Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Лето, и жизнь легка

Автор: figvaiza
Бета:нет
Рейтинг:G
Пейринг:
Жанр:AU, Darkfic, General, Romance
Отказ:Все имена не мои
Аннотация:Летним вечером в Ницце ДМ встречает того, кого любит.
Комментарии:
Каталог:Пост-Хогвартс, AU, Альтернативные концовки
Предупреждения:смерть персонажа, OOC, AU
Статус:Закончен
Выложен:2010-06-16 11:10:29 (последнее обновление: 2010.06.12 22:10:21)
  просмотреть/оставить комментарии
В последний раз он встретил Поттера совершенно неожиданно для самого себя, лет через пятнадцать после Победы, во время летнего отдыха с Асторией и сыном. Они тогда отправились на Кап Ферра, который он считал красивейшим местом Лазурного берега.

Скорпиус прыгал со скал в море, уходил в глубину, белея телом сквозь яркое, темно-темно-синее. Просил отца достать то дельфина, то золотую рыбку, то сирену - аппетиты наследника росли с каждым днем. Супруга училась управлять яхтой. Заказанный вместе с яхтой корабельный эльф, важно дымивший пеньковой трубкой, по-французски уверял, что у мадам прекрасно получается. Он ухмылялся про себя, сохраняя внешнюю невозмутимость: ушастый паршивец быстро просек, что лестью из Астории можно было вить веревки.

В Ницце начался джазовый фестиваль. Он сходил с ума по джазу с тех пор, как однажды - спустя всего пару недель после Победы, когда в магическом мире, казалось, не осталось для него и глотка воздуха - выбрался в маггловский Лондон и у какого-то квадратного здания с колоннами, от уличных музыкантов, впервые услышал тягучие завораживающие напевы про лето, про детку, про звезды, что светят не для тебя, про песни о любви, что пишут для других... смешно было думать о Поттере - "детка".

По вечерам, переодевшись в легкие маггловские наряды, они портключом отправлялись в пустынный парк на вершине холма в старой части города. С холма открывался широкий вид на залив Ангелов — голубую подкову моря, обведенную полосой пляжа с выстроившимися вдоль нее многоэтажными домами. Оттуда они спускались к нижней части парка, где была сооружена временная эстрада.

В теплом, сонном, синем мареве, окутывающем все вокруг, давняя история возвышения Темного лорда и самоубийственного подвига Поттера казалась недоброй сказкой. Ему не хотелось думать об этом. Тем не менее, именно вдалеке от Англии воспоминания о тех днях приходили чаще всего. Словно тело, сдвинутое с привычного места, сдвигало куда-то и душу. Рутинные мысли о бизнесе, о поместье и ежедневных делах оставались позади, и сны о несбывшемся начинали глушить его сериями, каждую ночь, словно где-то в его душе была комната, обычно запертая, с которой вдруг спадали замки и засовы.

Иногда он просыпался счастливым — если во сне удавалось выхватить снитч у Поттера из-под руки и заслужить внимательный, яростный взгляд зеленых глаз. Иногда — несчастным, если Поттер-сновидение целовался на его глазах с рыжей Уизли. Он знал, что былая поттеровская зазноба вышла замуж за испанского игрока в квиддич и теперь живет где-то под Таррагоной, но не мог простить Поттеру даже того, что давно кончилось.

Он признался себе в природе своего отношения к Гарри еще в конце седьмого курса. Тогда это было уже неважно. Теперь, после снов, где на месте бестолковой Уизли оказывался он сам, он лежал, смутно улыбаясь в подушку, с выражением, которое вряд ли кто-нибудь когда-либо видел на его лице, пока жена беззвучно и тепло дышала с другой стороны.

Он не унывал. Он все-таки больше был Малфоем, чем Блэком. За долгие годы прежняя острота чувств к национальному герою притупилась, и в какой-то степени он был даже рад, что все вышло так, как вышло. По крайней мере, у него была семья, сын и положение в обществе, деньгами и интригами восстановленное после войны. Поттеру, каким тот был — безбашенным, упрямым, порывистым — в этой жизни места не было.

Но свой секрет он лелеял с нежностью. Секрет, который, можно было сказать точно, знал он один. Даже сам Поттер - Поттер в первую очередь - так и остался навсегда уверенным в их взаимной вражде.

Днем он был ласков и рассеян. Астория целовала его в спальне, за наглухо закрытыми жалюзи, во время полуденной сиесты. Он скользил рукой по телу супруги, все еще стройному, притягательно мягкому. Все Гринграссы были тонкокостны, мужчины их семейства были похожи на переодетых девушек, а женщины — на мальчишек...

Иногда он думал, что мог бы купить собаку и назвать ее «Гарри». Жену ему удалось бы обмануть, выдав выбор имени за проявление темного слизеринского юмора. Но родители могли, пожалуй, догадаться. К тому же он не был уверен, что однажды не разрыдается, окликнув пса. Так что лучше было ничего не менять.

Он встретил Поттера в последний день фестиваля, когда должна была петь какая-то джазовая звезда, и народу собралось больше обычного. Астория с сыном в тот день отправились в маггловское «кино». Сам он от дикарского развлечения уклонился. Теперь семья запаздывала, и он стоял в бурлящей пританцовывающей толпе один. Вечерело, солнце сползало к Сан-Тропе, с открытой эстрады неслись звуки гитар и свист микрофона, сопровождаемый хмурым: «ан, ду, труа, Морис, прикрути басы». Гости с коктейлями пробирались ближе к музыкантам, гости без коктейлей текли встречным потоком к бару. Длинные тени деревьев пересекали площадку.

Он нащупал в кармане волшебную палочку, решив незаметно призвать себе бокал со стойки - день выдался особенно жарким, и зной рассеивался медленно. Бокал, наполовину расплескавшись, влетел ему в руку, и в тот же момент стоявшие перед ним люди кивнули друг другу, расходясь, и в образовавшийся просвет стало видно, как Гарри идет к нему в сопровождении размытых вечерним светом спутников.

Он узнал его раньше, чем осознал это. Счастье накатило, как волна на зазевавшегося купальщика. Застигнутый врасплох, он смог только торопливо и искренне удивиться тому, как сильно, оказывается, скучал по нему все это время, и несколько секунд с колотящимся сердцем наблюдать, как Гарри приближается знакомой стремительной походкой, со своей открытой и в то же время застенчивой улыбкой, обращенной к одной из сопровождавших его девчонок. Картинка сузилась и потемнела по краям, ярче засияв в центре, где был Поттер. Выражение "сошелся клином белый свет" внезапно предстало ему во всей своей буквальной точности. Он разжал пальцы, мельком поняв, что уронил бокал себе на сандалии, и тут же забыл об этом.

Его самого Гарри пока не замечал, и он принялся рассматривать его отвлеченно, как постороннего человека: черные взлохмаченные волосы, челка, тонкая оправа очков, те же кошачьи скулы, та же мальчишеская рука, державшая гитарный гриф с привычной небрежной цепкостью квиддичного ловца... он ни на йоту не изменился с ночи последней битвы. Сердце понемногу успокаивалось, но в груди все еще что-то болело, и в горле стоял ком - ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Подойдя вплотную, Поттер мазнул по нему взглядом, в котором не отразилось никакого узнавания, и, не останавливаясь, прошагал мимо, к соседнему дереву, у которого еще был пятачок свободной тени. Рыженькая девчонка по-собственнически держала его за локоть.

И тогда Драко так же равнодушно перевел глаза выше, поверх голов этих молокососов, потому что красавчик-маггл был, конечно, слишком молод и слишком жив, чтобы оказаться тем, за кого себя выдавал.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"