Enahma, пер.: Weis: Сквозь стены

Сквозь стены
Автор:	Enahma, пер.: Weis
Бета:	нет
Рейтинг:	PG-13
Пейринг:	СС, ГП
Жанр:	Angst
Отказ:	Персонажи принадлежат Дж. К. Роулинг. Разрешение на перевод получено.
Цикл:	Счастливые дни в аду [3]
Аннотация:	Данный фанфик завершает трилогию enhama "Счастливые дни в аду" и "Освобождаясь от пут". Когда заклятье забвения стирает память Северуса о взаимоотношениях с Гарри, им приходится вновь искать пути друг к другу вопреки ненависти, страху и неприязни. Тем временем Волдеморт продолжает наступление на волшебный мир. Справится ли Гарри со всем этим без поддержки Северуса? Комментарии: Данный фик - третья часть трилогии. События происходят летом после пятого и в течение шестого. История начинается примерно через две недели после того, как Северус попадает в Св. Мунго.
Комментарии:	Предупреждение переводчика. Дорогие читатели! Поскольку этот фик переводился давно, назрела необходимость его серьезной редактуры, что я и осуществляю в настоящий момент, и рассчитываю закончить к концу июля 2009 г. Мне не хочется удалять перевод на время редактуры, потому что потом будет невозможно его вернуть, но и чтобы вы читали неотредактированный вариант тоже не хочется ;) А счетчик просмотров медленно, но щелкает (( Давайте сделаем друг другу приятное и немного подождем? С отредактированных глав я буду убирать это предупреждение. С уважением, Weis Отредактированы главы: 1 - 10
Каталог:	нет
Предупреждения:	нет
Статус:	Закончен
Выложен:	2005-10-25 00:00:00 (последнее обновление: 2005.11.20)
	просмотреть/оставить комментарии

Глава 1. Как быть магглом?

– Ты шутишь, Квайет. Я уверен, мы не можем расплатиться карточкой! Это же не магия! – отчаянно прошептал Блэк Гарри на ухо. Гермиона, услышав это, улыбнулась.
Гарри притворно-обреченно вздохнул и подмигнул девочкам. Энни не заметила, поглощенная поеданием мороженого, а Гермиона понимающе подмигнула в ответ. Гарри тоже улыбнулся – впервые с момента смерти родителей боли и потерянности исчезло с лица девушки.
– Не могу поверить, что ты до сих пор не понял, Сириус, – покачал головой Гарри. – Я же тебе сто раз говорил, что у банкоматов постоянный телефонный контакт…
– Не надо! – перебил его Блэк. – Я не хочу в очередной раз слушать скучные объяснения насчет маггловской… техники, – он покосился на стоящую рядом женщину, удивленно на них поглядывающую.
– Можно мне еще мороженого, Сириус? – спросила Энни.
Блэк взглянул на нее и ошеломленно замер. Гарри проследил за его взглядом и хмыкнул. Все лицо и одежда Энни были в шоколадных разводах.
– Господи боже мой, – пробормотал Блэк и зашарил по карманам в поисках платка, но Гермиона его опередила. Она вытерла коричневые разводы с лица Энни своим собственным платком, а увидев, что Сириус собирается купить девочке еще сладостей, покачала головой:
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Гермиона права, Энни, – поспешно согласился Сириус.
– Почему? – Энни умоляюще уставилась на него большими карими глазами. – Я…
– Потому что мы поедем домой на автобусе, Энни. А в автобусы не пускают с тающим и капающим мороженым, – ответила Гермиона. Сириус закивал.
Глядя на них, Гарри улыбнулся. Эта сцена была ему хорошо знакома – с тех пор, как они с Гермионой вернулись из Хогвартса, она повторялась каждый раз, когда они отправлялись по магазинам.
«Практическое маггловедение» – называла это Гермиона. Однако Гарри это напоминало краткий курс на тему «Как быть хорошим мужем» или «Как быть родителем». Гермиона постоянно упрекала Сириуса за его поблажки Энни и неустанно старалась поправлять его упущения.
Увидев, какое беспомощное у Сириуса лицо, стоящая за ними в очереди женщина понимающе улыбнулась:
– С детьми всегда нелегко.
Гермиона бросила на нее негодующий взгляд, Сириус – ошеломленный, а Гарри от души наслаждался ситуацией.
– Я не ребенок! – оскорблено сказала Гермиона.
– Конечно нет, – согласился Сириус.
Гарри тихонько хихикнул. Женщина закатила глаза.
– Подростки, – понимающе сказала она Сириусу. – У меня их двое.
Тот не знал, что сказать.
Еле сдерживая смех, Гарри поперхнулся. Гермиона повернулась к нему и на ее лице появилось понимание.
– О… – она покраснела.
– Э-э-э… Они не мои, – пробормотал Сириус.
В глазах их собеседницы мелькнуло подозрение.
– Он наш опекун, – торопливо сказал Гарри, недоумевая, почему Сириус ведет себя так глупо. Почему нельзя просто сказать, как есть?
– Они сироты, – поспешно вставил Сириус.
Выражение лица женщины смягчилось.
– О, – торжественно сказала она, – как благородно с вашей стороны взять на себя ответственность за этих бедняжек.
Сириус неуверенно кивнул. Гермиона вспыхнула.
– Идем, Сириус. Мы следующие, – прошептал Гарри и кивнул в сторону банкомата. – Не забудь: зеленая кнопка, твой пин-код и снова зеленая кнопка.
Когда они отошли от автомата, Сириус был чрезвычайно доволен собой.
– Почти как магия, – объяснил он свою радость Гарри, когда они направились к автобусной остановке.
– Вот увидишь, в маггловском мире много волшебных штучек, – сказала Гермиона. – На следующей неделе в твоем доме установят телефон и проведут электричество.
– И он станет обычным маггловским домом, – вздохнул Сириус.
– Это будет не так уж плохо, Сириус, – сказала Энни. – Мы сможем включать и выключать свет без чьей-либо помощи. И сможем позвонить дедушке.
Дамблдор обнаружил, что дед девочки был жив, но слишком стар и болен, чтобы заботиться о ней. Энни и Сириус уже побывали у него в больнице и пообещали звонить и навещать его регулярно. Известие, что его внучка жива, потрясло старика – он считал себя единственным выжившим. Смерть жены, не вынесшей гибели их дочери, матери Энни, сильно подкосила его.
Подумав о дедушке Энни, Гарри вспомнил о Северусе и погрустнел. Состояние Северуса трудно было назвать обнадеживающим. Уже две недели Гарри не разрешали его навещать. Когда бы он ни пришел, колдомедики отсылали его обратно, не позволяя взглянуть на отца даже глазком.
– Когда? – спрашивал Гарри.
– Позже, – следовал ответ.
– Но почему?
– Ему нужно время, чтобы прийти в себя, – говорили они, провожая его к ближайшему камину и вручая пригоршню дымолетного порошка.
Каждый раз, когда он слышал эти слова, Гарри казалось, что холод сжимает сердце.
– Квайет? Ты в порядке? – тихо спросила Гермиона в автобусе по дороге домой. Гарри поднял глаза – Гермиона смотрела на него заботливо и немного встревоженно.
– Да. Все нормально, – прошептал он.
– Думаешь о Северусе? – спросила девушка.
Гарри перевел взгляд на Сириуса и Энни, болтающих о Майке – школьном приятеле Энни, о котором она рассказала несколько дней назад. Снова посмотрев на Гермиону, Гарри ответил:
– Я не думаю, что его память удастся восстановить.
– Ты говорил, – кивнула девушка. – Ты уверен?
– Да.
Гермиона ободряюще сжала его ладонь:
– Все будет в порядке, вот увидишь.
Гарри грустно покачал головой:
– Не думаю.
Но от слов Гермионы на душе стало легче.
***
С тех пор, как они поселились в имении Блэков, их дружба окрепла. Это началось первой же ночью, когда Гарри разбудил ужасный кошмар. Он знал, что снова заснуть не удастся и пошел на кухню, выпить кружку горячего шоколада или чая, а потом засесть за книги. Теперь, когда Северуса не было рядом и Гарри был вынужден противостоять монстрам из своих кошмаров в одиночку, чтение по ночам превратилось в привычку.
Проходя мимо гостиной, он услышал какой-то шум. Там, свернувшись клубочком в уголке дивана, без слез плакала Гермиона. Сухие рыдания сотрясали ее тело. Гарри сразу вспомнил молчаливые страдания Северуса. Он не раздумывая сел рядом, немного напуганный и не зная толком, что делать. Ему совершенно не хотелось разговаривать, и он знал только один способ успокоить горюющего. Он молча обнял девушку за плечи. Через секунду она уткнулась ему в плечо, а потом прильнула к нему. У Гарри от неожиданности к горлу подкатила тошнота, но он заставил себя обнять Гермиону еще крепче и ужасное ощущение пропало.
– Я больше не хочу жить, – прошептала девушка. – Жизнь – дерьмо.
Гарри начал говорить какие-то ничего не значащие глупости, которые обычно говорят, чтобы успокоить. Гермиона всхлипнула и по щекам у нее покатились слезы. Она плакала и никак не могла остановиться, плакала, пока не уснула, пижама Гарри насквозь промокла от ее слез. А на следующий день Гермиона призналась, что впервые позволила себе горевать.
После они провели в гостиной много похожих ночей, беседуя, читая – лишь бы не оставаться одним в своих спальнях. Обычно Гермиона засыпала на диване, Гарри левитировал девушку в ее комнату и шел спать сам. К счастью, за защитными чарами штаба Ордена, который располагался в имении, Министерство не могло засечь колдовство несовершеннолетних.
Они разговаривали только о Гермионе. До этого момента Гарри был не готов говорить о Северусе.
– Я скучаю по нему, – прошептал он и девушка крепче сжала его ладонь.
– Он вернется, – ее глаза заблестели. – Он снова научится любить тебя.
– Мне приходится врать ему. Дамблдор меня заставляет. А я думаю, что как только он узнает правду, то тут же откажется от меня, раз и навсегда. Он подумает, что я его предал.
– Ты уверен?
– Я его знаю, – обреченно вздохнул Гарри.
Они вернулись в Имение, пообедали с членами Ордена и Гарри отправился в больницу, как делал каждый день.
Сегодня, однако, его встретила главная целительница.
– Мистер Снейп, прошу вас, на два слова, – сказала она тихо, но строго.
Гарри послушно направился в ее кабинет.
– Присаживайтесь.
Гарри сел, но отважился понять глаза только когда женщина села напротив и он почувствовал на себе ее пристальный взгляд.
– Что-то не так? – неуверенно спросил он, опасаясь худшего.
– Не совсем. В целом твой отец в порядке, но… Знаешь, Квайетус, – тон ведьмы смягчился, – Альбус сказал мне, что с первого августа ты будешь жить вместе с отцом…
– Что?! – воскликнул Гарри. – Я смогу… Мы будем… Он…
Ведьма улыбнулась:
– Да, к тому времени мы его выпишем, – сказала она, но Гарри снова перебил ее:
– Значит, к августу он выздоровеет и все вспомнит?
Улыбка на лице целительницы сменилась печальной усталостью:
– Не думаю. Именно поэтому я хотела поговорить с тобой. Подожди! – она подняла руку, не давая Гарри перебить ее снова. – Сначала внимательно меня выслушай. Если ты чего-то не поймешь, я объясню еще раз. Хорошо?
Гарри кивнул. Женщина глубоко вздохнула, вытащила палочку и наложила несколько запирающих и заглушающих заклинаний. Встав из-за стола, она погасила огонь в камине и повернулась к мальчику:
– Чтобы помочь нам вылечить Северуса, Альбус рассказал мне все, что, по его мнению, я должна знать о нем и, конечно же, о тебе. Он также открыл мне кто ты на самом деле, попросив быть крайне осторожной.
– Почему он доверяет вам? – не сдержался Гарри.
В глазах ведьмы мелькнуло недовольство, но быстро исчезло.
– Я понимаю, почему ты никому не доверяешь, но мы с Альбусом знакомы больше пятидесяти лет. Я работаю здесь с момента выпуска из Хогвартса, восемьдесят лет назад.
– Но вам не больше сорока! – удивленно воскликнул Гарри.
Ведьма улыбнулась.
– Мне девяносто шесть, юноша. И спасибо за комплимент.
Смущенный Гарри бухнулся обратно в кресло и пробормотал:
– Извините.
– Ничего, – ее улыбка исчезла. – Итак… – она чуть помедлила прежде чем продолжить: – Северус не в первый раз находится на моем попечении. Он был моим пациентом почти шестнадцать лет назад, когда Альбус привез его из Азкабана. Я знаю о его семье, о его брате, о его прошлом в качестве Пожирателя и шпиона Альбуса и даже о его проблемах с одноклассниками, потому что все это – его худшие воспоминания, которые в тюрьме он проживал снова и снова. Альбус не рассказал мне почти ничего нового. Я ничего не знала только о событиях прошлого года, потому что уже много лет Северус ведет очень спокойную жизнь, посвятив себя профессии. Но важно другое.
Она присела в кресло напротив Гарри.
– Как ты знаешь, он наложил на себя очень сложное заклятье забвения, касающееся двух вещей: он забыл весь последний год и, чтоб не выдать что-то важное своим тюремщикам, стер все воспоминания о брате. При определенных обстоятельствах восстановить информацию о событиях прошлого года не так уж сложно. Это состояние похоже на обычную амнезию. Ты знаешь, что такое амнезия? – Гарри кивнул. – Намного серьезнее другое – слишком много в жизни Северуса было связано с его братом. Квайетус, твой биологический отец, всегда был самым главным человеком в его жизни. Большинство воспоминаний так или иначе связаны с ним. Это значит, что пострадала эмоциональная память Северуса. Его детские воспоминания перепутались – он помнит родителей, но лишь как образы, картинки, без намека на их отношения, потому что в детстве Квайетус всегда был рядом с ним. Он не помнит, что чувствовал к родителям. В детстве он их уважал, затем уважение превратилось в ненависть, но и то и другое – лишь отдельные фрагменты его жизни, в которой слишком многое было связано с Квайетусом, чьи чувства очень сильно повлияли на собственные чувства Северуса. Он почти забыл причины своих поступков. Он едва понимает себя. Он много знает о себе, но не понимает, почему поступал так, а не иначе.
– Но… он ведь не сойдет с ума? – выдавил Гарри отчаянно вцепившись в подлокотники кресла. У него вдруг пересохло во рту.
– Нет, не думаю. Он очень сильный человек и ему нужно время, чтобы снова обрести контроль над собой, но в целом он в порядке.
– Он был… не в себе? Поэтому мне не разрешали навещать его?
– Нет, – решительно произнесла целительница. – Его разум никоим образом не пострадал. Сначала он был подавлен и не хотел никого видеть. Потом был слишком раздражен и я не разрешала тебе его навещать, потому что он мог невольно ранить твои чувства. Он повздорил с Альбусом и со мной, и нам стоило немалых трудов убедить его продолжать лечение. Наконец он согласился, но по-прежнему ничего не говорил о тебе. В конце концов Альбус предложил привлечь тебя и я согласилась.
– Он не хотел видеть меня… – Гарри зажмурился, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
Из… отца?.. друга?.. Северус снова превратился во врага.
– Он не знает тебя, Квайетус, он…
– Но я не виноват! – в отчаянии воскликнул Гарри.
Женщина кивнула:
– Я знаю. Я понимаю, это несправедливо по отношению к тебе, но мы ничего не можем поделать. Тебе придется снова заслужить его доверие. Ты будешь помогать ему восстановить память, весь август вы проведете вместе – у тебя будет шанс.
– Как он воспринял новость о моем участии?
– На удивление хорошо. Сначала разворчался о юных безмозглых мальчишках, но когда Альбус сообщил ему, что ты лучший студент в своей параллели, он задумался. И согласился увидеться с тобой сегодня – я знала, что ты придешь, как приходил каждый день.
– Я могу его увидеть? – Гарри сам не знал, спрашивает целительницу или пытается убедить сам себя.
– Можешь. Но помни, Квайетус, – сказала ведьма, поднимаясь. – Ему нельзя ничего рассказывать о прошлом.
– Ничего? – переспросил Гарри. – Но… почему?
– Это может помешать возвращению собственных воспоминаний Северуса и его память будет невозможно восстановить. Любое воспоминание тесно связано с другими, затронув одно, можно спровоцировать эффект домино и нечаянно повредить остальные.
– Можно повредить или это произойдет в любом случае? – уточнил Гарри.
– Здесь нет никаких гарантий. Невозможно предсказать, что может вызвать такой эффект.
Гарри заметил усталость у целительницы в глазах и морщинки вокруг.
– Значит, мне нельзя говорить с ним, – обреченно заключил он. – Придется сидеть молча, наслаждаясь вспышками его темперамента?
– Не нужно огрызаться, мистер Снейп, – холодно заметила ведьма. – Вы можете разговаривать обо всем, не связанном с прошлым. Вы можете говорить о событиях, но не об их эмоциональной составляющей.
Гарри задумался.
– Я не понимаю, – признался он.
– Если предмет разговора касается непосредственно его воспоминаний или ситуаций с его участием, можно сообщать ему просто факты, без разъяснений. Но если событие не было связано с ним непосредственно, можете говорить об этом свободно.
– Я понял. Мне нельзя давать ему мысленные образы, чтобы не помешать восстановлению его собственных.
– Именно. И нельзя рассказывать ему о его чувствах в прошлом. Лучше вообще не говорить о его прошлых чувствах и переживаниях.
Гарри помассировал виски и потер ноющие глаза.
– Это будет чертовски трудно. Почти невозможно.
– Альбус считает, что ты достаточно умен для этого.
– Есть какие-нибудь советы для таких случаев?
– Прежде чем что-то сказать, считай до десяти.
***
– О, сын, наконец, вспомнил, что у него есть отец! – язвительно заявил Снейп. От его тона у Гарри сжалось сердце. Он замер в дверях и попытался проглотить комок в горле.
– Я приходил каждый день, но мне не позволяли видеть тебя, – тихо сказал он.
– К счастью, – ухмыльнулся Снейп. – Ну, что ты здесь делаешь?
Гарри вдруг почувствовал себя очень глупо. Действительно, что?
– Я просто хотел увидеть тебя, – ответил он, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты увидел. Теперь можешь отправляться восвояси, – бесцеремонно заявил Снейп.
– Нет, – Гарри вошел и закрыл дверь. – В августе мы снова будем жить вместе. И я хочу, чтобы ты привык видеть меня рядом.
– Почему я должен жить с тобой? – Снейп пожал плечами. – Ты же живешь где-то сейчас. Можешь оставаться там и дальше.
– Да, но ты мой официальный опекун, Северус, – Гарри надеялся, что не сказал ничего, что могло навредить лечебному процессу.
– «Северус»? Кто тебе разрешил называть меня по имени? – возмутился Снейп.
Гарри глубоко вздохнул:
– Ты мой отец. Как еще мне тебя называть?
– Снова эти бредни об отцовстве. Кто сказал, что я твой отец?
Гарри растерялся. Что на это ответить?
– Посмотри на меня, – мрачно сказал он, стараясь подражать саркастичному тону Снейпа.
Тот испытующе посмотрел на мальчика и выражение его лица стало менее недовольным.
– Хм… Судя по твоему виду, ты действительно мой сын. Тем не менее, я совершенно не уверен, что когда-то зачал ребенка.
– Но я здесь и я, несомненно, Снейп, – возразил Гарри.
– Внешность обманчива, мальчик, – парировал Северус.
Услышав в знакомом голосе холодные нотки, Гарри почувствовал себя смертельно уставшим.
– Мы можем сделать анализ крови, – предложил он. – Ты можешь сварить зелье, чтобы удостовериться в нашем родстве, или наложить на меня заклинание идентификации. «В конце концов ты узнаешь, что я сын твоего брата и мне не придется больше врать,» – подумал он.
– Идентификационные заклинания имеют право накладывать только работники Министерства, – поморщился Снейп. – Зелье или анализ крови могут установить возможное отцовство, но их надежность не абсолютна.
Гарри пожал плечами:
– Я никому не скажу, если ты воспользуешься заклинанием. Или можешь ознакомиться с хранящимися в Министерстве документами.
– А ты не так умен, как говорил Альбус, – Мастер зелий скрестил руки на груди.
– Почему? – Гарри заставил себя говорить спокойно. – Потому что разрешил наложить на меня опознавательное заклинание? Я знаю, что оно относится к запрещенным и даже работники Министерства имеют право накладывать его только на мертвые тела, потому что…
– Хватит, – остановил его Снейп. Гарри замолчал. – Пожалуй, сделаем анализ крови. Я сам все проверю. Не спорь.
Гарри и не собирался.
– Анализ покажет, что я твой сын, – предупредил он. «И ты поверишь в ложь», – грустно сказал он про себя.
Северус встал и поманил его:
– Идем.
Мальчик послушно направился за уверенно шагающим Мастером зелий, мимоходом удивившись тому, как хорошо тот знает расположение отделений в больнице.
– Откуда ты знаешь, где здесь лаборатории? – полюбопытствовал Гарри, когда они спустились в подвал.
– Ты явно не собираешься становиться Мастером Зелий, – высокомерно заметил Снейп.
– Я еще не решил, – честно ответил Гарри. – А что?
– Лаборатории всегда располагаются в подвале, – объяснил Северус.
Гарри ухмыльнулся:
– Очень удобно. Если какое-нибудь зелье взорвется, все здание рухнет и не придется возиться с ремонтом.
– К счастью, в профессиональных лабораториях не бывает Лонгботоммов, – холодно возразил Снейп.
– Пока нет, но все может измениться, – Гарри едва сдержал смех.
Северус повернулся к нему:
– Что ты имеешь в виду?
– Если не ошибаюсь, Невилл Лонгботтом будет в твоем классе по продвинутым Зельям, – дерзко ответил Гарри.
– Невозможно, – решительно возразил Снейп. – Я сомневаюсь, что Лонгботтому удалось сдать СОВ по зельям, но если даже он как-то умудрился это проделать, ко мне на продвинутые зелья попадают только с отличными оценками, – он нахмурился. – Продвинутые зелья слишком опасны и я не хочу, чтобы Хогвартс был разрушен до основания.
– Поглядим, – лукаво улыбнулся Гарри.
– А что насчет тебя? – сменил тему Снейп и постучал в дверь лаборатории.
– Ты имеешь в виду Зелья? – спросил Гарри. Снейп кивнул и он ухмыльнулся. – Не знаю. Еще не получил мои результаты СОВ.
– Но у тебя есть какие-то предположения? – заинтересованно настаивал Северус.
– Ты так просто от меня не избавишься, – сказал Гарри.
Щелкнул замок и появившаяся в дверях суровая ведьма грозно рявкнула:
– Чего надо? Читать не умеете? – и ткнула пальцем в клочок бумаги на двери, на котором было нацарапано: «Не беспокоить».
– Отойди, Ламар, – огрызнулся Снейп. – Мне нужна лаборатория на час.
– Профессор Снейп! – ведьма подобострастно съежилась. – Конечно, но я должна сообщить…
– Так вперед! – бесцеремонно отмахнулся Снейп и вошел в лабораторию, Гарри за ним по пятам.
– Но сюда нельзя приводить…
– Он мой сын, – ядовито заявил Мастер зелий.
– О, я не знала…
– Я тоже.
Гарри едва сдержал смех. Он ненавидел, когда Северус вел себя как высокомерный мерзавец, но поведение миссис (или мисс?) Ламар ничего другого не заслуживало.
– Тебе позволяют пользоваться их лабораторией? - полюбопытствовал мальчик.
– Конечно позволяют, я их Мастер зелий!
– Но ты… – Гарри тряхнул головой. Очевидно, за год, проведенный вместе, он не все успел узнать о Северусе.
– Я не работаю здесь, – рассеянно объяснил тот. – Но я работаю на них. И они используют многие из моих зелий.
Он взял в кладовой пузырек с прозрачной оранжевой жидкостью, закрытый пробкой с официальной печатью. На этикетке значилась надпись: «Проявляющее зелье». Откупорил и вылил содержимое в маленький котел, который поставил на огонь.
– Ты не знал этого?
Гарри уставился на него, размышляя над подходящим ответом.
– Это не единственное, чего я не знал о тебе, – сказал он. – За год мы узнали друг о друге многое, но не все. И ты не болтун.
– Конечно не болтун! – недовольно заявил Северус. – Итак, давай посмотрим, – он наклонился над дымящимся котлом, заключил: – Достаточно, – и разлил жидкость в два мерных стаканчика. – Давай палец.
Гарри протянул руку. Аккуратно продезинфицированной иглой Снейп уколол его палец и осторожно сжал, чтобы капля крови упала в один из стаканчиков. Затем в другой стаканчик капнул своей крови.
– Что дальше? – спросил Гарри, стараясь унять нервозность.
Они с Северусом спокойно относились к факту, что он сын Квайетуса, но сейчас Гарри разволновался. В том году он узнал, что заклинание принятия в семью, которое использовал Северус после его фальшивых похорон, сработало бы даже если бы они не были родственниками – так же, как заклинание Джеймса Поттера прекрасно работало пятнадцать лет – но теперь его охватили сомнения.
– Подождем несколько минут. Думаю, пяти будет достаточно, – ответил Северус с плохо скрываемым любопытством.
Гарри кивнул и подумал о палочке, которую они сделали вместе, о палочке Квайетуса, о его дневнике и о рассказе Дамблдора, но все случившееся вдруг показалось ему эфемерным и неправдоподобным. А если бы он не был племянником Северуса? Тот Северус, которого Гарри узнал в Замке кошмаров, принял бы его как сына даже при отрицательных результатах анализа. Но этот человек не был его Северусом. Он был Снейпом, которого Гарри знал первые четыре года: хмурым, грозным и… неприятным.
Гарри закрыл глаза.
– Нервничаем? – от язвительного тона мальчик вздрогнул.
«Возвращение мерзавца», – подумал он. Ему придется начинать все сначала. Он чувствовал себя потерянным, загнанным в угол и очень уставшим.
– Вовсе нет, – он заставил себя ответить. – Я просто не знаю, как относиться к такому тебе, – подняв голову он увидел, как неприятная усмешка на лице мужчины сменилась беспокойством. Очевидно, Северус не ожидал такой невозмутимой реакции на свой сарказм.
В конце концов Снейп отвел глаза и начал раздраженно рыться в ящиках. Найдя то, что искал, он снова ухмыльнулся. Подняв стаканчики, он поднес их к свету, сравнивая цвет. Не заметив разницы в оттенках нежно-голубой жидкости, Гарри немного расслабился.
– Теперь нужно проверить степень их сходства лакмусовой бумагой? – спросил он.
Он узнал о ней в прошлом году и даже сам использовал в нескольких экспериментах. Так часто делали при работе с зельями: когда нужно было сравнить два одинаковых на первый взгляд образца, использовали маленькие полоски специальной бумаги. Однажды даже Северус использовал ее для сравнения своего зелья и приготовленного одним из учеников. Полоску бумаги надо было на одну минуту опустить в зелье, которое считалось правильно сваренным, – на ней появлялась отметка «100%». Затем бумажку опускали в другое зелье и ждали, сколько процентов она покажет на этот раз. Если результат был девяносто пять процентов или больше, зелья считались идентичными, при результате более девяноста, но меньше девяноста пяти – почти идентичными (и во многих случаях этого было достаточно), при результате более восьмидесяти – похожими, около семидесяти процентов – сходными.
– Должно быть около семидесяти процентов, да?
Северус покачал головой:
– Семьдесят процентов сходства указывают на родственную близость крови. В нашем случае, чтобы отцовство могло считаться доказанным, должно быть не менее восьмидесяти трех процентов, – он аккуратно опустил полоску бумаги в свой стаканчик. – Наилучший результат – почти полная идентичность, потому что в зелье мало крови.
Он взглянул на мокрую полоску, на которой появилось «100%», кивнул и аккуратно опустил ее в стаканчик с кровью Гарри.
– Поглядим, во что вы с Дамблдором хотите заставить меня поверить, – он мрачно улыбнулся. – Ничего не хочешь сказать?
Гарри внезапно захотелось окунуть его головой в еще дымящийся котел. С другой стороны, он мог понять подозрения Северуса. Ни как Гарри, ни как Кваетус Гарольд Снейп он не был его сыном. В какой-то момент мальчику захотелось, чтобы полоска показала меньше нужной цифры, чтобы можно было перестать врать, но тут раздался удивленный возглас Снейпа.
– Хм…
Гарри не нужно было даже смотреть на влажную бумажку. Судя по тону Мастера зелий, результат говорил сам за себя.
– Девяносто четыре процента! – удивленно произнес тот. – Но Альбус сказал, твоя мать была магглорожденной.
Гарри передернуло от отвращения. Замечательно, теперь ему расскажут, что Снейп никогда не связался бы с грязнокровкой!
– Хуже, – мстительно сказал он. – Она не была грязнокровкой. Она была простой магглой, обыкновенным куском дерьма! – выкрикнув последние слова он повернулся и вышел, хлопнув дверью.
***
Вернувшись домой, Гарри подумал, что ничего хуже случиться не может. Он ошибся. Той же ночью у него случилось чрезвычайно долгое и болезненное видение – нескончаемые пытки и безумно хохочущий Темный Лорд. Гарри как мог превозмогал боль и старался запомнить как можно больше полезной информации, но две вещи вытерпеть оказалось невозможно. Первой была инициация Леи и ее первое убийство. А потом появился Эйвери… Гарри попытался выдержать пытку, но после первой же вспышки лезвия вся его кожа взорвалась болью. Когда Сириусу и Гермионе удалось его разбудить, вся пижама и простыни были в крови.
– Гарри! – испуганные голоса доносились словно издалека. Он почувствовал, как кто-то крепко обнял его.
– Он весь в крови, Сириус, – всхлипнула Гермиона. – Он весь в крови!
– Не кричи, – прохрипел Гарри.
Он прижался к Гермионе так же отчаянно и доверчиво, как прижимался к Северусу после своих ночных кошмаров.
– Что случилось? – откуда-то сверху раздался голос Сириуса.
– Эйвери и его бритва, – ответил Гарри, подозревая, что они не поймут.
Ответом стала недоуменная тишина.
– Это случалось раньше? – прошептала Гермиона.
Когда Гарри выдохнул: «Да», она спросила:
– Что делал профессор Снейп?
– Делал мне теплую ванну, давал кровезатворное зелье и несколько других, чтобы расслабить мускулы и залечить порезы. У меня нет этих зелий. Но, – Гарри открыл глаза, – Сириус, большая бутылка кровезатворного зелья стоит в шкафу – оно пурпурное, ты увидишь.
Сириус бросился за зельем, принес его и Гарри сел, взяв у него бутыль.
– Ты часто его принимаешь? – спросил Сириус, глядя на мальчика.
– Нет, – ответил Гарри, вытирая рот рукавом пижамы. – Только когда порезы снова открываются. Это – третий раз.
– А когда были первые два? – спросил Сириус.
Ему ответила Гермиона.
– Первый раз это случилось в сентябре или в октябре, за четыре недели до второй проверки авроров. Второй раз – во время нападения Рона.
Гарри вздохнул.
– Эти шрамы у меня остались после пыток Эйвери в Замке кошмаров. Я почти умер там от потери крови, – он закрыл глаза, отчаянно желая, чтобы Северус оказался рядом. – Я думаю, для нас с Северусом это стало поворотным моментом. Он был в ужасе от того, что я могу умереть. Он… он… – у Гарри перехватило горло.
Он почувствовал ужасный холод где-то внутри и стыд, оттого что сегодня бросил Северуса в лаборатории…
Теплая ванна поможет ему прийти в себя. Папа всегда… Но открыв глаза он увидел Сириуса. Тот поднял его на руки и отнес в чистую, перестеленную Гермионой постель. Кто-то сунул ему в руки кружку с горячим чаем. Гермиона закутала его в одеяло. Сириус опустился в кресло рядом с кроватью и они оба выжидающе посмотрели на него.
И внезапно Гарри поймал себя на том, что рассказывает им все, чего они еще не знали об их счастливых днях в аду, о Северусе, об их разговорах, чувствах и открытиях; о сделанной им с Северусом палочке, о побеге, о Петтигрю, о ночи, когда Северус принял его обратно в семью Снейпов, о переменах в его внешности днем позже, об Уизли, о Ноблестоунах, о Кровавом Бароне и коротких неудачных отношениях с Леей.
Гарри казалось, он говорит бесконечно. Когда он дошел до момента, как Северус стер себе память, он услышал всхлип Гермионы и резкий вздох Сириуса. И снова почувствовал весь ужас и невосполнимость своей потери. Его сердце сжалось от боли, и он понял, что Северус никогда не станет прежним.
Никогда.
Он был уверен. Он был уверен, потому что, вспоминая случившееся, понял, что все это – их переживания, их чувства - совершенно изменили его жизнь, сделали его таким, какой он теперь. А Северус все это забыл, у него не осталось никаких воспоминаний о том, что с ними произошло.
Гарри был уверен, это будет очень долгий и мучительный год.
И он совсем не ждал его начала.
***
На следующий день в его окно постучалась большая коричневая сова. Гарри не видел ее раньше и сначала даже не узнал почерк на конверте. Распечатав письмо, он взглянул на подпись.
Арес.

«Квайет,
Я не знаю, что делать. Мама отослала меня к дяде, потому что Министерство следит за нашим домом. Здесь полно ПС (ты понял, о ком я). Мама не хочет, чтобы я возвращался в школу, потому что через две недели я получу результаты СОВ и смогу присоединиться к «нашему кругу» (это ее слова).
Я не хочу этого. Я боюсь. Я помню, что ты говорил, но не знаю, как мне удастся этого избежать. У меня почти не осталось времени. Я не знаю, что делать. Напиши, если у тебя есть какие-то идеи.
Только быстрее.
Арес».

Глава 2. Столкновения

Устроившись на подоконнике, Гарри теребил перо и невидяще смотрел в окно. Он снова и снова перечитывал письмо Ареса, но не знал, что посоветовать другу. Он слишком устал, чтобы мыслить ясно. После вчерашних событий – грубости Северуса, видения с Эйвери – он чувствовал себя опустошенным, изможденным. Обстановка за завтраком ничуть не улучшила его настроение – Сириус с Гермионой смотрели на него сочувственно, словно на умирающего, и разговаривали чуть ли не шепотом. Решив, что с него хватит, Гарри ускользнул к себе, чтобы написать ответ Аресу.
Он мельком подумал, не спросить ли совета у Северуса, но почти сразу отказался от этой мысли. Их отношения были совсем не теми, что прежде, а Северус и раньше не доверял Аресу. Он наверняка счел бы это письмо ловушкой, но Гарри подозревал, что в ловушке оказался Арес.
У Гарри сжалось сердце, когда он представил, каково сейчас его другу. Каждый раз, думая об этом он, чувствовал странное облегчение – ему никогда не приходилось выбирать между Волдемортом и… и чем? Гарри хотелось верить, что родные Ареса никогда не отдадут его Волдеморту, как это сделали родители Северуса – его собственная семья! Но он понимал, что ничего нельзя знать наверняка.
Мальчик спрятал лицо в ладонях. Неизвестно, что у Ареса за семья. Тот намекал, что подозревает в пособничестве Волдеморту не только отца, но и мать. У родителей Северуса хватило жестокости, чтобы пытать одного сына и убить другого.
Гарри напугал сам тон письма. Да и строчки были неровными, словно руки Ареса тряслись – все говорило о том, что тот растерян и испуган. Гарри просто не мог оставить все как есть. Арес был на его стороне даже после его распределения в Гриффиндор, даже после появления старшего Малфоя, всегда был готов его поддержать. Гарри подозревал, что Драко со своей бандой однажды избили его, но Арес ничего не сказал.
Так что же ответить?
Он вздохнул и начал писать:

«Арес, вряд ли я могу посоветовать тебе, что делать. Но если станет совсем туго, перебирайся ко мне. Ты знаешь, где я. Камин почти всегда подключен. Будь осторожен, не рискуй зря.
К.»

Он свернул пергамент и привязал его к лапке доставившей письмо Ареса совы. Птица ухнула, вылетела в окно и через несколько минут скрылась из виду. Гарри задумчиво посмотрел ей вслед. Вдруг раздался негромкий стук в дверь и мальчик вздрогнул.
– Войдите, – сказал он, отворачиваясь от окна.
В комнату заглянул Сириус.
– Я не помешаю? – спросил он.
Гарри покачал головой:
– Нет.
Сириус вошел и закрыл дверь.
– Я… хотел поговорить с тобой, – осторожно сказал он.
Гарри указал на кресло:
– Садись, – и сам сел напротив. – Так проще.
Сириус сел, но Гарри видел, что ему неуютно. Он мешкал и не поднимал глаз.
– О чем ты хотел поговорить? – нетерпеливо спросил мальчик.
– Насколько серьезна амнезия Северуса? – неохотно заговорил Сириус, глядя в пол.
– Достаточно серьезна, – ответил Гарри. – Он совсем не помнит весь прошлый год и своего брата.
– Вчера, вернувшись из больницы, ты выглядел расстроенным.
– Ну, – Гарри не собирался давать Сириусу повод злиться на Северуса. – Мы увиделись впервые за много недель. И он не поверил словам Дамблдора о том, что я его сын.
– Но ты не его сын! – воскликнул Сириус, посмотрев, наконец, на Гарри.
– Биологически – нет. Не надо мне напоминать, – огрызнулся мальчик и, заставив себя успокоиться, добавил: – Я просил Дамблдора не лгать Северусу, но он не согласился. Он думает, что так будет проще сохранить мою тайну. Он уверен, что если Северус узнает правду о моем усыновлении, то не примет меня. Я считаю, он не прав, но сейчас Северусу действительно нельзя говорить, кто я на самом деле.
– Почему?
Наивность Блэка удивила Гарри.
– Сириус, Северус Снейп ненавидит Гарри Поттера! – воскликнул он.
– Но он пытался спасти тебя в той проклятой тюрьме! И ты говорил, что он спас тебя на первом курсе!
– Да, потому что моя мама вынудила его стать моим защитником, – устало объяснил Гарри. – Она заставила его поклясться именем брата, что он будет защищать меня. Но в его нынешнем состоянии он не помнит ни брата, ни как любил его. Осталась только память о вынужденной клятве. В плену он сам мне признался, что из-за нее ненавидел меня еще больше.
– Проклятый…
– Сириус! – одернул его Гарри. – Несмотря на случившееся, я люблю его, как отца!
– Но почему?
– Ты что, не слышал, что я говорил ночью?! Мы узнали друг друга и научились уважать. Мы две недели были заперты в одной камере. Нас мучили там и почти убили. Мы…
– Но сейчас все по-другому, – перебил его Блэк. – И я… Знаешь, Гарри, я не думаю, что он примет тебя теперь.
– Знаю, – гнев Гарри сменился усталостью. – И еще я знаю, что он обязательно обнаружит, что я Гарри Поттер, потому что он совсем не дурак. Я лишь надеюсь, что к тому времени смогу как-то пробиться сквозь его стены.
– Если он тебя хоть пальцем тронет, клянусь, я… – начал Сириус, но Гарри перебил его:
– Он волшебник, а ты теперь сквиб, Сириус. Ты ничего не сможешь ему сделать. Но я могу с ним справиться. Я знаю его, даже если он не знает меня. Я не ребенок, Сириус, я могу за себя постоять.
– Тебе еще и шестнадцати нет, – улыбнулся тот. – Хотя я в твоем возрасте тоже считал себя взрослым.
– Сириус, ты в моем возрасте не встречался лицом к лицу с Волдемортом. Не выдерживал двухнедельную пытку, у тебя на глазах не гибли люди, тебе не приходилось месяцами изображать кого-то другого, бросать друзей. А Северус все это время был со мной.
– Я не виноват, что не мог быть рядом! – воскликнул Сириус.
– Я знаю. Но я тоже не виноват. Это просто случилось, и ничего нельзя изменить, – грустно сказал Гарри.
Они замолчали.
– Гарри? – несколько минут спустя неуверенно спросил Сириус.
– Что?
– Мне очень жаль.
– Мне тоже жаль, Сириус.
***
Снейп лежал на кровати и читал последний выпуск «Вестника зельеделия». Гарри узнал журнал сразу, едва вошел в комнату. Это был тот самый номер, в котором была опубликована статья Северуса о модифицированном Волчьелычном зелье – ее напечатали, когда он лежал в коме. Просмотрев журнал чуть раньше, Гарри очень удивился, обнаружив, что понимает почти все. Ему пришлось порыться в библиотеке, чтобы разобрать трудные места, но в целом все было ясно.
– Я вижу, ты уже прочел статью, – сказал Снейп и закрыл журнал.
– А ты прочел мои заметки на полях, – улыбнулся Гарри.
Он отметил места, которые хотел обсудить с Северусом.
– Мне нравится, как ты формулируешь вопросы, – Снейп жестом предложил Гарри сесть и снова открыл журнал. – Вот этот, например, – и начал объяснять.
За каждым его утверждением следовала долгая дискуссия. Они говорили, не замечая времени. Когда медсестра зашла предупредить их об ужине, то увидела, что Северус что-то оживленно рисует на клочке пергамента, а Гарри, встав коленками в кресло, с любопытством это рассматривает. Вокруг валялось несколько таких обрывков. Они были так погружены в беседу, что не заметили, как медсестра улыбнулась и вышла.
– Поправляйся быстрее, Северус, потому что я сомневаюсь, что мы с Гермионой сможем сварить это зелье для Ре… ой, – увидев ошеломленное выражение лица Снейпа Гарри замолчал. Он совершенно забыл об амнезии и испугался, что сболтнул что-то лишнее.
Мастер зелий скрестил руки на груди и поджал губы. В комнате воцарилась тишина.
– Ты имеешь в виду мисс Грейнджер? – уточнил Северус. Мальчик кивнул. – А что вы делаете вместе летом?
– Дамблдор не сказал тебе, где я живу сейчас? – спросил Гарри.
– Нет, – покачал головой Снейп. – Он ограничился заверениями, что ты в безопасности.
– Ну тогда… – Гарри вздохнул и попытался приготовиться к худшему. – Но тебе это не понравится.
– Выкладывай, – велел Снейп.
– Тебе придется узнать, что произошло в конце семестра.
– Я знаю, что Люциус был директором и убил профессора по Защите, – Снейп поморщился. – Эта должность действительно проклята. Итак? Что произошло?
– Пожиратели напали на маггловские семьи, в которых есть дети-волшебники. Родителей Гермионы – мисс Грейнджер, если тебе так больше нравится – убили, и она осталась совсем одна. Ты был без сознания, так что… – перед еще одной маленькой ложью Гарри запнулся. – Дамблдор разрешил нам с Сириусом Блэком и его приемной дочерью переехать в штаб Ордена.
– Что?! – в глазах Снейпа вспыхнула ярость. – Ты живешь с этим убийцей? Дамблдор что, совсем с ума сошел!? Я…
– Перестань! – воскликнул Гарри, но его слова еще больше распалили Снейпа.
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
– Но ты… – возмущенно начал Гарри, но осекся. – Хорошо, – он скрестил руки на груди. – Можешь кричать дальше.
– Ну уж нет, – прошипел Снейп. – Или ты будешь вести себя прилично, или убирайся! Я не позволю так со мной разговаривать!
Гарри пожал плечами, едва сдержавшись, чтобы не сказать в ответ что-нибудь ужасное. Он даже попытался досчитать до десяти и улыбнулся – наверняка целительница имела в виду именно такие ситуации.
– Что ж, ты быстро разобрался, что происходит. Дамблдор сошел с ума, Блэк – убийца, моя мать – кусок дерьма, а я должен следить за своим тоном, чтоб заслужить твое драгоценное внимание, – холодно заключил мальчик.
Хотя его слова были спокойны, внутри у него все клокотало.
Воцарилось неловкое молчание.
– То, что я сказал о твоей матери… – неуверенно заговорил Снейп, но Гарри не дал ему закончить:
– Ничего страшного. Мы оба знаем, что директор всегда будет умнее и мудрее нас, что Блэк не убийца, хотя Визенгамот все равно лишил его магии и приговорил к пожизненному заключению. Он не получил поцелуя дементора только потому, что дементоры присоединились к Волдеморту прошлым летом. Теперь он простой сквиб. А что до моей матери…
– Она не маггла, да? – спросил Снейп, явно пропустив все остальное мимо ушей. – Она не может быть – результаты теста…
В его голосе было столько надежды, что Гарри захотелось его стукнуть.
– Слушай, мне все равно, что показали те результаты. Я… – но вдруг он понял, что говорит не с отвратительным мерзавцем, которого помнил по урокам зельеварения, а с Северусом.
Северус был болен, он потерял память, и не мог понять свои собственные чувства. Эта мысль помогла Гарри успокоиться.
– Я не могу говорить об этом, Северус. Ты был эмоционально вовлечен в те события и я не знаю, как рассказать тебе о них так, чтобы случайно не навредить твоей памяти. Целительница велела мне быть осторожнее. Попробуй расспросить Дамблдора. А насчет того, почему я, Гермиона и Блэк живем вместе – Дамблдор считает, что в поместье Блэков мы в безопасности, потому что сейчас там располагается штаб Ордена. И потом, мы с Гермионой выросли среди магглов и можем научить Блэка, как выжить в маггловском мире. Мы и весь Орден под заклятьем Фиделиус.
– В безопасности? Что за опасность может вам угрожать? – саркастически отмахнулся Снейп.
– Очень даже реальная. Волдеморт узнал, что ты действовал в интересах Дамблдора и поэтому для него ты уже не шпион, а предатель. Не знаю, почему Дамблдор не рассказал тебе. А ты знаешь, как Волдеморт наказывает семьи предателей.
Снейп побледнел и выражение его лица смягчилось.
– Альбус говорил мне, но я… – прошептал он. – То, что произошло в Министерстве, как-то связано с тобой?
– Да. Волдеморт похитил меня и собирался убить. Ты бросился в Министерство, чтобы спасти меня. Мы едва не погибли.
Гарри надеялся, что упомянул только факты и ничего опасного.
– Но как он смог добраться до тебя? Ты же был в Хогвартсе? – Снейп с подозрением посмотрел на Гарри.
– Портключ, – объяснил мальчик.
Северус даже собственного сына подозревал в нарушении правил.
– А! Старые штучки. Как с Поттером, – Снейп поглядел в потолок. – Кстати, о Поттере. Что ты думаешь о нем? Ты должен быть на одном курсе с этим избалованным идиотом.
– Нет, не на одном, – сердце Гарри забилось чаще, ладони вспотели.
Снейп посмотрел на него.
– Но ты на пятом курсе, как и Поттер! Ты должен знать его!
– Он умер, Северус, – голос мальчика задрожал.
На лице Снейпа появилось такое удовлетворение, что у Гарри перехватило дыхание.
– Значит, желания иногда сбываются…
Хотя эти слова не стали откровением, Гарри все равно почувствовал тошноту и слабость.
«– Вы действительно ненавидели меня?
– Должен признаться, что да».
Снейп признался в этом там, в волдемортовом аду. Гарри все понимал, но ему все равно было больно. Чертовски больно, больнее, чем когда бы то ни было за всю жизнь. Ему захотелось побыть одному. Он вскочил и направился к выходу.
– Куда ты? – бросил Снейп ему в спину.
– Подальше от тебя. Хватит с меня на сегодня, – он открыл дверь, оглянулся и презрительно посмотрел на Мастера зелий: – Волдеморт две недели пытал Поттера в Замке Кошмаров. А убил его Питер Петтигрю – да, Петтигрю, а не Сириус Блэк!
Бум!
Гарри не помнил, когда еще получал такое удовольствие от того, что просто хлопнул дверью.
Их отношения катились в тартарары.
***
– Квайетус, постой!
Услышав знакомый голос, Гарри остановился и обернулся.
– Что… Невилл! – удивленно воскликнул он. – Что ты тут делаешь?
Невилл смущенно вспыхнул и отвел взгляд.
– То же, что и ты, я думаю, – пробормотал он.
Гарри понял, что его вопрос по меньшей мере невежлив, и смутился тоже.
– Извини, – начал Невилл. – Ты не знал…
– Я знал, – признался Гарри. Он не хотел скрывать от Невилла больше, чем было необходимо. – Северус мне рассказал, когда я спросил его, почему он так отвратительно к тебе относится.
Невилл поднял голову и Гарри увидел, что он улыбается. А увидев кого-то у Гарри за спиной, Невилл улыбнулся еще шире и воскликнул:
– Профессор Снейп! Вы очнулись!
У Гарри екнуло сердце. Он медленно повернулся, увидел ошеломленного Снейпа и всерьез забеспокоился.
– Знаешь, Невилл… – выдавил он.
– Мистер Лонгботтом, что вы здесь делаете? – совладав с удивлением, холодно осведомился Снейп.
Радость Невилла сменилась неуверенностью. Он замялся, не зная, что сказать.
– Это визит вежливости, – нашелся Гарри.
Снейп на секунду растерялся, но растерянность тут же уступила место неприятной ухмылке, которую Гарри имел несчастье наблюдать несколько минут назад.
– Понятно, – скривился Мастер зелий.
Гарри снова захотелось его стукнуть.
Кажется, Невилл понял, что что-то не так. Он вопросительно посмотрел на Гарри и когда тот кивнул, протянул ему руку.
– Я, пожалуй, пойду, – сказал он. – Увидимся позже, приятель, – и поспешно удалился.
Снейп, однако, остался. Выглядел он очень мрачно. Гарри подумал, что его можно понять. Схватив мальчика за руку, Мастер зелий затолкал его обратно в комнату. Захлопнул дверь и повернулся к нему:
– Что это было? – мрачно спросил он.
– Это был Невилл Лонгботтом, твой студент, который получил «Сверх ожиданий» на экзамене по зельям. – Гарри знал, что упоминание отметки Невилла не улучшит ситуацию, но не мог удержаться. – Мой друг.
– Друг, – с сомнением повторил Снейп.
– Именно. Как Гермиона Грейнджер и Арес Нотт, – Гарри скрестил руки и гордо поднял голову.
– Но они гриффиндорцы! Как ты можешь дружить с гриффиндорцами?!
– Арес слизеринец. И еще: вы с Дамблдором решили не распределять меня, и Макгонагол поставила мне занятия вместе с гриффиндорцами-пятикурсниками, – пока он был не готов рассказать Северусу о своем распределении.
Впервые за два дня Гарри уловил в выражении лица Северуса что-то похожее на усталость и смущение, и его собственные гнев и опустошенность сразу оказались забыты.
– Позволь мне рассказать тебе, – мягко сказал он и подошел к опекуну. – Позволь помочь.
На лице Снейпа снова появилась неуверенность.
– Я не думаю, что это будет разумно. По крайней мере, не сейчас. Кассия, целительница, считает, что это может подождать. Дамблдор тоже не все мне рассказывает. Я понимаю их, но… – Северус осекся.
Гарри снова начал злиться, на этот раз на тех двоих.
– Но они не запрещали мне разговаривать с тобой, наоборот. Целительница просто велела рассказывать тебе только факты, без суждений, – Гарри буквально ощущал неуверенность Северуса.
– Должно быть, это очередной замечательный план Дамблдора, – прошептал тот. – Он хочет, чтобы мы поговорили и узнали друг друга.
Этот Северус был так похож на того, кого Гарри научился любить, что мальчик воскликнул, не успев подумать:
– Но мы знаем друг друга! – и тут же понял, какую глупость совершил. – Извини, – добавил он. – Я забыл посчитать.
– Посчитать?
– До десяти, прежде чем говорить.
Северус кивнул и снова улегся.
– Хорошо. Давай рассмотрим факты. Мы с тобой виделись раньше, до прошлого лета?
У Гарри сжалось сердце. Ему захотелось, чтобы Дамблдор был здесь и помог решить, как ответить.
– Нет, – наконец сказал он. – Ты вызвал меня к себе после побега от Волдеморта.
– Побега?
– Да, ты был его пленником.
– Я… Как он обнаружил, что я шпион?
– Ты пытался спасти Поттера, – ответил Гарри как можно спокойнее.
– Я?! Пытался спасти Поттера?! Не может быть!
Гарри едва сдержал готовое сорваться с губ ругательство:
– Думаю, тебе тоже лучше считать до десяти, прежде чем говорить. Ты действительно имел в виду то, что сказал?
Северус неуверенно нахмурился и задумался.
– Это один из тех затруднительных эмоциональных пробелов, как их называет Кассия, – задумчиво сказал он. – Я знаю, что мог попытаться спасти Поттера в той ситуации, но не думаю, что поступил бы так.
– Но… почему? – удивился Гарри.
Ответ последовал немедленно:
– Потому что он глупый, безответственный, дерзкий и самонадеянный мальчишка, точная копия своего отца, который… – Снейп вдруг замолчал. Гарри вздохнул, но не стал ничего говорить. – Есть что-то, что я не могу вспомнить. Джеймс Поттер и этот уб… Блэк сделали что-то, что я не могу вспомнить.
Услышав, что Северус удержался от оскорбления Сириуса, Гарри воспрял духом.
– Они чуть не убили меня, – вспомнил Снейп.
– Ты чуть не попал в лапы к оборотню, – кивнул Гарри.
– Ты знаешь?
– Ты мне рассказал.
– Есть что-то, что я тебе не рассказывал?
Гарри пододвинул кресло так, чтоб видеть опекуна и сел.
– Конечно, но рассказал ты тоже немало, Северус.
Они замолчали.
– Ты не мой сын, да? – вдруг спросил Мастер зелий.
– Вспомни анализ крови.
– Я помню, но все равно не могу поверить. Я должен помнить тебя! Я не стирал тебя из памяти! Зачем мне было делать это?!
– Чтобы защитить меня от Министерства, – расстроенно признался Гарри.
– Но… зачем тебя надо было защищать? Что ты сделал?
– Прости, Северус, – еле слышно прошептал мальчик, – Этого я не могу тебе сказать. Пока не могу.
***
За несколько следующих дней их отношения стали спокойнее. Они почти не разговаривали о прошлом – Снейп избегал подобных бесед. Гарри подозревал, что тот чувствует себя смущенным или даже стыдится своей невольной уязвимости. Это было ему знакомо: он хорошо помнил их разговор на Рождество о том, что Северусу приходилось творить у Волдеморта на службе, и последовавшие дни неловкого молчания. И хотя нынешняя тема не была такой щекотливой, неприятен был сам факт, что Гарри знает о Снейпе или о прошлогодних событиях больше него самого. Не говоря уже о пробелах в его воспоминаниях.
Так что они коротали время играя в шахматы или обсуждая статьи по зельеварению. Их отношения оставались прохладными. Снейп не называл Квайета по имени, ни о чем его не спрашивал и не выказывал ни малейшего желания лучше узнать мальчика.
Гарри это очень расстраивало. Но всякий раз он сопротивлялся попыткам Сириуса его успокоить. Ему не хотелось слушать, как Сириус обвиняет Северуса, злословит о нем или злится. Сириус никак не мог понять, что его слова ранят и Гарри тоже. Поэтому мальчик избегал разговоров с ним, предпочитая открытость и понимание Гермионы. Она не заговаривала об их отношениях с Северусом, но всегда была готова его выслушать.
Через несколько дней такой отстраненности Сириус обиделся и оставил Гарри в покое. Когда Гермиона попыталась их помирить, он отказался. Гарри пришлось признать, что он ничего не может с этим поделать, но он отметил, что именно Сириус ведет себя в этой ситуации как ребенок.
– Я не веду себя как ребенок! – закричал тот в ответ. – Это ты вечно возвращаешься от него напряженный и сердитый! Ты защищаешь мерзавца, который ничего о тебе не помнит!
– Замолчи! – вскочил Гарри. – Ты ничего не понимаешь!
– Я все прекрасно понимаю! – Сириус скрестил руки. – Он стер себе память! Это значит, что он не тот человек, каким был раньше, Гарри! Он не хочет видеть тебя! Ты ему даже не нравишься! И если его память не вернется, он никогда не станет прежним!
– Нет! Ты ошибаешься! Не воспоминания делают человека таким, какой он есть!
– Именно они!
Они в ярости уставились друг на друга, и тут в комнату вошла Гермиона.
– Квайет! Сириус! В чем дело? – сердито спросила она. – Ваши крики слышно по всему дому! Сириус, – она повернулась к мужчине, – никогда не называй Квайетуса другим именем. Мы не одни в имении. Здесь Энни и члены Ордена. Своим безответственным поведением ты подвергаешь его опасности, хотя предполагается, что ты взрослый!
Сириус сжал кулаки и, не сказав ни слова, выскочил из комнаты. Гарри отвернулся, собираясь вернуться к себе, но Гермиона остановила его:
– Квайет, постой.
Мальчик замер, его плечи поникли:
– Что?
Гермиона подошла ближе.
– Ты знаешь, Сириус отчасти прав, – неуверенно сказала она.
– Нет, – Гарри покачал головой. – Не совсем. По крайней мере, не насчет Северуса.
Он немного помолчал и объяснил:
– Я много думал о случившемся и понял, что характер Северуса уже сформировался, когда с нами это произошло. Любовь, которую он чувствовал в прошлом, влияет на него и сейчас, пусть даже он не помнит о ней. Он просто запутался. Мне кажется, он чувствует себя уязвимым, – он посмотрел на девушку: – Нужно, чтобы кто-то был рядом с ним, понимаешь? Дамблдор и целительница считают, что я могу справиться с этой ситуацией. По крайней мере я, якобы, его сын, а не кто-то посторонний. Даже если он не верит, что я его сын – и в этом он абсолютно прав, – в уголках рта мальчика появились горестные морщинки.
– Ты говорил с Дамблдором?
– Нет. Я разговаривал с целительницей. Это она мне сказала.
***
После того разговора Гарри старался проводить как можно больше времени в своей комнате. Он был благодарен, что Гермиона прервала его спор с Сириусом, ему не хотелось разочаровываться в крестном. При безответственном отношении, которое тот продемонстрировал, это было бы слишком легко. Так что Гарри решил держаться от Сириуса подальше.
В последующие дни обстановка не улучшилась. Они не разговаривали друг с другом даже на нейтральные темы, и Гермионе приходилось беседовать с ними по очереди, да и то о каких-нибудь мелочах.
Ей повезло: произошло два важных события, давших богатую пищу для обсуждений. Временный Министр назначил дату официальных выборов – 30 августа. Это воодушевило и сплотило волшебное сообщество. А когда начался суд над Люциусом, дух общности стал еще крепче.
Оба эти события интересовали Гарри. И кандидатура следующего министра, и исход суда над Малфоем могли повлиять на их с Северусом дальнейшую жизнь, не говоря уже об их важности для начавшейся войны.
Тем временем Пожиратели не дремали. Большинство их вылазок были неожиданными для Дамблдора и Патила – после раскрытия Северуса ни у Министерства, ни у Дамблдора не осталось шпиона в окружении Волдеморта. А Гарри из-за сопровождающей его видения постоянной боли мог уловить лишь обрывки полезной информации. Так что пока их потери были велики: число жертв, включая магглов, перевалило за две сотни.
Однако никто из членов чистокровных семей не пострадал – Волдеморт не беспокоил своих возможных последователей. После майского нападения на маггловские семьи студентов-волшебников Министерство оказало помощь уцелевшим и переселило потенциальных жертв. В основном, в Америку. Для оставшихся была организована охрана, и почти два месяца прошло без нападений. Но сразу после объявления о выборах Пожиратели возобновили атаки. Очевидно, чтобы показать слабость правительства, потому что можно было с уверенностью сказать, что именно Аркус Патил будет новым Министром.
По-другому обстояло дело с судом над Малфоем. Люциуса уважали и боялись, и это могло стать серьезным препятствием для обвинения. Гарри прочел такой прогноз в «Пророке», во время очередного визита к Северусу. Когда он показал статью опекуну, тот пожал плечами:
– У Люциуса много денег и связей. Он чистокровный и всегда занимался благотворительностью, он четыре месяца был директором Хогвартса. Все это работает ему на руку и может помешать признанию его виновным, – притворно-равнодушно объяснил Снейп.
Но Гарри уловил в его голосе заинтересованность.
Сириус, наоборот, скептически фыркнул, объявил все это глупостями и дал понять, что не желает обсуждать эту тему.
Гарри поймал себя на мысли, что не может дождаться августа. Ему хотелось поскорее оказаться подальше от Сириуса. Северуса, даже в его нынешнем состоянии, было намного легче терпеть, чем крестного в его лучшем расположении духа. Осознав это, Гарри улыбнулся.
Может быть, он действительно Снейп.
***
Гермиона беспокоилась. Квайетус – она больше не могла думать о нем как о Гарри, потому что юноша, с которым она познакомилась в прошлом году, был непохож на того Гарри, которого она знала раньше – за последние недели снова похудел, его лицо стало даже не бледным, а землистым, как у профессора Снейпа, у него под глазами залегли глубокие тени, а выражение глаз очень редко бывало бодрым. В свободное время, когда он не навещал Северуса, он потерянно слонялся по дому.
Сначала Гермиона подозревала, что виной всему Снейп, и старалась ничем не выдать свои подозрения, чтобы не осложнить ситуацию еще больше. Она хорошо знала, как Квайетус реагирует на подобные замечания Сириуса и отчего их прежняя дружба превратилась в вежливую натянутость. От одной мысли, что Квайетус может остаться совсем один в такое тяжелое для него время, Гермионе становилось не по себе. Она старалась ничем его не провоцировать, а наоборот, разделять его опасения, чувства и боль. Но такое случалось нечасто. Чаще она обращалась к нему за поддержкой, когда ее одолевало горе, и ее всегда ждало утешение.
Но Гермиона, сама того не зная, ошибалась. Точнее, ошибалась отчасти, потому что хотя состояние профессора Снейпа нисколько не улучшало настроения Гарри, главная причина его упадка сил была не в этом. Гарри мучился от нескончаемых, еженощных кошмаров – пыток Волдеморта. Каждую ночь ему удавалось поспать всего несколько часов.
Девушка обнаружила это совершенно случайно.
Однажды Гарри забыл левитировать ее обратно в спальню из гостиной, и она проснулась среди ночи на довольно неудобном диване. По дороге к себе Гермиона заметила пробивающийся из-под двери комнаты Гарри свет. Она осторожно заглянула к нему, стараясь не разбудить, но Гарри не спал, а читал. И был настолько уставшим, что даже не заметил ее.
Удивившись, Гермиона проследила за ним следующей ночью.
И следующей.
И следующей.
И каждую ночь Гарри читал, вместо того, чтобы спать.
Гермиона растерялась. Следя за Гарри, она бодрствовала три ночи подряд, и так изнемогала от усталости, что днем едва держалась на ногах. Она ничего не сказала Сириусу, потому что при их нынешних отношениях с Гарри это было бы крайне неразумно. Гарри бы разозлился, Сириус из-за скрытности крестника разозлился бы тоже, и в конце концов они бы совершенно разругались. Гермионе очень хотелось отправиться в больницу, посоветоваться с профессором Снейпом, но вряд ли в этой ситуации он мог предложить что-то полезное.
Она не знала, что делать. Поэтому просто ради их дружбы с Гарри каждую ночь сидела пару часов напротив его двери. Несколько раз от усталости она засыпала прямо на полу. На восьмую ночь своей добровольной вахты, услышав за дверью какое-то бормотание, Гермиона без раздумий вошла. Гарри лежал, сжавшись в комочек, стиснув кулаки – костяшки побелели, лицо искажено гримасой, словно от боли. Время от времени он вздрагивал и едва слышно стонал. Он словно заставлял себя терпеть пытку, и Гермионе не понадобилось много времени, чтобы понять, почему – Гарри позволял себе страдать, пытаясь выудить из видений хоть какую-то информацию.
Девушка села рядом с ним, положила руку ему на лоб и осторожно убрала влажные волосы у него от лица. Мальчик вздрогнул, и по щекам у него покатились слезы.
– Северус… – пробормотал он и уткнулся головой Гермионе в плечо. – Больно…
В отчаянии девушка обняла его крепче. Гарри глубоко вздохнул и немного расслабился, но не проснулся. Наверное, видение прекратилось. Гермиона чувствовала, что вся его пижама промокла от пота. Она подтянула одеяло повыше, как следует закутала Гарри и укрылась сама. И уснула, прислонившись к спинке кровати.
***
Когда Гарри проснулся, лежа словно в теплом коконе, его первой мыслью было, что Северус опять его нашел и отнес в постель, как бывало раньше. Но тело рядом с ним было меньше и казалось… другим. Даже запах был непохож. Он был каким-то… женским.
Он открыл глаза и увидел, что это Гермиона обнимает его, неловко облокотившись на спинку кровати. Гарри осторожно отодвинулся и увидел на лице девушки облегчение. Она вздохнула и повернулась набок. Гарри бережно уложил ее поудобней и накрыл еще теплым одеялом. Затем осторожно лег на другой стороне кровати, призвал еще одно одеяло и снова провалился в сон. Только услышав хриплый рык Сириуса несколько часов спустя, он понял, что было неразумно оставлять спящую Гермиону в своей постели.
Он еще практически спал, когда Сириус выдернул его из-под одеяла, вытащил из спальни и пригвоздил к стене в своей комнате:
– Что ты творишь в моем доме?!
Гарри с трудом открыл глаза и зевнул:
– Что?
– Ты и Гермиона – в одной постели! – лицо Сириуса от гнева стало таким же багровым, как у дяди Вернона.
– И что? – пробормотал мальчик и снова зевнул.
– Не смеши меня! – воскликнул Сириус. – Тебе еще даже нет шестнадцати!
– Я знаю, – Гарри сполз по стене вниз.
– И?
– И что? Слушай, Сириус, дай мне поспать.
У Сириуса, однако, были другие идеи. Он поднял Гарри, поставил прямо перед собой и начал кричать:
– Если я еще раз поймаю тебя на этом, паршивец, то выбью это из тебя!
Тут Гарри начал понимать, что происходит:
– Ничего не было, Сириус! Мне приснился кошмар и Гермиона…
– У тебя слишком часто кошмары! – рявкнул Сириус.
– Это точно, – тихо согласился Гарри.
Сириус опомнился и немного сбавил тон.
– Что вы делаете в одной постели? – спросил он.
– Ничего! Мы просто спали, Сириус. Мы даже не встречаемся. Она мой друг, а не подружка! – Гарри покачал головой. – Мне сейчас не до романтики. Последняя девушка, которая мне нравилась, оказалась совсем не такой, как я думал. Поэтому сейчас мне ничего такого не надо. Пожалуйста, можно я еще посплю?
Сириус с подозрением посмотрел на него и указал на свою кровать:
– Спи здесь.
– Спасибо, – пробормотал Гарри и нырнул под одеяло.
– Я спрошу Гермиону тоже, как только она проснется.
– Как хочешь, – согласился Гарри, засыпая.
– И я скажу Снейпу…
Сон мгновенно оказался забыт.
– Нет! Не смей! – Гарри выпрыгнул из постели. – Даже если я знаю, что ты неправ, и между мной и Гермионой ничего нет, он разозлится на меня, если узнает, что мы спали в одной постели! Ему нельзя об этом рассказывать! Скажи Дамблдору, если хочешь, но только не Северусу, пожалуйста! – Гарри в ужасе посмотрел на крестного. Он не хотел верить, что Сириус может быть настолько безжалостным.
– Извини, Га… Квайетус, – вспыхнул тот. – Я не скажу ему, не волнуйся.
Гарри с облегчением рухнул обратно на кровать:
– Так можно я посплю?
– Конечно, – и мужчина вышел, закрыв за собой дверь.

- конец второй главы -

Глава 3. Эрика

Глава 3. Эрика

– Значит, ты знаешь о Бароне.
Северус и Гарри обосновались в больничной лаборатории: уступив многочисленным просьбам мальчика, Мастер зелий решил помочь ему сварить модифицированное Волчьелычное зелье для Люпина, и это имело неожиданно приятные последствия. Пока они размешивали, нарезали, растирали и толкли ингредиенты, Северус забыл о своем решении не вспоминать о прошлом и, сам того не заметив, разговорился. И поймал себя на том, что ему легко говорить с мальчишкой. Даже о Кровавом Бароне.
– Конечно знаю. Ты представил нас почти сразу после моего приезда, – Гарри улыбнулся, вспомнив свою первую встречу с призраком. – Он никогда мне не нравился. Представь, в каком шоке я был, узнав, что он наш предок.
Северус бросил на него подозрительный взгляд.
– Ты знал его раньше?
Гарри перестал резать:
– Что?
– Ты сказал, что он тебе никогда не нравился.
Мальчик глубоко вздохнул и пожал плечами:
– В первый раз я увидел его в темном холле. У меня мурашки по спине побежали. А потом ты нас представил.
– И поэтому ты с первого взгляда понял, что он тебе не нравится.
Гарри сокрушенно покачал головой. Разговаривать со страдающим паранойей экс-шпионом было нелегко, а уж лгать ему и подавно.
– К сожалению, да, – он усмехнулся. – И ты сказал, что… Северус, что ты помнишь сейчас? Заклинания обнаружения воспоминаний как-то помогли?
Снейп поморщился:
– Нет. С тех пор, как очнулся, я ничего не вспомнил. По крайней мере лечение помогает смириться с потерей памяти.
– Колдомедики сказали, почему память не удается восстановить?
Снейп начал яростно мешать зелье.
– Они много чего говорят. Кассия подозревает, что я неправильно наложил заклятье, и что снять его невозможно.
Гарри почувствовал комок в горле.
– Ясно, – это была плохая новость. Очень, очень плохая.
Какое-то время они работали молча. Чтобы не думать о грустном, Гарри решил вернуться к предыдущему разговору.
– Так вот, Барон сказал, что он разочаровался в тебе, узнав, что ты предал Волдеморта.
Услышав имя Темного лорда, Снейп пристально взглянул на мальчика.
– Волдеморта? – спросил он раздраженно, – А как же «Сами-знаете-кто»?
– Да ладно, Северус, – фыркнул Гарри. – Я вырос среди магглов и узнал его имя только в шестнадцать. Магглы не боятся имен!
– Магглы идиоты.
– Они нормальные, – парировал Гарри и спросил: – Ты не против, что я тебе это рассказываю? Ты узнаешь что-то о своем прошлом.
– Вот радость-то, узнавать о своем прошлом от какого-то мальчишки! – хмыкнул Снейп.
– Северус! Ты не виноват, что не помнишь.
– А кто виноват?
– Я, наверное, – пожал плечами Гарри.
– Ты? – язвительно переспросил Снейп.
– Да, – вздохнул Гарри. – Ты стер себе память, чтобы защитить меня от Министерства. Я обязан тебе. Может, рассказав о прошлом, я смогу хоть как-то помочь.
– Ты мне обязан, – голос Северуса был полон сарказма. Гарри кивнул. – В таком случае, будь любезен, скажи правду о твоей матери.
Опять о матери. Гарри лихорадочно пытался придумать, что сказать.
– Ты ненавидишь магглов, – сказал он.
– А ты уходишь от ответа.
Пути назад не было. Гарри поднял голову и посмотрел Северусу в глаза:
– Она была магглорожденной ведьмой.
Тот вздохнул с облегчением.
– Слава Мерлину, что не магглой.
Гарри нахмурился:
– Ты сомневался в результатах анализа?
– Нет, – мужчина добавил в котел несколько капель крови крапа. – Но я говорил, что он устанавливает степень родства недостаточно точно. В данном случае магия может повлиять на результат. Если один из родителей не волшебник, то сходство образцов почти всегда меньше девяноста процентов. Я думал, вы не хотите рассказывать мне правду о матери и решил…
– Это Дамблдор не хочет, а не я, – мрачно вставил Гарри.
– Я думаю, ты знаешь, что «вы» может означать и одного человека. Так что я…
– Не думаю, что у меня и у Дамблдора одна мать, – снова перебил его Гарри, нервно ухмыльнувшись.
– Ты… – недовольно начал Снейп, но осекся и улыбнулся, – …прав. Но ты начал рассказывать, как вы познакомились с Саевусом.
Гарри улыбнулся. Он не знал, почему Северус смягчился по отношению к нему – из-за совместной работы над зельем или потому что они провели вместе достаточно времени, но был рад таким изменениям.
– Он упрекнул тебя, сказал, что ты поддерживаешь не ту сторону. Тогда ты объяснил ему свои мотивы, и он признал, что они серьезны.
Северус удивленно взглянул на мальчика, но внимание Гарри было приковано к дымящемуся котлу.
– Главное событие моего дня, – мягко сказал он. – С того самого момента, как я пришел в себя, я размышлял, что заставило меня отвернуться от Темного лорда. Учитывая сказанное Альбусом, можно прийти к интересному заключению, – он покосился на Гарри. – Но я все равно не понимаю, почему пришел к Дамблдору, – и продолжал помешивать зелье.
Рука мальчика дрогнула, нож упал на пол. Он нагнулся поднять его.
– Ты однажды обмолвился, что не знаешь, почему сначала выбрал Волдеморта, – заметил Гарри, выпрямляясь. Северус помрачнел:
– Ты…
– Это ты рассказал мне все, что я знаю о тебе, Северус.
Тот с подозрением уставился на Гарри.
– Ладно, почему я сменил стороны?
– Потому что ваши родители хотели заставить твоего брата служить Волдеморту. Но Квайетус этого не хотел. Они силой привели его к Волдеморту, а тот замучил его до смерти. Ты был там, но отказался пытать брата, и поэтому тебя пытали тоже. Потом ты принес тело Квайетуса в Хогвартс и признался Дамблдору, что ты Пожиратель. Ты просил передать тебя Министерству, но он отказался. Тогда ты предложил, что будешь шпионить за Волдемортом.
– Волдеморт… убил моего брата, – глаза Северуса смотрели в никуда. – Мои родители и я были его слугами и, несмотря на это, он убил моего брата.
– Ваш отец отдал его Волдеморту, – прошептал Гарри, – Он хотел убить и тебя тоже, но Волдеморт решил оставить тебя в живых.
Северус нашарил рядом стул и сел. Гарри занял его место у котла и продолжал помешивать зелье. Наконец, мужчина спросил:
– Я любил родителей?
– Ты… – Гарри замолчал. «Нельзя рассказывать ему о том, что он чувствовал раньше. Лучше вообще не говорить о его прошлых чувствах и переживаниях», – вспомнил он слова целительницы.
– Я не думаю, что могу тебе об этом рассказать. Мне нельзя говорить о том, что ты чувствовал. Это может навредить твоей памяти.
– Да, колдомедики что-то такое говорили.
Они замолчали.
– Что ты знаешь о моем брате?
Гарри пожал плечами:
– Только то, что рассказывали вы с Дамблдором. Он был отличным студентом, лучшим в этом столетии, величайшим светлым магом. Дамблдор хотел, чтобы Квайетус стал его преемником. Он учился в Равенкло, – Гарри ухмыльнулся: – Он был похож на нас: высокий, худой, лицом в Ноблестоунов, темноволосый и темноглазый, как ты.
– Ты знаешь о Ноблестоунах? – заинтересовался Северус. – Откуда?
– Ты показывал мне фотографию своей матери, последней из их рода. Еще я знаю, что мы в родстве с Малфоями – наши с Драко бабушки были сестрами.
– Вы с Драко друзья? – спросил Северус, поднимаясь.
Гарри помотал головой:
– Нет. Он невзлюбил меня с первой встречи. Он знает, что ты на стороне Дамблдора и думает, что моя мать была магглой.
– Что? – Снейп схватил Гарри за плечо с такой силой, что мальчик ойкнул от боли. – Они думают, что я спал с магглой?!
Гарри затрясло от гнева и отвращения.
– Вы с Дамблдором придумали это, чтобы защитить меня!
– Ты! – Снейп стукнул по столу, и зелье выплеснулось из котла. – Куда ни кинь, мы упираемся в необходимость тебя защищать! Кто ты такой?! Почему тебя надо защищать? От чего? Чего от тебя хочет Министерство? – он яростно тряхнул Гарри.
Тот попытался отцепить пальцы Снейпа от своего плеча:
– Обычно отцы защищают своих сыновей! И за мной охотится не Министерство, а твой бывший хозяин! Хотя у него были свои люди в Министерстве – Люциус Малфой, например.
– Погоди-ка, – Северус вдруг ослабил хватку. – Кажется, я понял. Из-за моего предательства Волдеморт захотел истребить мою семью, то есть тебя, твою мать и ее родных, – он посмотрел на Гарри, словно ждал, что тот подтвердит его догадку. Гарри не мог вымолвить ни слова – умозаключение Северуса было блестящим, но неверным.
Неужели ему снова придется лгать?
Он потер саднящее плечо.
Можно ли как-нибудь избежать обмана? Вряд ли. Значит, надо кивнуть.
Гарри кивнул.
– Кто твоя мать? И где она? – мягко спросил Снейп.
– Я не знаю, Северус. Она умерла, когда я был совсем маленьким.
***
Когда мальчишка ушел и Северус остался один в пустой, скучной палате, он позволил маске безразличия исчезнуть и растянулся на кровати совершенно изможденный. Его юный гость не знал, что каждая их встреча вытягивала из Северуса силы, он был уверен в важности своего присутствия. А Альбус, конечно, всячески поддерживал эту уверенность.
Мастер зелий переплел пальцы рук под головой и задумчиво уставился в потолок – он делал так каждый раз после ухода загадочного подростка. Он пытался разобраться в своих чувствах, понять, почему поведение мальчишки кажется таким знакомым и откуда берется непонятное желание заботиться о нем.
Поведение его «сына» было даже слишком знакомым. Оно напоминало Северусу о ком-то, кого он хорошо знал.
Чертова амнезия!
Когда он позволял мыслям течь свободно, ему начинало казаться, что нужные ответы совсем рядом, но стоило хоть немного сосредоточиться, как все исчезало, прежде чем он успевал уловить и исследовать эти ощущения. Однако Северус был уверен, что ответы хранятся в незатронутой заклятьем части мозга. Он был уверен, что прежде знал этого мальчишку, но не помнил, откуда и как давно.
Но мальчишка не был его сыном.
А Снейп не был дураком. Альбус считал, что ему все известно о Северусе, и это было серьезной ошибкой. Чтобы появились дети, необходимы определенные обстоятельства. Сексуальные отношения, например. Он не мог зачать этого ребенка, потому что в то время ни с кем не спал. После того ужасного, отвратительного дня, когда его заклеймили, после убийства Гальвани, он потерял интерес к сексу. Насилие его никогда не привлекало – будь то пытки или убийства, а тем вечером ему пришлось насиловать, пытать и убивать, и даже сейчас ему становилось плохо от одного лишь воспоминания. А сексуальные отношения просто стали невозможны. Это случилось в семьдесят шестом. А мальчишка сказал, что родился в семьдесят девятом.
Стало быть, это не его сын. Все очень просто.
Тогда почему мальчишка и Альбус в один голос утверждают обратное? Почему они так стараются убедить его? Зачем кому-то притворяться его сыном?
Кто этот мальчик?
Что значат результаты анализа крови?
Северус очень осторожно позволил себе поверить, что у него действительно был брат. На это указывало многое: его воспоминания и эмоциональные пробелы, рассказы Дамблдора и мальчишки, даже Кассия однажды обмолвилась, что встречала Квайетуса Снейпа здесь, в больнице.
Квайетус Снейп. Каждый раз, слыша или произнося про себя это имя, Северус чувствовал внезапную и острую боль – последствия заклятья.
«Я не знаю почему, но ты наложил на себя такое сильное заклятье забвения, что оно действует до сих пор. Это совсем не похоже на подобные заклятья. Или что-то случилось во время колдовства».
Северус опасался, что второе предположение было верным. Лечение не давало результатов – он не вспомнил ничего нового и, возможно, уже не вспомнит. Он почти был готов смириться с этим фактом и знал, что надо снова учиться чувствовать. Но Кассия и Альбус были так уверены в успехе, и мальчишка тоже – Квайетус Снейп… Должно быть, это сын его брата. К счастью, тот женился на магглорожденной ведьме, а не на маггле.
Погодите-ка.
Пророчество. То проклятое пророчество о ребенке могучего светлого колдуна и магглорожденной ведьмы. Если его брат женился на магглорожденной, и этот мальчишка – их сын, значит он… новый любимчик Альбуса, новая надежда, призванный спасти их теперь, когда Поттер умер.
Видимо, Северус обречен защищать драгоценных протеже Дамблдора. Хотя в этом случае ему повезло больше. Несмотря на то, что поведение этого юнца мало чем отличалось от поведения прочих подростков, он казался гораздо более разумным и зрелым, чем Поттер. Но это не значит, что Снейп снова согласится быть козлом отпущения. Мальчишка и Альбус лгали ему. У Северуса были очень нехорошие предчувствия относительно будущего.
И все же поселившееся в глубине души сомнение не давало ему покоя. А что если… что если это действительно его сын? Такое было маловероятно, но возможно.
Потому что…
Потому что было кое-что, в чем Северус не был уверен. В его памяти было много пробелов до восьмидесятого года. Очень много. Фактически, он почти ничего не помнил о том времени. А мальчишка живет сейчас с проклятым анимагом Блэком, с братом-близнецом Энни.
Энни…
Северус не мог представить, что спал с кем-то в то ужасное время, но Энни для него всегда была особенной. Что, если мальчишка действительно его сын, его и Энни?
Он в первый раз позволил себе задуматься об этом, рассмотреть факты, попробовать принять эту возможность. Он был уверен, что не женился на Энни – в этом память его не подводила, но что если Энни простила его перед смертью, и он стер себе память, чтобы защитить мальчика – их сына?
Эта мысль оказалась слишком болезненной. Сердце быстро застучало в груди, а комната показалась маленькой и душной.
Энни действительно простила его?
У него действительно есть сын?
В таком случае мальчик никакой не спаситель, а просто ребенок, но…
Вечно эти чертовы «но».
Альбус и мальчишка не рассказывают ему ничего важного. Как он узнал, что у него есть сын? И почему мальчишка сказал, что его мать была магглорожденной?
Северусу казалось, что он тонет в море лжи.
Кем бы ни был этот мальчишка, он врал. Он и Альбус пытались обмануть его.
Никому нельзя доверять. Он совсем один.
Северус вздохнул. Каждый вечер после ухода мальчишки он размышлял об одном и том же. И вывод оставался неизменным.
Никому нельзя доверять. Он совсем один.
***
– Мне надоело смотреть, как он губит все, что мне дорого! – кричал Сириус. Гарри сжал кулаки и закричал в ответ:
– Он не губит меня!
– Ты постоянно возвращаешься домой расстроенным, и не говори, что это не из-за него!
– Из-за него, но он не виноват! Он…
Торжествующий Сириус перебил его:
– Ага! Он любил тебя только потому, что вы родственники. Теперь он в этом не уверен и обращается с тобой так же гадко, как и с остальными. Он мерзавец, Га… Квайетус.
– К счастью, через неделю мне не придется жить с тобой под одной крышей, Сириус, – процедил Гарри. – Если бы тебе не пришло в голову докладывать Дамблдору о своих дурацких подозрениях, что Квайетус Снейп обманщик, ничего этого не было бы!
– Я не говорил ничего подобного! Я хотел рассказать об Энни и ее маггловской школе!
– Ты мог послать Ремуса, – крикнул мальчик. – Меня чуть не прикончили, пока Малфой был директором! Северус ничего не помнит по той же причине! – Гарри повернулся и направился к выходу.
– Дамблдор будет здесь в восемь, – бросил ему вслед Сириус. – Он хочет поговорить с тобой.
Гарри не обернулся. Сейчас он накричал бы даже на директора, не думая о последствиях. Он захлопнул дверь с такой силой, что посыпалась штукатурка.
Идиоты!
Тихо чертыхаясь, по скрипящим ступенькам он поднялся к себе. У дверей спальни его остановил тихий голос Гермионы:
– Квайетус, мне нужно поговорить с тобой.
С губ Гарри едва не сорвалось язвительное замечание о двусмысленном инциденте и совместном пребывании в одной постели, но он загнал сарказм поглубже и устало спросил:
– О чем?
– Это важно, – неуверенно пробормотала Гермиона. – Можно войти? Не хочу обсуждать это здесь.
– Конечно, – Гарри вздохнул. Просто прекрасно. Когда появится директор, они будут в комнате наедине. Эта мысль заставила его задуматься и пристальнее посмотреть на девушку. Он не мог решить, была ли Гермиона красивой или нет. Скорей она была… нормальной. Она нравилась Гарри, он даже любил ее, но по-дружески, не больше. Он не был влюблен в нее. Или был? Что если он влюблен в Гермиону? Гарри попытался привести мысли в порядок, даже помотал головой, как будто это могло помочь.
– Что с тобой, Квайет? Ты зачем мотаешь головой? – спросила девушка.
– Я не влюблен в тебя, – немного испуганно сказал Гарри.
Гермиона удивленно посмотрела на него.
– Я знаю. Мы друзья, – улыбнулась она.
Гарри с облегчением вздохнул и тоже улыбнулся:
– Прости, если я обидел тебя.
– Ну что ты, – сказала она и села на кровать. – Итак. Я хотела поговорить о том, что сказала Энни.
– Энни? – переспросил Гарри.
– Да. Иногда, когда мы с ней играем в шахматы, она рассказывает мне о родителях и о девочке, что жила по соседству.
– Я помню, ты что-то об этом говорила. Кажется, девочку зовут Эрика? – Гарри зевнул.
– Да. Я думаю, именно за ней охотится Сам-знаешь… – под многозначительным взглядом Гарри Гермиона поправила себя, – Волдеморт.
Усталость Гарри испарилась.
– Что? Почему ты так думаешь?
– Давай рассмотрим факты. Я думаю, Эрика действительно ведьма. Энни сказала, что она делала забавные и необъяснимые вещи, судя по описаниям, похожие на стихийное колдовство. Она жила на одной с Энни улице – на Дубовой Аллее. Профессор Люпин сказал, что Крэбб и Гойл похитили всю семью Энни. Думаю, они такие же тупые, как их сыновья. Подумай – Энни с родителями жила в доме номер шесть, а Эрика с бабушкой и дедушкой – в доме номер девять. И номер на дверях Энни все время переворачивался, потому что держался на одном гвоздике.
Гарри побледнел.
– Ты думаешь… ты думаешь, что ее родные погибли из-за перевернутого номера? – у него пересохло в горле.
Гермиона кивнула.
– Так вот зачем Волдеморт послал своих людей в Америку – найти девочку, которая вернулась туда после летних каникул, – понял Гарри.
Некоторое время они обдумывали ситуацию.
– Надо все рассказать Дамблдору, – мальчик поднялся. – Будем надеяться, что еще не поздно.
***
Дамблдор опаздывал. Он не появился ни в восемь часов, ни в девять. Некоторые члены Ордена уже собрались ужинать. Гарри насчитал десять человек – больше, чем обычно. Он хорошо знал только Флетчера и Люпина, однажды встречался с Доном и Эндрюсом – они были среди тех, кто пытался спасти их с Северусом из Замка кошмаров. Дамблдор представил их в прошлом году
Чтобы скоротать время и позабавить Энни, они занялись трансфигурацией: супница стала крепостью, столовые приборы – крошечными солдатами, тарелки – разнообразными орудиями и на столе разгорелось сражение. Энни восторженно ахала, Сириус расположился на диване с бутылкой вина, Люпин и Гермиона беседовали о чем-то глубоко научном, а Гарри наслаждался мастерством Флетчера. Тот мог играючи превратить любой предмет во что угодно, остальные в подметки ему не годились.
Через час Гарри с Флетчером выигрывали.
– Ты потрясающе колдуешь! – воскликнул мальчик, когда Флетчер превратил кусок скатерти в ров с водой и часть неприятельской армии утонула.
– Я Мастер трансфигурации, так же как твой отец – Мастер зелий, – гордо улыбнулся тот.
– Почему же ты не преподаешь? – полюбопытствовал Гарри.
– Степень Мастера нужна не только для преподавания. До войны я работал на компанию, производящую мебель из всяких бесполезных материалов. Я был главным контролером, проверял каждую созданную вещь – было ли преобразование полным и законченным или остались какие-то признаки предыдущей. Это была тяжелая работа, требующая не только знания трансфигурации, но и хорошей физической формы. Я любил свое дело и хотел заняться тем же после войны, с Арабеллой… – он помрачнел. – Но профессор Макгонагал тоже хороший специалист и прекрасный учитель. Я не хочу на ее место.
Гарри кивнул и они вернулись к игре. Но полному разгрому войск противника помешало прибытие Дамблдора.
Он выглядел усталым и постаревшим.
– Альбус! – воскликнул Флетчер. – Что случилось?
Дамблдор рухнул в кресло и взглянул на Блэка. Тот подхватил Энни и исчез.
– У Аркуса был свой человек в окружении Волдеморта. Сегодня его с семьей убили. У него не было жены и детей, погибли его родители и сестра.
– Кто? – тихо спросил Дон.
– Немус Флитвик.
Кто-то всхлипнул.
– Это был родственник профессора Флитвика? – спросила Гермиона.
– Его племянник, – мрачно кивнул Дамблдор. – Я навестил Филиуса сразу, как только узнал. Он раздавлен горем. У него больше никого нет. До сих пор он старался держаться от войны в стороне, но теперь попросил меня принять его в Орден. Он хочет бороться.
– Месть – опасная вещь, Альбус, – предостерег Флетчер.
– Я знаю, – кивнул тот. – Но я давно просил его присоединиться к нам.
Гарри стало страшно.
– Профессор Флитвик в опасности? – спросил он. – Волдеморт теперь будет пытаться убить и его?
Гермиона ахнула, а Дамблдор вздохнул:
– Я попросил его перебраться в Хогвартс, несмотря на каникулы. Сначала он был против, но мне удалось его переубедить, - его тон стал деловитым: – Но есть и другие новости, господа. Немус успел передать, что Волдеморт запланировал что-то на сегодня. Он собирается напасть на какой-то маггловский район, но на какой именно – неизвестно.
Гермиона вскрикнула. Гарри удивленно посмотрел на нее и вдруг понял.
– Эрика! – воскликнули они в один голос.
Все недоуменно обернулись к ним, и они рассказали о своих подозрениях.
Дамблдор внимательно их выслушал, поглаживая бороду кончиками пальцев, и согласился:
– Все верно. Третью девочку, о которой я упомянул, рассказывая тебе о пророчестве, Квайетус, звали Эрика Найт.
– Дочь Роджера, – сказал Эндрюс. Дамблдор кивнул:
– Да. Очевидно, последние несколько лет они использовали заклинание ненаходимости и Фиделиус. Скорее всего те же, что я наложил пятнадцать лет назад, поэтому Волдеморт и не нашел их в Америке. Но они забыли, что Фиделиус не распространяется на дом бабушки Эрики, и что там девочка в опасности, - он поднялся: – Нужно немедленно отправляться туда. Даже если Волдеморт охотится не на Эрику Найт, нужно побыстрее доставить ее в безопасное место. Мундунгус, ты остаешься здесь.
– Почему? – недовольно спросил Флетчер.
– Нужно чтобы с детьми и Сириусом остался опытный колдун.
Гарри нахмурился. С детьми?
– Официально я взрослый! – заявил он. Согласно документам, Квайетусу Снейпу было семнадцать. И даже по-настоящему, через неделю ему исполнится шестнадцать!
– Но на самом деле – нет, – отрезал Дамблдор. Подойдя к Гарри, он тихо объяснил: – Я не могу оставить тебя без охраны. Если Северус узнает, он меня убьет.
– Он не настолько обо мне беспокоится, директор, – в глазах мальчика появилась тоска. – Не думаю, что моя судьба когда-нибудь будет его волновать.
– Не отчаивайся, надежда придает сил, – ответил старик.
У Гарри слезы подступили к глазам.
– Отец тоже так считал, – он вспомнил письмо Квайетуса и его сердце сжалось. – Но надежда его подвела.
Он повернулся и вышел.
***
Когда взрослые ушли, Гарри отправился спать, надеясь хоть немного отдохнуть, пока не начались кошмары и видения, но через час его разбудил громкий шум внизу. Несколько секунд мальчик пытался прийти в себя – сердце билось так сильно, что он едва мог дышать. Он прислушался к царящему смятению и услышал крики, хлопанье дверьми и лязг разбившегося стекла.
– Поппи, быстрее!
– Я не знаю где Дон!
– Он умрет?!
– Я велел тебе убираться из сада, там было слишком опасно!
– Мою палочку не починить…
– Черт, принеси другое одеяло, это все в крови!
– Где обезболивающее зелье?
– Уведите ее!
– Альбус, нет!
– Вот, выпей.
– Есть какие-нибудь успокоительные зелья?
Раздались отчаянные всхлипы:
– Дедушка, дедушка, не умирай!
Гарри не узнал голос.
– Отойди, придурок!
– Он умирает!
Снова громкий хлопок.
– Нужно отвезти его в больницу!
– Он не выдержит перехода.
Когда Гарри вошел в гостиную, хаос оказался даже больше, чем он ожидал. На диване лежал пожилой мужчина в маггловской одежде и, судя по его виду, умирал. Возле него суетилась мадам Помфри. Кто-то из Ордена лежал на носилках, в углу покоилось чье-то тело, накрытое длинной темной мантией. Гарри похолодел.
Их с Гермионой догадка оказалась верной – Волдеморт послал своих людей на Дубовую Аллею. Из коротких обрывков разговоров Гарри понял, что когда Дамблдор и девятеро членов Ордена появились на Аллее, Пожиратели готовились напасть, но замешкались, услышав хлопки аппарации. Дон проник в дом и предупредил обитателей. Он успел вывести девочку и старика, и старался унести бабушку Эрики, но тут Пожиратели опомнились и ринулись в атаку. Больше ни Дона, ни старушку никто не видел. Эрику и ее деда ранили. Девочка отделалась легко – она смогла защититься слабым щитовым заклинанием, но старик серьезно пострадал – заклятьем его ударило о стену. Гарри увидел отчаянье на лице мадам Помфри и понял, что пожилого маггла не удастся спасти.
В конце концов Гермиона увела рыдающую Эрику в ванную, подальше от умирающего деда. Когда тот перестал дышать, Гарри снял с ближайшего кресла покрывало и передал Помфри. Та дрожащими руками накрыла тело.
– Не могу поверить, что это снова происходит, – тихо пробормотала она. Гарри помог ей встать. Человек на носилках потерял сознание.
– Он тоже умрет? – тихо спросил Гарри.
Помфри покачала головой:
– Нет. Его раны болезненны, но он выживет. Вы не принесете мне чашку чая, молодой человек?
Гарри кивнул и отправился на кухню. Там он нашел Люпина, Флетчера и Дамблдора.
– Мы потеряли уже треть наших, – в отчаянии прошептал Люпин. – Этерни, Арабелла, МакДугал, Дон, сестры Грей, Сириус стал сквибом, Северус бесполезен…
– А Пожирателей прибывает с каждым днем, – горько проворчал Флетчер. – Множество уволенных авроров отправились прямиком к Волдеморту. Не считая тех, что еще в Либерти. Я говорил, что нельзя увольнять их всех сразу.
– Они издевались над людьми, Мундунгус. Их нельзя было оставлять, – вздохнул Люпин и поставил кружку.
– В Ордене будут новые люди. Я планировал представить их завтра, – сказал Дамблдор и вдруг повернулся к двери, где стоял Гарри. – Входи, Квайетус. Чаю?
– Сначала я отнесу чашечку мадам Помфри, – вспыхнул Гарри, налил чай и вышел. Когда он уже был в коридоре, до него донеслось:
– …близнецы Уизли, Чарли вернется из Трансильвании, чтобы помочь нам, Барни Боунс с женой, Кассия тоже предупредила, что мы можем на нее рассчитывать. Она сказала, что Северус идет на поправку, и хотя его память еще не восстановилась, он присоединится к нам уже в августе. Заклятье не повлияло на его умения, он нам очень пригодится.
– Это почти двадцать человек, – сказал Флетчер.
– Девятнадцать, – поправил Дамблдор, – плюс Кассия.
– Нам придется открыть тот большой камин у Поппи, чтобы переправлять раненых из Хогвартса в Мунго. Мы не можем использовать официальные портключи – в том году было слишком много подделок. Я уверен, у Волдеморта есть свой человек в транспортном департаменте.
– Каминная сеть тоже небезопасна, – возразил Люпин.
– То соединение не включено в общую сеть, Ремус, – успокоил его Дамблдор. – Это независимая линия. Гарольд предложил построить ее, а Квайетус помог.
– Гарольд? – переспросил Люпин.
– Гарольд Поттер, отец Джеймса, – сказал Флетчер и потянулся. – И Квайетус, брат Северуса. Невероятная парочка, – улыбнулся он.
– Я не знал, – ответил Люпин. – Я пришел в Орден год назад. Джеймс тоже был в Ордене?
– Да, он вступил сразу после смерти родителей. Через год, после смерти Квайетуса, пришла Лили. Они были близкими друзьями. Его смерть потрясла ее, – сказал Флетчер.
Люпин кивнул. Конечно, они были близкими друзьями! Результат этой «дружбы» стоял в дверях.
– Я могу вступить в Орден? – вдруг спросил Гарри.
Взрослые удивленно посмотрели на него.
– Входи, мой мальчик, – улыбнулся Дамблдор. – Чаю?
– Да, спасибо, – ответил Гарри, но не позволил себя отвлечь. – Так я могу стать членом Ордена?
– Только после окончания школы, – отрезал Флетчер.
– Почему? Я хочу сражаться сейчас! – с горячностью заявил Гарри. – Я готов!
– Сначала ты должен закончить школу, Квайетус, – спокойно сказал Дамблдор. – Мы не посылаем на войну детей.
– Я не ребенок! – разозлился Гарри. Второй раз за день Дамблдор назвал его ребенком. – Почему вы так обращаетесь со мной?
Флетчер хотел что-то сказать, но Дамблдор остановил его.
– Мы знаем, что ты не ребенок, Квайетус. Но мы не хотим приносить тебя в жертву.
– Вам придется, – тихо ответил Гарри. Флетчер хмыкнул, а Люпин посмотрел на мальчика удивленно.
– Квайетус, возможно, мы неправильно истолковали пророчество. Я очень надеюсь, что нам не придется жертвовать тобой, что есть другой способ победить.
– Пока все происходит точно, как предсказано. Почему что-то должно измениться?
– Потому что будущее неопределенно, оно не высечено в камне, не задано безусловно. Оно складывается из вероятностей, зависит от ежесекундно меняющихся выборов. Всегда есть возможность выбрать что-то другое. Пророчества могут предупреждать нас, помогать нам, но не могут определять нашу судьбу.
– Я так не думаю, – возразил Гарри. – Я считаю, что если пророчество верно, то будущее нельзя изменить. Любые попытки приведут к краху, как в греческих трагедиях, когда персонажи следуют судьбе потому, что любой ценой старались этого избежать.
– Это сказки, Квайетус. В жизни все по-другому, – покачал головой Дамблдор.
– Да, по-другому. Намного хуже и злее, – согласился Гарри, сел рядом с ним и глотнул чаю.
– Не отчаивайся, Квайетус. У жизни свои законы, все предсказать невозможно.
Гарри опустил взгляд.
– Я скучаю по нему, – прошептал он. Дамблдор накрыл его ладонь своей. Гарри вздрогнул и старик тут же убрал руку.
– Ты не можешь быть членом Ордена, но можешь помогать Северусу с зельями.
Люпин кашлянул:
– Пойду поищу Поппи. Кажется, мне нужно перечное зелье, – он поднялся и вышел. Флетчер за ним.
– Я не могу больше врать ему, сэр. Если он поймет, что я вру, то перестанет мне доверять. Пожалуйста, позвольте мне рассказать ему правду, – взмолился Гарри, увидев неумолимое выражение на лице директора.
– Когда он вернется из госпиталя, можешь рассказать ему все, что захочешь. Но он ни в коем случае не должен узнать, кто ты на самом деле.
– Я помню об этом, – ответил Гарри. – Но он все равно узнает. За неделю.
– Ты играл эту роль целый год.
– А он был единственным, кого не смог разоблачить даже Волдеморт.
– Я знаю.
Они помолчали.
– Я думаю, заклятье забвения было наложено неправильно, – сказал Гарри. – Его воспоминания не вернутся.
– Кассия думает так же.
– И Северус.
Они вздохнули.
– Что нам теперь делать? – спросил Гарри.
Дамблдор грустно посмотрел на него:
– Не знаю, Гарри. Не знаю.

- конец третьей главы -

Глава 4. Нежданный гость

Гарри проснулся с ужасной мигренью. Даже моргать было больно. Он добрел до ванной и встал под холодный душ, но это не помогло. Гарри с грустью обнаружил, что за неделю непрерывных ночных кошмаров выпил весь запас болеутоляющего зелья. Он знал, что сам сварить его не сможет, а если попросить Северуса, тот обязательно спросит, зачем оно ему. Но Гарри не хотелось рассказывать о том, насколько непосредственно его касается деятельность Волдеморта.
Он чувствовал себя ужасно уставшим. Ночные события и разговор с Дамблдором вымотали его. Но опускать руки было нельзя. Сегодня ему надо познакомиться с Эрикой, поговорить с Сириусом, хотя Гарри был уверен, что в их отношениях ничего не изменилось, навестить Северуса и постараться не обращать внимания на его настроение.
Гарри сомневался, что готов ко всему этому. И уж точно не с такой головной болью.
Он рухнул обратно в постель, надеясь вздремнуть еще несколько минут, и закрыл глаза, но вдруг раздался стук в окно. Гарри вздрогнул и недовольно посмотрел туда. На подоконнике сидела большая коричневая сова, к лапке которой был привязан официального вида конверт. Гарри заставил себя встать и дотащиться до окна, потирая затылок и стараясь отогнать от глаз странную пелену.
Проклятая мигрень!
– Что ты принесла, красавица? – спросил он сову. Та протянула лапку с конвертом, ухнула и улетела, едва Гарри отвязал послание. Наверное, он ей не понравился.
Гарри добрел обратно до кровати, бросил конверт на ночной столик и прижал пальцы к вискам. Ему было так плохо, что даже результаты С.О.В. казались неинтересными. Они могут подождать. Мальчик застонал и почувствовал себя абсолютно беспомощным.
Вдруг открылась дверь.
– Квайет! Квайет, я получила 13 С.О.В! Я набрала девяносто три балла!
Вместо ответа Гарри накрыл голову подушкой.
– Не кричи, Гермиона! У меня голова раскалывается! – пожаловался он, но Гермиона не обратила внимания:
– Давай, посмотри свои результаты!
– Не хочу! Лучше принеси обезболивающего, – простонал Гарри.
– Квайет, пожалуйста! – умоляюще произнесла Гермиона.
– При одном условии, – сдался тот. – Не кричи!
Девушка кивнула – чего он, разумеется, не видел – и открыла письмо с его оценками, изнемогая от любопытства.
– О! – удивилась она. – У тебя тоже 13 С.О.В., как и у меня, но общая оценка просто потрясающая!
Гарри пожал плечами, зная, что его незаинтересованность не помешает Гермионе обсуждать результаты.
– Квайет, ты набрал девяносто восемь баллов!
Гарри ничего не сказал, но мысль о том, как он расскажет Северусу о своих оценках, согрела его изнутри. Тот будет гордиться им.
Наконец Гермиона заметила, что ему действительно плохо. Она убежала и почти сразу вернулась с маленьким пузырьком обезболивающего зелья.
– Думаю, мадам Помфри сегодня даст Эрике еще. Пей, – сказала она, отобрав у Гарри подушку.
Он послушно выпил. Через несколько минут зрение прояснилось, стук сердца перестал отдаваться в голове болезненной пульсацией и результаты экзаменов показались гораздо интереснее.
– Спасибо, – он с благодарностью посмотрел на Гермиону. – Я думал, что эта мигрень меня доконает.
Она улыбнулась и потянула его с кровати:
– Идем завтракать. Заодно познакомишься.
– С кем? – не понял Гарри.
– С Эрикой, дурачок.
– Ясно, – пробормотал Гарри. Он не знал, стоит ли радоваться тому, что в доме теперь три девочки.
К его огромному облегчению, никого из взрослых не было. Сириус уехал учиться водить машину и за столом в кухне сидели только Энни и новенькая. С первого взгляда было ясно, что они подружки.
– Привет, – улыбнулся Гарри.
– Привет, Квайет! – Энни обняла Гарри, чмокнула в щеку и подвела к другой девочке. – Это Эрика. Помнишь, я говорила тебе о ней?
Гарри покраснел, а Гермиона хихикнула.
– Предательница, – пробормотал он ей и протянул Эрике руку: – Я Квайетус Снейп. Приятно познакомиться.
Она поглядела на него снизу вверх, и на мгновенье Гарри показалось, что он видел это лицо раньше – темно-карие, почти черные глаза, блестящие черные волосы, светлая кожа, лицо сердечком. Она пожала ему руку и на секунду время словно остановилось.
– Эрика Найт. Мне тоже очень приятно.
Гарри показалось или она действительно задержала его руку в своей чуть дольше, чем было необходимо?
– Ты не родственник Северуса Снейпа? – спросила Эрика.
– А что? – удивился он.
– Мой учебник по зельям написан неким Северусом Снейпом. Ты тоже Снейп. Вот мне и стало интересно, родственники вы или нет.
Гарри замялся.
– Квайетус его сын, – ответила за него Гермиона. Эрика обернулась к ней, казалось, только сейчас заметив ее присутствие. Гарри удивился, чем Гермиона успела ей не угодить.
– О, – Эрика широко ему улыбнулась, подмигнула – как показалось Гарри, слишком игриво – и вернулась к завтраку. Удивленный, он повернулся к Гермионе, и обнаружил, что та едва сдерживает смех. Гарри растерялся. Эрика с ним флиртует, и Гермионе это нравится? Ему стало плохо при одной мысли.
Он точно знал, что его нельзя назвать привлекательным, скорее наоборот. Девушки не обращают внимания на худых, бледных мальчишек с короткими сальными волосами, высокими выпирающими скулами и большим носом – не таким крючковатым, как у Северуса, но его нос просто никогда не ломали. Усевшись за стол, он пытался съесть тост, но вдруг вспомнил о Лее. Аппетит тут же пропал.
Лея… Было глупо думать, что он может понравиться такой девушке. Даже хуже – что она к нему неравнодушна. Идиот! Северуса с Квайетусом трудно было назвать красавцами, а Гарри внешностью пошел в них.
А теперь эта… новенькая… флиртует с ним? Гарри даже про себя не мог называть ее Эрикой. Наверняка здесь что-то не так. Может, она хочет покрасоваться перед ним, потому что он сын автора учебника по зельям? «Нет, это точно бред», – подумал Гарри и кашлянул. Девочки уставились на него. Он недовольно поморщился и встал:
– Кажется, у меня нет аппетита. Я… – но Гермиона перебила его:
– Ой, перестань, Квайетус. Нет причин для бегства! – Гарри не мог поверить, что Гермиона хочет, чтобы он остался. Рядом с этой глупой девчонкой, которая… снова ему улыбнулась.
К горлу подступила тошнота.
– Не могу, Гермиона, извини, – сказал он и ушел.
Ему не нужны подружки и романы. Ему вполне хватает дружбы с Гермионой. Он может даже спать с ней, если захочет! Гарри вспомнил взбешенного Сириуса и улыбнулся.
Гарри любил крестного, но был вынужден признать, что иногда его поведение здорово раздражает.
Он не мог дождаться, когда выпишут Северуса.
***
Северусу было приятно, что мальчишка пришел раньше, чем обычно, но он не подал вида. Вместо этого он притворно-раздраженно нахмурился и проворчал:
– Я вижу, ты решил и дальше докучать мне своим присутствием.
К его удивлению, мальчишка улыбнулся. Вероятно, загадочный юнец действительно привык к его сарказму и знал, когда он говорит без желания уязвить.
– Сегодня я получил результаты С.О.В., – сказал Гарри и вытащил коричневый хогвартсовский конверт.
Снейп устремил на мальчика долгий испытующий взгляд. Гарри тяжело вздохнул и пробормотал:
– Думаю, тебе лучше взглянуть.
– Неужели? – с сомнением произнес Северус. Мальчик скривился:
– Ну, это не обязательно. Но я хотел, чтобы ты сам это увидел. Если я правильно помню, ты получил 13 С.О.В. и девяносто пять баллов. Надеюсь, я не слишком сильно подорвал репутацию Снейпов.
Что-то в поведении мальчишки было таким знакомым… Может, так же держала себя Энни? Северус задумался и вздохнул.
Он все еще не знал, чему верить.
Ему хотелось верить, что мальчик действительно был его – и Энни. Квайетус – он пытался называть мальчишку по имени, но каждый раз голову пронзала острая боль. Знакомые жесты, на первый взгляд, подтверждали его умозаключения. Но он столько раз обманывался, что не хотел позволять своим надеждам затуманить мысли.
Загнав сомнения подальше, Северус взял конверт и открыл его.
– О! – результаты действительно впечатляли. – Я никогда не видел такого высокого общего балла, – добавил он, но мальчишка лишь пожал плечами.
– У твоего брата был выше. Он получил максимум.
– Это невозможно, – отрезал Северус.
Нахальный подросток невозмутимо отмахнулся:
– Да ладно, Северус! Зачем мне тебе об этом рассказывать, если этого не было?
В самом деле, зачем? Да, мальчишка упоминал позавчера, что Ква… ох… его предполагаемый брат учился в Равенкло и был вероятным преемником Дамблдора.
– Я ненавижу то, что ты, кажется, знаешь о моей жизни больше меня, – мрачно пробормотал Снейп.
– Я помогу тебе заполнить эти… пробелы, если ты мне позволишь.
Северус посмотрел на мальчишку и только сейчас заметил, что у него ярко-зеленые глаза.
Зеленые глаза.
У Энни были прекрасные карие глаза. У него черные. Значит, мальчишка не его… Что-то в груди болезненно сжалось. Подождите-ка! Кажется, у проклятого Блэка зеленые глаза. Или у отца Энни? Да, кажется так. Снейп вздохнул с облегчением.
Но почему мальчишка сказал, что его мать была магглорожденной?
– Северус? – тот встревожено окликнул его. – Что-то не так?
– У тебя зеленые глаза, – задумчиво ответил мужчина.
Ему показалось или в них действительно промелькнула тень страха?
– Ну да, – ответил Гарри, – я унаследовал их с материнской стороны.
Значит, он сын Энни. Дышать стало легче.
– Я получил еще одно письмо, – сказал Гарри. Северус в замешательстве взглянул на него. Тот поторопился добавить: – Из школы.
Мужчина открыл другой конверт и замер.
– Ну, если подумать, то это не так уж неожиданно, – однако Северусу не удалось скрыть удивление.
– Да уж, – поежился мальчик.
– Обычно Лучших Ученика и Ученицу выбирают из семикурсников.
– Я знаю. Но… мне будет семнадцать завтра, – мальчик улыбнулся. – А послезавтра тебя, наконец-то, выпишут.
– И ты переедешь ко мне, – Северус не слишком сердечно усмехнулся.
– Только если ты мне позволишь, – в глазах мальчишки появилась неуверенность. К его удивлению, перспектива жить с ним под одной крышей казалась Северусу не такой уж неприятной.
– Если я правильно помню слова Дамблдора, я твой официальный опекун. Это означает, что ты можешь и должен жить со мной. Поскольку я не желаю жить в поместье Блэков, тебе придется переехать ко мне. Сожалею.
– Сожалеешь? О чем?
– Мы с Блэком не друзья.
Глаза мальчика весело блеснули.
– Какое понимание, Северус! Но вы помирились прошлым летом и с тех пор нормально общаетесь.
«Должно быть, из-за Энни», – подумал Снейп. К сожалению, во внешности мальчика было слишком много от Ноблестоунов, чтобы уловить ее черты, но, по крайней мере, было ясно, что он Снейп.
В первый раз после того, как он пришел в себя, Северус внимательно посмотрел на мальчика. Зеленые глаза, высокие скулы, большой нос, но губы не такие тонкие, как у него. Короткие черные волосы. Почему-то мальчишка носил челку так, что она закрывала лоб. Черты лица были более мягкими, а само лицо более круглым. Но он, несомненно, был Снейпом.
– Ты похож на меня, – услышав это, мальчик, погруженный в чтение статьи в «Пророке», поднял глаза и улыбнулся:
– В последний раз, когда я сказал тебе то же самое, ты ответил, что я похож на бабушку.
А! Его мать. Северус помнил ее лицо, но чувства, которые оно вызывало, были неопределенными и спутанными.
– Что ты читаешь? – он сменил тему.
– Статью о том, что суд над Люциусом Малфоем начнется через неделю, – в глазах мальчика появилось беспокойство. – Меня наверняка вызовут давать показания.
У Северуса сразу испортилось настроение.
– Ты не пойдешь, – отрезал он.
– Мне придется. Я уже буду совершеннолетним, и я видел, как он убил миссис Фигг.
– Ты можешь отказаться свидетельствовать.
– Но я не хочу.
В воздухе повисло напряжение.
– Ты не пойдешь, – отчеканил Снейп.
Мальчик вздохнул:
– Северус, я знаю, что его могут приговорить к пожизненному заключению и без моих показаний. И я знаю, что ты считаешь себя таким же, как он. Подожди! – Северус хотел что-то сказать, но мальчик остановил его. – Я сказал «считаешь», потому что ты не помнишь некоторых важных вещей, – он заговорил чуть ли не шепотом. – Люциус был одним из тех, кто пытал тебя прошлым летом. Он… он… – Гарри сглотнул, – разбил тебе руки. Мадам Помфри несколько часов их лечила.
Северус посмотрел на свои ладони. Мальчишка врет. Или нет? Люциус любил такие пытки, любил играть с жертвами. Но Северус никогда бы не стал его жертвой! Они были друзьями! Он был крестным Драко! Люциус никогда не поступил бы так с ним.
Но, рассматривая свои руки, Северус припомнил легкую болезненность, которая возникала всякий раз, когда работа в лаборатории требовала мелких, точных движений.
Неужели это последствия пытки, о которой говорит мальчишка? Нанесенные Пожирателями раны нельзя было исцелить полностью, последствия намеренья причинить вред нельзя было стереть, потому что они врезались глубоко в подсознание жертв, были как Непростительные проклятья.
Северус сухо улыбнулся. Пусть он не помнил последних событий, но хорошо знал саму процедуру.
– Что ж, мне повезло, что я не попал в лапы к Эйвери, – заявил он с фальшивым воодушевлением.
– Эйвери пытал Га… Поттера, – сказал мальчик странным тонким голосом.
Северус поморщился.
– Значит, Поттеру повезло, что он умер.
Мальчик вздрогнул:
– Почему?
– Темная магия, – ответил мужчина. – Она оставляет такой сильный след, что все шрамы открываются снова, даже если случайно порезать палец.
– Надолго? Ведь память тускнеет со временем, – со странной заинтересованностью спросил мальчик.
– Навсегда, – ответил Северус – Это нельзя исцелить или облегчить.
Почему мальчишка так побледнел?
– Так вот, о Малфое, – мальчик резко сменил тему, – Когда он был директором, он помог похитить меня. Если бы не ты с моими друзьями, меня бы убили медленно и мучительно, перед толпой Пожирателей.
Что-то опять сжалось у Северуса в груди. Он прекрасно представлял, о чем речь. При одной только мысли о том, что его сын мог умереть так…
– Что я сделал? – прошептал он.
– Сначала ты попытался связаться с Дамблдором, но Орден не мог тебе помочь – незадолго до моего похищения Пожиратели напали на семьи магглорожденных студентов. Дамблдор отправил Орден на помощь. Ты оглушил Малфоя и замаскировался под него с помощью многосущного зелья, предупредил Люпина, а тот вместе с несколькими гриффиндорцами отправился вслед за тобой. Но вы смогли лишь рассеять внимание Пожирателей. Казалось, надеяться уже не на что, но вдруг появились авроры.
– Откуда?
– Прошлым летом, когда Люпин и Блэк искали нас, она обнаружили одну из баз Пожирателей. Люпин предположил, что сейчас Волдеморт использует ее, как штаб, и оказался прав. Перед тем, как уйти за тобой, он попросил Гермиону передать Макгонагал, куда они направились.
– Когда они искали нас? – перебил его Северус.
На секунду мальчик замер и непонимающе нахмурился. Затем пожал плечами:
– А, ну да. Я имел в виду «вас».
Северус с подозрением посмотрел на него и вдруг его охватил такой ужас, что дыхание перехватило:
– Тебя же там не было, прошлым летом? – только не это, Волдеморт никогда не пытал его сына!
– Нет, – резко ответил мальчик, – я просто ошибся.
Северус медленно выдохнул и бешено стучащее сердце успокоилось.
– Слава Богу, – он закрыл глаза и ощутил, как в груди расцвело новое, непривычное чувство: беспокойство за сына и сильнейшая ненависть к Волдеморту. Он понял, наконец, что могло заставить его отвернуться от безжалостного монстра. Если его чувства к брату хотя бы отдаленно напоминали то, что он чувствовал сейчас, было совсем неудивительно, что смерть Квайетуса изменила жизнь Северуса раз и навсегда.
***
Даже вернувшись домой, Гарри не мог унять дрожь. Дурацкая оговорка! Он чуть не выдал себя! Северус вел себя так странно. Куда делись саркастические замечания и подозрительные взгляды? Он был похож на себя прежнего, казался обеспокоенным и даже заботливым.
Что могло вызвать такие перемены? Он привык к мысли, что у него есть сын? Гарри покачал головой. Это была бы катастрофа. Если он будет считать его сыном, а потом обнаружит, кто Гарри на самом деле… Только не это.
Он должен сказать Северусу правду. Даже вопреки настояниям Дамблдора. Гарри не мог рисковать и потерять Северуса навсегда.
– Привет, Квайет, – улыбнулась ему Гермиона. Она сидела на диване, подтянув ноги к груди, и читала. – Что-то не так?
– Я чуть не выдал себя, – мрачно буркнул Гарри и сел рядом. – Где твоя новая подружка?
– Эрика? – девушка покачала головой, – Она не моя подружка. Они с родителями беседуют с профессором Дамблдором. Как профессор Снейп?
– Почему? – Гарри проигнорировал вопрос.
Гермиона посмотрела на него, как на идиота:
– Сам подумай. На нее напали. Ее дедушка и бабушка погибли. Естественно, ее родители хотят знать, что произошло и почему.
– Они знают, почему. Из-за этого они уехали из Британии.
– Верно, – кивнула Гермиона. – Как твой отец?
– Не знаю, – буркнул Гарри. – Он вел себя до странности заботливо, – он хотел рассказать, что произошло, но его перебил раздавшийся из соседней комнаты крик:
– Нет, Альбус! Я послушался тебя пятнадцать лет назад, но теперь я хочу драться! Не смей отправлять меня прочь! Они убили моих родителей!
Гарри и Гермиона обменялись ошеломленными взглядами. Видимо, Дамблдор попытался урезонить собеседника, но тщетно, тот продолжал кричать:
– Хогвартс был достаточно безопасен даже для Гарри Поттера!
Снова пауза.
– Нет!
И еще одна.
– Его убили летом! Мы остаемся здесь! Мы взрослые и я не позволю тебе указывать нам, когда приезжать и уезжать!
Гермиона смущенно улыбнулась, а Гарри пробормотал:
– Как я его понимаю.
Через несколько минут в комнату ворвалась взволнованная Эрика. Она была настолько вне себя, что рухнула в кресло, забыв о флирте, и драматично заявила:
– Мы остаемся здесь.
– Да, мы слышали, – кивнула Гермиона.
– Папа немного нервничает, – объяснила Эрика.
Немного успокоившись, она поторопилась исправить свое упущение – скрестила ноги и откинула волосы назад. Гарри подумал, что жест задумывался как соблазнительный, но никакого впечатления этот маневр на него не произвел. Даже если забыть о том, что симпатичные девушки попросту не могли обратить внимание на такого неприятного типа, как он, поведение Эрики казалось отталкивающим само по себе.
Гарри был безумно рад, когда она с родителями уехала из поместья. Воспользовавшись возможностью, он пристал к Дамблдору:
– Сэр, Северуса выпишут послезавтра. Я не хочу больше лгать ему, сегодня я чуть не прокололся.
– Квайетус, тебе придется.
– Но почему?! Пусть он не любит Гарри Поттера, но он достаточно хороший актер, чтобы притвориться. В Хогвартсе я живу не с ним, а в гриффиндорской башне, я уже не так бездарен в зельях. Я думаю, мне удастся заслужить его уважение. И я все еще его племянник.
– Нет, Квайетус. Мы не можем рисковать разоблачением.
– Нет никакого риска! – вспылил Гарри, но заставил себя успокоиться. – Все знают, что он стер себе память. Это может объяснить, почему он относится ко мне по-другому.
– Гарри, послушай, – лицо директора было очень серьезным: – Я точно не знаю почему, но Северус ненавидел Гарри Поттера очень сильно. Честно говоря, я не думаю, что он принял бы тебя, не будь вы родственниками.
– Он принял меня задолго до того, как мы узнали о нашем родстве!
– То была экстремальная ситуация, Гарри. Но сейчас у нас нет шансов создать нечто подобное.
– Мы сможем объяснить ему…
– Он слишком эмоционален и предубежден, чтобы принять факты.
– Он не такой!
– Гарри! – нетерпеливо воскликнул Дамблдор. – Подумай сам! Он ненавидел тебя из-за родителей. Он был настроен против тебя так сильно, что ничего из того, что ты совершил, не могло его переубедить! Я много раз пытался поговорить с ним о тебе, но он не слушал. Он противился даже возможности просто поговорить с тобой. Да, он защищал тебя, потому что твоя мать оказалась достаточно проницательна, чтобы заставить его поклясться именем брата…
– Вы хотите сказать, что он мерзавец? – рыкнул Гарри.
– Нет. Я хочу сказать, что он не может относиться к Гарри Поттеру рационально. Его нельзя переубедить. Если он любит тебя, то, может быть, у тебя получится, но чтобы объяснить ему что-то или заставить действовать, нужно обратиться к его чувствам.
Гарри хотелось возразить, но Дамблдор был прав. Северус был именно таким – чертовски упрямым, несдержанным, а когда дело касалось эмоций – абсолютно нерациональным. В этом они с Сириусом были похожи – и именно поэтому не выносили друг друга.
Но…
Было слишком много «но».
– Он узнает, профессор, – сказал Гарри: – Он узнает, скорее всего случайно, и это навсегда разрушит наши отношения. Может он и не рационален, когда это касается других, но он далеко не дурак. Он сложит два и два, и обнаружит правду в самый неподходящий момент, вот увидите.
Казалось, Дамблдор готов был с ним согласиться, но сказал:
– Значит, ты должен быть очень осторожен, Гарри. Идет война и я хочу, чтобы ты был под защитой Северуса. Он умелый и сильный волшебник, если бы не он, ты уже был бы мертв.
– Я знаю, – вздохнул Гарри, – но…
– Нет, мистер Снейп, – официальный тон Дамблдора дал понять, что спорить бесполезно. – Вы будете вести себя, как его сын. Без возражений. Мне пора, – он встал и Гарри поднялся тоже. – Будь осторожен. Все будет хорошо.
Только когда Дамблдор исчез в зеленом пламени, Гарри мрачно буркнул:
– Я против.
***
Той ночью Гарри и Гермиона снова засиделись в гостиной. Гермиона глядела на танцующие в камине язычки пламени, Гарри без особого интереса читал «Темные войны в ХХ столетии», останавливая внимание на самых интересных параграфах. Ночь была спокойной, и Гарри был уверен, что этот день рожденья будет таким же замечательным, как и тот, когда он узнал от Хагрида, что он волшебник. Время от времени Гарри поглядывал на часы, чтобы не пропустить наступление полуночи. Поняв, что Гермиона заметила это, он смущенно улыбнулся. Девушка пожала плечами.
Вдруг в огне взметнулся фонтан разноцветных искр и кто-то упал на расстеленный перед камином коврик. Гермиона вскрикнула, Гарри вскочил и направил палочку на нежданного гостя.
Тот, однако, не собирался ни на кого нападать. Он даже не шевелился.
Гарри опустил палочку и подошел к лежащему. Наклонился и побледнел:
– Это Арес. – Гарри перевернул друга на спину. – Он без сознания.
– Да уж, это очевидно Черт! – воскликнула Гермиона. Услышав из ее уст ругательство, Гарри опешил.
Девушка передернула плечами и положила палочку на кофейный столик.
– Кто сегодня дежурит? – спросил Гарри. На лице и шее Ареса он заметил синяки.
– Флетчер, как всегда, – вздохнула Гермиона и направилась к выходу. – Я его позову.
Гарри кивнул. Его внимание было поглощено Аресом. Того била мелкая дрожь – кроме синяков Гарри узнал остаточные эффекты нескольких пыточных проклятий, в том числе торменты. Он закутал друга в еще теплое одеяло и тут появился Флетчер.
– Он жив? – сразу спросил мужчина и потушил огонь в камине.
– Да. Его прокляли, но к утру он придет в себя. Я не заметил следов Непростительных.
– Давайте посмотрим, – Флетчер встал на колени рядом с Аресом и медленно провел над ним палочкой. – Слава Мерлину, ни круцио, ни империуса.
– Ему досталось несколько проклятий, имитирующих удары кнутом, – сказал Гарри, следя за палочкой Флетчера.
– Откуда ты знаешь? – спросил тот и снял с Ареса футболку.
– Посмотри сам – кожа не повреждена, потому что на самом деле его не били, но все эти синяки, – Гарри показал, – могут быть только от этого проклятья. Некоторые из них недельной давности, – с грустью заметил он.
– Думаю, он обойдется без помощи колдомедика, но Дамбдлору надо сообщить. Интересно, как он сюда попал… – задумчиво произнес Флетчер.
– Я написал ему, что в случае крайней необходимости он может прийти сюда, – объяснил Гарри.
Флетчер помрачнел:
– Дамблдор будет недоволен. Это было крайне безответственно.
– А что мне было делать? – нахмурился Гарри. – Его родители – Пожиратели Смерти. Мать хотела заставить и его стать Пожирателем. Мне что, нужно было спокойно ждать, пока это произойдет? Однажды Арес сказал, что согласится принять метку только чтобы иметь возможность собирать информацию для Ордена. Мне пришлось уговаривать его не делать этого, – он посмотрел Флетчеру в глаза: – Я думаю, Орден должен внимательнее наблюдать за слизеринцами. Вы не готовы к подобным проблемам. Я знаю, было глупо предлагать Аресу укрыться здесь, но я не мог придумать ничего другого. Здесь он в безопасности.
– Но его родные и люди Сам-знаешь-кого в министерстве могли проследить за ним. Каминная сеть небезопасна.
– Но мы, несовершеннолетние, не можем аппарировать! Нам неоткуда взять портключи, да и то их можно использовать только с разрешения Министерства! И судя по виду Ареса, положение действительно было безвыходным!
Флетчер не стал спорить. Он ушел поговорить с директором. Гарри с Гермионой левитировали Ареса в комнату Гарри и уложили в постель.
Дамблдор нашел их там. Он выглядел раздосадованным и усталым.
– В следующий раз, когда ты захочешь сделать что-то подобное, Квайетус, предупреди нас, – сказал он, проверив состояние Ареса.
– Я просто хотел помочь ему.
– Своей безответственностью ты подверг опасности всех остальных!
– Мы под Фиделиусом. Никто не найдет нас, даже если мы будем плясать голышом перед домом! – огрызнулся Гарри.
– Они не найдут нас, но могут найти штаб Ордена.
– Надеюсь, что нет, директор, – с кровати донесся слабый голос. – Я запутал следы.
Гермиона помогла Аресу сесть. Устроившись поудобнее, он сказал:
– Сначала я отправился в Дырявый Котел, подождал там минут двадцать и прыгнул в Мунго, а сюда пришел уже оттуда.
– Кто это сделал? – Гарри кивнул на синяки. Арес вспыхнул.
– Мой дядя. Я оглушил его и сбежал, – пробормотал он и посмотрел на Дамблдора: – Я не хочу становиться Пожирателем. Мать сказала, что я должен занять подобающее мне место среди слуг Сами-знаете-кого, но я отказался. Тогда она пригласила моего дядю, брата отца, чтобы «убедить» меня, – саркастично сказал мальчик. – Сегодня они собирались отвести меня прямо к… Сами-знаете-кому. Сомневаюсь, что меня оставили бы в живых, – Арес вздохнул. – А теперь из-за меня у вас неприятности. Простите. Я не хотел.
– Не извиняйтесь, юноша, – Дамблдор тоже вздохнул и встретился с Гарри взглядом. – Однако юный мистер Снейп должен был поговорить со мной, прежде чем принимать такое опасное решение, затрагивающее других людей.
– А что мне было делать? – вспылил Гарри, не сдержавшись. – Аресу нужна была помощь! Пусть он не… – он запнулся, – …Квайетус Снейп, его тоже нужно защитить!
– Довольно! – рассердился Дамблдор. – Я не говорил, что тебе нельзя помогать друзьям, но ты никому из взрослых не сказал о том, что сделал!
– Я ненавижу, что все решают за меня, что мне можно и нельзя делать! – закричал Гарри в ответ. – Все остальные могут сами распоряжаться своей жизнью, но не я!
Арес и Гермиона ошеломленно смотрели на них. Казалось, воздух звенит от напряжения. Гарри и Дамблдор излучали такую мощь, их воля схлестнулась с такой силой, что комната едва не вибрировала.
– Молодой человек, возьмите себя в руки, – спокойнее произнес Дамблдор.
– Я не мой отец, сэр, – процедил Гарри. – Я выполню то, чего вы от меня хотите, но до тех пор, – он нахмурился и в окнах задрожали стекла, – я хочу жить своей жизнью. Так, как я считаю нужным.
– Слишком многие жизни стоят на кону, Квайетус. Тебе необходимо было оценить опасность, прежде чем принимать решение.
– А кто принимает в расчет мою жизнь?! Мне всегда приходится учитывать интересы остальных, уважать их. Но почему никого не волнуют мои желания, почему никто не уважает меня?
– Я уважаю тебя и Северус …
– Нет! – закричал Гарри. – Я никогда не смогу снова заслужить его уважение и любовь, до самой моей смерти!
– Самопожертвование не обязательно означает смерть, Квайетус.
Внезапно напряжение оставило Гарри, его плечи поникли:
– Не лгите мне, сэр. Я не вынесу больше лжи, – он медленно повернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Гермиона и Арес не отваживались взглянуть на Дамблдора. Ситуация выглядела очень странно. Они не знали, что говорить и что думать. Дамблдор отошел к окну. Гермиона вздохнула. Арес снова лег. Через мгновение дверь распахнулась и в комнату стремительно вошел Сириус, таща Гарри за плечо.
– Извиняйся! Немедленно! – рыкнул он, тряхнув мальчика.
Гарри упрямо поджал губы.
– Сириус, отпусти его, – спокойно сказал Дамблдор.
– Но…
– Отпусти его,– повторил Дамблдор. – И принеси Веритасерум.
Сириус гневно посмотрел на Гарри, но послушался.
– Я верю Аресу, – упрямо сказал тот и помассировал ноющее плечо. – Не нужно его проверять.
– Ты так же доверял Лее, – тихо сказал Гермиона.
– Я не против, – добавил Арес. – Я хочу, чтобы все было ясно.
Гарри взглянул на них и пожал плечами:
– Как хотите, – и вышел.
Помедлив, Гермиона пошла за ним. Она нашла Гарри на кухне.
– Гарри, что с тобой такое?
– Не называй меня так, – шикнул он на нее. – И вообще, тебя это не касается!
Девушка ошеломленно распахнула глаза:
– Но ты всегда был таким тихим…
Гарри горько усмехнулся:
– Мне противно, что кто угодно может распоряжаться моей жизнью, говорить, что мне можно и нельзя делать. Я ненавижу это, – сказал он. – Я уже не ребенок. Я хочу сам принимать решения, пусть даже неправильные и глупые!
Гермиона подошла и погладила его по плечу:
– Но в данном случае Дамблдор был прав. Ты должен был кому-нибудь сказать…
– Я знаю! – воскликнул Гарри и стряхнул ее руку. – Но случилось столько всего, что я совершенно забыл!
Гермиона вздохнула с облегчением.
– Значит, ты извинишься перед ним? – спросила она.
– Ни за что, – отрезал Гарри – Я по горло сыт его манипуляциями!
– Квайетус!
– Оставьте меня в покое! – Гарри стукнул кулаком по столу. – Я сделаю то, чего он от меня хочет, но извиняться не буду! – он сел, поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях.
– Я ненавижу, что мне вечно приходится быть сильным, понимать других, что у меня никогда не было шанса просто пожить спокойно…
Гермиона села рядом.
– В этом ты не одинок, – сказала она. – Нам всем приходится уживаться с другими, пытаться понять их. У всех свои трудности, – она задумалась. – А Дамблдор к тому же директор школы и глава Ордена. На нем лежит большая ответственность. Он не может позволить себе сосредоточиться на чем-то одном. Тебе кажется, что он жесток с тобой, но ему приходится учитывать больше, чем мы можем представить. До сих пор ты был добрым и внимательным. А сейчас ведешь себя как маленький, не желая взглянуть дальше собственного носа.
Она ушла и Гарри остался один.
– С днем рожденья меня, – пробормотал он и закрыл глаза.

- конец четвертой главы -

Глава 5. Новая ложь

***
– Блэк.
– Снейп.
Во взглядах уставившихся друг на друга мужчин смешались гнев, неприязнь, смущение и настороженность.
Гарри понимал, почему сдерживается Сириус, но спокойствие Северуса стало для него полной неожиданностью. Ненависть Снейпа к Сириусу была легендарной, он пришел в ярость, узнав, что Гарри живет у Блэка, не упускал случая язвительно высказаться о школьном недруге, и все равно протягивал ему руку для рукопожатия, без энтузиазма, но вежливо и даже любезно.
Очевидно, это потрясло не только Гарри. Сириус так растерялся, что едва смог пожать предложенную руку. Конечно, Северус не мог этого не заметить.
– Что-то не так, Бл… Сириус? – спросил он и попытался улыбнуться, но улыбка получилась похожей на гримасу.
Его попытка быть дружелюбным шокировала Сириуса еще сильнее. Тот испуганно взглянул на Гарри, но мальчик лишь пожал плечами, тоже ничего не понимая. Северус проследил за взглядом Блэка и Гарри выдавил кривую улыбку. На этот раз смутился Северус, но Гарри был уверен, что кроме него этого никто не заметил. Несмотря на потерю памяти, Северус остался таким же скрытным, как и раньше.
Гарри кашлянул. Сириус вздрогнул и отошел. С лица Северуса исчезла натянутая улыбка. И тут Сириус вспомнил, что ему задали вопрос.
– Нет ничего, Сней… Северус, – он вздрогнул, – просто ты… ты…
Гарри стало жаль крестного. Безусловно, сдержанность Северуса его потрясла. К их удивлению, тот продолжал вести себя спокойно, хоть и было ясно, что вынужденная любезность ему неприятна.
– Да, Блэк? – с интересом спросил Мастер зелий.
На этот раз испугался и Гарри. Он понятия не имел, что крестный думает о происходящем, но был совершенно уверен, что колдомедики дали Северусу напоследок слишком большую дозу успокаивающего и веселящего зелий. Или последняя процедура необратимо повлияла на его разум. Даже до потери памяти Северус никогда не пытался быть более чем сдержанно-вежливым с Сириусом.
Мастер зелий заметил их обеспокоенные взгляды.
– Что такое? – спросил он Гарри.
Мальчик помотал головой:
– Ничего! Просто ты… Вы с Сириусом никогда не были… друзьями.
Услышав это откровенное заявление, Северус задумался. Сириус не отваживался вымолвить ни слова, решив, что, будучи сквибом, неразумно раздражать темного мага, у которого явно не все дома.
– В самом деле, – сказал, наконец, Северус, но Гарри с Сириусом не поняли, что он имеет в виду.
– Это немного пугает, знаешь ли, – осторожно произнес мальчик. – Перед тем, как ты потерял память, ты… скажем так, он тебе не нравился.
Северус хмыкнул:
– Он и сейчас мне не нравится.
– Да? – Гарри почувствовал себя очень глупо. – Тогда почему ты такой… вежливый?
– Я пытаюсь уважать ваши отношения, – ответил тот.
У Гарри с Сириусом пропал дар речи. Сириус попытался нащупать палочку, а когда вспомнил, что ее нет, побледнел и почувствовал себя еще уязвимее. Гарри был на грани обморока.
Северус знает! Но как? Откуда?
– Не волнуйся, Блэк, я не собираюсь тебя проклинать. Мальчик, – Северус кивнул на Гарри, – рассказал, что тебя лишили магии. Мне очень жаль.
Блэк вздрогнул, но сумел взять себя в руки и спросил:
– Почему ты не зовешь Квайетуса по имени?
Вопрос застал Северуса врасплох, но он ответил:
– Я наложил такое сильное заклятье забвения, что до сих пор не могу произнести это имя, даже про себя. Но у меня целый месяц, чтобы снова привыкнуть к нему. Мы можем идти? – он повернулся к Гарри – Мне бы не хотелось оставаться здесь дольше необходимого. Думаю, твой… – он неуверенно взглянул на Блэка. – Сириус не будет против.
Тот напряженно кивнул и взволнованно посмотрел на Гарри.
– Что ж… ты уверен, что хочешь пойти с этим … Сн… Северусом? – выдавил он.
Гарри понимал, что странное поведение Снейпа встревожило крестного. Но он, кажется, догадался, в чем дело. Должно быть Северус решил, что матерью Гарри была сестра Сириуса, Энни. К счастью, Сириус вряд ли до такого додумался бы. Гарри даже вообразить не мог, что произойдет, если крестный вдруг узнает об этой странной идее.
Все это лишь сильнее побуждало Гарри рассказать Северусу хотя бы часть правды. Хотя бы признаться, что он не его сын. После стычки с Дамблдором, и увидев, как Снейп старается быть вежливым с Сириусом, находясь в плену заблуждений об их отношениях, он только укрепился в своем решении.
Он не мог подвести Северуса в такой ситуации. Было бы здорово, если бы его дядя и крестный помирились, но Гарри не хотел, чтобы причиной этого была ложь.
Почему Дамблдор так уверен, что цель оправдывает средства? Разве можно, сражаясь за справедливость, оправдывать ложь и недосказанность благими намерениями?
Гарри слишком много лгал в жизни. И ему приходилось лгать до сих пор. Он был уверен, что Северус поймет его, будет благодарен за искренность и они смогут восстановить добрые отношения до начала занятий.
– Да, – ответил он Сириусу, – я надеюсь, вам всем будет лучше без меня.
– С мистером Ноттом мы разберемся потом, – строго сказал Северус. – Я уже поговорил о нем с Дамблдором. Думаю, он сможет переехать к нам через несколько дней.
– Слизеринцы, – тихо пробормотал Сириус.
– Прошу прощения? – холодно произнес Снейп.
Сириус отмахнулся, обнял Гарри и вышел.
– Что с ним такое? – спросил Северус.
– Пойдем домой, – покачал головой Гарри, – я не хочу здесь больше оставаться.
Снейп удивленно посмотрел на него.
– Мы постоянно спорим, – объяснил Гарри. – Он считает, что я веду себя неправильно. Недавно я отнесся к директору без должного уважения и Сириус… Ладно, ничего особенного. Я не хочу об этом говорить. По крайней мере, не здесь.
Несколько минут спустя они стояли в гостиной поместья Снейпов и отряхивали с одежды пепел.
– Терпеть не могу каминную сеть, – простонал Гарри. У него до сих пор кружилась голова.
– Дамблдор сказал, что аппарировать ты еще не умеешь.
– Не успел научиться. Был занят кое-чем другим.
Северус кивнул и взмахом палочки отправил сундуки наверх.
– Ты говорил, что жил здесь прошлым летом. Где твоя комната?
Ой… Непредвиденная ситуация. Что делать? Если сказать, что они жили в одной комнате, Северус спросит, почему. И соврать нельзя – там остались все его вещи. Что бы такое ответить… Ага! У Гарри появилась идея.
– Мы с тобой жили вместе. В то время здесь располагалась штаб-квартира Ордена и… – он не договорил, Северус стремительно обернулся к нему:
– Ты жил в одной комнате со мной?
К удивлению Гарри, в его голосе не было ни ярости, ни злости, только изумление. Он кивнул. Ни слова ни говоря, Снейп стремительно повернулся и вышел. Ошеломленный Гарри не знал, что подумать. Через несколько минут тот вернулся. Гарри не сдвинулся с места.
– Ты действительно мой сын, – серьезно сказал мужчина и сел прямо на ступеньки, лицом к Гарри.
– Что? – пробормотал тот, не понимая, что происходит.
– Я бы никогда не позволил никому жить или спать со мной рядом. Служба Волдеморту сделала меня слишком подозрительным, чтобы делить с кем-то комнату, так что, я полагаю, если… – но Гарри собрался с духом и перебил его.
– Нет, Северус, – устало произнес он и прислонился к стене. – Ты не мой отец.
Кровь отхлынула от лица Снйепа.
– Но весь прошлый год ты притворялся, что это так, – добавил мальчик.
Он медленно сполз по стене и обнял себя за плечи, приготовившись к вспышке гнева Снейпа. Но вместо этого тот тихо, почти смущенно спросил:
– Почему?
– Я сын твоего брата, Северус. Сын Квайетуса. Твой племянник, – он поднял глаза на мужчину.
Тот помрачнел.
– Ты лгал мне.
– Дамблдор заставил меня.
Наступила такая тишина, что биение собственного сердца казалось Гарри оглушительным.
– Понятно.
– Я много раз просил его позволить рассказать тебе правду.
– И что?
– Он строго-настрого запретил.
Это была странная картина – они сидели на пыльной лестнице в полутьме и разговаривали.
– Почему?
– Он боялся, что ты откажешься от меня и я останусь один, окажусь беззащитным в волшебном мире.
– Почему он так решил?
– Потому что ты не помнишь своего брата. Не помнишь, как любил его. Дамблдор боялся, что ты слишком подозрителен, чтоб принять меня.
– Ясно.
Они снова замолчали.
– Тогда почему ты рассказал мне? Ты мог бы продолжать лгать. Я почти убедил себя, что ты мой сын.
Гарри покачал головой и почувствовал, как глаза обожгли слезы:
– Я не мог и дальше тебя обманывать. Не хотел, чтобы ты полюбил меня из-за лжи. Я хотел твоего расположения, как раньше. Ты любил меня из-за меня самого, – он закрыл глаза. – Рано или поздно ты бы все равно все понял. И никогда бы меня не простил.
– Верно, – произнес Северус. Но его тон был совсем не таким холодным, какого ожидал Гарри после своего признания.
– И я не хотел, чтобы ты убедил себя, что я сын Энни.
Северус поднял голову и резко спросил:
– Откуда ты знаешь о ней?
– Ты рассказывал мне.
– Не смеши меня. Я бы никогда тебе о ней не рассказал!
Гарри отчаянно покачал головой:
– Не все, но ты говорил, что любил ее. Что они с Сириусом были близнецами и что Волдеморт убил ее, вместе со всей семьей. К тому времени она узнала, что ты стал Пожирателем, и вы расстались.
Глаза Северуса смотрели в никуда.
– Это правда, – прошептал он.
– Моя мама была магглорожденной ведьмой. Я не знал ее. Она умерла, когда я был маленьким. Меня вырастили ее родственники-магглы. В прошлом году, когда ты раскрыл себя и не мог продолжать шпионить, Дамблдор рассказал тебе обо мне и попросил принять меня под твою опеку. Ты согласился назваться моим отцом и поклялся защищать меня. Официально я твой сын. Даже анализ крови подтверждает наше родство. Я думаю, это потому, что вы с братом были очень похожи. Или, – он вздрогнул, – я не знаю почему.
Снейп облокотился на ступеньки:
– Значит, мы родственники.
– Да, – с затаенным страхом ответил Гарри.
Должно быть, мужчина уловил нервозность в его голосе. Он резко сказал:
– Не беспокойся, пусть я не помню деталей наших отношений, но не выкину тебя на улицу.
– Спасибо, – пробормотал Гарри.
– В конце концов, я не совсем идиот, – неуверенно ухмыльнулся Снейп.
– Почему?
– Я чувствовал себя так глупо, пытаясь сложить кусочки воспоминаний и не находя ничего о тебе. Тебя как будто никогда не существовало. В конце концов я подумал, что забыл больше, чем думал.
– Мне очень жаль, что пришлось тебя обманывать, – извинился Гарри.
Северус спокойно посмотрел на него:
– Извинения приняты. Кстати, кто твоя мать?
Гарри зажмурился и постарался ответить как можно искреннее:
– Я не знал ее. Мои родственники никогда о ней не говорили. Она и твой брат не были женаты, я незаконнорожденный. Нежеланный ребенок. Так они со мной и обращались. Я ненавидел жить с ними. Ты был первым, кто принял меня таким, какой я есть.
Северус неуверенно кашлянул и поднялся.
– Что ж, думаю, пора перекусить. Ты голоден?
– Да, было бы неплохо, – согласился мальчик. – Но сначала надо решить, где я буду жить. Теперь нас здесь двое и куча свободных комнат.
Северус бодро кивнул и повел его на второй этаж:
– Значит, давай выберем тебе что-нибудь подходящее.
– Спасибо.
***
Несколько дней они приноравливались друг к другу. Гарри вскоре предложил помогать Северусу в лаборатории и тот, уже имея возможность увидеть его в деле, согласился. Вечера они проводили за чтением или шахматами, но спали в разных комнатах. Вокруг своей Гарри установил сильные заглушающие чары, чтобы до Северуса не доносились крики и стоны, сопровождающие его кошмары и видения, и каждую ночь молился, чтоб не увидеть Эйвери.
Северус обращался с ним намного радушнее, чем Гарри надеялся. Мальчика до сих пор мучили мысли о том, что они с Дамблдором лгали Снейпу, пока тот находился в больнице. Гарри становилось стыдно каждый раз, когда он думал о том, сколько еще он скрывает.
Искренность мальчика одновременно тронула Северуса и сделала более осторожным. Гарри часто замечал задумчивые и испытующие взгляды, сопровождающие каждое его движение. В такие моменты он места себе не находил от беспокойства. Он жил под одной крышей со шпионом, притворяясь кем-то другим! Иногда ему приходила в голову безумная идея о том, чтобы рассказать Северусу всю правду, но неизменно враждебная реакция на любые упоминания Гарри Поттера в разговорах убедила его, что этого делать не стоит. Когда Гарри набрался смелости и спросил о причинах такой ненависти, ответ Северуса совершенно разубедил его в возможности признания:
– Поттер был недалеким, наглым, самовлюбленным мальчишкой. Возможно, теперь, когда он мертв, я не должен ненавидеть его, но я ничего не могу с собой поделать. Вероятно, эти чувства как-то связаны с потерянными воспоминаниями о его отце, таком же дерзком и самовлюбленном Джеймсе Поттере и его приятеле Блэке. Слава Мерлину, вы с ним не родственники. Поттеру вечно все сходило с рук, даже Дамблдор одобрял его глупые выходки. Это из-за него мне пришлось перестать шпионить. Он умер ни за что, и все, кто верил в него, теперь бессильны и напуганы. Он всегда был просто избалованным глупцом.
Слушая это, Гарри еле сдержался, чтобы не ударить Северуса или не закричать на него. Он выместил свое раздражение, яростно растирая сушеную шкуру бумсланга. С тех пор он старался не возбуждать ни малейших подозрений, поменьше болтать и избегать скользких тем. К сожалению, с еженощными видениями и смертельной усталостью после них он ничего поделать не мог.
Первые несколько дней он пил зелье сна-без-снов, но через некоторое время ему пришлось прекратить, чтобы не возникло привыкание. И вскоре жизнь с Северусом превратилась в бесконечный кошмар: ночи без сна и дни под постоянным испытующим взглядом.
Гарри не знал, что делать. Он был на грани. Ему хотелось убежать, спрятаться и уснуть где-нибудь, где за ним не будут следить. Но вскоре случилось нечто, что изменило ситуацию, но совсем не так, как он надеялся.
В пятницу вечером Дамблдор собрал Орден, чтобы представить новых членов. Северус отправился туда тоже, и Гарри был рад – оставшись один, он надеялся выспаться. Как только Снейп ушел, Гарри улегся в постель и заснул – чтобы с криком проснуться три часа спустя.
Волдеморт напал на имение Блэков.
***
Когда Гарри спустился в гостиную, Арес, Энни, Гермиона, Сириус и Флетчер уже были там. Энни плакала, Арес дрожал, бледная Гермиона стояла у окна, а Сириус спорил с Флетчером. Взрослые не заметили Гарри, но Гермиона увидела его отражение в оконном стекле, подбежала и крепко обняла.
– Сам-знаешь-кто напал на имение Блэков, – прошептала она.
– Я знаю. Фред умер, – сказал Гарри.
– Видение? – спросила девушка. Гарри кивнул.
– У Сириуса был аварийный портключ. Если бы они с Флетчером не поторопились...
– Вы были под действием Фиделиус. Вы были в безопасности. Все, кроме Ареса, – Гарри высвободился из ее объятий.
– Прости, – пробормотала девушка. – Я так испугалась…
– Это все из-за меня, – сказал Гарри.
– Нет, – Гермиона покачала головой. – У нас было больше недели, чтобы перебраться в другое место. Орден должен был переехать сразу же.
– Я… – Гарри не успел договорить, его заметил Сириус.
– Ты! – закричал анимаг. Все обернулись к Гарри и в комнате наступила тишина. Сириус стремительно подошел к мальчику. – Ты! – повторил он и замахнулся.
– Нет! – воскликнула Гермиона.
– Сириус, не смей! – закричал Флетчер.
Но было поздно. Две пощечины обожгли лицо Гарри. Удар был таким сильным, что мальчика отбросило к стене. В следующий момент он вскинул палочку и воскликнул:
– Экспеллиармус! – и поймал палочки Ареса, Гермионы и Флетчера влетели. – Сириус прав. Я виноват. Фред умер и я…
– Но Арес жив! – воскликнула Гермиона и встала между ним и Сириусом, с отвращением глядя на мужчину. – Никогда больше не смей к нему прикасаться! Он не виноват! У Ордена было больше недели, чтоб переехать!
– Пожиратели узнали о нас только из-за его глупости! – процедил Сириус.
– Может, он и ошибся, но он защищал друга! – Гермиона не сдвинулась с места.
Гарри осторожно тронул девушку за плечо:
– Гермиона, пожалуйста… – он не договорил. Открылась дверь и комнату заполнили члены Ордена. Некоторые из них левитировали раненых.
– Что случилось? – спросил Флетчер.
– Дамблдор снял Фиделиус с Ордена, чтобы защитить новеньких. Пожиратели в конце концов отступили. Мы потеряли троих. Дамблдор со Снейпом остались ждать людей из министерства, – устало сказал незнакомый Гарри мужчина. – Снейп сказал, что у него в лаборатории есть лечебные зелья и что его сын поможет их найти.
Флетчер кивнул и попытался в наступившей суматохе найти Гарри, но того нигде не было видно. Сириус тоже исчез. Флетчер выругался и пообещал себе напомнить анимагу о том, что в экстремальных ситуациях нужно сдерживать личную неприязнь. Его сердитые размышления прервало появление мальчика. Тот нес бутылочки и пузырьки с зельями. За ним шел злой Блэк, тоже с лекарствами в руках.
Сириус поставил зелья на стол и ушел за одеялами. Гарри отдал Флетчеру его палочку и тот трансфигурировал несколько ковров в кресла и кровати. Хаос стал спадать.
Гарри страшился появления Дамблдора и Северуса. Он знал, что все это случилось из-за него. Он повел себя безответственно. Из-за его глупости погиб Фред. У Гарри перед глазами снова появился образ из видения, как умирает его друг. Он сжался в комочек у стены, чувствуя холодный пот по всему телу.
Из оцепенения его вырвал чей-то сердитый крик. Гарри поднял голову и увидел Сириуса, Гермиону и Дамблдора. Мальчику показалось, что кровь застыла у него в жилах. Но он знал, что ему не спрятаться от справедливого гнева. Он со стыдом вспомнил, как кричал на Дамблора неделю назад. Директор и Гермиона были правы. Это он виноват в смерти Фреда и остальных.
– Нельзя его винить, Сириус, – услышал Гарри голос Дамблдора. – Мы должны были немедленно переехать. Меня подвела мысль, что мы надежно защищены Фиделиусом. Я должен был подумать об Аресе и новых членах Ордена. Мне нужно было сразу вызвать Хранителя Секрета и наложить Фиделиус и на них. Но столько всего произошло, что я забыл. Это скорее моя вина, чем Га… его.
Гарри в панике посмотрел на Дамблдора. Тот едва не выдал его! Сердце мальчика забилось, как сумасшедшее.
– Я сказала ему то же самое, – мрачно ответила Гермиона, – Но он ударил Га.. Квайета.
Снейп, до этого задумчиво смотрящий в пол, поднял на анимага взгляд. Тот побледнел.
– Я… я просто разозлился. Я говорил ему, что… – пробормотал Сириус, притворившись, что имеет в виду пощечины. К счастью, опасная оговорка осталась незамеченной.
– Квайетус, подойди сюда, – велел Дамблдор.
Гарри заставил себя встать и подойти. Он чувствовал горящие следы от пощечин и соленый привкус слез во рту. Директор взял его за плечо и увел их с Северусом в кабинет. Как только за ними закрылась дверь, Гарри опустил голову:
– Это я виноват.
– Нет, – ответил старик, – нет, Квайетус, не ты.
Морщинистая рука легла ему на плечо и у Гарри по щекам покатились слезы.
– Я должен был это предвидеть! Вы с Гермионой предупреждали меня! Фред спас меня в том году, а я убил его. Все вокруг меня погибают. Я больше так не могу! Я видел, как он отдает приказы слугам, я должен был понять, что это значит! – рыдал Гарри, уткнувшись Дамблдору в плечо.
– Северус, – тот поглядел на Мастера зелий. – Пожалуйста, принеси успокаивающее зелье.
Северус внимательно посмотрел на мальчика и ушел в лабораторию.
– Возьми себя в руки, Квайетус, – тихо сказал старик. – Ты не виноват в том, что случилось. Сейчас вернется Северус, тебе нужно внимательно следить за своими словами, иначе он поймет…
– Директор, Квайет совсем не спит, – перебила его Гермиона. – У него видения каждую ночь. Рано или поздно профессор Снейп поймет это. Квайет прав, он должен рассказать всю правду.
– Нет, – отрезал Дамблдор.
– Я уже рассказал, что я его племянник, – прошептал Гарри. – Но я не могу признаться, кто я такой на самом деле, Гермиона. Я не хочу потерять его.
– О ком вы говорите? – в дверях появился Снейп и с подозрением посмотрел на них. Дамблдор нашелся первым.
– О тебе, – как бы между прочим ответил он. – Твой юный племянник, – он подчеркнул последнее слово, – боится потерять тебя.
– Неужели?
– Он винит себя в том, что произошло сегодня, и боится, что ты отвернешься от него.
Уклончивые слова Дамблдора убедили даже Сириуса и Гермиону.
– Мой юный племянник, – передразнил Дамблдора Снейп, – гораздо честнее вас. А ты, Блэк, – он повернулся к бывшему недругу. – Чтобы не смел больше пальцем к нему прикоснуться.
Он положил руку Гарри на плечо.
– Идем. Уже поздно, – сказал он и повернулся к остальным. – Я скоро вернусь и мы всем найдем место.
***
Северус не был дураком. Он чувствовал, что что-то не так, но даже его обостренные чувства не могли подсказать, что именно. Он лишь знал, что с его племянником – умным, серьезным, добрым и необъяснимо знакомым мальчиком – что-то не в порядке.
Может быть, это напоминали о себе стертые воспоминания? Снова и снова Северус пытался понять, в чем дело, но безуспешно. Он чувствовал, что мальчишка постоянно на взводе, что с каждым днем тот кажется все больше уставшим, изможденным. Как будто не спит по ночам. Иногда ему казалось, что он видит последствия пыточных проклятий, сотрясающие тело мальчика: мускульные реакции были недвусмысленными. Особенно от круцио.
Но...
Всегда оставались неизбежные «но». Кто мог пытать ребенка у него в доме посреди ночи? Северус проверил каминное соединение, охранные чары, даже наложил на комнату мальчишки дополнительную защиту, которая разбудила бы его, если бы кто-то посторонний попытался войти.
Но никто и ничто не проникало туда. Тем не менее, мальчик с каждым днем худел, бледнел и уставал все больше. Северус не видел этого на лице, все было ясно по поведению. Вдобавок Снейп обнаружил, что чертов ребенок накладывает на себя какие-то маскирующие чары. Чтобы спрятать что?
Северус никогда не был доверчивым, а за последние двадцать лет стал почти параноиком, и знал это. Но этот мальчик действительно что-то скрывал от него. Почему?
Иногда Северусу очень хотелось наложить на глупого ребенка заклинание, рассеивающее маскировку, но он останавливал себя. Почему-то ему хотелось, чтобы тот сам открылся ему. Так же, как рассказал правду об их отношениях. Без принуждения, криков и обвинений. И против воли Дамблдора. А это кое-что значило.
Странные отношения его племянника с Дамблдором тоже заставляли задуматься. Северус никогда не видел, чтобы кто-нибудь кроме Волдеморта и его слуг открыто сопротивлялся старику. А мальчишка не стеснялся возражать Дамблдору. Снейп вспомнил одну из их стычек в госпитале, и несколько таких же, случившихся позже. Даже сам Альбус признавал их разногласия.
Странно… Мальчишке всего семнадцать, кто он такой, чтобы перечить Дамблдору? Кем был его брат, чтобы произвести на свет такого упрямого ребенка?
Когда этот вопрос в первый раз пришел ему в голову, Северус перерыл семейные архивы, чтобы побольше узнать о брате. Он нашел не так уж много – лишь свидетельства о рождении и смерти. Последний документ подтверждал рассказ мальчика об обстоятельствах смерти его брата. Там говорилось, что Квайетус Снейп подвергся действию многочисленных пыточных проклятий и умер от круцио. Кроме этого не осталось ни фотографий, ни других документов, ничего.
Но зато на камине стояло несколько снимков его самого с племянником. На одной фотографии они сидели на диване, Северус обнимал доверчиво прислонившегося к нему мальчика за плечи. Но на снимке тот казался ужасно, болезненно худым. У него выпирали скулы, под глазами залегли тени. Он выглядел так плохо, что его нынешнее жалкое состояние можно было счесть почти нормальным. Это показалось Северусу очень странным.
Может быть, его племянник болен? Может, Дамблдор решил навязать мальчишку Северусу, чтобы он его вылечил? Но тогда почему никто не сказал, в чем проблема?
Ответов не было.
Время шло, дни сменяли друг друга, они с племянником потихоньку начали привыкать друг к другу, и вдруг Волдеморт напал на особняк Блэков. Погиб Фредерик Уизли. К изрядному неудовольствию Северуса, штаб Ордена переехал в его дом.
Той ночью у мальчика случился нервный срыв. Северус отвел его в спальню. Он оказался там впервые с тех пор, как в мальчишка расположился в комнате, и сразу почувствовал какие-то чары. Он замер, сосредоточился и понял, что чары заглушающие. Ему захотелось схватить племянника, встряхнуть и немедленно выяснить, в чем дело, но ребенок едва держался на ногах. Северус уложил его в постель и решил поговорить с Дамблдором.
– Альбус, я хочу кое о чем тебя спросить, – начал он, как только они остались одни.
– Не сейчас, Северус, – покачал головой тот. – Мне нужно связаться с Кассией и Поппи, поговорить с Уизли, рассказать Аркусу о наших потерях. Завтра собрание школьных попечителей, послезавтра Малфою вынесут приговор. Ты не помнишь, но Люциус, пока был директором, изменил некоторые школьные правила и нам надо переделать их снова. Прости, мой дорогой мальчик, но если ты хочешь узнать что-то о Квайетусе, спроси у него самого.
– Альбус, я не хочу давить на него. Я уверен, что ты тоже можешь мне ответить.
– Нет, – резко перебил его Дамблдор. – Поверь, если мы чего-то не говорим тебе, значит, тебе нельзя это знать.
– Ты перекладываешь ответственность на ребенка, Альбус. Ты несправедлив к нему. – Северус вздохнул. – Хорошо. Предлагаю сделку. Ты отвечаешь на один вопрос, и я остаюсь в Ордене.
– Северус, не надо мне угрожать, – устало сказал Дамблдор. – Мне некогда играть в эти игры.
– Мне тоже, – холодно ответил тот.
Они молча смотрели друг на друга. Наконец Дамблдор вздохнул:
– Один вопрос, Северус.
– Мальчик болен, Альбус?
К его удивлению, Дамблдор закрыл глаза и устало потер виски.
– Ответить на этот вопрос не так легко, как кажется, Северус. Технически, с медицинской точки зрения, он не болен.
– Но?
– Но у него глубокие душевные травмы. Ему пришлось многое пережить. Это отразилось и на его физическом состоянии.
– Ты хочешь сказать, его пытали? – Снейп помрачнел.
– Это уже второй вопрос, Северус, я не могу…
– Альбус! Скажи мне! – он схватил старика за руку. – Пожалуйста.
– Да, – прошептал тот. – Но, пожалуйста, не спрашивай его об этом. Как только он почувствует, что снова может тебе доверять, то сам все расскажет.
Лежа в постели, Северус снова и снова пытался собрать воедино разрозненные кусочки информации. Ему нужно притворяться отцом ребенка, пережившего пытки – который был более подозрительным, чем он сам – разобраться, что тот скрывает, и заслужить его доверие. Замечательное начало.
***
На следующий день, когда Северус был занят в лаборатории, дверь тихонько скрипнула и раздалось робкое:
– Можно я тебе помогу?
Северус посмотрел на племянника. Тот выглядел лучше, чем вчера: хороший ночной сон оказался волшебным средством. Снейп пригляделся: следы боли и истощения все еще были заметны, годы мучений нельзя было исцелить за одну ночь. Глаза мальчика были пустыми и мрачными. Северусу стало его жаль.
– Если хочешь, – сказал он.
Мальчик подошел ближе и заглянул в котел.
– Модифицированное Волчьелычное зелье? – он взглянул на Северуса.
– Не мог устоять перед искушением приготовить его самостоятельно, – невольно улыбнулся Мастер зелий.
– Ты его придумал, – улыбнулся ему в ответ племянник и повернулся к столу, проверяя ингредиенты.
– В статье говорится, что ты мне помогал.
Мальчик поднял на него глаза и Северус заметил у него на лице проступающие синяки. Он осторожно коснулся их.
– Что это?
Тот осторожно ощупал небольшие припухлости.
– О… – его улыбка исчезла, – Сириус ударил меня вчера. Он сказал…
– Я знаю, – не дал ему договорить Северус, почувствовав, как внутри бурлит гнев. Услышав его резкий тон, мальчик съежился. Снейп осторожно погладил его по плечу и попытался успокоить: – Я сержусь не на тебя. Я зол на Блэка. Он не должен был тебя бить.
– Но я…
– Нет. Я слышал от мисс Грейнджер и директора, что произошло, а сегодня утром поговорил с мистером Ноттом. Ты поступил так, как посчитал правильным. Твое решение было неразумным, но нападение произошло не по твоей вине.
– Фред был моим другом, – сказал мальчик. – Они с Джорджем первыми подружились со мной, несмотря на то, что я Снейп. Теперь Фред мертв. А я так и не поблагодарил его за то, что он пытался спасти нас, – мальчик прижался лбом к крышке стола и всхлипнул.
Северус растерялся. Он не умел утешать детей. Что делают родители в таких ситуациях? Если бы мальчишка был маленьким… но ему семнадцать, он почти взрослый! Северус не плакал, когда повзрослел!
Нет, плакал. Когда узнал о смерти Энни. Он вдруг очень отчетливо вспомнил тот день. Он был в своей квартире, в Лондоне. Вернулся с работы и взял свежий номер «Пророка», чтобы почитать за чашкой чая. Взглянул на заголовки и подумал, что это ужасная ошибка. «Темная метка над особняком Блэков» – бросалась в глаза статья на первой странице, и картинка со снующими туда-сюда аврорами и неподвижными жертвами.
Энни.
Тут же возникло другое воспоминание: его первое убийство. Северус вспомнил охватившее его тогда чувство, что он сделал нечто непоправимое, нечто настолько ужасное, что нельзя забыть или простить.
Сейчас его племянник винит себя в смерти друга и тоже считает, что недостоин прощения.
Северус медленно обошел стол и присел рядом с мальчиком, не уверенный, правильно ли он делает.
– Ты не виноват, Квайет, – осторожно сказал он, в первый раз назвав того по имени. – Это был несчастный случай. Ты старался спасти мистера Нотта. Ты не сделал ничего плохого.
Плечи мальчика задрожали от рыданий. Он вцепился ногтями в столешницу, сжал кулаки, так, что побелели костяшки, и изо всех сил стукнул по столу. Северус испугался, что сделал что-то не так, сказал что-то не то.
– Я должен был быть внимательнее! Я просто безответственный идиот! – мальчик закашлялся.
– Нет, – растерялся Северус. Он совершенно не умел никого утешать. – Ты не безответственный. Ты не идиот. Ты не виноват, – сколько раз ему придется это повторять, чтобы успокоить ребенка?
– Я не хочу больше жить, – выдавил тот сквозь слезы.
У Северуса что-то сжалось в груди. Это чувство было ему хорошо знакомо. Он много раз испытывал то же самое, вспоминая свои собственные грехи.
Но…
Снова эти чертовы «но». Мальчик совсем юный, он не мог совершить столько ошибок, сколько совершил Северус. Почему он в таком отчаянии?
Снейп решительно сжал ладони племянника.
– Посмотри на меня, – сказал он, подавив сомнения. – Посмотри мне в глаза.
Тот медленно поднял к Северусу залитое слезами лицо, тяжело дыша и икая.
– Ты не виноват, – повторил Северус, чеканя каждое слово. – Это война. Война не обходится без жертв. Иногда мы теряем близких.
В глазах мальчика появилось такое безысходное отчаянье, что Мастер зелий вдруг понял – тот считает, что потерял и его, Северуса. Плечи Квайета безвольно поникли.
– Я знаю, – прошептал он. – Но я не хочу привыкать к этому.
– Ты не должен.
– Теперь все будет по-другому.
– Жизнь переменчива, – пробормотал мужчина.
– Я знаю, – мальчик опустил голову и прижался к Северусу. Тот замер от неожиданности. Никто никогда ни искал у него поддержки. Он погладил мальчика по спине, поймав себя на мысли, что утешать его не так уж неприятно. Как только тот понял, что его не оттолкнут, он обнял Снейпа крепче.
– Спасибо, Северус, – сказал он и вытер слезы рукавом. – Но мне кажется, что твое зелье надо проверить. Оно воняет.
К своему глубочайшему удивлению Северус не хотел так быстро его отпускать. Но зелье действительно воняло. Он встал.
– С зельем все в порядке, – улыбнулся он и протянул руку, помогая племяннику подняться. – Но нам надо поторопиться. Через несколько минут начнется вторая фаза.
– Конечно.
Работать вместе было… приятно. Когда зелье мирно булькало на огне и все было готово к третьему этапу, они ненадолго присели. Взгляд Северуса снова упал на синяки на худом лице. Он достал из шкафчика целебный лосьон, подошел к окну и поманил племянника:
– Иди сюда.
Тот подошел.
Северус начал осторожно протирать синяки лосьоном. Мальчик едва заметно напрягся, но почти сразу расслабился и закрыл глаза.
– Здорово, – улыбнулся он. – Спасибо.
– Всегда пожалуйста.

- конец пятой главы -

Глава 6. Назад в Хогвартс

***
Когда Северус и Гарри подошли к Норе, их встретила гробовая тишина. Гарри запомнил этот дом полным счастья, но теперь здесь царило вязкое, почти осязаемое горе, словно вся радость исчезла навсегда. Окна были плотно закрыты и даже гномы не шевелились в саду.
Казалось, мрачная обстановка не трогает Снейпа, но Гарри напомнил себе, что тот не бывал здесь прежде. Сам он очень нервничал и боялся встречи с Уизли. Несмотря на постоянные уверения, что он не виноват в смерти Фреда, Гарри не мог себя простить.
В отличие от многих гриффиндорцев, Фред легко принял Квайетуса Снейпа, сына всеми нелюбимого Мастера зелий, даже защищал его от Рона. Они с Джорджем всегда были рады составить ему компанию, Фред был среди тех, кто пытался спасти их с Северусом из лап Волдеморта. А теперь он мертв.
Когда он был Гарри Поттером, близнецы помогали ему бессчетное количество раз – даже на втором курсе, когда все отвернулись от него, считая наследником Слизерина. Их шутки и забавы всегда поднимали Гарри настроение. В каком-то смысле он и был наследником – не самого Слизерина, но рода, который трудно было назвать светлым.
А теперь Фред умер и ничто его не вернет.
Гарри вдруг очень захотелось опереться на кого-нибудь, в очень конкретном смысле слова. Единственной доступной персоной был Северус, но их отношения еще не были настолько близкими, чтобы Гарри отважился на такое. Он вздохнул и попытался подготовиться к тому, что ждало их внутри.
Северус вежливо постучал, вместо того, чтобы ворваться внутрь, как он обычно это делал. Старая коричневая дверь скрипнула.
– Профессор Снейп, Квайетус, – слабо улыбнулся Билл и указал им в сторону кухни. – Боюсь, там слишком много народу… – извинился он с отсутствующим видом и ушел. Наверное, чтобы сообщить, что они здесь.
Они не пошли внутрь. Снейп ненавидел толпу и Гарри был рад этому. Его боязнь прикосновений исчезла, но он все еще не любил, когда кто-то находился слишком близко. Гарри не знал, хватит ли у него сил вынести все церемонии.
Северус остался в небольшой прихожей, но Гарри переборол неловкость, прошел к кухонной двери и заглянул внутрь. Теперь он был гораздо выше, чем раньше, и мог ясно всех разглядеть. В кухне сидели все члены Ордена и все Уизли, кроме Перси. Гарри почувствовал досаду и злость. Пусть взгляды Перси отличаются от мнения его родных, но погиб его брат! Гарри знал, что Перси уволили почти сразу после того, как Аркус Патил занял пост министра, но понятия не имел, чем именно тот занимается сейчас. Знал только, что в отличие от многих других авторов, переступивших черту, Перси не посадили в тюрьму. И все-таки он не пришел на похороны Фреда. После их последней встречи Гарри решил свести все возможные контакты с Перси к минимуму, но сейчас все равно не мог сдержать сожаления и разочарования.
Гермиона разговаривала с Джинни. Заметив Гарри в дверях, она улыбнулась и помахала ему. Джинни обернулась и тоже выдавила слабую улыбку. Гермиона находилась здесь уже три дня, помогая миссис Уизли. Оставив подругу, она подошла к Гарри и обняла его.
– Привет, Квайет. Не бойся, они не думают, что ты виноват, совсем наоборот, – прошептала девушка. – Пожалуйста, не вини себя, не делай их горе еще тяжелее.
От слов Гермионы ему стало легче, но он все еще не знал, как посмотреть Рону в глаза после того, как отверг его извинения в прошлом году.
– А то, как поступил Рон, не имеет ничего общего с этой ситуацией, – прошептала Гермиона, словно читая его мысли. – Ты не сделал ничего плохого.
– Мисс Грейнджер, будьте любезны, перестаньте виснуть на моем сыне, – раздался холодный голос Снейпа.
Гермиона отпустила Гарри, и он заметил у нее на щеках румянец.
– Простите, профессор, – пробормотала она.
– Тебе не за что извиняться, – сказал Гарри. – И спасибо.
Они улыбнулись друг другу, и Гермиона ушла, давая Северусу и Гарри возможность выразить соболезнования скорбящей семье.
– Ты уверен, что она просто друг? – услышал Гарри тихий голос Снейпа. Даже не глядя на Мастера зелий, он знал, что тот ухмыляется.
– Да, – он поднял голову и посмотрел мужчине в глаза. – Самый лучший.
Он не мог сдержать мимолетного раздражения. Гермиона одна знала почти все о нем, она действительно была его самым лучшим другом, но в их отношениях не было романтики. Гарри хватило двух неудачных попыток, чтобы даже не пытаться думать о Гермионе, как о подружке.
Втайне Гарри продолжал винить себя в смерти Седрика. Порой у него даже мелькала мысль, что он позволил Седрику умереть, чтобы увести у него Чу. А что до Леи…Иногда, когда он замечал ее в видениях, Гарри просыпался в слезах, чувствуя в груди пустоту. Лея была по-прежнему прекрасна и казалась такой невинной… Гарри не знал, что думать, и поэтому старался не вспоминать о ней вовсе.
И надо всем этим довлело пророчество Трелони. Гарри прекрасно помнил его толкование, о котором прочел в дневнике отца несколько месяцев назад:
«Вчера Лили показала мне книгу о прорицании. Она с сентября пытается растолковать пророчество обо мне, и я могу поделиться с тобой результатом. Само пророчество звучит так: «После смерти твоя любовь породит жизнь. Тот, кого ты любил, повергнет Волдеморта, но он восстанет, когда его время придет. И твоему потомку придется столкнуться со смертью, чтобы уничтожить его и остаться».
Как объяснила мне Лили, это значит, что я умру. Но я всегда подозревал, что не проживу долго. Она сказала, что моя смерть, вероятно, поможет кому-то выжить, но пока даже она не поняла, что именно произойдет. Из второй части пророчества ясно, что Лили повергнет Волдеморта, но лишь на время. У нас будет ребенок – ты, но твоя судьба, в отличие от нашей, еще не определена. У тебя будет выбор – уничтожить его или нет. Если ты выберешь первое, чтобы спасти мир от Волдеморта, тебе придется умереть. Я знаю, что единственная возможность противостоять смертельным проклятьям – самопожертвование. Это касается не только Авады, но любого намерения отнять жизнь. Только добровольная жертва может спасти наш мир. Видимо, эту жертву придется принести тебе.
Я не знаю, почему в пророчестве говорится «остаться», но могу предположить... Я думаю тебе тоже лучше начать вести дневник, если ты понимаешь, о чем я».
Гарри перечитывал эти строки столько раз, что выучил наизусть. Проклятое пророчество предрекало его смерть. Мальчику меньше всего хотелось оставлять после себя близких, оплакивающих его гибель, не говоря уже о детях, на которых намекал Квайетус. Однако ему все равно хотелось любви, симпатии, и других, более прозаичных вещей. Но он старался не обращать на такие желания внимания, довольствуясь простыми и доступными отношениями: дружеской заботой Гермионы, неохотным вниманием Северуса, глупой любовью Сириуса – потому что Гарри понимал, что Сириус по-своему любит его – дружбой Ареса и Невилла.
Дружбой Фреда и Джорджа.
– Северус, Квайетус, – появление миссис Уизли прервало его размышления. Она вышла из переполненной кухни, чтобы поприветствовать их. Под глазами у нее залегли тени, сами глаза были покрасневшими и заплаканными, она похудела, но держалась стойко. Гарри вдруг понял, что его первое впечатление о ней было обманчивым. Миссис Уизли вовсе не была слабой. Ей все еще надо было присматривать за семьей, вырастить двух детей, поддерживать мужа и сыновей, которые собирались на войну. Она не могла позволить себе горевать долго.
Она пожала им руки и провела в комнату, к семье.
– Джордж, – при взгляде на него, у Гарри сжалось сердце. Если миссис Уизли еще как-то держалась, то Джордж выглядел совсем плохо. Его лицо посерело, взгляд был пустым, губы сжаты в горькой гримасе. Он кивнул Гарри, но, увидев Снейпа, оживился:
– Рад вас видеть, профессор, – пробормотал он. – Спасибо вам за помощь.
– Вам не за что меня благодарить, мистер Уизли, – ответил тот, не так резко, как обычно. Благодаря видению Гарри знал, что они говорят о схватке в доме Блэков. Снейп пытался спасти Фреда с Джорджем, но действовать под чарами Фиделиус было сложно, и вытащить удалось только одного близнеца.
Только после слов Северуса Джордж повернулся к Гарри и крепко обнял его:
– Гермиона сказала, ты винишь себя. Не надо. Во всем виноват Волдеморт.
К ним подошел Рон:
– Джордж прав, Квайетус, – сказал он и протянул Гарри руку. Тот пожал ее. – Профессор, – с едва заметной неприязнью Рон кивнул Снейпу.
Если Северуса и удивило то, как терпимо и даже тепло гриффиндорцы относятся к его сыну, то он не подал вида. Он скрестил руки на груди и спокойно оглядел присутствующих. Наконец появился Дамблдор. Взгляд старика был усталым и тусклым, а лицо изможденным. Даже двигаться он стал медленнее и неувереннее.
– До церемонии осталось десять минут, – его голос перекрыл негромкий гомон. – Нам пора выходить. Мундунгус покажет дорогу.
По дороге на кладбище толпа двигалась медленно, почти все молчали. Гарри шел между Гермионой и Северусом и заметил, что время от времени Мастер зелий смотрит на девушку, словно осуждая ее за что-то. Гарри совсем не нравились эти взгляды, но обсуждать их сейчас было неудобно, поэтому он постарался не обращать на них внимания.
Похороны были долгими. К удивлению многих, вскоре после начала появился Перси, встал рядом с родными и оставался там до конца службы. Миссис Уизли, которая до сих пор держала себя в руках, расплакалась и уткнулась лицом в грудь своего потерянного и вновь обретенного сына.
Гарри не мог плакать, у него не осталось слез. Он безучастно смотрел, как гроб опускают в могилу, а когда сухие комья земли застучали по крышке, стиснул зубы. Он так глубоко задумался, что лишь недоуменно моргнул, когда Северус резко прошептал:
– Держи ее! – стремительно обошел Гарри и подхватил падающую Гермиону. Взял ее на руки и понес в тень. Гарри пошел следом.
– Мама… – еле слышно пробормотала девушка.
– Гермиона? – неуверенно окликнул ее Гарри.
Северус положил ее на скамейку и Гермиона открыла глаза.
– Жизнь - дерьмо, - хрипло прошептала она.
Гарри присел рядом.
– Я знаю, – прошептал он. – Ты это уже говорила.
Они посмотрели друг на друга, не замечая испытующего, понимающего взгляда Снейпа.
***
Через несколько дней после похорон Северус вздохнул с облегчением – его племяннику не пришлось свидетельствовать на суде над Малфоем. Ему не хотелось, чтобы мальчику пришлось проходить через еще одно выматывающее душу испытание. Другой хорошей новостью было то, что последнюю неделю лета им с Квайетом предстояло провести в Хогвартсе. Северус не мог дождаться, когда вся эта суматоха останется позади – Блэк, его приемная дочь, студенты и Орден вдобавок. Через несколько минут об этом можно будет забыть. Дамблдор предупредил, что камин в их апартаментах заблокирован и им придется перемещаться в директорский кабинет, но это было неважно.
Он хотел, чтобы все, кроме племянника, оставили его в покое. Общество мальчишки было на удивление приятным.
Похороны Фредерика Уизли помогли Северусу понять несколько важных вещей о его племяннике. Едва ли не самым важным было то, что мальчик очень заботился о своих друзьях. Северус даже заподозрил, что между Квайетом и Грейнджер что-то происходит. Такие отношения казались ему чем-то большим, чем просто дружбой. Но и любовью это нельзя было назвать. Скорее их объединяли неприкаянность, сиротство. Семья Грейнджер была убита в ту же ночь, когда он стер себе память, война была в самом разгаре, и никто не знал, как долго это продлится.
– Я готов, Северус, – мальчик вошел в комнату. – Мы можем отправляться.
– Если захочешь, ты можешь вернуться сюда в любой момент, – сказал Мастер зелий, взглянув на племянника.
Тот был Снейпом – эта мысль всегда согревала его. И, сказать по правде, не только согревала. Присутствие мальчика оказывало на Северуса сильное и непонятное действие. Впервые за долгое время он почувствовал что-то вроде причастности. Даже обязанность присматривать за мальчиком, определенно, была приятной ношей.
– О, Северус, Квайетус, я очень рад снова вас видеть, – голос Дамблдора выдернул его из размышлений и Северус вдруг понял, что они уже в директорском кабинете. Старый маг сидел за заваленным документами столом.
– Я вижу, ты занят, Альбус, – он подумал о собственных бумагах, которые наверняка нужно разобрать, и раздраженно поморщился.
– Да, немного, – Дамблдор встал и потянулся. – Но мне все же надо поговорить с Квайетусом, – он повернулся к мальчику. – Ты наверняка удивился, что хотя ты не был старостой курса, тебя выбрали старостой школы. Я поговорил с Минервой…
– Подождите, – перебил его Мастер зелий. – Какое отношение Минерва имеет к обязанностям Кваейта?
Дамблдор удивленно посмотрел на мальчика поверх очков. Тот отрицательно мотнул головой. Старик вздохнул и повернулся к Снейпу:
– Он гриффиндорец, Северус.
Мастер Зелий видел, что они оба приготовились к его реакции, к вспышке гнева, но ничего подобного не последовало, потому что для него эта новость не стала неожиданностью. Все друзья его племянника были гриффиндорцами – Грейнджер, Уизли, Невилл, единственный слизеринец – Арес Нотт – был исключением.
– Могу себе представить всеобщее удивление, когда стало ясно, что мой сын, – он саркастично подчеркнул последнее слово, – гриффиндорец. Особенно мне любопытно, как отреагировали слизеринцы.
Дамблдор неуверенно пожал плечами и кивнул на мальчика:
– Я понятия не имею, Северус, меня здесь не было. Все это произошло, пока директором был Люциус.
Странный ребенок криво улыбнулся:
– Они не знали, что подумать. Кажется, у них случился шок. Но большинству было все равно, на каком я факультете.
– Подождите, – снова остановил их Северус, запутавшись. – А почему тебя распределял Люциус?
Гарри посмотрел на Дамблдора.
– Квайетуса не распределяли в начале года, – сказал тот.
– Но это против школьных правил!
– Двадцать баллов с Гриффиндора, – тихо добавил мальчик.
Мужчины недоуменно посмотрели на него.
– За нарушение директором школьных правил, – объяснил Гарри. – Он когда-то учился на Гриффиндоре, поэтому я решил, что будет справедливо снять баллы с Гриффиндора.
Впервые за много недель в глазах Дамблдора появился знакомый блеск и он улыбнулся по-настоящему. Северус кивнул:
– Совершенно согласен, – и снова обернулся к старому магу. – Но я хочу знать, почему его не распределили вместе с остальными.
Хорошее настроение Дамблдора испарилось.
– Мы хотели, чтобы Кваейтус жил с тобой Северус, – спокойно объяснил он. – Ты опасался, что симпатизирующие Волдеморту студенты могут навредить ему.
– Понятно, – теперь Северус действительно лучше понимал мотивы некоторых своих поступков в прошлом. Но все, связанное с мальчиком, до сих пор казалось слишком странным, слишком завязанным на эмоциях. Северус не считал себя эмоциональным человеком, ему было трудно поверить, что его жизнь могла настолько измениться из-за появления племянника.
Когда они спустились в подземелья, перед ними появилась знакомая полупрозрачная фигура.
– Приятно видеть вас снова, Северус, Квайетус.
– Сэр, – мальчик коротко, но очень вежливо поклонился призраку.
– Саевус, – последовал его примеру Снейп.
– Твой сын все больше и больше похож на тебя, Северус. Ты можешь гордиться им. Он вежлив, как ты, и умен, как твой брат.
У Северуса снова возникло странное чувство, которое всегда появлялось при упоминании его брата: неуверенность, пустота, тоска и боль. Он кивнул Кровавому Барону и вошел к себе. Быстрым взмахом палочки зажег огонь в камине и факелы.
И тут его словно ударили под дых.
Что-то неожиданное.
Часы. Часы на стене.
Его сердце вдруг сжалось от ужаса, но он не знал, почему.
Раньше этих часов здесь не было. У них были две стрелки, которые сейчас указывали: «Дома».
Квайетус. Северус. Дома.
Но не это потрясло его.
Ему показалось, что на какие-то мгновения он увидел другое положение стрелок: Северус – «Дома». Квайетус – «ГУ».
Он прекрасно знал, что могло означать «ГУ».
Главный Ублюдок. Волдеморт.
Он посмотрел на мальчика, но тот уже исчез на кухне. По мягкому звяканью посуды Северус понял, что тот готовит чай. Он опустил коробку с вещами на пол и подошел к камину, заметив там кое-что еще.
Фотографии. На каминной полке стояли фотографии. Северус замер. Множество снимков мальчика и их двоих вместе. Самым удивительным было то, что на этих фотографиях Северус счастливо улыбался, улыбались даже его глаза. Он не знал, что умеет быть таким счастливым. На одной из фотографий он обнял мальчика за плечи и помахал недоуменно смотрящему на фото себе самому. Мальчик тоже выглядел очень счастливым.
Вдруг Северус вспомнил свой первый разговор с ним:
«– Как много я забыл?
– Что ты имеешь в виду?
– У нас хорошие отношения?
– Очень хорошие».
Это случилось вскоре после того, как он пришел в себя. Кто-то купал его. Наверняка мальчик.
Северус подошел к своему столу. Еще одно фото – они с племянником играют в шахматы. Наверное, снимок что-то значил, раз он поставил его на стол. Протянув к фото руку, Снейп задел стопку бумаг. Те рассыпались и медленно слетели на пол, как огромные хлопья снега.
Тесты и эссе по зельям. Проверенные и непроверенные работы были свалены вместе. Он забыл о фото и нагнулся поднять пергаменты. Первым ему попался тест Невилла Лонгботтома. Выполненный абсолютно верно.
– Северус? – раздался встревоженный голос.
Он поднялся:
– Да?
– Твой чай, – сказал мальчик и поставил чашку на стол.
Северус кивнул и открыл верхний ящик стола. Ага, журнал успеваемости. Было немного странно видеть даты, которых он абсолютно не помнил. Он посмотрел раздел пятикурсников. Все было знакомо, кроме пары мелочей: фамилия Поттера исчезла, а в последней строчке появилось имя Квайетуса. Рядом стояла отметка – «Великолепно». Что ж, неудивительно. За время, проведенное вместе в больничной лаборатории, он узнал достаточно о способностях и знаниях племянника. Но рядом с именем Лонгботтома… невероятно, но там его собственной рукой было написано: «Сверх ожиданий». Лонгботтом. Сверх ожиданий. Смешно!
Северус быстро пробежал глазами оценки других учеников, но больше не нашел ничего неожиданного.
Только Лонгботтом.
Он встал и стремительно направился в лабораторию. Она выглядела как обычно, все выпускные работы были проверены, результаты экзаменов С.О.В. и Т.Р.И.Т.О.Н. лежали на столе. Стараясь не обращать внимания на едва заметную дрожь в руках, Снейп перелистал пачку С.О.В. до буквы «Л». «Лонгботтом» – почти сразу нашел он – «Сверх ожиданий». Письменный тест: «Великолепно». Великолепно? Как такое возможно?
Он рухнул в кресло. Что произошло в прошлом году? Как Лонгботтом выучил зельеварение?
Он сгреб все бумаги и понес их домой. Увидев его, мальчик улыбнулся:
– Ты смотрел оценки Невилла?
Северус буркнул что-то неопределенное и свалил тесты на стол, создав полнейший беспорядок.
Остаток дня они провели в тишине. Он узнавал имена своих прошлогодних первокурсников, проверял их работы и составлял списки учеников для занятий усложненными зельями. Было не так уж много студентов, чьи оценки соответствовали его требованиям. Снейп, Лонгботтом, Грейнджер, Патил и Патил, Малфой, Нотт, Буллстроуд, Бут, Брокльхерст, Эббот, Перкс. Будет интересно снова учить близнецов, хотя Северус знал, что девочки Патил не так талантливы, как были близнецы Уизли.
Вдруг перед его мысленным взором мелькнула картинка: он и двое мальчишек Уизли варят что-то подозрительное среди ночи, сразу после того, как он их застукал. Когда они закончили, Фред широко улыбнулся. Видение оборвалось и у Северуса перехватило дыхание. Фред Уизли ушел навсегда.
Все изменилось.
Он устало поднялся и отправился в постель. К его удивлению, мальчик уснул прямо на диване. Его голова покоилась на открытой книге, страницы шевелились от дыхания. Северус не сдержал улыбки. Он осторожно убрал книгу и достал одеяло. И задумался – а где мальчик спал, когда жил здесь с ним? Войдя в спальню, он получил ответ. Вздохнув, вернулся в гостиную и левитировал племянника в кровать, которая казалась его.
Выйдя из ванной, он погасил все факелы, но это почему-то показалось неправильным, и Северус снова зажег один, рядом с кроватью племянника. Тихое сопение мальчишки не давало ему заснуть. Тут ему в голову пришла удачная мысль – он поставил вокруг своей кровати заглушающие чары.
Сразу стало лучше, и Северус уснул.
***
– Уверяю тебя, Северус, в Равенкло мальчику будет гораздо лучше, чем в Гриффиндоре, он наш лучший студент, – снова завел Флитвик свои бесконечные уговоры.
Они сидели в учительской, ожидая Дамблдора с его жертвой – новым преподавателем Защиты.
– Дамблдор никогда не согласится, Филиус. – скучающим тоном ответил Снейп, – И мне кажется, мальчик вполне доволен тем, что есть.
– Но его таланты…
– Он же ходит к тебе на занятия? Можешь учить его всему, чему хочешь.
– Я не думаю, что он сможет развить свой потенциал в окружении гриффиндорцев, Северус. Когда он перебрался к ним в башню, его оценки стали хуже.
– Неужели? – удивился Снейп. – Когда я увидел его результаты С.О.В., мне чуть дурно не стало. Он все сдал идеально, хотя то время было для него очень нелегким. Я лежал в больнице и надежды на выздоровление были весьма туманны, он едва пережил нападение Волдеморта, его друзья потеряли родных. Я думаю, надо принимать это во внимание, Филиус.
Крошечный профессор улыбнулся:
– Я не знал, что ты сторонник Гриффиндора, Северус.
– Ничего подобного! – возмутился тот.
– Думаю, ты поможешь им получить Кубок школы и в этом году, раз уж твой сын гриффиндорец.
Минерва уже несколько раз успела похвастаться, что в том году ее факультет выиграл Кубок.
– Филиус, – ему захотелось прекратить этот бессмысленный разговор, – тебе не приходило в голову, что если бы я мог переспорить Альбуса, то попросил бы его направить мальчика на мой факультет?
Его коллега вспыхнул и пробормотал:
– Да, думаю, ты прав. Но я…– он не закончил. Появился Дамблдор и новый профессор. Им оказалась приятная молодая женщина чуть старше тридцати, с каштановыми волосами, карими глазами и очень милой улыбкой. Настроение в комнате немедленно поднялось.
Северус поглядел на новенькую с умеренным интересом, отметив, что это первая привлекательно выглядящая особа в череде бесталанных и страшных особей, претендующих на эту должность. Если даже она не слишком умела, на нее приятно посмотреть. Северус мельком подумал, не поделиться ли этой мыслью с племянником, но счел, что это не по родительски. Хотя, может, отцы и разговаривают с мальчиками-подростками о подобных вещах, но профессора с учениками точно нет.
– Армена Нуар, – представил нового профессора Дамблдор.
Северусу девушка показалась смутно знакомой, но он заметил, что его коллеги узнали ее немедленно.
– Первоклассный аврор. Некоторое время она работала в Министерстве, но ее уволили после того, как она несколько раз подала рапорт на коллег за использование неподобающих методов допроса.
«О, еще один поборник справедливости! – саркастично подумал Северус – Где они были, когда допрашивали меня?»
– С тех пор она работала консультантом по безопасности в отделениях Гринготтса во Франции и Швейцарии. Наш новый Министр одолжил ее нам на год, пожелав ей удачи. Давайте и мы присоединимся к этому пожеланию.
Говоря по правде, было приятно наконец получить действительно компетентного преподавателя. Хотя в прошлом году, как он узнал от мальчика, Защиту вела Арабелла Фигг, что также было неплохо. Жаль, что Малфой ее убил. Очевидно, проклятье Гарольда Поттера все еще довлело над этой должностью. Снейп попытался представить, что может случиться с его новой коллегой в конце срока. Переживет ли она этот год?
Пока он размышлял, профессор Нуар села рядом с ним. Мастер зелий настороженно замер. Ему не настолько нравились женщины, чтобы получать удовольствие от их близости или разговоров. Он отвернулся к Минерве, но та о чем-то спорила с Флитвиком. Вероятно, о его племяннике.
А новенькой не терпелось представиться.
– Вы Северус Снейп? – спросила она.
Северус мысленно вздохнул и повернулся к ней.
– Да, – холодно ответил он, стараясь дать понять, что не желает продолжать разговор.
– Я знала вашего брата, – дружелюбно сказала Армена. – Когда я поступила на первый курс, он учился на четвертом. Я была в Равенкло, как и он.
Это заинтересовало Северуса. Наконец-то он сможет хоть что-то узнать о брате. Он попытался изобразить на лице улыбку и спросил:
– Неужели? – стараясь, чтобы это прозвучало не слишком резко.
– Да. И я так счастлива, что Аркус стал Министром! Вы, конечно же, знаете, что они с вашим брат были лучшими друзьями, – Северус сдержанно кивнул. – Хотя потом Квайетус стал проводить больше времени с Поттером.
– Что? – ошеломленно спросил Северус. Он правильно расслышал? Его брат дружил с Поттером?
Профессор Нуар рассмеялась:
– О, я вижу, вы до сих пор не разделяете его выбор друзей. Очевидно, вы не изменились.
Северус заставил себя успокоиться. Настало время использовать навыки двойного агента. Он придал лицу нейтральное выражение и сказал:
– Этим летом со мной произошел неприятный инцидент – я потерял память, и теперь мне бывает трудно припомнить некоторых людей и события, – и добавил, как бы между прочим, – Поттеров, например.
– О, я понимаю, – посерьезнела женщина. – Значит, вы не помните, что ваш брат общался с Поттерами.
– Нет, – так же серьезно ответил Северус.
Ему было очень любопытно – знал ли его племянник об этих отношениях и решил не говорить ему, или был так же неосведомлен, как и сам Северус.
Профессор Нуар тем временем начала рассказывать:
– Почти все в Равенкло знали, что ваш брат не любит бывать дома. Как я слышала, он ездил домой только на летние каникулы. Летом после четвертого курса Дамблдор велел ему заниматься Защитой дополнительно. Когда мы учились, эта должность уже была проклята, поэтому в качестве профессоров нам вечно доставались некомпетентные идиоты, – оба улыбнулись. – Поэтому с вашим братом занимался Гарольд Поттер. Я уверена, что именно он проклял эту должность.
Северус удивился:
– Если вы знаете, что должность проклята, то почему согласились работать?
Женщина пожала плечами:
– Я предупредила, что буду преподавать здесь только год – столько в среднем продержался каждый предыдущий профессор. Надеюсь, я выживу, – и тихо добавила: – Или найду контрзаклятье.
Они не договорили – Дамблдор начал нудный разговор о расписании, классах, студентах и учебниках. Когда планерка закончилась, Северус ушел к себе, мечтая лишь о теплом душе и хорошей книге.
***
К глубочайшему облегчению Гарри, Визенгамот приговорил Люциуса Малфоя к лишению магии и пожизненному заключению в Либерти. Ему не пришлось давать показания и присутствовать на долгих заседаниях. Тем не менее, Гарри рекомендовали к присвоению Ордена Мерлина второй степени, за «быстроту и сообразительность», как выразился Аркус Патил, проявленные при спасении жалкой жизни предыдущего министра. Гарри показал письмо, в котором это сообщалось, Северусу – не зная, будет ли тот горд за него или недоволен.
Северус не сделал ни того, ни другого. Он лишь небрежно отмахнулся:
– Эти награды – полная ерунда. Ты можешь прекрасно обойтись без них.
Гарри невольно вспомнил, как разбушевался Снейп, когда они с Гермионой освободили Сириуса, и обещанная Фаджем награда уплыла у Мастера зелий из-под носа.
– Чем думать об этой бессмыслице, обрати внимание, как ты нарезаешь мандрагору, – фыркнул Северус. Гарри опустил голову и улыбнулся.
Их отношения стали похожи на семейные, хотя близость, к которой привык Гарри, не вернулась. Они играли в шахматы, варили зелья и ходили вместе в Хогсмид, но не разговаривали по-настоящему, и Гарри не знал, что делать.
Иногда он видел, как Северус беседует с новой учительницей, но не мог понять, нравится ли она Мастеру зелий. На первый взгляд казалось, что нет, но Гарри никогда не видел Северуса увлеченным кем-то и не мог знать наверняка. Однажды ему показалось, что он уловил в их разговоре фамилию «Поттер» и имя его отца. Ему стало не по себе: если Северус узнает о прошлом, рано или поздно он обнаружит правду и о том, кто Гарри на самом деле. Мальчик был уверен, что Снейпу не понадобится много времени, чтобы сложить все кусочки информации воедино.
И еще он не мог взять в толк, как Северусу удается не замечать его видений. Он старался терпеть боль, но знал, что иногда не может сдержать крик. Однако Северус ни разу не проснулся, несмотря на очень легкий сон. Гарри не понимал, как такое возможно, и страшился того дня, когда тот узнает его секрет. Но Северус оставался в неведении до последней проведенной вместе ночи.
***
Это случилось два дня спустя после того, как профессора наложили на Хогвартс-Экспресс защитные чары. Однажды Северус рассказал Гарри, что систему защиты меняют каждый год, чтобы избежать нападений, если кто-нибудь ее разгадает.
Когда Гарри затянуло в видение, он не увидел среди Пожирателей знакомой фигуры, с ног до головы закутанной в темную мантию, и с облегчением вздохнул – Волдеморт не узнает о защите. Однако, не получив такой важной информации, тот пришел в ярость и сурово наказал двух новых Пожирателей за то, что они не смогли ничего разузнать. Те попытались оправдаться, что несмотря на все их усилия не смогли встретиться с "школьным" агентом. Один из них опасливо предположил, что Дамблдор раскрыл его. Едва они начали лебезить, Гарри понял, что дело плохо. И оказался прав – Волдеморт приказал пытать их, «чтобы немного повеселиться».
Гарри заставил себя терпеть первые вспышки боли, но знал, что молчать не сможет. Заклятья становились злее, и сдерживаться было все труднее. Мальчик взмолился про себя, чтобы не появился Эйвери и никто не додумался использовать режущее проклятье, но когда Гойл раздробил одному из корчащихся на полу мужчин кости, выдержка оставила его и он закричал. Он чувствовал, как ломаются его собственные кости, чувствовал холодный пот по всему телу. Он знал, что этой ночью уже не услышит никакой новой информации и старался прервать видение, но, как и много раз до этого, ничего не получалось.
Новая волна боли вспыхнула в груди – словно на него уселся великан – Гарри показалось, что его ребра трескаются, как хлебные палочки. Он застонал. И тут кто-то вытряхнул его из видения.
Гарри знал, что это был Северус. Он открыл глаза и заставил себя дышать. Его полный боли взгляд встретился с взволнованным взглядом Снейпа.
– Что с тобой? – тихо спросил тот. Гарри несколько минут не отвечал – не мог отдышаться.
– Кошмар, – наконец, выдохнул он.
– Ты весь вспотел, – Северус коснулся его лица.
– Я знаю, – Гарри поднялся и пошел в ванную, принять душ. Северус нахмурился, глядя на мокрую от пота пижаму, облепившую худое тело.
Когда Гарри вернулся, Северус уже сменил простыни. Мальчик благодарно взглянул на него и забрался под теплое одеяло.
– Ты ставил заглушающие чары вокруг своей комнаты в поместье, чтобы я не узнал о твоих кошмарах?
Гарри кивнул.
– Почему?
Гарри молча уставился на одеяло.
– Тебе всегда снятся кошмары о пытках? – когда Гарри не ответил, Северус спросил. – Они всегда такие сильные?
Гарри отвернулся и попытался глубже зарыться в одеяло.
– Ответь мне! – воскликнул Снейп и мальчик вздрогнул.
Мастер зелий вздохнул.
– Извини, – он погладил Гарри по плечу.
Тот задрожал сильнее. Так дотрагивался до него только Северус. Но сейчас это был не его Северус.
– Пожалуйста, расскажи мне, – тихо попросил Мастер зелий, но Гарри не мог заставить себя ответить. Он уткнулся в подушку и тихонько застонал.
– Что я делал раньше, когда будил тебя?
– Ты обнимал меня, – Гарри было все равно, услышит его Снейп или нет. Он знал, что Северус больше никогда не обнимет его.
Вдруг его подняли и повернули. Северус неуверенно, осторожно обнял мальчика, положил его голову себе на плечо и Гарри почувствовал, что напряжение и боль исчезли. Исчезли мысли о том, что Северус никогда не будет прежним, об их хрупких отношениях – остались только добрые объятья, обещавшие покой и защиту, как раньше. И Гарри позволил себе заплакать.

- конец шестой главы -

Глава 7. Близость

– Сюда! – закричал кто-то в темноте. – Сюда! Быстрей!
До Гарри донеслись стоны и крики, взрывы, грохот, треск разбивающихся стекол и свист летящих проклятий. Он не мог понять, что творится. Минуту назад он сидел в купе Хогвартс-Экспресса, болтал с Аресом, Гермионой, Симусом, Невиллом и, самое удивительное, с Роном. Гермиона и Симус – гриффиндорские старосты и Гарри – староста школы, оставили свои купе, чтобы побыть с друзьями. С ними была и новенькая, Эрика. Они отлично проводили время, рассказывая друг другу, как провели лето и поедая сладости. Вдруг поезд резко остановился. С полок посыпался багаж, все светильники погасли. Когда их глаза привыкли к темноте, ребята выглянули в окно и увидели, что поезд окружили фигуры в темных мантиях. Отсвет наколдованного кем-то «люмоса» мелькнул на белой маске одного из нападавших. Это могло означать только одно – Пожирателей.
Студенты перепугались. А когда заклинанием вышибло дверь вагона, паника стала невообразимой. Первой мыслью Гарри было, что они заперты в поезде, как в ловушке. Им некуда бежать и негде спрятаться, тактически они были в худшем положении.
– Эй, – прошептал он, надеясь, что друзья услышат его. – Мы должны выбраться отсюда. Здесь мы в ловушке!
– Поезд окружен Пожирателями! Как мы выберемся? – возразил Симус.
– А внутри у нас ни единого шанса, – настаивал Гарри. – К тому же здесь полно беззащитных детей.
– Первогодки! – испуганно воскликнула Гермиона. – Они совершенно…
– Мы не сможем их всех защитить, – перебил ее Гарри. – Поэтому нам придется отвлечь внимание Пожирателей, чтобы дети могли скрыться.
– Разобьем окна! – предложил Рон.
– Нет, они слишком высоко. Малыши не смогут через них выбраться, – возразила Гермиона, нервно заламывая руки. – Надо убрать всю стену.
– И палить в Пожирателей ступефаями, чтобы дети могли убежать, – добавил Невилл.
– Точно, – Гарри вскочил. – Пошли, времени мало.
Они выскользнули в полный испуганных детей коридор и осторожно выглянули в окно, проверив, все ли чисто с другой стороны вагона. Стараясь перекрыть гомон, Гарри сказал:
– Сейчас стена вагона исчезнет на одну минуту! Подождите, пока мы отвлечем внимание Пожирателей, и бегите как можно быстрее! Попытайтесь спрятаться.
– Нет, Снейп! – раздался недовольный крик Малфоя. – Если вы уберете стену, мы будем беззащитны!
– Мы в ловушке! – закричал Гарри в ответ. – Нам нельзя здесь оставаться! Мы должны выбраться!
– Подожди! – раздался новый голос. – Мы поможем, но нас здесь только трое.
– Янус? – спросил Гарри в темноту. – Это ты?
– Да, и еще пара семикурсников из Слизерина.
– И несколько шестикурсников из Равенкло, – голос Терри Бута был тихим, но уверенным. – Мы поможем тоже.
– Быстрее! – закричала Гермиона. – У нас нет времени! Кто хочет что-то делать – делайте это сейчас! Колдуйте! Раз-два-три!
– Эванеско! – раздался хор голосов и в лицо Гарри подул свежий, холодный сентябрьский ветер. Стена вагона растворилась в воздухе. Наступила тишина.
– Оглушающие заклинания! – прошептал Гарри. Он слышал доносящиеся из других вагонов крики. – Раз-два-три…
– Ступефай! – в этот раз голосов было больше. В воздухе пронеслись яркие вспышки заклятий. Кто-то застонал, послышались удивленные возгласы.
– Еще раз! – закричал Гарри.
– Ступефай! – повторили они несколько раз подряд. Наконец, Гермиона закричала:
– Бегите!
Воспользовавшись замешательством Пожирателей, студенты со всех ног понеслись прочь. Гарри держался позади остальных. Рядом бежал Арес.
– Я хочу сражаться, – вдруг сказал тот. – Другие все еще в опасности.
Судя по раздавшимся репликам друзей, многие не хотели отступать без боя. Очевидно, Гарри был не единственным, кто хотел помочь остальным. Но в таком хаосе не мог придумать, как это сделать. Они отбежали еще немного и улеглись за насыпью.
– Сюда! – услышал он голос Януса, и через мгновение исчезла стена соседнего вагона.
– Бежим! – воскликнул кто-то.
– Министерство скоро пришлет помощь, – прошептала Гермиона. – Нам надо продержаться до их прибытия.
Тем временем хаос вокруг рос.
– Персонам ревело! – прогремел взрослый голос и раздался испуганный девичий вскрик.
– Это не та девчонка!
– Они ищут кого-то, – испуганно прошептал Арес. – Они используют идентификационные заклятья…
– Они ищут какую-то девочку, – ответила Гермиона.
– Эрику, – вдруг понял Гарри. – Им нужна Эрика... – воскликнул он, но его перебили:
– Не ори! Я здесь.
– Фу, – выдохнул Гарри.
– Думаю, за тобой они охотятся тоже, – сказал Невилл.
– Сюда! – вдруг раздался крик рядом с ними. – Здесь несколько человек!
– Ступефай!
– Экспеллиармус!
– Силенсио!
Конечно, это Гермиона догадалась использовать заглушающие чары, хотя было уже поздно.
– Они идут, – в ужасе прошептал Рон.
– Под поезд! – воскликнул Невилл, схватил Эрику за руку и потащил за собой. По протестующим выкрикам Гермионы Гарри понял, что Рон попытался увести ее. Яростно отбиваясь, Гермиона выбила палочку у Гарри из рук. Он лихорадочно зашарил по земле вокруг, но безуспешно. Мальчик занервничал. Просто замечательно – из-за глупого недоразумения потерять палочку посреди сражения!
– Что ты делаешь? – раздался рядом голос Ареса.
– Не могу найти палочку, – торопливо объяснил Гарри.
– Что?!
Гарри хотел было ответить, но не смог – его охватил леденящий холод. Знакомый холод отчаянья, одиночества, боли, страха и пустоты. Дементоры. А у него нет палочки. В отчаянии он попытался закатать штанину и нашарить другую, его собственную, но было поздно, дементоры подошли слишком близко. Все исчезло в болезненном смешении воспоминаний.
Кто-то кричал… его мама… голос, который он слышал так давно.
«– Не Гарри, не Гарри, пожалуйста, не Гарри!
– Отойди. Отойди, глупая девчонка… сейчас же…
– Не Гарри, нет, пожалуйста! Убей меня вместо него!»
Боль охватила его, но он все еще был в сознании. Ужасные воспоминания продолжались. Еще один крик – Гарри немедленно узнал его – это кричал Северус в Замке Кошмаров, когда Малфой размозжил ему руки.
«– Гарри! Нет!» – отчаянный вопль Северуса, когда Петтигрю метнул в Гарри Аваду.
«– Если ты мне не ответишь, выродок, я тебя прокляну», – голос аврора, пытавшего Гарри на допросе.
И наконец:
«– Обливиэйт», – роковое слово, расколовшее его обманчиво-безопасный мир на кусочки. Тут Гарри, наконец, схватил палочку и, сосредоточившись на воспоминании о предыдущей ночи, на заботе и доброте Северуса, направил ее на сумрачные фигуры.
– Экспекто Патронум! – с кончика сорвался великолепный олень и устремился к дементорам. Туман у Гарри в голове начал рассеиваться. Дементоры отступили. Мальчик судорожно вздохнул и повалился вниз.
Кто-то осторожно коснулся его руки и испуганно прошептал:
– Поттер?
Гарри замер. Хватка стала крепче:
– Ты Поттер.
– Нам надо идти, Арес, – прошептал он и направился вслед за друзьями, но слизеринец крепко держал его за руку.
– Нет.
– Идем! – от досады Гарри хотелось закричать.
К счастью, или наоборот, нападавшие снова оказались рядом. Это убедило Ареса убраться оттуда подальше. Но не успели они присоединиться к спрятавшимся под поездом студентам, раздались хлопки аппарации. Гарри узнал на мантиях вновь прибывших значки Министерства.
– Авроры, – вздохнул он с облегчением.
На несколько минут сумятица стала невообразимой, но Пожиратели сочли за лучшее ретироваться. Звуки паники сменились радостными возгласами. Гарри спрятал лицо в ладонях и глубоко вздохнул, но вспомнил о потерянной палочке. Призвав, он сжал ее в ладони, вернулся на свое место и с сожалением посмотрел на Ареса.
– Я не могу тебе ничего рассказать, – сказал он.
Арес взглянул на него с подозрением:
– Ясно. Но я знаю, кто ты. Этот Патронус… – он не договорил, но Гарри и так знал, что тот имеет в виду.
– Прости, – прошептал он. – Я не могу.
***
За завтраком в Большом зале Северус подумал, что Аркус Патил очень удачливый парень. За три дня до выборов ему удалось окончательно убедить волшебное сообщество, что он не теряется в опасных обстоятельствах. Сначала он показал себя на суде над Малфоем, потом быстро среагировал на нападение на Хогвартс-Экспресс. Авроры прибыли к поезду через десять минут после начала атаки и оттеснили Пожирателей, обойдясь без потерь. Дети отделались испугом, а авроры – мелкими ранениями, но все кончилось благополучно. Для Патила это произошло очень вовремя. Северус был уверен, что британские маги проголосуют за него, но не завидовал. Он знал, что Патил будет хорошим Министром. Несомненно, быстрая реакция авроров была его заслугой. Это его новые правила сделали такое возможным.
Хотя предыдущим вечером мысли Северуса не были такими холодными и ясными. Когда до них дошли слухи о нападении, его охватило странное, незнакомое чувство. Дыхание перехватило, сердце словно сжал ледяной обруч, его затопила паника. Ощущение было таким внезапным и неприятным, что Северус не сразу узнал его. Ожидая хоть каких-то новостей, он винил себя, что позволил мальчишке ехать поездом вместе с друзьями. Только когда стало известно, что все обошлось, и он заметил высокую фигуру племянника, холодная хватка ослабла и он понял, что сам того не зная беспокоился о мальчике. Северус поспешил к нему узнать, все ли в порядке, не ранен ли тот, и заслужил в ответ счастливую, ясную улыбку. Его беспокойство и страх как по волшебству исчезли, и даже привычная речь Альбуса показалась терпимей, чем обычно.
Северус не знал, почему с ним это происходит. Может быть оттого, что прошлой ночью он несколько часов успокаивал племянника после кошмара, держа его в объятьях? Если бы мальчик был младше, Северус почувствовал бы себя настоящим отцом – разве не естественно для отцов утешать детей? Однако его племянник уже не был ребенком. Но он был очень благодарен за ласку, Северус чувствовал это.
В который раз за прошедшие месяцы он понял, что мальчик любит его.
Но.
Всегда оставалось «но». Что-то в мальчике очень беспокоило Мастера зелий, странное чувство знакомости, возникающее всякий раз при взгляде на него. Заклятье забвения сработало прекрасно – Северус не помнил абсолютно ничего о своем брате, но что-то в этом мальчике было очень и очень привычным! Почему? Северус был уверен, что знает ответ, порой сознание ловило его отголоски – в основном, в снах. И этот ответ никак не был связан с его мертвым братом или стертыми воспоминаниями. Это было что-то другое, и оно ждало своего часа.
Последний кусочек головоломки встал на место однажды вечером, когда Северус зашел в библиотеку за книгами о взаимодействии редких ингредиентов с человеческой кровью. Он прошел мимо мадам Пинс, направляясь к нужной секции, но библиотекарь указала ему в сторону секции арабского мистицизма.
– Меня интересуют зелья, а не предсказания, – недовольно хмыкнул он.
– Там тоже есть книги о человеческой крови, дорогой. Но ты прав, они не о зельях. И, конечно, они не в секции мистицизма, а вон на тех верхних полках. Но большинство из них на арабском.
– Замечательно, – пробормотал Северус, направляясь к указанным полкам. Он не говорил по-арабски.
– Это любимое место твоего сына, – счастливо щебетала мадам Пинс. – Они с друзьями всегда здесь садятся.
Северуса мало интересовали привычки его «сына», но заткнуть библиотекаршу не было никакой возможности.
– Чаще всего он занимается с очаровательной мисс Грейнджер. Они так похожи на твоего брата и мисс Эванс! Интересно, будут ли они вместе, как были те двое, или нет, – Пинс, наконец, замолчала, а Северус замер.
Его брат и Эванс? Та маленькая магглорожденная девчонка, которая потом вышла замуж за Джеймса Поттера? Северус забыл о книгах и зельях. Надо было переосмыслить происхождение его племянника.
Во-первых: мальчик был Снейпом. Не приемным ребенком, а настоящим Снейпом, об этом ясно говорили результаты анализа, сделанного в больничной лаборатории. Он также был сыном его брата, так как анализ показал, что они с Северусом близкие родственники. Но, судя по всему, когда его брат стал старше, то начал отдавать предпочтение магглорожденным.
Тут это случилось – словно последний кусочек головоломки встал на место, но как Северус ни пытался, он не мог уловить мысль ясно. Она словно играла в кошки-мышки с его сознанием. Ему это не понравилось, но поделать он ничего не мог.
Странное ощущение не оставляло его и за завтраком. Вдобавок ему предстояло встретиться с аврорами, которых Патил отрядил для проверки студентов в начале года. Северусу не нравилась эта практика, но он смирился с ее необходимостью и надеялся, что новые авроры не будут слишком предубеждены против его факультета. Патил предупредил, что из-за нападения на поезд персонал также будут проверять. У Северуса были очень нехорошие предчувствия на этот счет. На его предплечье все еще горела темная метка, и он прекрасно знал, кто будет главным подозреваемым.
Из-за аврорской проверки уроки отменили. К концу дня те ничего не выяснили, но этого можно было ожидать. К удивлению Северуса, его не арестовали и ни в чем не заподозрили, наоборот, с ним обращались очень вежливо. Однако после обеда к нему постучали.
– Можно войти? – послышался незнакомый голос.
Северус открыл дверь и увидел начальника группы авроров. Он ухмыльнулся:
– Я должен был догадаться, – и посторонился, позволяя тому войти.
– Итак? – спросил Снейп, когда оба сели. – У вас остались вопросы о моей метке? Или о том, на кого я на самом деле работаю?
– Нет, – покачал головой аврор. – Это касается вашего сына, профессор Снейп.
– О, – Северус похолодел. Его сын не мог быть Пожирателем! Но испугаться по-настоящему он не успел, потому что аврор торопливо добавил:
– Это не связано с нашим расследованием. Я пришел к вам, как отец к отцу.
Снейп смутился.
– Я не понимаю, – недоуменно пробормотал он.
Аврор вздохнул и растерянно потер шею.
– Профессор, вы знаете, что ваш сын накладывает на себя скрывающие чары? – спросил он, наконец.
Северус проглотил комок в горле и неуверенно кивнул.
– Я подозревал, – медленно признался он. Может, хоть теперь он узнает, что скрывает от него мальчик.
Аврор поерзал в кресле и Северус заметил, что он старается не встречаться с ним взглядом.
– Я слышал о проблемах вашего сына с аврорами в прошлом году, – сказал он.
«Счастливчик, – подумал Мастер зелий. – Я о них понятия не имею».
Глядя в пол, аврор продолжал:
– В этот раз я присутствовал при его разговоре с моими коллегами, чтобы все делалось по правилам, – он поднял голову и посмотрел Северусу в глаза: – Вы знаете, что он увечит себя? Режет.
Северус ушам не мог поверить. Режет? Его мальчик?
Он спрятал лицо в ладонях и прошептал:
– Господи. Я не знал. Я не знал, – повторил он сам себе.
– У него много шрамов на руках. На обеих, и большинство из них свежие, не больше двух-трех месяцев, – негромко рассказывал аврор. – Я некоторое время работал с детьми с суицидальными наклонностями, но ваш сын совсем не похож на них. Он не хочет убить себя, он просто себя ранит. Я не знаю, почему – в наказание или для разрядки, но думаю, вам нужно поговорить с ним. Может быть, отвести его к специалисту. Понимаете, они слишком глубокие.
Северус в отчаянии покачал головой:
– Я не знал, – снова повторил он. – Вы уверены?
– Да, – кивнул аврор. – Я работал с проблемными детьми, даже написал работу о мотивах самоповреждения. Я видел много шрамов.
Северус вышел в кухню и налил стакан воды. От шока у него пересохло в горле. Когда он вернулся, аврор встал и протянул ему руку.
– Простите за беспокойство и за такие новости, – сказал он. – Но я подумал, что вы должны знать. Доброй ночи.
– Доброй ночи.
Когда дверь закрылась, Мастер зелий тяжело опустился в кресло и попытался уложить эту информацию в посвященную мальчику мозаику у себя в голове, попытался понять свои собственные чувства. Он был уверен, что аврор сказал правду. Тот счел, что шрамам два месяца. Может, мальчик сделал это, когда Северус лежал в коме? Может, это такой странный вид горя? Или так он наказал себя после смерти Фреда Уизли? Северус знал, что племянник винит себя в смерти друга. И знал, что аврор не присматривался к шрамам, чтобы не напугать ребенка. Они могут быть совсем свежими.
Снейп растерялся. Он знал об этих… тенденциях раньше? Вел ли мальчик так себя раньше? Или это началось уже после того, как он стер себе память? У Северуса снова возникло чувство, что он упускает что-то важное, что-то очевидное! Но ему не удалось понять, что именно.
Он лег спать, измученный бессмысленными размышлениями, долго не смог уснуть и забылся лишь на пару часов под утро. Увидев племянника возле Большого зала, он остановил его и сказал:
– Мне надо с тобой поговорить. Зайди ко мне в…
– Почему так формально? – тепло улыбнулся тот. – Я приду выпить с тобой чаю после арифмантики, в два.
– Хорошо, – Северус бросил на него испытующий взгляд и заметил, что глаза у мальчика уставшие, хотя лицо казалось свежим и спокойным. – Тебе снова приснился кошмар?
– Как ты узнал? – удивился тот.
Мастер зелий сделал загадочное лицо и не ответил.
– Постой! – племянник поймал его за рукав. – Не будь букой! Я знаю, ты что-то скрываешь.
– Да ну? – ухмыльнулся Северус. – Встретимся в два. Не опаздывай.
***
Гарри предчувствовал, что разговор с Северусом не принесет ничего хорошего, но все равно не мог дождаться окончания арифмантики. Арес сверлил его взглядом. Наверняка хотел добиться подтверждения своих подозрений, которые были более чем оправданы. В прошлом году на защите они узнали, что Патронус у каждого человека неповторимый, как отпечатки пальцев. Единственным студентом, которому удавалось создать полноценного Патронуса, был Гарри Поттер. Квайетус Снейп весь прошлый год скрывал, что умеет создавать Патронуса. Арес был совсем не глуп. Ему ничего не стоило сложить два и два и прийти к единственно возможному заключению – вызвать Патронуса во время нападения на Хогвартс-экспресс мог только Гарри Поттер, значит Квайетус Снейп – это Гарри Поттер.
Гарри понимал, что рано или поздно ему придется поговорить с Аресом и что-то ему объяснить, но что? Он понятия не имел, что сказать и решил как можно скорее посоветоваться с Дамблдором.
Когда урок закончился, Гарри быстро сложил книги в сумку, заметив мимоходом, что у всех здесь куча учебников. А те, кто ходил на продвинутую гербологию, не носили учебники вовсе. Гербологией занимались почти все гриффиндорцы и хаффлпафцы, а продвинутыми зельями и арифмантикой - лишь те немногие, кому удалось получить высокие оценки, поэтому эти классы были смешанными, со студентами со всех факультетов.
Когда Гарри подошел к дверям, его остановил Арес:
– Квайетус, нам надо поговорить.
– Нам не о чем говорить, – покачал головой Гарри.
– Еще как есть о чем! – нахмурившись прошипел тот. – Я видел…
– Замолчи! – перебил его Гарри. – Летом у меня было достаточно проблем из-за тебя! Пожалуйста, избавь меня от новых!
Арес удивленно посмотрел на него. Он никогда не видел Квайетуса таким сердитым.
– Я просто…
– Нет, – отрезал Гарри. – Это не предмет дружеской беседы. Я не хочу и не могу говорить о том, что ты видел. Ясно? – выражение его лица было неумолимым, как у Мастера зелий.
Арес мрачно прищурился:
– Ты мне не отец, чтобы указывать, что делать, а что нет!
– Именно. И ты мне тоже.
– Когда я тебе указывал?
– Когда сказал, что мы должны поговорить. Я никому ничего не должен. Когда я смогу, то все тебе объясню, но не раньше.
Они непримиримо посмотрели друг на друга, Арес пожал плечами и ушел.
– Что это было? – к Гарри подошла Гермиона.
– Он видел моего Патронуса, – тихо сказал мальчик, чтобы услышала только она. – И догадался.
– Что ты собираешься делать?
Гарри пожал плечами:
– Потом спрошу у Дамблдора. Сейчас мне пора к Северусу.
– Хорошая идея.
– Как всегда, – ответил Гарри. – А как дела с Роном?
– С Роном? – смутилась Гермиона.
– Ты не хочешь пересмотреть свой прошлогодний отказ?
– Ах, это, – она опустила голову. – Нет. Вряд ли я когда-нибудь передумаю. Ты не видел себя той ночью. Я ужасно испугалась. Я думала, ты умрешь. Пока я помню о его жестокости, мы с Роном не сможем быть вместе.
– Вы можете быть друзьями, – задумчиво сказал Гарри.
– Может быть, – вздохнула она. – А ты? Как ты думаешь, вы сможете снова подружиться?
Гарри тоже вздохнул.
– Не уверен. Я пытался, и ты знаешь, он много раз извинялся. Но я пока не могу его простить. Он знал про мои шрамы, Перси сказал ему, и он использовал это знание и специальное заклятье против меня, так жестоко, насколько возможно.
Они замолчали. Спохватившись, что ему пора к Северусу, Гарри попрощался. Путь в подземелья оказался недолгим и вскоре он уже стоял перед дверью в их апартаменты, прижимая палец к белому пятну возле двери. Дверь бесшумно открылась.
– Привет, Северус! – поприветствовал он Мастера зелий. Тот сидел в своем любимом кресле и задумчиво смотрел в камин.
Мужчина кивнул – Гарри знал, что Северусу все еще трудно называть его по имени. Он небрежно бросил сумку и сел напротив.
– Ты хотел поговорить со мной, – он посмотрел на Снейпа и заметил у него на лице следы усталости и беспокойства.
– Да, – глубоко вздохнул тот и быстрым взмахом палочки организовал чай. Когда чашки появились на столе, он стиснул одну из них, как будто хотел согреть озябшие пальцы. Гарри взял вторую. Несколько минут они сидели молча.
– Вчера у меня был посетитель, – наконец заговорил Северус.
Гарри не знал, что сказать, поэтому кивком сделал знак продолжать.
– И он рассказал мне кое-что, о чем я хотел бы спросить тебя.
– Кто это был?
– Старший аврор.
Гарри закрыл глаза.
– Ты в порядке? – услышал он встревоженный голос Северуса и кивнул. Он в порядке, разве нет?
– Что ты хотел узнать? – тихо спросил мальчик.
– Он упомянул, что у тебя были… проблемы с аврорами в прошлом году. Ты можешь объяснить, что он имел в виду?
Гарри с облегчением открыл глаза.
– Нечего рассказывать, – он пожал плечами. – Им нужны были доказательства, что я Пожиратель. Ничего не обнаружив, они попытались напоить меня Веритасерумом. Я сопротивлялся и они несколько раз меня прокляли. Мне пришлось провести несколько часов в лазарете. Вы с Дамблдором подали жалобу в Министерство, и они от меня отстали.
– Чем тебя прокляли?
– Торментой. Еще они пару раз меня ударили, но ничего серьезного.
– Они тебя ударили, – голос Северуса стал резким и холодным. – И ты говоришь, что ничего серьезного.
Гарри проглотил комок в горле.
– Проклятие было намного хуже, – сказал он.
– Почему они хотели дать тебе Веритасерум?
У Гарри запершило в горле. Вопрос слишком скользкий. Снова придется солгать.
– Потому что они знали, что ты мой отец и знали о твоем прошлом. Они решили, каков отец, таков и сын, – это была почти правда.
– Ублюдки! – прошипел Северус и сжал кулаки. – Вечно пытки, избиения, Веритасерум!
– Мой отец тоже был аврором, – Гарри решил повернуть разговор в менее опасное русло. – Но он уволился, проработав всего месяц. Ему тоже не нравились такие методы.
– Понятно, – задумавшись, Северус явно не слышал последней фразы. Плохо дело. – Вчера я узнал еще кое-что, Квайет.
Услышав это имя, Гарри понял, что пропал. Он посмотрел на Снейпа и приготовился к худшему.
– Что?
– Я знаю, что ты используешь скрывающие чары. Я понял это давно. Но вчера аврор снял их.
– Увидел мои шрамы, и рассказал о них тебе, – закончил Гарри. Северус кивнул и мальчик вздохнул. – И теперь ты хочешь, чтобы я объяснил, откуда они.
– Именно.
– Это был несчастный случай, – начал Гарри, но Северус быстро перебил его:
– Когда?
– Прошлым летом.
– Я хочу взглянуть на них.
– Нет! – мальчик испуганно вскочил. – Ни за что!
– Стой, – Северус поймал его за руку. – Не убегай. Я хочу видеть эти шрамы.
– Зачем? – воскликнул Гарри и попытался вырваться.
– Аврор сказал, что ты увечишь себя.
– Что за бред! – воскликнул мальчик, пытаясь вывернуться.
– И он сказал, что шрамам не больше двух месяцев.
– Он ошибся, – фыркнул Гарри. Северус направил на него палочку. У мальчика екнуло сердце. Он выдавил:
– Если ты сейчас что-нибудь сделаешь, я никогда больше близко к тебе не подойду. Никогда!
– Квайет, послушай…
– Ты не имеешь права меня принуждать!
– Я просто хочу помочь!
– Мне не нужна помощь! Я не режу себе вены! Мне нечего тебе показывать! – закричал Гарри. – Отпусти меня! Пусти! – он вырвал руку, опрокинул кресло и побежал к выходу. Северус за ним. Гарри распахнул дверь, но Снейп снова схватил его за руку.
– Стой!
– Пусти меня! Мои шрамы – не твое дело! – воскликнул Гарри и попытался оттолкнуть Северуса, но тот был сильнее. Он схватил мальчика, затащил внутрь и запер дверь. Гарри переполнила паника. Он почувствовал болезненный спазм в горле, упал на колени и его вырвало. Снейп тут же отпустил его и неуверенно спросил:
– Что случилось?
– Меня вырвало, – сухо ответил Гарри. – Думаю, это очевидно.
Северус вышел и вернулся с влажным полотенцем. Взмахом палочки он убрал рвоту, встал рядом с Гарри на колени и вытер ему лицо.
– Что случилось? – снова спросил он.
– Я испугался. Не волнуйся,– дрожащим голосом ответил мальчик.
– Прости, что набросился на тебя, – прошептал Северус. – Я просто хотел помочь.
Пока Гарри приходил в себя, они молчали.
– Северус, – мальчик поднял глаза. – Я клянусь, что не режу себя, не увечу, ничего такого. Просто… я не могу говорить об этом, – он покачал головой. – Дамблдор знает о моих шрамах. Спроси его.
Мастер зелий испытующе посмотрел на него.
– Я чувствую – что-то происходит. Ты что-то скрываешь от меня. Ведь так?
Не ответив, Гарри поднялся:
– Позволь мне уйти.
Он видел, что Северус хочет спросить или сказать что-то еще, но в конце концов тот кивнул и снял с двери запирающее заклинание. Он все еще стоял на коленях, когда Гарри вышел.
Мальчик закрыл за собой дверь, глубоко вздохнул и прислонился к стене.
– О каких шрамах вы болтали, Снейп? – раздался настороженный голос.
Гарри посмотрел вверх. Малфой. Черт возьми! Единственный, кого он совершенно не хотел видеть.
– Не твое дело, Малфой. Отвали!
– Следи за своей речью, Квайет! – Драко передразнил Северуса. В следующее мгновенье палочка Гарри уперлась ему в горло.
– Слушай, Малфой, мне плевать родственники мы или нет! Если ты не прекратишь шнырять вокруг, я тебя прокляну!
– Да ну? – ухмыльнулся тот.
– Тебе весело, Малфой? – спросил Гарри и ему в голову пришла интересная мысль.
– Можно и так сказать, – ответил слизеринец. Он почувствовал, что палочка Гарри дрожит и наивно счел, что тот боится.
– Глассмус, – пробормотал Гарри. Драко зашелся в приступе неконтролируемого, гомерического хохота. От боли у него закатились глаза. Гарри стоял рядом, невозмутимо наблюдая. Но он помнил слова Северуса о том, как опасны последствия этого заклинания, поэтому через несколько минут прекратил его и ушел, пока Малфой приходил в себя.
– Я доберусь до тебя, Снейп! – услышал он позади.
***
На следующий день первое занятие по продвинутым зельям началось, как обычно: дверь грохнула об стену, Северус стремительно вошел в класс. Полы его мантии развевались, голос гремел. Гарри сидел с Гермионой, потому что Невилл в этом году предпочел перебраться поближе к Парватти. У Гарри были вполне определенные подозрения, почему. Близнецы Патил за лето стали еще симпатичней. Гарри заметил, что Парватти чаще разговаривает с Гермионой, а не с Лавандой, хотя год назад они были неразлучными подружками. Лаванда осталась все той же хихикающей дурочкой, какой была всегда. Парватти же стала более серьезной и менее болтливой. Гарри не мог не признать, что такое поведение гораздо более привлекательно. Очевидно, Невилл думал так же.
Гарри с Гермионой переглянулись и девушка подмигнула ему. Оба улыбнулись. Невилл за лето вытянулся, его лицо утратило детскую округлость, черты заострились. Они с Парватти отлично смотрелись вместе. Несколько раз в ванной Гарри заставал Невилла бреющемся и немного завидовал.
– А Невилл симпатичный, – прошептала Гермиона. Гарри снова почувствовал укол зависти. Он прекрасно знал, что Гермиона права – Невилл становился привлекательным юношей, а он все еще оставался безобразным подростком с сальными волосами и носом не меньше, чем у Северуса, разве что немного прямее. Единственным человеком, который находил его привлекательным, была Лея. Но Гарри тут же вспомнил, что то была всего лишь игра. На мгновение у него дыхание перехватило.
– Что случилось? – услышал он встревоженный голос Гермионы.
– Ничего, – пробормотал он. – Просто… Лея…
Догадавшись, о чем он подумал, девушки кивнула.
– Ты скучаешь по ней? – спросила она.
– Я… – он не договорил.
– Мистер Снейп, мисс Грейнджер, хватит болтать. Урок уже начался.
Оба посмотрели на Мастера зелий и покраснели.
– Пять баллов с Гриффиндора за болтовню в классе.
Гарри почувствовал досаду, но постарался не подавать вида. Он повернулся к Снейпу.
– Наконец-то, – ухмыльнулся тот. Драко прыснул и Гарри захотелось послать в него еще одно хохотальное проклятье.
Даже не взглянув на Малфоя, Северус начал объяснять, что необходимо знать для приготовления зелий, которые им предстояло варить в этом году. Через некоторое время все лихорадочно записывали.
Когда инструкции были даны, они начали готовить одно из зелий, о которых только что рассказал Северус. Ингредиенты и само зелье были чрезвычайно взрывоопасными, поэтому Снейп велел быть очень осторожными. Гарри видел, что при этом он настороженно поглядел на Невилла. Однако тот не дрогнул, не отвел взгляд, а посмотрел на профессора прямо и бесстрашно.
Гарри чувствовал, что Северусу неуютно. Он взял драконий зуб и начал крошить его, пока Гермиона разжигала огонь под котлом. Они почти закончили готовить зелье, и тут Малфой решил, что пришло время мести. Когда Мастер зелий склонился над котлом Парватти и Невилла, Малфой поджег флибустьерскую петарду и когда та заискрила, прицелился и кинул ее в котел Гарри. Тот угрожающе задрожал. Гарри едва успел выхватить палочку и воскликнуть:
– Эванеско! – и зелье с петардой исчезли, к его огромному облегчению.
Северус повернулся к ним, но Гарри уже прижал палочку к горлу Драко.
– Я тебя предупреждал, Малфой, – процедил он, но вдруг сзади раздалось ошеломленное:
– Поттер…
И мир Гарри разлетелся на куски.
Северус сам не знал, почему сказал это. Когда он увидел, как мальчик поворачивается к Драко с таким знакомым выражением лица, и само движение было таким привычным… Вдруг все, что он узнал за последние дни, встало на места.
– Поттер, – прошептал он.
Мальчик очень медленно опустил палочку и повернулся к нему. Студенты не смели вымолвить ни слова. Северус посмотрел в знакомые зеленые глаза и его последние сомнения исчезли. Это был Поттер.
Он не знал, что делать.
– Ревело! – раздалось из-за спины мальчика. Северус знал, что это сказал Малфой, но никак не мог прийти в себя. Он думал, что увидит давно знакомое лицо Поттера и шрам, но появился только шрам. Шрам на снейповском лице. И красные линии шрамов на шее. Вероятно, они продолжались и под одеждой.
Северус не мог пошевелиться.
– Поттер, – сказал Малфой и мальчик повернулся к нему.
Класс молчал. Грейнджер побледнела. «Значит, она знала», – подумал Северус.
– Гарри? – спросил Лонгботтом.
– Поттер, – почему-то Нотт не был удивлен.
Гарри не сказал ни слова. Медленно, очень медленно он повернулся и пошел к двери. Но прежде чем выйти, оглянулся.
– Представление окончено, – сказал он и закрыл дверь.
Северус не мог пошевелиться.

- конец седьмой главы -

Глава 8. Гибнущий мир

Северусу с трудом удалось взять себя в руки.
– Урок окончен. Собирайте вещи и вон отсюда! – рыкнул он. Студенты лихорадочно начали собираться. – Двадцать баллов со Слизерина, мистер Малфой, – холодно добавил Снейп.
Драко возмутился:
– Двадцать? За что? Я не использовал запрещенных заклинаний!
Северус подошел к насторожившемуся юноше:
– Согласно школьным правилам, использовать разоблачающие заклинания против студентов запрещено, – прошипел он.
Малфой отпрянул.
– Я не использовал разоблачающее заклинание, сэр, – сказал он. – Только ревело.
– Довольно! За вашу наглость, мистер Малфой, еще десять баллов со Слизерина, и отработка сегодня вечером с мистером Филчем, – вокруг раздались удивленные возгласы. – И позвольте просветить вас, мистер Малфой, что запрет на использование разоблачающих заклинаний существует, чтобы обезопасить личную жизнь каждого от грубого вторжения. А заклинание, что вы послали, не что иное, как грубое вторжение.
Северус вдруг понял, что взгляды всех студентов устремлены на него.
– Это касается всех, – холодно заявил он.
Это возымело действие – через минуту класс опустел. Остались только вещи Поттера, сиротливо лежащие на его столе.
Вещи Поттера. Перед глазами Северуса все поплыло и он оперся о стол.
Поттер.
Его грудь сдавило, мысли смешались. Первым ощущением был шок, затем пришла боль – боль от предательства. Мальчик предал его – его доверие, его симпатию. Затем Северус почувствовал укол вины – он не имел права открывать личность мальчика на виду у всех. Он сделал это нечаянно, не сдержавшись. Потом пришли отвращение и негодование – он касался Поттера, успокаивал его, обнимал! Сына его заклятого врага, наглого, самодовольного Джеймса Поттера и его магглорожденной жены!
А Альбус! Альбус обманул его! Старик был виноват куда больше мальчишки, потому что именно Альбус вечно манипулировал глупым гриффиндорцем!
Проклятый старик! И проклятый мальчишка!
Рассердившись не на шутку, Северус стукнул по столу и изо всех сил пнул стул. Тот отлетел к противоположной стене и врезался в полки с зельями. На пол посыпались разбитые пузырьки, но Северусу было все равно. Он рвал и метал. Через несколько минут классная комната была разгромлена. Однако Северус и пальцем не тронул стол Поттера. Ему не хотелось даже смотреть в ту сторону. Только когда его гнев утих, он позвал домовика и велел отнести пожитки гриффиндорского паршивца в башню. И добавил вдогонку:
– И уберите его вещи из моих апартаментов, пожалуйста.
Эльф кивнул и исчез.
В его доме не останется и следа Поттера. Северуса не интересовало, чьим сыном был мерзкий маленький враль – тот никогда больше не войдет в этот класс!
Его снова охватил гнев и прогнал все до единой мысли.
Чертов ублюдок! И Альбус! Они использовали его – бесчувственно и расчетливо, как что-то неодушевленное, как пешку! Северус уже был готов запустить в обломки мебели каким-нибудь проклятьем, но тут открылась дверь и вошел Дамблдор.
– Как ты посмел?! – взревел Мастер зелий вместо приветствия. – Как ты посмел?!
– Северус, пожалуйста, – попытался успокоить его старик, но это взбесило Снейпа еще больше.
– Мне плевать на твои извинения! Убирайся! Сейчас же! – закричал он и угрожающе двинулся на Дамблдора.
– Северус! – прикрикнул на него тот, но Снейпу было все равно.
– Нет, Альбус! Я не хочу больше слушать твои россказни! – рявкнул он и стукнул кулаком по столу. – И я не хочу больше видеть это отродье!
– Северус, успокойся.
– Нет! – вдруг на его лицо вернулось обычное безучастное выражение. – Нет, Альбус. Я отказываюсь допускать мистера Поттера в мой класс по продвинутым зельям и отказываюсь от опекунства над ним. Я уже велел домовику убрать все его вещи из моих комнат. Как только я уйду отсюда, я сменю все пароли.
– Ты не можешь этого сделать, Северус, – вздохнул старик.
– Еще как могу, директор, – он пронзительно поглядел на Дамблдора. – И сделаю. Немедленно! – он направился к выходу.
– Северус, стой! – приказал директор, но Снейп не желал повиноваться. Уже возле двери он повернулся и добавил:
– Если хочешь, можешь уволить меня, Альбус. С этой минуты я больше не член твоего Ордена. Но вы можете использовать мое поместье, пока я здесь, – он хотел уйти, но обнаружил, что ноги словно приросли к полу. Дамблдор взмахнул палочкой и наложил на него силенсио. А потом сказал:
– Достаточно, Северус. Во-первых: ты не можешь запретить Квайетусу посещать твои занятия. У него подходящие оценки. Во-вторых: ты не можешь выкинуть его из своей жизни. Он все еще твой племянник и нуждается в тебе. В-третьих: ты не можешь уйти из Ордена. Ты нам нужен – твои умения и острый ум. Твоя помощь, – взмахом палочки он освободил Снейпа.
Тот презрительно посмотрел на него:
– Я знаю свое место, директор. Я всего лишь убийца, который обязан делать, что прикажут. Так ведь?
– Нет, Северус, – с сожалением покачал головой Дамблдор. – Нет.
– Неужели? Ладно. Но я не приму Поттера ни за что на свете. И я буду работать на Орден только как зельевар. Я сохраню Орден в секрете, не волнуйся, но знаешь что, Альбус? Я не верю тебе больше! Прощай.
Северус вернулся к себе и встал перед дверью. Взмахнул палочкой и, прижав указательный палец к белому пятну, пробормотал новые запирающие заклятья. Войдя, он проверил, все ли пожитки Поттера эльфы убрали. К его глубокому облегчению, он не увидел ничего, принадлежащего этому паршивцу, исчезли даже фотографии. Только вторая кровать в спальне напоминала, что здесь жил кто-то еще, но Северус убрал ее взмахом палочки.
Закончив у себя, он вернулся в разгромленную классную комнату и с помощью нескольких восстанавливающих заклинаний подготовил ее к следующему уроку. Второй курс, Равенкло – Хаффлпаф. Они, очевидно, не слышали, что произошло на предыдущем занятии, и Северус был очень рад. Скорее всего это будет самый спокойный урок на этой неделе. Мастера зелий слегка раздражал факт, что он не помнил этих студентов.
Продвинутые зелья у семикурсников оказались намного сложнее. По лицам студентов Северус видел, что они знают об утреннем происшествии, но никто не отваживался ничего спросить. Заметив, что мисс Белл едва ли не кипит от гнева, он усмехнулся. А увидев, что Янус Мун выглядит взволнованным, удивился. Интересно, насколько умело Поттер использовал факт их родства? Эта мысль лишь распалила гнев Мастера зелий.
К концу занятий он был в ярости. И когда, войдя в Большой зал, почувствовал устремленные на него взгляды, эта ярость лишь усилилась. Он подошел к столу, сел и начал есть, не оглядываясь по сторонам. Никто не сказал ему ни слова.
Почувствовав, что их внимание рассеялось, он оглядел зал.
Мальчишка отсутствовал.
Северус мрачно ухмыльнулся.
***
Едва Гарри закрыл дверь класса, к горлу подкатил едкий комок, колени подкосились и его охватила паника. Словно в полусне мальчик направился к кабинету директора, зная, что даже Дамблдор ничего не сможет поделать.
Северус откажется от него, это было абсолютно ясно. У них не будет второго шанса преодолеть взаимную неприязнь, больше они не окажутся заперты в одной камере. Честно говоря, у Гарри просто не осталось неприязни к Мастеру зелий.
Он не знал нового пароля, поэтому просто встал перед горгульей и устало прислонился лбом к холодному камню, пытаясь представить, на что теперь будет похожа его жизнь и их с Северусом отношения. Но он не успел толком ничего обдумать – статуя отпрыгнула и за ней появился Дамблдор.
– Я почувствовал твое присутствие, Квайетус, – улыбнулся мальчику старый маг, но увидев его лицо, посерьезнел.
– Можете называть меня Гарри, директор, – горько улыбнулся тот. – Думаю, через полчаса весь волшебный мир будет знать, что Мальчик-который-выжил в очередной раз подтвердил свое прозвище.
– Что случилось?
– Северус все понял – я не знаю, как. Малфой наложил на меня ревело, – Гарри коснулся шрама. – Думаю, Северус очень зол на нас, особенно на меня.
– Не волнуйся, я с ним поговорю. Все будет хорошо, – попытался успокоить его Дамблдор, но Гарри покачал головой:
– Мы должны были сказать ему. А теперь слишком поздно.
– Я так не думаю.
– Я знаю его лучше, чем вы. Он очень упрямый. Мы потеряли его доверие, и не знаю, сможем ли заслужить снова.
Дамблдор ободряюще улыбнулся и повторил:
– Все будет хорошо.
– А моя легенда? – спросил Гарри. – Теперь у Волдеморта еще больше причин прикончить меня.
– Мы позаботимся об этом позже. Сначала я должен поговорить с Северусом. Встретимся после обеда.
Гарри кивнул.
Он не помнил, как добрался до гриффиндорской башни. Он пришел в себя только когда забрался с ногами на кровать, прижал колени к груди и уткнулся в них лицом, чувствуя ужасную пустоту внутри.
Вдруг раздался хлопок – появился домовик и с улыбкой положил на постель его сумку, вещи, котел – все, что Гарри оставил в классе.
– Мастер Снейп велел отнести вещи Квайетуса Снейпа в его комнату, – счастливо пискнуло создание и исчезло.
Сначала Гарри не знал, что думать. Может, Северус все еще переживает за него? Или наоборот? Он заметил, что его совершенно новый учебник закапан зельями и задумчиво нахмурился. Что произошло в классе после его ухода? Мальчик потянулся к учебнику, но тут раздались новые хлопки – возле кровати появилось еще пятеро домовиков с остальными его вещами и деловито начали их раскладывать.
– Эй! – воскликнул Гарри. – Что вы делаете?
Один из домовиков повернулся к нему и Гарри узнал Винки.
– Мастер Снейп приказал убрать ваши вещи из его апартаментов, сэр, – ответила она. – Он был очень сердит.
Кровь отхлынула от лица Гарри.
– Но… Подождите! Это неправильно! Вы не имеете права переносить мои вещи!
– Хозяин апартаментов мастер Снейп, а не Квайетус Снейп, – вздохнула Винки. – Он старший, мы должны его слушаться.
– Но… – у Гарри перехватило горло.
«Это неправильно!» – кричало что-то внутри него, пока эльфы раскладывали его одежду, книги и расставляли фотографии. Фотографии Северуса, его Северуса! Сердце больно кольнуло и мальчик сосредоточился на вдохах и выдохах. Он вытянул ноги и сел на край кровати. Ему нужно было в туалет. Он не хотел жить. Думать. Говорить. Дышать. Любить. Чувствовать. Прикасаться. Он больше не хотел жить.
Он встал, но тут же упал на колени и его снова вырвало, как прошлой ночью. Он чувствовал, как по лицу катятся теплые слезы и видел, как они падают в рвоту. Ему пришлось опереться на руки, чтобы не упасть туда лицом.
– Квайетусу Снейпу, сэр, нужна помощь? – услышал он встревоженный голосок Винки.
Он глубоко вздохнул и хрипло сказал:
– Пожалуйста, позови Добби, Винки. Скажи ему, что он нужен Гарри Поттеру.
– Да, сэр. Конечно, сэр, – и Винки исчезла.
Дрожа, Гарри поднялся, но тело не слушалось его и желудок опять взбунтовался. Он снова упал на четвереньки рядом с лужей рвоты. Подумал: «Просто прекрасно» – и разрыдался. Хватая ртом воздух, он старался отдышаться, но не мог. Через несколько мгновений Гарри потерял сознание.
***
Первое, что он увидел, придя в себя, была пара огромных глаз, смотревших прямо на него.
– Гарри Поттер очнулся! – радостно воскликнул Добби. – Гарри Поттер вернулся в Хогвартс, вернулся к своим друзьям, вернулся к Добби!
Мальчик закрыл глаза. У него ужасно болела голова, а от воплей Добби боль становилась нестерпимой.
– Пожалуйста, Добби, не кричи, – прошептал он. Домовик замер.
– Добби огорчил Гарри Поттера, сэр! – простонал он в ужасе. – Плохой Добби! Плохой Добби!
У Гарри не было сил дотянуться до верещащего эльфа, поэтому он накрыл голову подушкой и отвернулся. Увидев, что ему в самом деле плохо, Добби притих. Через некоторое время Гарри услышал, как тот раскладывает его вещи и убирает в комнате. Закончив, Добби сел рядом и тихо спросил:
– Это правда, что мастер Снейп отец Гарри Поттера?
Гарри вздохнул и убрал подушку.
– Нет, Добби. Он мне не отец. Он старший брат моего отца.
– А где отец Гарри Поттера, сэр? Добби пойдет и приведет его!
На этот раз боль резанула по сердцу сильнее. Привести его отца? Которого из них? Джеймса Поттера или Квайетуса Снейпа?
– Это невозможно, Добби. Он умер, – мальчик снова зарылся лицом в подушку. – Он умер.
Гарри тихонько застонал и всхлипнул, ненавидя сам себя. Он, Гарри Поттер, шестнадцатилетний парень, плачет как ребенок. Надежда волшебного мира, сын величайшего светлого волшебника столетия, самый главный враг Темного лорда на самом деле слабый, никчемный человечишко, которого все ранит слишком сильно.
Добби пододвинулся ближе и натянул на дрожащего мальчика согретое заклинанием одеяло. Потом исчез и появился снова с кружкой какао и печеньем. Когда Гарри поднял голову, эльф вытер ему лицо мягкой салфеткой и помог сесть. Гарри потянулся к тумбочке и домовик улыбнулся было, но вместо кружки мальчик взял единственную стоящую на ней фотографию, на которой были они с Северусом, играющие в шахматы.
Вдруг дверь грохнула о стену и появилась Гермиона.
– Понадобилось некоторое время, чтобы прорваться через антидевчачий барьер перед вашими спальнями, – объяснила она, подбежала к Гарри и крепко обняла его.
– Северус ненавидит меня. Он вышвырнул меня из своей жизни, – глухо сказал мальчик, сжимая в руках фотографию.
– Он одумается, – Гермиона обняла его крепче, и Гарри почувствовал, как к глазам снова подступили слезы.
– Я не знаю, – прошептал он. – Я так не думаю.
– Поплачь, Гарри. Мы одни. Никто не увидит, – шепнула девушка и стала медленно-медленно укачивать его. На мгновение Гарри стало легче, но он взглянул на фото и по щеке снова покатилась слеза. Гарри ненавидел себя за то, что он сидит тут и рыдает, как маленький, но он чувствовал себя ужасно потерянным.
– Почему я? – прошептал он. – Почему всегда я?
– Потому что ты сильнее нас, – шепнула в ответ Гермиона.
– Я не такой сильный, как ты, – возразил он.
– Ты горюешь, Квайет, это не слабость. Поплачь и тебе станет легче.
Но у Гарри не осталось слез, чтобы плакать, поэтому он позволил Гермионе баюкать себя, пытаясь успокоиться.
Вдруг его поразила внезапная мысль.
– А где остальные? И что я им скажу?
– Все в Большом зале, обедают. Я думаю, Дамблдор объявит, что произошло. И ты, наконец, сможешь рассказать правду.
– И как Северус вышвырнул меня, – безжизненно сказал Гарри.
– Это еще не конец, Квайет. Давай, выпей какао. Я его подогрела.
Гарри послушался. После горячего питья ему отчего-то стало холоднее. Словно что-то внутри заледенело.
– Мне надо поговорить с Дамблдором. Пойдешь со мной? – спросил он. Вдруг живот пронзила острая боль. Гарри прижал ладонь ко рту и согнулся.
– О, нет, – прошептала Гермиона. Она помогла ему встать и осторожно повела к ванной. Но не успела она открыть туда дверь, как Гарри упал на колени и его снова вырвало. Прямо на Гермиону. К счастью, у него в желудке было только какао.
– Прости, – пробормотал он и посмотрел на девушку.
К его удивлению, плечи Гермионы вздрагивали от смеха. Увидев это, Гарри почувствовал, что его ужасное настроение испарилось. Гермиона захохотала так, что у нее слезы выступили на глазах, а через минуту и Гарри хохотал вместе с ней. Это не был счастливый смех, нет – лишь способ избавиться от охватившего их напряжения. Наконец девушка успокоилась и поднялась.
– Мне надо переодеться. Подожди меня в гостиной. Я пойду с тобой.
– Хорошо, – вздохнул Гарри и понадеялся, что у него хватит сил дойти от гриффиндорской башни до горгульи.
***
Когда обед подходил к концу, Дамблдор поднялся. Северус перестал ухмыляться. Он понял, что собирается сказать старик, но уйти было нельзя – его могли счесть трусом. Поэтому он остался на месте.
– Наверное, все вы слышали, что сегодня утром на занятиях зельями случилось нечто необычное, – начал Дамблдор. – Я уверен, слухи об этом уже распространились. Я не буду рассказывать вам всю историю – вы сможете узнать ее у своего товарища. Расскажу лишь некоторые вещи, которые вы должны знать. Действительно, ваш друг Квайетус Снейп – это тот же самый мальчик, которого вы знали как Гарри Поттера. Однако профессор Снейп не его отец. Отцом Квайетуса был младший брат профессора, который умер шестнадцать лет назад, до рождения сына. Чуть позже Джеймс Поттер усыновил мальчика и растил его, как собственного ребенка. Прошлым летом, после бегства из плена Волдеморта, профессор Снейп принял Гарри обратно в семью Снейпов. Это все, что вам необходимо знать. Прошу, не досаждайте Гарри вопросами. Ему через многое пришлось пройти за последние месяцы. Благодарю вас.
Директор сел, а Северус вышел, невероятным усилием воли удерживая на лице вежливое выражение и игнорируя удивленные голоса студентов. Слова Дамблдора подтвердили его подозрения, но не уняли гнев на Альбуса и мальчишку. Неужели они собирались дурачить его еще два года? Поттер не может быть его племянником! Просто не может быть! Да, анализ крови подтвердил их родство, но вдруг им как-то удалось подменить кровь Поттера? Или лакмусовую бумагу? Или что-то еще? Как много раз его память была стерта? На самом ли деле он сам наложил заклятье забвения? Северус сердито тряхнул головой.
Он больше никогда не будет доверять Альбусу. Ни за что на свете. Северус чувствовал себя так, будто его использовали, обманули, отвергли, предали и осмеяли. Довольно, он больше не будет ничьей пешкой! Видимо, он действительно спас шкуру Поттера от Волдеморта. И хватит с них! Если это вообще правда. Подтвердить это может только сам Волдеморт.
Северус решил хотя бы несколько дней не думать ни об Альбусе, ни о Поттере. Ему нужно отвлечься. Но в одном он был уверен – ему не нужен чертов мальчишка! Неужели он думал, что ему удастся провести Северуса, что ему простят всю эту ложь?
Ни за что.
К черту их всех.
***
– Значит, он не хочет видеть меня у себя на занятиях, – с грустью сказал Гарри.
– Да, – вздохнул Дамблдор. – Я пытался заставить его, но безуспешно.
Гарри покачал головой.
Тяжелая тишина затопила комнату и Гарри вдруг понял, что плохие новости еще не закончились. Он взял себя в руки и поднял голову:
– Сэр?
Гермиона удивленно посмотрела на него. Она не поняла, что имеет в виду Гарри. Дамблдор, напротив, прекрасно понял.
– Два дня назад я приводил в порядок свои документы и позвал домовых эльфов, чтобы они прибрались, – в глазах старого мага мелькнула печаль. – Они нашли палочку Северуса.
– Но его палочка у него! – воскликнул Гарри.
– У него палочка, которую я заказал для него, когда он лежал в больнице. После освобождения из-под ареста все его вещи, включая палочку, остались в Министерстве, как улики против Люциуса Малфоя. Но то была палочка Люциуса, а не Северуса.
Гарри тяжело вздохнул, стараясь не думать, что это означает.
Гермиона недоуменно спросила:
– И что?
– Думаю, когда профессор Снейп отправился спасать Гарри, он оставил свою палочку здесь.
Гермиона обычно соображала быстро, но на этот раз она просто не понимала о чем речь.
– Это значит, Гермиона, что он использовал для заклятья забвения чужую палочку. Палочку Малфоя, – резко ответил Гарри. – Это значит, что его память не получится вернуть.
– Но должен же быть…
– Квайет… то есть Гарри прав, мисс Грейнджер. Снять заклятье забвения тяжело, но снять заклятье, наложенное чужой палочкой, практически невозможно.
– Ты писал об этом в прошлом году, – Гермиона повернулась к Гарри, – Твое эссе по чарам было о том, как обращать заклятья забвения.
– Да, – кивнул Гарри и поднялся. – Видимо, если тебе кажется, что все плохо, нужно помнить, что все может стать еще хуже, – сказал он. Сил плакать уже не было. – Значит, у меня теперь нет отца, а есть профессор, который ненавидит меня и отказывается допускать в свой класс и в свою жизнь.
– Да, – опустил голову Дамблдор.
– Хорошо, – Гарри повернулся, чтобы уйти. – Тогда и мне это не нужно.
– Квайет, я думаю, зелья пригодятся тебе в будущем. У тебя талант, ты не можешь просто все бросить!
– Я не стану с ним бороться, – сказал Гарри. – Я могу заниматься по книгам. У меня шесть усложненных предметов в этом году, а у многих шестикурсников только три или четыре, – добавил он.
Гермиона неуверенно кивнула:
– Тебе виднее, Квайет.
– Гарри, я думаю, завтра нам придется отправиться в Министерство, чтобы заполнить бумаги о твоем происхождении, возрасте и имени. Также я думаю, что нужно выбрать тебе официального опекуна.
Плечи Гарри поникли.
– Да, – еле слышно ответил он. – Не думаю, что нам удастся убедить Северуса.
– Мы можем назначить временного опекуна, на случай, если Северус передумает.
Мальчик покачал головой:
– Я думаю, это безнадежно. Он не примет эту ответственность. А Сириус согласится, я точно знаю, – мальчик грустно улыбнулся. – Пусть мы с ним иногда и расходимся во мнениях.
– Хорошо, Гарри. Думаю, теперь тебе надо сходить к мадам Помфри и взять у нее немного успокаивающего зелья.
– Да, сэр, – он направился к выходу.
– Гарри, – окликнул его Дамблдор. Тот повернулся.
– Это я виноват. Мне очень жаль, мой мальчик.
Гарри на секунду закрыл глаза:
– Бесполезно обсуждать это, директор. Ситуация такова и неважно, кто ее создал. Виноваты не только вы. Я и Северус тоже не всегда были правы. Я не виню вас, сэр, – он действительно не винил Дамблдора. Не все решения старого мага были верными, но позднее Гарри понял, что за другими заботами тот просто неправильно оценил ситуацию.
– Может, если бы я проводил с Северусом больше времени, он бы снова привязался ко мне, – задумчиво добавил мальчик. – Но я не сделал этого. И я не нравлюсь ему. Вчера мы чуть не поругались из-за моих шрамов. Если бы я знал, – он обреченно махнул рукой. – Но я не знал.
– Гарри, дай ему время, – прошептал Дамблдор.
– Я постараюсь, директор.
***
Гриффиндорская гостиная была переполнена, словно каждый гриффиндорец счел своим долгом присутствовать. Вероятно, так и было, решил Гарри, когда они с Гермионой пробрались внутрь через дыру за портретом Полной дамы. Однако через мгновение он понял, что Рона нигде не видно.
Сначала все молчали. Первым заговорил Невилл.
– Значит, ты Гарри, – осторожно сказал он.
Гарри поднял челку со лба, открыв знаменитый шрам на бледной коже. По комнате побежали шепотки:
– Так это правда…
– Невероятно…
– Гарри жив…
– Он снова победил Сами-Знаете-Кого…
Гарри скрестил руки на груди и огляделся.
– И ты… ты на самом деле Снейп? То есть, вы со Снейпом правда родственники? – выпалил Дин. Судя по лицам его товарищей, этот вопрос интересовал очень многих.
Хорошо, что Дамблдор рассказал о своем объявлении после обеда.
– Да, я его племянник, – спокойно ответил он.
– Значит, ты на самом деле так выглядишь? – полюбопытствовал Дин и Гарри улыбнулся.
– Если вам нужны доказательства, я разрешаю наложить на меня любые разоблачающие чары, какие хотите. Но я действительно так выгляжу.
– Но ты похож на него! – воскликнула Лаванда. Кто-то засмеялся и даже Гарри улыбнулся шире.
– Конечно. Мы с ним похожи на мою бабушку. Его брат, мой отец, тоже так выглядел.
– Ты когда-нибудь встречался со своим настоящим отцом? – спросил Колин. Приятели зашикали на него:
– Дамблдор сказал, что его отец умер до его рождения, идиот!
– Ой, да, – спохватился Колин. – Но тогда зачем было рассказывать ему об отце? Я имею в виду, у него уже был один мертвый отец!
Гарри отметил, что, несмотря на наивность, Колин уловил суть. Он ответил:
– Никто не говорил мне о нем. Мы с Сев… профессором Снейпом обнаружили это случайно, когда были в плену у Волдеморта.
– Так он тоже не знал? – удивился Колин.
– Нет. Моя мама держала это в секрете. «И Дамблдор тоже» – добавил Гарри про себя.
– Почему?
Гарри покраснел:
– Мама была беременна, когда отца убили. Она не хотела скандала. Один из ее друзей – Джеймс Поттер – предложил ей выйти за него замуж.
– Твоего отца убили? – спросил Симус. – Кто?
– Волдеморт, – ответил Гарри.
– Боже мой, – прошептал кто-то.
– А почему ты был похож на Джеймса Поттера, если он не был твоим настоящим отцом? – пришел в себя Невилл.
– Из-за заклинания усыновления, – объяснила ему Гермиона.
– И кто ты теперь? – спросила Лаванда.
– Не понял? – Гарри удивленно посмотрел на нее.
– Как твое имя?
– А, – он снова улыбнулся, – Гарольд Квайетус Снейп. Приятно познакомиться.
Кто-то засмеялся.
– А как ты хочешь, чтобы мы тебя называли? – не унималась Лаванда.
Мальчик пожал плечами:
– Квайетус или Гарри… это не имеет значения. Я отзываюсь на оба имени.
Напряжение начало спадать. Вскоре большинство студентов разошлись и в комнате воцарился привычный гомон. Гарри ответил еще на несколько вопросов и сбежал в спальню. Настало время встретиться с Роном.
В комнате было темно и на секунду Гарри решил, что Рона там нет, но того выдал тихий скрип кровати.
– Рон? – спросил Гарри. – Ты там?
– Почему ты рассказал Гермионе? Почему не рассказал мне? – в голосе приятеля ясно слышался упрек. Гарри начал злиться.
– Я не говорил ей. Она сама догадалась.
– Неужели? – реплика прозвучала горше и циничнее.
– Да, – резко ответил Гарри. – Сразу после того, как ты едва меня не убил, – он повернулся, но Рон вынырнул из-за полога и остановил его.
– Гарри, постой! Я…
– Я все еще родственник Северуса, Рон, родственник бывшего Пожирателя, и ничто этого не изменит. Я все еще наследник темного рода и я тот же мальчик, которого ты знал в прошлом году, – сказал он и посмотрел на товарища. – Я пришел сюда не затем, чтобы сказать тебе, что все будет по-прежнему. Все изменилось, Рон.
– Почему ты не рассказал мне? Я бы не причинил тебе вреда.
– Ты не должен был вредить мне в любом случае, даже не зная, кто я.
– Но ты вел себя так подозрительно! Сын слизеринца пытался подружиться с нами! Я же не знал, что это был ты!
– Но я не пытался вам навредить.
– Верно, – Рон вздохнул. – Я вел себя как распоследний мерзавец.
– Да, – кивнул Гарри.
– Прости, Гарри, – и Рон снова исчез за пологом.
Гарри посмотрел на задернутые занавеси и отвернулся.
Все равно было время обеда.
***
В противовес мрачному настроению Гарри, в Большом зале было светло и шумно. Мальчику было не по себе, но Гермиона все время была рядом, и ее присутствие успокаивало его. Сначала он направился к своему обычному месту, стараясь не обращать внимания на удивленные и любопытные взгляды, но встретился глазами с Аресом, передумал и подошел к приятелю. Сидящие рядом слизеринцы ошеломленно уставилась на него, будто на двухголового пришельца. Янус и Арес быстро подвинулись, освободив ему место.
– Я был прав, – ухмыльнулся Арес.
Гарри закатил глаза:
– Ты был прав. Теперь счастлив?
– Абсолютно, – тот улыбнулся. – Не думай, что раз ты теперь Гарри Поттер, я не стану с тобой дружить.
– Я не Гарри Поттер, Арес. Я все еще Гарри – или Квайетус – как тебе больше нравится, но я определенно не Поттер.
Арес посмотрел на него и усмехнулся:
– Да уж, ты определенно не он.
Малфой с дружками отвернулись от них, но другие слизеринцы постарались подсесть поближе, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Разговор со слизеринцами был совершенно не похож на беседу с гриффиндорцами. Их больше интересовали подробности плена, чем тонкости родственных взаимоотношений. Гарри было легче рассказывать об этом. Хотя и тут ему не удалось избежать неприятных моментов.
– Это правда, что у тебя остались неизлечимые шрамы? – спросил какой-то пятикурсник.
– Как ты узнал? – удивился Гарри.
– После нападения Уизли все это подозревали, – пожал плечами тот.
– Ясно.
Гарри глубоко вздохнул. Он не мог говорить о своих шрамах. Он ненавидел их и хотел, чтобы они исчезли.
– Тебя пытали?
– Да, – неохотно признался он.
– А как вы бежали? – спросил Янус.
– Хороший вопрос, – улыбнулся Гарри. – Мы с профессором случайно обнаружили, что мы родственники, и только поэтому нам удалось бежать, – он начал рассказывать о том, что произошло, и мимоходом удивился – раньше он и представить не мог, что будет рассказывать все это слизеринцам, сидя за их столом! Он видел обращенные к нему лица, даже Малфой с приятелями слушали, и чувствовал, что большинство симпатизирует ему, а не Волдеморту. Он чувствовал исходящее от них отвращение к Темному лорду, чувствовал обращенную к нему и Северусу поддержку, веру и надежду.
Он говорил очень долго. Обед уже давно закончился, а Гарри продолжал рассказывать. Его много раз переспрашивали и перебивали. То и дело подходили новые слушатели и Гарри приходилось начинать рассказывать с начала, по крайней мере, раз пять. В какой-то момент он понял, что к группе слушателей присоединились профессора и Дамблдор.
Даже Малфой остался.
Единственным, кто не подошел, был Северус. Он ушел сразу после окончания обеда.
У Гарри екнуло сердце.
***
Северус не мог понять, что такого интересного рассказывает мальчишка, почему слизеринцы слушают его, затаив дыхание. У него были подозрения, что могло вызывать такой живой интерес у его змеенышей, но подтверждать подозрения желания не было. Хватит с него небылиц, лжи и полуправды. Мальчишка может дурить голову кому угодно, Северус не собирался в это вникать.
Даже не делая вид, что слушает Альбуса, он поднялся и направился к выходу. На секунду он поймал взгляд мальчишки – Северус не мог понять, что тот думает – и вышел.
Вечером к нему заглянула Минерва, но Северус не пригласил ее войти. Она поджала губы и заявила, что не уйдет, пока не поговорит с ним. Он стиснул зубы и посторонился.
– Ты не можешь запретить ему посещать твои занятия, Северус, – сказала МакГонагал. – Он один из лучших студентов, которые когда-либо здесь учились. Лучше чем ты, лучше, чем был Альбус. И у него талант к зельеварению. Своей узколобой самовлюбленностью ты разрушишь его будущее.
– Они обманули меня, Минерва.
– И что? Они обманывали и меня, и значительно дольше, чем тебя. И ты был одним из тех, кто меня обманывал, – лицо МакГонагал стало очень серьезным. – Северус, не веди себя как ребенок. Альбус лишь хотел защитить Квайетуса.
– Не называй его так!
– Это его имя, Северус!
– Нет! – возразил Снейп. От гнева его лицо стало безобразного кирпично-красного цвета. – Это имя моего брата, а не Поттера!
– Твой брат был его отцом! Гарри имеет право носить его имя!
– Так ты все еще веришь сказочкам Альбуса, – горько произнес Северус. – А я не верю ему больше. Мне не интересны ни он, ни мальчишка, ни их глупые россказни. Я уже сказал Альбусу, что ухожу из Ордена, а когда год закончится, уйду из Хогвартса тоже.
– Северус! Постарайся вести себя как взрослый!
– Я веду себя как взрослый! – отрезал он.
– О нет, Северус. Ты ведешь себя как маленький! Гарри твой племянник, ты несешь за него ответственность, и не надо притворяться, что…
– Что? Ты говоришь мне об ответственности? Ушам не верю! Пусть Блэк становится его опекуном, Альбус – дедушкой, ты можешь стать ему, кем пожелаешь, но на меня не рассчитывайте!
– Ты дурак, Северус, – сказала МакГонагал, пронзительно поглядев на него. – Возможно, то заклятье забвения стерло не только твою память. Возможно, оно стерло в тебе человека. Доброй ночи.
Северус сердито посмотрел на закрывшуюся дверь.
Чертов Альбус! Чертова Минерва! И чертов мальчишка, из-за которого старые друзья отвернулись от него!

- конец восьмой главы -

Глава 9. Министерство и волшебный мир

Когда Дамблдор и Гарри появились у входа в Министерство, там их ждала по меньшей мере дюжина репортеров. Рита Скитер деловито оттеснила остальных и встала перед старой телефонной будкой, загородив дорогу. Гарри побледнел, Дамблдор улыбнулся, но улыбка вышла натянутой – видимо, старый маг нервничал. Он притянул Гарри ближе и огляделся.
– Значит, Гарри Поттер – мальчик, который действительно выжил, – Рита шагнула к ним. Гарри отвернулся, скрывая гримасу отвращения.
– Вряд ли можно… – заговорил Дамблдор, но репртерша перебила его:
– Это правда, что Северус Снейп его дядя?
– Да, но… – попытался ответить Дамблдор, но их ослепили вспышки – фотографам удалось, наконец, пробиться сквозь репортеров. Гарри постарался прикрыть лицо.
– Как долго вы знали о том, кто он? – прозвучал новый вопрос.
– Около года, но …
– Это правда, что Лили Эванс его мать?
– Да, но …
– Это вы в прошлом году подсунули Министерству фальшивое тело и ввели всех в заблуждение?
– Все не так просто…
– Это правда, что кто он на самом деле обнаружилось случайно?
– Да, но…
– Северус Снейп знал о том, кто этот мальчик, когда принимал его обратно в семью?
– Да, и …
– Это правда, что Снейп не помнит собственного племянника?
– Да, потому что …
– Останется ли Снейп его опекуном?
– Нет, он …
– Почему его нет с вами, раз он его дядя?
– Он очень занят. Семестр только начался.
– Это правда, что узнав правду, он отказался от мальчика?
– Это уже слишком! Он просто… – попытался ответить Дамблдор, но на этот раз его прервал Гарри:
– Директор, я не думаю, что нам стоит отвечать. Они все равно все переврут. Давайте попробуем войти, – но тут кто-то схватил его и оттащил от Дамблдора. Защелкали фотоаппараты.
– Отцепитесь! – сердито воскликнул Гарри, вырываясь. – Не трогайте меня!
– Это правда, что после пыток Волдеморта ты не выносишь прикосновений?
– Нет! – воскликнул Гарри. – Я терпеть не могу, когда меня хватают и толкают!
– Это правда, что у тебя шрамы по всему телу?
Гарри побелел от ярости:
– Не ваше дело!
– Как тебя зовут теперь? Гарри Поттер или Квайетус Снейп?
Гарри стиснул зубы и промолчал.
– Господа, позвольте нам войти, – Дамблдор начал терять терпение.
– Это правда, что его результаты С.О.В. были лучше ваших, директор? – спросила Рита. Дамблдор сразу же ответил:
– Нет. Но они были лучше, чем у кого бы то ни было еще.
Он схватил Гарри за руку и ринулся ко входу. Но пробиться сквозь репортеров оказалось невозможно.
– Значит наследник Снейпов не полукровка?
– Лили Эванс была ведьмой, – сердито отрезал Дамблдор.
– Как вы думаете, этот факт поможет признанию мальчика чистокровными семьями?
– Безусловно, – саркастично ответил Дамблдор.
– Он официальный наследник Снейпов?
– Спросите профессора Снейпа, – пробормотал Гарри себе под нос.
К счастью, в это мгновение вход в Министерство открылся и появилась группа авроров. Они быстро оттеснили репортеров.
– Наконец-то, – проворчал старик и они с Гарри поспешили к будке. Вокруг замелькали вспышки.
– Не думаю, что мне захочется читать их писанину, – вздохнул Гарри. – Могу представить себе заголовки: «Гарри Снейп – новая знаменитость благородных чистокровных фамилий! У кого есть дочери на выданье, внимание!».
Дамблдор поднял бровь и кашлянул:
– Я вижу, им не удалось уязвить твое чувство юмора, Квай… Гарри.
– Можете называть меня Квайетус, директор. Это мое имя.
– Правда? – полюбопытствовал тот. Они почти добрались до будки. Вспышки почти прекратились, но звуки толпы были еще слышны.
– Да. Прошлым летом, когда Северус был… – Гарри вздохнул. – Когда он еще помнил меня, мы договорились, что когда все закончится, официально меня будут звать Квайетус Снейп, но первым именем будет Гарольд, все равно я отзываюсь на оба.
– Понятно.
– Джентльмены, – поприветствовал их седовласый мужчина, когда двери лифта открылись. – Альбус, рад тебя видеть. Мистер Поттер, – он протянул Гарри руку. – Я Терри Бут. Рад вас видеть. Мой сын много рассказывал о вас. Думаю, не будет преувеличением, если я скажу, что он о вас весьма высокого мнения.
– Терри Бут? – недоверчиво воскликнул Гарри и вспомнил вечер в Хогсмиде, когда он оглушил Терри из-за… из-за того, что отец Невилла пытал отца Терри… – Но я… я…
– Да, я знаю, он рассказал мне. Вы правильно поступили тогда, мистер… как мне называть вас, мой дорогой мальчик?
– Квайетус Гарольд Снейп, сэр. Приятно познакомиться.
– Итак, могу вас заверить, мистер Снейп, что мой сын ничего не имеет против вас. Даже больше, он вас уважает.
Не зная, что сказать, Гарри кивнул.
– Входите. Я приготовил все документы, которые ты просил, Альбус. Специалист по установлению личности скоро прибудет. Мне очень жаль, но на этот раз нам придется наложить на вас идентификационное заклинание, мистер Снейп, – он снова повернулся к Гарри. – Вы знаете, обычно не разрешается…
– …применять его к живым людям. Да, знаю, – вздохнул мальчик.
– Я вижу, вы слышали об этом.
– Еще как слышал, – пробормотал тот.
– И нам придется снять с вас все чары, заклинания или проклятия, – продолжал мистер Бут.
– Хорошо. Я использую только скрывающие чары, и я не пил никаких зелий за последние сорок два часа.
– Прекрасно, – кивнул Бут. – Могу я снять скрывающие чары?
Гарри пожал плечами:
– Конечно. Думаю, вы все равно уже знаете о моих шрамах.
– Да, – вздохнул тот. – Думаю, после прошлогодней выходки авроров об этом знает все Министерство.
– Гарри, ты знаешь, почему идентификационные заклинания запрещено использовать всем, кроме сертифицированных специалистов? – вдруг спросил Дамблдор.
– Конечно, директор, – ответил мальчик. – Это довольно болезненно. И опасно.
– Мне жаль, но чтобы снять все вопросы о том, кто ты, это придется сделать.
– Я знаю, – Гарри посмотрел на чиновника. – Я рад, что эти игры, наконец, закончатся.
Они сидели молча, пока не появилась молодая женщина – специалист по идентификации. Она улыбнулась:
– Привет, Терри. Я вижу, в эти неспокойные времена мне выпала честь вернуть волшебному миру его надежду, – и повернулась к Гарри: – Я действительно очень рада вас видеть, мистер Поттер. Мы все верим, что вы сможете нас всех воодушевить, что мы выиграем эту войну.
Она улыбалась, но тон ее был серьезным.
– Мне понадобился весь прошлый год, чтобы исцелиться, – тихо ответил Гарри.
Все замолчали. Женщина вздохнула и грустно улыбнулась Гарри:
– Сожалею, что мне придется причинить вам боль. На вас есть какие-либо заклинания?
– Ревело, – пробормотал он, направив на себя палочку. – Уже нет. Я могу сесть?
– Конечно. Приготовьтесь. Это будет довольно долго и болезненно. Можете кричать, не стесняйтесь, комната звуконепроницаема.
Гарри кивнул, уселся в ближайшее кресло и крепко сжал подлокотники.
– Justify!
Гарри закусил губу, чтобы не закричать. Заклинание действительно было очень болезненным. Ему казалось, что его разрывают на мелкие кусочки, но не только тело – даже самую маленькую частичку души будто раздирали невидимые руки. Больно было ужасно, мальчику казалось, что он истекает кровью. Его тело застыло и тут кто-то будто ворвался в его разум, продираясь сквозь воспоминания, сквозь его Я, его сущность, сквозь его мысли о себе. И все это время страшная боль не прекращалась. Заклинание рыскало по всему телу, проникало в самые затаенные уголки плоти, генов, разума и души.
«Почему эта пытка никак не закончится? Неужели этого недостаточно?» Гарри закашлялся, его пальцы побелели. «Пусть это закончится! – взмолился он про себя. – Пусть это закончится, пусть боль прекратится! Больно-больно-больно, как тормента, как заклятье разбитых костей, как круциатус… Пусть это закончится!»
Его голова начала пульсировать, глаза горели. «Когда это прекратится?» – вопил разум Гарри. Новая волна боли затопила тело, словно кипящий металл. Гарри стиснул зубы и почувствовал во рту знакомый металлический привкус – он прокусил губу.
И вдруг все закончилось.
Мальчик обмяк в кресле. От шока его трясло, он не мог открыть глаза. Вдруг кто-то обнял его и начал укачивать. Немного погодя раздался тихий голос:
– Пиши, Терри. Его биологический отец Квайетус Салазар Снейп, сын Северуса Салазара Снейпа и Квирке Афины Ноблестоун, их данные можно найти в твоих бумагах. Его мать Лили Эванс, дочь Томаса Эванса и Ирис Маколи, они оба магглы, но, думаю, сведенья о них также будут где-то в документах. Я почувствовала также очень сильное усыновляющее заклинание, которое делает мальчика единственным наследником Поттеров. Его приемный отец – Джеймс Альфред Поттер, сын Гарольда Уинстона Поттера и Армены Хелен Найт, их данные находятся в досье Поттеров, тебе придется найти те документы. Он роился 31 июля 1980 года. Я также почувствовала на нем следы непростительных проклятий: против него дважды использовали аваду, один раз империо и девяносто два раза круцио… Боже мой, – ее голос сорвался. Она обняла Гарри крепче и продолжала говорить:
– Его ближайшие родственники, которые могут засвидетельствовать его как члена семьи и заявить опекунство, это Петуния Эванс, дочь Томаса Эванса и Ирис Маколи, сестра его матери, и Северус Нобилус Снейп, сын Северуса Салазара Снейпа и Квирке Афины Ноблестоун. Родич по крещению: Сириус Италикус Блэк, сын Сириуса Брутуса Блэка и Италы Лилиан Нотт…
– Сириус не может быть моим опекуном? – перебил ее Гарри, – Почему?
– Только если ваши кровные родственники откажутся от вас, – серьезно ответила она. – Но это долгая процедура, мистер Снейп и я не думаю, что это понадобится.
Забыв о боли, Гарри горько усмехнулся:
– Неужели?
Дамблдор ответил на невысказанный вопрос женщины:
– Вероятнее всего, кровные родственники откажутся от него, – грустно сказал старый маг. – Но пока это неизвестно наверняка, его временным опекуном будет мистер Блэк. Я обратился к нему вчера, и он выразил свое согласие. Он вскоре прибудет, чтобы подписать необходимые документы.
– Мне понадобится разрешение кровных родственников мальчика, директор Дамблдор, – с сомнением сказала женщина, явно не веря услышанному.
– Вот, – Дамблдор вынул из кармана два – два! – свитка пергамента. Внезапно все силы оставили Гарри.
– Они… они… – он задохнулся. – Они знают и… оба – и Дурсли, и Севе… профессор Снейп? – его сердце замерло.
Не глядя на него, Дамблдор кивнул.
– Они отказались от меня? – горло Гарри так сжалось, что он едва мог говорить. – Северус отказался от меня?
– Квайетус, это не навсегда. Дай ему время и … – начал Дамблдор, но Гарри перебил его.
– Могу я посмотреть этот документ? – спросил он, пытаясь сдержать слезы. Он хотел увидеть, действительно ли Северус предал его. Ему нужно было увидеть.
Дамблдор протянул ему пергамент.
– Вот.
Руки мальчика дрожали, когда он разворачивал свиток. Там, ясным и четким почерком Северуса, было написано:

«Настоящим я, Северус Нобилус Снейп (идентификационный номер: 03958912111) заявляю, что не имею желания заявлять опекунство над моим предположительным племянником, Квайетусом Снейпом (ранее известным как Гарри Поттер) и разрешаю Министерству предложить любую приемлемую кандидатуру временного опекуна до официальной процедуры отказа. Я осведомлен, что мой отказ не повлияет на возможный статус упомянутого мальчика как наследника, в случае, если его принадлежность к фамилии Снейпов будет доказана.
Северус Нобилус Снейп
Мастер зелий Школы Волшебства и Ведьминских Искусств Хогвартс»

– Мне не нужны его деньги! – сердито воскликнул Гарри. – Я не…
– Мистер Снейп, – остановил его голос Бута. – Ваше право на наследство совершенно законно, со стороны профессора Снейпа это не благотворительность. И на настоящий момент вы единственный наследник Снейпов, хотя пока ваш дядя жив, вы можете распоряжаться только долей вашего отца. С другой стороны, вы также единственный наследник Поттеров. Это означает, что вы унаследовали коттедж Поттеров в Уэльсе, половину «Волшебных Раковин Интернешнл» – а это одна из крупнейших международных волшебных компаний, счет Поттеров в Гринготтсе, дом в Годриковой Лощине, а также хранилище Поттера-Эванс в Гринготтсе.
Гарри побледнел:
– Но это…
– Да, это довольно много, – закончил за него Бут. – После вашего совершеннолетия вы будете одним из самых богатых чистокровных наследников Британии. И пока мистер Блэк не женился и не обзавелся собственными детьми, вы и мисс Энни Блэк являетесь также единственными наследниками Блэков.
Гарри пришлось закрыть глаза – у него закружилась голова. Он был богат, очень, очень богат. У него было намного больше денег, чем у Дурслей. Наверное, даже больше, чем у Малфоев. У него никогда не было столько денег. Но никогда он так ясно не понимал, что есть вещи, которые невозможно купить.
***
Северус ненавидел создаваемую вокруг Поттера суету. Ненавидел смотрящего на него с разочарованием Дамблдора, тихую ошеломленность студентов, но больше всего – газетные гимны, восхваления и слезливые истории о мальчишке. Так называемому «воскрешению» Поттера было посвящено столько статей, что выборы министра на их фоне казались второстепенным событием. Хотя Патил их выиграл, Северус не заметил ни одной статьи с его фотографией – везде был только Поттер.
За утро Мастер зелий конфисковал не меньше семнадцати газет и журналов, и в общей сложности снял около двухсот баллов, в том числе со Слизерина. Прочитав одну лишь статью, он так разозлился, что чуть не проклял Минерву, которая снова пришла с ним поговорить.
Нет, он читал не репортаж проклятой Скитер. Статья, что подогрела его гнев, была помещена в свежем номере «Современного волшебника», любимом журнале чистокровных семей: «Квайетус Снейп – больше не полукровка». Конечно, нет! Его мать была ведьмой, а не магглой! Тон статьи был слезоточив: «отвергнутый дядей», «богатейший сирота волшебного мира», кое-что о заключении Поттера в Замке Ужаса, о побеге, героизме и самопожертвовании, о выдающихся С.О.В.ах, о его представлении к награде за спасение Фаджа и так далее. И фото, фото, фото: мальчишка и Альбус у входа в Министерство, мальчишка, прячущийся за Альбуса, мальчишка, уставившийся в объектив, исчезающий в здании Министерства, появляющийся в холле.
Поттер, самонадеянный идиот, мессия! Северус в гневе сжал кулаки. Поттер вернулся, и все ведут себя так, будто они уже выиграли войну! Глупые надежды! Мальчишка – просто безответственный ребенок! Если они так на него надеются, то война уже проиграна!
Северус был так зол, что по пути в Большой зал снял сорок баллов со своего собственного факультета за то, что двое студентов врезались в него на углу.
Он хотел пообедать у себя, но передумал – не хотел, чтобы его считали трусом. Он не боится встречи с мальчишкой. Он не виноват в том, что произошло. Это не он обманывал всех вокруг, не он обманул чужое доверие. Ему нечего стыдиться.
Как только он вошел, напряжение в зале стало ощутимым. Снейп мысленно пожал плечами, не обращая внимание на привычные ненависть и презрение остальных. Он никогда не был ничьим любимчиком. Да, ледяное молчание коллег немного раздражало, но его дела их не касаются.
Он еле дождался конца обеда. А спустившись в подземелья, увидел другого «золотого гриффиндорца» – Блэка. Вероятно, тот явился скандалить.
– Снейп. Надо поговорить, – сказал Блэк, не озаботившись такой малостью, как приветствие.
– Не надо, – отрезал Мастер зелий и открыл дверь кабинета. Но Блэк оказался настойчив.
– Ты был опекуном мальчика целый год. Теперь я его опекун. Нам нужно поговорить.
Пожалуй, у Блэка была веская причина добиваться разговора.
– Чего ты хочешь? – недовольно поинтересовался Северус.
– Сказать тебе кое-что, задать несколько вопросов и уйти.
– Прекрасно. У тебя пятнадцать минут.
– Достаточно, – кивнул Блэк. Северус пропустил его в кабинет.
Они уставились друг на друга и, к удивлению Северуса, Блэк начал довольно вежливо:
– Я могу понять, что ты злишься, Снейп. Я знаю, что ты считаешь, будто тебя предали. Но ты должен понимать, что не Квайетус предал тебя. Он с самого начала хотел рассказать тебе правду, с того момента, как ты очнулся.
– У тебя нет доказательств, Блэк. Но продолжай, – вставил Северус.
Тот побледнел. Было видно, что он сдерживается, чтобы не сказать что-то резкое.
– Ладно. У меня нет доказательств. Также я не могу доказать, какими были ваши отношения прежде, но даже ты не можешь отрицать, что с тех пор, как ты очнулся, Гарри всегда был на твоей стороне. Он помогал тебе, он заботился о тебе, он любит тебя. А ты отверг его как… как… – Блэк растерялся и Северус воспользовался моментом:
– У тебя нет доказательств, Блэк. Откуда я знаю, что он заботился обо мне, а не стремился таким образом обезопасить себя? А может, у них с Альбусом на уме было что-то другое – откуда я могу это знать? Мне не нужна их ложь и мне не нужен Поттер, даже если это ублюдок моего брата.
– Ты… ты… – Блэк побагровел и поднялся, возвышаясь над Снейпом. – Ты назвал его ублюдком!
– А что? Он же незаконнорожденный. Мой брат не женился на Эванс. Это «святой» Джеймс Поттер спас бедную девочку от… – он не договорил. Тяжелый кулак впечатался в его скулу и Северус перевернулся вместе с креслом. Он вытащил палочку и поднялся, чтобы ответить, но кабинет был пуст.
***
– Я не просил тебя говорить с ним! – огрызнулся Гарри на крестного. – Зачем ты это сделал? Ты же знал, что будет только хуже!
– Гарри, я хотел помочь!
– Мне не нужна помощь! Мне и одному хорошо! – воскликнул Гарри и выскочил из пустого класса, где встречался со своим уже официальным опекуном.
Сильнее, чем когда-либо, ему захотелось умереть. Все навалилось разом и Гарри испугался, что не выдержит. Он понял, что совсем еще не взрослый. Или взрослые тоже чувствуют боль, отчаянье, страх, печаль? Он тряхнул головой. Ему всего шестнадцать. Последние несколько дней были слишком долгими. Репортеры, Министерство, боль от заклинания… он в первый раз услышал имя своей бабушки по материнской линии. Раньше никто не говорил, как ее звали.
Два заявления об отказе разбили ему сердце. Он никому не нужен. Родители, бабушки и дедушки, его приемный отец – мертвы, а двух оставшихся родственников, особенно Северуса, не интересует его судьба. Северус, который всего три дня назад успокаивал его после кошмара, отказался от него, и ведет себя так, будто Гарри не существует. Даже написал то ужасное письмо. Почему?
Да, они с Дамблдором обманули его доверие, но месть за это была намного более жестока, чем само деяние, и Гарри одному пришлось испытать ее. Дамблдора она миновала, хотя все это было его идеей.
Гарри думал, что после двух дней истерик и рыданий у него не осталось слез, но к глазам снова подступила предательская влага, колени задрожали, силы исчезли. Чего мир хочет от него? Он никакой не герой, не спаситель, а всего лишь слабый мальчишка, который снова плачет, как маленький. Гарри ненавидел себя.
– Что такое, Снейп? Папочка бросил тебя? – раздался позади язвительный голос.
Гарри меньше всего хотелось, чтобы Малфой видел его заплаканным, предпочитая. Он предпочитал иметь дело с собственной слабостью наедине.
– Мой отец умер шестнадцать лет назад, Малфой, – ответил он, слишком уставший, чтобы препираться.
– Ты знаешь, о чем я говорю, – не унимался слизеринец. – О твоем дорогом Северусе. Ты ведь называл его папочкой?
– Да, называл, – ответил Гарри. – Кажется, это было много лет назад, – его голос звучал глухо.
– Соскучился? – усмехнулся Малфой.
– Нет. Просто грустно. А сейчас, Малфой, будь добр, оставь меня.
– Не думаю, что твой дорогой профессор Снейп признает тебя снова. Зачем ему это делать?
– Зачем? – повторил Гарри, но его мысли были где-то далеко. Он горько усмехнулся. – Не знаю. А почему меня это должно волновать? – он развернулся и посмотрел Драко в глаза. Ему стало все равно, увидит тот его слезы или нет. – Почему я должен беспокоиться о ком-то? Почему я должен беситься из-за твоих насмешек? – он пожал плечами. – Не знаю, но я привязан к этому миру и мне не все равно, что люди думают и говорят обо мне. Это нелегко, Малфой. И я ненавижу это, – Гарри обошел удивленного слизеринца, притворно-вежливо махнул на прощанье: – Увидимся завтра на арифмантике, – и ушел.
Но через несколько поворотов его остановил мягкий голос:
– Мистер Снейп, на пару слов.
Гарри устало взглянул на МакГонагалл. Он был не готов к еще одному разговору.
– Да, профессор?
Та пригласила его войти, и Гарри с удивлением понял, что находится в ее личных апартаментах. Он с любопытством огляделся. Основными цветами в отделке были не гриффиндорские, а темно-зеленый и голубой, и немного темно-красного, почти коричневого. Профессор указала на кресло возле камина и Гарри послушно сел. Строгая ведьма села напротив и заговорила:
– Гарри, я…
Увидев, что МакГонагалл не знает, что сказать, Гарри удивился. Раньше такого не было. И она никогда не звала его по имени.
– Да? – спросил он.
– Я хотела сказать, что мне жаль, что все так обернулось.
– Вы не виноваты, профессор, – грустно улыбнулся Гарри.
– Знаешь, я говорила с Северусом тем вечером. Нет, – она повысила голос, заметив, что мальчик хочет перебить ее. – Не насчет твоего опекунства. Я пыталась уговорить его допустить тебя до занятий зельями, но он отказался.
– Я знаю.
– Я знаю, тебе нравится зельеделие, – Гарри пожал плечами. Ему казалось, что все чувства поглотила зияющая в груди пустота. – И я хотела попросить тебя, чтобы ты не бросал заниматься зельями. Я уверена, если ты попросишь, мисс Грейнджер или мистер Лонгботтом помогут тебе. Может быть потом, когда Северус придет в себя, он допустит тебя обратно и ты не отстанешь.
Гарри автоматически кивнул.
– Знай, что если тебе понадобится помощь кого-то из профессоров, ты можешь на нас рассчитывать. Не стесняйся просить. Мы все знаем, что для тебя это очень тяжелое время. Тяжелее, чем когда бы то ни было, хотя ты часто сталкивался с непростыми ситуациями.
Гарри не знал, что сказать и снова кивнул. Он чувствовал себя будто в вакууме, в пустоте. Пустота пугала, но у него не было сил ей противостоять.
Он плохо помнил, как Макгонагал провожала его до комнаты. Не без смущения он чувствовал, как она переодела его в пижаму и укрыла одеялом – так же, как когда-то делал Северус. Почувствовав на губах вкус зелья сна без снов, он вспомнил, что оно вызывает привыкание… но он не принимал его уже несколько месяцев…
– Жизнь отвратительна, – были его последние слова. К его удивлению, заплаканный голос, такой непохожий на строгий голос Макгонагал, ответил:
– Точно.
***
Следующие дни прошли как в тумане. Гарри был очень благодарен, что Макгонагал и Дамблдор сделали его старостой школы, и у него была своя комната. Ему не надо было находиться в общей спальне под испытующим взглядом Рона, терпеть сочувственное дружелюбие Невилла и любопытство Дина с Симусом. В своей комнате можно было побыть одному после уроков, не надо было идти заниматься в библиотеку, где можно было наткнуться на Северуса.
Гарри не хотел встречаться с ним, даже видеть его не хотел. Не хотел видеть холод и отчужденность в знакомых черных глазах, не хотел язвительных замечаний и ядовитого сарказма. Именно поэтому он даже не пытался спорить о допуске на зелья. Ему и так было нелегко, ни к чему было добавлять к раненым чувствам публичное унижение и осмеяние. Даже теперь он не понимал, почему Северус так ведет себя, но спрашивать не хотел.
К выходным Гарри с удивлением отметил, что они с Северусом так и не пересеклись. Труднее всего избегать его было во время еды. Здесь Гарри невольно помогала Гермиона. Они входили в Большой зал вместе и Гарри всегда старался находиться справа, так, чтобы девушка была между ним и преподавательским столом. Он заставлял себя не смотреть в ту сторону. Пусть Северус сочтет его трусом.
Субботним утром Гарри не удалось найти Гермиону и пришлось идти в Большой зал одному. Когда он пришел, то оказалось, что на завтрак пока спустилось всего несколько человек, среди которых не было его друзей или одноклассников. Он сел на свое обычное место, краем глаза заметив Северуса за преподавательским столом. Аппетит Гарри тут же испарился, но мальчик заставил себя выпить стакан тыквенного сока. Он встал, собравшись уходить, но его остановил голос Дамблора:
– Квайетус, пожалуйста.
Гарри остановился и напрягся. Если он сейчас повернется, то увидит Северуса. Тыквенный сок тяжело колыхнулся в желудке. Гарри проглотил комок в горле, чтобы его не вырвало прямо посреди зала, попытался придать лицу нейтральное выражение и обернулся.
– Да, директор.
– Пожалуйста, будь в моем кабинете в десять. Это важно.
– Да, директор, – его глаза невольно остановились на высоком темноволосом мужчине рядом с Дамблдором. Тот не смотрел на него. Гарри вздохнул и вышел.
– Квайетус, подожди! – услышал он другой оклик, едва выйдя из зала.
Это была Эрика, новая студентка Слизерина. Второй человек, за которым охотился Волдеморт. Теперь, когда стало известно, что Гарри остался в живых, Эрика была в большей безопасности, чем когда-либо. Теперь было ясно, что именно сын Квайетуса Снейпа (который должен был стать преемником Дамблдора, – Гермиона показала Гарри статью, где говорилось об этом) был истинным противником Темного лорда, единственным, кто мог сразиться с ним и победить. Для Волдеморта это было совершенно очевидно – Гарри чувствовал переполняющий змееподобное тело гнев, видел пылающие яростью красные глаза, и терпел проклятия, которые тот метал в своих слуг.
Он вздохнул и повернулся.
– Да?
Девушка остановилась рядом с ним.
– Я… я просто хотела сказать, что ты не должен избегать всех, как делаешь в последнее время. Что… что ты должен попытаться…
Гарри раздраженно вскинул голову:
– Почему? Мне нужно время, чтоб привыкнуть к ситуации. И я не слишком общительный.
– Но о тебе пишут в каждой газете! – недоверчиво воскликнула девушка.
– Я тут ни при чем, – огрызнулся Гарри. – Я не просил публичности!
– О…ясно, – Эрика посмотрела на него и заговорила о другом. – Я слышала, ты не будешь заниматься зельями. Это правда?
Гарри кивнул. Девушка сказала:
– Профессор Снейп принял меня в свой класс, но я не знаю, справлюсь ли – в моей прежней школе у нас была другая программа и я хотела спросить тебя, может, ты смог бы… – она замялась.
– Что? – спросил Гарри.
– Помочь мне и показать, что вы делали в прошлом году.
Гарри нахмурился:
– Почему я? Из слизеринцев зельями занимаются Арес и Миллисент. И Пэнси.
Эрика улыбнулась:
– Я не знаю их. А тебя знаю.
– Правда? – Гарри не верил своим ушам. – Мы встречались всего раз!
– Да, но ты лучше всех в зельях… Ты знаешь даже продвинутый курс, ты работал с профессором Снейпом в прошлом году.
Гарри мрачно кивнул:
– Да, но это не значит, что я лучший помощник.
– Хорошо, – сдалась девушка. – Ладно, тогда объясни мне только одну вещь – чтоб проверить, насколько я подготовлена.
– Одну? – переспросил Гарри, зная, что вот-вот попадется в ловушку.
– Одну, – кивнула Эрика.
– Ладно, – Гарри обреченно кивнул. – Тогда завтра, после ужина, в библиотеке. В секции арабского мистицизма. Приноси учебники.
– Конечно, – она улыбнулась и ушла.
Гарри вздохнул с облегчением. Если бы Эрика знала, что у него была корыстная причина согласиться, то рассердилась бы. Но причина того стоила – у Эрики была та же фамилия, что и у Армены Хелен Найт, жены Гарольда Уинстона Поттера.
***
– Гарри? – раздался осторожный голос.
– Это правда ты? – другой.
– Мой дорогой мальчик, – прошептал кто-то.
– Если бы мы знали…
В кабинете Дамблдора Гарри встретили сдержанные всхлипы и полные надежды взгляды.
Уизли. На этот раз никто не отваживался тронуть его, они просто смотрели – миссис Уизли со слезами на глазах, мистер Уизли – неуверенно улыбаясь, Джордж – с натянутым спокойствием, Билл – потрясенно, Чарли – с огоньками в глазах, Перси – покраснев, Джинни – счастливо, Рон… у Рона на щеках горели красные пятна, почти такие же, как у Перси.
Не хватало Фреда – и теперь всегда будет не хватать – подумал Гарри и вздрогнул. Фреда больше нет из-за него.
– Ты вернулся, – прошептала миссис Уизли.
– Он никогда и не уходил, мам, – сказал Джордж, глядя на двух покрасневших братьев. – Он всегда был здесь. Это было очевидно… – он замолчал, как будто ждал, что Фред подхватит и договорит, но больше некому было это делать.
– Так вы?.. – Гарри неуверенно посмотрел на него. Джордж кивнул.
– Мы знали это с нашей первой встречи у Завитуша и Клякца.
– Как? – ошеломленно спросил Гарри.
– Очень просто. Изменилась только твоя внешность, а личность за новым лицом осталась прежней. Фред хотел сказать Рону, но сначала мы не были уверены, а потом… Рон был таким…
– Мерзавцем, – буркнул Рон и Джордж улыбнулся.
– Точно, мерзавцем. И мы решили не говорить. Мы не хотели подвергать опасности тебя или профессора Снейпа, – его улыбка стала горькой. – Но, как я слышал, ему в итоге это удалось.
Гарри уставился в пол и пожал плечами.
– Я рад, что правда вышла наружу, – он поднял голову. – Я ненавидел вранье, полуправду, секреты, постоянные оправдания. Теперь я снова могу быть собой.
– Ты всегда был собой, Квайет, – сказал Джордж.
– Тебе всегда рады в нашем доме, – добавил мистер Уизли. – Если тебе вдруг понадобится семья.
Гарри скривился.
– У меня есть Сириус, – пробормотал он и закрыл глаза. – Но все равно спасибо.
– Ну что ты, Гарри, тебе не за что нас благодарить, – миссис Уизли больше не могла сдерживаться. Она подошла и крепко обняла его. – Ты нам как сын. Ничего не изменилось.
«Все изменилось» – подумал Гарри, и заставил себя терпеть. Он не хотел показывать свою слабость.
Перси подошел ближе:
– Гарри…
Гарри невольно отпрянул. Его неприязнь к Перси ни капельки не уменьшилась. Он все еще не мог простить то, что случилось в полутемном классе. Он скрестил руки на груди, неодобрительно взглянул на юношу и сказал ледяным тоном:
– Я не хочу мести, Перси. Но это не значит, что я забыл твою враждебность и ненависть к простому мальчишке. И совершенно неважно, что тем мальчишкой оказался я.
– Я просто хотел извиниться, – пробормотал тот.
– Я не готов тебя простить.
– Но Рон…
– Нет. Случай с Роном – это другой разговор, между мной и ним, – что-то в глазах Рона смягчилось от этих слов.
– Но то, что я сделал с тобой, ничем не лучше поступка Перси, – сказал ему бывший друг.
– Нет, – Гарри покачал головой.– Это нельзя сравнивать, Рон. Да, то, что сделал ты, было жестоко, но мы стояли лицом к лицу и ты не использовал служебное положение чтобы издеваться надо мной, потому что у тебя его попросту нет. Это было больше похоже на дуэль, и я должен был быть более осторожен. Но случай с Перси – это другое дело. Он – взрослый, аврор – был в особом положении. А я был абсолютно беспомощен, у меня не было палочки, и я не мог уйти.
Рон кивнул, а Перси покраснел еще больше.
Следующая тема была гораздо менее неудобной.
***
Когда мадам Пинс сболтнула, что мальчишка не появлялся в библиотеке целую неделю, Северус решил, наконец, зайти за книгами о зельях из арабской секции. Наверняка новоявленный староста школы развлекается у себя комнате или слоняется где-нибудь со своими обожателями, среди которых слишком много слизеринцев, а не сидит в библиотеке воскресным вечером. Можно не бояться наткнуться на него.
Нет, Северус совершенно определенно не боялся встретиться с мальчишкой. Он просто пытался избегать его. Поттер с лицом Снейпа. Скандал!
На самом деле он не мог понять, почему так яростно ненавидит его. Это было необъяснимое, сильное и глубокое чувство, а ощущение предательства подогревало его еще больше. Возможно, Минерва была права, и то заклятье забвения действительно что-то повредило у него в голове – если действительно он сам наложил его, а не Альбус и не мальчишка.
К счастью, секция арабского мистицизма была пуста, можно было свободно покопаться в книгах. Северус улыбнулся, вытащил с верхней полки толстый том, и как раз собирался сесть почитать, когда библиотечную тишину нарушили голоса. Девичий и мальчишеский. Северус ухмыльнулся и поставил книгу на место. Если застать парочку в сомнительной ситуации можно снять несколько баллов. Он выскользнул из секции и остановился за соседним рядом полок. Если уж голубки выбрали эту секцию, они явно ищут уединенности. – Что теперь? – спросила девушка. Голос был незнаком Северусу, – должно быть это его новая студентка, Найт.
– Ты принесла свои учебники по зельям? – сердце Северуса екнуло – Поттер!
– Конечно, как ты сказал, – ответила девушка. Северус усмехнулся. Она явно пыталась флиртовать.
– Хорошо. Я принес свой учебник за прошлый год и заметки, что делал в классе. Давай посмотрим…
Ничего интересного: шорох бумаги, легкий шум, будто кто-то сел в кресле поудобнее.
– Арес сказал, что ты лучший студент в этом классе, – проворковала девушка. Северус закатил глаза.
– Был, – задумчиво ответил Поттер и зашуршал страницами. – Я больше не хожу на зелья.
– Почему ты не попросишь профессора… – она не договорила, Поттер перебил ее.
– Это не твое дело. Мы собирались проверить соответствие твоей и нашей программ, а не обсуждать события моей жизни, – он явно не подозревал о ее романтических намерениях.
– Так это правда?
– Что? – резко спросил Поттер.
О, неужели это злость?
– Что пишут в газетах.
– Что ты имеешь в виду? – притворно-вежливо переспросил мальчик. – Там много чего пишут.
Северус едва сдержал смех. Поттер не понял, что его вовлекают в разговор, которого он пытается избежать.
– Те вещи о тебе и профессоре Снейпе.
Хм… Поттер ничего не ответил. Девушка продолжала:
– Что он отказался от тебя.
– Что? – воскликнул Поттер. – Глупости! Он не отказывался от меня, я не его собственность.
Браво, мисс Найт! Прекрасная ловушка!
– Он отказался быть моим опекуном, вот и все, – должно быть, Поттер выразительно поглядел на девушку, потому что та не стала больше ничего спрашивать.
Он начал объяснять ей прошлогоднюю программу – видимо, те разделы, которые она не изучала. Северусу пришлось признать, что мальчишка действительно очень хорош в зельях. Но это вовсе не означало, что он позволит ему посещать свои занятия.
Через некоторое время он заскучал и собрался уходить, но тут девушка спросила, доверительно понизив голос:
– А это правда, что Снейп…
– Профессор Снейп, – громко перебил Поттер. Видимо, он не хотел секретничать.
– …что профессор Снейп, – продолжала она тихо, – Пожиратель смерти?
Наступила тишина. Северус подумал, что девчонка могла бы быть прекрасным репортером, даже лучше проклятой Риты Скитер.
– Как ты смеешь? – вдруг процедил Поттер. – Как ты смеешь?!
– Ч-что? – запнулась она.
– Как ты смеешь обвинять его в этом? – яростно прошипел Поттер. – Как ты смеешь распространять эту ложь? Ты знаешь ответы. Ты можешь прочесть их где угодно!
– Но ты жил с ним целый год! Ты знаешь его лучше других.
– Убирайся с моих глаз, – вдруг спокойно сказал Поттер.
– Но…
– Я сказал – убирайся! Занятие окончено. Ищи другого дурня, чтоб с ним флиртовать. Ты меня не интересуешь.
Хм... А Поттер не такой дурак, каким кажется.
– Ты пожалеешь об этом, Гарри, – обиженно заявила девушка.
– Если ты уберешься немедленно, то вряд ли. Но если нет, то я сделаю что-нибудь, о чем точно пожалею!
После ухода девчонки Поттер долго не шевелился.
Когда Северус выскользнул из своего укрытия, он увидел склонившуюся над столом худую фигуру мальчика. Тот спрятал лицо в ладонях, и только вздрагивающие плечи выдавали, что он плачет. Северус замер и впервые за последние дни его ненависть начала уступать место смущению.

- конец девятой главы -

Глава 10. Воспоминания

***
Гарри приземлился как обычно: упал лицом вниз, пытаясь выбраться из камина. Тут же его подхватили под руку и помогли подняться.
– Альбус предупредил меня, что ты придешь, – раздался глубокий голос. Гарри поднял голову и посмотрел на целительницу. Та казалась встревоженной.
– Мне нужно с вами поговорить, – хрипло сказал он. – Мне нужно знать… я…что…
– Я знаю, молодой человек, – ведьма указала ему на кресло и облокотилась на каминную полку. – Альбус рассказал мне о палочке. Если я правильно помню, вы достаточно знаете о заклятьях забвения и о том, как они могут быть опасны.
– Да, – пробормотал Гарри, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. – Но я должен быть уверен. Я… – у него перехватило дыхание. – Он теперь всегда будет меня ненавидеть? – воскликнул он.
Целительница вздохнула и закрыла глаза.
– Ты помнишь, мы обсуждали состояние Северуса перед твоим первым визитом к нему? – тихо спросила она.
– Да.
– Что ты запомнил?
Гарри попытался восстановить в памяти разговор двухмесячной давности:
– Вы сказали, что его эмоции серьезно пострадали, потому что он стер все воспоминания о своем брате, и что он забыл мотивы своих прошлых поступков. И запутался, – добавил он. – Но это было два месяца назад!
– Молодой человек, ситуация не так проста, как вам кажется. Двух месяцев недостаточно для исцеления. Особенно для эмоционального исцеления.
Гарри замер. Ему как никому другому было известно, как трудно преодолеть эмоциональный шок. Ему понадобился почти год, чтобы справиться с воспоминаниями о том, что произошло с ними в плену, и он все еще не исцелился полностью. У него до сих пор случались кошмары по ночам и приступы паники, как несколько дней назад, он до сих пор не мог нормально есть и контролировать эмоции. Взять хотя бы последние несколько дней – он столько рыдал, что становилось страшно.
Он кивнул, дав понять, что понимает.
– С другой стороны, – продолжала ведьма, – для Северуса позапрошлогодние события случились всего два с половиной месяца назад. Его неприязнь к Гарри Поттеру жива. Твое скрытное поведение только ухудшило ситуацию. Он не выносит тебя, потому что ты Гарри Поттер и…
– Но я не тот Гарри Поттер, которого он знал в позапрошлом году! – вклинился Гарри. – Я его племянник и я старался рассказать ему как можно больше, иногда против воли Дамблдора!
– Да, но ты не рассказал ему самое важное.
– Потому что Дамблдор мне запретил! – у Гарри на глазах выступили слезы, на этот раз от гнева. – Почему он не понимает?
– Я не думаю, что он когда-нибудь пытался понять Гарри Поттера – а ты для него сейчас скорее Гарри Поттер, чем его племянник. Гораздо хуже другое: он чувствует себя – совершенно справедливо, надо заметить – очень уязвимым. В этом он очень отличается от многих, подвергшихся действию заклятья забвения. В основном эти заклятья затрагивают небольшую часть разума: грустные воспоминания, неуловимые вещи, и потому люди даже не догадываются, что они что-то забыли. Но на этот раз заклятье было таким мощным, что он понял бы это, даже если бы ему не сказали. Он очень хорошо осознает свою слабость, знает, что его память полна значительных пробелов, которые он не может заполнить. Ему нужны люди, которые могут рассказать, что произошло, которым можно доверять, которые не станут пользоваться его слабостью. Я думаю, Альбусу давно следовало рассказать ему правду, но он не хотел рисковать преданностью Северуса.
– Что значит, рисковать его преданностью? – неприязненно спросил Гарри.
– Думаю, в этом главная причина скрытности Альбуса. Преданность ему Северуса была основана на желании отомстить за смерть брата. Полагаю, Альбус не был уверен, что забыв о брате, Северус останется ему верен. Поэтому ему понадобился другой способ привязать его к Ордену и удержать от возвращения к Сам-знаешь-кому. Он использовал тебя, его предполагаемого сына.
– Ясно. Мне он сказал, что сделал это ради моей безопасности.
– Вероятно и то, и другое, – поспешила согласиться ведьма.
Гарри поднял голову:
– Но есть надежда, что Северус сможет восстановить свои воспоминания, или хотя бы часть? Я знаю, что теоретически нет, но хочу услышать это от кого-то, у кого есть опыт в этой области.
Ведьма грустно улыбнулась.
– Вероятно, я одна из наиболее опытных целителей, молодой человек, но это вовсе не означает, что я с абсолютной уверенностью могу сказать, как изменится состояние Северуса в будущем.
– Вы уходите от ответа, – мрачно сказал Гарри. – Пожалуйста, скажите мне правду. Я хочу… я должен знать!
Они долго смотрели друг на друга. Первой сдалась целительница.
– Хорошо, – сказала она, тяжело вздохнув. – Мой ответ: нет. Надежда на восстановление его памяти весьма и весьма невелика.
– Почему?
Ведьма объяснила:
– Правильно выполненное заклятье забвения не меняет содержимого разума, оно лишь устанавливает стены или ворота между определенными областями, воспоминаниями, образами. Наша работа в этом случае заключается в том, чтобы убрать эти стены и вернуть пациенту доступ к потерянной информации. Это довольно долгий процесс. Северуса мы лечили так же, полагая, что он неправильно выполнил заклятье. Как ты видел, это ни к чему не привело. Его состояние ничуть не изменилось, потому что дело было не в заклятии. Это значит, что вместо того, чтобы выстроить стены, заклятье стерло его воспоминания или необратимо повредило их, – она подошла к креслу и села. – За всю мою практику у меня было всего пятеро таких пациентов, как Северус. И никто из них ничего не вспомнил.
Она помолчала.
– Альбус рассказал мне, как Северус обращается с тобой сейчас. Могу сказать, что причиной этому не только его прошлая неприязнь, но и последствия заклятья.
– Значит…
– Я не знаю, молодой человек, – растерянно прошептала ведьма.
***
Вернувшись из больницы, Гарри полностью отстранился от друзей. Он начал много времени проводить у себя в комнате, большую часть дня слоняясь туда-сюда и предпринимая жалкие попытки заниматься. Но интерес к учебе полностью пропал. И совсем не по вине учителей – те очень старались.
Новая учительница по защите, профессор Нуар, была очень мила с ним и тоже старалась помочь. Она предложила научить Гарри драться на дуэли, но тот отказался, хотя и знал, что такие занятия ему необходимы. Теперь это его не волновало.
К его огромному облегчению МакГонагал обращалась с ним по-прежнему. Она оставалась такой же строгой и суровой, как раньше, и от этого Гарри становилось легче. Но иногда он ловил на себе ее обеспокоенный взгляд, чувствовал ее симпатию и ненавидел это. Ему не нужна была ничья жалость.
Профессор по арифмантике и Флитвик загружали его заданиями, даже Биннс заметил, что с его любимым учеником что-то происходит, пригласил Гарри к себе (Гарри удивился – зачем привидению личные апартаменты?) и одолжил ему несколько книг, которые оказались на удивление интересными.
Шестым предметом для Т.Р.И.Т.О.Н. Гарри выбрал Гербологию. Занятия были очень похожи на прошлогодние, даже ходили на них те же студенты, что и в прошлом году. Видимо, по Гербологии у всех оказались достаточно высокие оценки.
Гарри переходил с урока на урок, заставляя себя заниматься, есть, спать и жить, но совершенно безучастно. Он снова и снова вспоминал разговор с целительницей, спорил сам с собой, отчаянно искал какое-нибудь решение, но время шло, и спустя несколько недель ему пришлось смириться с фактом, что Северус никогда не станет прежним. И ему, Гарри, придется жить с этим. Но он вовсе не собирался сдаваться. Ему в голову пришла другая идея.
Он придумал это на защите, в последнюю неделю сентября, когда они, наконец, закончили повторять программу С.О.В. и профессор начала рассказывать о том, что потребуется для сдачи Т.Р.И.Т.О.Н. в следующем году. Гарри было смертельно скучно. Он уже прочел все рекомендованные для этого курса книги, и сомневался, что услышит что-нибудь интересное. Он позволил мыслям течь свободно, но случайно услышанные слова профессора выдернули его из полудремы:
– Вы должны понять, что непробиваемой защиты или преграды не существует. Каждый щит можно пробить, сквозь любую защиту можно пройти. Ваша задача – обнаружить как. Если попытка окажется тщетной – пробуйте другой путь. В этом году мы разберем разные способы преодоления защитных заклинаний, – она продолжала говорить, но Гарри задумался о своем и перестал слушать.
«Непробиваемой защиты не существует…»
«Каждый щит можно пробить, сквозь любую защиту можно пройти».
Сердце Гарри забилось быстрее.
«Каждый щит можно пробить, сквозь любую защиту можно пройти», – повторял он про себя снова и снова.
Что если Целительница ошиблась? Что если какие-то воспоминания Северуса остались нетронутыми и их надо просто найти? Что если эти области памяти не были уничтожены окончательно, если это лишь предположения и догадки? Что если стены вокруг тех воспоминаний просто крепче обычных?
Гарри так разволновался, что едва дождался окончания урока. В этот день у него не было больше занятий, а на такие глупости, как обед, он не собирался отвлекаться. Едва профессор их отпустила, он побросал учебники в сумку и поспешил в библиотеку.
«Каждый щит можно пробить, сквозь любую защиту можно пройти. Ваша задача – обнаружить, как». Он пробьется сквозь стены Северуса. Он достигнет цели и не ошибется.
***
Войдя в класс, полный шестикурсников, Северус все еще кипел от гнева. Этим утром он получил последний номер «Вестника зельеварения» и опешил, увидев на обложке фото проклятого мальчишки.
Как?
Как Поттеру удается быть везде? Это ведь не «Ведьмополитен», не «Ежедневный пророк»! «Вестник» был серьезным научным журналом, в котором не было места знаменитостям и самонадеянным болванам вроде Поттера!
– Да о чем они думают… – пробормотал Северус и вскочил, опрокинув кресло.
Дамблдор с любопытством посмотрел на него, но Мастер зелий лишь передернул плечами и стремительно вышел из Большого зала. В любом случае аппетит был испорчен.
Он собрался было написать письмо главному редактору, протестуя против развращения серьезного издания незаслуженной славой мальчишки, но сначала хотел прочесть статью, чтобы писать предметно. С этой мыслью Северус уселся в свое любимое кресло и открыл журнал.
Когда он прочел заголовок, ему чуть плохо не стало: «Гарольд Квайетус Снейп – заброшенный гений?» Он поперхнулся чаем. С тех пор, как правда вышла наружу, это была первая статья, где Северуса обвиняли за его обращение с мальчишкой. Другие статейки просто-напросто представляли его бессердечным мерзавцем, но в этом не было ничего нового – для прессы он всегда оставался бывшим Пожирателем, не имеющим никакого отношения к драгоценному Мальчику-который-выжил.
Но эта статья была совершенно иной. Ее автор – МакРи, вы подумайте! – осуждал Северуса за то, что тот отверг мальчишку. «Мне выпала честь несколько недель учить юного мистера Снейпа, и должен сказать, что у меня никогда не было такого внимательного, разумного и творческого ученика, который теперь, благодаря решению своего дяди, лишен возможности изучать тонкое искусство зельеварения. У которого теперь нет надежды должным образом подготовится, чтобы однажды занять достойное место среди Мастеров зелий».
Северус был возмущен до предела, но у автора статьи было, что сказать еще: «Мы все знакомы с публикацией Снейпов об их экспериментах с Волчьелычным зельем, и мы все знаем, что юноша сыграл значительную роль в создании его модифицированного варианта. Ужасно, что профессор Снейп, узнав, что его племянник не кто иной, как Гарольд Поттер, отказался обучать его…» И так далее.
Больше всего Северуса раздражало то, что мальчишка действительно был талантлив. Мастер зелий прекрасно помнил его точные движения, живой интерес, внимание и – последнее, но не менее важное – желание учиться и понимать. Работать с ним было… приятно. Он был превосходным ассистентом.
Но он все равно был Поттером и Северус ненавидел его.
Так что, войдя в класс, он все еще кипел от злости. При виде Грейнджер и Лонгботомма его настроение не улучшилось. Наблюдения за мучительными попытками класса продраться сквозь процесс приготовления зелья сделали все только хуже. В основном потому, что Северус знал – мальчишка мог бы сварить это зелье легко и непринужденно – он видел, как тот это делает.
Поэтому к концу урока Мастер зелий был очень сердит.
– Мисс Грейнджер, останьтесь, – приказал он девушке. Было видно, что та испугалась, но послушно дождалась, пока ее одноклассники выйдут.
– Да, сэр? – она подошла к преподавательскому столу.
– Я хочу поговорить с Поттером, сегодня, в восемь, в моем кабинете.
Открытое выражение лица девушки вдруг сделалось напряженным и подозрительным.
– Зачем?
– Не ваше дело, – холодно ответил Северус и поднялся. – Ступайте.
– Нет.
Северус замер. Он никогда, никогда не слышал, чтобы Грейнджер перечила учителям. Он медленно повернулся к ней и угрожающе переспросил:
– Нет?
– Нет, – прошептала девушка. Северус видел, что она пытается сохранить присутствие духа. – Нет, – повторила она.
– Что нет? – он подошел к напуганной студентке.
– Я не буду ему это передавать, сэр, – она сглотнула. – Я не хочу, чтобы ему снова причинили боль. Только потому, что вы прочли эту статью…
– Откуда ты знаешь, девчонка? – прогремел Снейп.
– Квайет получил свой экземпляр, и я увидела… его на обложке, – Гермиона запнулась, – и прочла статью, – она отвернулась от Северуса.
– Мне все равно, что вы думаете, мисс Грейнджер. Я хочу поговорить с Поттером сегодня вечером.
– Я не знаю никакого Поттера, сэр, – ответила девушка и шагнула назад. – Я не могу передать ваше сообщение.
– Десять баллов с Гриффиндора за дерзость, мисс Грейнджер.
Девушка посмотрела на него и, к своему удивлению, он увидел в ее глазах лишь печаль.
– Да, сэр, – ответила она и ушла.
Только когда дверь за ней закрылась, Северус понял, что ему придется найти кого-нибудь другого, чтобы передать послание.
***
– Арес сказал, вы хотели поговорить со мной, сэр.
Северус взглянул поверх эссе, которое проверял, затем посмотрел на часы. Было ровно восемь.
– Закрой дверь, – сказал он и опустил перо. Мальчишка закрыл дверь, повернулся и выжидающе посмотрел на него.
Северус устало помассировал виски и с удивлением заметил, что мальчишка слегка улыбнулся. Не в первый раз за день он разозлился.
– Поттер!
Улыбка исчезла.
– Мое имя Снейп, сэр, – нагло ответил мальчишка. Северус в гневе сжал кулаки.
– Ты читал статью? – продолжал Северус, умышленно игнорируя замечание гриффиндорца.
– Какую статью? – удивился тот.
– В «Вестнике зельеварения», – прошипел Северус.
– Нет, сэр, – покачал головой мальчишка, – я отдал мой экземпляр Гермионе.
– Почему?
Поттер пожал плечами.
– Она увидела там что-то интересное и захотела прочитать. Сказала, что отдаст мне журнал завтра.
Спокойствие мальчишки почему-то задело Северуса. Неужели тот опять что-то замышляет?
– Не думай, что из-за этой статьи я допущу тебя в мой класс.
– Что? – удивился Поттер. – Я не просился обратно!
Правда рассердила Северуса еще больше.
– Но ты хочешь вернуться, – прошипел он.
Поттер снова пожал плечами:
– Нет. На самом деле, нет.
– Нет? – переспросил Снейп с притворным интересом. – Я недостаточно хорош для нашей местной знаменитости, Поттер?
Мальчишка вздрогнул и посмотрел ему в глаза.
– Мое имя Снейп, сэр, – сказал он.
– Отвечай на вопрос! – закричал Северус.
– Зачем? – ответил тот. – Вы не хотите принимать меня обратно. Я не прошусь. Не думаю, что в данном случае мое мнение имеет значение.
Поттер снова был прав. Северус ненавидел его.
– Десять баллов с Гриффиндора, Поттер.
Мальчишка вздрогнул и медленно произнес:
– Я. Не. Поттер. И вы не можете снимать баллы только потому, что я вам не нравлюсь. Я не сделал ничего, заслуживающего наказания.
– Ничего? – взорвался Северус. – А ложь? А полуправда? Вы воспользовались моим неведением!
Мальчишка опустил голову:
– Я хотел сказать тебе, с самого первого дня, – прошептал он. – Но директор боялся твоей реакции.
– Ты хотел сказать мне? – слова Мастера зелий сочились сарказмом. – Снова ложь.
– Нет, – мальчишка замотал головой. – Я действительно хотел. Я рассказал тебе, что я не твой сын, сразу, как только смог. Я хотел сказать тебе кто я, просто я… я боялся потерять тебя… – последние слова он произнес совсем тихо.
– Тебе это удалось, – холодно ответил Северус. У мальчишки сделался отстраненный вид и Северус увидел следы усталости на юном лице. Но не только усталости. Внезапно он разглядел в Поттере себя, шестнадцатилетнего себя и что-то еще, но не мог понять, что. Что-то далекое и щемящее, что-то, тронувшее его так глубоко, что у него перехватило дыхание.
Они стояли и смотрели друг на друга.
Мальчишка не был Поттером. Он действительно был Снейпом, признался себе Северус. Или он сошел с ума.
– Убирайся, – пробормотал он, пока смущение не взяло верх над гневом. – И не думай, что у тебя будет шанс.
– Да, сэр, – мальчишка кивнул и вышел.
Но смущение осталось.
***
– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил Рон, увидев выходящего из-за книжных полок Гарри.
– Читаю, – саркастически ответил тот и положил на стол книги, которые нес в руках. – Это библиотека, Рон.
Тот изумленно оглядел стопку томов:
– Зачем тебе это? – он поднял толстый фолиант, лежащий сверху, и прочел: – «Разделенные воспоминания – практическое руководство», «Вспомнивсели».
– Рон, пожалуйста, – мягко сказал Гарри. – Это не твое дело.
Тот сел и серьезно поглядел на него:
– Ты делаешь это из-за Снейпа, верно?
– Поздравляю, – язвительно ответил Гарри. – Один балл Гриффиндору за разумное умозаключение.
– Но… почему?
Гарри вздохнул и ответил не сразу. Их с Роном пока нельзя было назвать друзьями. Они общались довольно поверхностно и часто ограничивались просто приветствиями. Гарри знал, что такими прохладными их отношения сделала главным образом вина Рона. Когда полгода назад тот понял, что чуть не убил кого-то, это стало для него тяжелым потрясением. Когда выяснилось, что невольной жертвой чуть не стал Гарри, все стало еще хуже.
– Попробуй догадаться, – сардонически сказал Гарри.
– О… – Рон кашлянул. – Но… он отказался от тебя.
Конечно, деталей не знал почти никто. Гарри рассказал все только Гермионе, но остальные могли просто проследить за событиями последних месяцев по сообщениям в прессе. Конец четвертого курса – появление сына Снейпа – приподнятое настроение Мастера зелий – на занятиях зельями становится легко – появление Люциуса Малфоя – исчезновение Квайетуса – нападение Волдеморта – Обливиэйт (об этом многие не знали) – кома и долгое лечение в больнице – напряженность между Снейпом и его сыном – затем снова хорошие отношения – внезапное вырвавшееся в классе зелий слово – полное отвержение Снейпом его сына – невыносимые занятия зельями. Снова.
Гарри вздохнул и решил не реагировать. Но Рон был настойчив:
– Знаешь, Гарри, я хотел поговорить с тобой.
– Правда? – спросил Гарри, не отрывая взгляд от книги.
– Когда мы разговаривали в конце прошлого года, ты… ты сказал, что хотел подружиться со мной. А потом… я думал о тебе, и внезапно оказалось, что ты это ты и я… – он замялся, а потом воскликнул: – Гарри, я почувствовал себя ужасно! А когда я вспомнил, как набросился на тебя в Хогсмиде, мне стало так стыдно, что хотелось сквозь землю провалиться. Я… ты ... – Рон заговорил тише. – А когда я узнал правду… Гарри, я знаю, что то, что я сделал, это ужасно, но… значит… мы не сможем больше быть друзьями?
Услышав в голосе товарища искреннее раскаянье, Гарри опустил книгу и медленно, задумчиво потер виски. Вспомнив, что Северус тоже частенько так делает, он улыбнулся.
– Я не знаю, Рон, – честно ответил он. – Все не так просто, как ты думаешь.
– Почему? – нахмурился тот. – То, что я сделал, я сделал из-за тебя!
– Ты сделал это со мной, Рон! – прошептал Гарри в ответ.
– Ты должен был рассказать мне! – Рон стукнул кулаком по столу. – Я был твоим лучшим другом! Я думал, ты умер. Это было ужасно! – он покачал головой. – Ты представить не можешь, насколько. А потом…
Гарри не мог больше слушать. Он вскочил, схватил несколько книг и направился к выходу. На мгновение он остановился у дверей и сказал:
– Я кое-что знаю о том, каково быть несчастным, Рон.
***
Позже, у себя в комнате, он продолжил читать про думоотводы. Эта идея пришла ему в голову, когда он думал о состоянии Северуса. Если воспоминания Северуса невозможно восстановить, то Гарри даст ему свои собственные, сколько будет нужно.
Но в плане были пробелы. Во-первых, у него не было думоотвода, во-вторых, он не знал, как им пользоваться. Не говоря уже о том, что он не хотел расставаться со своими воспоминаниями. Он хотел ими поделиться. Значит, нужно научиться их дублировать.
Достать думоотвод оказалось нетрудно. Судя по его текущему экономическому состоянию, он мог купить сотни думоотводов, хотя они были довольно дорогими. Когда Гарри заказал один, к его огромному удивлению, ценную вещицу ему прислали бесплатно. Когда мальчик спросил почему, фирма указала, что он является одним из их совладельцев – это оказалось дочернее предприятие «Волшебных раковин интернешнл».
Гарри дотронулся до края маленькой каменной чаши и улыбнулся. Это даст Северусу нечто более драгоценное, чем любые богатства. Это вернет ему то, что однажды принадлежало ему, но исчезло.
Но он еще не был готов. Ему нужно было испробовать все, о чем он прочел и чему научился. Короткий спор с Роном подал ему хорошую идею. Сначала он испытает свои способности по дублированию воспоминаний на Роне.
***
Гарри ужасно нервничал. Эрика снова прицепилась к нему, да так, что отделаться от нее не было никакой возможности. Она словно охотилась на него, не обращая внимания на неприглядную внешность и вспыльчивый характер. Гарри же чувствовал себя глубоко несчастным. Он хотел вернуть потерянный покой, хотел снова стать сыном Северуса, но не только из-за Мастера зелий. Когда все считали его обыкновенным полукровкой, никто не стремился подружиться с ним из-за его славы, богатства или благородного происхождения. Даже быть Гарри Поттером было лучше. Будучи Поттером он был хотя бы симпатичным, а теперь… Гарри не был ни дураком, ни слепым. Он прекрасно понимал, что не нравится Эрике. Ее привлекало вся та мишура, которую он ненавидел: слава, богатство и происхождение.
Вот и сейчас она болтала с ним, как ни в чем ни бывало, улыбаясь и флиртуя, играла волосами, покусывала губы, видимо, думая, что эти ужимки делают ее очень привлекательной. На самом деле ее поведение так раздражало Гарри, что он едва сдерживался, чтоб не послать ее к черту.
– …профессор Снейп дал нам это задание, и я подумала, что смогу попросить тебя помочь, Гарри, раз уж ты… – счастливо щебетала Эрика. Тут Гарри повезло – к ним подошел Симус и позвал его в сторонку, поговорить.
Когда они отошли достаточно далеко, чтобы Эрика не могла их услышать, Гарри вздохнул с облегчением:
– Спасибо, приятель.
– Она ужасна, – кивнул Симус. – Я думаю, тебе стоит быть посмелее и послать ее подальше. Из-за твоей нерешительности она думает, что ты вот-вот назначишь ей свидание или что-то в этом духе…
– Я знаю, – Гарри закатил глаза. – Но обычно я не успеваю даже рта открыть.
Симус подмигнул ему:
– А ты попробуй вести себя как твой от… то есть, как профессор Снейп. Ты можешь, я видел в прошлом году. Возможно, твои гримасы не так угрожающи, но ты можешь изобразить что-нибудь достаточно зловещее, чтобы как следует ее напугать.
Гарри усмехнулся.
– Знаешь, – доверительно прошептал он, наклонившись к Симусу. – Я долго тренировался перед зеркалом изображать такую ухмылку.
Симус хохотнул и недоверчиво покачал головой:
– Ты слишком серьезный. Я не могу представить, как ты стоишь перед зеркалом и репетируешь снейповский «оскал смерти».
– Попробуй. Я потратил на это кучу времени.
Симус снова покачал головой:
– Ладно. Но я увел тебя от той гарпии не ради обсуждения снейповских ухмылок, Ква… Гарри. Я просто… ты знаешь, в этом году я капитан квиддичной команды, а ты… ты лучший ловец, который у нас был и мы подумали... может, ты согласишься снова играть?
Гарри вскинул на него взгляд.
– Симус! – сказал он серьезно и сжал плечо приятеля. – Нет.
– Но почему? – удивился тот.
– Я не займу твое место. Ты ловец и …
– Гарри, послушай, с тех пор, как ушли Джордж, Фред, Ангелина и Кэти, в команде остались только мы с Роном, и я не уверен, что так уж хочу быть ловцом. Я хочу попробоваться в загонщики. Но все равно нам нужны еще два загонщика и два отбивалы, – сказал Симус. – Ты нам нужен.
– Симус, я не знаю, – Гарри поскреб шею. – У меня много классов Т.Р.И.Т.О.Н. и я бы хотел сконцентрироваться на них вместо ежедневных тренировок.
Симус разочарованно вздохнул:
– Да, я знаю, что тебе сейчас нелегко, но ты нам нужен и ты чертовски хорош. Я думаю, мы сможем организовать тренировки так, чтобы тебе не пришлось быть на каждой. Пожалуйста, Гарри!
Гарри не знал, что сказать.
– Я не думаю, что мне этого хочется, Симус.
– Но ты любишь летать, Гарри. И у тебя снова есть шанс! – Симус выложил козырный туз, упомянув единственное, что Гарри не мог игнорировать.
Тот поморщился и медленно кивнул:
– Хорошо, я постараюсь.
Он действительно любил летать.
***
Гарри понадобилась почти неделя, чтобы подготовить пробный мыслеслив для Рона, но он понятия не имел, как попросить того заглянуть в него. Каждый раз, когда Гарри оказывался рядом с Роном, его что-то останавливало. Он даже мельком подумал - неужели ему не хочется, чтобы Рон увидел, понял, что он сделал?
«Хочется», – ответил себе Гарри, но показать Рону эти воспоминания в то же время значило довериться ему, рискнуть и открыться тому, кто издевался и унижал его, пусть даже не зная, что это был Гарри. Было трудно решиться доверить Рону скрытые в думоотвооде секреты.
Гарри вздохнул.
Может, еще рано показывать Рону эти воспоминания? Может, надо еще немного подождать? Может он никогда ничего ему не покажет. Думоотвод был готов, Гарри проверил его несколько раз. Ему удалось разделить воспоминания и убрать все, что он хотел сохранить в секрете. Это было нелегко: много раз он замечал, что каждое воспоминание связано с множеством других и тащит их за собой в чашу. Гарри приходилось начинать все снова и снова, чтобы оставался лишь нужный кусочек.
На подготовку ушла неделя. Но сейчас он не был уверен, что хочет поделиться результатом. Там было слишком много о Северусе, об их прошлых отношениях и, возможно, слишком много воспоминаний о его боли и страхах. В конце концов Гарри решил ничего не показывать Рону, потушил факелы и нырнул в постель.
Но его работа оказалась не бесполезна: она помогла сделать множество неожиданных открытий о том, как работает человеческий разум. Теперь Гарри намного лучше понимал слова целительницы о состоянии Северуса. Память была сложной, вплетенной в разум сетью воспоминаний, где каждое было тесно связано с остальными. Уже не в первый раз Гарри удивился, как Северусу удалось остаться в здравом уме после такой чудовищной потери.
Северус…
Гарри закрыл глаза и принялся планировать, какую сеть воспоминаний он сплетет для Северуса. Нужно будет поделиться памятью о прошлом годе, об их приключениях, игре в шахматы и долгих разговорах, о боли и уюте, о Волдеморте, Пожирателях, унижениях, голоде, первой попытке общения, неуверенном перемирии, примирении, потом о дружбе и о поворотных моментах, вызванных общей болью и пытками…
Блеск лезвия, Тормента, Круциатус, пинки, удары…
Вдруг все это ожило у него в голове: Пожиратели смерти, черные мантии в неверном свете факелов, злой возглас Волдеморта:
– Круцио! – заклятье ударило Гарри и он не смог сдержать крик. – Я не потерплю больше ошибок, Червехвост! Я был очень, очень терпелив с тобой, – монстр взмахнул палочкой и Гарри снова пронзила боль. – Я простил твой провал и побег Снейпа, – снова яростный взмах палочки. – Я снес и его второй побег, – от невыносимой боли Червехвост вопил изо всех сил. – Я стерпел провал в у Блэков и потом, в Хогвартс-Экспрессе, – новый взмах и новые крики. – Но известие, что Поттер жив – это твоя вина и только твоя! Ты метнул в него Аваду! Ты должен был сказать мне, что у тебя перед ним долг жизни! – внезапно он опустил палочку и Гарри задрожал. Он знал, что сейчас случится, но не хотел это видеть.
– Ты струсил и сбежал, Червехвост, – прошипел Волдеморт. – Ты действительно думал, что я не найду тебя? – он склонился над Пожирателем. – Ты действительно надеялся выжить?
– Нет! – воскликнул Гарри. – Нет! Не надо! – но его никто не слышал.
– Авада Кедавра.
Тихие слова Волдеморта поразили Гарри сильнее, чем пытка. Он почувствовал, как в груди что-то взорвалось, больнее любого Круциатуса, и он закричал. Он кричал, пока не наступила темнота и не закутала его в мягкий бархат беспамятства.
***
– Парватти, приведи профессора Макгонагал, – дрожащим голосом велела Гермиона. – Рон, Симус, Дин, Колин, Невилл помогите мне снять защиту с его двери.
Еще один полный боли вскрик эхом отдался в гостиной. Гермиона занималась, когда раздался первый. Она попыталась войти к Гарри, но ей не удалось. Его дверь была защищена комбинацией запирающих заклинаний. Девушке пришлось позвать на помощь. Она ворвалась в спальню к шестикурсникам и закричала, схватив Невилла за руку:
– Гарри плохо. Помоги, пожалуйста!
Невилл послушно поплелся за ней в гостиную. Остальные сонно побрели следом. К этому времени проснулись почти все обитатели башни.
– Как ты хочешь войти? Надо подождать профессора! – возразил Симус.
– Можно попробовать колдануть всем вместе, – предложил Невилл. Тут из-за двери раздалось отчаянное «Нет!» Гриффиндорцы замерли.
– Боже мой, – прошептал Дин. Рон побледнел.
– Квайет! – закричала Гермиона, забарабанив по двери. – Квайет, проснись! Пожалуйста, проснись! Это сон, Квайет! Квайет… – она разрыдалась и упала на колени. – Квайет...
Рон присел рядом и обнял ее за плечи:
– Пойдем, Гермиона, дадим другим открыть дверь, – Гермиона кивнула, но не шевельнулась. Рон аккуратно отодвинул ее в сторону.
Крики в закрытой комнате вдруг прекратились и наступила ужасная тишина. Был слышен только тихий плач Гермионы.
Вдруг раздался громкий стук.
– Отойдите! – донесся от портрета Полной дамы строгий голос МакГонагал. Профессор подошла к двери в комнату Гарри и направила на нее палочку:
– Я, профессор Минерва МакГонагал, декан школы, приказываю немедленно открыться! – воскликнула она и ткнула палочкой в дверь. Через мгновение они оказались внутри, Гермиона сразу за ней.
– Кваейт! – воскликнула девушка, заметив на кровати свернувшегося клубочком мальчика. – Квайет, как ты? – она опустилась на колени рядом с ним.
– Будьте осторожны, мисс Грейнджер, – остерегла ее МакГонагал. – Мы не знаем, что с ним произошло.
Гермиона кивнула:
– Надо доставить его в лазарет.
Взмахом палочки профессор наколдовала носилки и левитировала на них Гарри.
– Мисс Грейнджер, вы пойдете со мной. Молодые люди, отправляйтесь спать. Завтра мистер Снейп будет в полном порядке, – она быстро разогнала толпу.
Пошептавшись, студенты разошлись.
Но Рон не пошел спать. Он понял, что не сможет, как только заметил думоотвод на тумбочке у кровати Гарри.
Он чувствовал, что должен заглянуть туда. Даже зная, что это нечестно, он хотел понять, принять, снова стать частью жизни друга, любой ценой. Как только все вышли, он закрыл дверь и подошел к чаше.
Прежде ему не доводилось видеть думоотводы. Гарри впервые рассказал ему о них на четвертом курсе, когда заглянул в думоотвод Дамблдора. Но он знал, что нужно просто посмотреть в серебристый туман внутри. Глубоко вдохнув, Рон склонился над чашей. Туман оставался неподвижным. Рон нагнулся ниже, и вдруг его как будто подхватило, мягко крутануло, и через секунду он обнаружил себя далеко от Хогвартса – в другом времени и в другом месте, телом и душой.
***
Рон оказался в тускло освещенной комнате. Перед ним и напротив камина сидели трое. Рон подошел ближе и ахнул, увидев, что это Гарри, Снейп и Дамблдор. Гарри все еще выглядел как Гарри, а не как Квайетус. А Снейп вел себя очень странно – на его бледном лице не было обычной безучастной маски, глаза покраснели, а на щеках были видны следы слез.
Дамблдор сказал:
– Именно. Фадж находится под влиянием Люциуса Малфоя, который очень хочет стать директором Хогвартса.
– Но… это будет ужасно! – воскликнул Гарри.
Вдруг Дамблдор посмотрел прямо на Рона. Тот ошеломленно вздрогнул.
– Верно, – кивнул Дамблдор. – С другой стороны, если они узнают, что ты жив, то заберут тебя в Министерство, чтобы допросить. А после того, как Северус…
– Я уже рассказал ему о министерских методах расследования. И о нашей беседе с вами тоже. Поэтому можете продолжать, – Снейп казался таким странным... таким человечным.
– Скажем так: я не хочу, чтобы ты попал к ним в руки. Но если они обнаружат, что ты жив… – Рон очень хорошо знал, какие способы дознаний используются в Министерстве. Теперь он понял – то, что он видит, происходило перед началом учебного года, потому что Гарри все еще был Гарри, но после их плена, потому что они со Снейпом дружно сидели рядышком, под одним одеялом. У обоих на лицах, на руках и шеях виднелись свежие кровоподтеки. Змеящиеся шрамы на шее у Гарри были ярко-красными.
Рон вздрогнул.
– Значит… я не смогу быть собой… – вдруг пробормотал Гарри. – Волдеморт охотится на меня, чтобы убить, Министерство – чтобы пытать… – Рон снова вздрогнул, вспомнив, что случилось несколькими месяцами позже. – Я должен спрятаться. Почему я вообще выжил? Я хочу просто жить и ничего не бояться. Я не хочу бегать и прятаться.
Рон подошел ближе, чтобы попытаться помочь или как-то успокоить Гарри, но тут Снейп положил руку на плечо мальчика.
– Гарри, успокойся. Я уверен, директор уже что-то придумал. Ты выслушаешь его, и мы вместе решим, что делать, хорошо? Итак, Альбус?
Рон повернулся к директору, уже зная, что тот скажет.
– Я уже сделал необходимые приготовления, Северус. Если ты примешь Гарри в свою семью, заклинание усыновления Джеймса будет разрушено, и он станет выглядеть так, как и должен был с самого начала.
– То есть, я буду похож на отца? – испуганно спросил Гарри.
Вся эта сцена была очень странной. Рону стало стыдно. Раньше, думая о принятом Гарри решении, он не мог представить, как тот чувствовал себя. Он никогда не думал, что Гарри тоже был ошеломлен и испуган. Тем временем Дамблдор продолжал:
– Никто кроме нас троих не будет знать правду.
– Но как же Рон и Гермиона? – спросил расстроенный Гарри. – Они мои друзья. Они должны знать!
Рон замер. Гарри хотел рассказать им! Он вдруг почувствовал себя идиотом. Он был таким эгоистом! Гарри пытали и чуть не убили, а он, Рон, вел себя как капризный ребенок! Теперь все стало болезненно очевидно. Это был секрет, очень опасный секрет, а Рон повел себя недостойно, чтобы ему доверили такие тайны.
– Гарри, я знаю, что это прозвучит жестоко, но им нельзя ничего говорить. Это будет слишком опасно для всех, – на этот раз Рон был согласен с Дамблдором. С каждым словом.
– Это знание может подвергнуть их опасности. Подозрение может вызвать даже то, что вы друзья. Возможно, их будут допрашивать о тебе и о твоей смерти, Гарри. Министерство или Волдеморт – только потому, что они твои друзья.
– Боже мой. Я не подумал об этом, – прошептал Гарри. – Но это значит, что мне придется все начинать сначала.
– Ты можешь подружиться с ними снова, – сказал Снейп.
– Конечно, Рон будет счастлив подружиться с твоим сыном, – саркастично заметил Гарри. – Он слишком настроен против тебя. Я потеряю его.
Гарри знал… Рона затошнило от собственной глупости. Гарри недооценил ситуацию: он не просто потерял Рона, а стал для него заклятым врагом.
Последующие сцены сделали это очевидным. Их первая встреча в «Флориш и Блоттс», первое занятие по трансфигурации, где Гарри старался быть дружелюбным, ответные насмешки Рона. Подобных сцен было много – падение Рона с метлы – с Гарриной метлы! – затем происшествие в Хогсмиде, его жестокость, беспомощность Гарри. Теперь Рон разглядел растущую панику Гарри, безнадежность в его глазах, страх, слезы унижения. Он хотел закричать на себя, остановить, сделать что-то, но не мог сделать ничего.
Вдруг он обнаружил себя в маленькой пыточной камере, лицом к лицу с Волдемортом. На секунду его сердце замерло. Он хотел сбежать, выбраться из этого кусочка воспоминаний, начал искать дверь или окно, чтобы не видеть пытки, но ничего не нашел. Тихие стоны Гарри и резкие реплики Темного лорда эхом отдавались у него в ушах. Рон задрожал и опустился на пол.
Кто-то шевельнулся рядом. Рон снова услышал голос Волдеморта:
– Я рад, что это доставляет тебе удовольствие, – рядом с ним стоял Снейп, но не тот Снейп, которого Рон помнил по занятиям зельями. Это был избитый, окровавленный, грязный, измученный человек. Он смотрел на что-то позади Рона и лицо его было искажено мукой. Мальчик проследил за его взглядом, заметил Гарри, и больше не мог сдерживаться.
– Гарри, – всхлипнул он. Ему хотелось подойти, помочь, но он был беспомощен, бесполезен, а пытка продолжалась и продолжалась. Рону показалось, что прошло несколько дней, но, наконец, Гарри упал на землю и тут же Снейп оказался рядом с ним. Он осторожно поднял истерзанное тело на руки, положил голову Гарри себе на плечо, завернул его в свои лохмотья и понес в камеру. Рон последовал за ним. Снейп сел в углу, держа Гарри на руках, и заплакал. Накрыл их обоих очень грязной мантией и погладил Гарри по голове, повторяя:
– Все будет хорошо, Гарри, все будет хорошо… – Рон понял, что надежда оставила Снейпа, что он ужасно боится за Гарри, и в который раз удивился, как мог он, Рон, быть таким жестоким? Как он мог поступать так по-детски?
– Гарри? – Рон услышал мягкий голос Снейпа.
– Так больно, – Гарри дрожал от боли и Рон задрожал вместе с ним. – Все горит… все тело… кожа…
На глазах ошеломленного Рона, Снейп начал баюкать Гарри, как мать баюкает малыша:
– Шшш. Попробуй немного отдохнуть.
– Профессор, думаю, я умру... Извините…
– Все будет хорошо, Гарри. Просто отдохни немного. Все будет хорошо. Поверь мне.
– Извините. Я оставлю вас здесь одного. Простите меня.
– Нет, Гарри, – по щекам Снейпа катились слезы. Сердце Рона сжалось от боли. Он сел рядом с ними и заплакал, как Снейп, беззвучно, глубоко, оплакивая свои ошибки и грехи, которые безвозвратно разделили их с Гарри, возможно, навсегда.
Но в глубине души у него возникло другое чувство: крошечная тень надежды. Надежды, что Снейп увидит эти воспоминания и поймет, и примет Гарри снова, потому что человек, сидящий рядом с ним, заслуживал любви, любви Гарри, а Гарри нуждался в том, что мог дать ему только этот человек, потому что дни в аду Волдеморта накрепко связали их друг с другом.

- конец десятой главы -

Глава 11. Больше никогда

Предупреждение переводчика.

Дорогие читатели! Поскольку этот фик переводился давно, назрела необходимость его серьезной редактуры, что я и осуществляю в настоящий момент, и рассчитываю закончить к концу июля 2009 г. Мне не хочется удалять перевод на время редактуры, потому что потом будет невозможно его вернуть, но и чтобы вы читали неотредактированный вариант тоже не хочется ;) А счетчик просмотров медленно, но щелкает ((
Давайте сделаем друг другу приятное и немного подождем?
С отредактированных глав я буду убирать это предупреждение.

С уважением,
Weis

***
Первое, что сделала Макгонагал после гарриного постыдного кошмара – изменила защиту вокруг его комнаты так, чтоб у Гермионы всегда был свободный доступ.
Первое, что сделал Гарри после возвращения из лазарета – создал вокруг комнаты новую защиту, чтобы сохранить свой покой и наложил сильные заглушающие чары. Он действовал мудро: кошмары и видения не прекращались, и он не хотел, чтобы о них знали его товарищи. Они ничего не могли поделать, чтобы прекратить их, у мадам Помфри не было ничего, что могло их предотвратить, Северусу было все равно и Гарри не хотел, чтобы кто-нибудь суетился над ним. Тем не менее, почти каждое утро он шел к директору и рассказывал все, что узнал о планах Волдеморта из своих видений. Кошмары были его собственной проблемой, он никогда ни с кем не говорил о них, только Гермиона знала об их существовании.
О, и Северус, но его это не заботило. Больше нет.
Время шло, сентябрь сменился октябрем и Гарри чувствовал себя все более и более усталым. Ему едва удавалось выспаться, он постоянно был перегружен домашними заданиями и над всем этим еще были квиддичные тренировки, которые он вынужден был посещать, несмотря на обещания Симуса. И никто не замечал его состояния, кроме Гермионы, но… Была маленькая проблема. У них с Гермионой случилось несколько неприятных сцен, когда он вернулся из лазарета.
– Ты не должна была позволять, чтобы все узнали, какая я размазня! – кричал он на нее. – Я ненавижу, что я постоянно в центре внимания, а теперь они все, вдобавок, будут меня жалеть… Я ненавижу это! Зачем ты это сделала? Почему вы просто не оставите меня в покое?
– Но Квайет.. ты кричал и тебе было плохо… Я так испугалась… – вздрогнула Гермиона.
– Мне все равно! – закричал в ответ Гарри. – Я ненавижу, что все думают, что у них есть право вмешиваться в мою жизнь! НЕТ! Моя жизнь – это мое дело и держитесь подальше от нее!
– Но…
– Никаких «но»! Оставьте меня в покое! – сказал Гарри и оставил Гермиону приросшей к месту возле входа в класс Трансфигурации.
Это была только первая стычка, за которой последовали еще несколько похожих, и в конце концов Гарри удалось серьезно обидеть Гермиону. С тех пор он был прекрасно оставлен в покое.
Да, Гарри прекрасно знал, что девушка хочет помочь ему. Но факт, что почти каждый студент в школе смотрит на него с жалостью, бесконечно раздражал его. Он не был слабаком! Ему не нужна ничья жалость! Но усталость оставалась и вскоре он понял, что не справляется с занятиями. Первый тревожный знак он получил, когда заснул на Истории Магии. А поскольку продвинутую Историю Магии посещало всего пять человек, даже профессор Биннс не мог не заметить его спящим на столе.
– Мисс Гарньер, пожалуйста, разбудите мистера Снейпа, – сказал Гермионе профессор и подошел ближе к Гарри. – И проводите его в лазарет.
Для профессора Биннза то, что Гарри заснул на его занятиях, ясно свидетельствовало, что тот болен. Гарри проснулся сразу же, когда Гермиона потрясла его за плечо, но был таким уставшим, что просто поплелся за ней. Только оказавшись в лазарете, он заспорил, и в конце концов они вернулись на урок Истории вместе. Неловкость ситуации была достаточно велика, чтобы не позволить ему заснуть снова, но к концу следующего урока по Чарам он понял, что придется найти какое-то решение, потому что не смог вспомнить, чем они там занимались.
За обедом Гарри сел рядом с Аресом.
– Ты ужасно выглядишь, – прокомментировал тот. – Что случилось? Еще кошмар?
– Нет, – соврал мальчик и склонился над супом. – Занятия.
– А, – кивнул Арес. – Ясно. Но тогда, может, бросить некоторые из них? Историю или Гербологию?
– С этими никаких проблем, – пробормотал Гарри в ответ, – а остальные слишком важны, чтобы их бросать.
Арес опустил вилку:
– И что происходит у вас с Гермионой? Она как будто избегает тебя.
– Это тебя не касается, – не смог сдержаться Гарри. – Спроси ее, – добавил он и вскочил, покинув Зал посреди обеда.
Через несколько минут он понял, как глупо повел себя, но не чувствовал достаточно сил, чтоб вернуться в Зал и аппетита все равно не было.
В гневе он стукнул кулаком по стене.
– Черт, – его пальцы ощутили твердый камень, – черт, – слезы внезапной боли и раздражения обожгли его глаза.
– Гарри? – раздался осторожный голос сзади. Он вздохнул.
– Да, Рон?
Его бывший друг неуютно поежился.
– Я видел, что ты убежал из Зала. Я только хотел спросить, могу ли чем-нибудь помочь?
– Нет, не можешь, – холодно ответил Гарри, не оборачиваясь.
– Ладно, – ответил Рон и звук его удаляющихся шагов сказал Гарри, что он ушел. На какой-то момент он подумал, что Рон обиделся, но в его голосе не было и намека на обиду. Голос Рона был спокойным и понимающим, абсолютно не похожим на обычный и Гарри почувствовал себя захваченным врасплох.
Неужели Рон начал расти? – размышлял Гарри про себя. Действительно, его поведение в последние дни было более зрелым, чем раньше. В отличие от их товарищей он всегда позволял Гарри просто быть, не задавал глупых вопросов, не смотрел обеспокоено. Он в первый раз предложил свою помощь и не стал настаивать, почувствовав сопротивление. В первый раз за много месяцев Гарри почувствовал, что, возможно, он примет его извинения. Он был должен Фреду и, может быть, принятие руки помощи от Рона будет хорошим способом расплатиться с ним.
Что могло привести к такому внезапному изменению? Может, тот чертов инцидент с видением? Или смерть Фреда? Нет, они разговаривали и после похорон, и тогда Рон еще не был таким понимающим. Гарри сдался. Рон изменился и это было важно само по себе.
Желая проверить новоприобретенное понимание Рона, Гарри решил сесть рядом с ним на Трансфигурации, поскольку Гермиона все еще была обижена на него, а Невилл отдавал явное предпочтение Парватти. Рон удивленно поднял бровь, когда мальчик бухнулся рядом с ним, но не стал спорить.
– Привет, Рон, – выдохнул Гарри, – не возражаешь, если я сяду здесь?
– Конечно, нет, – спокойно ответил тот. – Это честь для меня.
– Ты смеешься надо мной! – Гарри выдавил улыбку.
– Нет, – совершенно серьезно ответил мальчик. – Я рад, Квайетус. – он подчеркнул последнее слово.
– Квайетус? – удивленно поглядел Гарри.
– Квайетус, – коротко кивнул Рон.
Они долго смотрели друг на друга, молча. Только вошедшая профессор Макгонагал пробудила их от странного транса.
– Что ж, мы, наконец, закончили изучать обычные трансфигурирующие заклинания и я хочу, чтобы вы серьезно подготовились к будущим занятиям. Заклинания, которые мы будем использовать, очень истощают, как физически, так и умственно. Те, кто здесь находятся, – она серьезно посмотрела на студентов, – конечно же, помнят программу прошлого года, включающую много теории о магических и немагических способах превращения людей. В этом году мы будем учиться использовать эти заклинания. Но, – ее лицо стало еще более серьезным, – эта работа требует хорошего физического и умственного состояния. Хорошего, – повторила она и посмотрела прямо на Гарри. – Поэтому я предлагаю всем быть в хорошей форме к первой неделе ноября, когда начнется настоящая практическая работа.
Гарри вздохнул. Он прекрасно понял намек профессора… Но с этим были проблемы. Он не мог спать и у него не было аппетита. И он знал, что его физическое состояние было очень далеким от хорошего.
Он все еще размышлял над этим, когда профессор остановила его после занятия:
– Мистер Снейп, на минутку.
Гарри опустил голову и задержался. Он должен был догадаться…
– Да, профессор?
– Мне очень жаль, мистер Снейп, но я не думаю, что вы в подходящей физической форме для …
– Нет! – перебил ее Гарри. – Я буду к ноябрю, я обещаю! Я не хочу бросать еще один класс, пожалуйста…
Макгонагал вздохнула и покачала головой.
– Я не имела в виду уроки.
Любопытство Гарри пересилило его стыд и он посмотрел ей в глаза.
– Тогда что?
– Я не думаю, что это мудро с твоей стороны – играть в квиддич.
Гарри покачал головой:
– Это был не совсем мой выбор, профессор, – несчастно сказал он. – Но я думаю, что команда нуждается во мне. Я не хочу оставлять их. Почти все в команде новенькие. Рон – единственный, кто остался на своем месте, Симус теперь Охотник и ему довольно непривычно на этом месте, Отбивалы довольно неплохие, но на земле чувствуют себя более уверенно, чем на метлах, трое Охотников совершенно не могут синхронизировать свои действия, наш капитан играет в квиддич всего год, как и Рон… И наша первая игра с Равенкло через десять дней, – Гарри глубоко вздохнул и нахмурился. – Я не могу уйти. Не сейчас и, возможно, не в этом году. Я обязан им. Я согласился играть, профессор.
Лицо Макгонагол было грустным. Грустным и очень, очень усталым.
– Вы говорите так, как будто не хотите играть, мистер Снейп, – сказала она чуть погодя.
– Потому что я действительно не хочу, – просто ответил Гарри. – Я все еще не понимаю, почему я согласился играть снова…
– А что с метлой? Если я правильно помню, вашей старой метлой пользуется мистер Уизли. Вы не планируете забрать ее?
– Вы шутите, профессор? – Гарри был ошеломлен. – Я один из чертовых совладельцев Волшебных Раковин Интернешнл, наследник Поттеров и так далее! – резко сказал он. Он ненавидел быть богатым. Ненавидел, потому что была вещь, которую невозможно было купить за деньги: любовь. Точнее: любовь Северуса.
– Следите за речью, мистер Снейп, – Макгонагал погрозила ему пальцем, но ее глаза улыбались. – Так что там с вашей метлой?
Гарри пожал плечами:
– Я получу ее завтра. Нимбус 2100.
– Нимбус? Почему вы не выбрали Всполох?
– Это будет несправедливо по отношению к остальным игрокам, – спокойно ответил Гарри.
– Но мистер Уизли…
– В его случае скорость не играет большой роли. В этом случае это не несправедливо.
– Понятно, – Макгонагал выдавила улыбку, но снова помрачнела: – Но мистер Снейп, это не значит, что вам не надо лучше готовиться к будущим занятиям Трансфигурацией. Вам нужно больше есть и спать.
– Я знаю! – сердито воскликнул Гарри. – Но как?!
– Естественно, зелье сна без сновиде…
– Мне давно пришлось перестать принимать его, – перебил ее Гарри. – У меня почти появилась зависимость от него.
– Тогда как вам удалось справиться в прошлом году?
Гарри почти открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли у него в горле. Он не мог сказать: «Я спал с Северусом.» Даже мысль о том, чтобы произнести эти слова заставила его щеки пылать. Он не знал – плакать ему или смеяться.
– Северус помогал мне, – как-то выдавил он.
К счастью, профессор приняла покрасневшие щеки за знак печали и положила руку Гарри на плечо.
– Я знаю, что очень трудно быть разлученным с ним, но ты должен найти собственный способ справиться с этим …
– Я пытаюсь, – прошептал Гарри, – но это так трудно…
Молча, они шли в большой зал.
Этой ночью у Гарри снова было видение.
Оно началось с обычных пыток и боли: Волдеморт все больше и больше был уверен, что кто-то выдает его секреты, он подозревал шпиона среди своих последователей и Северус был прав: старый параноик не верил в Веритасерум, только в боль. Гарри ужаснулся, когда понял, что патологический страх Волдеморта перед зельем правды принесет ему больше боли, чем он мог представить. После более чем двух часов физических пыток и одного Убийственного Проклятья, Волдеморт остановил расследование и распустил общее собрание, оставив только Внутренний Круг, его наиболее доверенных миньонов.
– Теперь, когда мы свободны от врагов и шпионов, и никто не может предупредить Министерство, мы пойдем и освободим моего самого умелого слугу из Либерти, – Волдеморт почти выплюнул последнее слово и впервые в жизни Гарри согласился с ним. Что за безумная идея называть тюрьму именем свободы? Но у него не было времени медитировать над словами и намерениями: гнев Темного Лорда стал спадать и его связь с Гарри ослабла, так что через минуту мальчик обнаружил себя лежащим на кровати, его пижама пропиталась холодным потом, все мышцы болели, тело содрогалось от последствий заклятий.
Но у него не было времени сомневаться или ждать пока боль пройдет. Он заставил себя встать, надеть свитер и собрал всю силу воли, чтобы отправиться к кабинету директора.
Гостиная была пустой и темной, только сердитые всполохи в камине давали какой-то свет. Гарри вздрогнул, когда холодный воздух большого помещения пробрался под его влажную пижаму. Он выбрался за портрет Полной Дамы и остановился, чтобы отдышаться. Все болело. Глубоко вздохнув, он заставил себя идти вперед. Шатаясь, он миновал гриффиндорскую башню и класс Трансфигурации, когда ему снова пришлось остановиться. Он не был уверен, что сможет сделать хоть еще один шаг на своих трясущихся ногах. Прислонившись к стене, он проклинал свою слабость, дрожь изнеможения, боль и холод, когда еще более холодный голос прозвучал позади него:
– Гуляем после отбоя, мистер Поттер?
«Черт, – подумал Гарри – как раз вовремя, обновленный мерзавец поймал меня».
– Я должен увидеть директора, – процедил он сквозь зубы.
– Ты должен вернуться в общежитие, Потт…
– Я не Поттер и я должен найти директора сейчас же! – немного слишком выразительно сказал мальчик и оттолкнулся от стены.
– Двадцать баллов с Гриффиндора и … – Северус не договорил. Ноги Гарри не выдержали и он упал, застонав от боли.
– Встань, мальчишка!
– Встал бы, если бы мог… – огрызнулся он.
– Поттер! – сердито воскликнул Северус.
– Все еще Снейп!
– Что здесь происходит? – послышался женский голос. Гарри облегченно вздохнул. Они были перед личными апартаментами Макгонагал.
– Поттер … – начал Северус, но Гарри игнорировал его – у него было стратегическое преимущество: как только декан заметила его, дрожащего на полу, она поспешно подошла и присела рядом.
– Сегодня ночью Волдеморт собирается освободить Малфоя из Либерти, – сказал он и закашлялся, – не знаю, пойдет ли он сам, но если нет, то там будет только Внутренний Круг, около двадцати человек. Надо предупредить Министерство.
Макгонагал кивнула и поднялась:
– Северус, проводи мисте… – она посмотрела на них, – своего племянника в лазарет и скажи Поппи, чтоб была готова. Я должна найти директора.
– Но, – возразил Северус, но Макгонагал была быстрее и уже исчезла за поворотом. Мастер Зелий вздохнул:
– Поднимайся, мальчишка.
Гарри не ответил, только коротко хмыкнул. Он пытался встать на ноги уже несколько минут и Северус не понял этого!
– Я сказал, поднимайся! – воскликнул тот и схватил мальчика за руку. Гарри вскрикнул, когда пальцы Северуса сомкнулись на его поврежденных мышцах.
– Отпусти мою руку! – и попытался вырваться из крепкой хватки. – Ты делаешь мне больно!
– Так вставай!
– Я не могу, ты не видишь? – но железная рука подняла его на ноги. Гарри захотелось кричать от боли. – Пусти меня!
Северус не ответил, а потащил его в сторону лазарета.
– ОТПУСТИ МОЮ РУКУ! – закричал Гарри изо всех сил.
– НЕТ! – рявкнул Северус в ответ.
– Почему? – голос Гарри был слабым и тихим. – Ты делаешь мне больно.
– Не хнычь, мальчишка, – усмехнулся Северус.
– Ублюдок, – прошипел Гарри. В следующую секунду Снейп прижал его к стене и наклонился к нему:
– Тридцать баллов с Гриффиндора, Поттер, и …
– Хочешь ударить меня? Давай! – спокойно сказал Гарри, – я не возражаю. Только отпусти мою руку, ты, садистичный ублюдок.
Гарри знал, что его слова были неприемлемыми и грубыми. Но у него перед глазами прыгали красные круги и холодный огонь пылал под пальцами Северуса, что впились в его предплечье. Он не смог сдержаться. Ему было очень больно и он был в отчаяньи. Рука Северуса осталась на его предплечье. Хватка стала еще сильнее. Гарри вскрикнул и не смог сдержать слез.
– Ублюдок, ублюдок, ублюдок, – повторял он будто в трансе, пока мужчина тащил его в больничное крыло. Он совершенно заледенел, слезы на лице казались горячими. Они прожигали его вспотевшую плоть. Путь казался бесконечным, мир затуманился вокруг. Он был почти без сознания, когда его толкнули на кровать, кто-то воскликнул: «Поппи, подойди!» и уютная тьма сомкнулась над ним.
***
– Гарри, ты в порядке?
Сначала Гарри подумал, что слышит Гермиону, но когда таинственный кто-то повторил вопрос, он узнал голос Эрики. Он застонал от злости и разочарования.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он с закрытыми глазами.
– Я хотела убедиться все ли с тобой в порядке.
– Все. Ты убедилась. Теперь уходи.
– Не будь таким грубым, Гарри!
– Почему? – он открыл глаза и поглядел на Эрику, склонившуюся над ним. – Я ужасно себя чувствую. А тебя сюда не приглашали…
– Я беспокоилась о тебе, – сказала девушка.
– Беспокоилась? – Гарри гневно нахмурился. – Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Мы не так близки, чтобы ты беспокоилась.
– О, Гарри, – Эрика улыбнулась, – разве ты не видишь, что я забочусь о тебе?
Гарри вдруг сел.
– Нет, – рявкнул он. – Я вижу, что ты преследуешь меня и хочешь показаться со мной на людях, хотя не понимаю почему, но знаешь, ты меня не интересуешь.
– Но… – ее улыбка исчезла.
– Никаких «но». Мне неинтересно.
– Ну ладно, – Эрика вскочила. – Но ты ошибаешься, если думаешь, что та магглокровка будет твоей подружкой. Она…
– Заткнись! – закричал на нее Гарри. – И никогда, НИКОГДА не смей произносить «магглокровка» в моем присутствии!
Лицо Эрики вспыхнуло:
– Но ты чистокровный!
– Как и ты, идиотка! – Гарри вдруг захотелось ее ударить. – Моя мать была магглорожденной, как и твоя!
– Чт- что? – девушка начала заикаться. – Откуда…?
– Ты дурочка, – Гарри бухнулся обратно в постель. – Волдеморт охотился за тобой из-за пророчества о наследнике магглорожденной ведьмы и сильного чистокровного колдуна. Это значит, что твоя мать была магглорожденной, как и моя. Я прав?
Эрика не ответила, только отвела взгляд.
– Значит, прав. Значит, ты еще глупее, чем я думал. Ты хотела привлечь меня всей этой чистокровной ерундой?
Пожатие плеч.
– Ну, раз тебе не интересно, – сказала девушка холодно, – тогда я ухожу.
– Сделай это, – ухмыльнулся Гарри и наблюдал за ее отбытием из больничного крыла. Он покачал головой. Такая овечья тупость!
Его размышления прервала мадам Помфри. Медсестра остановилась возле его кровати и уклонилась над ним:
– Вам лучше, мистер Снейп?
– Да, спасибо, – ответил Гарри, – я в порядке…
– Ну, я хочу проверить ваши шрамы, – сказала она.
– Не думаю, что это важно, – Гарри быстро перебил ее. – С ними все в порядке.
Женщина уперла руки в бока:
– Это мне решать, все с ними в порядке или нет, юноша. Поэтому, снимайте верх пижамы, я должна посмотреть внимательно.
Гарри вздохнул, но послушался. Смысла сопротивляться не было – она все равно знала о его шрамах.
– Опять скрывающие чары, дорогой? – женщина покачала головой, глядя на его чистую кожу.
– Я ненавижу, когда они видны, – недовольно пробормотал он.
Медсестра кивнула и отправила в него разоблачающее заклинание.
– О, – сказала она через минуту, – с ними действительно все в порядке, – она передразнила его, – но вот эти ужасные кровоподтеки на твоей руке. Дай взглянуть… – она осторожно дотронулась до раненой плоти и Гарри зашипел. – Больно?
Кивок.
Мадам Помфри задумчиво посмотрела на него:
– Кто это был? – спросила она тихо.
– Это неважно, – Гарри посмотрел в сторону, – ничего.
– Твои мышцы серьезно повреждены.
– Ну, я немного подрался, но я не…
– Когда? – перебила его медсестра.
– Вчера вечером.
– Перед видением?
Гарри снова кивнул.
– Кого ты встретил после видения?
– Профессора Снейпа и профессора Макгонагал. А что?
– Кто привел тебя сюда? Это был Северус, да? – мадам Помфри медленно закипала. Гарри видел красные пятна на ее щеках и прищуренные глаза.
– Да, – пробормотал он.
– Так это он, верно?
– Кто? – ответил Гарри вопросом на вопрос, прекрасно понимая, о чем говорит медсестра.
– Северус сделал это, – она указала на гаррину руку, – с тобой.
Гарри не сказал ни слова, только опустил глаза. Он слышал, как она вышла и вернулась с мазью. Аккуратно смазав синяки, она сказала:
– Несколько дней будет больно. Сильное сжатие повредило травмированные мышцы, поэтому постарайся не напрягать их какое-то время, хорошо?
Гарри напряженно кивнул и натянул пижамную куртку.
– Теперь я могу идти?
Медсестра поджала губы, но коротко махнув рукой в направлении двери, отпустила мальчика.
– Можешь.
***
Когда Северус пришел, кабинет директора был пуст. Мастер Зелий недовольно сморщился и сел в одно из расставленных кресел перед массивным рабочим столом, загроможденным документами, файлами, чернильницами с разноцветными чернилами, перьями и маленькими серебряными штучками, которые так любил директор. Сидя в кресле, Северус внезапно понял, что никогда не был в этом кабинете один, точнее, у него не было воспоминаний о том, что он оставался там один… Что было довольно странно, учитывая, что он преподавал в этой школе почти двадцать лет. Этот факт как-то укрепил его подозрения, что он не был доверенным лицом для Дамблдора, не говоря уже о дружбе… Теперь это чувство разозлило его, хотя раньше он чувствовал только грусть, осознавая этот факт.
Он никогда не был достаточно достоин доверия, чтобы посвятить его в секрет Поттера, ему всегда давали указания, как плаксивому ребенку: сделай это, сделай то, защити его, иди, если ты готов, если ты подготовился… Подготовился! Это было почти чудо, что Волдеморт не убил его на месте, когда он прибыл той судьбоносной ночью… и потом, когда его снова позвали убивать, подтверждать его истинную преданность…
Возможно, ему стоит быть благодарным Поттеру, что тот сделал невозможным его дальнейшее вынюхивание? О, конечно, он никогда не узнает, был ли правдой тот рассказ об их совместном заключении и бегстве. Его воспоминания утрачены навсегда, теперь он точно знал это, но подозревать начал еще в госпитале – после долгих и бесполезных попыток Кассии восстановить стертые фрагменты его памяти.
Вдруг камин взорвался разноцветными искрами, так что Северус на мгновение ослеп. В следующий момент он обнаружил, что стоит лицом к лицу с очень сердитым Дамблдором. Выражение лица старика напугало Снейпа, но он никогда не признался бы в этом.
– Северус, – голос директора был неожиданно холоден и низок, – что ты сделал с Гарри прошлой ночью?
– Я отвел это отродье в лазарет, как приказала Минерва, – холод в его голосе не уступал директорскому.
– Не думаю, что Минерва велела тебе ранить мальчика, и так страдающего от боли, еще больше.
Северус поглядел на старика – глубокие голубые глаза того были холодны, как северный полюс.
– Твоя маленькая золотая пешка жаловалась на мое обращение, Альбус?
– Северус! – гнев Дамблдора вдруг наполнил комнату и заморозил кровь Снейпа. Теперь он ясно понял, почему Темный Лорд так боится его. – Нет, Гарри не жаловался. Но ты, – старик подошел ближе и в этот момент Северус испугался его больше, чем когда-либо боялся Волдеморта, – ты причинил ему боль.
– Ерунда, Альбус, – выдавил он, без своей обычной уверенности.
– Ерунда? – глаза Дамблдора метали молнии. – Мальчик страдал от пост-эффектов разных проклятий, в основном, Круциатуса, все его мышцы были в шоке и напряжении, а твое нежное прикосновение повредило ему руку так, что Поппи пришлось лечить ее – и Гарри будет больно еще несколько дней! Что, по-твоему, ты делал?
Вопрос повис в воздухе и наступила полная тишина. Первым сказал Дамблдор:
– Что бы ты ни думал, я назначаю тебе дисциплинарное взыскание.
Северус нахмурился:
– Вы хотите уволить меня, директор? – холодно спросил он.
Голос старика снова стал ледяным:
– Я действительно хотел бы сделать это, профессор. Но, боюсь, в таких обстоятельствах это было бы просто отсроченным убийством. Вместо этого я установлю для вас несколько правил и если я когда-нибудь узнаю, что вы их нарушили, вы будете уволены, неважно, закончится это убийством или нет.
– Я слушаю, – голос Мастера Зелий был ровным и ничего не выражающим.
– Первое: никогда не подходить к Гарри. Если ты хоть пальцем его тронешь…, – он не договорил, но Северус вздрогнул. Он никогда не слышал, чтоб Дамблдор кому-нибудь угрожал. – Второе: ты будешь менее груб со студентами. В основном, с молодым мистером Лонгботтомом. Он не несет ответственности за действия своего отца против тебя. Третье: ты временно отстраняешься с должности декана факультета Слизерин.
– Но, Альбус, – последнее предложение обезоружило Северуса.
– Нет. Очевидно, ты недостаточно ответственен, чтобы присматривать за детьми. Твоя предубежденность и безответственное поведение послужили причиной серьезной физической травмы студента. Я не могу допустить этого в школе. И твой оклад будет урезан на 30%. Окончательное решение твоего дела вынесет Совет.
– Альбус, я … – Северус старался выдавить какие-нибудь извинения или объяснения, но директор поднял руку, останавливая его:
– Вы свободны, профессор.
Северус чувствовал, как мир вращается вокруг него. Свободен? Отстранен? Но … почему? Да, он был немного резок с этим болваном Поттером вчера, но … о, ладно. Директор предпочел мальчишку ему. Ничего неожиданного. Золотой Мальчик Альбуса, драгоценный гриффиндорец!
Когда он покинул офис, его шок медленно превращался в ярость, так что, когда он добрался к себе, то был готов взорваться.
Снова!
Значит, он был достаточно хорош, чтобы присматривать за этим паршивцем, пока его дурачили, он был достаточно хорош, чтобы шпионить, работать на Орден, рисковать жизнью, учить, варить зелья, для … мысли вертелись у него в голове.
Будь прокляты все в этой школе! Будь проклят Волдеморт, который не может просто исчезнуть! Будь проклято его решение присоединиться к этому монстру! Будь проклята вся его жизнь, которую приходилось вести!
Он остановился на кухне и вытащил из холодильника бутылку Огневиски. Взял стакан из буфета и, наполнив его до краев, выпил одним большим глотком. Алкоголь немедленно распространился по организму, воспламенив его чувства. И его гнев еще больше.
Опять мальчишка! Он разрушил всю жизнь и репутацию Северуса! Что скажут его коллеги, узнав о дисциплинарном взыскании? Что скажут студенты, узнав о его отстранении? Что сделает Министерство, узнав о его «травмирующем поведении»? Он едва избежал пожизненного заключения в Азкабане! Они снова отправят его в тюрьму?
Отчаянье и гнев смешались в голове.
И все из-за проклятого ублюдочного мальчишки его таинственного брата!
Будь он проклят!
Он опрокинул в рот следующую порцию виски и метнул стакан в стену, где тот разбился на миллион крошечных кусочков. Схватив бутылку, Северус промаршировал в гостиную. Чувствуя, как алкоголь буйствует в его организме, он сделал еще один длинный глоток.
И тут кто-то постучал в его дверь.
***
Гарри был очень возбужден. Дубльдум наконец был готов. Гарри точно не знал, что хочет, чтобы тот показал Северусу, но в его сердце была надежда, надежда, что Северус заглянет в него и сможет понять, и поверить в его искренность, в его любовь.
Возможно, даже если их отношения никогда не станут прежними, тот примет его и будет звать по имени.
И может быть – но это была очень, очень слабая надежда – он сможет вспомнить все вещи, которые они пережили вместе.
Он поставил дубльдум в коробку и осторожно запечатал ее, прежде чем взять и пройти таким знакомым путем в подземелья. Северус был очень груб с ним вчера. Теперь Гарри надеялся, что чувство вины поможет ему принять дубльдум, заглянуть внутрь…
Поэтому он шел.
Он крепко прижимал коробку к груди левой рукой, правая все еще пульсировала тупой болью. Конечно, Северус не знал, что он делает вчерашней ночью. Он не знал, что Гарри страдает от перенесенных грязных проклятий. И он был расстроен. Гарри знал, он все еще винит его и Дамблдора, и чувствует себя обманутым.
Но, может быть, сейчас…
Он остановился напротив двери – он даже не пытался прижать палец к белому пятну, зная, что не сможет открыть ее – и вежливо постучал.
***
Подавив сильное желание проклясть кого-нибудь, Северус поставил бутылку на кофейный столик, подлетел к двери и быстрым и мощным движением распахнул ее.
Мальчишка.
***
Когда потом Гарри пытался вспомнить, что произошло после того, как Снейп открыл дверь, он обнаружил, что не может вспомнить точно. Первое было ясно: мужчина схватил его за мантию и втащил внутрь, закрыл дверь и наложил на нее заглушающие чары – все случилось за одну секунду. Гарри даже не удалось открыть рот, а Северус наклонился над ним и проорал что-то об отстранении и дисциплинарном расследовании, о безответственном поведении и дерзких идиотах-подростках – Гарри просто не понял ни слова.
Но он почувствовал запах виски от Северуса и это ужаснуло его.
Северус не был таким.
Или, возможно, был.
Однако мужчина не дотронулся до него.
Через десять минут неистового ора, его дядя, наконец, спросил его:
– И если мне можно поинтересоваться, что, по-твоему, ты здесь делаешь?
Гарри, не говоря ни слова, протянул ему коробку. Это ненадолго заставило того замолчать. Он открыл ее, заглянул внутрь и вытащил дубльдум. В следующую секунду тяжелая каменная чаша полетела в стену с такой силой, какой Гарри никогда не видел.
– Во что, по-твоему, ты играешь, мальчишка? Почему, ты думал, я поверю новому способу манипулировать мной? Разделять со мной твою ложь! – кричал мужчина, но Гарри не слышал его больше: как в замедленной съемке он видел, как чаша ударилась о стену и раскололась на кусочки, как ее содержимое жидким туманом стекает по стене и начинает испаряться, пока ничего не остается, ничего, абсолютно ничего, как от их отношений, которые теперь казались не более чем далекой мечтой. И Гарри снова ощутил, как что-то внутри него задрожало и разбилось, снова, и вдруг ничего, абсолютно ничего не осталось в его сердце, ничего, относящегося к Северусу, ничего хорошего, лишь память о несправедливости, старые раны и боль, что он получал, – прошлое изверглось с такой силой, что почти задушило юношу.
Он поднял взгляд от осколков чаши и посмотрел на мужчину рядом с собой.
– Я ненавижу тебя, – просто сказал он.
И ушел.
Почему-то после их противостояния его слабость ушла, испарилась, как воспоминания и он даже не ощутил желания заплакать. Он чувствовал себя намного лучше, чем недели назад, будто какая-то часть его жизни завершилась навсегда, будто давно откладываемое решение, наконец, было принято.
Их отношения закончились.
Перед ужином Дамблдор отозвал его:
– Гарри, пожалуйста, на два слова.
– Что случилось? Нападение было успешным?
– Нет, – Дамблдор слабо улыбнулся. – Нам удалось их блокировать. Сейчас Люциус Малфой лишен магии и не думаю, что он когда-нибудь сможет быть полезен Волдеморту.
– Ох, – Гарри почувствовал облегчение. – Я рад это слышать.
– Но я не о нем хотел сказать.
Гарри остановился и посмотрел на пожилого человека:
– Что же тогда?
– Это о Северусе…
– Нет, – отрезал Гарри. – Мне не интересно.
– Сначала скажу я.
– Не нужно, директор. Он … – Гарри задумался на минуту, – он больше ничего не значит для меня. Больше нет.
Было это его воображение или лицо Дамблдора стало отстраненным? Он точно не знал, но со старого лица исчезли все признаки радости и счастья, оставив только печаль и серьезность.
– Что произошло? – мягко спросил он.
– Ничего – мальчик покачал головой. – Просто… этого было достаточно, я думаю. Абсолютно, совершенно достаточно. Мадам Кассия сказала мне, что она не видит надежды для Се… для него восстановить его воспоминания. И он … изменился. Теперь он меня ненавидит. Я понял, что не смогу вернуть его. Поэтому я решил оставить его в покое. Я больше не хочу унижений, осмеяний… этого было достаточно.
– Это из-за агрессии Северуса …? – Дамблдор указал на раненую руку Гарри.
Тот кивнул:
– Да.
И это действительно было причиной. Одной из них.
– Гарри, ты должен знать, что это не твоя вина, вовсе нет…
Гарри пожал плечами:
– Это неважно. Теперь он другой человек и останется таким. Я не хочу, чтобы мое присутствие навязывалось ему и еще больше я не хочу, чтобы он находился рядом со мной, даже если это и не его вина. Хотя, я не согласен. Он взрослый. Он должен быть более зрелым.
– Ты знаешь, что заклятье забвения повредило его эмо…
– …ции, конечно, знаю! – сердито огрызнулся Гарри – Но взрослые обычно знают, как полагается вести себя, даже если они эмоционально вовлечены во что-то. У него было больше месяца, чтобы привыкнуть к мысли, что я, Гарри Поттер, или кто там еще, его родственник! Но он решил игнорировать это, никогда не пытался смириться и все его поведение говорит мне, что вы были правы, когда решили не рассказывать ему правду. Я пытался объяснить. Я извинялся. Но я больше ничего не сделаю, чтобы приблизиться к нему. Мне больше неинтересно.
Его холодность испарилась и он почувствовал гнев.
– Теперь извините меня, директор, – он не мог больше говорить о Северусе. Дамблдор кивнул и Гарри ушел.
Но спустя немного времени после расставания с директором, он почувствовал, как кто-то схватил его за руку, все еще болевшую, и потянул в темный коридор с такой силой, что он упал на колени. Ему пришлось бороться со слезами, чтоб не показать свою слабость – настолько мучительной была боль в руке.
Над ним возвышался Малфой, палочка в его вытянутой руке была направлена на Гарри.
– Что бы ни говорил твой драгоценный дядя, Снейп, ты действительно мой кузен. Я не могу убить тебя. Я даже не могу ранить тебя так сильно, как хотел бы, – он наклонился ближе, так что Гарри чувствовал его дыхание на своем лице. – Но я найду способ отомстить за отца. Я знаю, Темный Лорд знает, что ты шпионишь за ним и поверь мне, наше маленькое открытие не останется тобой не замечено.
– О чем ты болтаешь? – злобно огрызнулся Гарри, но хватка Малфоя удержала его от агрессивных движений.
– Я убью тебя, поверь мне, я найду способ. Но пока я этого не сделал… Ты узнаешь, что такое настоящая боль!
– Идиот, – Гарри высвободил руку и глубоко вздохнул. – Я знаю, что такое боль. Твое маленькое представление не впечатлило меня! Ты не сможешь ничего сделать!
На этот раз Малфой не просто улыбнулся, а захохотал:
– Нет? А как насчет твоих маленьких снов?
И пока Гарри собирался ответить, Драко вышел из темного холла. Гарри еще долго, очень долго сидел там, прижимая пульсирующую руку к груди. Он вдруг понял, что ему больше не хочется жить.
Следующим утром Дамблдор объявил, что Драко Малфой больше не является студентом Хогвартса. Он ушел.
А еще несколько дней спустя Гарри пришлось увидеть, как очень целеустремленный молодой человек совершил свое первое убийство и протянул руку, чтобы получить Знак, от которого он никогда не избавится.

Глава 12. Утечка информации

Предупреждение переводчика.

Дорогие читатели! Поскольку этот фик переводился давно, назрела необходимость его серьезной редактуры, что я и осуществляю в настоящий момент, и рассчитываю закончить к концу июля 2009 г. Мне не хочется удалять перевод на время редактуры, потому что потом будет невозможно его вернуть, но и чтобы вы читали неотредактированный вариант тоже не хочется ;) А счетчик просмотров медленно, но щелкает ((
Давайте сделаем друг другу приятное и немного подождем?
С отредактированных глав я буду убирать это предупреждение.

С уважением,
Weis

***
Гарри был все еще в шоке от слов директора. Малфоя не было. Он ушел. Он никогда не вернется учиться здесь.
Да, Гарри не нравился Малфой, никогда, совершенно никогда, ни на минуту, но он чувствовал тяжесть этого решения и то, что оно подразумевало. Малфой ушел, чтобы занять место отца в круге Волдеморта, Гарри знал точно, даже если это было прикрыто историей о том, что блондинчик просто сменил школу и отправился завершать образование в Ирландии.
Угрозы Малфоя не были ложью, подумал Гарри и почти пропустил вторую часть речи Дамблдора.
– … и я должен объявить, что профессор Снейп больше не является деканом факультета Слизерин, поэтому прошу вас, слизеринцы, теперь обращаться со своими вопросами к профессору Вектор, – директор указал на строгую ведьму, сидевшую рядом с Макгонагал.
Челюсть Гарри упала. Дамблдор не сказал ничего определенного, но мальчик был уверен, что эти … перемены были как-то связаны с ним, что именно это старик пытался сказать ему вчера. А он не стал слушать. Гарри поднял глаза на учительский стол и посмотрел на Северуса. Щеки того покраснели от унижения, когда он с ненавистью поглядел на мальчика в ответ, его взгляд почти просверлил Гарри череп, рот скривился в отвратительной ухмылке.
Юноша невольно левой рукой прижал раненую правую к груди и отвел взгляд. Следующее, что он услышал, был громкий стук опрокинутого кресла, звук открывающейся и захлопнувшейся двери в конце зала. Ему не нужно было смотреть туда, чтоб понять что произошло. Северус покинул комнату.
Новости шокировали всех. Вслед за выходкой Северуса, разговоры разорвали тишину:
– Это возможно?…
– Вы слышали про отца Малфоя? …
– Они были друзьями…
– Дамблдор хочет уволить Снейпа…
– Вы знаете, что произошло?
– Говорят, его отстранили, а теперь его старый друг Малфой больше не член правления…
– … в прошлом году он был таким вежливым, а сейчас…
– … это как-то связано с Поттером?
И так далее. Гарри снова не мог есть. Новости уничтожили его и без того плохой аппетит, поэтому он отодвинул тарелку и встал.
– Гарри? – Гермиона тронула его за руку. – Что случилось?
– Ничего, – прошептал он и покачал головой. – Я не знаю…
– Должна быть причина…
– Я не знаю, – отрезал Гарри. – Спроси Дамблдора.
Он не знал, почему так холоден и строг с ней. Она просто хотела помочь, Гарри знал, но он не хотел, чтоб ему помогали, ему не нужна была ничья помощь… Шипя от боли, он поднял сумку и закинул ее за спину. – Я ухожу.
– Погоди, – Гермиона встала. – Я с тобой.
– Тебе не нужно… – начал он, но девушка не обратила внимания.
– У нас обоих сейчас Арифмантика, ты забыл?
Гарри застонал от отчаянья, но подождал ее. Он также приготовился к возможным вопросам, но ожидаемых вопросов не последовало.
– Что ты думаешь о тех дважды закодированных волшебных текстах, которые профессор показывала нам на прошлом занятии?
Гарри удивленно посмотрел на нее и пожал плечами:
– Я не успел подумать над ними, – честно ответил он.
– Твои оценки стали хуже, – ответила Гермиона. – Тебе нужно больше заниматься.
Гнев колыхнулся в его груди при словах девушки:
– Не дави на меня, – прошипел он.
– Я не давлю на тебя, – Гермиона вздохнула. – Мне просто … страшно смотреть, как…
– Оставь меня в покое! – огрызнулся Гарри. – Мои оценки это мое дело, а не твое!
– Я знаю, но…
– НЕТ! – Гарри повернулся к ней лицом к лицу. – Я не хочу, чтобы ты суетилась вокруг меня! Это раздражает, неужели не ясно? Я знаю, что делаю и мне не нужны твои мудрые советы.
Гермиона вспыхнула и прищурилась:
– Я просто хотела помочь! – нетерпеливо воскликнула она. – Почему ты не слушаешь?
– Что? – рявкнул Гарри. – Мне не нужна твоя помощь. И я не маленький, чтобы за мной присматривали!
– Я не говорила этого! – Гермиона теряла остатки терпения. – Упрямый болван!
– Глупая стерва! – огрызнулся он.
Гермиона побледнела.
– Возьми эти слова назад, – прошипела она и подошла ближе. – Возьми их назад, или…
– Или что? – Гарри саркастично ухмыльнулся. – Что ты сделаешь, глупая девчонка…
ХЛОП! Пощечина была сильной и неожиданной. Гарри почти в беспамятстве поднял руку и дотронулся до щеки, которую ударила Гермиона.
– Ты… – начал он, но девушка уже была в нескольких футах впереди.
– Не смей так со мной разговаривать! – сказала она, не оборачиваясь. – И не подходи ко мне, пока не вобьешь в свою толстую башку, кто твои друзья, а кто враги!
Качая головой, Гарри вошел вслед за ней в классную комнату. Он хотел сесть на свое обычное место, рядом с Аресом, но к его удивлению, там уже сидела Гермиона, и никто из его друзей не смотрел на него. Он остановился у двери и огляделся. Было два свободных места: старое место Гермионы, рядом с Падмой Патил и старое место Малфоя, но Гарри не хотелось сидеть на стуле своего заклятого врага. Глубоко вздохнув, он подошел к Падме и выдавил извиняющуюся улыбку:
– Эээ… можно я здесь сяду?
– Конечно, – ответила она, улыбнувшись.
Гарри слегка вздрогнул. Ему не понравилась эта улыбка. Она была чем-то похожа на улыбку Эрики, и в ней было что-то неуловимо хищное, отчего он едва не отпрянул. Вспомнив об Эрике, Гарри переключился на другие мысли: утром он видел, как она вошла в Большой Зал вместе с группой слизеринцев, которые были ему особенно противны: Пенси, Краббе, Гойл и Забини. Эрика шла рука об руку с крысоподобным Блейзом, бывшим рабом Малфоя, и его бандой. Когда Гарри непонимающе взглянул в их сторону, она высокомерно хмыкнула и наклонилась к Забини, шепча что-то ему на ухо. Слизеринец ухмыльнулся и поднял бровь, посмотрев на Гарри. Воспоминание разозлило юношу даже сейчас, поэтому он вытащил учебники из сумки и сел.
– Что сделал Снейп, что Дамблдор отстранил его? – наклонилась к нему Патил. – Это правда, что он причинил вред студенту?
Лицо Гарри помрачнело, но он постарался говорить тихо:
– Я не знаю, – ответил он своим лучшим безразличным тоном. – И я не думаю, что тебя это должно волновать.
– А, – девушка выдавила короткую стесненную улыбку. – Да… ты, вероятно, прав, – и начала листать учебник.
Гарри облегченно вздохнул и пробормотал ей:
– Знаешь, я не хотел быть таким грубым…
Падма закрыла книгу и кивнула. Она почти открыла рот, чтобы сказать что-то, но тут появилась профессор Вектор и урок начался. Гарри ужасно чувствовал себя все занятие: они получили результаты последнего теста.
«П». Он получил «П» по Арифмантике. Волшебное «П» (Плохо). И он точно знал, что единственной причиной, что оценка не была хуже, было его хорошее знание прошлогоднего материала, по которому в этом тесте было несколько вопросов.
Профессор попросила его задержаться после урока. Их разговор был коротким и неприятным: Гарри не хотел снова слышать речи о своих снижающихся оценках, а профессор чувствовала себя виноватой из-за своего нового положения декана Слизерина.
И Гарри не знал, что это был лишь первый из таких коротких разговоров.
***
Гарри поморщился, пытаясь быстро повернуться на своей метле. Чтобы не упасть, ему пришлось изо всех сил вцепиться в древко и раненая рука вспыхнула болью. Это вымотало его. С той ночи прошло десять дней, а рука все еще оставалась абсолютно бесполезной. Боль отвлекла его от игры и он пропустил свисток начала матча. Только просвистевший мимо бладжер заставил его понять, что игра началась.
Юноша дважды быстро облетел поле, но снитча не было видно, поэтому он позволил своему взгляду пробежаться по трибунам. Гриффиндорцы стояли у своих мест, перво- и второкурсники прыгали, многие размахивали самодельными флагами и все были одеты в цвета факультета. Большинство хаффлпафцев поддерживало Равенкло, но к удивлению Гарри, довольно много слизеринцев – слизеринцев, ради бога! – стояли под простыней, на которой зеленым и красным было написано «ВПЕРЕД, СНЕЙП!». Гарри усмехнулся, зная, что ему посвящена лишь половина лозунга, остальное было протестом против отстранения Мастера Зелий, но ему было все равно. Янус, его товарищи и несколько младших слизеринцев яростно махали ему из-под надписи. Гарри махнул в ответ, почувствовав, как у него сжалось сердце.
Он не видел Ареса. А Арес любил квиддич и точно не поддерживал команду их противников … ведь так?
Забыв о снитче, Гарри начал яростно прочесывать трибуны взглядом. Факультет Слизерин: стоящий Янус, улыбающиеся лица рядом с ним, дальше секция молодых Пожирателей Смерти, как называл их Гарри, хотя они выглядели как-то потерянно без своего предводителя и Миллисент стояла в стороне от них… интересно. Эрика выглядела чрезвычайно самодовольной, когда Забини приобнял ее за талию. Видимо, даже магглорожденному Забини стало легче после ухода Малфоя… Северуса, конечно же, не было. Гарри не удивился – чего еще можно было ожидать после того, что между ними произошло? И, напомнил он себе, надо прекратить чувствовать что-либо в отношении Северуса. Верно? И почему-то ощутил горечь во рту…
И факультет Равенкло: Падма пристально следит за его движениями, рядом с ней Терри открыто приветствует его, подняв большой палец. Хаффлпафцы вели себя немного отстраненно с тех пор, как стало известно кто он, но и среди них была небольшая группа, поддерживающая его команду.
И снова Гриффиндор. О, Невилл и Парватти, рука в руке, Лаванда хихикает с четверокурсницами, ничего удивительного, но Ареса нигде нет – и Гермионы … ее тоже не было.
Гарри вдруг стало ужасно стыдно. Это из-за него его друзья – мог ли он все еще считаться их другом – решили пропустить этот матч!
Он вздрогнул и решил сосредоточиться на игре. Будет ничем не лучше, если они еще и проиграют – а это было очень вероятно.
Новый комментатор, четверокурсник Стивен, из Хаффлпафа, только что объявил третий гол Равенкло.
Это было нехорошо.
Гарри подозревал, что это может случиться: в команде было слишком много новичков. Младший Криви, Деннис, был потрясающим охотником, а его коллеги – Симус и Эндрю Кирк были довольно умелыми, но они совершенно не могли согласовать свои действия и часто теряли Кваффл, отдавая его соперникам. Двое отбивал, девушки, Джинни и Натали, были неплохи, но им было далеко до мастерства близнецов Уизли.
Но тут краем глаза Гарри заметил золотой отблеск у входа на поле. Внезапно нырнув вниз, чуть не свалившись от острой боли в руке, он устремился за снитчем. Его полет был быстр, но недостаточно, чтобы окружающее стало неразличимым и он не смог увидеть что-то, что заставило его забыть о снитче. Две фигуры подходили к квиддичному полю рука об руку, как Невилл и Парватти: Гермиона и Арес.
Сердце Гарри остановилось. Снитч исчез, пока он ошеломленно смотрел на них и когда он попытался взять себя в руки, то первой, кого увидел, была Чу, глядевшая на него с любопытством в глазах.
Это было слишком. Гарри медленно начал снижаться. Достигнув земли, он упал, его колени подогнулись. В следующую секунду рядом приземлился Рон.
– Ты в порядке, Квайетус? – осторожно спросил он, пока комментатор объявлял тайм-аут. Гарри просто кивнул, но он не чувствовал себя в порядке. Он не понимал почему, но отношения Ареса и Гермионы оказались чем-то вроде удара – вдобавок к стрессам последних недель и бессонным ночам.
– Я не могу продолжать, Рон, – выдохнул он.
– Ты должен! – подбежал Симус. – Мы ужасно проигрываем. Наша единственная надежда, что ты поймаешь снитч, пока перевес Равенкло не стал слишком велик! Гарри, поднимайся!
– Оставь его в покое! – шикнул Рон на приятеля. – Ты не видишь, он слишком измучен, чтобы продолжать…
– Но он не может уйти сейчас! – нетерпеливо закричал Симус.
Двое мальчишек уставились друг на друга, сжав кулаки.
– Рон, все в порядке. Мне уже лучше, – выдавил Гарри, не желая, чтобы его друзья подрались. – Я просто немного … расклеился. Теперь все нормально, Симус. Возвращаемся.
– Ты уверен? – Рон серьезно посмотрел на него.
Гарри просто дернул плечом:
– Да, давай назад.
В следующей части игры Гарри сосредоточился только на снитче. И когда он снова заметил мячик, счет был уже 100–20 в пользу Равенкло. Но теперь Чу держалась слева от него и Гарри пожалел, что его Всполох у Рона, потому что Нимбус не мог перегнать новую метлу девушки. Гарри наклонился вперед и вытянул правую руку к мячику.
Он не увидел бладжер, но прекрасно почувствовал его. Своей правой рукой.
Внезапная боль была невыносима и он закричал. Руку будто охватил огонь, он не мог шевельнуть пальцами.
И он упустил снитч.
Тошнота снова. Боль и слабость всегда приходят вместе. Как Арес и Гермиона…
Но теперь-то Чу точно поймала снитч, верно?
Нет, не поймала. Она беспокойно смотрела на него.
– Ты в порядке? – ее голос дрожал.
Гарри не ответил. Он не был в порядке и девушка упустила снитч только из-за него. Не глядя на нее, он вернулся к своей задаче.
Конец игры был довольно скучным. Счет был 170–20, когда Гарри, наконец, поймал снитч и спас свой факультет от сокрушительного поражения. Ничья была лучше, чем проигрыш.
***
Все следующие дни Гарри чувствовал себя более изолированным и одиноким, чем за всю прошлую жизнь. Это было даже хуже, чем в детстве, потому что тогда он хотя бы не знал, что теряет, но теперь знал точно. Арес и Гермиона были абсолютно поглощены друг другом, как и Невилл с Парватти, даже Рон начал встречаться с Ханной Эббот, хотя и старался проводить с Гарри как можно больше времени. Но это было не то. Гарри чувствовал себя бесполезным и отвергнутым.
Он продирался сквозь занятия с ужасными оценками, но ему было все равно.
И тогда Чу, наконец, решила поговорить с ним. Гарри видел по ее поведению, что она собирается что-то предпринять, но старался ее избегать. Смерть Седрика все еще угнетала его и он винил себя, даже зная, что виноват был не он, а Волдеморт.
– Тебе не нужно меня избегать, ты знаешь это? – было первым, что сказала Чу. Немного странно, но оба почувствовали себя неловко.
– Я не… – Гарри запротестовал, но остановился на полуслове.
– Ты да, – вздохнула Чу, – почему?
Внезапно весь воздух вокруг Гарри исчез.
– Седрик, – прошептал он, не смея поднять голову.
– Седрик? – абсолютно неверяще посмотрела на него Чу. – Но это случилось полтора года назад и не по твоей вине!
– Да и нет, – заерзал Гарри и уперся взглядом в землю. – Может, это и не моя вина, но мне пришлось видеть это.
Чу не ответила, но ее резкий вздох сказал Гарри, что она слышала его.
– Давай прогуляемся, – предложила она и мальчик согласился.
На улице было довольно холодно, северный ветер был сильным и морозным, но они не замечали этого. Они медленно шли рядом.
– Я не обвиняю тебя, – она положила руку на ладонь Гарри. – И никогда не обвиняла. Я была ужасно расстроена, когда узнала о твоей смерти. Это было … слишком.
– Почему? – поднял голову Гарри.
– Я не могла не думать, что ты хотел отомстить за его смерть… или слишком глубоко погряз в своей вине, чтобы сопротивляться Ты-Знаешь-Кому…
– Я никогда не желал мстить, – вздрогнул Гарри. – Когда я увидел его, то хотел лишь выжить. Или умереть.
– Ты простил ему смерть Седрика? – немного резко спросила Чу.
– Человек, убивший Седрика, мертв. Он умер три недели назад, – серьезно сказал Гарри. – И я не простил Волдеморту смерть Седрика. Просто … я не хочу мстить.
– На твоем месте я бы хотела! – горячо сказала Чу. – Ты должен быть более жестким!
Гарри приподнял бровь:
– Но ты не на моем месте, Чу. И я не хочу мстить. Я просто хочу, чтобы это все закончилось.
– Но Седрик…
– Волдеморт убил моего отца, мою мать, моего приемного отца, всех Поттеров и Блэков, разрушил жизнь моего крестного и моего дяди… Если бы я решил отомстить, у меня было бы множество причин для этого, – Гарри покачал головой. – Но я не ищу мести. Я не хочу убивать, даже его, и более всего, я не хочу убивать из мести и ненависти.
– Но ты должен убить его! – воскликнула Чу.
– Я не знаю, что именно я должен сделать и не знаю, как я это сделаю, Чу, – Гарри почувствовал себя обессиленным. – Я просто шестнадцатилетний мальчишка, не больше, ничего особенного.
Повисла долгая тишина.
– Ты особенный, Гарри, – сказала Чу немного погодя. – Ты лучше нас всех.
Гарри печально и устало улыбнулся:
– Я просто через многое прошел в жизни и знаком с последствиями мести и ненависти. Я все еще страдаю от них, – нахмурился он. – И я слишком часто сталкивался со смертью. Я много раз терял надежду. Я скорее сломан, чем хорош.
Чу остановилась и вопросительно глянула на него:
– Ты не думаешь, что все это… как-то выковало тебя? Сделало тебя чище, лучше?
Гарри горько усмехнулся:
– Чище? Лучше? – он едва сдерживал слезы. – Я чувствую себя грязным и слабым. Использованным и отвергнутым. Сломанным. Бесполезным. Но не чистым. И, совершенно определенно, не хорошим. Я жесток, саркастичен и почти постоянно зол.
Чу вдруг засмеялась:
–Ты говоришь о себе или о профессоре Снейпе?
Гарри не мог не усмехнуться:
– Черт, я не знаю! – но тут же снова погрустнел. – Но я не хочу говорить о нем.
И это было так.
Он снова почувствовал ненависть.
Он ненавидел Северуса.
***
Спустя некоторое время после ухода Малфоя, кошмары Гарри начали изменяться. Если раньше у него были видения один-два раза в неделю, теперь это превратилось в еженощный кошмар, который медленно, но верно губил его здоровье и способности.
Он не мог спать по ночам. Он всегда был уставшим. Это совершенно уничтожило его аппетит и он потерял вес, набранный после заключения. Его заключения – думал Гарри, потому что этот Северус не был частью прошлого, а отвергнув предложение Гарри, он и не захотел становиться частью чего-либо, связанного с мальчиком.
Отвержение Северуса разъедало его изнутри, как кислота и каждый раз, при виде него это ужасное чувство обжигало сердце снова и снова, и Гарри не мог остановить это. Он старался не ненавидеть мужчину. Он старался понять и объяснить его поведение, найти оправдания. Но он так устал. А Северусу было все равно.
Дамблдор, с другой стороны, проявлял слишком много заботы.
– Гарри, я боюсь, твоя информация бесполезна для нас, – сказал он однажды, пригласив Гарри поговорить.
– Что вы имеете в виду, сэр? – сглотнул Гарри.
– Твои видения и информация кажется, …. фальшивые.
Тишина.
– Фальшивые?
Тишина.
– Фальшивые.
Отрывистый вздох.
– О, нет, – простонал юноша. – О, нет, – повторил он и закрыл лицо ладонями. – Вы уверены? – пробормотал он сквозь пальцы.
– Нет, но … некоторые знаки указывают, что твои видения … направленные.
– Итак, после того, как он пытал мое тело, он решил пытать мой разум, – заключил Гарри и сам вздрогнул от пустоты в собственном голосе.
Дамблдор не ответил, только посмотрел на мальчика.
– Малфой, – процедил тот.
– Что ты имеешь в виду?
– Малфой знал, что у меня бывают видения. Он мог рассказать об этом Волдеморту.
– Как мог мистер Малфой знать об этом? – спросил Дамблдор.
– Это маленькое достижение Гермионы и Макгонагал…
– Профессора Макгонагал…
– Ага. Все узнали, что у меня бывают странные припадки.
– Это случилось лишь однажды. Это не доказательство.
– Тогда кто? – растерялся Гарри.
– Кто-то из учителей.
Мальчик покачал головой:
– В прошлом году у нас уже были такие подозрения. Но в конце концов оказалось, что это старший Малфой. Я думаю, с учителями все в порядке.
– Не забывай нападение на Хогвартс-Экспресс.
Гарри сдался:
– Должно быть другое объяснение, директор. Персонал школы много раз доказывал свою невиновность. Не подозревайте их, они заслуживают лучшего отношения. Многие из них работают с вами больше двадцати лет!
– Не забывай о своих видениях в прошлом году.
– Они относились к Малфою и Лее, – возразил Гарри.
– Когда у тебя было первое из таких видений, Люциуса Малфоя еще не было в школе.
Они спорили еще час, но Гарри не удалось переубедить старика.
Он просто не хотел верить, что один из его учителей предатель – и если Северус был прав, когда они обсуждали это в тюрьме Волдеморта, этот предатель находился здесь, по крайней мере, шестнадцать лет.
***
– Мистер Снейп, останьтесь, – голос учительницы по защите был решительным. Гарри вздохнул и не последовал за одноклассниками к выходу.
Женщина подошла ближе и мальчик невольно подался назад. Он не хотел, чтобы ему задавали вопросы, чтобы его жалели или давали советы. За последние недели почти каждый преподаватель глядел на него обеспокоенными глазами, спрашивал о его проблемах и предлагал помощь, так что Гарри уже был сыт по горло.
– Я попросила вас остаться не затем, чтобы поговорить с вами об оценках, – строго сказала инструктор по Защите. Гарри посмотрел на нее и осторожным кивком дал понять, что внимательно слушает. – Директор проинформировал преподавателей о ваших проблемах со сном и я решила привлечь ваше внимание к тому, что мы обсуждали в конце сентября, если вы припоминаете…
Дыхание Гарри успокоилось и он снова кивнул:
– Да, если вы о том, что все защиты и преграды несовершенны… – его голос затих, когда другая мысль пришла ему в голову. – Но какое отношение это имеет ко мне? – он слегка испугался. – Очевидно, Волдеморт нашел эти прорехи в моей защитной системе…
– Нет, мистер Снейп, – она повысила голос. – Дуэль не заканчивается, когда один из противников берет верх над другим. Она заканчивается, когда кто-нибудь побеждает. Поэтому настало время следующего хода.
– Следующего хода? – Гарри нахмурился и в раздумьях присел на стол. – Вы имеете в виду, что теперь моя очередь?
– Именно, – как бы между прочим ответила ведьма.
На какой-то момент усталость охватила мальчика, но это длилось совсем недолго и он взял себя в руки. Значит, профессор предлагает сопротивляться. Или даже больше: она считает, что Гарри должен начать ответные действия. Но как? Он не знал ни одного способа блокировать свои видения, кроме зелья сна без сновидений, но хорошо помнил предупреждение Северуса – его Северуса – об угрозе привыкания и это удерживало мальчика от использования зелья. Но тогда что он мог сделать?
– Я не вижу никаких шансов сопротивляться, профессор, – наконец сказал он.
Она усмехнулась.
– Ох-ох. Знаменитый Гарри Поттер решил сдаться в самом начале? – поддразнила она и Гарри не смог удержаться, чтоб не огрызнуться:
– Я не Поттер, профессор и это, совершенно точно, НЕ начало, – его глаза вспыхнули и он вскочил. – Поверьте, если бы я мог что-то сделать, то сделал бы!
– В самом деле? – насмешка испарилась и Гарри глядел в абсолютно серьезное лицо.
– В самом деле.
– Тогда скажите мне, когда появляются эти видения? В любое время дня?
– Нет, – ответил мальчик и начал раздражаться. Что происходит? – Они приходят во сне.
– А когда вы отправляетесь спать?
– Когда и все, – он нервничал, не понимая, куда клонит учительница.
Профессор Нуар вздохнула и тоже уселась на один из столов.
– Мистер Снейп, – сказала она, сделав ударение на имени. – Я спрашиваю это, потому что подозреваю, что Волдеморт, – при упоминании этого имени Гарри вскинул на нее взгляд, – атакует вас всегда в одно и то же время. Я права?
Понимание охватило разум мальчика.
– О, – он моргнул. – Я такой дурак…
– Итак? Я права? – ведьма заставляла его ответить.
– Да, конечно, – он внимательно посмотрел на нее.
– Вижу, у вас появилась идея, – она улыбнулась и он тоже.
– Я должен пересмотреть свой график сна.
Профессор потрепала его по плечу и махнула:
– Теперь можете идти.
Гарри поймал ее руку и благодарно пожал:
– Спасибо, профессор.
– Идите, а то пропустите обед, – был ответ, но Гарри остановился у двери и внимательно посмотрел на женщину.
Она была моложе, чем Северус, около тридцати пяти или еще младше. У нее были длинные каштановые волосы и шоколадного цвета глаза, в общем, ничего выдающегося, но в ней было что-то… Гарри вдруг почувствовал бабочек у себя в желудке и покраснел.
О, нет.
Он втрескался в своего профессора.
Мальчик был так шокирован, что не мог шевельнуться, поэтому он просто бессмысленно таращился на нее. Она была симпатичной и двигалась очень грациозно, приводя в порядок бумаги на столе, подходя к шкафу и доставая оттуда мантию, надевая ее на плечи.
– Вы еще здесь, мистер Снейп? – спросила она, повернувшись к двери, чтобы последовать за студентами в Большой Зал.
– О… я… я просто…– промямлил Гарри в полнейшем смущении и повернулся, чтобы уйти.
– Тогда подождите, – позвала его женщина, – пойдем вместе.
– Э-э… да… – выдавил он и остановился, пока профессор не присоединилась к нему.
Юноша был настолько не в себе, что не мог вспомнить ничего из их разговора по пути в Большой Зал. Он автоматически отвечал на вопросы, но разум был далеко: краешком глаза он старался глядеть на нее, на ее руки (красивые, благородной формы руки с длинными пальцами и нежной кожей), ее профиль (носик чуть длинноват, но ровный, в отличие от его, полные губы, округлые скулы и щеки, может, немного густоватые брови), ее мантию (развевающуюся вокруг нее как оранжевый шторм) и слушать ее глубокий бархатный голос, пока она говорила о разных вещах. Когда они дошли до Большого Зала, Гарри понял, что пропал.
***
Северус снова был смущен. А он ненавидел быть смущенным. Очевидно, Обливиате превратило его в эмоционального инвалида. С того судьбоносного вечера – или это была ночь? Он не помнил точно из-за значительного количества алкоголя, что выпил тогда – он чувствовал так много. Множество разнообразнейших эмоций и чувств разрывали его на миллион кусочков. И НИ ОДНО из них не было связано с его отстранением от должности декана или урезанной зарплатой. Когда прошел первый шок от наказания, он понял гнев директора, а увидев в большом зале, как Пот… мальчишка ест левой рукой, он не мог не почувствовать стыд.
Не говоря уже о его абсолютно идиотском поведении, когда мальчишка предложил ему дубльдум, а он разбил его.
И последние слова мальчишки… Эти слова ранили его до сих пор, он не понимал почему. Он не хотел, чтобы мальчишка ненавидел его. И он не хотел больше ненавидеть мальчишку.
Но Мастер Зелий был слишком горд. И много раз застарелая ненависть просто останавливала его, когда он, наконец, решил поговорить с мальчиком и извиниться.
Он разбил тот чертов дубльдум… единственную возможность получить хоть какие-то из своих воспоминаний назад. Он был идиотом, подозревая мальчика во лжи. Тот просто не мог солгать дубльдуму. Туда нельзя было поместить мечты, грезы, желания, планы или идеи, и не взорваться, потому что они никогда не были так же детальны, как настоящие воспоминания, они были слишком нечеткими и любой мог отличить их от настоящих воспоминаний.
Он был чертовым идиотом.
И вид мальчика, слабеющего от истощения и беспомощности, делал все только хуже. Совесть побуждала его сделать первый шаг, но он просто не мог. Он глупо смотрел, как шансы помириться утекают прочь вместе с жизнью мальчика.
Он чувствовал себя беспомощным. Но тут что-то произошло. Как он узнал позже, их новая знаменитость по Защите дала мальчику какой-то полезный совет насчет его видений – и это сработало. Ну, он все еще не выглядел сильным и здоровым, но его лицо стало немного менее призрачным и он стал есть. Северус не знал, что это был за совет, но он оказался мудрым. И он хотел сказать мальчику, что счастлив за него… но просто не мог.
Трус!
Северус закрыл за собой дверь квартиры и заставил себя подумать о других вещах, например об эссе и тестах, которые надо было проверить.
Эссе шестикурсников об использовании обезболивающей сыворотки при лечении ожогов… Грейнджер, снова слишком длинное… несколько хороших замечаний о различных ингредиентах и использовании готовых настоев… это «Х», почти «О», но только почти… Нотт «Х»… Нотт сейчас встречается с этой гриффиндоркой. И никто из них больше не разговаривает с мальчиком, по крайней мере, так кажется… Но нет, он не будет снова думать о нем. Дальше. Патил «П», Бут «Х», Лонгботтом «Х»… Все еще небольшой шок. Лонгботтом – в его классе по продвинутым Зельям! Бычешейдер «У». Ох, с тех пор, как она начала встречаться с тем парнем из Равенкло, она ни на чем не может сосредоточиться и теперь Северус не может ей помочь… может, надо сказать Вектор, чтобы обратила внимание на больше и больше становящуюся похожей на девушку студентку. Такие отношения точно удержат ее вдали от Волдеморта… А Вектор много раз бывает просто слепа, чтобы замечать такие очевидные факты!
Чертов Альбус убрал его с его должности, когда он там так нужен!
Найт «П». Это очевидное последствие ее сближения с кружком юных Пожирателей Смерти. Встречаться с этим безмозглым Забини… только чтобы отомстить мальчику! Он правильно сделал, что вышвырнул ее! – подумал Снейп и улыбнулся. Он хотел придвинуть еще стопку тестов, когда странный металлический звук остановил его движение.
В следующий момент он лежал на животе под столом, с палочкой в руке, глубоко сконцентрировавшись. Он не мог определить, откуда этот звук шел. Точно, он никогда не слышал его прежде и он раздался из гостиной. Минуты шли, но ничего не происходило. Северус осторожно оглянулся. Тишина. Он медленно поднялся. Дверь – закрыта. Книжные полки – ничего особенного. Диван, кресла – пусто. Камин – ленивые красные всполохи, недостаточно, чтобы включилась Каминная Сеть. Каминная полка – пусто.
И тут он увидел.
Паника переполнила его и голова закружилась. Волшебные часы на стене. Единственная вещь, которая осталась, когда он вышвырнул мальчишку долой.
«Квайетус» – показывали они – «В СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ». Северус хотел пошевелиться, но он не знал, куда бежать.
Подскочив к двери, он распахнул ее и позвал:
– Саевус! – но это был больше жалобный вой, чем крик.
Ему не пришлось долго ждать. Как потомок Барона, он был связан с тем особыми узами, которые позволяли призвать его, когда нужно. Сейчас было нужно. И причиной был другой потомок Барона.
– Да, Северус? – призрак не выглядел довольным, но, по правде говоря, он был недоволен Северусом с тех пор, как тот разорвал отношения с мальчиком. Северус знал, что мальчик нравится Саевусу, поэтому он был вежлив:
– Квайетус в опасности. Ты можешь помочь мне найти его? – спросил он, умышленно называя мальчика по имени.
– Почему я должен тебе верить? – подозрительно спросил призрак. – Я не хочу, чтобы ты причинил ему еще больше боли.
Северус не ответил, а пригласил недоверчивого Барона внутрь и указал ему на часы. Тот исчез без дальнейших объяснений и Северус почувствовал себя бессильным. Ему нужно дождаться возвращения призрака, чтобы не упустить его, но ожидание сжигало его нервы. Осененный идеей, он поспешил к личному хранилищу, чтобы достать какие-нибудь полезные зелья.
Но перед дверью маленького хранилища ему пришло в голову, что он не заходил сюда … слишком долго. Годы. Может, у него не осталось ничего полезного. Чертыхаясь про себя, он открыл маленькую дверь и замер, пораженный.
Хранилище было наполнено зельями: целительный настой, кровоостанавливающие зелья (множество), обезболивающие и охлаждающие, зелья против различных пост-эффектов пыточных проклятий. До … до этого Северус не использовал так много зелий, у него были только перечный настой, немного обезболивающих и несколько пузырьков для пост-круциатуса. А сейчас количество было абсолютно шокирующим.
Северус вдруг осознал, что после … отбытия мальчика остались не только часы. Движимый инстинктом, он взял несколько пузырьков с кровоостанавливающими, обезболивающими зельями и пост-круциатусом и тут он снова не смог не вздрогнуть от стыда.
Он знал, что мальчик страдал от последствий Круциатуса, он знал это той ночью, когда тащил его, полубесчувственного, в лазарет, потому что обнаружил его секрет, здесь, в Хогвартсе, ночью перед началом учебного года…
– Северус, я нашел его, – голос призрака вырвал его из мешанины мыслей. – Он в библиотеке, в арабской секции.
«Неудивительно» – подумал Северус, пробегая через холл и по скрытым лестницам.
– Он в очень плохой форме, – продолжал призрак, паря рядом с ним. – Его одежда в крови и когда я оставил его, он был без сознания.
– Что он там делает?
– Очевидно, он занимался. Теперь половина его книг на полу и все вокруг в крови – ковры, книги…
– Его кровотечение так сильно? – удивился Северус. – Но почему?
– Не знаю, я не смотрел сквозь одежду. А вокруг было слишком темно и все в крови.
Северусу казалось, что они идут уже целую вечность. Он было наступил на одну из исчезающих ступенек, но Саевус взмахнул рукой и она стала крепкой и твердой, как и остальные. Это было интересно, но обсуждать мистическую власть призрака над школой не было времени – они пришли.
В библиотеке было темно, поэтому Северус быстро зажег факелы. Ему нужно было видеть состояние мальчика. Секунду спустя он пожалел, что сделал это. Мальчик был похож на кровавое месиво, полусползшее с кресла, его волосы были влажными от пота и крови, и свежие красные струйки стекали по его шее.
Северус не колебался. После короткого осмотра, быстрым взмахом палочки он заставил исчезнуть одежду мальчика.
Господи всемогущий! Бледная кожа, выпирающие ребра и разрезы, шрамы и еще разрезы, и еще шрамы по всему телу, кроме лица. Эйвери. Это работа Эйвери. Но как этот ублюдок пробрался в школу? – удивился Северус, осторожно укладывая тело на пол. А когда он полез в карман за кровеостанавливающим зельем, он понял. Эйвери не было в школе. Гарри был полностью одет. И зелья в его хранилище. И пожилой аврор, который хотел поговорить о суицидальных тенденциях мальчика… Все встало на свои места.
Подняв голову Квайетуса, чтобы влить ему в рот зелье (слишком рискованно с бессознательным пациентом), Северус захотел защитить его как-нибудь…
– Энервейт, – прошептал он и подождал, пока мальчик откроет рот.
– Больно, – простонал тот и у Северуса появилось чувство, что он видел все это раньше.
– Я знаю, – сказал он тихо, – выпей это, – он поднес пузырек к губам мальчика. Тот послушно выпил.
– Я замерз.
Северус завернул его в свою мантию.
– Я отнесу тебя в лазарет, – прошептал он, но ответа не было: мальчик снова потерял сознание. Мужчина вздохнул и поднял ребенка на руки.
– Саевус, пожалуйста, предупреди директора и мадам Помфри.
Призрак снова исчез и Северус поднялся со своей ношей. Но она вовсе не была тяжелой. Наоборот. Он мог нести ее без малейших усилий.
Дорога в больничное крыло была короткой и быстрой, но медсестра уже ждала их. Как только Северус уложил мальчика на кровать, она начала внимательно осматривать его.
– Ты дал ему что-нибудь?
– Кровеостанавливающее зелье, – вздохнул тот. – Больше ничего.
Она пробурчала что-то одобрительное.
– Поппи, – вдруг сказал мужчина, – сколько раз это случалось раньше?..
Отвечая, сестра не смотрела на него:
– Я помню три раза. Но вы двое всегда скрывали его состояние, поэтому могло быть и чаще.
– Ясно, – Северус чувствовал себя не в своей тарелке.
Он не знал, что должен чувствовать. Он не был уверен, что знает мальчика, лежащего перед ним. И снова это чувство… Было ли это связано с их кровным родством?
Мастер Зелий помассировал пульсирующие виски. Его ситуация была сложной.
Поттер не был Поттером.
А Северус всегда ненавидел Поттеров.
Но он не мог ненавидеть этого мальчика, потому что тот не был Поттером.
Более того, он был Снейпом. Последним из Снейпов.
И Ноблестоуном, конечно же.
Он слишком долго вел себя безответственно. Северус заставил себя посмотреть на мальчика, не на шрам на лбу, но на мальчика, – его лицо, комплекция, все, все было ясным свидетельством его глупости! Этот мальчик не был Гарри Поттером, более того: тот Гарри Поттер, которого воображал Северус, никогда не существовал. А о лжи… Он знал, он всегда знал, что это была затея Альбуса, а не мальчика…
СТОП! У мальчика было имя.
Квайетус. Он будет использовать это имя, даже если это причиняет очень, очень реальную боль его разуму.
И Квайетус рассказал ему о своем происхождении вопреки воле Альбуса. Он старался быть честным.
Это был его мальчик. Северус не любил его, но мальчик был его.
И он ИЗВИНИТСЯ, как только ма- Квайетус придет в сознание.
Может, еще не слишком поздно.

Глава 13. Расколдованный

Предупреждение переводчика.

Дорогие читатели! Поскольку этот фик переводился давно, назрела необходимость его серьезной редактуры, что я и осуществляю в настоящий момент, и рассчитываю закончить к концу июля 2009 г. Мне не хочется удалять перевод на время редактуры, потому что потом будет невозможно его вернуть, но и чтобы вы читали неотредактированный вариант тоже не хочется ;) А счетчик просмотров медленно, но щелкает ((
Давайте сделаем друг другу приятное и немного подождем?
С отредактированных глав я буду убирать это предупреждение.

С уважением,
Weis

***
Темнота вокруг него постепенно начала светлеть. Боль почему-то утихла, что-то мягкое и пушистое обернулось вокруг его чувствительной кожи. Он не открывал глаза, чтобы яркий свет комнаты не ранил их.
Где он?
Последнее, что он помнил, это …
Что он помнил?
Он начал вспоминать. Вчера после обеда у него было занятие дуэльными практиками с профессором Нуар – про себя он называл ее Арменой – затем его послеобеденный сон, поздний ужин в полночь и … да. Потом он пошел в библиотеку, сделать исследование для эссе, которое задала ему Макгонагал, а потом он что-то читал о каких-то скучных овощах. В этом-то и была проблема. Тема была такой ужасающе скучной, что он заснул, попав прямо в кошмарное видение с Эйвери в главной роли – и он знал, что Волдеморт запланировал это: убить его с помощью этих видений. Ублюдок! Чуть погодя он потерял сознание и был абсолютно уверен, что умрет. Но нет, он все еще жив, хоть и немного болен, но определенно жив. Значит, кто-то нашел его.
Кто-то… Как во сне, он видел Северуса, дающего ему какое-то зелье… но нет. Это невозможно. Тот Северус, который давал ему зелья, был мертв. Этот Северус не позаботился бы спасти его. Это, должно быть, был сон.
Вдруг он услышал свистящий звук справа от кровати, зашелестела одежда и тихий женский голос позвал его:
– Мистер Снейп? Вы проснулись?
О, мадам Помфри.
– Агхххх, – промычал он и попробовал открыть глаза. Как он и ожидал, свет почти ослепил его. Он быстро закрыл глаза. Сестра что-то пробормотала и Гарри ощутил осторожное прикосновение к векам.
– Теперь можешь открывать глаза, – сказала мадам Помфри.
Гарри послушался и огляделся. Снова лазарет. Он вздохнул.
– Предлагаю тебе переехать сюда, – он услышал улыбку в ее голосе. – Ты все равно проводишь здесь половину времени.
Гарри нахмурился и недовольно застонал.
– Ну уж нет, – озвучил он свои чувства.
Сестра кивнула и быстрым движением сдернула с него одеяло:
– Сними рубашку, я осмотрю твои шрамы.
Гарри не жаловался. Это было так знакомо. Он вздохнул и снял пижамную куртку. Следуя за взглядом медсестры, он изучал свои грудь и руки, рассматривая множество шрамов. Кожа вокруг них была опухшей и покрасневшей, и сами шрамы были свежими и красными, подернутыми тонкой корочкой. Его кожа была абсолютно уничтожена. Невозможно было найти живое место и Гарри слишком хорошо знал, что с ногами дело обстоит не лучше. Он был отвратителен. Его черты лица были ужасающими, а все тело – отвратительным. Урод. Теперь он действительно был уродом.
Он вспыхнул от смущения и был очень благодарен медсестре, что она не просила его снимать пижамные штаны. Но его благодарность немедленно испарилась, когда она попросила его больше не заколдовывать тело скрывающими чарами.
– Это магические повреждения, мистер Снейп, – объяснила она. – Любые скрывающие чары замедляют лечебный процесс.
– Но я не хочу, чтобы они были видны, – чуть не захныкал Гарри. – Я не хочу, чтобы остальные видели их…
– Носи свитера с высоким горлом, – просто ответила медсестра. – Ты всегда носишь рубашки с длинными рукавами. Если ты оденешь свитер с высоким воротником, никто не заметит твои раны.
«Но они все равно заметят мое лицо» – саркастически добавил он про себя. Но заколдовывать лицо не было смысла. Все знали как он выглядит. «Безобразнейший мальчик Хогвартса». Однажды, несколько недель назад, Гермиона сказала ему, что он сильно изменился за последние годы и больше не выглядит длинноруким и длинноногим неуклюжим подростком, но каждый день глядя на себя в зеркало, Гарри не мог согласиться с ней. Взять хотя бы Северуса. Хотя… ну, однажды, в прошлом году, Гермиона назвала Северуса привлекательным. И его отец на фотографиях … ну, он не был красавцем, но и уродом тоже.
– Тебе придется остаться здесь до завтра. Постарайся немного поспать, мистер Снейп, – сказала медсестра и оставила его.
Но он недолго наслаждался тишиной.
– Гарри, как ты? – голос директора был беспокойным и полным тепла.
Гарри пожал плечами:
– Лучше, я полагаю. Кто принес меня сюда? – спросил он.
– Северус.
– Ох, – значит, он был прав.
– Он казался взволнованным.
Гарри выдавил саркастичную улыбку:
– Взволнованным? Никогда не слышал, что заклинание Ноблестоунов предполагает такие чувства, как взволнованность.
– Заклинание Ноблестоунов? – Дамблдор казался по–настоящему изумленным.
Гарри закатил глаза:
– Вы же не думаете, что он принес меня сюда из лучших побуждений и доброго сердца? – он не мог сдержать резкие и горькие слова. – Тогда мне жаль сообщить вам, что наш Мастер Зелий, Северус Снейп действовал так исключительно из-за заклинания, которое заставило его спасти мою жизнь. Даже если он сам об этом не знает.
– Гарри, я не понимаю тебя.
Гарри убрал с лица ухмылку.
– Я прочел об этом в дневнике отца. Он написал, что существует заклинание, действующее на членов семьи Ноблестоун. Связанные кровью, они не могут причинить друг другу вред.
– Не причинять вред это не то же самое, что спасти, Гарри.
– Зная Саевуса, я уверен, что там больше о спасении, чем о непричинении вреда.
Глаза Дамблдора блеснули:
– Так ты думаешь, это заклинание связано с Саевусом?
– Нет, – мальчик покачал головой. – Может, это не он создал его, но он умер, защищая свою семью. А защита это много больше, чем просто непричинение вреда, директор.
– Я понимаю твою точку зрения, Гарри. Но что, если Саевус защищал свою семью просто потому, что любил их?
На секунду Гарри растерялся:
– Вы имеете в виду, что я ему нравлюсь?
– Ты? – Дамблдор нахмурился. – Гарри, иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках.
Гарри кашлянул:
– В прошлом году Саевус помог нескольким людям спасти меня – Ремусу и ребятам из Гриффиндора. Вы думаете, Кровавый Барон очарован мной настолько, чтобы спасти мою шею не из-за заклинания Ноблестоунов?
Дамблдор улыбнулся в бороду:
– Спроси его сам. Но мне кажется, ты просто нравишься ему, как нравился твой отец и Северус…
– Но я не нравлюсь Северусу, – возразил Гарри. – Значит, это заклинание заставило его спасти меня.
– Возможно. Я не знаю. Тебе придется спросить также и его. Он планировал заглянуть сегодня.
Гарри ужаснулся:
– Нет. Я не хочу его видеть.
– Ты должен, Гарри, – старик сочувственно посмотрел на него. – Даже если это трудно.
– Я не согласен, что должен, директор, – ответил Гарри без выражения. – Это не я разорвал все узы между нами…
– Но сейчас именно ты не хочешь исправить это.
Юноша не ответил, а только отвернулся, показывая, что не хочет больше говорить об этом. Директор понял его безмолвное возражение и сменил тему.
***
– Гарри? – в дверях лазарета стояла Падма. – Можно мне войти?
Гарри неуверенно кивнул, застеснявшись своих голых рук и шеи: у его пижамы не было ни длинных рукавов, ни высокого воротника, и постарался как можно быстрее нырнуть под одеяло. Девушка осторожно зашла внутрь.
– Я принесла тебе домашнее задание и мои заметки, – сказала она
– Спасибо, – смущенно брякнул Гарри, не зная что еще сказать. – Ну… как сегодняшние занятия?
– Неплохо, – ответила она, – как обычно.
Они немного посидели в тишине.
– Макгонагал задала новую тему для эссе, – внезапно выпалила девушка и вытащила пергамент из сумки, – вот, смотри.
Они склонились над пергаментом.
– И она еще раз сказала, что все, кто не в соответствующей физической форме, не смогут продолжать продвинутую трансфигурацию, – Падма грустно поглядела на Гарри. – Думаю, она имела в виду тебя.
Гарри закрыл глаза и кивнул:
– Да, она уже предупреждала меня… Но я все равно буду ходить на занятия, – решительно сказал он.
– Если они тебе позволят, – поправила его девушка и мальчик огрызнулся:
– Я не буду спрашивать их, а пойду сразу к директору.
Они уставились друг на друга – Гарри рассерженно, Падма раздраженно и напряжение между ними стало ощутимо расти, но тут распахнулась дверь и они, вздрогнув, посмотрели в сторону входа.
– Гарри! – Гермиона подбежала к кровати и обняла его, прежде чем он шевельнулся. – О, Гарри, мне так жаль, – прошептала она ему в волосы.
Мальчик вспыхнул и заметил, как смутилась Падма, увидев такое проявление нежности Гермионы.
– Все нормально, – он попытался высвободиться из объятий, но не получилось. – Отпусти, Гермиона, мне больно.
– Ой, прости, – испуганная девушка немедленно отпустила его. – Я так испугалась, когда узнала, что произошло…
– Кто тебе сказал? – мрачно спросил Гарри.
– Почти Безголовый Ник. Он сказал, что Кровавый Барон нашел тебя в библиотеке и ты был…
– Стоп, – Гарри накрыл ее руку своей. – Я не хочу об этом говорить.
Только сейчас Гермиона заметила, что он не один. Девушки смущенно посмотрели друг на друга.
– Ой, привет, Падма, – тихо поприветствовала ее Гермиона.
– Здравствуй, – прохладно ответила та. Гарри представить не мог, что могло бы между ними произойти, но, к счастью, прибытие других посетителей решило проблему. Арес, Рон и Невилл пришли в лазарет.
В следующий момент больница стала напоминать переполненную платформу 9 и ¾, а не медицинское крыло и пока время шло, эффект болеутоляющего стал спадать.
Гарри не помнил, был ли он когда-нибудь так же счастлив видеть медсестру, как в этот раз. Суровой женщине удалось несколькими резкими словами отправить всех посетителей подальше из лазарета, но потом она исчезла в своем кабинете и юноше не хотелось кричать и просить ее о болеутоляющем. Он мог справиться с болью. Он замедлил дыхание, глубоко вдыхал и медленно выдыхал, сосредоточившись только на дыхании, ни на чем другом. Но боль не проходила. Наоборот, все его тело начало вздрагивать в такт сердцебиению. Все мышцы напряглись и спина изогнулась от боли. Теперь он уже не замечал ничего вокруг, окруженный только болью.
Тут успокаивающая рука легла ему на лоб, мягко скользнула на затылок, приподняла ему голову и он почувствовал на губах прикосновение чего-то маленького и холодного: пузырек с зельем. Он послушно открыл рот и проглотил жидкость. Почти сразу болезненный туман исчез из его головы и взгляд прояснился.
Это Северус все еще держал его голову. Только когда мужчина увидел, что Гарри открыл глаза, он аккуратно опустил голову мальчика обратно на подушку.
– Спасибо, – пробормотал тот.
Северус не ответил, только уперся взглядом в пол.
– Я пришел извиниться, – выпалил он, напугав мальчика, который без раздумий ответил:
– За что?
– Я причинил тебе боль. Твоя рука…
– Спасибо, уже все хорошо, – быстро сказал мальчик.
– Я должен был быть более осторожен.
– Но ты не был, – ответ Гарри был резким и холодным.
– Не был, – мужчина чувствовал себя неуютно, но племянник не собирался ему помогать.
– Почему ты пришел и извинился? – спросил он вместо этого.
– Я… – Северус глубоко вздохнул, будто собирался произнести длинную фразу, но не произнес. – Я не знаю, – пробормотал он.
– Почему ты спас меня вчера? – продолжал спрашивать юноша.
Этот вопрос ошеломил мужчину еще больше:
– Часы показали, что ты в смертельной опасности…
– И? – Гарри старался, чтобы его голос оставался холодным и неэмоциональным. Вот доказательство причины действий Северуса. Чертово заклинание, ничего больше.
– Я попросил о помощи Саевуса, потому что ты ему нравишься, – Дамблдор оказался прав хотя бы в этом, – подумал Гарри. – И я увидел тебя, умирающего…
– Я не умирал, – голос мальчика был едва слышен. – Я уже пережил эту пытку не раз.
– Да, Поппи сказала мне, – мужчина кивнул, и их глаза встретились.
– Понятно, – Гарри не знал, что сказать, поэтому замолчал. Если Северус что-то хочет, пусть откроет рот и скажет.
Мужчина первым отвел взгляд:
– Я также хотел извиниться за дубльдум.
Гарри вздрогнул при упоминании чаши. Потом пожал плечами:
– Не стоит. Это все равно был подарок от моей корпорации, – его не волновало, прозвучало ли это как у избалованной знаменитости. Воспоминание о той ночи все еще подогревало его кровь достаточно, чтобы чувствовать ненависть к мужчине.
– И я хотел спросить, могу ли я … – Северус замолчал.
– Можешь что? – язвительно спросил мальчик.
– Есть ли у меня еще шанс заглянуть в твои воспоминания.
Гарри побледнел от гнева:
– Так ВОТ почему ты здесь. ВОТ почему ты посчитал нужным извиниться! – сердито воскликнул он.
– Нет, я…
– СТОП! – Гарри повысил голос, но заставил себя успокоиться. – Нет, профессор, – он решительно покачал головой. – У вас никогда не будет шанса заглянуть в мои воспоминания, – он поднял руку, чтобы остановить возражения мужчины. – Но я кое-что скажу вам, чтобы не оставлять в неведении о такой важной вещи. Вы знаете, почему спасли меня? Только из-за глупого заклинания, которым кто-то из Ноблестоунов заколдовал всю семью и вынудил защищать друг друга! Вы знаете, что это не вы защищали меня вчера, а заклинание! Поэтому мне не за что вас благодарить и я больше ничего от вас не хочу. Вы разыграли все свои карты недели назад, а я вовсе не вечно всепрощающий тип, вы поняли меня?
Легкая неуверенность на миг появилась на лице Мастера Зелий, но тут же сменилась гневом, таким же, как у Гарри.
– Да кто ты такой? – вскричал он. – У тебя нет права разговаривать со мной в таком тоне и ты понятия не имеешь о моих причинах!
– Я знать о них ничего не желаю! – закричал Гарри в ответ. – Оставь меня в покое!
– Как пожелаешь, – прошипел Северус и умчался из комнаты в развевающейся мантии.
Гарри смотрел ему вслед абсолютно взбешенный.
– Мерзавец, – прошептал он и рухнул обратно на подушку.
***
После трех дней, проведенных в больничном крыле, Гарри чувствовал себя абсолютно выздоровевшим и отдохнувшим, главным образом благодаря зелью сна без сновидений, которым медсестра поила его под строгим надзором. Эта мысль не оставляла его и как только больничная дверь закрылась за ним, мальчик рванул в библиотеку. Медицинские зелья. Очень толстая, тяжелая книга, в ней наверняка должно быть все, что нужно. Ему не пришлось долго искать.
«Зелье Сна Без Сновидений» – говорилось там.
Ингредиенты: скучечервь, шкурка пиявки, бла-бла-бла…
Метод приготовления, – давай, Гарри – подумал он.
Применение и предупреждения, вот оно!
«… очень важно отметить, что зелье необходимо принимать под строгим контролем опытного лекаря или целителя, чтобы избежать возникновения зависимости…» Снова всякая ерунда, и потом: «…первая стадия зависимости не кажется опасной. Единственный неприятный симптом состоит в том, что засыпать без зелья становится невозможно. Эта стадия длится от трех до четырех месяцев. В последующие месяцы симптомы зависимости становятся очевидными для посторонних: внезапные перемены настроения в начале, почти неконтролируемые вспышки эмоций позже и медленная потеря способности логически мыслить в конце. Последняя стадия является неизлечимой, хотя в течение первой и второй стадии возможно излечение менее чем в 5% случаев».
Гарри вздрогнул. Меньше 5%. Рискованно, очень рискованно. Но ему необходимо найти окончательное решение и он все равно не переживет восемнадцатый день рожденья, и не доживет до потери способности логически мыслить.
Он поежился. Почему-то смерть казалась более предпочтительной, чем постепенное сползание в безумие, но что еще ему оставалось? Он должен спать, если хочет заниматься продвинутой Трансфигурацией, если хочет оставаться в квиддичной команде, если хочет жить – так долго, как сможет и не только для того, чтобы просто выжить. Снова вздрогнув, он придвинул книгу ближе и переписал рецепт.
Вот так. И он не будет пить зелье каждый день. Нет уж. Только иногда, когда недосыпание станет невыносимым.
***
– Я счастлива видеть, что твои оценки снова улучшились, – Гермиона улыбнулась Гарри несколько недель спустя, после урока Арифмантики, глядя на его последний тест.
– «Великолепно», как в старые добрые времена. – Как тебе это удалось? Я имею в виду это … выздоровление.
Гарри вздрогнул и попробовал не выглядеть виноватым.
– Профессор Нуар дала мне хороший совет, – ответил он и быстренько сменил тему. – Можно мне взглянуть на твой тест?
– Конечно, – девушка вытащила пергамент из учебника по Арифмантике, – вот, смотри.
Гарри почти поперхнулся от удивления, увидев отметку наверху пергамента. «Хорошо».
– Только «Хорошо»? – он покачал головой и посмотрел прямо на девушку. – Твои оценки ухудшились, дорогуша.
– Да ладно, Гарри, – улыбнулась она, но Гарри видел натянутость в этой улыбке. Она тоже не была счастлива. Вспомнив свои чувства, когда все ужасались его оценкам, он запихнул обратно готовые вырваться насмешки. Не вспоминая уже о двух неделях мухлежа со снотворным зельем.
– Если хочешь, можем снова заниматься вместе в библиотеке.
Гермиона в замешательстве ответила:
– Не думаю, что это хорошая идея, Квайет.
– Почему? – Гарри был озадачен.
– Я не хочу ранить Ареса, – тихо сказала девушка. – Когда я … обняла тебя в лазарете, он очень расстроился. Он ничего не сказал, но я уверена, он считает, что я встречаюсь с ним потому, что ты не хочешь встречаться со мной…
– Что? – Гарри не смог подавить нервный смешок. – Но Гермиона, я не влюблен в тебя! Ты можешь сказать ему и …
– Ты что, не понял, Квайет? – отчаявшись спросила Гермиона. – Он не думает, что ты влюблен в меня! Он думает, что я влюблена в тебя!
– Но ты нет, – Гарри замотал головой, чувствуя себя на редкость глупо.
– Да ладно, Квайет! – Гермиона выдавила улыбку. – Сколько раз ты заявлял, что не будешь со мной встречаться, даже если я буду единственной девушкой на земле?
– Дай вспомнить, – улыбнулся он, все еще озадаченный. – Раз десять, точно.
– Видишь. А не так глупа, чтоб после десяти отказов мне бы захотелось встречаться с тобой!
Улыбка Гарри стала шире.
– Так значит, ты все-таки хотела встречаться со мной! – триумфально заключил он.
– Идиот, – Гермиона закатила глаза.
– Глупая девчонка, – поддразнил ее Гарри. – Так что? Занимаемся вместе?
– Нет.
– Я поговорю с Аресом.
– Я убью тебя, если ты сделаешь это.
Гарри сдался:
– Ну ладно, – он чувствовал себя брошенным.
На самом деле он несколько дней планировал попросить Гермиону вместе заниматься, тест был просто предлогом, и теперь даже она отказалась … проводить с ним время. Всего два человека выражали желание быть рядом с ним, один из них Рон – он много раз оставлял свою подружку, только чтобы побыть с Гарри. Часто они просто возникали у его стола в библиотеке – к очевидному неудовольствию Ханны. Гарри точно знал, что это неудовольствие и отвращение были связаны с предательством Леи и смертью Седрика, двумя ужасными событиями, случившимися с Хаффлпафом, и многие тамошние студенты винили в этом его. А Ханна вдобавок еще и дружила с Леей, что не улучшало ситуацию. Гарри пытался спорить с Роном, заставляя того проводить больше времени с подружкой, чем с ним, убеждая, что ему хорошо и одному, но Рон не слушал.
И Гарри не знал, радоваться этому или огорчаться, потому что все еще не знал, что думать и чувствовать к своему другу.
Его другим товарищем стала Падма, совершенно непохожая на Эрику и превосходный партнер для совместных занятий. Но ее неприкрытое внимание к нему пугало и отталкивало. Более того, в ее случае он не видел тех эгоистичных мотивов, какие двигали Эрикой. Ее отец был Министром, так? Ей не нужно было еще больше денег и славы, верно?
Гарри ненавидел быть подростком и часто он страстно желал быть уже взрослым, женатым, иметь детей, чтобы не нужно было выбирать и решать… Но потом он вспоминал, что никогда не станет взрослым.
А еще была профессор Нуар… И ее новая идея помочь Гарри, который, к удивлению и облегчению Дамблдора и Макгонагал, принял ее помощь. Теперь дважды в неделю они занимались дуэльной защитной практикой. В ходе этих занятий профессор научила Гарри преодолевать различные щиты (из-за высокой опасности этих заклинаний их работа была в основном теоретической с небольшими практическими занятиями) и отвечать, если кто-нибудь пробьется сквозь его личную защиту.
В действительности Гарри сомневался, что ему доведется использовать все эти техники. Он знал, что не сможет уничтожить Волдеморта в ходе дуэли Убийственным Проклятьем, если не хочет сам стать темным, как Том Риддл, но возможно, эти техники помогут ему добраться до Волдеморта и, главным образом, ему просто хотелось работать с профессором. Ему нравилось в ней все: ее быстрые реакции и острый ум, и он любил их разговоры после занятий, когда они обсуждали предыдущий час, попивая чай. В разговорах они никогда не касались ничего личного и за это Гарри был очень благодарен. Уж слишком много людей пытались решить его личные проблемы.
– Профессор, я бы хотел попросить об одолжении, – сказал он после обычной тренировочной сессии, когда они уже присели выпить чаю.
– Да, мистер Снейп? Если вы думаете об использовании Непростительных на …
– Нет, – торопливо перебил ее мальчик. – Это другое. Я … – он замер. Он не был уверен, что профессор разрешит ему. – Мне нужно подписанное профессором разрешение для проведения некоторых исследований в Запретной Секции.
На лице женщины вдруг вместо расслабленного появилось встревоженное – испуганное? – выражение:
– Зачем вам это разрешение, мистер Снейп? Не думаю, что вам нужно знать больше о Темных Искусствах, чем вы уже знаете.
– Это не о Темных Искусствах, профессор, – помотал головой Гарри. – Ничего о Темных Искусствах из той секции, я обещаю, что не притронусь ни к одной подобной книге.
– Тогда что вы хотите исследовать?
Гарри сглотнул:
– Э–э… мне нужны работы о человеческой душе, мадам, – ответил он и приготовился к последующему «Зачем?», хотя не знал, как на него ответить.
Но оно не появилось.
– Это все еще для Се… то есть, для профессора Снейпа, да? – спросила она тихо и так сочувственно, что боль сжала сердце мальчика. Профессор заботилась о нем, а он должен солгать ей, потому что он хотел исследовать это не из-за Северуса.
– Да, – кивнул он, возненавидев себя.
Он хотел избавиться от Волдеморта. Как можно скорее, пока первые признаки зависимости от снотворного зелья не стали заметны. Да, зависимости – сейчас Гарри был уверен, что находится уже на первой стадии: он все еще не принимал зелье каждую ночь, лишь время от времени, два-три (-четыре) раза в неделю, но теперь, после трех недель такого сна, засыпать без зелья стало довольно трудно. Не вспоминая о том, что он никогда не предпочитал послеобеденный сон и каждый раз, когда он не принимал зелье, ему приходилось бодрствовать в самые опасные для него ночные часы. И это был лишь вопрос времени, когда Волдеморт обнаружит его новый метод сна и атакует его в какое-нибудь другое время.
А зачем было это исследование человеческой души?
Потому что Волдеморт был практически бессмертным. А Гарри совсем не хотел, чтоб тот жил вечно, даже если ему удастся пожертвовать собой и защитить от этого монстра волшебный мир. «Вечно» было слишком долго даже для бессильного Волдеморта. И Гарри решил для себя: если ему суждено умереть, он умрет не один. Он заберет Великого Ублюдка с собой.
***
Северус не знал, что с ним такое, но у него было чувство, что он забыл или пропустил что-то… важное. Или пропускал? Шел второй день декабря и Северусу было так беспокойно… Он уже закончил занятия и у него было много времени … для чего?
Он ненавидел это ощущение, но оно было таким знакомым. Это опять как-то связано с его памятью. Он вздохнул и вытащил уличную мантию из гардероба. Он пойдет прогуляться: погода солнечная и ясная, хотя и немного холодная, но денек хорош для прогулки вокруг замка.
Видимо, многие студенты думали также, потому что дети были повсюду: играли, смеялись, кричали… Для Северуса это было неприемлемо. Смеяться – в этот день? Он сердито скривился и внезапно повернул к Хогсмиду. Даже если это не слишком безопасно. Он хотел… он не знал, чего хочет. Он позволил ногам нести его, находясь в странном оцепенении, размышляя о мальчике, Квайетусе, его холодности и отстраненности. Это было правдой, что мальчик не нравился Северусу, но его отвержение все равно было болезненным, а подозрения, что Северус спас его только из-за глупого семейного заклинания – совершенно смехотворными. Или мальчик был прав? Этот вопрос не оставлял Северуса неделями. Может, это были странные мысли для мерзавца вроде него, но ему не нравилась идея, что он спас шкуру мальчишки только из-за заклинания, заставившего его сделать это.
И работа Эйвери по всему худому телу… и знакомое чувство, когда он поднял мальчика на руки… его слова прозвучали так знакомо… Северус не мог по-настоящему сердится на него после этого. Да, у них случилась эта глупая ссора в больничном крыле на следующий день, но где-то глубоко в душе Северус знал, что мальчик был прав.
Он замедлил шаги и позволил себе вспомнить. Первый взгляд на мальчика в Св. Мунго – Квайетус купал его и навестил сразу же, как позволили Целители. Никогда не жаловался на его обращение, даже предложил Северусу заколдовать его идентификационным заклятьем и тут Северус понял, что мальчик тогда хотел, чтоб он узнал… И его доверие потом, Квайетус всегда доверял ему, даже зная, что Северус был Пожирателем Смерти…
А с того несчастного занятия по Зельям… мужчина почувствовал, что его кровь заледенела. Почему он не подумал о предыдущих неделях работы и житья вместе? Почему его первым чувством была ненависть? Только потому, что это был Поттер? Хорошо, не первым чувством, потому что сначала он просто был в шоке, но у него были недели! Чтобы все обдумать, вникнуть – и вспомнить этого же мальчика в госпитале, дома, в лаборатории, в апартаментах…
Он не заметил, когда его ноги остановились.
Подняв глаза, он не знал, как ему удалось избежать сердечного приступа.
Он стоял перед старым, облупившемся могильным камнем.
«Квайетус Снейп»
Он упал на колени и его охватила паника.
Мальчик?
Он не мог дышать. Не мог думать.
Ему понадобилось более десяти минут, чтоб прийти в себя и прочесть следующую строчку.
«1960 – 1979»
Он стоял на коленях перед могилой брата.
***
На следующий день он все еще был в шоке. Он просто не помнил, что делал на занятиях, он был настолько ошеломлен, что Минерве пришлось напомнить ему о вечернем собрании. У него все еще было это странное, абсолютно незнакомое ощущение: как будто кто-то обнимал его, он чувствовал внутри теплоту, что-то далекое, удушающее и болезненное, да, болезненное, потому что он понимал, что это чувство связывает его с кем-то, кто давно умер.
Никто на самом деле не рассказывал ему о его брате и их отношениях, только Дамблдор намекал, что они были очень близки, но до вчерашнего вечера это казалось просто утверждением или семейным преданием: он, близок с кем-то? Но сразу по возвращении с кладбища Мастер Зелий нашел старую коробку с фотографиями. И впервые, с тех пор, как он пришел в себя в госпитале, Северус открыл ее.
И там были все, кого он не мог вспомнить: его мать, его отец и он. Северус не помнил его, но сразу узнал. Его руки тряслись, когда он доставал фотографию за фотографией… потом еще, которые он не помнил: Квайетус и Джеймс Поттер, Квайетус и семья Поттеров, Квайетус и Лили Эванс и, наконец, Квайетус и он, смеются, сидя на берегу озера.
И их родители отдали его брата Волдеморту и все надежды, счастье, беззаботный смех сгинули в пустоте. Осталось лишь одно: старый потрескавшийся могильный камень и глупая надпись с двумя датами.
Боль и горечь скользнули по его сердцу, его мыслям и хотя Северус все еще ничего не помнил о брате, он знал, что тот скрывается где-то среди его затененных воспоминаний. И он был знакомым, шокирующее и абсолютно знакомым.
Квайетус Снейп. Теперь только кости в холодной земле. И он никогда не встретится с ним снова.
– … я не могу согласиться с другими коллегами. Эта часть библиотеки закрыта по серьезным причинам. Я не вижу, почему мы должны позволять студенту получить свободный доступ в ту секцию. Это очень, очень опасно, – Мадам Пинс громко фыркнула.
– Гарри не хочет изучать Темные Искусства, – немного раздраженно объяснила Армена. – Я вам говорила. И если хотите, мы можем заколдовать эти книги так, что он не сможет использовать их.
– Не все опасное расценивается как темное, профессор, – слова профессора Спраут всех удивили.
Северус попытался вспомнить, когда еще она высказывала свое мнение при всех, но такого не случалось годами. – И по этой причине там оказались все эти книги.
– Я присмотрю за ним.
– Свободный доступ сделает присмотр довольно трудным, дорогая, – сердито огрызнулась мадам Пинс.
– Я думаю, мы можем доверять мистеру Снейпу, – еще сюрприз: профессор Биннз решил присоединиться к спору. – Он весьма заслуживающий уважения студент, умный и прилежный.
Короткая тишина. Всем понадобилось время, чтобы прийти в себя от шока, произведенного старым призраком: во-первых, тем, что он заговорил, во-вторых, тем, что он знал о ком идет речь. Дамблдор улыбнулся, а Макгонагал тихонько закашлялась в ладонь.
– Дело не в доверии, – внезапно сказала профессор Синистра. – Мы не можем дать ему свободный доступ, это будет несправедливо по отношению к другим студентам…
– Он наш лучший студент, Сильвия, – Макгонагал наконец закончила кашлять, чтобы не согласиться с коллегой. – Он Лучший Ученик и я думаю, он заслуживает любую помощь, какую мы в состоянии дать ему.
Хагрид и профессор Вектор кивнули при этих словах, но Флитвик вскочил с кресла:
– Мне жаль противостоять тебе, Минерва, но я не согласен. Я не думаю, что мистер Снейп не достоин доверия, или свободный доступ для него обидит его коллег, но я вижу, что он уже перегружен своими занятиями в продвинутых классах и его оценки…
– Его оценки исправились за последний месяц, Филиус, – перебила его Макгонагал и профессор Нуар яростно закивала.
– Ну, это внезапное изменение беспокоит меня, – Флитвик скрестил руки на груди.
– Что вы имеете в виду? – спросила молодая женщина.
– Это неестественно. Он что-то затеял, потому что хочет соответствовать вашим ожиданиям. Он…
– Это смешно! – профессор по Защите вскочила и наклонилась над Флитвиком. – Я посоветовала ему поменять распорядок сна, вот и все!
Лицо Дамблдора помрачнело, а Макгонагал вздрогнула. Но тут заговорил Северус:
– Я согласен с Филиусом, Сильвией и остальными. Мы не можем позволить ему пользоваться запретной секцией. Зная его историю…
– Его историю, Северус? – рыкнула Макгонагал. – Какую историю?
– Ты знаешь, о чем я говорю, Минерва. Мальчик всегда влипает в неприятности. Он постоянно оказывается замешан в подозрительные истории с подозрительными людьми… – он замолчал. Его остановила внезапная тишина в комнате.
– Что? – осторожно переспросил он.
Дамблдор вздохнул.
– Того мальчика больше нет, Северус, – он посмотрел на коллег. – И я ставлю вопрос на голосование. Можем мы разрешить Квайетусу Снейпу свободный доступ в Запретную Секцию или нет? Кто за?
Дамблдор, Нуар, Вектор, Хагрид, Макгонагал и Биннс подняли руки.
– Шесть голосов. Против?
Северус, Синистра, Флитвик, Спраут, Пинс.
– Пять. Воздержались?
Трелани и профессор по маггловедению.
– Тогда вопрос решен, – заключил Дамблдор. – Квайетус Снейп может пользоваться Запретной Секцией и …
– Как ближайший родственник мальчика, я хочу наложить вето на это решение, – встал Северус.
– У вас нет прав на мальчика, – профессор по защите также встала. Ее голос был похож на нервный шепот. – Вы отказались от него. Официально он вам не родственник.
– Армена права, Северус. Сядь, – слова директора были тяжелыми и резкими.
– Но я…
– Ты официально отказался от него. У тебя нет права накладывать вето на наше решение.
– Тогда я потревожу Блэка, – усмехнулся Северус.
– Ты можешь. Но сейчас сядь, – приказной тон узнавался безошибочно. Северус уселся в кресло и закрыл лицо ладонями. Только когда его коллеги начали покидать комнату, он опустил их.
Он не знал, как долго сидел там. Наконец перед ним появилась чашка с дымящимся чаем и прервала его размышления.
– Северус, – тихо сказал Дамблдор.
Тот поднял голову.
– Почему вы все хотите, чтобы он умер? – вдруг спросил он старика.
Дамблдор удивленно переспросил:
– Что ты имеешь в виду, Северус?
– Этим решением вы усиливаете его убежденность, что он должен спасти весь волшебный мир, что он ответственен за устранение Волдеморта.
– Я не думаю, что наше решение подтолкнет его в эту сторону.
– Нет? Почему, по-твоему, ему понадобился этот допуск? Я не знаю точно, что он задумал, но уверен, что он что-то планирует.
– Но почему это тебя волнует, Северус?
– Я не знаю. Но я не хочу, чтобы он умер. Семейное заклинание это или нет, я не знаю, но я не хочу, чтобы он умирал.
Долгое понимающее молчание повисло в комнате. Они отхлебывали из чашек время от времени, но ни один не хотел нарушать тишину. Только когда появился домовый эльф и предложил бисквиты, разговор продолжился.
– Где ты был вчера, Северус?
Слабая улыбка появилась на лице мужчины:
– Я был на кладбище в Хогсмиде. Я не собирался туда идти, просто бродил, и в конце концов обнаружил себя на могиле брата. Это было так странно… как будто мое тело знало, куда идти. А когда я стоял там, я почувствовал, словно он был там со мной…
– Вчера была годовщина смерти твоего брата, Северус. Ты навещаешь его могилу каждый год в этот день.
– Видимо, не все мои воспоминания уничтожены окончательно… – печально пробормотал Мастер Зелий. – Ты говорил, мы с братом были близки? Значит это правда?
– Да, – кивнул директор. – Ты любил его больше, чем кого бы то ни было в жизни. Кроме Гарри, потом.
Северус неловко поежился.
– Гарри… – тихо произнес он. – Не понимаю, почему я чувствовал к нему такую ненависть…
– Ты чувствовал? – любопытно наклонился к нему старик. – Это значит, что ты не ненавидишь его теперь?
– Нет, я не могу ненавидеть его, Альбус. Хотя не понимаю причины.
Чашечка клацнула о блюдце, когда Дамблдор поставил ее.
– Думаю, я могу ответить на твой вопрос, – вдруг сказал он.
– Какой вопрос? – безразлично ответил Северус.
– О твоей ненависти к Гарри, – он посмотрел на мужчину, кивнувшего с умеренным интересом. – Это началось с драк между тобой, Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком на вашем первом и втором курсах. Когда Квайетус поступил в школу, вы были на третьем курсе и они решили отомстить тебе, воспользовавшись им. Он был юн и совершенно неосведомлен о происходящем. Они сыграли с ним нехорошую шутку с мандрагорой, что чуть не убило его. С тех пор ты возненавидел их и то, что Джеймс Поттер спас тебе жизнь только все усугубило…
– Он спасал шкуру своего дружка! – сердито рявкнул Северус. – Он не заботился о моей жизни, Альбус!
– Я это знаю, Северус. И когда Гарри прибыл сюда, он был так похож на Джеймса…
Дамблдор не продолжал. Он позволил Северусу домыслить остальное.
– Я ненавидел мальчика из-за Джеймса Поттера. Я ненавидел Джеймса Поттера из-за его шутки над моим братом, которого любил. А потом мальчик оказался моим племянником, сыном человека, который был для меня дороже всех… – вдруг его глаза остановились. – Я был идиотом, ненавидя мальчика из-за его отца. И я был идиотом, потому что любил его тоже из-за его отца! – воскликнул Снейп и стукнул кулаком по колену.
– Северус, ты любил мальчика не из-за его отца. Сначала ты научился любить его как Гарри Поттера. И уже потом открылось, что он твой племянник. Ты принял его обратно в семью…
– Но я не люблю его больше! Да, я не ненавижу его, но я не могу любить его! Я даже не знаю его, и кажется, мне удалось отдалить его от себя так далеко, как только возможно. Теперь пути назад нет, Альбус.
– Ты уверен? – к удивлению Северуса глаза Дамблдора не блестели. Он казался старым и уставшим.
– Я говорил с ним. Мы поругались, но я понял одну вещь. Единственный путь для меня вернуть его – это … мое расположение. Но единственное, что я чувствую по отношению к нему – вина – неудачное основание для взаимоотношений!
– Постарайся узнать его, Северус.
Мастер Зелий горько усмехнулся:
– И как, ты думаешь, я смогу сделать это, Альбус?
– Прими его обратно в свой класс и предложи ему дополнительные занятия за пропущенные три месяца.
План Дамблдора выглядел интересно. Северус встал и потянулся.
– Я постараюсь, Альбус, – сказал он, подходя к двери. – Доброй ночи.

Глава 14. Дрожь земли

Предупреждение переводчика.

Дорогие читатели! Поскольку этот фик переводился давно, назрела необходимость его серьезной редактуры, что я и осуществляю в настоящий момент, и рассчитываю закончить к концу июля 2009 г. Мне не хочется удалять перевод на время редактуры, потому что потом будет невозможно его вернуть, но и чтобы вы читали неотредактированный вариант тоже не хочется ;) А счетчик просмотров медленно, но щелкает ((
Давайте сделаем друг другу приятное и немного подождем?
С отредактированных глав я буду убирать это предупреждение.

С уважением,
Weis

***
– Еще раз, мистер Уизли.
– Темпифай Моментум! – воскликнул Рон и нервно взмахнул палочкой над книгой. Она не исчезла, как должна была, если бы заклинание было выполнено правильно. Он отчаянно тряхнул головой, заметив краешком глаза, как легко, грациозным движением Гермиона выполнила заклинание.
Профессор Флитвик недовольно фыркнул:
– Мистер Уизли, еще раз. Сконцентрируйтесь на намерении и попытайтесь сказать заклинание правильно.
– Я пытаюсь, – процедил Рон сквозь зубы. – Но не могу.
Гарри почувствовал симпатию, наблюдая за его стараниями. Они уже вторую неделю занимались Временными Чарами и даже у него были некоторые трудности с правильным выполнением заклинания. И хотя на этот раз у него все получилось, это была просто удача, Гарри был уверен. А Рон просто был менее удачлив.
Временные Чары были одними из самых забавных: они заставляли вещь исчезать и появляться позже на том же месте. Это колдовство могло надуть не только магглов, но и волшебников. И оно было главной забавой для шутников-волшебников, любящих подшутить над магглами: они заколдовывали какой-нибудь предмет временными чарами и он исчезал с глаз хозяина, к его глубокому неудовольствию, пока никто не обращал внимания, и появлялся некоторое время спустя, доводя магглов до безумия, потому что они винили себя в невнимательности и думали, что эта вещь была у них под носом все время…
Сейчас они тренировались в использовании краткосрочных временных чар на своих учебниках. Книги должны были исчезнуть на несколько секунд.
– Темпифай Моментум! – сердито закричал Рон и стукнул по книге палочкой. С громким «бум» книга испарилась – совершенно. Весь класс в ожидании вытаращился на стол Рона, но учебник не появлялся. Наконец Джастин засмеялся.
– Где, к чертям, твой учебник, приятель? – выдавил он между приступами смеха.
Рон нервно пожал плечами и неуверенно посмотрел на профессора.
– Возможно, именно там, мистер Финч-Флетчли, – сказал чуть погодя маленький профессор и посмотрел на Рона. – Вы думали о каком-нибудь месте, когда колдовали?
Рон снова пожал плечами и натянуто улыбнулся.
– Нет, вроде нет… – пробормотал он и немного покраснел.
– Вы уверены, мистер Уизли? Или ваш друг прав и вы хотели, чтоб ваша книга отправилась в ад? – профессор Флитвик моргнул. Рон покраснел еще больше.
– Э-э… может быть, я не знаю.
Гарри еле удалось сдержать смех.
– Так… его книга теперь в аду? – широко улыбнулся Джастин и несколько девочек хихикнули.
Профессор задумчиво поскреб подбородок:
– Ну, лично я не думаю, что ад существует, и даже если бы существовал, я не думаю, что это какое-то конкретное место… Поэтому точное местонахождение книги мистера Уизли неустановимо… но…
– Но? – Невилл придвинулся ближе. – Ее нет здесь, значит, она должна быть где-то!
Многие согласно кивнули и волшебник вздохнул:
– Да, вы верно поняли, мистер Лонгботтом, но на этот вопрос нелегко ответить. Лично я думаю, что книга в каком-то месте, которое мистер Уизли воспринимает как «ад». Но так же возможно, что он просто послал книгу далеко в будущее, которое ему представляется «адом», поэтому точное время также неустановимо.
– Понятно, – выдавил Невилл и Рон хитро на него глянул.
– Как бы там ни было, я прошу вас, мистер Уизли, купить новый учебник по Чарам, – сказал Флитвик. – Я не думаю, что этот найдется к следующему уроку. Да, и я хочу, чтобы вы написали эссе в два свитка, как изменить месторасположение заколдованного во времени объекта,… но … не так, как нам продемонстрировал мистер Уизли…
Гарри все еще улыбался, когда вышел из класса и отправился в Большой Зал на обед. Единственным, что омрачало его хорошее настроение, были два свитка эссе… но его можно было написать на выходных, так что он не позволит домашнему заданию испортить беззаботное настроение. Он напишет его хорошо, у него достаточно времени.
Рон поймал его у входа и они сели рядом за гриффиндорский стол.
– Я поверить не могу, что послал свой учебник в ад, – пробормотал рыжеволосый мальчик, но в его голосе не было гнева, а только веселье.
– Представь удивление демонов, когда перед ними появится школьная книга заклинаний, – ухмыльнулся Гарри. – Может это подскажет им новые способы мучений проклятых душ.
– О, да, – Рон вдруг засмеялся. – Гарри, слушай, как ты думаешь, что говорят демоны, когда они злятся на кого-нибудь?
Гарри удивленно вытаращил глаза. Рон в первый раз назвал его предыдущим именем – и в первый раз он вел себя так беззаботно в его присутствии. Он покачал головой и удивленно поглядел на приятеля:
– Не знаю.
– Отправляйся на небеса.
– Чего?
– Они точно говорят: оставь меня в покое, отправляйся на небеса! – смеялся тот. – И представь демона с моими колдовскими умениями… как он случайно отправляет несчастную душу на небеса от раздражения…
– Неуправляемые чары, – хмыкнул Гарри. – Возможно, ты станешь спасителем подземного мира…
Они уже съели половину обеда, когда Гарри заметил, что Гермионы нет. Он быстренько глянул на стол слизеринцев, но не увидел ее сидящей рядом с Аресом, потому что тот тоже отсутствовал. Гарри сначала хотел пойти поискать их, но передумал и остался на месте. Это наверняка было их личное дело, в которое ему не хотелось встревать. Вместо этого он посмотрел на Падму за столом Равенкло и вздохнул. У него были свои «личные» проблемы, хотя он не знал, что за отношения были у него с девушкой из Равенкло. Единственное, что он знал, – он не был влюблен в нее, хотя она ему нравилась: она была хорошенькая и умная, но все, что они делали вместе, – учились (иногда с Роном и его мятежной подружкой).
Гарри не был уверен, что его поведение не обижает девушку, но ничего не мог поделать. Единственной персоной женского пола, к которой он был неравнодушен, была профессор Нуар и никто другой. Но это увлечение было абсолютно безопасно: она никогда не узнает, а он никогда не завяжет серьезных отношений только чтоб не оставлять после себя горюющую подругу. Потому что теперь он был уверен больше чем всегда – должно было случиться что-то ужасное, неправильное и страшное.
Волдеморт атаковал его яростнее, чем раньше, и видения чаще появлялись во время его послеобеденного сна, так что вариации со спальным графиком больше не помогали. Ему как-то удавалось избегать видений с Эйвери (вероятно, тот в это время был занят на нормальной работе и с семьей, и не мог проводить каждый вечер на службе у хозяина), но когда видения стали постоянно вторгаться в послеобеденный сон, Гарри сдался. Он вернулся к обычному способу жизни и спал по ночам, приняв снотворное зелье. Он не рассказал Дамблдору о несчастливом повороте событий – это было бессмысленно. Директор ничего не смог бы с этим поделать. Единственным «плюсом» было то, что теперь было ясно, что Дамблдор был прав – среди персонала школы был шпион, который знал о попытках Гарри избежать видений. То, что шпион именно среди персонала, стало очевидным, когда профессор Нуар рассказала Гарри, как нечаянно проговорилась на собрании о том, что ему посоветовала.
– Как? – Гарри был напуган.
– Мы обсуждали твой допуск в Запретную Секцию, – объяснила она, чувствуя себя явно неловко.
– А вашего разрешения недостаточно? – удивился Гарри. – Я думал, учителя могут сами решать разрешить ли студентам такие вещи.
– Да, – она поерзала в кресле. – Но не в случае неограниченного доступа, как в этот раз.
– Ясно, – кивнул Гарри. – Полагаю, профессор Снейп был против?
На строгом лице было ясно видно смущение.
– Э-э-э…
Гарри не нужно было другого доказательства: это было ясно.
Это было ясно даже сейчас. Мерзавец!
Воспоминание так разозлило его, что он не закончил обед. Внезапно он вскочил и пошел к выходу из зала. Рон смотрел на него в полнейшем удивлении. Он не мог понять, какую глупость сболтнул на этот раз. Рон покачал головой и закрыл лицо ладонями. Когда кто-то дотронулся до его плеча, он посмотрел вверх.
– Я не думаю, что это ты, – сказал Невилл и сел рядом. – Я думаю, что-то вдруг пришло ему в голову и он захотел побыть один.
Напряжение Рона немного ослабло.
– Не знаю, – прошептал он. – Я думаю, я не знаю его больше. Он не такой, как был…
– Он через многое прошел, Рон.
Грустная усмешка перечеркнула лицо мальчика.
– Я знаю, – саркастично ответил он. – Он прошел и через мои издевательства тоже.
Невилл сильно схватил его за руку:
– Рон, не все, что с ним случилось, связано с тобой. Его плен, его шрамы, его отношения с профессором Снейпом и его потери: Фред и Снейп. Ты знаешь, они с профессором были очень близки, – Рон кивнул. Он знал, конечно, он знал! Он все еще видел перед собой залитое слезами лицо профессора, когда тот держал бессознательного Гарри на руках в том ужасном месте. – Как отец и сын. Я видел их вместе много раз. И знаешь, я завидовал их отношениям. А теперь… – Невилл обреченно махнул, – ты видишь.
Рон снова закрыл лицо ладонями:
– Он снова один.
Хватка Невилла не исчезала.
– Он старается держать нас подальше от себя.
– Мы должны помочь ему как-то, – слабо прошептал Рон. – Я не хочу снова причинить ему боль.
***
Когда Северус увидел, как мальчик – нет, не мальчик, Квайетус, поправил он себя, – покидает зал, он внезапно решился. Теперь или никогда! Коротко извинившись, он встал из-за стола и поспешил за Квайетусом.
Выйдя из зала, тот бросился бежать, но голос Северуса остановил его.
– СТОЙ! – крикнул Мастер Зелий ему в спину. Он неохотно остановился и повернулся.
– Да, сэр? – он издевательски ухмыльнулся. – Хотите снять баллы за бег в холле? Десяти баллов будет достаточно?
От его тона кровь Северуса вскипела, но он сдержался.
– Нет, – выразительно сказал он и добавил. – И не разговаривай со мной в таком тоне.
Гарри дерзко пожал плечами и притворно послушно сказал:
– Да, сэр. Как пожелаете…
Северус сжал и разжал кулаки, но промолчал. Он глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза.
– Я хотел поговорить с тобой, – выпалил он.
– Нам не о чем говорить, – ответил мальчик и повернулся, чтобы уйти.
– Я тебя не отпускал, – рявкнул Северус, – еще, – добавил он спокойнее.
Мальчик не повернулся, лишь остановился.
– Я просто, – Мастер Зелий проглотил комок в горле, – хотел сказать, что ты можешь посещать класс продвинутых Зелий, если захочешь…
Реакция мальчика была такой быстрой, что Северус отпрянул.
– Что? – Квайетус повернулся и подошел к нему. Юное лицо пылало гневом. – Оставьте меня в покое, профессор. Если хотите оскорблять кого-то на своих уроках, там есть Невилл, Гермиона, или даже Парватти. Вам же нравится запугивать их. Этого недостаточно? Вам нужен я, чтобы высмеивать, унижать снова, как вы делали это все время? «Поттер, ты некомпетентный идиот! Предатель! Самонадеянная знаменитость!» – он ядовито передразнил Северуса. – И вы сказали, что у меня никогда не будет шанса. А мне не нужен ни этот шанс, ни вы! – он выкрикнул последние слова.
Когда Северус решил поговорить с мальчиком, он знал, что разговор не будет легким. Но раньше мальчик казался таким спокойным и добрым… Он прислонился к стене.
– Нет, – ему удалось вставить единственное слово. Это, наконец, остановило бессвязные речи племянника. – Нет, – продолжал он более самоуверенно. – Я говорил серьезно. И я предлагаю заниматься с тобой на каникулах…
Тут бессвязности понеслись снова, с той же силой.
– Я. Не. Нуждаюсь. В тебе! – чеканил Гарри каждое слово. – Мне не нужны твои глупые дополнительные занятия, мне не нужен твой глупый класс по Зельям и мне больше не нужен ты в моей жизни! Ты можешь понять? Ты мне не нужен и ты для меня ничего не значишь!
– Я только хочу помочь!
Мальчик в гневе стукнул кулаком по бедру:
– Помочь? – его глаза горели. – О, я слышал о твоем помогающем поведении на собрании!
– Я просто не хотел, чтобы ты снова ввязался во что-нибудь глупое, опасное и героическое! – сердито ответил Северус.
– Я знаю! Это твоя обычная «ты не такая уж знаменитость, Поттер!» речь, разве нет? – почти выплюнул мальчик.
– Нет! – Северус начал терять терпение. – Это была «я не хочу, чтобы ты пострадал» речь!
Он не знал, что именно в их разговоре так разозлило мальчика, но сейчас обычно спокойное, доброе лицо пылало от ярости.
– Ты отказался от меня, гад! Я видел, я читал документ, в котором ты заявил, что не родственник мне больше, по крайней мере, официально, что я только твой предполагаемый наследник, ты официально заявил, что отказываешься от меня. Я больше не твой родственник, не твой племянник, не твоя ответственность, поэтому, если ты хочешь действовать, как велит тебе это проклятое заклинание, иди и защищай твоего драгоценного, маленького, грязного Пожирателя Смерти – своего крестника и оставь меня в покое! – он повернулся и собрался уходить, но вдруг снова остановился, по собственной воле, и прошипел через плечо. – И я не остаюсь здесь на каникулы. Я отправляюсь к своей семье, – он подчеркнул последнее слово и ушел.
Северус остался один в холодном и темном холле. Произошло что-то ужасно неправильное. И он не знал точно, что именно. Ему удалось не потерять терпение, он не кричал на мальчика, даже не использовал свой обычный сарказм. Он хотел только быть искренним, а Квайетус, который раньше был таким спокойным, уравновешенным и добрым мальчиком, кричал на него в такой ярости, которая напоминала вспышки самого Северуса.
И он не знал почему, но что-то в груди сжималось от боли. Было ли это сердце?
Мальчик отказался посещать занятия по продвинутым Зельям. Он отказался от дополнительных занятий. Он проведет праздники с Блэком (Северус был уверен, что «семья» для мальчика значит этот сквиб, а не Мастер Зелий), и у него не будет времени чтобы узнать его, полюбить, принять его снова, и теперь, когда ситуация казалась такой безнадежной и окончательной, он вдруг не захотел потерять этого мальчика, быть вышвырнутым из его жизни.
Северус не знал, что ему теперь чувствовать. Все было таким хаотичным… Когда бы он ни думал о своем брате, он чувствовал чистую и несомненную теплоту, и что-то еще, как будто поврежденные воспоминания просились наружу из своей тюрьмы. Ничего определенного и ясного, только эмоции и чувства, в основном ночью, во сне…
За последние недели ему много раз снилось, что он сидит в сыром и холодном месте, ему больно, и вдруг кто-то подбирается к нему и надевает на него теплый свитер и что-то еще, укутывая, как одеялом. Таинственная фигура садится рядом и крепко его обнимает. И он слышит тихие всхлипы, кто-то бормочет что-то – и тут он просыпался. Или другой сон, который был яснее: он стоит у маленькой могилы, наблюдая, как гроб медленно опускается вниз, напротив него стоит дрожащий Блэк, все его лицо в слезах, грудь Северуса пылает от боли… И еще картинки, и вспышки чувств, как эти, но первые, с теплой одеждой и объятьями, были самыми потрясающими: Северус чувствовал эти руки вокруг своей груди уже после пробуждения …
И много раз, замечая мальчика где-нибудь в замке, он чувствовал такую радость и расположение, как никогда раньше. И много раз в Большом Зале он хотел подойти к нему и сказать, чтоб тот ел больше, потому что он опять худел. И он чувствовал гордость, когда коллеги упоминали, что Квайетус Снейп получил «Отлично» по Арифмантике, Трансфигурации, Чарам и эти вещи были такими пугающими… Эти чувства были одновременно его и не его, они были знакомыми, но странными и иногда они делали его смятение невыносимым.
Но стоя в холодном холле, он понял, что есть только одна вещь, которая может показать мальчику его … что? Признание? Принятие? он не знал, но хотел показать Квайетусу, что заботится о нем. Он должен отозвать свой отказ из Министерства – но сначала он должен попросить их позволить Квайетусу выбрать, с кем он хочет остаться. Он не будет заявлять опекунство – он предложит его. И даже если мальчик отвергнет его, он поймет, что Северус был искренен.
***
Если бы Северус знал, что Гарри сидит на полу через два поворота от него, прислонившись спиной к холодной стене, он бы пошел к нему и успокоил его – но он не знал. А Гарри чувствовал себя одиноко – очень одиноко, как было в детстве, когда его запирали в шкафу под лестницей, и у него не было ни друзей, ни кого-нибудь, с кем можно было поговорить. Он сидел, подтянув колени к груди, и медленно раскачивался взад-вперед, сильно дрожа.
– Мерзавец, мерзавец, мерзавец, – повторял он себе, как мантру. Он ненавидел Мастера Зелий. А теперь еще эта его последняя попытка успокоить свою совесть или помучить Гарри еще больше – он не мог решить. Может, и то и другое.
Ему нужно было время прийти в себя, но он поднялся и забросил сумку за спину. Юноша пошел в библиотеку: он знал себя достаточно, чтобы понимать, что чтение и занятия помогут отвлечься от предыдущего разговора. По пути к своему обычному месту, Гарри вытащил с полки несколько книг, которые могли пригодиться для эссе по Чарам, вежливо поприветствовал мадам Пинс и прошел к последним рядам полок.
Но его стол не был пуст. К его удивлению, там сидела Гермиона, погруженная в учебу, и по меньшей мере десяток книг по Чарам возвышался перед ней.
– Я удивился, куда делись лучшие книги по Чарам, – сказал Гарри, выкладывая на стол то, что удалось найти на полках, – но я вижу, что ты уже их прибрала.
Гермиона взглянула на него и улыбнулась:
– Конечно, я не хочу заниматься Чарами на каникулах. Поэтому решила написать это эссе пока я здесь, – она заметила красные глаза Гарри и обеспокоенно спросила. – Что случилось?
– Не спрашивай, – ответил он недовольно. – Северус поймал меня в холле и мы поругались…
– Чего он хотел?
– Он хотел пригласить меня в свой класс…
– Вау, Квайет! Это прекрасно! – воскликнула Гермиона, но выражение лица Гарри оставалось горьким.
– Я отказался.
Молчание.
– Но … почему?
И вдруг, как будто ничего не происходило между ними, Гарри сел рядом, посмотрел ей в глаза и начал рассказывать все, что было похоронено глубоко в его сердце за последние месяцы: ссоры, его визиты к Целительнице, жестокость Северуса, дубльдум, Эйвери, госпиталь… Гермиона обвила его руками, и Гарри показалось, что тяжелый груз упал с его плеч, дышать стало легче и будущее стало светлее, чем казалось раньше.
– … и я думаю, я простил Рона, – было его последнее предложение. Гермиона кивнула.
После короткого молчания Гарри добавил:
– И еще я вижу, что твои глаза тоже красные.
Девушка напряглась и отодвинулась от него:
– Арес и я решили быть друзьями. Просто друзьями.
Гарри вопросительно посмотрел на нее:
– Вы расстались?
Гермиона кивнула.
– Это из-за меня? – рискнул спросить Гарри.
– Нет. Мы просто поняли, что …несовместимы, – ответила Гермиона. – И я думаю, Арес хотел вернуться к Лизе, девушке из Равенкло, с которой он занимался в том году…
– Он обманывал тебя? – вскочил Гарри. – Этот чертов…
– Остановись, Квайет! – Гермиона схватила его за руку и снова усадила. – Это было наше общее решение. Мы пытались. Не получилось, и мы решили спокойно разойтись, без представлений и ссор. Я не хочу, чтобы ты злился на Ареса, он прекрасный человек, хотя чувствует себя виноватым перед тобой…
– Почему?
– Из-за летних событий. Он видел, что Сириус и профессор Снейп винили тебя в смерти Фреда…
– Северус не винил меня, – честно сказал Гарри.
Гермиона слегка пожала плечами:
– Арес думает, что винил. Он чувствует себя виноватым и говорит, что все это из-за него, а не из-за тебя.
Гарри закрыл глаза:
– Вот почему он не разговаривает со мной. Он был таким отстраненным весь семестр, а я не замечал…
– Вы оба слишком погрязли в своих проблемах. Я думаю, тебе надо поговорить с ним – не обо мне и наших отношениях, это тебя не касается, а о вас двоих, вашей вине и о том, что случилось летом.
– Ага, – пробормотал Гарри, думая о своем друге из Слизерина. – Кажется, я отшвырнул от себя всех, а не только Ареса.
– Еще не слишком поздно, Квайет. Я знаю, что Невилл тоже хочет поговорить с тобой и, может, Рон станет счастливее, если ты скажешь ему, что прощаешь его, а не мне…
Легкое покашливанье прервало ее. Они подняли глаза и обнаружили прямо перед собой Рона и Невилла.
– Дьявола помянешь… – бормотнул Гарри, но улыбнулся. Невилл улыбнулся в ответ, но Рон только нервно скривил губы. – Давай, садись. Гермиона собрала все книги, которые нужны для нашей домашней работы.
– Э-э.. Гермиона, а ты не одолжишь мне свои записи?
– Что? – девушка помотала головой. – Рон Уизли, если ты хочешь написать это эссе, тебе придется использовать твои собственные записи!
– Гермиона, пожалуйста! – Гарри присоединился к мольбе Рона.
– Как в старые, добрые времена, – сказал Невилл и его слова поразили Гарри в самое сердце.
– Ничего не будет как раньше, Невилл, – сказал он и повернулся к Рону. Тот внезапно побледнел. – Но это не значит, что я не простил, Рон.
– Ты имеешь в виду… мы можем снова быть друзьями? – осторожно спросил тот. Гарри кивнул:
– Я думаю, мы уже снова друзья, Рон. Но… это не та дружба. Мы оба сильно изменились, и я льщу себя надеждой, что мы выросли.
Чтобы разрядить напряженную обстановку, Невилл сказал:
– Гарри… я видел, как профессор Снейп вышел за тобой из зала. Это значит… что у вас снова все в порядке?
Невинное замечание приятеля поразило Гарри так сильно, что он не мог говорить, а только покачал головой:
– Нет. Наоборот.
– Ох. – Невилл нервно усмехнулся. – Видимо, сегодня мне удалось сказать самые глупые вещи в своей жизни.
– Да ладно, Невилл. Квайет немного раздражительный сегодня, но тебе не за что извиняться, – Гермиона подтолкнула Гарри. – Я права?
Гарри закатил глаза в притворном раздражении:
– Как всегда, Гермиона.
– Почему ты называешь его «Квайет»? – вдруг спросил Рон.
Гарри вздохнул:
– Невилл, у тебя есть компаньон по глупости.
– Квайет! – прикрикнула на него Гермиона. – Слушай, ты не можешь огрызаться на каждый вопрос! Мы не хотим ранить тебя, мы хотим только узнать тебя лучше, и если ты действительно решил поговорить с нами, ты не можешь обижаться каждый раз! – она повернулась к Невиллу. – Я называю его Квайетом, потому что в прошлом году профессор Снейп называл его так, и я подумала, что это ему подходит. Может, ты понимаешь, почему …
– Ага, – виновато буркнул Рон и опустил голову.
– А когда я узнала кто он, – она не стала вспоминать происшествие в Хогсмиде, чего Гарри почти испугался, – мне пришлось притворяться, что все по-прежнему. И я привыкла.
– Для меня Квайетус и Гарри как два разных человека, – вдруг сказал Невилл. – Ты действительно изменился, Ква- Гарри. И многие из нас не знают как говорить с тобой, как называть тебя. Все было нормально, пока ты был Гарри. Потом все было нормально, когда ты был Квайетусом. Но эти открытия… Я думаю, мы просто не знали, что сказать, а твоя история, что ты рассказал в Большом Зале, напугала нас.
Невилл задумчиво посмотрел на него:
– Я думаю, тогда мы поняли, что ты вырос, а мы только дети.
После ужина Гарри поймал Ареса и извинился за долгое молчание между ними:
– Прости, Арес. Я был таким резким с тобой.
– Ты с ума сошел. Это также и моя вина, – карие глаза Ареса печально улыбались. – Ты хотел поговорить о Гермионе, да?
– Нет, – Гарри коротко мотнул головой. – Это касается только вас двоих. Но Гермиона сказала, что ты обвиняешь себя за то, что случилось летом. Я тоже.
Их разговор был долгим и много раз вспоминался после.
Но ночью, когда Гарри наконец отправился в постель, он почувствовал мир с собой и с остальными – кроме, разве что, Северуса, конечно.
***
Рождественские каникулы оказались на удивление счастливыми – в очень удивительном месте: после нападения на Имение Блэков Дамблдор решил перевезти Сириуса и Энни в старый дом миссис Фигг в Литтл Уиннинге, неподалеку от Бирючиновой Аллеи. Гарри не знал почему, но этот факт поднял ему настроение. Это было похоже на игру – ходить по знакомым улицам и проездам, и немного было похоже на возвращение домой: все было таким знакомым и одновременно другим. Самым большим отличием было то, что обитатели дома №4 по Бирючиновой Аллее не смотрели на него с таким особым выражением, как всегда: страха, смешанного с любопытством (как мы смотрим на зверей в зоопарке), но обращались с ним как с крестником своего нового соседа, мистера Блэка, превосходного джентльмена, немного странного иногда, чья дочь, к изумлению миссис Дурсль, ходила в ту же школу, что и ее сын давным-давно.
Сириус сказал Гарри, что когда он впервые застал Энни разговаривающей с миссис Дурсль (которой, естественно, надо было все разузнать об их новом соседе), он едва удержался, чтобы повести себя совершенно не по-джентельменски:
– Если бы у меня была моя палочка и моя магия, я бы проклял ее до беспамятства, – горячился он. – Я помню, как они с тобой обращались и помню, как они стояли возле твоей могилы на похоронах – без слез и эмоций… А потом они отказались от тебя…
– Не принимай это так близко к сердцу, Сириус, – Гарри пожал плечами. – Я рад, что оказался им не нужен. А теперь, когда они не узнают меня, это кажется мне даже забавным.
Гарри был немного ошеломлен, когда увидел Дадли с его бандой: его кузен не был таким толстым, каким он его помнил. Хотя у него все еще не было шеи и он был огромным, видимо, даже он начал расти.
Одна вещь казалась ему странной: он снова жил в маггловском доме и, заходя в спальню (опять самую маленькую – большую занимали девочки: Гермиона снова была с ними, а вторая спальня была Сириуса), ему приходилось открывать окно, чтобы не задохнуться. Этот факт изумлял его: после десяти лет в чулане это должно было быть легко, но, видимо, после двух недель в плену у Волдеморта все еще оставались некоторые умственные шрамы: он ощущал то же болезненное чувство в глотке, которое возникало у него много раз после побега. Возможно, он никогда не освободится от этих пут. Также, как никогда не пробьется сквозь стены Северуса – в основном потому, что больше не хочет этого. Он перенес слишком много изменений в жизни… Потеря Северуса была только одним из них, очень болезненным, но только одним.
Но все же это было счастливое Рождество с множеством подарков для всех, с крекерами и апельсинами, маггловскими крекерами и типично маггловское Рождество, но Сириус казался намного счастливее, чем в прошлом году, особенно когда прибыл Люпин со множеством коробок.
Гарри видел, что маггловский способ праздновать Рождество не доставлял Ремусу особого удовольствия, но он остался с ними на несколько дней.
Но когда Сириус пригласил его также и на сочельник, Люпин вежливо отказался:
– Состоится небольшая встреча в штаб-квартире и весь Орден будет наготове – ты знаешь, как Пожиратели Смерти любят отмечать Новый Год.
– Да, – пробурчал Сириус, – с убийствами и пытками.
– Вы должны быть очень осторожны. Не покидайте Литтл Уиннинг. Здесь, под чарами Фиделиус, вы в безопасности…
– Ремус, будь очень осторожен. Как наш Хранитель Секрета…
– Вот почему я останусь в Имении Снейпов с Дамблдором. Мы не пойдем в рейды. Мы будем направлять оттуда…
– Кто ваш Хранитель Секрета?
– Я не знаю. Дамблдор знает – и, конечно, сам хранитель. И, может, Минерва…
Сириус покачал головой:
– Я ненавижу эту секретность. Это хорошим не кончится.
– Ты параноик.
***
Телепрограмма была скучной, поэтому Гарри в полусне лежал на диване перед экраном, пока Сириус и Гермиона спорили о чем-то – наверное, опять об Энни. Каждый раз, как дело касалось Энни, эти двое вскоре обнаруживали себя спорящими – и хотя Гарри никогда не вмешивался, он был согласен с Гермионой: Сириус слишком баловал девочку. Мужчина и Энни были абсолютно одурманены друг другом, но это приводило к тому, что Сириус просто не мог сказать девочке «нет». К счастью, они вышли из гостиной, так что их разговор не был таким громким и Гарри смог вздремнуть.
Он не спал, а бродил где-то между сном и бодрствованием, но когда яростная боль пронзила его шрам на лбу, понял, что это не было мудрой идеей.
Гарри почувствовал, что упал с дивана, прижав руки ко лбу, но это длилось недолго: вскоре гостиная, диван, телевизор, разговор на кухне растворились и юноша обнаружил себя в гостиной Имения Снейпов. И еще не успев ничего подумать, он уже знал, что Сириус был прав. Проблема снова была в Хранителе Секрета.
Волдеморт и, по крайней мере, двадцать его лучших Пожирателей Смерти стояли в гостиной, окружив три бледные фигуры: одна, с белыми волосами и бородой – Дамблдор, другая с седыми прядями в волосах и ореховыми глазами – Ремус, и ведьма с длинными каштановыми волосами и карими глазами – профессор Нуар. Трое людей, очень дорогих Гарри, которых он любил… И хотя мальчик знал, что Дамблдор был действительно великим волшебником, он также знал, что у них не было никаких шансов. Ни шанса выжить, ни шанса спастись.
– Нет! – отчаянно закричал он. – Нет! – он всхлипнул. – Ремус! Директор! Профессор! Нет!
В следующий момент комната взорвалась от проклятий, полетевших в стоящие фигуры. Волдеморт был достаточно умен, чтоб не вступать в диалог со своим злейшим врагом. Он напал на них со своими лакеями, Внутренним Кругом, Гарри хорошо знал их по своим предыдущим видениям. Ремус был первым, в кого ударило заклятье. Он упал на колени, но не опустил палочку.
– Ремус, нет! – крикнул ему Дамблдор. – Уходи! Тебе нельзя здесь оставаться! – он не смог больше ничего сказать, только поставил щит вокруг упавшего человека. – Используй портключ!
– Крусио! – завопил кто-то и профессор Нуар упала на землю, корчась от боли.
– Фините инкантатем! – Люпин взмахнул палочкой и поднялся. Его лицо было почти зеленым. Заклятье ударило его в живот. – Армена!
Женщина посмотрела на него и увидела, что в ее сторону летит маленький объект.
– Передай им, что мне очень жаль, – сказал Люпин, когда она схватила портключ. Через секунду она исчезла.
– Люпин, оглянись! – снова закричал Дамблдор. – Торакс!
Но его попытка защитить Люпина не удалась: непростительное проклятье ударило того в грудь:
– Крусио!
– Крусио!
– Крусио!
– Крусио! – бесконечные, одинаковые крики казались песней безумца в повторяющемся ритме.
Люпин больше не мог стоять. Он катался по земле и кричал.
– Крусио! – крикнул Эйвери.
– Крусио! – крикнул Драко Малфой
– Крусио! – крикнул Макнейр.
Гарри вскрикивал вместе со стонущим и вспотевшим от бесконечной боли оборотнем, его другом.
– Ремус, Ремус, вернись домой, – он не мог больше ничего сказать, но тут под натиском атаки упал на колени Дамблдор.
– НЕЕЕЕЕТ! – Гарри не мог в это поверить.
Дамблдор не мог умереть. Он был величайшим волшебником столетия. Он был его наставником, его якорем в этой войне, его капитаном…
– Крусио! – закричал Волдеморт и старик согнулся от боли.
– Крусио! – закричал Малфой и Ремус не смог больше кричать.
– Крусио!
– Крусио!
– Крусио!
– Крусио! – ничего больше, только одно слово, десять, сотни раз, тысячи раз – и сначала вскрики, потом стоны. Потом тишина.
– А теперь смотри, старик, как твой последний спутник умрет прежде тебя, – сказал Волдеморт и подошел к Люпину. – Энервейт.
Ремус открыл глаза, но не смог шевельнуться.
– Смотри, старик, какова будет судьба твоей жалкой организации, – Волдеморт схватил Люпина за волосы и поднял его так, чтобы Дамблдор видел.
– Нет проблем, Альбус, это была хорошая битва, – сказал Люпин и Гарри увидел следы слез на его изможденном лице. Вдруг Волдеморт вздернул его голову и прижал палочку к шее под подбородком.
– Пока, маленький оборотень. Авада Кедавра.
– РЕМУС! – воскликнул Гарри от ужасной физической и эмоциональной боли, и смотрел, как безжизненное тело упало на землю. – Ремус, Ремус…
– Это конец, старик.
– Ты не можешь победить, Том, – тихо прохрипел Дамблдор и даже не дрогнул, когда вражеская палочка прижалась к его лбу.
– Авада Кедавра.
Гарри почувствовал, будто земля встретила его, упавшего с Астрономической Башни. Его голова и грудь вспыхнули невыносимой болью и он провалился во тьму.
***
– Гарри?
– Сириус? – затуманенный разум мальчика как-то узнал голос крестного. – Воды…
Холодное стекло дотронулось до его губ и он открыл рот. Один глоток, другой… хватит.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Простые слова.
– Ремус мертв, – сказал Гарри.
– Я знаю.
– Директор тоже, – слабо добавил он.
– Мы нашли их после нападения.
– Их было больше.
– Армена сказала мне.
– Люпин сказал директору, что это была хорошая битва.
Молчание.
– А директор сказал, что Волдеморт не победит.
Слабая дрожь с краешка кровати.
– Я не верю ему, Сириус.
Туман вернулся.
Дверь скрипнула. Раздались быстрые шаги.
– Он в порядке, Блэк?
– Нет.
– Что произошло?
– Он все видел. У него было видение.
Кто-то подошел к кровати. Матрас прогнулся, когда кто-то сел рядом.
Плач. Будто сквозь ватный кокон Гарри слышал, как кто-то тихо плачет.
Потом кто-то поднял его и крепко обнял, прижав к содрогающейся груди, и он ощутил, как горячие слезы капают ему на волосы.
Потом, спустя несколько часов или дней, туман начал медленно исчезать. Он ощутил рядом с собой теплое тело.
– Северус?
– Я Энни, – ответил голос и его обняли две маленькие ручонки. – Мы здесь, с тобой.
В следующий раз была Гермиона, потом снова Сириус.
И его перенесли в другое место, потому что предыдущее было слишком шумным, он слышал сквозь стены как множество людей ходит туда-сюда, приходит и уходит.
– Очень, очень тяжелый физический и эмоциональный шок, – однажды услышал он голос главной Целительницы. – Я не знаю, станет ли он прежним когда-нибудь. После того лета и после всех последующих событий… А теперь еще и это…
Еще объятие и тихая мольба Гермионы:
– Квайет, Квайет, проснись… – но он не мог, просто не мог. Он знал, что время от времени ему давали зелье сна без сновидений, он узнал его вкус.
– Ты отравишь его! – спорил Северус с мадам Помфри, но медсестра осадила сердитого профессора:
– Мне приходится делать это, Северус. Мы не можем позволить, чтобы у него случилось еще одно видение. Это просто убьет его.
– Зелье убьет его точно также. Не давай ему больше.
– Нам нужно время, Северус. Пожалуйста, пойми меня.
Потом его снова перенесли. В тот день он почувствовал, что может открыть глаза.
Он был в лазарете. Может, ему действительно стоит переехать сюда, как мадам Помфри предлагала несколько недель назад.
– Гарри?
Рядом с кроватью сидела Гермиона.
– Можешь дать мне воды?
Он выпил. Простая вода показалась ему вкуснее всего, что он когда-то пил.
– Как долго? – спросил он. Ему не нужно было объяснять, Гермиона поняла его.
– Восемь дней.
Гарри кивнул.
– Предатель – член Ордена, – вдруг сказал он. – Предатель убил директора и Ремуса. Не Волдеморт. Ты знаешь, кто это был?
– Нет, – ответила девушка. – Никто не знает.
Тишина.
– Где Сириус?
– В квартире профессора Нуар, с Энни.
– Кто принес меня сюда?
– Флетчер, – на этот раз Гермиона решила рассказать подробнее. – Портключ, который дал профессору Люпин, доставил ее в наш дом. Это был специальный портключ, предназначенный для Хранителя Секрета. Мы вошли в гостиную как раз когда она появилась. Ты катался по полу и кричал, как сумасшедший. Мы старались разбудить тебя, но не могли. Целительница сказала, это потому, что ты не хотел оставлять их там одних.
Гарри кивнул:
– Я хотел помочь им, – хрипло сказал он.
– Через несколько минут прибежал Флетчер. Он пытался связаться с директором через камин, но тот был блокирован. Тогда он решил проверить нас. У нас была полнейшая неразбериха. Ты кричал и обливался кровью у Сириуса на руках, он старался удержать тебя, чтобы ты не поранился, я держала Энни, она была в шоке, профессор Нуар просто дрожала и не могла вымолвить ни слова… Пожиратели Смерти пытали их, по крайней мере, сорок минут – потому что ты потерял сознание через сорок минут. Я счастлива, что ты пришел в себя. Мы боялись, что такой продолжительный Круциатус сведет тебя с ума.
– Что за громкий шум был несколько дней назад?
– Похороны Ремуса и Дамблдора.
Гарри вдруг закрыл глаза, взмолившись, чтобы туман вернулся.
Но этого не произошло. Жизнь продолжалась.

Глава 15. Темный туннель

Предупреждение переводчика.

Дорогие читатели! Поскольку этот фик переводился давно, назрела необходимость его серьезной редактуры, что я и осуществляю в настоящий момент, и рассчитываю закончить к концу июля 2009 г. Мне не хочется удалять перевод на время редактуры, потому что потом будет невозможно его вернуть, но и чтобы вы читали неотредактированный вариант тоже не хочется ;) А счетчик просмотров медленно, но щелкает ((
Давайте сделаем друг другу приятное и немного подождем?
С отредактированных глав я буду убирать это предупреждение.

С уважением,
Weis

***
Гарри чувствовал себя слабым. И больным. И ужасно оцепеневшим. Как будто из него высосали все силы. Вся его жизнь казалась такой ненастоящей, другой… Он старался притворяться, что все окей, но, конечно, никто не верил ему. Всюду, куда он приходил, беспокойные взгляды преследовали каждый его шаг и это так нервировало…
Он приступил к занятиям через несколько дней после остальных, но не мог найти себе места. Не мог сконцентрироваться. Дамблдора не было нигде. И его отсутствие было для Гарри невыносимо. Он чувствовал огромную дыру внутри, будто все вдруг стало бессмысленным – и может быть, в самом деле, все становилось бессмысленным. Какая надежда оставалась у них? Какую помощь они смогут найти? Как мог старик просто умереть? Предполагалось, что он величайший волшебник эпохи! Предполагалось, что он мог устоять даже против армии Пожирателей Смерти! И даже более, он должен был победить их!
Но он… он просто умер. Страдая. Без настоящей борьбы, настоящего сопротивления. И он даже позволил Ремусу умереть вместе с ним. Как он мог…?
Даже после всех смертей, которые Гарри видел из-за своей связи с Волдемортом, он не привык видеть, как люди умирают. А убийство Ремуса Люпина и Альбуса Дамблдора тяжким грузом легло на его плечи и на душу.
Он хотел, чтобы они жили. Были здесь, для всех тех, кто любил их, кто нуждался в них.
Гарри заметил, что он больше не может смотреть на преподавательский стол в Большом Зале, хотя кресло Дамблдора не пустовало. Профессор Макгонагал, как заместитель директора, вскоре заняла его место, слишком скоро, по мнению Гарри, но Гермиона была согласна с профессором: жизнь должна продолжаться.
– Уже прошло более двух недель, как мы похоронили профессора Дамблдора, – сказала она однажды Гарри, когда они сидели вместе в библиотеке. – Студентам и всей школе нужен кто-то, кто возглавит их.
И Гарри точно знал, что она была права, но не мог избавиться от негативных чувств к профессору Трансфигурации. Хотя она не осталась их учителем надолго: совет попечителей собирался назначить ее Директрисой Хогвартской Школы Волшебства и Ведьминских Искусств.
Гарри совершенно потерялся в мыслях. Если правление назначит Макгонагал, то им понадобится новый профессор по Трансфигурации, а мальчик не чувствовал готовности встретиться с новым человеком, который не знал его, снова столкнуться с его или ее предубеждениями и ожиданиями… Он не любил перемен. Он хотел, чтобы все шло по–прежнему, как и раньше, но понимал, что ничего не будет как раньше, никогда…
Возбужденные вопросы одноклассников прервали его размышления.
– Что могло произойти? – Парватти спрашивала Невилла, даже не пытаясь понизить голос. – Урок начался больше десяти минут назад, а профессора Нуар все еще нет!
Это действительно было странно. Обычно их преподаватель Защиты была так же пунктуальна, как и Макгонагал, если не больше. Она никогда не опаздывала, ни на одну минуту, не говоря уже о десяти!
Дурное предчувствие сжало его горло. Гарри подозревал, что это было как-то связано со смертью Дамблдора.
Но тут дверь открылась с громким стуком и в комнату вошел Северус, в отвратительном настроении.
– Откройте учебники на странице 122. Записывайте, – рявкнул он. На его лице был ясно виден гнев.
После секундного замешательства и шока все послушно кинулись выполнять указание своего наименее любимого профессора, чтобы не раздражать его еще больше. Только Гарри не шевельнулся.
– Что случилось с профессором Нуар? – спросил он спокойно, но все услышали.
Как только вопрос прозвучал, он отметил всю странность ситуации. Это напомнило ему другое занятие по Защите, когда отсутствовал Люпин (как только он подумал о Ремусе Люпине, у него защемило сердце и защипало в глазах) и он тоже спросил Снейпа – Северуса Снейпа, поправил он себя – о местонахождении их любимого профессора. Тогда его вопрос стоил ему много потерянных баллов и грубых слов. Теперь ситуация была несколько иной.
Мастер Зелий повернулся к нему с явным потрясением.
– Ты здесь! – полувопросительно сказал он, но тут понимание появилось у него на лице:
– А! Ты в классе по продвинутой Защите…
В классе стало очень тихо. Все с любопытством смотрели на них. Что Снейп сделает с Гарри?
Вопреки ожиданиям, Снейп не сделал ничего, а лишь вздохнул.
– Она не придет, – ответил он и даже не снял баллы.
– Почему? – сухо спросил Гарри. Он не был впечатлен спокойным поведением Мастера Зелий.
– Официальные дела, – все еще спокойно ответил Северус. – А сейчас, записывай.
– Это из-за Министерства? – настаивал Гарри.
– Мистер Снейп, – из уст их преподавателя по Зельям это прозвучало более чем странно, – это урок. Откройте книгу и делайте записи.
Они смотрели друг на друга в тишине. А затем Северус опустил взгляд и сказал очень, очень мягко:
– Пожалуйста.
Услышав умоляющие нотки в его голосе, Гарри больше не сопротивлялся. Он открыл учебник и пробежал глазами по строчкам, даже не замечая слов: его мысли были далеко.
Что-то произошло. Что-то ужасное и непоправимое, он нутром это чувствовал. И Северус был таким странным… таким тихим и осторожным. И его резкость, с которой он вошел в класс, немедленно испарилась, как только он осознал присутствие Гарри. Мальчик не знал, что думать. Он осторожно посмотрел на дядю, стараясь уловить какой-нибудь знак, чтобы понять его, но мужчина сидел за учительским столом, просматривая заметки своей коллеги в абсолютной тишине. Это заставило Гарри нервничать еще больше. Значение поведения Северуса было очевидным. Он изучал заметки своей коллеги, потому что она не вернется. Гарри ощутил дрожь в руках.
После окончания занятия он остался в классе. Подождав, пока все остальные уйдут, юноша осторожно подошел к преподавательскому столу.
– Сэр? – вежливо спросил он.
Мужчина казался заметно ошарашенным его вежливостью.
– Да? – устало ответил он.
– Что случилось с профессором Нуар?
– Ее арестовало Министерство. По обвинению в предательстве директора и Люпина.
Гарри чуть не упал:
– Но… это была не она! Если бы Ремус не отдал ей свой портключ, она бы умерла вместе с директором!
Они стояли у противоположных сторон стола, лицом к лицу, без почти обычной неприязни между ними. Ни Гарри, ни Северус не выказывали враждебности друг к другу, они просто стояли какое-то время в почти приветливом молчании. Наконец Северус сказал:
– Я знаю. Но у нас нет никаких доказательств. А политическое давление было слишком сильным. Патилу пришлось что-то делать.
– Ясно, – голос Гарри стих.
Северус обогнул стол и подошел к мальчику.
– Ты в порядке? – спросил он. В его голосе слышалось беспокойство. Гарри отошел.
– Конечно, – холодность вернулась в его тон. – Отлично, – добавил он и быстро вышел.
***
Гарри был растерян… Министерство арестовало профессора Нуар и он действительно понимал их мотивы. Он должен сделать что-то, чтобы успокоить волшебное сообщество. Смерть Дамблдора оказалась для всех невообразимым шоком: многие нечистокровные семьи решили оставить страну, хаос рос и Патил, естественно, не хотел, чтобы Министерство считали бессильным. Он должен был что-то сделать, и он арестовал профессора Нуар – в этой ситуации она была главной подозреваемой. Но она не могла быть предателем – ее не было ни в школе, ни в Ордене в прошлом году, а они с Северусом и даже Дамблдор знали, что шпион уже был среди них в то время. И хотя Нуар могла быть другим шпионом, Гарри просто не верил в это. Она была в Ордене всего несколько месяцев, невозможно, чтобы Дамблдор сделал ее Хранителем Секрета.
В самом деле, Хранитель Секрета. Иногда Гарри тоже ненавидел секретность, но он понимал ее необходимость. В их организации был шпион и Дамблдор не знал, кому можно доверять. По этой причине он держал в тайне личности Хранителей Секрета. Это был кто-то, кому директор доверял без сомнений, но в таком случае подозрительных лиц среди членов Ордена было слишком много, на гаррин вкус. И он просто не мог решить, кого подозревать. Профессор Макгонагал? Она слишком долго была другом Дамблдора, как и профессора Флитвик и Спраут. Трелани была слишком глупа для этой роли – и по правде говоря, Гарри не знал точно, кто из преподавателей является членом Ордена. И возможно, не было необходимости, чтобы Хранитель Секрета состоял в Ордене.
Гарри так погряз в мыслях, что забывал есть. Рон таскал его в Большой Зал, а Гермиона приводила к кабинетам для занятий. Но к концу дня у него был готов план: он свяжется со следователями и предложит дать показания под Веритасерумом, так что им придется оставить Нуар в покое, или, по крайней мере, у них будет достаточно доказательств, чтоб освободить ее из-под ареста. Решив, что делать, он больше не сомневался и перед тем, как отправится в постель, сел и написал письмо лично Министру, в котором предложил свою помощь в освобождении профессора Нуар от обвинений. Когда все было готово, он сходил в совятню и вручил письмо Артуру (Гарри не стал требовать Хедвигу обратно, когда обнаружилось кто он, потому что белоснежная сова явно привязалась к Гермионе и юноша решил оставить все как есть). Большой филин ухнул, заметив мальчика и предвкушающее протянул лапку.
– Артур, отнеси это письмо лично Министру. Ответ ждать не нужно.
Сова снова ухнула и умчалась. Глядя на него, Гарри не мог не вспомнить прошлое Рождество в Имении Снейпов, его лучшее Рождество, с Сириусом, Ремусом и Северусом. Он вспомнил разрешение Северуса звать его папой, но с тех пор все изменилось…
Гермиона потеряла родителей, Уизли потеряли Фреда, Сириус больше не волшебник, Ремус умер, а Северус потерял воспоминания… Война не пощадила никого, но Гарри часто казалось, что с ним она обошлась особенно жестоко. А теперь женщина, которая ему нравилась, была в опасности и он мог только надеяться, что его письмо как-то поможет.
Именно в этот момент Гарри решил закончить эту войну как можно скорее. Да, он не хотел умирать, но его сомнения каждый день приводили к новым жертвам. И если ему так или иначе придется умереть, не было смысла это оттягивать. У него все еще было то разрешение на посещение Запретной Секции библиотеки и ему надо спешить. Время было не на его стороне. Но не сегодня вечером. Он слишком устал заниматься и исследовать. Медленно он вернулся к себе и лег. Снотворное зелье стояло на тумбочке возле кровати, как будто в ожидании него. Гарри сел на постели и уставился на маленькую бутылочку.
Это была еженощная битва.
Эту битву он проигрывал каждую ночь, придя в себя после комы, вызванной смертью Дамблдора и Люпина. Была вторая половина января. Он принимал зелье уже больше месяца. Но Гарри не был уверен, что он все еще на первой стадии зависимости. Его пальцы неторопливо погладили пузырек. Он не хотел принимать зелье.
Но… он не был уверен, что сможет не выпить его.
И более всего он не был уверен, что снова готов встретиться с Волдемортом в своих снах.
***
– Квайет! Квайет! Ты читал это? – голос Гермионы был таким громким и внезапным, что Гарри подпрыгнул от удивления.
Гермиона никогда не кричала, и они были в библиотеке. Должно было случиться что-то очень нехорошее или важное, чтобы она кричала так отчаянно. Он поднял глаза от эссе, которое готовил для Макгонагал – или, точнее сказать, для ее преемника, потому что она, как директриса, не будет больше преподавать – и посмотрел на Гермиону.
– Что случилось? – спросил он и зевнул.
Гермиона не ответила, а протянула ему специальный выпуск Ежедневного Пророка.
– О, нет, – простонал Гарри, еще даже не открыв его. – Скажи, что это не Рита Скитер, пожалуйста.
– Это она, – коротко буркнула Гермиона.
Гарри отодвинул учебники и глянул на первую страницу. «КТО НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?» – было написано заглавными буквами и сразу под ними располагалось фото погребальной церемонии.
– Это Волдеморт, – процедил Гарри сквозь зубы.
– Извини?
Гарри повернулся к ней:
– Я сказал, Волдеморт. Потому что это он несет ответственность, если эта сумасшедшая женщина хочет получить точный ответ на свой вопрос.
– Ну, у нее другие предположения, – проворчала Гермиона и плюхнулась в кресло рядом с гарриным. – Читай. Просто прочти, и ты увидишь, – ее руки сильно дрожали.
Гарри вернул взгляд к газете и скоро понял гнев Гермионы. Пустые обвинения, преувеличения, однобокие мнения, как всегда. Но цель автора была очевидна: подорвать доверие к министру. К концу статьи Гарри также кипел от гнева.
– Я не знаю, что думать, – сказал он, закончив. – Но я чувствую, что она не сама написала это. Кто-то заставил ее, или вынудил, я не знаю, но… это очень непохоже на нее. Нападать на Министра магии…
– Я подумала также, – мрачно кивнула Гермиона. – И это очень непохоже на Ежедневный Пророк – делать специальный выпуск, ЧТОБЫ нападать на Министра магии…
Оба сидели молча.
– У меня нехорошие предчувствия, – вдруг выпалила Гермиона. – Не знаю, какова будет реакция Патила на их обвинения, но я боюсь, он уйдет в отставку…
– Ой, да ладно, Гермиона, это просто статья, – попытался поднять ей настроение Гарри, но безуспешно.
– Его наиболее возможный преемник – Амос Диггори, – сказала она спокойно. Слишком спокойно.
При упоминании этого имени Гарри вздрогнул.
– Отец Седрика… – пробормотал он.
– И также глава многочисленной партии, которая хочет более действенного противостояния Волдеморту и его последователям. Они обвиняют Патила в слабости и сомнениях, в чрезмерной осторожности и они говорят, что Министерство должно быть более агрессивно. Им нужен кто-то более сильный, кто будет действовать без сомнений…
– Значит, им нужен диктатор… – тихо сказал Гарри.
– … и они хотят, чтобы это был Амос Диггори, – закончила она свое предложение.
– Великолепно. Диктатура, как было во времена последней войны.
– Точно. Говорят, что волшебному миру нужен твердый, решительный лидер, как в те дни.
Гарри вздохнул:
– Кто был тогда Министром, кстати?
– Меркури Макгонагал, – быстро ответила Гермиона.
Гарри удивленно раскрыл глаза:
– Это был отец профессора?
– О, нет, – Гермиона выдавила полуулыбку. – Это был ее муж.
– Боже мой… – Гарри был так ошеломлен, что не мог поверить. – А … что с ним случилось?
– Он подал в отставку незадолго до того, как ты уничтожил Волдеморта в первый раз. Он сказал, что война наконец закончена и он больше не нужен. И он не был популярным политиком. Он ввел те общие суды, которые отправили сотни волшебников в тюрьму безосновательно и затем многие из них были оправданы, как Сириус и отец Терри Бута… Позже он попытался извиниться за свои действия, он сказал, что была война и его единственной целью было защитить волшебный мир, и все в таком духе…
Гарри молча кивнул. Несколько минут спустя другая мысль пришла ему в голову:
– Он еще жив?
Гермиона пожала плечами:
– Я не читала о его смерти, так что…
– Он последователь Партии Действия Диггори, – появление Рона было внезапным. Гарри и Гермиона удивленно повернулись в его сторону. – Папа думает, что на самом деле он лидер этой партии, а Амос Диггори просто кукла в его руках. Но из-за своей репутации он не хочет публичности.
– А что насчет профессора Макгонагал? – вдруг спросила Гермиона. – Она не кажется мне такой… агрессивной.
Рон широко ухмыльнулся:
– Я спросил папу о том же. Он сказал, что они развелись, когда она начала работать в Хогвартсе. В то время Дамблдор был его главным политическим оппонентом…
Гарри больше не слушал Рона. Его мысли крутились вокруг новых фактов. Его профессор стала работать в Хогвартсе, когда ее муж был Министром магии. Теперь профессор станет директрисой школы, заняв второе по значимости место после Министра, а ее муж, точнее, бывший муж, снова станет Министром… Было ли это совпадением?
Этот вопрос не оставлял его до конца недели и даже последующие, не менее важные события, не смогли отвлечь его от этого. Хотя произошло довольно много неожиданных вещей. Одной из них было назначение нового преподавателя по Трансфигурации – Гарри чуть не запрыгал от радости, увидев Флетчера, сидящего на старом месте Флитвика. Крошечный профессор передвинулся ближе к директрисе, как новый ее заместитель. Личность другого нового преподавателя – лектора, как резко поправила его Гермиона, – оказалась еще более неожиданной.
– И я хочу поприветствовать Джорджа Уизли, который будет помогать профессору Снейпу в будущем, так как профессор Снейп будет вести занятия по Защите от Темных Искусств до возвращения профессора Нуар… – зал взорвался аплодисментами, заставив директрису замолчать. Позже в тот день Гарри узнал, что Джордж был новым Хранителем Секрета для Сириуса и Энни.
– Правда? – спросил он серьезного юношу, точнее, уже мужчину. – Но почему? Я имею в виду, почему ты?
Джордж пожал плечами:
– Потому что я в безопасности здесь, в Хогвартсе, а Сириусу с девочкой нужна безопасность. А когда Снейп рекомендовал меня попечителям – ты знаешь, Фред и я всегда были хороши в зельях – и они приняли меня как его ассистента, директриса решила, что будет лучше, если я стану новым Хранителем Секрета. Я согласился. Вот почему.
Внезапно два различных чувства охватили Гарри. Первым был страх: Макгонагал знала, что Джордж был Хранителем Секрета, даже больше, она предложила это. Второе чувство было эгоистичным: это была ревность. Гарри ревновал к Джорджу, потому что Северус рекомендовал его, он признал его публично, в то время как он, Гарри, оставался отвергнутым и публично, и официально…
Он не мог сдержать дрожь разочарования и ушел так быстро, как мог.
Он хотел побыть один.
***
Северус был основательно напуган и паниковал:
– Но Минерва! Мы должны что-то сделать!
– Северус, пожалуйста, постарайся успокоиться. Я думаю, они освободят Гарри сегодня или, возможно, завтра, но сейчас мы ничего не можем поделать…
– Минерва, ты это не серьезно! Ты знаешь Амоса, ты знаешь Меркури! Амос винит Гарри за смерть сына, а Меркури ненавидит все, связанное с тобой или со мной! – воскликнул Северус, его волосы развевались, пока он расхаживал перед камином. – Посмотри, что произошло за последние две недели с тех пор, как они заняли Министерство! Они признали Армену виновной и лишили ее магии, как и Блэка, а теперь еще и посадили ее в Либерти! Ее суд был просто фарсом! А когда Гарри захотел защитить ее, они назвали его ее сообщником и немедленно арестовали…
Макгонагал от напряжения закрыла глаза:
– Это было ошибкой с его стороны, высказывать свое мнение в газете…
– Патил сказал мне, что мальчик сначала написал ему. Только после того, как он подал в отставку, Гарри послал то чертово письмо в Ежедневный Пророк!
– Я не знаю, что мы можем сделать, Северус. Я не знаю, собираются ли они судить его и если да, то когда…
– Но они приняли обратно много авроров! Тех авроров, кого уволил Аркус, когда был Министром! Тех УБЛЮДКОВ, Минерва!
– Северус! Успокойся, пожалуйста! Я не думаю, что они причинят вред Гарри. А крик на меня не помогает в этой ситуации. Сейчас мы ничего не можем поделать. Ты это знаешь.
Северус почти рухнул на диван:
– Я не хочу этого знать, Минерва.
Он не хотел соглашаться. Он хотел делать что-то, идти, кричать, драться, если нужно. Мастер Зелий не хотел, чтобы мальчик находился в том месте. Он сам провел там больше четырех месяцев. Четыре месяца физических и умственных пыток, боли, страха… А теперь мальчик был поставлен под удар этих ублюдков, как и Северус раньше, но по гораздо менее значимым причинам.
Он, Северус, несомненно, был виновен в тех ужасных вещах, в которых его обвиняли, но Гарри был невиновен. Мужчина спрятал лицо в ладонях.
– Ты хочешь, чтобы он вернулся, – мягко сказала женщина.
– Ты была права, Минерва, ты знаешь, – пробормотал он сквозь пальцы, – когда назвала меня дураком. Я был дураком, когда вышвырнул мальчика. Я уже пожалел об этом, давным-давно. Но он не хочет меня простить и я понимаю его. А теперь я не могу помочь ему.
Он почувствовал легкое прикосновение к плечу:
– Ты любишь его, Северус?
Мастер Зелий закрыл глаза:
– Не знаю, Минерва. Я беспокоюсь. Я в ужасе. Я хочу, чтобы он был здесь, был дерзким и противным, но был здесь, где я могу видеть его, где я могу знать, что он в безопасности…
Молчание.
– Сириус сказал мне, что ты навещал Гарри в лазарете. Что ты предложил заботиться о нем, пока готовили похороны.
Северус поднял голову:
– Он не мог оставаться в лазарете, Минерва. Морг…
– Я знаю, – она кивнула. – Но Гарри было бы хорошо с Сириусом.
– Да уж, – Снейп снова зарылся в ладони. Он не хотел, чтобы женщина видела его слабость.
– Я ужасно боялся, что он никогда не придет в себя… Так много Круциатуса…
– Тебе он небезразличен, Северус.
Но Северусу не нужны были слова директрисы. Когда он снова представил бессознательное тело мальчика, лежащее на постели в лазарете и потом на его постели в подземельях, и его сердце сжалось от страха и волнения, он знал. Мальчик был ему глубоко небезразличен.
Чувство было совершенно новым и одновременно очень знакомым.
Он хотел Гарри назад. Назад, во всех смыслах слова: назад в школу, назад в его жизнь, в его квартиру, в его семью… Назад. Оберегать и присматривать за ним. Помогать ему расти, быть рядом, когда он остепенится, помогать всегда, когда бы тому ни понадобилась рука помощи… Это чувство было внезапным, или просто его осознание было таким резким?
Он вошел в свой кабинет, задумавшись. Он был так ошеломлен, что не сразу понял, что там находился Джордж. Только чуть не споткнувшись о его вытянутые ноги, Северус понял, что он не один.
– Ой, простите, сэр, – извиняющеся улыбнулся рыжеволосый юноша и поставил ноги нормально.
– Просто Северус, – тихо сказал тот. – Я сам виноват. Я не заметил, что ты здесь.
– Проверяю эссе первокурсников, – Джордж махнул на стопку пергаментов на диване.
– Все нормально. Тебе не нужно объяснять почему ты здесь. Это также и твой кабинет, – Северус уселся в кресло и пододвинул к себе такую же стопку пергаментов, как и у Джорджа. Работа всегда успокаивала его.
– Что теперь будет с Гарри? – мягко спросил Джордж.
– Минерва в замешательстве. Я тоже. Я не знаю, что мы можем сделать.
Джордж облокотился на спинку и посмотрел на коллегу:
– Возможно, вам нужен хороший адвокат.
– Согласен, – вздохнул Северус. – Думаю, я должен связаться с Эндрюсом.
Джордж вопросительно поднял бровь.
– Мой троюродный брат, – объяснил Северус. – Он адвокат, живет в Австралии. Но я думаю, если я попрошу, он приедет.
***
Первые день и ночь в тюрьме показались Гарри довольно скучными. С ним ничего не делали, только посадили в камеру и оставили одного. Ну, камера была маленькой, холодной и влажной, но в ней было что-то вроде постели в углу. Гарри довольно быстро обнаружил, что ему нельзя садиться без разрешения. Сидение на постели считалось нарушением и надзиратель вскоре просветил его, что нарушения имеют болезненные последствия, поэтому Гарри встал и прислонился к стене.
В девять вечера ему наконец разрешили лечь, но он не мог спать. «… зависимость на первой стадии не кажется опасной. Единственным негативным проявлением является то, что спать без приема зелья становится невозможно» – он помнил замечание насчет снотворного зелья, но не был по-настоящему обеспокоен. Не спать значило не видеть снов и видений, так что его это устраивало. Он просто лежал, всю ночь уставившись в потолок и пытался представить, что может произойти.
Второй день был еще скучнее, а стояние казалось более истощающим, чем квиддичная тренировка. Конечно, отсутствие сна ночью оказало негативное влияние на состояние Гарри, но он подозревал, что это скорее от скуки, чем от постоянного бодрствования.
Затем наступила вторая ночь и Гарри был уже смертельно уставшим. Но он не смог заснуть, даже на минуту. Он в полубессознательном состоянии лежал на полке, изображающей постель и проклинал себя за слишком долгое использование снотворного зелья. К утру он был так измучен, что едва смог встать и незнакомый гнев бурлил в нем.
С семи до десяти ему как-то удавалось стоять более-менее прямо, но время шло и мальчику пришлось сесть – не на кровать, это было запрещено, а на пол, прислонившись к стене. Его мускулы болели, голова кружилась и глупый гнев кипел внутри.
Он не получил обед, потому что сидение также было запрещено, но ему было все равно. Сидеть было лучше, чем стоять.
А в семь вечера пришли они и начался допрос.
Они не били его, ни кулаками, ни заклинаниями. Они просто привязали его к стулу и влили ему в горло Веритасерум.
– Как ваше имя? – спросил знакомый голос.
Гарри вздрогнул. Это был старый аврор, которого он помнил с прошлого года. Бамберг, его имя было Бамберг, вдруг вспомнил Гарри.
– Я не скажу вам, – ответил он и его спина выгнулась от боли. – Я не скажу, – повторил он и закусил губы, давая выход своему гневу, сопротивляясь мужчине, которого ненавидел.
Кто-то схватил его голову и грубо открыл рот. Еще доза веритасерума скользнула в горло.
– Как ваше имя? – еще раз спросил Бамберг.
Гарри не ответил. Сопротивление Веритасеруму походило на сопротивление Империусу, хотя Империус вызывал некую эйфорию, а Веритасерум мутил его разум и побуждал сознание скользнуть в черноту, апатию и больше не беспокоиться насчет слов и истин. И сопротивление ему было намного болезненней.
– НЕТ! – как-то прохрипел Гарри и отключился от невыносимой боли.
Когда позже он пришел в себя, то почувствовал, что его сопротивление оставалось крепким, даже когда он был без сознания. Авроры, окружающие его, кипели от ярости. Еще одна доза сыворотки правды скользнула ему в горло и он проглотил ее.
После получаса сопротивления он снова потерял сознание. А потом снова. И снова.
Когда они притащили его в камеру и он упал на пол, полубессознательный, то подумал, что никогда не слышал раньше о такой вещи. Сопротивление Веритасеруму было неслыханно. А Гарри делал это, добавляя нечто новенькое к своему уродству.
Хотя он не смог преодолеть последствия приема такого количества сыворотки правды – его рвало весь следующий день.
Следующий вечер прошел так же, но все было немного короче. Очевидно, авроры решили, что в первый день что-то было не так с зельем и заказали новое у другого Мастера Зелий. Увидев, что это не сработало, они просто бросили его обратно в камеру.
Еще день без еды, воды (у него в желудке ничего не задерживалось) и сна.
На следующий день очень знакомый мужчина появился у двери его камеры.
– Северус? – спросил он в полубреду.
– Нет, – ответил тот. – Мое имя Эндрюс. Я троюродный брат Северуса.
***
– Я не заметил признаков физических истязаний, Северус. Хотя Гарри сказал, что ему давали Веритасерум и сопротивление было очень болезненным, – закончил свою речь высокий кареглазый мужчина с каштановыми волосами и скрестил руки на груди. – Но это не физические пытки.
Его брат стукнул кулаком по столу:
– Мы должны вытащить его любой ценой! Он не может там оставаться, они убьют его!
Адвокат наклонился вперед, ближе к кузену и тихо спросил:
– Как долго Гарри принимал снотворное зелье?
Сжатые кулаки Северуса вдруг разжались и Мастер Зелий показался ослабевшим и усталым.
– Что? – скрипнул он.
– Я заметил у него симптомы ломки, Северус. Он пробыл в тюрьме пять дней, но у него все симптомы этой проклятой… – он замолчал.
Они сидели молча.
– Симптомы? – переспросил Северус тонким голосом.
Когда его кузен кивнул, он вздохнул:
– Тогда, по меньшей мере, два месяца.
– Он не спит. У него внезапные перемены настроения. Он немедленно извергает все, что съел или выпил. А ты хорошо знаешь, что сопротивление Веритасеруму – самый верный симптом.
– Но это значит, что Гарри уже на третьей стадии этой чертовой зависимости! – закричал Северус в отчаяньи.
– Это не точно, Северус. Гарри сказал мне, что он может также противостоять и Империусу…
– Да, – пробормотал тот и его лицо немного прояснилось. – Это значит, что?...
– Да, – Эндрюс потер шею. – Я думаю, он только в начале второй стадии зависимости. Но, Северус, наша первоочередная задача – вытащить Гарри оттуда. Когда он выйдет, ты сможешь позаботиться о нем и его проблеме. А пока должен сказать, что не вижу способа легально освободить его в такой ситуации. Ваш новый Министр расшатал всю систему законности своими новыми декретами.
– Что мы можем сделать теперь?
– Играй в те же игры, что и они. Свяжись с газетами или Волшебными Радиопрограммами. И расскажи о вашем заключении в тюрьме Ты-Знаешь-Кого. Будь трогательным и взволнованным. Не рациональным. Людям не нужны рациональные слова. Им нужны трогательные истории. Дай им их.
– Я не тот тип, Эндрюс. И я не помню наше заключение. Совсем. Совсем ничего.
– Ты любишь его, Северус? – Эндрюс поднялся и посмотрел на кузена. Когда тот легко кивнул «Да», он закончил. – Тогда сделай это для него.
***
Сидение в камере имело одно большое преимущество: у Гарри было достаточно времени, чтобы поразмышлять о разных вещах. Как он узнал от Эндрюса, его обвиняли в убийстве Седрика и в соучастии в убийствах Фреда, Ремуса и Дамблдора. И что бы ни говорил Эндрюс, глубоко внутри Гарри чувствовал вину за некоторые из этих преступлений.
Это из-за его беззаботности был убит Седрик, но теперь, почти два года спустя, он чувствовал, что его ответственность за это намного меньше, чем в случае с Фредом. Но у него были оправдания, конечно. И даже Дамблдор велел ему не винить себя. Гарри просто хотел защитить Ареса. Но он сделал это неправильно. Он не мог не думать о возможных последствиях его позволения Аресу прийти. Он был глупым и безответственным. Две вещи, на которые всегда указывал Северус в своих «Поттеровских речах».
Он не был своим отцом. Он не был таким чистым и блестящим, каким был Квайетус. В нем было намного больше ненависти и отвращения, и он даже стал зависим от этого чертова зелья, что, как объяснил ему Эндрюс, помогло ему блокировать Веритасерум, но цена за такую защиту оказалась слишком высока. Его темперамент становился все более необузданным. Однажды во время допроса он так грубо обозвал Бамберга, что заработал суровое наказание: его больше двадцати минут держали под действием Тормента.
Силы начали оставлять его. Хотя он, наконец, смог есть и пить маленькие порции, не извергая их, но этого было явно недостаточно. Но Гарри не мог умереть здесь. Его жизнь была слишком важна, чтобы угаснуть здесь. Он должен встретить свою судьбу и остановить все эти убийства, спасти своих друзей и даже тех людей, которых никогда не знал, которые были мишенями Волдеморта.
Он не мог умереть здесь.
Гарри был опустошен, когда услышал о судьбе профессора Нуар (снова от Эндрюса) и не мог не почувствовать вину еще и за это. Он должен был быть быстрее в своей схватке с Великим Ублюдком. Это была гаррина ответственность – уничтожить его. Глупое пророчество назначило ему эту задачу, так почему он так долго сомневался? Его жизнь все равно была бессмысленной. Северус, его старый Северус исчез в пустоте, новый совершал все только из-за глупого семейного заклинания и доброго имени семьи – но в этом случае Гарри был не согласен с ним. Имя его отца тоже было Снейп и он был достоин носить незапятнанное имя. Ну, Эндрюс много раз намекал ему о заботе Северуса, но Гарри не верил этому больше. Так же, как ему не нужна была грубость Мастера Зелий, не нужна была и его жалость. Юноше надо было выдержать слишком много и без его жалости.
Пока дни шли, ему даже удавалось немного поспать. Не слишком много: минуты и короткие промежутки, но все же это был сон. И ему много раз снился Северус, их счастливые дни в аду. Было ли это из-за камеры? Из-за пыток? Темноты? Более и более знакомого присутствия Эндрюса каждый день? Он не знал, но приветствовал эти сны, знаки любви, признания и расположения в его короткой и мрачной жизни. У него были замечательные времена. Он знал любовь и признание, а в мире было много людей, которые никогда не чувствовали этого. Он мог считать себя счастливчиком.
– Мистер Снейп! – голос надзирателя выдернул его из размышлений. – Встать и пройти в центр!
Еще допрос посреди ночи? Это было довольно странно, но Гарри подчинился. Сопротивление в данных обстоятельствах было бесполезно. Двое уже знакомых авроров вошли в камеру и схватили его с двух сторон. Они казались весьма рассерженными, больше, чем обычно, поэтому Гарри приготовился еще к одному долгому и болезненному допросу, но сопровождающие вели его не к знакомому коридору: они направлялись к выходу. Это было слишком странно.
– Меня освобождают? – спросил он у одного из авроров.
Тот грубо толкнул его.
– Не задавай вопросов, – пролаял он и потащил Гарри в уже знакомую комнату: там у него забрали все личные вещи, такие, как деньги (на следующий день после интервью он планировал пойти с Гермионой в Хогсмид) и отцовскую палочку (его палочка была под воздействием модифицированных Временных Чар, когда его арестовали и сейчас лежала на его тумбочке).
– Подпиши здесь! – кто-то подсунул ему лист пергамента и Гарри послушно подписал. Он бы сделал что угодно, чтобы получить свободу. Офицер выложил его вещи на стол и юноша быстро закутался в мантию. Она была чистой, а от него воняло после десяти дней в грязной камере, но он не обратил внимания. Он наложил скрывающие чары на свои руки и лоб, так что его знаменитый шрам и работа Эйвери скрылись под обманчивой гладкостью и, не оглядываясь назад, рванул дверь и вышел наружу. Другой аврор проводил его из здания. Когда он, наконец, дошел до ворот, прошла целая жизнь.
В следующий момент Гарри стоял на абсолютно незнакомой лондонской улице в темноте, его мантия была слишком тонкой и совсем никто не ждал его. Но это было неважно: он снова был свободен!
Через секунду палочка была в его руке и он возбужденно взмахнул ею. После короткой поездки он будет в Хогсмиде, а затем… о, да, Гарри не собирался бежать сразу в Хогвартс. Он не хотел дружеских расспросов, жалости Северуса, беспокойства преподавателей, чего угодно… Ему нужно было место, чтобы подумать. Не изолированное место, а довольно людное, с людьми и теплом… но не Три Метлы. Это слишком много напоминало о предательстве Рона.
Ему не пришлось долго ждать автобус и к счастью Стэн Стражер не узнал Гарри Снейпа или Поттера в немного вонючем сальноволосом незнакомце, который оплатил дорогу до Хогсмида и сразу отправился в постель.
Они прибыли туда около двух часов ночи и когда Гарри вышел, то почти потерялся в глубокой тишине. Но он не колебался долго, а направился сразу к Башке Борова.
Маленький грязный бар все еще был открыт. Никто не удивился, когда Гарри вошел (с поднятым капюшоном) и заказал огневиски. По правде говоря, он хотел заказать усладэль, но быстро поглядев вокруг, понял, что здесь это непопулярный напиток, так что, чтобы не привлекать ненужного внимания, он заказал виски.
Напиток оказался крепким и чуть не оглушил его, но после первой порции он почувствовал, как силы возвращаются в его измученное тело, а значительная часть вины и печали исчезает с плеч, поэтому он попросил еще.
Он не помнил, когда стало слишком много, он не почувствовал перехода от умеренности к перебору, но в определенный момент мог точно сказать, что напился сильнее, чем когда-либо в жизни.
Но виски было таким скользким и так согревало его замерзшие душу и сердце…
Он так напился, что не удивился, когда откуда ни возьмись появилась Гермиона и утащила его прочь. Холодный воздух на улице немного освежил его, но он не мог идти достаточно уверенно, чтобы дойти до замка к рассвету, а чуть погодя обнаружил под собой носилки, которые летели за Гермионой в холодной и тихой февральской ночи.
Гарри не помнил как они добрались до замка и как Гермиона уложила его в постель, все было таким похожим на сон, легким и неопределенным… И он схватил девушку за руку, чтобы она не уходила, а осталась с ним, он потянул ее в кровать, не слыша ее протестов и дрожащего голоса, когда она умоляла его отпустить ее, не замечая легких всхлипов, сотрясавших ее тело, закрытые глаза, сжатые зубы, ее неверящий взгляд. Его забытье было таким сильным и приятным, что Гарри захотел никогда не просыпаться…
Утро было отвратительным, особенно по сравнению с предыдущей ночью, – это была его первая мысль, когда он выбрался из постели. Голова болела, желудок напоминал мусорную корзину, мышцы ныли. У Гарри никогда не было похмелья, но он немедленно узнал симптомы.
Как можно быстрее он отправился в ванную и встал под душ. Теплая вода согрела и очистила его, а холодная разбудила и унесла болезненность и остатки тумана из головы, и через полчаса он снова почувствовал себя нормально – настолько нормально, как можно после десяти дней в министерской тюрьме.
Но когда он вернулся в комнату и посмотрел на постель, картина предыдущей ночи обрушилась на него с такой силой, что он схватился за стену.
Гермиона…
Гермиона и он…
Мольба Гермионы…
Слезы Гермионы…
Ее закрытые глаза…
Предательство…
Что он наделал?
Его кровь застыла. Что он наделал? И почему? Было ли это виски? Но зачем он пошел в бар? Почему он не вернулся в Хогвартс, так быстро, как смог? Как же его решение не тратить жизнь впустую? Это был еще один безответственный и глупый поступок. А после того, что он сделал с Гермионой… Это было непростительно.
Все еще дрожа от шока, он вышел из комнаты. Гостиная была почти полной: было утро субботы и почти все уже вернулись с завтрака.
– Гарри! – воскликнул Рон, заметив его. – Ты здесь!
Все вскочили и через секунду Гарри был окружен радостными дружескими лицами. Но нигде не было видно Гермионы.
– Где Гермиона? – спросил он Рона, не замечая остальных. – Она здесь?
– Нет, – крикнул Рон, стараясь перекричать остальных. – Она пошла рассказать директрисе о тебе…
– Мне надо идти! – воскликнул Гарри и пробился к дыре за портретом. – Мне надо найти ее! – и выскочил из комнаты.
Ему не понадобилось долго искать. Завернув за угол, он врезался в нее. Она выглядела ужасно.
– Гермиона…– заговорил он, но ее взгляд и отвращение на лице заставили его замолчать.
– Я ничего не рассказала директрисе, – сказала она. Ее голос был холодным и отстраненным. – Я сказала, что нашла тебя в Хогсмиде. Она сняла сто баллов с Гриффиндора за то, что я была за пределами Хогвартса ночью. Этого достаточно.
– Послушай, Гермиона, то, что я сделал…
В следующий момент он был прижат к стене и она прошипела ему в ухо:
– Мне все равно. Мне неинтересны твои глупые оправдания о том, что ты был пьян, или в ломке от снотворного зелья. Какова бы ни была причина, то, что ты сделал, настолько отвратительно, что я больше не хочу видеть тебя рядом. Так что оставь меня в покое. И если ты хотя бы упомянешь, что произошло, обещаю, я прокляну тебя. Мерзавец. Я ненавижу тебя.
И она ушла.
Гарри не знал, как долго он стоял там, глядя в пустоту. Гермиона была права. Это была его вина, все началось с его глупости, когда он позволил себе стать зависимым от этого зелья, и это уничтожило все. Северус предупреждал его много раз. Если бы он не принимал… но это уже было неважно. Вред был нанесен. Непоправимый.
Вдруг знакомый голос позвал его:
– Гарри?
Это был Северус.
– Ты был прав, – выпалил Гарри. – Ты был прав, я не более чем глупый, безответственный идиот…
– Если ты говоришь о зависимости от зелья, то еще не слишком поздно…
Гарри поднял взгляд и посмотрел Северусу в глаза:
– Уже поздно. Я все испортил.
– Я бы хотел помочь, если ты мне позволишь… – осторожно прозвучал голос его дяди.
Гарри опустил голову от стыда. В глазах Северуса, в его лице он не видел жалости. Или холодности. В его черных глазах блестело что-то, что напомнило Гарри его Северуса и в этот момент сердце юноши заболело и сжалось, он почувствовал, что не стоит этой заботы и принятия. Он не был достоин их. Больше нет.
– Мне уже нельзя помочь, – сказал он и поднял голову. – Мне очень жаль.
Печаль скользнула по лицу мужчины:
– Тогда увидимся на занятиях по Защите, – хрипло сказал он и в следующий момент его уже не было видно.

Глава 16. Битва должна продолжаться

Предупреждение переводчика.

Дорогие читатели! Поскольку этот фик переводился давно, назрела необходимость его серьезной редактуры, что я и осуществляю в настоящий момент, и рассчитываю закончить к концу июля 2009 г. Мне не хочется удалять перевод на время редактуры, потому что потом будет невозможно его вернуть, но и чтобы вы читали неотредактированный вариант тоже не хочется ;) А счетчик просмотров медленно, но щелкает ((
Давайте сделаем друг другу приятное и немного подождем?
С отредактированных глав я буду убирать это предупреждение.

С уважением,
Weis

***
Гарри больше не хотелось жить. Сильнее, чем когда бы то ни было. Он был согласен с Гермионой. Он был отвратительным мерзавцем и никем больше. У него не было оправданий. Он не заслуживал жизни. Те слова эхом отдавались в его голове, куда бы он ни пошел, что бы ни делал. У него не было оправданий, ему не было прощения.
Все еще под влиянием последних разговоров, юноша не мог сдвинуться с места, когда Северус оставил его: он так и стоял в пустом коридоре, прислонившись к стене.
Ничего не было как прежде – это чувство стиснуло грудь Гарри. Дамблдор умер. Ремус тоже. А он… холод сдавил его горло. Постепенно он начал понимать разницу между ответственностью