджи сейчас не ребенок даже, за ним нужно присматривать, а не плавать наперегонки, бросив его неизвестно где!

Кажется, Куросаки что-то понял - кивнул и развернул кресло.

- Йо! - Кенпачи появился словно из воздуха. Ичиго только успел отпрыгнуть в сторону, когда Зараки сделал один широкий шаг к Ренджи. Подошел совсем близко, посмотрел на бледное застывшее лицо лейтенанта шестого отряда, чуть скривился и несильно ткнул его в плечо.

- Ша, Абарай! Хватит уже сиднем сидеть да в палате валяться! Если так дело пойдет и дальше, тебя даже салаги обставлять во всех битвах будут, а занпакто твой, того и гляди, заржавеет! Слушай, что тебе бывший капитан говорит, - он легонько потряс Ренджи и нахмурился, когда увидел, что голова лейтенанта безвольно болтается из стороны в сторону.

- Зараки-тайчо, ваши действия не принесут Абараю-фукутайчо абсолютно никакой пользы, - процедил сквозь зубы Бьякуя. Ичиго и Иккаку отступили на шаг - на них будто кидо полыхнуло, - а, скорее всего, только добавят работы Унохане-тайчо.

Кенпачи ухмыльнулся и обратился к Куросаки и Мадараме:

- Вишь, Кучики-то переживает.

Бьякуя нахмурился и шагнул вперед.

- Они будут драться? - восхищенным шепотом спросил Иккаку.

- Не думаю, - еще тише ответил Ичиго. - При Ренджи нельзя показывать никакой агрессии, меч можно обнажать только при крайней необходимости.

Но Зараки, кажется, был не настроен на битву. Он удовлетворенно как-то хмыкнул и поправил руку Ренджи, чтобы она не затекла.

- Брось, Кучики-тайчо, - этот опасный оскал, видимо, символизировал желание примириться. - Я Ренджи плохого не хочу, ты знаешь. Он же у меня одним из лучших ребят был. Он сначала никак не мог понять, за что Айзен, змеюка эта ублюдочная, выпер его из своего отряда. Думал, что недостаточно хорошим офицером был, идиот. А потом понял, что Соске услугу ему оказал, и быть в одиннадцатом Абараю Ренджи - это то, что доктор прописал. И ребят он сколько раз прикрывал. Бывало, что и собой. Не обижайся, Кучики-тайчо. Я знаю, что он теперь твой лейтенант и привязан...

- Зараки-тайчо...

- Да ладно тебе, - отмахнулся от сердитого взгляда Кенпачи. - Я видел вас с ним в сражении этой весной. Ну, когда из-за проделок Айзена в Руконгай меносы поперли, помнишь? Это было мощно! Лет через пятьдесят вас двоих никто не победит, точно говорю. Боевая единица, чтоб ее! Никогда не понимал, нафига нужны битвы не в одиночку, но на вас было любо-дорого смотреть, - ухмылка стала почти человеческой.

- Я не совсем понимаю, к чему вы клоните, - вскинул брови Бьякуя.

Зараки оглядел Ренджи и покачал головой.

- Вытащи его оттуда, что тут непонятного? - прорычал беззлобно капитан одиннадцатого и бросил, обращаясь к Мадараме: - Пошли.

- А... - попробовал было возразить тот, но Кенпачи просто взял его за шкирку.

Зараки уже отошел на некоторое расстояние, но потом обернулся к Ичиго.

- А ты, когда станешь нормальным шинигами, просись к нам в одиннадцатый, понял? И вообще заходи к нам, проведем хорошую тренировку, разомнемся.

Куросаки мог лишь кивать поубедительнее.

А Бьякуя только глаза прикрыл на миг. Злость на бесцеремонность Зараки ушла, хотя капитан одиннадцатого все же вел себя чересчур нахально. Но он желал Ренджи добра, этого Кучики не мог не признать. И ударило что-то в сердце, когда Кенпачи упомянул ту битву с меносами. Именно тогда Бьякуя окончательно поверил, что может доверить спину Абараю. Лейтенант как будто чувствовал каждое движение командира еще до того, как тот совершал его. Да и сам капитан мог читать намерения Ренджи, даже не оборачиваясь к нему. Их рейацу словно слились в одну, и она была способна разнести на клочки среднего Пустого. Позже, когда бой закончился, Бьякуя еще долго чувствовал, как щекочут кожу мурашки и как остывают на ней отголоски духовной силы лейтенанта. Это почти смущало, а Абарай и вовсе стушевался, почему-то боялся поднять на капитана глаза, но стоило тому отвернуться, смотрел украдкой, будто ожидал выговора. Кучики не понимал такого странного поведения Ренджи, который после удачной битвы становился более шумным и деятельным, чем обычно. Но в глубине души был рад тому, что теперь может сражаться с кем-то плечом к плечу, не опасаясь, что другой человек рядом будет помехой, а то и обузой. Идти в бой и сражаться вместе... Звучало непривычно, но привлекательно, и Бьякуя мимолетно пожалел о том, что капитан и лейтенант не так уж часто попадают в одну миссию или патруль.

Кучики приложил пальцы к вискам. Он очень уставал в последнее время. Пребывание в чужом внутреннем мире отнимало много рейацу, а короткий сон, видимо, не мог восполнить ее до конца. Однако не прийти к маленькому Абараю Бьякуя просто не мог и потому, игнорируя встревоженные взгляды Сенбонзакуры, каждый день садился рядом с ребенком и говорил.

Наградой ему стала вчерашняя реакция Ренджи. Первая за все время. Он вдруг повернул к Кучики голову и спросил:

- Почему ты приходишь?

От неожиданности Бьякуя замер, невысказанные слова застряли в горле.

В глазах Абарая не было узнавания. Он не помнил своего капитана, но обратил внимание на находящегося рядом человека! Это первый настоящий успех! Вот только... Что ответить? Правду, Бьякуя, только правду, не прикрываясь ничем.

- Я прихожу к тебе, Ренджи, - серьезно сказал он.

Ребенок как-то недоверчиво мотнул головой и снова отвернулся, но, уходя от Абарая в тот день, Кучики заметил первую ожившую веточку с новыми, еще маленькими пока светло-зелеными листочками.


Примечание: образ Сенбонзакуры, ухаживающего за вишнями, подсмотрен у уважаемой cavo и проиллюстрирован =4ертёнок= :)


Глава 5. Ответный удар

- Мои поздравления, Кучики-тайчо! – капитан Унохана сняла заклинание целительского кидо и, повернувшись к Бьякуе, улыбнулась. - Есть довольно значительное увеличение уровня рейацу Абарая-фукутайчо.

- Я вижу, - подтвердил Кучики.

Пускай внешне Ренджи остался прежним, но вот изменения в его внутреннем мире являлись куда более важными, и уж их не заметить было трудно. Солнце поднялось выше, теперь в воздухе ощущались лишь робкие намеки на приближающийся вечер. Гигантское дерево оживало, купалось в согревающих его золотых лучах, тянулось к солнышку соскучившимися по теплу ветками. Поднимали головы поникшие листья, и от легких порывов ветра крона шелестела не тревожно, а благодарно. Да и сам хозяин этой пробуждающейся от долгого болезненного сна зелени больше не напоминал брошенную, забытую всеми игрушку со стеклянными глазами.

Бьякуя решил рассказывать Ренджи сказки и легенды. Какие-то он помнил с детства, со слов матери, отца и деда, а за некоторыми пришлось идти в фамильную библиотеку. Смахивать пыль со старых книг и свитков, вспоминая, как зачитывался историями, повествующими о хитрых богах, благородных самураях, алчных наместниках и странствующих мудрых музыкантах. Пробегая глазами по ровным четким иероглифам, Кучики мысленно отправлялся в путешествие в те годы, когда он был лишь наследником клана.

Книги несли в себе не только столь любимые им тексты, но и крупицы его собственного прошлого. Этот талмуд юный Бьякуя читал в саду, забравшись на персиковое дерево, и на одной из страниц должно было остаться пятнышко от спелого фрукта. Этой небольшой книжкой вспыльчивый мальчишка когда-то запустил в своего наставника - Укитаке Джууширо, когда тот заставил его заниматься тренировкой какого-то особо скучного приема. Потом Бьякуя извинился, и добрый учитель, конечно, простил его, но вот книжке на память о том событии остались заклеенные страницы и помятая обложка. А с этим сборником стихов молодой Кучики сидел в библиотеке, когда ему сообщили о том, что в бою погиб отец, и юноша прятал за темным переплетом горячие слезы. Желание пересказывать маленькому Абараю почерпнутые из книг сюжеты было не случайным, ведь они скрывали в себе особенную силу - силу слова и вековую мудрость, в которой можно было найти не только знания, но также помощь и утешение.

Бьякуя всегда думал, что сказки он будет читать своим детям: в конце концов клан заставил бы его обзавестись наследниками. Хотя сам князь до сих пор не представлял себе, что его дети могут быть от кого-то, кроме любимой Хисаны. Но вышло так, что истории, грустные и смешные, о благородных и простолюдинах, о богах и чудовищах он рассказывал своему лейтенанту, превратившемуся в ребенка. Но как же радостно забилось сердце, когда Бьякуя увидел, что Ренджи слушает его, повернув голову. Чуть-чуть хмурится, едва заметно подергивается уголок рта, словно просится на свободу улыбка, расширяются большие детские глаза, и в них настороженность борется с желанием доверять. Первый, пока еще хлипкий мостик был построен.

Недавно Кучики принес с собой печенья в форме Амбассадора. Чувствовал себя он при этом очень глупо и неуютно, как будто дикого зверя пришел прикармливать. Сенбонзакура тоже посмотрел на Хозяина странно, услышав вопрос о том, как во внутреннем мире создать какую-либо вещь. Оказалось, что достаточно одного только желания и некоторых затрат рейацу. Тарелка с печеньем жгла руки, но мимо Забимару Кучики прошел, как всегда, с гордо поднятой головой, а Сенбонзакура проворно хлопнул Змейку по пальцам, когда тот попытался схватить парочку горячих, вкусно пахнущих печенюшек. Тарелку Бьякуя оставил возле Ренджи. Признаться, он не до конца верил, что тот заметит ее, но на следующий день обнаружил посуду пустой, без единого печенья, а перед тем, как уходить, вдруг услышал тихое, едва слышное:

- Спасибо.

Тогда Кучики с трудом подавил в себе желание обнять рыжего мальчишку, даже глаза закрыть пришлось, чтобы справиться с порывом, потому как слишком хорошо понимал - еще не время. Зато, вернувшись в обычный мир, все же поддался слабости и провел пальцами по прохладной ладони Ренджи, погладил запястье и, добравшись до выглядывающей из рукава татуировки на плече, очертил ее контур. И было наплевать, что скажут Забимару, которые, без сомнения, все видели.

Несмотря на то, что о состоянии Ренджи Бьякуя знал в чем-то больше, чем сама капитан Унохана, ему по-прежнему не хотелось верить в то, что Абарай не чувствует ничего из происходящего во внешнем мире. Оттого прикосновения к лейтенанту были для Кучики осуществлением подспудного желания увидеть какую-то реакцию рыжего. Ощутить хотя бы намеки на то, что еще не прервались токи жизни в ослабленном теле. Однако с каждым днем врать себе становилось все сложнее. То была не единственная причина столь странного поведения Бьякуи. Страх за жизнь лейтенанта немного отпустил, и его вдруг начала теснить нежность, полынной горечью сводящая губы, так, что слова таяли на языке - ненужные, опасные. Стоит кому-нибудь увидеть такого капитана шестого отряда и доложить какому-то из многочисленных недоброжелателей клана Кучики, и Ренджи может не спасти даже почти постоянное присутствие в госпитале капитана Уноханы. Поэтому Бьякуя молчал. Да и есть ли толк в пустых признаниях, которые едва сумел озвучить даже самому себе? Скоро Абарай вернется, и все станет, как прежде. Верный лейтенант за спиной - что тебе еще нужно, Кучики Бьякуя?

- Вы ведь понимаете, что это только полдела? - уточнила Унохана, понимающе глядя на князя.

- Я готов продолжать, - тут же ответил тот. Бросать Ренджи он не собирался. Бьякуя был благодарен капитану четвертого отряда за то, что она никогда не спрашивала его о внутреннем мире Абарая и не пыталась узнать подробностей того, что именно Кучики там делает. Доверие Уноханы придавало сил.

А сегодня случилось почти невероятное - Ренджи сам подвинулся к Бьякуе во время рассказа и смотрел на него, не отрываясь, как будто проверял - выдержит ли капитан, не запнется ли. Ловил каждое слово с робкой надеждой, и пускай потом все равно уткнулся носом в колени, Кучики внутренне ликовал: еще один шаг сделан! И пусть впереди еще много таких шагов, терпением Бьякуи восхитились бы даже самые дотошные представители клана Кучики.

Он почувствовал, что завидует Унохане, которая могла свободно погладить Ренджи по волосам, заправить алые пряди за уши, вытереть пот с татуированного лба и совсем материнским жестом приласкать щеку рыжего. Бьякуе хотелось повторить своими руками путь ее пальцев. Это настораживало - такая жажда прикосновений у него была лишь к бесконечно любимой Хисане, единственной в сердце князя Кучики. Вот только ни ласки, ни поцелуи, ни объятия не спасли ее. Отдалили неизбежное, но чуда не совершили, каким бы искренним, до отчаяния, ни был Бьякуя, покрывающий горячими поцелуями лицо и руки жены. Хисана прятала боль во взгляде, чтобы не причинять еще больше горя любимому, и тепло улыбалась. И возвращала нежность устало склонившему голову мужу. Возможно ли, что шумный, грубоватый Ренджи, ничуть не похожий на тихую, кроткую Хисану, значит для Бьякуи так много? Он был не намерен думать об этом сейчас, почти сердито распихал всколыхнувшиеся чувства по углам сознания и ушел из госпиталя.

Рукия и Куросаки больше не присутствовали в палате во время уже ставшего обычным ухода во внутренний мир Абарая, и без них было куда спокойнее. Бьякуя опасался, что случайно может выдать себя - неосторожным словом или действием. Он уже несколько раз ловил себя на том, что, возвращаясь в реальный мир, сжимает в руке пальцы Ренджи, а не его занпакто. Это немного пугало.

И лишь в этот день Бьякуя понял, что его сестра и Куросаки отнюдь не теряют времени даром - он обнаружил их в глубине сада поместья целующимися. Рыжий нахал собственнически обнимал Рукию, но девушка не только не сопротивлялась такой наглости, а, напротив, лишь теснее прижималась, гладила отливающие золотом непослушные волосы. Очнулся Кучики, только когда сестра чуть отстранилась и выдохнула в губы Куросаки:

- Ичиго... Почему мы потеряли столько времени? Кто из нас был таким глупым? - и тот вместо того, чтобы начать спорить и что-то доказывать, как это обычно происходило, ответил ей сияющей улыбкой и новым поцелуем. Бьякуя сильнее скрыл рейацу и отступил. Казалось бы, за столько лет следовало понять, что Рукия - не Хисана, у нее должна быть собственная личная жизнь. Старший брат знал об этом и давал ей почти полную свободу, но слишком сильным было сходство двух сестер, и на миг сердце все равно замерло, когда он увидел тонкую фигурку в домашней юкате в объятиях другого, чужака. А потом все встало на свои места. Бьякуя, разумеется, чтил традиции, но мешать счастью сестры не намеревался. Куросаки Ичиго - не такой уж плохой выбор, глупо не признавать этого. Кажется, следует готовить объяснение для клана, когда названая сестра соберется замуж за простолюдина. Единственное, что требуется объяснить неугомонному Куросаки - свадьба будет возможна, только когда он закончит Академию и станет как минимум офицером-шинигами высокого ранга. А семье Кучики нужен наследник, и всем недовольным придется смириться.

Заснуть в тот вечер Бьякуе удалось с трудом. Прошлое и настоящее смешались в утомленном сознании и никак не хотели оставить его в покое. Почему-то ударило в душу одиночество, как в первые годы после смерти Хисаны. А все робкие чувства к лейтенанту показались ненужными, неправильными. Единственная любовь Кучики Бьякуи давно умерла, иной и быть не может, а Ренджи - всего лишь какая-то блажь, совершенно неуместная. Возможно, смесь из уважения и жалости, но не более того. Следовало выполнить свой долг, как капитана, сделать так, чтобы Абарай вернулся к работе, а тонкую нить, что связывает их, скрепляет что-то в сердце, словно не давая ему рассыпаться, разорвать. Забыть. У Рукии есть Куросаки, Ренджи непременно найдет себе хорошую девушку, с его-то внешностью, силой и добрым сердцем. Нельзя позволить эмоциям одержать победу над разумом. Бьякуя привык к тому, что был один большую часть жизни. Он потерял родителей, деда, Хисану. Хватит. Привязанности не заканчиваются ничем хорошим. Не зря он лгал Куросаки Ичиго на холме Соукиоку после их битвы, говоря, что не позволял привязанностям затмевать свой ясный взор. Иногда Бьякуя мечтал о том, чтобы так было на самом деле, и тут же ужасался - ни единой минуты, проведенной с Хисаной, он не променял бы на пустое, правильное, "законное" безразличие.

А утром князь поймал себя на том, что соскучился по Ренджи - как по рыжеволосому ребенку, так и по взрослому Абараю, и ждет вечера, чтобы опять пойти в Сого Кьюго Цуме Шо. Возможно ли, что задавить в себе чувства окажется не так просто?

Сомнения снова захватили Кучики, едва он попал во внутренний мир лейтенанта. Уже поднявшись по знакомой до каждой трещинки лестнице из выступов на дереве, Бьякуя оглянулся, услышав тихий смех Сенбонзакуры и ощутив его полыхнувшую радостью рейацу. Занпакто никогда прежде не смеялся, находясь рядом с Хозяином.

- Здесь яблоко, - удивленно проговорил дух его меча и вытащил из толщи веток и листьев небольшой плод.

- А что такого? - пожала плечами Забимару. - Это дерево не имеет названия. На нем может расти все, что пожелает Ренджи.

- Даже данго с шоколадной подливой и онигири со сливой, - облизнулся Змейка. - Чаще всего еда и растет.

- Голодное детство? - без тени насмешки спросил Сенбонзакура.

- Лучше тебе не знать, насколько голодное, - беззлобно ответила женщина. - Спускайся сюда, эти ветки все еще ненадежные, - она нахмурилась. - Странно, я все равно чувствую - здесь вокруг что-то не так, но не пока могу сказать точнее, что именно. Наше дерево слишком медленно восстанавливается.

- Ваш Хозяин еще не пришел в себя, это неудивительно, - пожал плечами капитанский занпакто, намереваясь пойти вперед по более тонким веткам, чтобы достать нечто, спрятавшееся в зеленой листве и привлекшее его внимание.

- Наверное, ты прав, - задумчиво проговорила Забимару. - В конце концов, уже есть улучшение, и мы зря нагнетаем обстановку, да и какое... Сен! Ты сейчас упа...

Сенбонзакура успел крепко ухватить то, что заинтересовало его, но тут сухая ветка под ногой треснула. Упал он удачно, успев ухватиться за лиану, но, приземлившись на ноги, все же не удержал равновесия и инстинктивно оперся о плечо подоспевшей женщины. Видимо, самурай в доспехах оказался тяжелой ношей даже для тренированной занпакто, потому что в траву они рухнули вместе.

Сенбонзакура навис над Забимару, умудрившись не придавить ей руку, дернулся, чтобы вскочить, но женщина вытащила из затянутых в перчатку пальцев то, что он успел сорвать с дерева.

- Колокольчик, - с чуть растерянной улыбкой проговорила она, рассматривая нежные лиловые лепестки цветка. - Кучики-тайчо любит их, не так ли? Значит, они и тебе должны нравиться, да, Сен?

Занпакто молчал. Он почему-то не мог сдвинуться с места, хоть и чувствовал себя не в своей тарелке. А вот женщина, кажется, ничуть не смутилась тому факту, что над ней навис чужак. Безумие! Где его, Сенбонзакуры, инстинкты? Чего он ждет? И почему она улыбается, протягивает руку и вплетает цветок в его длинные волосы?

- Я ничего не видел, - констатировал Змейка, демонстративно отворачиваясь.

Сенбонзакура резко сел, собрался вытащить колокольчик, но Забимару перехватила его руку.

- Чего ты? - неожиданно мягко проговорила она. - Это же только цветок, и он очень идет тебе.

Колокольчик действительно казался дорогой заколкой, украсившей длинные темные волосы Сенбонзакуры. Кучики и сам не знал, откуда у его занпакто такая роскошная шевелюра, но в чем-то мог понять Забимару, которой явно нравилось ощущать под пальцами эту тяжелую шелковую волну. У Ренджи были ничуть не менее красивые волосы.

Дальше Бьякуя смотреть не стал. Не хотелось видеть, как собственный меч уступает чужому, как Сенбонзакура опускает руку, и его пальцы на миг переплетаются с пальцами Забимару. Кучики добрался до нужной ветки, но идти дальше не смог - сел на какой-то выступ и закрыл глаза.

Увиденное только что не укладывалось в голове. Это какой-то сон, видение, морок - не могут в реальности занпакто что-то чувствовать друг к другу. Они - оружие, рожденное для того, чтобы убивать Пустых.

"Они - части наших душ, - устало отозвался внутренний голос. - И если мы умеем любить, то почему не могут они?".

Любить? Это абсурдно. Но Кучики знал, что чувствовал Сенбонзакура. Эти смятение и нежность, желание обнять, прижать чужую руку к губам, самому оказаться как можно ближе к другому человеку, ощутить его тепло - обманывать себя не имело смысла. Фокусы с путешествиями по внутренним мирам играют с ними всеми злые шутки.

Бьякуя откинулся назад и сильнее зажмурился.

Что, если его чувства к Ренджи - лишь отражение, отголоски того, что испытывает его занпакто к занпакто лейтенанта? В конце концов, они с Сенбонзакурой единое целое. Кучики сжал кулаки, усилием воли заставив себя мыслить здраво. Нелепость. Его меч прежде не проявлял такой привязанности к Забимару, хотя относился к ним лучше, чем к другим воплощенным мечам, а первые ростки чувств самого Бьякуи к Ренджи появились раньше, еще до восстания Мурамасы. Видимо, общая эмоциональная сфера занпакто и их шинигами и привела к такой ситуации. Мечи не обязаны нравиться друг другу, если близки их Хозяева, однако, оказывается, всякое может случаться. Но если это все так, то, возможно, и Абарай неравнодушен к капитану, ведь Забимару не зря с такой нежностью прикасалась к волосам Сенбонзакуры...

Это было уже слишком. Бьякуя решительно поднялся и пошел вперед. Думать об этом сейчас казалось каким-то кощунством. Тело лейтенанта собрали по кускам, теперь пытаются собрать его душу, а о чем думает капитан? Забыть! И не сметь давиться одиночеством. Ну, и что, что даже собственный занпакто выглядит счастливее Хозяина? За годы княжества Бьякуя научился верно расставлять приоритеты, оставляя собственные желания далеко позади. Он подумал о пугающей проницательности Уноханы, которая направила именно капитана Кучики на помощь лейтенанту. Возможно ли, что она обо всем догадывается? Это раздражало и порядком злило, но сердиться на капитана четвертого отряда было бессмысленно, этого Бьякуя не мог не понимать, и рассчитывал лишь на тактичность Рецу и ее умение хранить тайны.

Ренджи в тот день был необычно активным. Как будто мог почувствовать состояние Кучики. Часто заглядывал в глаза, хмурился, словно его что-то беспокоило, а в конце, видимо, слишком устав от такого длительного проявления эмоций, уснул. Когда рыжеволосая голоса опустилась Бьякуе на плечо, тот сначала заволновался. Раньше Абарай никогда не спал, не значит ли это, что он впал в глубокую кому? Но окружающий мир остался неизменным, на солнце не набежало ни единого облачка. Все вокруг было спокойным, как лицо спящего ребенка. Вероятно, Ренджи тоже нужен отдых даже внутри своей души. Если все это время Абарай постоянно переживал случившееся в Уэко Мундо, неудивительно, что он совсем вымотался. Кучики укрыл ребенка одеялом, сплетенным обоими занпакто из травы, и спустился вниз. Сенбонзакура выглядел не слишком радостно, когда Бьякуя сказал ему, что они уходят, но, разумеется, подчинился сразу. Князь мог лишь вздыхать про себя.

* * *

На следующий день пришел приказ от командующего о миссии. Принес его Рикичи, с опаской передал капитану, быстро поклонился и выскочил из офиса, даже не подняв на Кучики глаз. Бьякуя развернул бумагу и с неудовольствием взглянул на неплотно закрытую дверь. Мальчишка, этот Рикичи, боготворил Ренджи. Над ним из-за этого даже потешались в отряде. Абарай был кумиром маленького офицера, хотя это восхищение, по мнению капитана, самому Рикичи приносило не так уж много. Кучики он по-прежнему боялся до дрожи, но при этом знал - капитан делает что-то для помощи Абараю, потому смотрел на Бьякую щенячьими глазами, когда думал, что тот не замечает. Глупец. Князь замечал все взгляды, направленные на него, просто тут же умело отсекал не представляющие никакой важности. Ренджи вел себя с Рикичи чересчур вольно, как считал Кучики, хотя понимал, что у Абарая просто большое сердце, дружелюбия лейтенанта хватало и на весь отряд, и на его многочисленных друзей. И даже на предельно закрытого ото всех капитана. Иначе почему работа в одном кабинете с Ренджи ничуть не напрягала Бьякую?

- Третий офицер, закройте двери, - приказал Кучики.

Хакиро, который был вынужден сидеть с бумагами на месте лейтенанта, поспешно вскочил, повернул ручку и вернулся к работе. Ему было так неловко, что мерцающая от напряжения рейацу сильно раздражала Бьякую. Ренджи даже в первые дни на посту лейтенанта был сильнее. Волновался до натянутых в струну нервов и стиснутых зубов, это капитан явственно ощущал. Но Абарай не дрожал под чуть более пристальным взглядом Кучики, а лишь скалился в усмешке, стоило командиру отвернуться. А это на лбу написанное: "Я хочу одолеть вас, Кучики-тайчо" даже забавляло немного.

Приказ не случайно был получен именно шестым отрядом. Ямамото явно проверял его работоспособность в отсутствие лейтенанта. Прочитав доставленный документ, Бьякуя передал его старающемуся слиться со столом третьему офицеру.

- Прочтите и выполняйте, - сказал Кучики. - Выбор людей для этого задания оставляю за вами.

- Слушаюсь, тайчо!

Тот уткнулся в бумагу. Слишком неуютно он чувствовал себя за столом Ренджи, и Бьякуя мог его понять. Хакиро не претендовал на место Абарая, потому как очень уважал его и понимал, что их разница в силе весьма велика. Впрочем, у Кучики, по сути, был единственный во всем Готее лейтенант с банкаем, мало кто из офицеров мог тягаться с ним.

Адская бабочка ударилась о стекло, но быстро нашла открытую часть окна и села на руку Бьякуи, пачкая митенок темной пыльцой. Капитан внутренне замер. Адские бабочки в последнее время приносили известия, которые слишком круто меняли жизнь шестого отряда в целом и его командира в частности.

Послание было от главы самого крупного вассального клана - Хиракава:

"Кучики-сама!
Клан Хиракава постигло несчастье. На наши земли было совершено нападение Пустых. Мой сын вышел на защиту наших владений и погиб в битве. Наш клан просит помощи у вас, господин..."


Дальше Бьякуя уже слушал вполуха. Было и так ясно, что нужно делать. Отправляться туда со своими людьми из онивабан. В него набирались только лучшие выпускники Академии. У Великих Кланов было право брать к себе тех шинигами, которые согласились бы пойти в охрану князя, а не продолжать службу в Готее.

Кучики привык к неожиданностям, ведь клан все время требовал внимания. Удивительно, что в последнее время ситуации, требующие его вмешательства, происходили редко, давая князю возможность чуть больше времени тратить на отдых. Дел предстояло много. Если потребуется - уничтожить Пустых, участвовать в церемонии прощания с погибшими, заниматься помощью пострадавшим, оформлять и подписывать множество бумаг. Хорошо, если нападение Пустых было случайностью, но ведь за ним могла стоять интрига кого-то из врагов клана, и тогда расследование должно было стать еще более тщательным. К этим играм Бьякуя тоже был готов, хотя его с детства тошнило от интриг, которые так любили плести его тети и дяди, завидующие тому, что именно наследники Гинрея должны были стать князьями в будущем. Не зря юного Кучики рано начали обучать кидо, шунпо и владению оружием, дело было не только в подготовке будущего перспективного шинигами. И помощь Йоруичи тоже обретала новый смысл. Кому, как ни наследнице клана Шихоуин, знать о том, на что способны жаждущие власти.

Плохо было то, что подобные случившемуся в клане Хиракава события отнимали много времени. Это означало, что Бьякуя будет вынужден оставить Ренджи на пару дней. Предупредить маленького Абарая или Забимару лично Кучики не успевал, да и рейацу сейчас нужно было беречь. Поэтому Бьякуя отбыл в вассальный клан с беспокойством на душе, надеясь на то, что капитан Унохана и Ичиго с Рукией позаботятся о его лейтенанте, расскажут все Абараю, и Забимару услышат их объяснение.

* * *

Порыв ветра сорвал с ветки несколько сухих листьев и бросил их к ногам Забимару, словно призывая обратить на себя внимание. На небосклон набежали небольшие белые облака, явно собравшиеся потеснить солнце своими пухлыми боками. Где-то наверху хрустнула и отвалилась сухая ветка. Внутренний мир как будто замер на распутье, ожидая, оправдаются ли его смутные пока тревоги.

- Как ты думаешь, эти клановые штуки - ну, собрания и прочее, отнимают много времени? - спросил Змейка с беспокойством и зябко повел плечами от ветра. - Может, что-то случилось, а, Обезьяна?

- Тебе же ясно сказали - Кучики-тайчо не будет несколько дней, а прошел всего один, - процедила сквозь зубы Забимару. - А ты получишь по голове, если еще раз так меня назовешь.

- Да ладно тебе, - пробурчал мальчишка, - чего ты вся ощетинилась и закрылась? Ну как Сенбонзакура прямо, честное слово. Я, блин, почему-то волнуюсь, - и, звеня цепью, демонстративно отвернулся.

- Они ведь могли решить, что все их старания бессмысленны, - тихо выговорила Забимару, будто боясь повысить голос, чтобы сказанное не осуществилось. - Прогресс слишком медленный. Никто не будет годами держать в лейтенантах ни на что не способного инвалида.

- Ты это серьезно? - резко обернулся Змейка. - Да нет, ну это бред. Ты думаешь, Ичиго и Рукия стали бы нам врать? Кучики-тайчо так с нами не поступил бы.

- Когда была назначена казнь Рукии, разве он вел себя иначе? - чуть слышно прошептала женщина. - Кучики-тайчо не обязан помогать Ренджи, он и так сделал очень многое. И мы, черт возьми, сами виноваты, что повелись! - она ударила кулаком по земле.

Ветер швырнул в лицо пыль и мелкие листья. Солнце спряталось.

- Подожди ты! - попытался воззвать к ее разуму мальчик. - Ты же сама мне доказывала, что все хорошо, а теперь несешь невесть что! Ну, уехал, ну, не успел предупредить, всякое бывает. Он же князь! Эти клановые заморочки у кого угодно мозги отшибут.

Забимару глубоко вздохнула, провела рукой по волосам, отбрасывая назад тяжелые жесткие пряди, и глубоко вздохнула.

- Прости, не знаю, что со мной. Нервы как будто специально натянули и дергают какие-то невидимые уроды. Мне кажется, что над нами повесили огромную сеть, она вот-вот упадет на нас и задушит.

- Мы справимся, - заверил ее Змейка. - Пережили Уэко Мундо, чего уж теперь бояться?

Ответить Забимару не успела. Незнакомая рейацу, будто крыса, выскочившая из норы, заставила занпакто вскочить.

- Что за хрень? - женщина ощетинилась, готовясь к драке, но озиралась по сторонам едва не затравленно. - Этого не может быть!

- Обезьяна, это же... - Змейка сглотнул.

Потоки воздуха закрутились в крошечные смерчи. Где-то наверху, в высокой кроне, недовольно заворчал гром.

- Где Ренджи?! - закричала Забимару. - Мать вашу, Змей, где Ренджи?!

Оба бросились к дереву и ушли в шунпо.

* * *

В поместье Бьякуя вернулся только через трое суток, на закате, уставший и измотанный после долгой дороги и тяжелой траурной церемонии. С жадностью напился из заботливо принесенной слугой чашки - вода во фляге закончилась еще на середине пути. Езда в паланкине утомляла едва ли не сильнее, чем все прочие традиции. К чему это раздражающе медленное движение, когда можно легко уйти в шунпо? От мерного покачивания клонило в тяжелый, нездоровый сон, выйти из которого было трудно, и после болела голова. Однако князь должен соблюдать все необходимые традиции, поэтому Бьякуя никогда не пренебрег бы ими, сколь бы утомительным порой ни оказывалось общение с кланом. Он старался уделить внимание всем, даже незначительным просьбам, давая свой ответ сразу, и не понаслышке знал, что может произойти, если пропустить мимо ушей и невнимательно отнестись к словам даже маленького, кажущегося безобидным человека. Внимал всем обращавшимся к нему, отвечал, соглашаясь или отказывая. Говорил с главами других кланов, принимал соболезнования, изучая при этом ситуацию в высших кругах Сообщества Душ. Обычные для более-менее большого скопления знати действия. Набившие оскомину за много лет. Он разделял горе главы клана Хиракава: потерю близких Бьякуя пережил не один раз, но интриги, которые рождались там, за тонкими седзи особняка, сразу после поминальной церемонии, были противны ему до тошноты. Князь Кучики мог играть в политические игры, без этого умения невозможно было возглавить клан, но они претили его решительной, прямой натуре. После подобных собраний ощущение было таким, что тебя облапала не одна сотня липких жирных пальцев. Поэтому, добравшись домой, Кучики желал поскорее сбросить тяжелые одежды, надеть привычную форму шинигами и... пойти в госпиталь, проведать Ренджи. Несмотря на давящую на затылок усталость, ждать до завтра Бьякуя не хотел. Казалось, что общение пускай и с молчаливым маленьким Абараем стало для него лучшим отдыхом. И не думать о затратах рейацу - достаточно будет выспаться одну ночь.

- Кучики-тайчо! Кучики-тайчо!

Капитан задержался у открытых створок седзи. Обернулся. Рикичи подлетел, запыхавшись. Растрепанный, в запылившихся таби, со сбившимся набок верхним косодэ. Да, мальчишка ведь еще не владеет шунпо, откуда же он бежал? Бьякуя нахмурил брови, приготовившись сделать замечание о внешнем виде, не подобающем бойцу шестого отряда, но Рикичи его опередил, забыв о субординации.

- Кучи-ки-тай-чо... - мальчишка задыхался, с хрипом втягивая воздух. - Ренджи!

- Что? - нарочито спокойно уточнил тот, но в голове уже прозвучал тревожный звоночек. Боги, его не было всего три дня!

Рикичи согнулся пополам, пытаясь справиться с бунтующим дыханием.

- Мы вам... адских бабочек посылали... Вчера и сегодня...

Ясно. Какая же тварь из многочисленных высокородных ублюдков посмела перехватить послания? Знали, что при соблюдении некоторых правил можно уничтожить адскую бабочку так, что узнать, кто это сделал, будет невозможно. От злости на миг заложило уши, рейацу удержал только усилием воли - жалко было и слуг, и этого мальчишку.

- Ренджи, он... - глаза Рикичи наполнились слезами, и они потекли по чумазым щекам. - Унохана-тайчо говорит, что...

Продолжения Бьякуя не дождался. В шунпо он успел добраться до четвертого отряда быстрее, чем дослушал бы сбивчивую речь маленького офицера до конца.

В палате было людно и шумно. Краем глаза Кучики увидел сестру и Куросаки, двух целителей и капитана Унохану, однако взгляд сам метнулся к лежащему на кровати Абараю. Маска жизнеобеспечения почти полностью скрывала его лицо, дыхание явно было затрудненным - грудная клетка поднималась и опускалась неровными толчками, но больше всего почему-то напугали Бьякую достаточно крупные язвы, покрывшие руки и грудь Ренджи. Аристократ сделал еще шаг и понял, что не чувствует рейацу лейтенанта.

- Что здесь происходит? - вопрос прозвучал чересчур резко, хлестким, нарушившим воцарившуюся при появлении князя тишину, ударом.

- Кучики-тайчо, - Унохана коснулась его руки и жестом приказала выйти другим целителям. - Абараю-сану вчера стало хуже, уровень духовной силы упал почти до нуля.

- У Ренджи был приступ, - испуганная Рукия цеплялась за растерянного Куросаки, у которого было перевязано плечо. - Он, не приходя в сознание, разнес все в палате и едва не выпал в окно. Хорошо, что мы с Ичиго сумели его удержать.

- Похоже на последнее полуосознанное проявление воли, желания изменить что-то, - сказала капитан четвертого отряда. – Теперь Абарай-сан может закрыться окончательно.

Бьякуя привычным жестом снял с пояса меч. Страх был загнан куда-то в глубины сознания. Было только здесь и сейчас, лишние эмоции просто мешали.

- Нет, Кучики-тайчо, - преградила ему путь Унохана. - Вам нельзя идти туда.

- Я должен пойти, - брови князя сдвинулись к переносице. Он не мог взять в толк, почему его не пускают на помощь Ренджи, и поэтому сделал еще один шаг.

- У Абарая-сана критически низкий уровень рейацу, - внимательный взгляд капитана четвертого отряда остудил немного вспыхнувшую решимость капитана шестого. Даже Укитаке и Кьораку опасались долго смотреть в синие глаза Рецу, но Бьякую сейчас было трудно остановить, поэтому Унохана легко коснулась его руки. Плечо словно молния пронзила, но боль отрезвила, заставила отступить.

- При таком уровне рейацу, - невозмутимо продолжила капитан четвертого отряда, - внутренний мир шинигами слишком нестабилен, и любое вмешательство может окончательно разрушить его. Сейчас мы проведем процедуры по восстановлению духовной силы, они займут несколько часов, и тогда вы сможете попытаться снова поговорить с вашим лейтенантом, если его личность все еще жива. Но, боюсь, это будет ваша последняя попытка.

- Эй, вы о чем? - нимало не заботясь о том, чтобы контролировать силу голоса, выкрикнул Ичиго.

- Мне очень жаль, Куросаки-сан, но мы не сможем поддерживать жизнь Абарая-фукутайчо дольше, чем пару суток.

- А... потом? - тихо спросил мальчишка.

Унохана склонила голову, показав, что в этот раз она проиграла. У шинигами четвертого отряда свои битвы.

Рукия смотрела прямо перед собой покрасневшими после бессонной ночи глазами. Куросаки неловко притянул ее к себе, наплевав на то, как это может выглядеть со стороны. На дальнейшее Бьякуя не смотрел.

- Оповестите меня, когда закончите, - бросил он и вышел из палаты.

Шинигами перешептывались ему вслед. Вероятно, обсуждали состояние лейтенанта и внешний вид капитана шестого отряда - Кучики очень редко появлялся в Готее не в форме. Но слухи сейчас казались ему неважными и мелочными. Пусть говорят, ведь ни сплетни, ни болезненное любопытство не могут ничего изменить.

До поместья Кучики шел пешком, у него словно забрали силы для шунпо. Задвинул за собой фусума в кабинет, опустился на татами, и только тогда отчаянная горечь нашла наконец выход. Он вскинул руку для удара, намереваясь разнести низкий столик с бумагами и тушечницей. Ладонь со свистом рассекла воздух - и замерла возле лакированной поверхности. Бьякуя слышал свое частое, хриплое дыхание, как будто грудь снова пронзил гиновский Шинсо, видел, как дрожат не скрытые митенкой пальцы. Он поднес руку к лицу, укрощая дрожь, хотел провести ладонью по волосам, но наткнулся на холод кенсейкана. Со злостью выдрал его, кинул на только что помилованный столик. Затем сбросил тяжелую шелковую накидку, поскорее снял княжеские одежды и переоделся в форму. Хаори на плечах почему-то не давало совсем поддаться горю, словно капитан был еще способен изменить что-то в отличие от главы клана.

Все было так же, как в тот день, когда капитан Унохана, покорно склонив голову, признала, что Хисане осталось жить от силы пару лет. Только вот жена все поняла, и Кучики не удалось скрыть своей скорби, как он ни старался. Долго обнимала, шептала что-то нежно и успокаивающе, а он замер в ее объятиях, не понимая, почему Хисана утешает его, ведь должно быть наоборот. И пообещал себе, что они все равно будут счастливы, сколько бы времени у них ни осталось. И слово свое сдержал, не позволил болезни жены отравить их любовь.

Но тогда было два года, а теперь двое суток с, возможно, уже пустой оболочкой, где нет Ренджи. Бьякуя задохнулся от накатившего чувства вины. Ушел, оставил. А ведь Хисану он не оставлял никогда. И пускай князь понимал, что иного выхода у него не было, легче не стало ни капли. Он так и не смог привыкнуть к потерям. Конечно, он переживет и эту, но каждый ушедший близкий человек уносил с собой и частичку души Бьякуи. А душа его не столь же прочна и не так велика, как у Укитаке и прочих, проживших не одну сотню лет капитанов.

Ноги сами принесли Кучики в додзе. Выплеснуть отчаяние и бессилие он, воин, мог здесь. И не с Сенбонзакурой, чья боль лишь усиливала бы его собственную, а с равнодушным боккеном.

Со стороны, должно быть, это выглядело очень красиво - опасный, отточенный до малейшего наклона головы танец. Наблюдать за ним - будто тянуть пальцы к острому клинку. Бьякуя двигался, пытаясь полностью отдаться инстинктам и забыть о настоящем. Только свист воздуха в ушах, послушные любому желанию разума мышцы, гладкая рукоять боккена в ладони. Плести сложный узор из сменяющих друг друга ката нелегко, но не для капитана, чьи умения оттачивались более чем столетие. Кучики специально оставил занпакто снаружи, на энгаве, и полностью закрылся от меча, надеясь на то, что им обоим станет легче.

Воспоминания нахлынули сами, их никто не звал, но они жили здесь, под деревянным полом, в подставке для боккенов, в токонома. Стоило дать слабину, и они тут же стервятниками слетелись к Бьякуе. Здесь, в додзе, с ним занимались занджюцу отец и дед. Сюда приходила Хисана и, думая, что муж не видит, подсматривала в щелочку седзи. Тут на полу лежал легко поверженный капитаном Ренджи и улыбался, глаза его горели жаждой стать сильнее, узнать как можно больше нового. И капитан тогда протянул ему руку, чтобы помочь подняться...

Отец радостно треплет маленького Бьякую по голове, хвалит его успехи, и глаза у Соджуна лучатся теплом и гордостью за сына. Мальчик капризно надувает щеки оттого, что тренировка так быстро закончилась, и прячет за спиной покрытые мозолями ладошки.

Хисана восхищенно проводит пальцами по боккенам, но не решается поднять ни один из деревянных мечей, а потом оборачивается и обнимает мужа. Спрашивает смущенно: "Вы же не сердитесь, что я смотрела на вас в додзе, Бьякуя-сама?". Кучики в ответ крепко целует ее и подхватывает легкую фигурку на руки. Он не хочет, чтобы жена боялась его даже самую малость.

Ренджи низко кланяется. "Спасибо вам, тайчо, это честь для меня". И прячет восторженную мальчишескую улыбку, кусая губы. А рука сама тянется к боккену - поскорее начать поединок с капитаном, и рейацу искрит едва ли не детским восторгом. Бьякуя тоже украдкой улыбается. Лейтенант никогда не изменится, и от этого на душе становится тепло...


Деревянный меч с хрустом проломил седзи. Кучики пришел в себя от этого звука. Дернул перекосившуюся створку, отшвырнул боккен и сел на энгаву, тяжело дыша. Бой с несуществующим противником закончился поражением. Этот соперник - воспоминания - непобедим. Бьякуя нащупал рукоять Сенбонзакуры и услышал, как меч зовет его, видимо, уже давно, потому что голос у занпакто совсем охрип.

- Хозяин! Ты слышишь меня? Ответь, пожалуйста!

- Я слышу тебя, - устало отозвался тот, скрывать свое состояние перед мечом не имело смысла - Сенбонзакура ощущал то же самое.

- Нужно вернуться в госпиталь, сейчас же!

- Унохана-тайчо сказала, что должно пройти несколько часов, ты знаешь. Если внутренний мир Ренджи...

- Через несколько часов будет уже поздно, я чувствую это! - занпакто был взволнован так, как никогда прежде. - Хозяин, мы нужны там!

Именно тогда Бьякуя понял, что такое зов души.

* * *

- Кучики-тайчо, к Абараю-фукутайчо нельзя заходить еще три часа! - зачастил маленький офицер, встретивший Бьякую на пороге палаты. Капитан напряг память. Седьмой офицер Ямада Ханатаро, князь помнил его там, возле башни Раскаяния. И, кажется, этот шинигами лечил Ренджи после боя со своим капитаном. Силы воли в этом Ханатаро будет побольше, чем у Рикичи. Он уже видел шикай Кучики и едва не испытал его на себе. То везение могло придать ему беспечности. Неудивительно, что Ямада стоит твердо, почти не дрожит и явно не намерен пускать Бьякую к Ренджи.

- Хм, - сказал капитан шестого отряда.

Хватило трех шагов и прищуренных глаз. На четвертом шаге мальчишка попятился, потом сорвался с места и, обогнув Кучики, вылетел в коридор, крикнув:

- Я позову Унохану-тайчо!

Бьякуя досадливо поморщился и, закрыв дверь, поставил хороший кеккай, хоть и понимал, что никакой барьер не станет преградой для капитана четвертого отряда, да еще и на ее собственной территории. Сел у кровати Ренджи, обратив внимание на то, что маску жизнеобеспечения убрали, и язвы на теле лейтенанта почти излечены. Переживать было некогда. Кучики схватил меч Абарая и вытащил из-за пояса Сенбонзакуру. Единственное, что разрешил себе князь - задержать свою ладонь на руке Ренджи чуть дольше, чем это было необходимо для того, чтобы вложить в пальцы лейтенанта рукоять меча.

* * *

Едва Бьякуя со своим занпакто пересекли границу между двумя мирами, как оба тут же остановились, пораженные.

Во внутреннем мире Ренджи бушевал ураган. Ветер выл раненым зверем, безжалостно срывал с дерева ветки, уносил ввысь и швырял их оттуда, словно в отчаянии. Небо было черным то ли от наступивших сумерек, то ли от густых темных туч, вольготно расположившихся на верхушке держащего внутренний мир исполина. Дождь лил как из ведра, воды было уже по щиколотку, и варадзи сразу провалились в жидкую грязь. Одежда промокла в первые же секунды. Бьякуя сердито отбросил назад волосы, пожалев, что не надел кенсейкан.

Сверкнула молния, осветив темноту яркой вспышкой. Дерево задрожало, заскрипело, словно стонущий великан, ствол рассекла глубокая трещина, уже не единственная на кажущейся твердой, почти каменной коре.

Так выглядит апокалипсис человеческой души. Кучики стало жутко, ему показалось, что он захлебывается хлещущими в лицо ледяными потоками. Сенбонзакура нервно оглядывался по сторонам.

- Убирайтесь!

Забимару оказались рядом, выйдя из шунпо. Женщина держала меч, направив клинок на Бьякую, Змейка стоял за ее плечом и злобно, отчаянно скалил клыки. Вода стекала по шерсти Забимару, было видно, что держать меч ей нелегко. Сейчас как никогда стало заметно - духовный меч Абарая раньше был зверем.

Занпакто Кучики попытался сделать шаг, но Бьякуя вытянул руку, останавливая его.

- Где Ренджи? - спросил капитан.

- Убирайтесь прочь! - оскалилась Забимару. - Я что-то неясно сказала?! - обнаженный меч сверкнул в темноте, поймав на клинок вспышку молнии.

Сенбонзакура дернулся, все-таки рванулся вперед, наткнулся на плечо Хозяина и замер. Потоки воды бежали по оскалившейся маске.

- В случившемся нет моей вины, - твердо произнес Кучики. - Я не в силах менять обстоятельства.

Он осознавал - каяться некогда, тем более что от него действительно ничего не зависело. Долг князя невозможно отменить.

- А мне плевать! - выкрикнула женщина, уже не скрывая боли и отчаяния, Змейка зашипел. - Вон отсюда! Мы больше не хотим никого видеть! Мы...

Появившаяся рейацу ударила в виски.

- Хозяин, это... - Сенбонзакура запнулся.

- Рейацу Пустого, - закончил за него Бьякуя и увидел страх на лицах Забимару. - Объясните немедленно, - приказал он.

Женщина опустила голову и явно пыталась взять себя в руки. Ветер чуть утих, но дождь, кажется, пошел сильнее, да какой там дождь - ливень!

- Это дело рук Айзена и его Восьмого Эспады, - наконец негромко объяснила она. Кучики и его мечу приходилось прислушиваться. - Когда Ренджи... добровольно сдался и закрылся от внешнего мира, мы тоже на короткое время потеряли сознание. Видимо, ублюдок Заэль Апорро каким-то образом запустил сюда Пустого. Не представляю, как такое возможно, но эта тварь жила тут, жрала все вокруг и росла! И пряталась, иначе мы давно почувствовали бы ее рейацу.

- Зачем? - продолжал допытываться Кучики. - Зачем это нужно?

- Мы сами только вчера поняли, когда все началось, - сердито сверкнула глазами Забимару. - Проклятый Айзен хотел забрать нас от Ренджи и соединить с сильным Пустым, вы уже знаете. Но раз напрямую сделать это ему не удалось, он решил разрушить мир Ренджи изнутри. Знал, сволочь, что Ренджи не сможет сопротивляться из-за того, что закрылся. Поэтому Пустой должен убить нашего Хозяина и взять нас под свой контроль. А дальше... Черт, неважно, что будет дальше! Вы и сами понимаете! Без Хозяина мы не сможем долго сопротивляться. Ренджи пока защищен своим кеккаем, который не пускает нас к нему, но это ненадолго! Я думаю, этот ублюдочный Пустой все это время не давал Ренджи прийти в себя, он потихоньку разрушал наш мир! Не зря мне казалось, что здесь что-то не так!

- Вы должны убить Пустого! - прокричал Сенбонзакура. - Или это сейчас сделаем мы!

- Стой! - женщина преградила ему путь. - Это уже ничего не изменит. Наш мир все равно вот-вот погибнет, лучше уходите отсюда, пока не поздно. Неизвестно, что будет с вами, если вы останетесь тут, после того, как... нас больше не будет. Вам лучше встретить... это новое существо во внешнем мире. Нельзя, чтобы оно причинило кому-то вред! - она толкнула его, вынудив отступить на шаг. - Ну же! Уходите скорее!

- Я никуда не уйду! - капитанский занпакто скрестил руки на груди, но голос его дрогнул. - Мало того, я убью Пустого, раз вы...

- Тише, - перебил Бьякуя.

Ветер почти полностью утих, но дождь не стал слабее. Скоро, если только Ренджи останется жив, вода затопит все, либо очередная молния повалит дерево. Это произойдет независимо от того, что будет с Пустым. Потому любое их действие лишь отодвинет момент гибели во времени. Финал неизбежен?

Капитан оглянулся. Рейацу Пустого стала сильнее. Действовать требовалось немедленно, но как? Черт возьми, Кучики Бьякуя, где твой хваленый ум, на который не могли нарадоваться учителя? Где умение воина быстро ориентироваться в опасной ситуации и принимать решение?

Воина? Вот именно! Капитан вытер воду с лица и посмотрел на Забимару.







Глава 6. Исцеление сталью

Глава 6. Исцеление сталью

Оба Забимару удивленно смотрели на Кучики, у которого странной решимостью загорелись глаза. Таким они видели капитана шестого отряда только во время битв.

- Превращайтесь в меч, - быстро проговорил он.

- Зачем? - изумился Змейка. - Даже если вы убьете Пустого с нашей помощью, это не ничего не изменит.

Но женщина положила руку на плечо мальчика, глаза ее сузились. Она поняла замысел капитана.

- Слушай, что он говорит, Змей. Мы еще можем все исправить.

Обе фигуры, высокая и маленькая, осветились алой рейацу - и Бьякуя едва успел подхватить клинок, чтобы он не упал в мутную воду под ногами.

- Что ты будешь делать? - Сенбонзакура еле поспевал за Хозяином. Кучики с трудом продвигался вперед по жидкой грязи, во все стороны летели брызги. Из варадзи лилась вода. Хакама были совершенно мокрыми, таби противно чавкали при каждом шаге, а остальную одежду уже можно было выжимать. Длинные отяжелевшие рукава обоих косодэ мешали поднимать руки. Пальцы скользили по выступам на коре, и капитан несколько раз едва не сорвался вниз, но использовать сейчас шунпо - в чужом внутреннем мире, да еще и почти разрушенном - было слишком рискованно. Уж лучше потерять немного времени.

Оскальзываясь на гладких ветках, Кучики добрался до кеккая, скрывающего Абарая. Помедлив несколько мгновений, снял барьер, чтобы пройти вместе с Забимару. Он все равно не смог бы надолго задержать Пустого.

Ренджи, обхватив голову руками, лежал возле голого куста, с которого ветер сорвал все листья и цветы. Бьякуя остановился над скорчившимся на мокрой ветке мальчиком.

- Ренджи, вставай, - позвал он. - Это твой дом, только ты можешь его защитить.

Ребенок не отреагировал, только сильнее сжался, и тогда Кучики все-таки решился, тем более, что он чувствовал приближение Пустого. Положив Забимару рядом, подхватил Абарая под руки.

- Вставай! - повторил Бьякуя. - Бери меч и сражайся! Это приказ! Если ты не сделаешь этого, то погибнешь, - он встряхнул ребенка, рывком поднял на ноги. Мальчишка был совсем легким, исхудавшим, Кучики с запоздалым раскаянием понял это по тонким, почти прозрачным запястьям, показавшимся из рваных рукавов.

Абарай продолжал безвольно висеть на руках капитана.

- Ренджи... - Бьякуя коснулся лбом вымокших рыжих волос. - Никто не сможет сделать это за тебя. Поднимайся! Подобный Пустой - ничто для лейтенанта.

Все тщетно. Ребенок только извернулся и судорожно вцепился пальцами в косодэ Кучики, его трясло крупной дрожью, губы силились что-то произнести, но безуспешно. Как же хотелось защитить его - измученного, перепуганного, безмолвно просящего о помощи. И не было ни капли пренебрежения к чужой слабости. Нужно лишь крепче прижать Абарая к себе, освободить руку, развернуться и произнести всего одно заклинание кидо...

Пустой был уже совсем близко. Бьякуя с трудом заставил себя отпустить Ренджи. Тот сразу упал на колени. Кучики вложил ему в руку Забимару, втайне надеясь, что это может что-то изменить, вернуть Абараю хоть каплю воли. Однако чуда не произошло. И потому все, что Бьякуя мог сделать - лишь отклонить первый удар.

Враг спикировал откуда-то сверху. Кучики повел рукой, сбивая его с пути с помощью освобожденной рейацу, и тут же отшунповал на верхнюю ветку. Все же рискнул использовать молниеносные шаги, боясь не сдержаться и вмешаться в чужой бой. Остановился под чудом уцелевшим хлипким навесом из листьев. Замер, до боли сжал кулаки. Сенбонзакура последовал за ним, он явно собирался возражать и просить о чём-то.

- Молчи и смотри, - не дал ему ничего сказать Бьякуя. - И не вмешивайся, что бы ни случилось.

Пустой выглядел странно. Большое, размером с две, а то и три человеческих головы круглое тело, сплошь покрытое длинными костяными иглами. Круглые, немного выпученные черные глаза без белков - сплошная радужка - были защищены опасно выглядевшими острыми наростами. Рта не было, лишь три небольших присоски. Видимо, с их помощью Пустой поглощал духовную силу внутреннего мира, рос, набирал силы, ожидая, пока Ренджи ослабеет достаточно, чтобы напасть на него. Присутствие капитана, вероятно, останавливало тварь. Но отчаяние Абарая, вызванное всколыхнувшимся от отсутствия Бьякуи одиночеством, показало Пустому, что нужно действовать.

Ног у костяного уродца не было, либо они были слишком маленькими, но их сполна заменяли два кожистых крыла - Пустой двигался очень быстро. Вторая пара конечностей напоминала два острых кинжала, ими тварь тоже орудовала ловко. Один из костяных клинков задел щеку Ренджи, и на коже появился глубокий порез. Тварь взмыла вверх, чтобы развернуться и пойти на новую атаку.

Ребенок растеряно дотронулся до красной дорожки, побежавшей по подбородку. Размазал кровь по губам, невольно облизнул их, пробуя ее на вкус. Вкус не только опасности, боя, боли, поражения, но и победы. В глазах Абарая вдруг промелькнула решимость - слабая искра от того, настоящего Ренджи, что умел наслаждаться схваткой. Кровь умела будить зверя, спящего в душе каждого.

Мальчик медленно, слишком медленно, начал вставать с колен. Пустой уже падал с неба, намереваясь атаковать шею ребенка. Свист воздуха - и тварь взмыла вверх, промахнувшись. Ренджи увернулся от удара и теперь поднимал меч двумя руками.

- Занпакто слишком тяжелый для него, - с беспокойством сказал Сенбонзакура.

- Они - единое целое, - возразил Бьякуя. - Даже если их связь друг с другом потеряна.

Абарай действительно смог удобно ухватить меч, держал его не слишком умело и с явным трудом, но не собирался сдаваться! Это было заметно по крепко стиснутым зубам и морщинкам на нахмуренном лбу. И атаку Пустого он встретил отважно, но совершенно неумело. Хаотичные размахивания клинком не привели к хоть сколько-нибудь значимому результату, у Ренджи не вышло даже случайно задеть врага - слишком лихо тот уворачивался. Пока Абарай только защищался, но капитан надеялся, что он будет идти вперед, попытается сорвать атаку соперника и сделать свой ход.

Увы, всколыхнувшаяся было надежда быстро угасала. Небольшой импульс, толчок, позволивший Ренджи вступить в бой, оказался слишком слабым. Силы мальчика таяли на глазах, несмотря на то, что он сопротивлялся. Пустой кружил вокруг, безошибочно определяя слабые места. Плечи, грудь, спина ребенка покрылись порезами. Не смертельными, но это лишь благодаря удаче. Как ни странно, сильный ветер играл на стороне Ренджи - тварь немного сносило, и ее атаки не были идеально точными.

- Очень плохо, что эта мерзость летает, - глухо произнес Сенбонзакура, озвучив мысли Бьякуи. - Против такого соперника ему слишком трудно сражаться.

Кучики промолчал. Он просто знал, кому придется все расхлебывать, если Абарай погибнет, Пустой захватит тело и подчинит себе Забимару. Понимал, что его рука не дрогнет. Как не дрогнула она у Укитаке, наносившего удары телу Кайена. А сердце... Его боль уже не имеет значения, ведь капитан в ответе за своего лейтенанта.

Ренджи пытался противопоставить врагу что-нибудь, но у него попросту ничего не было - ни навыков, ни силы, ни большого желания сражаться. Дождь заливал мальчику глаза, не давая нормально рассмотреть движения Пустого в полумраке. Неудивительно, что костяная тварь в конце концов извернулась и вонзила свой клинок под ключицу Абарая. Тот всхлипнул, пошатнулся, выпустил Забимару и, оскользнувшись на мокрой ветке, рухнул вниз, к подножью дерева. Пустой, чуть помедлив, ринулся туда же.

Рука Сенбонзакуры дернулась к мечу.

- Не смей, - ровно приказал Бьякуя, на лице которого не дрогнул ни один мускул. Только губы побелели, но сторонний наблюдатель решил бы, что капитан просто замерз в промокшей на столь сильном ветру одежде.

* * *

Холодно. Темно. Страшно. Больно. Пусто. Эти слова долгое время составляли все его существование. Его. Ренджи. Так обращался к нему тот единственный человек, который мог рассеять эту царящую вокруг душную мглу. Он не осознавал, где находится, только смутно помнил о том, что позади осталось нечто огромное, страшное, невыносимое, и один лишь отголосок этого кошмара способен стереть душу в порошок. Потому Ренджи старательно не допускал в себя ничего, что способно было бы хоть чем-то напомнить то, прошлое. И пускай от пустоты внутри замерзали, кажется, даже вздохи; если в душе у тебя ничего нет, то ты не можешь испытывать боли, а значит - уж лучше существовать, зависнув в неизвестности.

Так Ренджи думал, хотя эти обрывочные, бессознательные реакции, конечно, нельзя было назвать мыслями, скорее - инстинктами, рефлексами.

А потом появился тот, другой человек с глубоким, кажущимся смутно знакомым голосом. Вначале он был взволнован, он хотел добиться чего-то от Ренджи, это было слышно в не слишком заметных растерянности и настойчивости, разбивающих маски нарочито спокойных интонаций. Это почему-то пугало, словно тревожные нотки искажали что-то важное, привычный ход вещей, ранее не нарушаемый ничем подобным. Потом голос даже немного раздражал. Что, если, последовав за ним, снова вернешься к боли? Зачем тревожить этот привычный мертвый покой? Но человек все приходил и приходил. Не просил, не требовал, не давил. Он просто был. И его голос заполнял ледяную пустоту, словно обнимал душу, кутал ее в бархатное покрывало и убаюкивал, обещая, что после пробуждения все будет... нет, не нормально. Хорошо. Ренджи давно забыл, что значит "хорошо" и не знал, нужно ли оно ему. Он почти не разбирал слов, обращенных к нему, не понимал их смысла, достаточно было только ловить, как утопающий воздух, звук голоса. Но что, если человек поманит его и исчезнет? Ведь тогда пустота точно захватит душу навсегда. Поэтому он спросил:

- Почему ты приходишь?

И в ответ услышал:

- Я прихожу к тебе, Ренджи.

Имя. Слышать его почему-то было больно. Но оно изменило все. Вернуло какую-то утраченную часть души. Эти слова словно сбросили мутную ядовитую пелену с разума. Он был нужен кому-то... Нет, Ренджи не сразу поверил в это, но его уже тянуло к знакомому незнакомцу, для которого он почему-то был важен. С тех пор Ренджи начал понимать, что тот рассказывает, внимал каждому слову из тех волшебных сказок, что рождались на устах человека с серыми глазами. Почему-то казалось существенным, что у него усталые серые глаза и неулыбчивый рот. Каждая история незнакомца - ступенька какого-то пути, по которому Ренджи шел, сам этого не осознавая, но верил, что впереди обязательно будет свет. И еще порой мальчику казалось, что человек берет его за руку, хотя на самом деле этого никогда не было. Но откуда тогда взялось это тепло?

И еще он теперь знал, чем пахнет надежда - горячим печеньем.

Все рухнуло в тот миг, когда незнакомец исчез. Наружу вылезло что-то, все это время таившееся где-то неподалеку, не дававшее Ренджи прийти в себя. Он задыхался от собственной ненужности, желая исчезнуть, потому что еще одной той боли он не вынесет.

И, напитавшись отчаянием мальчика, расправила крылья она, тварь.

* * *

Вода попала в нос, рот, хлынула в легкие. Было больно. Ренджи не хотел умереть от боли, поэтому с трудом приподнял голову.

Он лежал в жидкой грязи недалеко от дерева. Ливень бил по лицу, раны нестерпимо жгло, и ребенок горько заплакал. Слезы были горячими, но крупные капли дождя тут же остужали их. Ренджи закашлялся и сел. Голова кружилась, руки дрожали, все тело ломило, а сверху уже был слышен свист крыльев Пустого.

Мальчишке стало все равно. У него попросту нет сил. Так лучше уж умереть поскорее. Тварь, вероятно, будет милосердна - нанесет один смертельный удар, и закончится, наконец, это растянувшееся в бесконечность мучение. Появившийся незнакомец не захотел помочь, как ни просил его Ренджи, пускай и беззвучно.

Инстинкт самосохранения все же был силен. Именно желание жить, пускай и бесплотной тенью без прошлого и будущего, заставило ребенка закрыться руками от камнем упавшего вниз Пустого. Предплечья рассекли глубокие раны, но ничто больше не могло спасти Ренджи от удара в грудь. Он закричал, срываясь на судорожные хрипы, упал на спину, хлынувшая кровь смешалась с темной водой. Так больно... А он надеялся погибнуть легко.

Пустой взмыл вверх, завис на несколько секунд над распростертым телом Абарая, ожидая, умрет ли тот, и, не удовлетворившись результатом, стряхнул кровь с костяных клинков, чтобы нанести последний удар - в сердце.

Ребенок зажмурился.

"Ренджи, что ты делаешь?", - голос разрезал темноту ударом молнии.

"Разве я для этого взял тебя в лейтенанты? Поэтому накрыл твои раны Гинпаку? Зачем я дал тебе твой меч сейчас?"

Мальчик разлепил веки. Незнакомец с серыми глазами смотрел прямо на него. Строго, пристально. Так уже было... Когда-то, очень давно. Он тогда пытался понять, ради чего сражается.

В чужом взгляде не сталь, не разочарование, не просьба...

"Что случилось с твоей клятвой своей душе? Ты уже забыл о ней? Ты обещал стать сильнее, превзойти меня. Ты хотел защитить тех, кто тебе дорог, ведь это были твои слова, разве нет?".

Защитить... Слово хлесткими плетями полосовало по разуму. Что-то связано с ним, огромное, значимое, но пугающее до ужаса. Он обещал кому-то. Не кому-то - себе, что защитит.

"Ренджи...".

Невозможно было отвести глаз от незнакомца, потому что его взгляд светился... надеждой? Не на чудо, нет. Верой в сломанного, умирающего ребенка, но не она, кажется, стала последней каплей. За строгостью и холодным спокойствием этот человек прятал шрамы от потерь, которые не может излечить время. И боль оттого, что судьба вот-вот сделает на его душе еще одну зарубку.

Защитить... Не допустить, чтобы тот, кому ты нужен, остался наедине с горем.

Он поклялся своей душе. Он, Ренджи.

Абарай Ренджи. Имя стало первым кусочком разноцветной мозаики, пестрой, ослепившей взор, но готовой вот-вот сложиться.

- Я... - ладони стало горячо, когда в ней вдруг появился словно из ниоткуда взявшийся меч. Хищно сверкнула сталь, и рука привычно легла на рукоять.

- ...не позволю! - распахнувшиеся глаза полыхнули алым.

"Ренджи! Ренджи! - два совершенно охрипших, сорванных голоса - женский и детский - пробились в его сознание. - Ты слышишь нас?! Мы здесь, просто вспомни, вспомни, черт возьми, кто ты!".

Боевая ярость потекла по жилам, заставляя вскипать кровь и наливаться силой мышцы. Он был зверем, готовым разорвать глотку всякому, кто встал у него на пути. А ведь звери ревут, предупреждая свой молниеносный выпад, будто играя с врагом, сообщая ему о скорой смерти.

Слова сами сорвались с искривившихся в усмешке губ.

- Реви, Забимару!

Ренджи одним движением вскочил на ноги, словно не по его телу стекали потоки крови и воды. Удлинившийся меч с первого раза только задел успевшего уклониться Пустого, но второй удар был точным. Тварь завалилась на одно крыло, и уйти от стремительной атаки не смогла бы. Зубья Забимару жадно вгрызлись в плоть врага, превратив его в горстку духовных частиц, которые упали на землю и растворились в грязной воде. Дождь прекратился.

В одно мгновение спустившийся вниз Бьякуя только смотрел расширившимися глазами, как рыжий мальчишка с мечом превращается в подростка, затем - в юношу-студента Академии. А потом светлая форма потемнела, стала черными одеждами настоящего шинигами, и появились знакомые татуировки на лице, шее, руках Ренджи.

Вспыхнула родная алая рейацу, и Кучики выбросило из внутреннего мира лейтенанта.

* * *

Возвращаться оказалось тяжело. Тело было словно свинцовым, слабым, как будто он спал несколько месяцев. Впрочем, так оно, видимо, и было. Ренджи долго лежал с закрытыми глазами, заново обучаясь дышать и чувствовать собственные мышцы. Так непривычно было слушать свое дыхание, ощущать, как расширяется и сжимается грудная клетка, пропуская в легкие воздух и отдавая его вместе с выдохом, наслаждаться каждым глотком, несущим живительный кислород. Голова была совершенно пустой, но одна мысль первой разорвала ватную тишину забытья:

"Какое счастье, что больше нет боли".

И она потянула за собой вереницу воспоминаний, холодным потоком хлынувших в разум, не щадя, не давая времени опомниться, разобраться, привыкнуть. Гарганта. Уэко Мундо. Маленькая Нелл. Айзен. Заэль. И растянувшаяся в вечность пытка, в конечном счете все-таки сломавшая опрометчивого лейтенанта. Дыхание перехватил спазм, по телу прошла судорога, скрутившая мышцы, но через несколько секунд все закончилось.

Ренджи заставил себя открыть глаза. Попавший на зрачки свет словно повернул невидимый выключатель, возвращая жизнь органам чувств.

Пахло травяными отварами. Над головой светлый потолок, под спиной, судя по запаху чистых простыней, старая добрая больничная койка. Четвертый отряд, чтоб его! Еще никогда Абарай не был так рад строгой атмосфере готейского госпиталя.

Он скосил глаза в сторону и замер с приоткрытым ртом. Рядом на стуле сидел капитан Кучики, прижавший ладони к вискам, словно у него раскалывалась от боли голова. И тогда Абарай беззвучно застонал от настигшей его второй волны воспоминаний, в чем-то еще более безжалостной, чем первая. Внутренний мир. Умирающее дерево. И Бьякуя рядом. Капитан, почти держащий его, Ренджи, на руках и вложивший ему в руку Забимару. Бой с Пустым и этот рушащий все барьеры взгляд Кучики, все-таки вытащивший Абарая из ловушки, в которую он позволил загнать себя. Бьякуя... Ренджи дернулся, попытавшись приподняться, но мышцы были иного мнения о чрезмерном рвении своего хозяина, и не дали ему даже пошевелиться. Тогда рыжий собрал все силы и вымолвил одно слово:

- Тай-чо... - хотя этот приглушенный хрип вряд ли можно было считать подобающим обращением к командиру.

Кучики услышал, поднял голову. Лицо было привычно спокойным, но кенсейкана в волосах почему-то не было, и под глазами залегли глубокие тени. Абарая словно ударили под дых. Это его, идиота, вина, что капитан выглядит таким измученным. Столько возиться с придурком-подчиненным... Сколько же сил нужно было потратить и без того очень занятому князю?

- Тайчо... - шепотом получилось чуть лучше, но вряд ли намного понятнее.

Бьякуя встал, налил в стакан воды, подошел к лейтенанту и, приподняв его голову, попытался напоить. Половину Абарай жадно проглотил, с трудом заставляя пересохшие губы шевелиться, а вторую половину вылил на себя и одеяло. Зашелся в приступе кашля, но зато смог чуть повернуться на бок. Горло сдавливали эмоции, определить которые рыжий пока не мог. Рейацу росла, Ренджи чувствовал, как она наполняет тело, щекочет кончики пальцев, дразнит плечи и лодыжки, медленно поднимается по телу, даря ему силы.

- С возвращением, - проговорил капитан, но по непроницаемому взгляду невозможно было понять, насколько он сердит. А ведь Кучики следовало быть недовольным. Если только забыть о том, что именно Бьякуя столько дней был рядом с маленьким Абараем, говорил с ним, рассказывал сказки. Тогда холодный и замкнутый капитан был другим.

- Тайчо, зачем... Зачем вы делали это? - прохрипел Ренджи. Только этот вопрос сейчас имел для него значение.

Кучики нахмурился.

- Ты считаешь, что я мог поступить иначе?

Иногда Абарай поражался тому, насколько сильно ошибается подавляющее большинство шинигами, считающих, что его капитан неимоверно скучен. Да он способен ввести в ступор такими вот неожиданными заявлениями!

- Но ведь я же... - Ренджи сглотнул, в горле опять пересохло, говорить было тяжело, он сипел, как простуженный. - Я же такого наворотил, аж самому тошно. Не думал, что кто-то... придет ко мне после этого. Странно, что я не в карцере и не в колодках, если честно, - и добавил, глядя в глаза командира: - Пожалуйста, простите меня, тайчо.

- Я никогда не реагировал на разговоры о том, что мой лейтенант чересчур шумен и импульсивен, - заговорил Кучики после небольшой паузы. - Но меня всегда крайне раздражали выпады касательно того, что мой лейтенант глуп. Ренджи, не заставляй меня думать, о том, что мой заместитель действительно не столь умен, как я полагал.

Абарай удивленно моргал, а Бьякуя слабо улыбался, одними уголками губ. Словно не было ничего - ни Уэко Мундо, ни боя с Пустым во внутреннем мире. Такая улыбка крайне редко доставалась рыжему в награду, но почему сейчас? И тут понимание свалилось на Ренджи, вдавило в простыни. Он крепко зажмурился и закрыл лицо руками, чтобы скрыть покрасневшие глаза.

Капитан простил его. Простил давно, еще когда пришел впервые и стоял над сжавшимся в комок ребенком, а, возможно, и раньше. Иначе никогда не спас бы Абарая. Бьякуя... Такой Кучики просто не укладывался в голове, но от стыда, нежности, восхищения, любви к этому новому, незнакомому, но такому дорогому человеку разрывалось сердце.

Ренджи открыл глаза и встретился взглядом с капитаном.

- Тайчо, я клянусь, что никогда больше не подведу вас.

Еще одной улыбки, весенним ветром набежавшей на тонкие губы, рыжий все равно не ожидал. Бьякуя кивнул.

И уже не нужны были слова, ведь все уже было сказано - взглядами, поступками.

Капитан пока не спешил уходить, стоял молча, словно не хотел покидать палату. Через некоторое время Абарай понял, что не может больше валяться, как куль с соломой. Он осмотрел свои руки и с удивлением увидел, что бой с Пустым во внутренне мире наложил отпечаток и на тело: на предплечьях были видны красные полосы, как от ожога крапивой, и похожее жжение ощущалось на груди, в месте, на которое пришелся самый опасный удар. Да, такие битвы не проходят бесследно.

Ренджи откинул одеяло, приподнялся и постепенно сумел сесть, а потом и подняться на ноги, которые сразу предательски задрожали. Он едва не упал обратно, но Кучики тут же оказался рядом, подставил плечо. И тогда Абарай не выдержал - уткнулся лбом куда-то в шею Бьякуи и застыл. Пусть это дерзость, пусть капитан рассердится, но Ренджи наконец-то исполнил желание ребенка из своего внутреннего мира - прижаться к незнакомцу и забыть обо всем, излечиться его силой и спокойствием, прогнать из сердца все страхи. А ведь это возможно - как волшебство без единого заклинания. И то, что Бьякуя не оттолкнул, позволяло проснуться робкой, несмелой надежде на... Нет, не на нечто большее. На то, что все действительно будет хорошо. И никак иначе.

- Спасибо вам, тайчо, - глухо проговорил Абарай и смял непослушными пальцами косодэ капитана. Вместо ответа тонкая кисть скользнула по плечу рыжего и на миг успокаивающе сжала его.

Бьякуя был рад. Нет, не просто рад - по-настоящему, искренне счастлив, но он слишком устал. Когда его выкинуло из внутреннего мира лейтенанта, голова закружилась так, что Кучики пришлось опуститься лбом на грудь ровно дышащего Абарая. В глазах потемнело, к горлу подкатил ком, но капитан вовремя вспомнил об упражнениях, позволяющих перераспределить рейацу, которые облегчили его состояние. Он чувствовал себя совершенно выжатым, но все же сразу понял - его кеккай снят, и мог поклясться, что видел мелькнувшее неподалеку белое хаори. Капитан Унохана, несомненно, была в курсе происходящего, и Бьякуя испытал благодарность к капитану четвертого отряда за то, что она не помешала ему и оставила наедине с Абараем. Позволила ощутить долгожданное спокойствие. Словно после тяжелой, изматывающей битвы, ты, наконец, отвоевал у судьбы и врагов близкого человека и теперь можешь вернуться домой.

Дыхание Ренджи щекотало шею, и Бьякуя закрыл глаза. Абарай готов неистово сражаться с каждым, кто посягнет на что-то дорогое для него, но склоняет голову сейчас, признает свои ошибки и вину. Когда-нибудь из него получится неплохой капитан. А пока можно просто стоять так вместе и осознавать случившееся, чувствовать, как тает тяжелый ком в груди, не дававший нормально дышать все эти месяцы.

Ренджи поднял голову в тот момент, когда в палату вошла капитан Унохана.

- Абарай-кун, я очень рада, что вы пришли в себя, но вам нельзя вставать как минимум ближайшие несколько часов. Кучики-тайчо, не позволяйте своему лейтенанту быть таким беспечным, - рыжий и сам не заметил, как снова оказался в кровати, а Рецу уж поправляла одеяло.

- Кроме того, Кучики-тайчо, вам нужно отдохнуть и принять лекарства, помогающие восстановить рейацу, - чуть нахмурилась Унохана. - Ваш уровень духовной силы довольно сильно упал, возможны неприятные последствия...

- Тайчо! - Ренджи поднялся на подушках, со страхом всматриваясь в бледное лицо командира. - Вы в порядке?

- Не беспокойся, - спокойно ответил тот. - Тебе нужно набираться сил, я зайду позже.

Абарай проводил Бьякую взволнованным взглядом, но долго тревожиться ему позволили - влетевший в палату рыже-черный вихрь опрокинул его обратно на подушки. Лейтенант оказался в плену сразу у двух пар рук, которые сжимали его почти до боли, как будто не верили в то, что он реален.

- Ренджи! Неужели это правда ты?

- Придурок! Ты хоть знаешь, как мы волновались?!

Рукия намертво вцепилась в ошарашенного таким напором Абарая, глаза ее сияли, и она сердито моргала, чтобы не дать волю ни одной слезинке. Ичиго присел на стул рядом и скалил зубы в радостной улыбке. И оба почему-то все время ловили обалдевший взгляд Ренджи и всматривались в его глаза, словно налюбоваться не могли. В конце концов, Абарай уже хотел возмутиться тому, что он не статуя и не музейный экспонат, а значит, его смущает, когда так пялятся, но тут Рукия крепко обняла его. Ренджи совсем растерялся, но через миг понял, что теперь, наконец, все стало хорошо. Он больше не один, и это главное.

Потом были долгие разговоры и дружеские перепалки. Подоспели Кира с Хинамори, в палате стало совсем шумно, но Ренджи был счастлив. Ему осталось только мысленно обратиться к Забимару, поблагодарить за помощь.

- Не прошло и полгода, - хмыкнула женщина в ответ на его мысли о том, что нужно попросить и у них прощения. - И не смей ляпнуть какую-нибудь дурь, вроде извинений. В следующий раз думай о последствиях. А мы уже поможем тебе не наделать глупостей! - и тихо проговорила: - Просто, будь добр, скажи заранее, если опять соберешься выкинуть нечто в таком же духе.

- Верно-верно, - важно подтвердил Змейка, и оба мысленно показали Ренджи кулаки.

Это был очень длинный, но такой долгожданный день. Абарай и сам не заметил, как уснул прямо на середине рассказа Ичиго об их приключениях в Уэко Мундо.

* * *

Расставленные на столе блюда - так что глаза разбегаются, к чему бы первому потянуться палочками. Невидимыми тенями скользящие за спиной слуги. Свежий воздух и теплые доски энгавы. Запах желтеющих листьев и спелых яблок. И неугомонные Ичиго с Рукией рядом.

- Я голоден, как менос гранде! - Куросаки хватал все, что попадалось под руку, и бросал в рот. Такая прожорливость впечатляла. Ренджи даже проникся уважением к другу.

- Палочки не сожри, а то станут поперек горла, - сердито зашипела младшая Кучики и тут же подняла на брата виноватые глаза: - Простите, нии-сама!

- Рукия... - договорить Бьякуе не дали.

- Не верьте, если вам скажут, что Укитаке-тайчо добрый и мягкий! - Ичиго схватил следующую порцию. - Он гонял меня на тренировках без капельки жалости!

- Укитаке-тайчо дает тебе обычную тренировку студентов Академии, - пожал плечами старший Кучики. - Не понимаю, как ты рассчитываешь участвовать в настоящих битвах, если не готов к ним. Айзен не будет к тебе снисходительным.

- Да знаю я! - насупился Куросаки и отложил палочки. - Думаешь, я испугаюсь?

- Даже не надеюсь, Куросаки Ичиго, - поджал губы Бьякуя. - Но беспечность может быть очень опасной.

- Я не буду беспечным, - Ичиго нахмурил рыжие брови, но его решительный вид говорил о том, что когда придет время боя, он легко позабудет о собственной безопасности, как это и случалось прежде.

- Пойдем! - Рукия потянула Куросаки за рукав косодэ.

- Погоди, там еще данго! - попытался сопротивляться тот, но девушка была неумолима. Правда, временный шинигами все-таки успел ухватить одну липкую сладость "на дорожку".

- Прошу нас простить, нии-сама, - быстро проговорила младшая Кучики и утащила сопротивляющегося Ичиго с собой, оставив Ренджи наедине с капитаном.

Сад поместья Кучики был тем местом, увидеть которое Ренджи и не чаял. Не говоря уже том, чтобы разделить трапезу с капитаном. Потому приглашение от Бьякуи стало для Абарая неожиданностью, почти чудом.

Неделю после выхода из госпиталя Ренджи провел в Генсее. Унохана посчитала, что смена обстановки пойдет пациенту на пользу. Абарай быстро восстанавливал силы, поэтому время проведенное с друзьями стало для него настоящими каникулами. Он встретился с Нелл, о судьбе которой сразу узнал от Ичиго. И "встретился", это мягко сказано! Девочка почти не отходила от него и заставила выполнить все обещания - и о вечных догонялках, и о прятках, и обо всех играх, которые хоть раз опрометчиво упомянул Ренджи, не говоря уже о постоянных настойчивых просьбах заплести Абараю косички. Однако рыжий не жаловался, ему нужно было вернуть себе душевное равновесие и любовь к жизни, и общение с маленьким арранкаром помогало в этом как нельзя лучше.

Появление капитана в Генсее стало для лейтенанта полнейшей неожиданностью. Абарай в компании Рукии, Нелл, Ичиго и его друзей сидел на природе, в парке, неподалеку от магазинчика Урахары. Маленький арранкар как раз собирался вдоволь накататься на спине Ренджи, но тут на полянку ступил Бьякуя. Не в гигае. И сразу подошел к лейтенанту, коротко кивнув на приветствия остальных.

- Это ренджин капитан! - радостно воскликнула Нелл и улыбнулась строгому Кучики во весь рот.

- Тайчо, что-нибудь случилось? - спросил Абарай. Он по-прежнему ждал решения относительно своей судьбы от Совета Сорока Шести и Готея, которым он дал объяснения, как только смог встать на ноги.

- Я жду тебя на ужин в поместье через три дня, - ровно проговорил Бьякуя и, сунув что-то в руки Ренджи, отвернулся и ушел в шунпо.

Лейтенант не понял даже, что произошло, так поразили его нотки напряжения и скрытого ожидания в голосе капитана. Но тут Нелл закричала:

- Печеньки! Здесь горячие печеньки! Ренджи, можно Нелл возьмет одно? Нет, два печенька!

Тогда он опустил глаза и увидел тарелку с вкусно пахнущими Амбассадорами.

В носу предательски защипало, и Абарай потряс головой, справляясь с накатившими эмоциями. Капитан сделал шаг навстречу? Он хотел сказать этим, что не забыл о том, что происходило во внутреннем мире лейтенанта? Бьякуя хочет, чтобы Ренджи был... рядом? Счастье кружило голову и заставляло частить пульс.

Однако сейчас, сидя напротив Кучики, Абарай с каждой секундой терял свою глупую уверенность. Капитан с абсолютно ровной спиной выглядел едва ли не более далеким, чем в те дни, когда Ренджи только пришел в шестой отряд. Непроницаемые глаза - "ледяной взгляд", которого боялись даже бывалые офицеры. Чуть сведенные к переносице точеные брови. Скупые движения. Бьякуя почти ничего не съел и, Абараю от этого тоже кусок в горло не лез. Конечно, он просто придумал себе все это - посмел надеяться на взаимность. Нет, не на взаимность даже, на понимание. Скорее всего капитан хочет сообщить ему решение Совета Сорока Шести. Ренджи никогда прежде не чувствовал себя таким униженным, как на том допросе, учиненном ими вместе с Онмицукидо. Пришлось стиснуть зубы и вытерпеть отношение к себе, как к нашкодившей обезьянке в цирке, со стороны этих... напыщенных судей всея Сейрейтея. Лейтенант осознавал, что виноват, поэтому сдержался и не сказал, что думает по поводу их вопросов, которые как будто саму душу лапали, заставляя вспоминать едва ли не в подробностях то, от чего он не мог спать ночами. Только потом никак не унималась дрожь в руках, и Ренджи в ярости расколотил все чашки у себя дома и сломал фусума.

Форму шинигами Абарай пока не надевал, приказа ведь еще не было. Кто знает - остался ли он на службе в Готее? В цветастой юкате, подаренной когда-то Рукией, было немного непривычно здесь, в строгой обстановке поместья. Он никогда еще не приходил к командиру в таком виде.

Вот Бьякуя и скажет ему сейчас... Так зачем ждать, лучше спросить самому.

- Тайчо, я ведь хотел узнать, а в каком я теперь отряде? - голос дрогнул, но Ренджи упрямо замотал головой и подался вперед. Показывать слабость перед Кучики? Такого он бы не допустил.

- Что? - Бьякуя нахмурился, как показалось Абараю, недовольно.

- Ну, я же понимаю, что меня разжаловали, вот и хочу спросить, в какой отряд направили. Или, - рыжий сглотнул, - меня... казнят?

Кучики поднялся.

- Я забыл тебе отдать, - сказал он, - подожди здесь.

Внутри у Ренджи все похолодело.

"Приказ Совета Сорока Шести, за ним и пошел. Если тайчо сразу не сказал, дело совсем плохо. Не верю, что он мог забыть. И ему не все равно, не хотел вот так сразу...".

Рыжий невидящими глазами уставился в сад. Где-то упало с ветки яблоко и покатилось по земле, плеснул хвостом карп в пруду. Скоро станет темно, и слуги зажгут чочины. Кажется, у бывшего лейтенанта получился ужин смертника, но, черт побери, это был счастливый вечер. Глупо жалеть о том, что не сбылось. У него осталось предостаточно воспоминаний, которые позволят принять смерть с гордо поднятой головой.

- Я забыл отдать тебе его в Генсее, - раздался откуда-то, словно издалека, голос капитана. - Это было неразумно с моей стороны. Возьми.

Абарай изумленно смотрел на кусочек ткани, который Кучики просто вложил в его ладонь. Увиденное не укладывалось в голове.

- Это... шеврон? - все же решился он шепотом озвучить свои сумбурные мысли. Перевернул повязку - камелия, иероглиф "шесть".

- Странный вопрос, Ренджи, - невозмутимо проговорил Бьякуя и вернулся на свое место, потянулся к чайнику. - Было бы логично, если бы я отдал своему лейтенанту шеврон взамен утерянного, не находишь?

Прежний, привычный мир вокруг рассыпался, как неосторожно сброшенная со стола расписная тарелка. И тут же сложился заново - яркий и светлый, словно редкая гравюра, которую так долго искал.

Отстоял. Кучики его отстоял. Не без помощи других капитанов, разумеется, но идиотом Абарай не был - Бьякуя снова спас его. А он... Какие тут могут быть слова? Какие мысли, когда от распирающего грудь чувства хочется... Неимоверных дерзостей - обнять крепко-крепко, забрать мутную усталость из взгляда и никогда, никогда не допустить больше, чтобы Кучики пришлось снова защищать его.

И не нужны Бьякуе ни клятвы, ни благодарности лейтенанта. Возможно ли, что ему нужен сам глупый лейтенант? Ренджи не мог больше сдерживаться, в миг оказался рядом, низко поклонился - так, что лбом ощутил гладкие доски. И положил голову на колени капитана.

- Тайчо, я...

- Тише, Ренджи, - чуть слышно произнес тот и зарылся пальцами в рыжие пряди. Вытянул ленту из волос и провел по ним ладонью - неловко, но жадно и ласково.

Абарай закрыл глаза и просто слушал безмолвное признание капитана. И едва различимым шепотом признавался в своих чувствах.

* * *

Пелена боли, застилающая разум, такая плотная, что хочется отвести ее руками, вот только смотреть на искалеченные руки страшно. Но бояться он не имеет права, ведь страх, как Пустой - вползет в душу, стоит лишь дать ему крошечную лазейку, и тогда битва будет проиграна.

- Я все еще не слышу ответ, - лицо Заэля Апорро совсем близко, он выжидающе смотрит на Ренджи, в глазах арранкара безумная надежда, зрачки пульсируют в предвкушении. - Ну же, скажи "да", и все, больше не будет больно, - высокий смешок. - Ничего не будет! Но ведь тебе это уже неважно, правда?

Абарай хочет выплюнуть розоволосому в лицо проклятие погрязнее, но искусанные губы дрожат и не слушаются. Хочет помотать головой, но волосы так отяжелели от крови и прилили к телу, что невозможно пошевелить шеей. Тогда он хрипит, пытаясь вложить в этот звук остатки своей злости, но в ответ слышит:

- Вот и замечательно, давно бы так. Про "не больно" я, конечно, пошутил. Но ты лучше не дергайся, только хуже будет.

Ренджи собирает все силы и делает совершенно бесполезный рывок, который не приносит ничего, кроме новых мучений. Он больше не может видеть, перед глазами плавают круги, хотя куда большим его желанием является не слышать и не чувствовать.

- Отделять часть души - это так увлекательно, - шепчет на ухо лейтенанту Заэль Апорро. - Все мои прочие операции и вскрытия не идут ни в какое сравнение с этим ощущением. Эта попытка станет шедевром, я чувствую это. Прощай, мой милый объект...

Тонкий смех Восьмого Эспады сливается с адской болью. И не ясно, где и что болит, она везде - в каждой клетке, мысли, в каждом звуке и слове. Внутри и снаружи. И Абарай уплывающим сознанием понимает, что растворяется в этой нечеловеческой муке. Кричит, срывая голос, и этот крик - последнее, что останется от него в этом мире...



Ренджи вскочил, судорожно озираясь по сторонам, но не смог ничего разглядеть - голова кружилась до темноты в глазах, в горле стоял ком. Он начал судорожно ощупывать свое тело. Руки двигались нормально, кожа на них не повреждена, ноги, кажется, тоже чувствовались.

Звук отодвинутых фусума.

- Ренджи.

Абарай вздрогнул и лишь через несколько секунд начал вспоминать.

Он уснул, устроив голову на коленях у капитана. Сон был таким спокойным, каким ни был уже давно. Потом его куда-то вели, на что-то положили и даже укрыли. Кажется, одеялом. Да, вот оно - тонкое и легкое - сброшено на татами, а сам Ренджи сидит на футоне.

Кучики оставил его в своем поместье, устроил на ночлег. А теперь, кажется, еще и пришел. Почему? Почувствовал всплеск рейацу или... услышал крик?

Абарай не мог вымолвить ни слова. Он дрожал крупной дрожью и хватал ртом воздух. По спине текли струйки пота, лицо тоже было мокрым, волосы лезли в рот и глаза, но убрать их не было сил.

- Ренджи, - Бьякуя уже присел рядом, протягивая чашку с водой, которую рыжий не заметил - она стояла у изголовья футона. Лейтенант взял ее, но руки так тряслись, что держал он сосуд обеими ладонями и все равно едва не пролил.

Боги, он так жалок! Бесстрашный Абарай Ренджи дрожит от ужаса! И кому он только что показал, насколько слабым стал? Капитану! Кучики Бьякуя не признает слабости, это все знали, и презирает тех, кто поддался ей.

От стыда Ренджи был готов провалиться сквозь землю. Хорош лейтенант, нечего сказать! А если в первом бою его вот так же накроет страхом?! Абарай зажмурился. Его просто спишут, посадят в штаб или в архив перебирать документы. Или того хуже - вручат бумажку "К службе не пригоден", и вперед, бывший шинигами, иди себе, куда глаза глядят.

- Как часто это бывает? - спросил Бьякуя.

- Почти каждую ночь, - врать капитану рыжий не мог. - Тайчо, я, - он чувствовал потребность оправдаться и ненавидел себя за это, - я как будто был... там. Снова.

- Ясно. Я понимаю, - по голосу невозможно было понять, насколько сильно презрение капитана, и есть ли оно вообще. - Что сказала Унохана-тайчо? Ты ведь был у нее, не так ли?

- Сказала, что это должно пройти.

Но "должно", менос подери, не означает - "пройдет"!

Бьякуя накрыл его стиснутые в кулак пальцы своей ладонью, подвинулся ближе и положил острый подбородок на плечо. Ренджи не знал, что и думать, только крепче зажмурился. Возможно ли, что он, такой, не противен Кучики? Дрожь отступила, тело только изредка подергивалось, еще помня о кошмаре.

"А ты сам, будь капитан на твоем месте, отнесся бы к испуганному Бьякуе с пренебрежением?", - спросил себя Абарай.

Еще месяца четыре назад он только посмеялся бы над теми, кто сказал бы, что Кучики можно сломать. Но теперь Ренджи знал - своя черта есть у каждого человека, какой бы сильной не казалась его воля. И довести до этой черты не столь трудно при определенном умении. Наверное, это не так уж постыдно - сдаться и уйти в себя, когда все кажется безнадежным. Это лучший выход, чем сойти с ума, пытаясь сохранить гордость. И Абарай знал точно - он никогда не посмотрел бы на сломанного Бьякую свысока. Ни до Уэко Мундо, ни, тем более, сейчас. Он в лепешку бы разбился, чтобы помочь капитану. И тогда, и теперь. Так почему же он думает, что Кучики, который лучше других знает о том, чего стоило лейтенанту вернуть себя, который сам выдрал его из небытия, отвернется от него сейчас?

- Есть еще что-то, о чем я не знаю? - спокойно поинтересовался Бьякуя. Не с упреком. Он просто пытался услышать всю информацию и решить, что необходимо предпринять в связи с полученными данными.

Рыжий неопределенно мотнул головой. Ну и как он должен сказать капитану обо всем? Ренджи стал очень раздражительным и нервным. Серьезно, до злости, заводился с пол-оборота даже из-за пустяков, на которые раньше даже не обратил бы внимания. Куда-то пропала обычная жизнерадостность, и его самого пугала собственная хмурая рожа в зеркале. С близкими он, разумеется, сдерживался, старался больше шутить, надеясь, что это поможет. Но Ичиго и Рукия уже смотрели на Ренджи с беспокойством, а Нелл не отпускала почти ни на секунду за то время, что он был в Генсее. Часто заглядывала в глаза и однажды разревелась как будто без причины. Но Абарай боялся, что девочка-арранкар не может найти в нем того, прежнего Ренджи. Он нервничал и напрягался от прикосновений других людей. Только от Бьякуи и Нелл мог принимать их спокойно и даже с радостью. Руки Ичиго, Рукии и Уноханы-тайчо тоже не причиняли дискомфрота, но иные... Абарай с огромным трудом удерживал себя от того, чтобы не отодвинуться. А ведь это были в основном лишь дружеские похлопывания по плечу и короткие объятия! Он с ужасом думал о большей, интимной близости. Казалось, что даже если у них с Бьякуей когда-нибудь и дойдет до этого (о чем рыжий ранее и мечтать боялся), Ренджи все равно не сумеет заставить этот свой страх полностью отступить. Слишком многое было не так. Нет ничего отвратительнее понимания того, что тебя словно подменили, и как тяжело надевать маску жизнерадостности и беззаботности, когда в голове то время.

- Я... боюсь, что это никогда не отпустит меня, - едва слышно проговорил Ренджи. Признаваться в этом было очень стыдно, щеки запылали предательским румянцем, но пусть лучше Бьякуя узнает об этом сейчас. Капитану Абарай доверял полностью и даже больше.

Кучики помолчал, потом спокойно убрал алые пряди с влажного лба лейтенанта и едва ощутимо дотронулся кончиками пальцев до сомкнутых век Ренджи.

- Прошлое всегда будет иметь над нами власть, - негромко сказал он. - Его очень трудно принять или отпустить окончательно. Но если ты сможешь победить, эта битва будет едва ли не самой важной в твоей жизни. Прошлое лечится только настоящим. Мне тоже... - он чуть заметно запнулся, - было трудно понять это.

Абарай открыл глаза и удивленно посмотрел на капитана. Тот был взволнован и грустен - сизое печальное небо во взгляде. Рыжий догадывался, о чем говорит командир. Все эти годы Кучики жил прошлым, закрылся в клетке из правил и законов, думая, что так будет проще и легче, а оказалось, что он еще больше запутался, едва не потерялся между наседающими друг на друга многочисленными обязанностями. Ичиго помог Бьякуе разрубить этот узел, подарил возможность начать все сначала, и тот, кажется, не хотел упускать ее.

- Я хочу, чтобы у тебя сложилось верное представление о том, почему сотайчо согласился оставить тебя моим лейтенантом, - капитан чуть слышно вздохнул. - Грядет большое сражение. Айзен действительно собирается создать Ключ Короля, и все силы Готея будут брошены на то, чтобы его остановить. Это случится совсем скоро. Нужно, чтобы ты был готов. Мы не можем проиграть этот бой...

Ренджи сжал зубы. Да, он не имеет права сдаться и погибнуть теперь, когда ему подарили шанс на новую жизнь.

- Ты понимаешь меня? - спросил Бьякуя, и Абарая будто парализовало. Почти тот же взгляд, что и во время боя с Пустым - надежда и волнение, которых Кучики уже не скрывал.

Капитан снова перевернул с ног на голову весь кажущийся простым мир Ренджи. Но только теперь он, дубина руконгайская, понял, наконец, что Кучики не только простил его и спас, но и считает едва ли не самым близким человеком. Дошло, слава ками!

"Как до Омаэды", - прокомментировала подозрительно довольная Забимару, но лейтенанту сейчас было не до ее подколок.

Бьякуя принял его, Абарая, таким, какой он есть - со всеми страхами и прочей дурью в голове. И нефиг рыпаться и доказывать что-то, уж кто-кто, а Бьякуя видел самые сокровенные уголки души лейтенанта. Бравада перед ним сейчас не имеет никакого смысла. А сам Ренджи... Он понял и принял капитана еще в тот день, когда сидел в палате госпиталя рядом с раненым Кучики и стругал деревяшку, а, возможно, даже раньше. Только теперь можно наконец-то показать это.

- Тайчо! - Ренджи обнял капитана, крепко, почти до боли. Коснулся губами виска. - Мы не проиграем, клянусь! Теперь уж точно, - с улыбкой закончил он.

Кучики провел ладонями по спине рыжего - успокаивая и притягивая еще ближе, ощущая, как Абарай зарывается носом в его волосы, смешно и чуть щекотно сопит в макушку.

Он снова почувствовал, каково это - быть не одиноким. Когда другой человек рядом - будто часть твоей души, потерянная когда-то и лишь теперь обретенная. Оказывается, что прежняя пустота в сердце уже стала привычной, и новые эмоции вспоминались с удивлением и нежностью. Было так трудно думать этими словами: "близкий", "любимый" и произносить их. Не вслух, конечно. Для себя. Но с каждым вздохом и мимолетной лаской Бьякуя как будто расправлял сложенные крылья и верил - они с Ренджи не сдадутся на милость богам и победят. Потому что теперь они идут... Нет, не рядом, не впереди или позади друг друга. Вместе. И так будет столько, сколько позволит судьба и они сами.

* * *

Сенбонзакура сидел на ветке высокой старой вишни, обрывал еще зеленые плоды и складывал их в мешочек на поясе. Занятие это было совершенно бессмысленным - вишни были совсем мелкими и очень кислыми, они никак не пригодились бы, особенно здесь, во внутреннем мире.

Небо было чистым, на нежную лазурь лишь изредка набегали пушистые облака. Деревья в саду были сплошь покрыты завязью и молодыми листочками, которые шевелил теплый весенний ветерок. В озере вчера поселилась лягушка и жутко раздражала занпакто своими квакающими песнями.

Хозяин был счастлив. Все закончилось благополучно, практически без последствий, впору было радоваться вместе с Бьякуей, но Сенбонзакура почему-то не мог. То есть, разумеется, он тоже был доволен, раз Хозяину хорошо, но с каждым днем все ближе подкрадывался странный, доселе неизвестный враг - тоска. Не положено занпакто чувствовать себя одинокими, это противоречит правилам и законам, по которым живут и сражаются шинигами. Почему же ему, мечу капитана Кучики, так не повезло оказаться исключением? Как это глупо и безрассудно - привязаться к другой душе и скучать по ней. Так не было, когда Сенбонзакура вернулся обратно во внутренний мир после того, как закончилось восстание духовных мечей. Почему же сейчас так малодушно хочется вернуть те дни, когда они с Хозяином приходили под тень огромного дерева? Сенбонзакура вздохнул и сбросил вниз зажатые в ладони вишни. Оказывается, он теперь знает, что это такое - быть привязанным к кому-то. Хозяин - это другое, ты - часть его, своего шинигами. А вот испытывать к другому духу меча что-то, кроме соперничества или равнодушия... Возможно, он болен? Интересно, болеют ли занпакто, и влияют ли эти досадные обстоятельства на их способность выполнять свое предназначение?

Сенбонзакура сердито вытряхнул из мешочка на землю весь собранный урожай. Ему как никогда хотелось боя, да потяжелее, так, чтобы почти на грани между жизнью и смертью. Тогда не придется чувствовать себя ненужным.

- Ты жалок, - сказал он себе. - Ты жил без кого-либо, кроме Хозяина, больше ста лет! Подумаешь - было хорошо с ними! Это не должно иметь значения! Гордость Кучики...

- Изображаешь цветок сакуры? - раздался рядом насмешливый голос.

Сенбонзакура резко развернулся, одновременно потянулся к мечу, не удержал равновесия и рухнул вниз. Приземлился, разумеется, на ноги и тут же выпрямился.

- Ты?! Откуда?!

Забимару улыбалась, глядя на его растерянность. Она была одна - свободный конец длинной цепи волочился по земле.

- А ты как думаешь? - женщина рассмеялась. - Сен, ты вообще в курсе, что происходит во внешнем мире?

- Нет, - буркнул тот. Не признаваться же острой на язык Забимару, что закрылся от Бьякуи, чтобы тот не почувствовал его состояния. Зов Хозяина он все равно услышал бы.

- Тогда посмотри, - подмигнула женщина.

Сенбонзакура посмотрел и склонил голову.

- Ну?! - Забимару подошла ближе и попыталась вглядеться в прорези для глаз на маске. - Тебя не радует, что наши Хозяева мирно спят, обнявшись? А ведь именно благодаря тому, что они прикасаются друг к другу, я смогла прийти к тебе в гости. Уж не знаю, в чем тут фишка, но, видимо, ваши частые визиты к нам привели к тому, что теперь перемещаться между нашими мирами стало проще. Достаточно тактильного контакта Хозяев.

Она осмотрелась, вдохнула свежий, пахнущий озером и зеленью воздух.

- У тебя здесь красиво. Лучше, чем в саду поместья твоего Хозяина. Все такое... весеннее. Сен, ты вообще меня слушаешь? - подбоченилась женщина. - Ты знаешь, зачем я пришла?

Сенбонзакура покачал головой. Он перестал что-либо понимать. Быть одиноким - судьба каждого духовного меча. Возможно ли, что и Забимару тоже... Привязалась к нему? Абарай всегда рвется вперед, наперекор всем законам, и не боится назвать кого-то важного рядом близким и нужным. Почему бы и его мечу не быть таким же?

Размышлять дальше занпакто не дали - женщина шагнула вперед и крепко обняла его.

- Спасибо тебе, - прошептала она на ухо Сенбонзакуре.

Тот совсем растерялся, не зная, что делать. Просто стоял и пытался разобраться в своих чувствах. Забимару тем временем потянулась к завязкам на его маске и тихо спросила:

- Можно?

Занпакто отрицательно покачал головой, и она отстранилась. Оскалилась в горькой усмешке.

- Извини, я поняла. Прости за беспокойство.

Глядя в спину уходящей женщины, Сенбонзакура почти застонал от бессилия. Ну что, что он делает не так? И понимание пришло само, когда рука уже потянулась к мечу, чтобы сорвать накатившую ярость на чем-то. Он хочет не благодарности, а чего-то большего... Но как проверить это, если не предпринимать никаких шагов, если не открыться самому? Страшно? Меч капитана Кучики не боится ничего, даже обнажить свою душу.

Забимару удивленно моргнула, когда Сенбонзакура вышел из шунпо прямо перед ее носом. Он стоял по колено в озерной воде, не давая женщине пройти к сгустившемуся туману, скрывающему переход в чужой мир.

- Ты чего? - изумилась она, ощутив, что дух меча схватил ее за плечи. - Разве не...

- Замолчи!

Сенбонзакура вспыхнул, а потом, глубоко вздохнув, как перед трудной атакой, провел рукой в перчатке вдоль своего лица. Маска разлетелась розовыми лепестками, которые сразу подхватил ветер, и глазам Забимару предстало юное точеное лицо с большими синими глазами. Она уже видела, как выглядит занпакто Бьякуи без маски, но тогда были совсем иные обстоятельства, и этого румянца на высоких скулах точно не было.

- Ты этого хотела? - сердито спросил кажущийся незнакомым юноша - слишком непривычно смотрелся дух меча без обычной маски.

- Боги, Сенбонзакура, ты такой... Кучики, - улыбнулась женщина, обняла его, поцеловала в обе покрасневшие щеки и выдохнула в приоткрывшиеся тонкие губы: - И за это я люблю тебя.

Ответить занпакто не смог - нужно было успевать за поцелуем и обнимать в ответ. Стягивать неудобные перчатки и наручи, чтобы гладить шею, спину, и не дрожать от удовольствия, когда чужие руки распустили завязанные в высокий хвост волосы и теперь перебирали длинные пряди, ласкали щеки, виски, лоб. И не задыхаться от нового, сводящего с ума осознания своего счастья, нужности и важности для другого существа, от кружащей голову взаимности. И понимания того, что одиночество только что закончилось, капитулировало и выбросило белый флаг. Еще никогда Сенбонзакура так не радовался победе - единой для двоих.

- Вообще-то я хотела пригласить тебя к нам, - через некоторое время сумела сказать Забимару, оторвавшись от него, но не переставая прижиматься и проводить кончиками пальцев по раскрасневшемуся лицу. - У нас там просто потрясающий рассвет. Никогда такого не видела. Подумала, что нужно встретить его с тобой, ведь мы вместе за него боролись.

Во внутреннем мире Ренджи действительно вставало солнце. По веткам держащего душу исполинского дерева словно текло расплавленное золото. Ковер из опавших мертвых листьев на земле почти полностью скрыла молодая трава. По дереву ползли лианы, обнимая его и залечивая все еще заметные раны, оставленные молниями. По веткам деловито расселись почки, скрывающие в себе будущие листья. Солнце величественно поднимало голову, но пока из-за вершины показалась лишь его рыжая, как и у хозяина мира, макушка. Где-то в шелестящей умиротворенно кроне щебетали птицы.

Начинался новый день, а здесь это означало рождение обновленного мира. Сенбонзакура стоял рядом с обоими Забимару возле цветущего куста, на долгие месяцы ставшего пристанищем для маленького Ренджи. И понимал, что эту битву - за рассвет - они действительно выиграли все вместе.


Глава 7. Эпилог

Эпилог

- Отряд, стройся! Приказ сотайчо о награждении героев войны с Айзеном!

Зычный голос Ренджи разносился далеко за пределы шестого отряда, ударялся о белые стены и улетал высоко в яркое синее небо.

Мацумото Рангику удобно устроилась на крыше одного из соседних зданий и оттуда наблюдала за построением на плацу. Так она была поближе к теплому солнышку, чем на еще не прогретой после долгой зимы земле.

Жизнерадостный, пышущий энергией и жаждой действий Абарай сегодня как никогда напоминал красно-рыжее светило, к нему и тянуло Рангику. Наблюдать за чужим счастьем и ощущать его отголоски - это все, что оставалось ей теперь, после окончания войны.

Капитан Кучики зачитывал приказ. Ренджи широко улыбался и искренне радовался за тех, кого представили к награде, но Мацумото же не слепая - даже с такого расстояния было заметно, что эта улыбка предназначена не только отличившимся рядовым и офицерам, но и лично капитану. Об отношениях между руководством шестого отряда ходили разные слухи, в основном робкие - открыто судачить о князе Кучики, да и о задиристом вспыльчивом Абарае было рискованно. Сама Рангику, однако, не поверила бы этим сплетням ни на грош, если бы сама не увидела их - Бьякую и Ренджи - в последней битве. Так сражаться вместе могли... Нет, не любовники. А люди, у которых есть отношения, по-настоящему близкие, без капли фальши или недоверия, люди, тонко чувствующие друг друга каким-то непостижимым образом, словно связанные неизвестным кидо. Казалось, что не только они сами, но и их занпакто - единое целое, уничтожить которое почти невозможно.

После того все, кто был там, даже не сомневались в том, что у командования шестого отряда есть связь. Но какая именно? Впрочем, это неважно. Мацумото была рада за Абарая. Она видела, как тяжело ему пришлось после возвращения из Уэко Мундо. Потускнел взгляд, появилась какая-то нехорошая озлобленность, не имеющая ничего общего с прежней мальчишеской задиристостью. Но Ренджи собрал в кулак свою волю и преодолел все трудности, не дав Айзену победить его даже здесь. Это произошло не сразу - понадобились долгие месяцы - но этот новый Абарай был куда сильнее и мудрее прежнего.

Он заслужил свое счастье. А она, Мацумото... Просто старалась не думать о прошлом. Война закончилась, пронеслась над мирами черной тенью, щедро собрала костяной рукой положенную ей жатву. Но вот уже целый месяц она - прошлое. Страшное и необратимое. Единственное, на что можно надеяться - оно не повторится в ближайшие пару тысяч лет. А пока - Айзен побежден и приговорен к заточению, большинство друзей остались живы, и слава богам.

Женщина горько усмехнулась. Теперь нужно учиться жить заново. Без Гина. Он всегда решал все сам, с первого момента их знакомства. Уходил и приходил, когда ему вздумается, но его незримое присутствие Рангику ощущала постоянно. И почему-то хватало даже такой малости, как просто знать, что родной лис Ичимару где-то, пускай и в далеком Лас Ночес. Достаточно было понимания, что он в относительной безопасности, потому как находится рядом с едва ли не сильнейшим шинигами - Айзеном, которому Гин, должно быть, нужен. Как же она ошибалась! Как все они ошибались! Но то все. Они не проходили с худым угловатым мальчишкой Ичимару, на губах которого всегда красовалась опасная ухмылка, ужасов нищего и жестокого Руконгая. Мацумото всегда втайне гордилась собой, считая, что знает настоящего Гина за улыбчивой маской. Реальность обманула женщину и жестоко посмеялась над ней. Швырнула к ногам правду - тело в белых, окрасившихся красным одеждах. Рангику тогда словно наяву услышала, как треснул ее внутренний стержень, будто сломанная ветка под безжалостной рукой. Думала, что она, лейтенант, много повидавшая в жизни, сильная, но, оказывается, ее силу только что пронзил клинок Айзена.

Она не сдалась, не прокляла все и всех, не поддалась такому привлекательному омуту горя и безысходности. Рангику давно научилась ценить то, что давала ей жизнь, пусть это лишь жалкие крохи от желаемого. Мир по-прежнему был прекрасен, сердце - непустым, а надежда - теплой, согревающей душу.

Мацумото прикрыла глаза от яркого солнца. Подумалось, что нужно пригласить Ренджи вечером в гости. Выпить саке, вспомнить лихие прошлые деньки, порадоваться за выживших, помолчать о погибших. И, возможно, погреться возле чужого счастья. Ренджи всегда щедро делился радостью со всеми, а уж если видел, что кто-то невесел... Порой Абарай мог разговорить расстроенного человека лучше, чем сама Рангику, и не обязательно используя при этом саке.

- Ну-у, как же можно, - проговорил сверху знакомый голос. - Прятаться ото всех возле чужого отряда, да еще и скрывать рейацу. Тебя не так просто найти, Ран-тян.

Женщина затаила дыхание и медленно открыла глаза. Слишком часто она видела подобное во снах, чтобы попасться на эту уловку собственного уставшего разума.

Ичимару стоял совсем рядом. Живой, язвительный и еще более исхудавший - или так лишь казалось оттого, что одет он был в черную форму шинигами. Пустой рукав бился на ветру темным крылом. Мацумото вскрикнула и зажала рот рукой, кусая пальцы, чтобы не расплакаться. Смотрела и до дрожи боялась сомкнуть веки, потому что иначе это видение должно было непременно рассеяться, как это всегда было прежде, когда утро прогоняло ночь вместе со спасительными сновидениями. Но Гин никуда не исчез, только склонил голову набок, рассматривая замершую женщину.

- Да что с тобой, Ран-тян? - почти обиженно спросил он. - Я уже начинаю думать, что ты не рада меня видеть.

- Как? - сумела только выдохнуть та.

- Секрет, моя драгоценная, - улыбка стала шире. - Могут же у меня быть свои маленькие секреты, верно? Вот, решил навестить тебя потихоньку, - Ичимару махнул рукой, как будто оправдываясь. - Не думаю, что сотайчо припас для меня местечко в Готее.

Мацумото дернулась, словно очнувшись ото сна, судорожно оглянулась по сторонам.

- Тебя могут увидеть! - вскинулась она. - Нужно поставить кеккай посильнее! - Как ни странно, волнение за Ичимару помогло немного успокоить трясущиеся руки.

- Уже, милая, уже, - закивал Гин. - Кроме того, заметить меня могло только доблестное командование шестого отряда. Однако Абарай-кун занят тем, что распускает хвост перед капитаном, а Кучики-тайчо прикидывает, как бы понежнее и попонятнее объяснить своему лейтенанту, что при всех даже невинные заигрывания с начальством могут закончиться плачевно. Поэтому... Ран-тян? Ну, что ты, Ран-тян?

Мацумото вцепилась в его руку и застыла, осознавая, собирая по кускам ту часть жизни, которую уже похоронила, но все равно продолжала надеяться, берегла каждое воспоминание, невзирая на бессмысленность своих чаяний. Оказывается, не зря.

Ичимару намотал на палец медово-рыжий локон и привлек женщину ближе.

- Я знал, что Абарай-кун сможет вернуться, - сказал он через некоторое время. - Еще в Уэко Мундо подозревал. Как же приятно понимать, что сумел обойти Айзена-тайчо хотя бы в такой мелочи.

- Почему? - тихо спросила Рангику. Ей был не так уж интересен ответ, хотелось просто слышать родной голос. - Откуда ты знал?

Но Гин вдруг замолчал, и она подняла голову.

- Не сочти меня сентиментальным, Ран-тян, - протянул Ичимару, однако губы его не улыбались. - Но мы с Абараем-куном вернулись по одной причине, - уголки узкого рта дернулись и вернулись на обычное место. - Просто нам обоим было к кому возвращаться.

Конец

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"