Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Обознатушки, или Сказка со счастливым хвостом

Оригинальное название:Unexpected, A Holiday Tail of Mistaken Identity
Автор: amightypenguin, пер.: Aldhissla
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:Adult, Angst, Fluff, Romance
Отказ:Ничего моего
Аннотация:Волшебные палочки – двухлетним детям не игрушка. В результате несчастного случая Гарри (к его большому ужасу) отправляют к Драко, который считает, что заботится о домашнем животном. Об очень большом и очень вредном домашнем животном.
Комментарии:флафф и нереально прекрасный Драко 8-)
Каталог:Пост-Хогвартс
Предупреждения:флафф, AU
Статус:Закончен
Выложен:2010-06-05 11:40:36 (последнее обновление: 2010.06.05 15:57:57)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Роуз Уизли обычно была милым, уравновешенным ребенком. В два с половиной года она значительно превосходила в развитии своих сверстников. Гарри был уверен, что это генетическое – не зря же ее мать была самой одаренной ведьмой своего возраста. Чаще всего Роуз можно было найти с книжкой, что, честно говоря, беспокоило Гарри. Разве двухлетки должны уметь читать? Гермиона, само собой, была преисполнена нелепой гордости за свою дочурку. А Рон пребывал в таком же изумлении, как и Гарри.

Если Роуз не читала, то рисовала. И не какую-то там размазню, как можно было бы подумать. Масляным краскам она предпочитала акриловые, к тому же использовала особого вида кисточки, в чем была весьма непреклонна. Рон с Гермионой давали ей все, что она хотела. К досаде Рона, Роуз также любила слушать классическую музыку.

– Почему бы не слушать нормальную музыку? – жаловался он каждый раз, когда из комнаты дочери неистово раздавались звуки Чайковского. Гермиона шикала на него и с нежностью поднимала взгляд к потолку.

В общем, когда Гарри явился к семейству Уизли на ужин, что случалось каждую неделю по четвергам, он испытал настоящий шок, услышав ни с чем не сравнимые звуки детской истерики. Никогда еще за два с половиной года жизни Роуз он не слышал, чтобы она кричала.

Плотнее завернувшись в плащ, он поспешил по дорожке, которая вела к уютному белостенному домику, расположившемуся в центре волшебного поселения. Тяжелые, мокрые комья снега падали с серо-стального неба и таяли, не успевая удержаться на земле. Гарри по привычке постучал в выкрашенную синей краской дверь, но уже на втором стуке дверь распахнулась, и перед Гарри предстала встревоженная Гермиона.

– Гарри! Слава Мерлину, – облегченно выдохнула она, хватая его за рукав. Ее курчавые каштановые волосы были взлохмачены больше обычного, а взгляд темно-карих глаз казался каким-то диковатым.

– Что случилось? Как Роуз? – встревожился Гарри.

– Истерика века, – пояснила Гермиона и добавила тише: – Сегодня в кофейне она увидела собаку и влюбилась в нее с первого взгляда, разумеется.

– Ну, понятно, – Гарри криво усмехнулся. Сняв плащ и гриффиндорский шарф, он повесил их на вешалку у двери. Аромат жаркого витал в воздухе, и у Гарри потекли слюнки. Кулинарные способности Гермионы значительно улучшились с тех времен, когда они с голодухи давились обуглившейся рыбой и мелкими грибками, живя в лесу во время охоты за хоркруксами десятилетней давности.

Гарри любил бывать у Рона и Гермионы. И хотя он не понимал их желания поселиться в таком близком соседстве с другими людьми, ему нравился их дом сам по себе – самого подходящего размера для небольшой семьи: двухэтажный, с двумя спальнями наверху. Входная дверь вела в уютную гостиную, обставленную мягкой мебелью и оснащенную громадным камином, идеально подходящим для перемещений по каминной сети. Гарри неоднократно засыпал у них на уютной кушетке, подложив под голову подушку с кисточками. Рон называл дизайн дома слишком вычурным. А Гермиона звала Рона занудой.

– Псина была размером с пони, и ее хозяин при виде восторга нашей дочурки предложил ей покататься, и Рон разрешил, – продолжала Гермиона, ее взгляд метал молнии. – Так что она прокатилась на Генри, так зовут пса, и захотела его себе. В конце концов, после наших объяснений, она поняла, что собака принадлежит кому-то другому. Тогда она пристала к нам, что хочет свою собственную. Когда мы неоднократно отказали, началась истерика.

В подтверждение слов Гермионы, Роуз выдала такой вопль, что в окнах задребезжали стекла. Гарри вздрогнул.

– Я говорила Рону, что он слишком ее балует, – тихо бормотала Гермиона. – Позволяет ей все, что угодно. Я знала, что рано или поздно это выйдет боком.

Гарри решил благоразумно промолчать. Гермиона считала, что Рон слишком балует Роуз. Рон считал, что Гермиона слишком балует Роуз. Но правда заключалась в том, что ребенок был просто избалованным.

– А вы вроде и раньше подумывали о том, чтобы завести собаку, разве нет? – спросил Гарри, поглядывая на второй этаж.

– Ну да, было дело, но не прямо сейчас, – ответила Гермиона. – В субботу мы уезжаем на это гребаное семейное сборище во Франции...

– А, ну да, Встреча Всея Уизли, – сухо прокомментировал Гарри.

– Вот только не притворяйся, будто ты обижен, что тебя не пригласили, – прошипела Гермиона. – Я знаю, ты считаешь, что удачно отделался!

– И я действительно удачно отделался, – со смешком согласился Гарри. – Даже за деньги туда не сунусь.

Со второго этажа послышался очередной вопль – Гарри с Гермионой дружно содрогнулись.

– Может, поговоришь с ней? – шепотом попросила Гермиона. – Она тебя обожает, ты же знаешь, и если ты ее успокоишь...

– И что мне ей сказать?

– Что прямо сейчас невозможно завести собаку, но мы подумаем об этом, когда вернемся... с *каникул*, – последнее слово прозвучало с презрением.

Гарри засмеялся.

– Ну ладно, попробую. Но ничего не обещаю.

– Ну и чудненько, – быстро согласилась Гермиона. Она подошла к подножью лестницы и крикнула:

– Роузи! Гарри пришел!

Громкие рыдания на мгновение стихли. Раздался легкий топот – это Роуз бежала по лестнице вниз. Гарри успел заметить только шапку ярко-рыжих кудряшек, когда маленькая фигурка вцепилась в его колени.

– Гаааррри! – взрыдала Роуз. – Мамуля с папулей больше меня не лююууубят!

Гермиона закатила глаза и тихонько направилась в кухню. Рон спустился по лестнице. Как и Гермиона, он явно был не в духе – волосы дыбом, в глазах легкое помешательство. Удержав ухмылку, Гарри наклонился и поднял малышку на руки. Она тут же уткнулась носом ему в шею, но он успел разглядеть покрасневшие глаза и сопливый нос.

– Ну, Роузи, успокойся и расскажи мне все, – успокаивающе проговорил Гарри. Рон почесал затылок, еще больше разлохматившись, и беспомощно пожал плечами.

– Выпьешь? – предложил он. Похоже, ему было жизненно необходимо пропустить стаканчик.

– Конечно, – Гарри согласно кивнул. – Принцесса, давай пойдем на кухню, хорошо?

Роуз не ответила, а просто завыла ему в рубашку. По какой-то странной, загадочной причине Роуз считала Гарри самым дорогим и любимым человеком. Раз в неделю она получала свой "Гарри-день", проводя субботу в квартире Гарри, что давало Рону и Гермионе возможность посвятить целый день себе. Поэтому Гарри тайно считал девочку отчасти своей. И не сомневался, что Роуз с ним согласна.

Проходя через гостиную в уютную кухню, Гарри успокаивающе похлопывал малышку по спине и бормотал ей на ухо какую-то чепуху. Он уселся за освещенный солнцем обеденный стол и усадил девочку на колени. Гермиона стояла у плиты, помешивая жаркое с куда большим усилием, чем было необходимо. Рон устроился напротив и уставился на Роуз беспомощным взглядом.

– Ну, Роузи, что случилось? – мягко спросил Гарри. Она немного отстранилась и жалобно взглянула на него голубыми глазами.

Большая часть из того, что она выдала, казалась малопонятной чепухой. Роуз, обычно изъяснявшаяся членораздельно, похоже, забыла, как разговаривать связными предложениями. Гарри разобрал только несколько слов, типа "сабачик", "красивый", "хочу", "нечестно".

Прервав ее тираду, Гарри решил уточнить:

– Ты увидела красивого собачека и захотела себе такого же, правильно?

– Да, – фыркнула она. – Мамуля говорила, что мы можем завести сабачика, а теперь она не хочет!

– Я сказала, что...

Гарри дернул головой, прервав Гермиону. Не хватало еще, чтобы Роузи снова начала рыдать. Гермиона фыркнула, почти как дочь, и снова накинулась на жаркое, да так, что брызги полетели во все стороны.

– Но принцесса, вы же скоро уезжаете на каникулы, – рассудительно заявил Гарри. – Вы не сможете взять собачека с собой.

– Можем! Можем! – эта идея почему-то ее обрадовала. Рон застонал и уронил голову на стол.

– Могу себе представить, как мама отреагирует, если мы притащим собаку во Францию, – проговорил он, не отрывая лица от столешницы, его голос звучал глухо.

– Может, дождемся, когда вы вернетесь? – спросил Гарри. – Вас не будет только две недели. Ты же взрослая барышня, ты же умеешь ждать так долго, правда?

Роуз открыла рот с явным намерением возразить, но смолчала. Ее рыжие брови хмурились, пока она напряженно размышляла. Гарри практически видел, как вертятся колесики в ее голове. С одной стороны, ей хотелось собаку. С другой, она хотела быть взрослой. Гарри сдержал улыбку.

– *Полагаю*, я могу подождать, – медленно произнесла она.

– Это очень по-взрослому, – глубокомысленно отозвался Гарри. Роуз просияла.

Похоже, что истерике конец. Гарри послал улыбку Гермионе, а та облегченно вздохнула и принялась выкладывать жаркое в миски. Рон залпом допил остаток из своего стакана, поднялся и поцеловал Роуз в кудрявую макушку.

– Гарри, ты принесешь мне собачека, правда? – Роуз дотянулась руками до гарриных непослушных волос.

– Принцесса, я достану для тебя собачеков, радугу и единорога, – ответил он, самоуверенно ухмыляясь. – Причем всех сразу.

Она радостно хихикнула и обняла его покрепче.

– Гарри, не начинай, – предупредила Гермиона. – Она же теперь с тебя не слезет.

– Да я не вру! – негодующе отозвался Гарри, доставая палочку. – Собака! – скомандовал он, наколдовав бурого плюшевого щенка. Роуз захлопала в ладоши. – Радуга! – Плюшевая радуга с облаками-помпонами на концах возникла рядом с щенком. – И единорог! – Белый единорог с золотым рогом появился прямо в руках Роуз. Ее счастливый детский смех заполнил кухню, и у Гарри потеплело на сердце. Да, он баловал ее точно так же, как и родители.

– Вот бы ты поехал с нами во Францию, – протянул Рон. – Держал бы этого монстра под контролем.

– И добровольно оказаться рядом с твоей матерью? Нет, спасибо, – Гарри помотал головой.

– Гарри, я уверена, она уже давно остыла, – сказала Гермиона, поставив напротив Гарри миску с дымящимся ужином. Роуз спрыгнула с его коленей, подхватила свои новые игрушки и направилась прочь, наверняка чтобы их спрятать.

– Гермиона, пока Молли в своем уме, я для нее дьявол, – возразил Гарри. – В ее глазах я навсегда останусь тем, кто разбил сердце ее дочери, предпочтя секс с мужчинами, не говоря уже о том, что Джинни поняла это раньше, чем я сам, и порвала со мной. А потом вышла замуж за кое-кого получше.

– Просто Молли... ну, ты же всегда был ее любимцем, – осторожно сказала Гермиона. – Она считала, что ты идеально подходишь Джинни.

– Это не моя вина! Сколько раз я должен повторять, – вспылил Гарри. Этот регулярно повторяющийся разговор выводил его из себя. Он яростно зачерпнул ложкой жаркое и запихнул ее в рот.

– Я знаю, Гарри, ты ни в чем не виноват. Но, может, уже пришла пора вам с Молли помириться, тебе так не кажется?

– Я пытался, и ты прекрасно об этом знаешь, – сказал он с набитым ртом. Гермиона поджала губы и промолчала. Она присутствовала каждый раз, когда Гарри пытался поговорить с Молли, включая день свадьбы Джинни и Невилла, и каждый раз эта женщина поворачивалась к нему спиной и уходила прочь. Гарри не знал, в чем причина ее раздражения – может потому, что он был геем, или потому, что порвал с ее дочерью, или и то и другое вместе.

Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но Рон перебил ее:

– Хватит, Гермиона.

Гарри ощутил порыв благодарности к старому другу.

– Бабуля не любит Гарри?

Гарри, Рон и Гермиона дружно повернулись в сторону Роуз, которая стояла в дверном проеме и, похоже, опять собиралась заплакать.

– Нет-нет, милая, совсем нет, – быстро сказала Гермиона. – Конечно, бабуля любит Гарри!

– Ей просто не нравится, что он любит красивых мальчиков, – услужливо добавил Рон. Гарри подавился едой и наградил друга яростным взглядом. Рон ухмыльнулся.

– Но... мне тоже нравятся красивые мальчики, – в замешательстве сказала Роуз. – Бабуля и меня не станет любить?

Гарри снова закашлялся, в этот раз уже от смеха, и сделал слишком большой глоток тыквенного сока.

– Ради бога, мы можем просто поужинать? – раздраженно бросила Гермиона. – Бабуля вполне тебя любит, Роузи, не переживай. А ты! – она ложкой ткнула в сторону мужа. – Помолчи.

Ужин с Уизли всегда был приятным времяпровождением, и сегодняшний вечер не был исключением. Рон рассказывал Гарри истории о работе с Джорджем в "Ужастиках Умников Уизли" – похоже, эта работа ему действительно приносила удовольствие. Гермиона немного рассказала о своем последнем проекте в Департаменте Тайн, но не слишком вдаваясь в подробности – проект был засекреченным. Гарри особо нечего было рассказывать о своем житье. В квиддиче сейчас было межсезонье, к Пушкам он вернется только через пару недель. Он много времени проводил в своей квартире – читал или смотрел телевизор. Это сводило его с ума, поскольку он отнюдь не был тем человеком, который наслаждался бездельем. На холодильнике у него висел счетчик дней и отсчитывал дни до начала тренировок. Как ни печально, но тренировки возобновятся только после Нового Года, а до него еще ждать и ждать.

В этот момент Роуз, закончив с ужином и утомившись взрослыми разговорами, вытащила из кармана Гарри его палочку. Он не возражал, она и раньше так делала. Ей нравилось играть с палочкой, особенно когда из кончика выдувались пузыри. Прислушиваясь к спору Рона и Гермионы насчет новой линии продукции для взрослых, которую создавал Джордж (при этом использовались подходящие эвфемизмы, чтобы Роуз ничего не поняла), Гарри краем глаза следил, как девчушка размахивала палочкой туда-сюда. Ей не терпелось поступить в Хогвартс, хотя до него были еще годы и годы. Гарри был уверен, что она пойдет по стопам своей матери и будет лучшей среди однокурсников.

Гарри ощущал себя довольным жизнью. Может, позже он вызовет Рона на шахматный поединок или выпьет чаю с Роуз, когда уберут со стола. Рон считал себя слишком мужественным для чаепития. Может, Гермиона к ним присоединится. Или может, они посмотрят кино. Какое-нибудь на вкус Роуз. Обязательно с принцессами. Может, они с Роном сыграют в шахматы, пока Роузи будет смотреть фильм, тогда она не почувствует себя заброшенной?

Неожиданно Роуз взмахнула палочкой в сторону Гарри.

Позже, когда он размышлял об этом, он пришел к выводу, что ее вины в этом не было. Но в тот момент, когда его внутренности неожиданно стали съеживаться, а кожа стала покрываться темными волосами, все, о чем он мог думать: "Какого хрена она сделала?"

***



Глава 2.

После семи лет работы в Министерстве магии, Драко Малфой все еще ловил на себе странные взгляды от некоторых министерских служащих. Похоже, люди ничего не могли с этим поделить. Воспоминания все еще были свежи в умах общественности, и он, сын известного Пожирателя смерти (пусть даже освобожденного за примерное поведение), все еще вызывал в людях враждебность.

По крайней мере, сейчас ситуация была немного лучше, чем в начале его карьеры. Они уже не плевали ему в след.

Как бы то ни было, Драко высоко держал голову. Он не желал демонстрировать, насколько его задевает чужая враждебность. Он игнорировал их злобные выкрики с презрительно-отчужденным видом. Он спокойно избавлялся от их слюны со своей одежды. Молча. И теперь, спустя десять лет после войны и семь лет работы, он был в общем-то доволен жизнью.

Ощущая на себе жгучие яростные взгляды, он просто игнорировал их, уже много лет. Пусть называют его ублюдком (и прочими малоприятными словами) – он давно перестал обращать на это внимание.

И нынешним холодным декабрьским утром Драко как обычно всех игнорировал. На пути в Департамент Тайн он занял целую половину лифта, а пять человек столпились на другой половине, словно боясь задеть его своими мантиями. И поспешно выскальзывали, когда лифт останавливался на их этажах. Его офис был в самом низу, так что до своего этажа он доехал в одиночестве.

Наконец-то в безопасности. Это было его место, его дом вне дома. Здесь люди реагировали на него с должным уважением. Он был превосходный Невыразимец, о чем было известно всем и каждому в департаменте.

Драко шагнул во вращающуюся комнату. Ожидая, пока двери остановятся, он достал палочку и положил ее горизонтально на ладонь. Когда двери замерли, он пробормотал: "Указуй". Палочка покрутилась немного, а затем указала на четвертую дверь.

Он прошел в свой кабинет. Знакомый запах чернил и пергамента ударил в нос, едва он открыл дверь. Взмахом палочки зажег свечи, висящие под потолком, и тусклый свет залил помещение. Как один из начальников департамента, он делил кабинет с Грейнджер. Комната была большой, так что у каждого было достаточно места для исследовательской зоны и письменного стола. Стены были обиты панелями из темно-вишневого дерева, на полу – темно-зеленый ковер (Драко выиграл в споре, кому выбирать цвет), мягкий как облако. Как обычно, на половине Грейнджер царил идеальный порядок, все вещи лежали на своих местах. Его половине, однако, не настолько повезло. Если Грейнджер была аккуратисткой, то Драко было все равно. Неровные стопки пергамента покрывали стол, пол и полки. Перья, которые никогда не находились в нужный момент, валялись где ни попадя, коробка со старым печеньем, которое он сто лет назад собирался выкинуть, лежала в его кресле (в котором он никогда не сидел), ковер был заляпан чернильными пятнами, особенно возле стола. Можно было практически увидеть черту, которая делила кабинет на его половину и половину Грейнджер.

Захватив чашку с чаем и отчет, Драко устроился на табурете за рабочим столом. В принципе, он мог сесть и за письменный стол, но перед этим его пришлось бы привести в порядок. Нет, за рабочим столом гораздо лучше.

И в тот момент, когда он устроился с максимальным удобством – чашка чая в руке и отчет перед носом, дверь в кабинет распахнулась. Он даже голову не повернул, зная, что это Грейнджер. А она в курсе, что лучше его не беспокоить во время исследований.

– Драко?

– Я занят, – вполголоса отозвался он, не скрывая раздражения.

– Я знаю. Я надеялась успеть до того, как ты начнешь.

– Грейнджер...

– Уизли, – автоматически поправила она.

– Сейчас неподходящее время, – с мрачным видом начал Драко. – Я только что получил отчет из Рима про арку, пропавшую без вести пару тысяч лет назад, которая имеет жуткое сходство с аркой из Смертной Комнаты. И если ты будешь так любезна убраться подальше, то я сегодня наверняка продвинусь в исследованиях.

Она не ответила. Драко вернулся к изучению отчета, но ее присутствие за спиной вызывало неприятное чувство дискомфорта. Он прекрасно слышал и ее раздраженное фырканье, и то, как он она швырнула мантию на спинку кресла, и как раскидала пергаменты на столе, как наливала чай. Она была необыкновенно шумной, и это сильно раздражало. К тому же он знал, что она не даст ему сосредоточиться, пока не добьется желаемого.

– Так что ты хотела, Грейн... Уизли? – осведомился Драко, поворачиваясь к ней лицом. Он даже не пытался скрыть досаду.

– Можешь называть меня Гермионой, – предложила она.

– Нет, это противоестественно, – вежливо отказался он.

– Драко... – она покачала головой, и ее смешные кудряшки подпрыгнули.

– Ты что-то хотела? – напомнил он. Чем раньше она добьется своего, тем скорее он вернется к работе.

– Я... у меня небольшая проблема, – сказала она. Поскольку это прозвучало неожиданно бредово, Драко вгляделся в нее внимательней.

– Что-то случилось? – осведомился он. Может они и не были близкими друзьями, но он уважал ее и (хотя и стиснув зубы) ее семейство. Рон Уизли все еще бесил его до чертиков, но в сердце Драко нашлось местечко для их дочери, которую Грейнджер иногда брала с собой на работу. Т.е. Уизли... Гермиона.

– Ну, ты в курсе, что я скоро уезжаю на пару недель на семейный праздник, – начала она.

– Ах да, кажется, я припоминаю, как ты разорялась по этому поводу на днях, – ухмыльнулся Драко.

– Ну да, и вот недавно я приготовила для Рона и Роузи подарок к Рождеству, но в этом приюте все перепутали...

– Приюте? – у Драко внезапно пробудился интерес.

– Да, понимаешь, я взяла собаку из приюта, – быстро проговорила она. Внезапно слова полились из нее, словно трубу прорвало. – Они сказали, что я могу забрать его после нашей поездки, но там дату перепутали. Поэтому я должна забрать его сейчас, но мы же уезжаем! А я никому из друзей не могу доверить собаку, потому что они же проболтаются, как ты понимаешь, к тому же многие тоже уезжают в отпуска, и я не могу взять собаку во Францию! Не только потому, что сюрприз будет испорчен. Моя свекровь убьет меня! Я знаю, ты очень любишь животных...

Драко разрывался. Одна его часть хотела ответить отказом. Его все еще раздражало напоминание о том, что Грейнджер побывала в его доме и, как следствие, узнала про его слабость к животным. Однажды он ужасно заболел, а в Мунго отказались его принять. И Уизли сама взялась за его лечение. После чего решила, что они теперь друзья. И самое странное, что в какой-то мере они и стали друзьями. Они ладили гораздо лучше, чем можно было ожидать. Но он все еще не мог заставить себя обращаться к ней по имени. Это звучало как-то неправильно.

Но от возможности приглядеть за другим животным, в этот раз – собакой, сжималось сердце.

– Ты хочешь, чтобы я присмотрел за твоей собачонкой, пока ты не вернешься?

Уизли поморщилась на слове "собачонка", но кивнула.

– И не говори, что сам не хочешь, – что-то коварное промелькнуло в выражении ее лица. – Я тебя знаю.

– Я знаю, что ты знаешь, и это бесит, – отозвался Драко. Он глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Он проиграл еще в тот момент, когда она сказала "собака". – Ну ладно, уговорила. Вечером приводи, я присмотрю за ней.

– Спасибо, Драко! – победно вскричала Уизли. – Ты меня просто спас! Он такой милашка, ты сам убедишься. Он невероятно умный. От него никаких проблем не будет.

– Ну да, – Драко закатил глаза. – Как его зовут?

– Франт, – ответила она. – Он ньюфаундленд.

– Он... что?

– Так называется порода.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Почему-то ему представился какой-то суетливый терьер.

– Ну, вечером увидишь, – быстро сказала она, отступая к двери и делая вид, что вовсе никуда не спешит. – Ну, мне надо... работать. Сегодня я в Комнате Памяти. В общем, буду примерно в семь. Спасибо, Драко!

И быстро исчезла. Драко покачал головой.

– Совсем спятила.

***

Гарри был в ярости. К сожалению, он никак не мог найти способ, чтобы выразить переполнявшие его чувства. Гермиона привела его к кованым решетчатым воротам, которые оберегали общественность от поместья Малфоев. Огромные лапы, казалось, пытались идти в разные стороны, и хвост только мешал. Он мотылялся из стороны в сторону сам по себе, вынуждая Гарри ходить зигзагом. Но больше всего его беспокоило новое обоняние. Пахло все. Грязь, ветки, птички, козявки, и даже сам воздух. Кто бы подумал, что воздух имеет запах? И все это страшно отвлекало. Единственный плюс его пребывания в собачьей форме – это зрение. Никогда в жизни он не видел лучше. Он видел то, что никогда бы не разглядел в человеческом обличье, и все разнообразие формы и цвета невозможно было передать словами.

Но все равно, он был собакой. Не просто какой-то там, а чертовски огромной собакой. Раньше он не слышал про ньюфаундлендов, но вчера Гермиона провела исследования и сообщила ему, во что именно его превратила Роуз.

Которая, разумеется, была счастлива.

Гарри все еще не мог поверить в то, что Гермиона собирается оставить его у Малфоя (!) на целых две гребаных недели.

– Это разумное решение, Гарри! – убежденно повторяла Гермиона, перекрывая его рычание. – Он никому о тебе не расскажет, если я попрошу. И с нашими друзьями он не знаком. Он никак не свяжет твою личность с собакой. Нам же нужно сохранить все в тайне!

Но надо отдать ей должное, Гермиона пыталась отказаться от поездки во Францию, чтобы остаться с ним, но Молли Уизли была непреклонна, даже когда Гермиона соврала, что у нее аврал на работе.

– Не смей врать, Гермиона Уизли! – грохотала Молли через камин. – Я прекрасно знаю, как ты не хочешь ехать на наш праздник, но мне все равно! Я не позволю все испортить, потому что ты не желаешь присутствовать! Нет, ничего не хочу слушать. Ты поедешь во Францию – и точка!

И голова Молли пропала из камина прежде, чем Гермиона смогла возразить. Они с Роном исчерпали все возможности. Единственный, кому можно было довериться, был Невилл Лонгботтом, но теперь он – муж Джинни, и значит, тоже должен быть во Франции. По крайней мере, Рон занял сторону Гарри.

– Малфой!? – громко возмущался он. – Ты хочешь отправить Гарри в хоречье логово?

– Драко – нормальный! – кричала в ответ Гермиона. Роузи спокойно взирала на ссору родителей, выглаживая Гарри, к большому его недовольству. Не то чтобы почесывание за ушами было неприятным... Но это было оскорбительно!

– Но это же Малфой! Мерзавец, который всячески обзывал тебя! Который наступил Гарри на лицо и впустил Пожирателей в Хогвартс!

– Драко сильно изменился, – возражала Гермиона. – С людьми такое случается, как известно. Я бы никогда не стала подвергать Гарри опасности. Драко не только будет держать язык за зубами, если я попрошу, он еще и прекрасно управляется с животными. Гарри получит самый лучший уход!

– Не понимаю, почему он просто не может остаться здесь, – проворчал Рон.

Гарри молча с ним согласился. Он прекрасно мог сам о себе позаботиться.

– А как он будет себя кормить? – осведомилась Гермиона. – У него же рук нет! Как он будет ходить в туалет?

Если бы Гарри мог покраснеть, он бы уже весь пылал от смущения.

– А если он превратится обратно? – спросил Рон.

В тот момент Гермиона, похоже, почувствовала неуверенность и сменила тему. А если он и правда превратится обратно? На глазах у Малфоя! Это было рискованное предприятие, и хотя он был превращен определенным заклинанием, вероятность спонтанно вернуться в себя беспокоила его. Ясность была только в двух вопросах – его состояние, как и местоположение должны были храниться в тайне. Если волшебный мир узнает, что двухлетняя девочка превратила Гарри Поттера в ньюфаундленда... Кто знает, какую реакцию этот вызовет?

***

Гарри зацепился за собственные лапы и чуть не завалился на бок. Мысленно выдав целый поток ругательств, он попытался выпрямиться, но его лапы отказывались взаимодействовать друг с другом.

– Гарри... То есть, Франт, ты же справишься? – с тревогой спросила Гермиона.

Гарри зарычал на нее. После этого она благоразумно умолкла. Они дошли до ворот, которые, к удивлению Гарри, сами распахнулись. Похоже, охранные чары признали Гермиону. Но едва Гарри пересек границу, как взвыла сирена. Гарри вздрогнул и рефлекторно пригнул голову.

– Твою...! – пробормотала Гермиона.

Раздался громкий щелчок, и сирена стихла. Гарри сначала едва взглянул, но потом опять поднял голову и уставился во все глаза. Перед ним был Драко Малфой, но весьма изменившийся. До Гарри только в этот момент дошло, что он не видел Малфоя почти десять лет – с окончания войны. Они вращались в совершенно разных кругах. Малфой ничем не напоминал того тощего подростка с заостренным лицом. Он стал выше и раздался в плечах, и его лицо уже не было таким резко-угловатым. Правильно очерченные скулы, пронзительный взгляд серых глаз из-под элегантно изогнутых бровей. Вот только подбородок остался таким же, но это придавало ему скорее стильный, чем забавный вид, как было в школе. Гарри признал, но только самому себе и молча, что Малфой несомненно изменился в лучшую сторону, и если бы Гарри не был с ним знаком, то счел бы его весьма привлекательным.

Но Гарри *знал* Малфоя и поэтому, когда первый шок прошел, вновь стал думать о Малфое, как о мерзавце. Он всегда таким был.

– И это собака? – осведомился Малфой. Голос его тоже изменился, стал глубже и мягче. Гермиона кивнула, радостно глядя на Гарри. Малфой покачал головой. – Это не собака. Это корова. Не удивительно, что охранные чары пришли в бешенство.

Гарри заворчал и придвинулся к Гермионе.

– Просто крупная порода, – ответила Гермиона, оправдываясь. – Это проблема?

– Совсем нет, – рассеянно отозвался Малфой. – Справимся. Просто... я удивился.

– Ну, в общем да, он такое чудо, и будет примерно себя вести, *правда*? – последнее слово звучало тише, предназначаясь только Гарри. Он чуть было опять на нее не зарычал, но сдержался.

– Он будет целый день в одиночестве, пока я буду на работе, – сказал Драко. – Он может свободно бегать по всему поместью. Я только наложу охранные чары на конюшни и совятню.

– Драко, он не станет нападать на других животных.

"Что-что? Мне придется жить с другими животными?"

– Простая предосторожность, – отмахнулся Драко. – Ну так что, на этом все?

– Да, наверное, – кивнула Гермиона. Она опустилась на колени и потрогала Гарри за ухо. Гарри снова невнятно заворчал. Он молча страдал, глазами умоляя забрать его с собой. Он не хотел оставаться с Малфоем. Разве он сможет держать себя в рамках с этим идиотом? – Ладно, Франт. Веди себя хорошо, а я скоро вернусь. Все будет хорошо, обещаю. Люблю тебя.

"Ага, я тоже тебя люблю, предательница", – мрачно подумал Гарри. Она поднялась с колен, улыбнулась ему ободряюще и аппарировала.

После хлопка аппарации наступила тишина. Гарри посмотрел на Малфоя. Тот, нахмурив брови, глядел на то место, где еще недавно стояла Гермиона. Просто поразительно, каким привлекательным он стал, отстраненно подумал Гарри. Немного сдержанное, замкнутое выражение лица. Никогда Гарри не воспринимал Малфоя иначе, чем как врага. И хоть сейчас ничего не изменилось, Гарри не мог не восхищаться малфоевской внешностью. Он очень гармонично смотрелся в темных брюках, белой рубашке и вязаном жилете. Прическа была безупречна – волосы зачесаны назад, открывая его великолепное, без всяких эмоций, лицо.

Когда Малфой повернулся к нему, Гарри еле удержался, чтобы не оскалить зубы. Очень смущало то, что с одной стороны, внешность Малфоя казалась такой притягательной, но с другой, большей стороны, Гарри все также презирал его.

Неожиданно лицо Малфоя изменилось. Холодная маска спала, и улыбка осветила все его удивительное лицо. Он медленно присел и протянул руку.

– Эй, мальчик, – мягким, ласковым голосом позвал он. Гарри застыл в изумлении. Он решил, что предпочитает отстраненного Малфоя. – Ну же, Франт, иди сюда!

Гарри не сдвинулся с места. Даже за все сокровища мира он бы не позволил мерзкому хорьку дотронуться до себя. Однако Малфой ничуть не огорчился из-за его упрямства, мягко засмеялся и поднялся.

– Все нормально, Франт, – сказал он. – У нас море времени, чтобы подружиться. Идем в дом и там уже будем знакомиться как следует.

Гарри молча поплелся вслед за Малфоем по подъездной аллее.

"Черта с два мы подружимся".

Дорога к особняку при свете дня выглядела совсем иначе. Гарри только однажды был в Малфой Мэноре, десять лет назад, когда его схватили Пожиратели. Не самые лучшие воспоминания. Мерлин, как ужасно было снова оказаться здесь. Пусть лужайки были ухожены и сады впечатляющи, но красота этого места не могла изменить его чувства к хозяину.

– Всю следующую неделю тебе придется быть тут самому, – говорил Малфой. – Можешь бегать по всему поместью, но только не трогай павлинов. Они не очень дружелюбны к другим животным.

Неожиданно, словно призванные Акцио, из-за живой изгороди показались пять огромных белых павлинов. Они оглядели Гарри с неприкрытой враждебностью. Гарри машинально сдвинулся так, что бы Малфой оказался между ним и гигантскими птицами. Малфой снова засмеялся.

– Они не станут нападать, если их не провоцировать. Так что не советую.

Наконец показался особняк, и Гарри ощутил сильнейшее желание убежать подальше. Столько ужасного здесь случилось. Он был уверен, что каждый день будет вспоминать, как здесь пытали Гермиону или как погиб Червехвост. Воспоминания были такими яркими, что Гарри вздрогнул и застыл на месте. Он ни за что не войдет в этом дом. Он ни за что не останется здесь. Малфой остановился, заметив, что Гарри за ним не идет.

– Франт?

Гарри не мог пошевелиться. Будто какие-то чары удерживали его на месте, не позволяя убежать. Сердце беспорядочно колотилось, под мехом стало жарко. Малфой нахмурился и двинулся к нему. Гарри даже не мог зарычать. Внезапно он с удивлением понял, что это страх. Не злость, не раздражение, не действие чар, а обычный страх.

Малфой присел рядом с ним, уже ближе в этот раз.

– Франт, все в порядке, – мягко сказал он. – Я знаю, это новое место, а до этого ты был в приюте, и твоя хозяйка оставила тебя на время, но здесь ты в полной безопасности. Я хорошо о тебе позабочусь. Здесь тебя никто не обидит.

"Уже обидели", – подумал Гарри. И страх отпустил его, оставив лишь раздражение на себя самого. Ему пришлось войти в поместье. Ему придется остаться, потому что Гермиона его попросила. Как глупо, что один лишь вид этого места ввел его в такой раздрай. Малфой поднял руку, будто собирался приласкать его.

Гарри двинулся вперед, пока Малфой не успел до него дотронуться. Он останется и будет вести себя, как положено собаке, но ни за что не позволит Малфою себя коснуться.

***

"Какой он странный", – думал Драко.

Франт шел к особняку с таким видом, будто его на расстрел вели.

Порода была очень красивая, размером с пони, с блестящей шерстью цвета эбенового дерева. Голова огромная, шириной в мужской торс. Франт ходил как щенок, словно не чувствовал уверенности в своих лапах, и Драко счел это восхитительно милым.

Но кое-что его тревожило. Франт, похоже, боялся прикосновений Драко. Может быть, предыдущий владелец обижал его? Что ж, он будет не первым животным, которое попало к Драко после плохого обращения. Просто нужно немного терпения. И что-то в нем было такое необъяснимо привлекательное, что Драко вдруг захотелось обнять пса. Может, во всем виноват грустный взгляд красивых зеленых глаз, или может потому, что Драко терял волю при виде любого существа, обладающего шерстью или перьями.

Франт остановился перед парадным входом и вздохнул, глядя на дверь.

– Грейнджер сказала, что ты умный, – Драко решил возобновить разговор. Франт обдал его взглядом, в котором мешались любопытство и враждебность. Драко поднялся на крыльцо и открыл массивную дверь, пропуская Франта вперед. – Если ты действительно умный, то будь любезен, не терроризируй мою кошку.

Франт его проигнорировал, осматривая холл. Драко так давно жил в этом месте, что едва ли обращал внимание на окружающую обстановку. Особняк его детства был наполнен бесценными артефактами, картинами, древними реликвиями, серебряными и золотыми безделушками. Нынешний особняк выглядел иначе... Ничего не осталось. Сначала было даже больно распродавать все, но потом Драко решил, что это к лучшему. Все это было темной историей его семейства, которую теперь предпочтительней забыть. И правда, теперь мэнор выглядел каким-то незаконченным без проклятых доспехов и колышущихся гобеленов. Но, по крайней мере, стало светлей.

– Идем, парень, – с энтузиазмом позвал Драко, показывая дорогу на кухню. – Проголодался?

Франт навострил уши – сработали рефлексы. Драко захихикал и провел его через практически пустую гостиную. Здесь осталось несколько предметов мебели – парочка странных и чрезвычайно неудобных стульев и диван. Люстру, которая упала десять лет назад, так и не поменяли. В столовой вообще было пусто. Он сжег стол, как только вернулся в опустевший дом – после того, как родители уехали во Францию. Эта комната хранила воспоминания о том, как Драко, можно сказать, впервые в жизни увидел смерть так близко. Однако с течением времени эти воспоминания потеряли остроту. Он уже мог пройти через столовую, не думая ни о чем мрачном.

Собачьи когти клацали по деревянному полу, и Драко мимоходом подумал, что надо будет наложить специальные чары на дерево, чтобы не оставалось царапин. Он открыл вращающуюся дверь, что вела в кухню, и пропустил Франта вперед.

Кухня была любимым местом Драко, и не только потому, что он был не дурак поесть. Она была просторной и выглядела самым обжитым местом во всем особняке. Панели темного дерева на стенах, пол из каменных плит и гранитные разделочные столы. И хотя помещение казалось темным, в окна проникало достаточно солнечного света, а на островке в центре кухни его всегда ждала свежая выпечка. Сегодня там были кексы с глазировкой как минимум дюймовой высоты. У Драко засосало под ложечкой.

– Хозяин Драко, – раздался высокий и сиплый голосок. Драко повернулся и увидел своего единственного домашнего эльфа, Мартина, который чистил морковь, стоя на табуретке возле раковины.

– Мартин, – кивнул Драко. – Это для конюшни?

– Да, хозяин Драко, – ответствовал Мартин.

– Отлично. Мартин, это Франт. Он поживет у нас пару недель. Это собака Грейнджер.

– Уизли, – поправил его Мартин.

Не успел Драко ответить, как случилось нечто странное. Мартин перевел взгляд с хозяина на собаку. Огромные карие глаза эльфа распахнулись еще шире, он даже морковку выронил.

– Мартин? – удивленно позвал его Драко.

Мартин быстро отвернулся к раковине, поднял морковку и яростно продолжил чистку. Драко искренне понадеялся, что его преданный эльф, который невозмутимо реагировал на травмированных лошадей, птиц со сломанными крыльями и чрезмерно дружелюбных представителей семейства кошачьих, не воспылает внезапной неприязнью к большим собакам.

– Морковка для лошадок-хромоножек почти готова, хозяин Драко, – быстро проговорил Мартин.

– Они не хромоножки, – пробормотал Драко. – Но все равно спасибо.

Двери скрипнули, и Драко заметил свою кошку. Ее жалобное мяуканье оглашало всю кухню. Она была, вероятно, самым жалким существом, которое Драко когда-либо встречал. Ее мех был несуразной помесью белого, рыжего, черного, заляпанной коричневыми пятнами, больше похожими на грязь. Уши – слишком большие для ее головы, усы изгибались странными извилинами и углами, хвост – слишком длинный. Но даже со всеми этими недостатками, она была добрейшей животинкой. Она сразу порывалась дружить со всеми встречными, будь то человек или другое существо, даже если они не стремились отвечать взаимностью. Драко нашел ее на территории поместья восемь лет назад, когда она была еще котенком, больным и истощенным, но Драко полюбил ее.

– Амелия, – сказал он с теплотой в голосе и наклонился, чтобы взять ее на руки. Она повертелась, устраивая передние лапы вокруг его шеи, и потерлась головой о его лицо. Драко чмокнул ее в лоб, и она замурчала, отчего в груди у него потеплело. Была у нее такая способность – успокаивать и подпитывать его. Эта малявка заботилась о нем совсем по-матерински.

– Амелия, это Франт, – он кивнул на пса, который смотрел на него так, словно Драко внезапно обзавелся четырьмя головами и хвостом. Драко нахмурился. Он не помнил, чтобы какое-либо животное так оценивающе его изучало. Амелия посмотрела вниз и встрепенулась от любопытства. Драко предупреждающе взглянул на Франта. – Веди себя хорошо, если не хочешь провести две недели в будке за домом.

Драко мог дать руку на отсечение, что пес посмотрел на него с отвращением. Выражение его морды Драко расценил как испуг. Но все равно спустил Амелию на пол, с опаской за ней наблюдая. Как и ожидалось, она продефилировала прямо к Франту и занялась расследованием, ее маленький розовый носик подергивался, пока она обнюхивала пса. Франт уселся на зад и уставился на бедняжку, но, похоже, не собирался нападать. Амелия, моментально влюбившись, начала тереться об его передние лапы. Драко захихикал, когда Франт вскочил и попытался отодвинуться, но настойчивость была вторым именем Амелии. Франт носился кругами по кухне, сопровождаемый Амелией, которая очаровательно щебетала и пыталась еще немного об него потереться. Драко пожалел собаку и, подхватив Амелию, посадил ее на островок в центре кухни, откуда она продолжала наблюдать за Франтом своими желтовато-карими глазами, полными любви.

– Идем, Франт, у меня тут есть что-то вкусное! – бодро позвал Драко. Может, ему удастся подкупить Франта едой. Собаки любят еду и людей, которые их кормят, правильно?

Еще раз погладив Амелию за ушами, Драко направился в кладовку и достал мешок с кормом, который он хранил свежим с тех времен, когда выхаживал последнюю собаку. Когда он вернулся в кухню, Мартин уже складывал морковку в корзину.

– Я отнесу это в конюшню, хозяин Драко, – быстро проговорил домовик и испарился, пока Драко ничего не сказал.

Драко вздохнул. Только этого не хватало – его единственный слуга боится больших собак. Решив разобраться с этим позже, Драко достал большую миску и наполнил ее собачьим кормом. Поставив миску на пол, Драко выжидающе посмотрел на Франта. Который, похоже, не особо впечатлился его подношением.

– Что? Не твой любимый вкус? – осведомился Драко

Франт осторожно придвинулся к миске, понюхал и содрогнулся. Потом отошел, уселся на свой большой пушистый зад и злобно посмотрел на Драко.

– Не голоден?

Франт фыркнул.

– Я знаю, ты хочешь есть, – попытался уговорить его Драко, опускаясь на колени. – Попробуй немножко.

Франт не дрогнул. Драко испробовал все, что мог придумать, чтобы заставить собаку съесть хоть кусочек, но Франт не сдвинулся с места. Драко придвигал миску, Франт отворачивал нос. Драко подкинул несколько кусочков к нему поближе, но Франт просто встал и отошел. Раздосадованный, но не отчаявшийся, Драко собрал с пола кусочки корма и решил попробовать позже, когда Франт еще больше проголодается.

– Чем теперь займемся? – весело спросил Драко. Франт, выдав громкое утробное урчание из своего нутра, посмотрел на стеклянные двери, ведущие в сад. – Хочешь выйти?

Франт отвернулся и, пройдя через вращающуюся дверь, оставил Драко в кухне одного. Драко стало любопытно, и он пошел за ним. Франт проделал обратный путь в холл, где плюхнулся на коврик мордой к двери. Он раскидал свои лапы во все стороны, занимая слишком много места. Опустил голову и устремил взгляд на дверь. От этого зрелища у Драко дрогнуло сердце. Бедняжка хотел домой.

– Ладно, – вздохнул Драко. Франт поднял глаза, посмотрел на него пустым взглядом, и снова уставился на дверь. – Я буду в своем кабинете. Вряд ли ты знаешь, где это. Вряд ли ты вообще меня понимаешь. Но если я понадоблюсь...

Пес фыркнул, и если бы он был человеком, Драко счел бы, что он фыркнул с отвращением.

***



Глава 3.

Не то чтобы на полу было неудобно. Гарри предпочел бы диван, но то, что он видел в гостиной, вряд ли бы уместило его тушу. Куда подевалась вся мебель? Где тот блеск, который Гарри смутно помнил? Почти ничего не осталось, даже в холле. На стенах красовались огромные прямоугольные пятна – очевидно, картины там висели веками, но теперь это были всего лишь чуть более чистые куски стен.

Гарри осознал, что жизнь Малфоя вызывает в нем интерес. Что же случилось? Он ничего такого не слышал, но ведь особо и не интересовался. Он бы не заметил ничего, связанного с Малфоем, в газетах, и в разговорах не услышал бы. После войны Гарри почти и не вспоминал об этом мерзавце. А теперь пожалел, но только потому, что ему было страшно любопытно, почему мэнор, такой несомненно прекрасный раньше, сейчас похож на пустую раковину. Где Нарцисса и Люциус Малфои? Где домовые эльфы? Наверняка у Малфоя их должно быть больше одного.

И, собственно, где сам Малфой? В присутствии Гермионы он держался отстраненно, с холодной вежливостью. Как только она ушла, он стал совершенно другим. Неужели ему настолько нравятся животные? Или он прячет свою истинную сущность от всего мира? Неужели Драко Малфой на самом деле порядочный человек?

Гарри сомневался. Никто не может вот так вот запросто включать и выключать душевное тепло. Гарри готов был поставить в заклад свою метлу, что как только он сделает что-либо, что Малфою не понравится, тот сразу же проявит себя во всей красе.

Внезапно решив проверить эту теорию, только для того, чтобы доказать самому себе, что он прав насчет настоящей сущности Малфоя, Гарри поднялся с коврика. Следуя за запахом Малфоя, с которым ему пришлось познакомиться, когда тот подобрался слишком близко, Гарри начал взбираться по лестнице. Древесно-мятный запах ощущался во всем доме, но больше всего там, где Малфой был недавно. Поднявшись по лестнице, Гарри по запаху повернул налево.

На втором этаже наблюдались точно такие же признаки упадка – стены совершенно голые, а на деревянном полу явно не хватает длинных ковровых дорожек. Все выглядело так, словно тут вообще никто не живет.

Все двери были закрыты, кроме одной в середине коридора. Гарри подошел к ней и заглянул внутрь. Так называемый кабинет оказался обычной комнатой с массивным и старым столом, за которым, зарывшись в пергаменты, сидел Малфой. В камине было пусто – ни пепла, ни обгоревших дров.

Гарри подошел ближе. Благодаря своему внушительному размеру, его голова возвышалась над столом, и он смог увидеть, чем же занят Малфой, хотя и не понял, чем именно. Пергаменты были покрыты какими-то незнакомыми символами. Гарри фыркнул, и только тогда его заметили. Малфой поднял бровь, и на его губах появилась приятно-удивленная улыбка.

– Франт! – Малфой явно обрадовался, что Гарри пришел к нему. Гарри чуть было не почувствовал вину, но тут Малфой протянул руку и снова попытался его погладить. Гарри отшатнулся.

– Ладно-ладно, – мягко сказал Малфой. – Все нормально. Я не буду тебя трогать. Пока.

"Или вообще, – кисло подумал Гарри. Он оглядел стол в поисках того, что помогло бы вызвать ярость Малфоя. Прямо напротив его носа стоял пузырек с чернилами. – Превосходно!"

Гарри схватил пузырек в пасть и попятился. Малфой удивленно наблюдал за ним, изогнув белесую бровь. Гарри ждал, что Малфой попытается отнять пузырек, но тот не шевелился. Тогда Гарри разомкнул челюсти и уронил пузырек на пол. Как он и рассчитывал, крышечка открылась, и чернила выплеснулись на пол. Довольный собой, Гарри взглянул на Малфоя.

Малфой оглядел разлитые чернила, потом поднял взгляд на Гарри.

– Франт, ты чего-то хочешь? – вежливо спросил он.

Гарри зарычал, снова прошел к столу и стащил в пасти кипу малфоевских пергаментов. Тот даже не попытался его остановить. Гарри снова отошел и бросил свитки в воздух. Кружась, они разлетались по всей комнате, а некоторые приземлялись прямо в чернильную лужу.

"Ну вот, – подумал Гарри. – Вот теперь он рассердится".

Но Малфой, похоже, совсем не разозлился. Он соскользнул со стула и опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с Гарри. В его серых глазах светилась не ярость, как надеялся Гарри, а доброта и забота.

– Тебе хочется немного внимания? – мягко спросил Малфой. – Хочешь поиграть? Раз так, давай поиграем.

Гарри с досадой фыркнул. Не так, не так Малфой должен был реагировать. Гарри хотел, чтобы тот кричал, топал ногами, забился в истерике. Да что угодно, чтобы Малфой снова стал прежним. Но тот лишь стоял на коленях, глядя на него с безграничным терпением, о наличии которого Гарри даже не подозревал.

Раздраженный, вопреки здравому смыслу, Гарри ушел из кабинета и вернулся на свое место в холле. Даже один вид Малфоя выводил из себя.

***

Франт продолжал отказываться от собачьего корма. Драко всячески пытался накормить его, но пес сопротивлялся. Драко начал беспокоиться. А вдруг с ним что-то не так? Если и утром он не станет есть, то придется повезти его на обследование.

Но сейчас уже было пора ложиться спать. Франт нашелся на коврике в холле – его черную шерсть с трудом можно было разглядеть в темноте.

– Франт? – позвал Драко. В ответ прозвучало знакомое фырканье. – Идем, парень. Пора спать.

Хоть и с явной неохотой, но пес поднялся за ним по лестнице. Драко счел прогрессом, что в этот раз его не проигнорировали. Он привел Франта в свою спальню и взмахом палочки зажег свет. Его комната была единственной в поместье, которая никак не изменилась за прошедшие годы. Он действительно распродал почти все в доме, но сохранил все свои безделушки. В комнате было чисто и ярко – стены в темно-зеленых тонах и мебель вишневого дерева. Большое многочастное окно выходило на лужайку перед домом. У Драко была собственная ванная, выложенная мраморными панелями и украшенная золочеными креплениями.

Франт входил медленно, словно боялся нападения. Драко с любопытством за ним наблюдал. Пес, крадучись, осматривал все вокруг – от массивной кровати Драко, покрытой серебристым покрывалом, до книжного шкафа в углу.

– Франт, у меня тут кое-что для тебя есть, – бодро объявил Драко. Франт тут же повернулся и глянул на него через плечо. Драко указал палочкой в пустой угол и наколдовал гигантскую собачью лежанку с ярко-красной подушкой. – Ну как?

Франт взглянул на ложе. Потом на Драко, и тот поразился невозмутимому выражению на морде пса.

– Не нравится, что ли? – спросил Драко.

Франт подошел к лежанке, плюхнулся на нее и свернулся калачиком на подушке, шумно дыша мощными легкими.

– Значит, нравится, да?

Франт даже не взглянул в его сторону. Драко закатил глаза и принялся готовиться ко сну, периодически посматривая на собаку, пока переодевался в пижаму и чистил зубы. Но Франт не двигался и вообще никак не реагировал на присутствие Драко. Забравшись в постель, Драко в последний раз взглянул в сторону пса. Тот лежал, не шевелясь. Раздумывая над тем, что у Франта, похоже, наблюдается некая форма собачьей депрессии, Драко погрузился в беспокойный сон.

Он не был уверен, в котором часу вдруг подскочил. То ли слишком поздно, то ли слишком рано. Отмахнувшись от остатков кошмара с участием убийц в масках и змееподобных лиц, он машинально посмотрел на лежанку Франта. Там было пусто. Драко встревожено выпрямился. Дверь в спальню была открыта.

Он поспешно вскочил с кровати и кинулся в коридор. В доме царила тишина. Куда могла подеваться эта собака? Драко специально устроил Франта в своей комнате, поскольку внутри особняка попадались старые заклятия, довольно неприятные для тех, кто на них случайно наткнется. Тишина убеждала в том, что Франт никуда не встрял. Но где ж его искать?

Снизу послышался какой-то звон. Драко вытащил палочку на случай, если Франт вдруг во что-нибудь превратился. Перепрыгивая через три ступеньки, Драко рванул вниз в гостиную. Звуки, сопровождающиеся царапанием и пыхтением, стали еще громче. С замершим сердцем Драко прошел через вращающиеся двери и резко остановился.

Амелия восседала на островке посреди кухни, с любопытством глядя на открытую дверцу холодильника. С того места, где стоял Драко, был виден лишь массивный зад Франта. Остальная его часть укрылась за дверцей и, очевидно, шарила в холодильнике.

– Франт? – позвал Драко.

Пес подскочил, раздался грохот – похоже, он головой приложился о какую-то полку. Драко сжал губы, силясь удержать улыбку, готовую расползтись по лицу от этого зрелища. Франт неловко попятился и выглянул из-за двери – в зубах кусок ветчины, на носу розовая глазурь. Драко посмотрел туда, где раньше лежали кексы – пусто. Вот теперь Драко не смог удержаться от смеха.

– Ах ты, лохматый ворюга! – он покачал головой. – Предпочитаешь человеческую еду собачьей?

Франт запаниковал, когда Драко шагнул к нему. Пес пытался отодвинуться подальше, видимо неуверенный в том, что Драко предпримет, но уперся задом в шкафчик. Драко опустился на колени, чувствуя и веселье, и раздражение сразу. Веселье пересилило.

– Все закончится тем, что я тебя разбалую, да? – мягко сказал Драко. Франт метнул взгляд в сторону, а потом уставился на Драко. Медленно, словно принося жертву, он выронил кусок ветчины на пол. – Ну, теперь я такое есть не буду, – скривившись, сказал Драко. – Оставь себе. Но если я стану кормить тебя нормальной едой, то и ты начни ко мне получше относиться, черт возьми. Никогда еще не приходилось с таким трудом завоевывать доверие животного.

Драко накрошил Франту целую тарелку мяса, а себе сделал чай. Франт набросился на еду, будто несколько дней умирал от голода. Драко перекашивало каждый раз, когда капли собачей слюны разлетались по полу, ну да ладно, это поправимо одним лишь взмахом палочки.

А может он и не такой странный, как показалось. Многие собаки любят нормальную еду и едят ее с бОльшим удовольствием, чем специально предназначенный для них корм. Но большинство собак не стали бы так вертеть носом после продолжительного голодания. Может быть, таким способом Драко удастся заставить Франта полюбить себя. "Принуждение ветчиной", – подумал Драко, ухмыляясь.

После еды Франт охотно вернулся с Драко в его спальню и со счастливым видом рухнул на свое ложе, задрав лапы. Драко наблюдал за ним некоторое время, пока пес не начал храпеть. Такой забавный, думал Драко. Иногда чересчур величавый, пыхтящий и вздыхающий, как избалованный ребенок. А иногда совсем никакого чувства собственного достоинства, как в случае с расплескиванием чернил, набегом на холодильник, или когда он спал вот так, раскинув лапы.

Он нравился Драко. Конечно, когда речь шла о животных, Драко моментально влюблялся. Но в этой собаке было что-то особенное. Драко с нетерпением желал выяснить, что еще делает Франта таким исключительным.

***

От Амелии стоило ждать проблем. Все три дня, что он торчал в поместье, противная кошка все время была перед глазами. Гарри понятия не имел, почему она так увлеклась им. Разве кошки не должны бояться собак? Она буквально хвостом за ним ходила. Но в конце концов он настолько привык к ее присутствию, что начал забывать о ней. А она только и ждала, когда он ослабит бдительность, чтобы внезапно потереться о его лапы или морду, смотря что было ближе. Но если сначала это изумляло, то теперь он привык. Гораздо больше беспокоило то, что она ждала, пока он заснет.

Гарри пришел к выводу, что на спине спать намного удобней. А Амелия, похоже, решила, что спать на его животе также весьма удобно. Поэтому она ждала, пока он уснет, чтобы украдкой забраться на него сверху. Первый раз, когда Гарри проснулся, был печальным опытом, который хотелось поскорее забыть. Само собой, было много совершенно нежелательного лая, воя, щебетания и царапания. А Малфой, этот гад, явно развеселился.

После того случая Гарри решил попробовать спать на животе. К несчастью, во сне он снова переворачивался на спину, а Амелия терпеливо выжидала, чтобы прокрасться ему на живот. Ну, по крайне мере, теперь Гарри знал, что все равно этим закончится, и не пытался свернуть ей шею. После этого Амелия решила, что он не прочь с ней подружиться. Гарри не любил котов. Он едва выносил Косолапсуса, и то только потому, что это был кот Гермионы. Но сколько бы он на Амелию не рычал (тайком, разумеется, иначе бы Малфой его отругал), она всегда возвращалась и глядела на него с обожанием.

Легче было избегать Малфоя, но Гарри уже начинал корить себя за это, что делало и так с трудом выносимую ситуацию еще более раздражающей. Казалось, Малфой обладал бесконечным терпением – наверное, это пришло с возрастом, ибо терпение никогда не было в числе добродетелей Малфоя в школьные годы. Каждый день Малфой старался добиться дружбы Франта. Он говорил с ним ласковым голосом (который вызывал в груди Гарри какую-то неприличную и нежелательную реакцию), он пытался подкупить его горами вкусной еды, он предлагал поиграть и даже откопал где-то мячик, не то чтобы он хоть раз пригодился.

Гарри стойко держал Малфоя на расстоянии, и физически, и эмоционально. Но мерзавец не облегчал задачу. Гарри медленно, очень медленно, начинал понимать, что Малфой давно уже не такой ублюдок, каким казался раньше.

Малфой готовил для него настоящую еду. Он, было, попытался еще пару раз накормить его собачьим кормом, к которому Гарри не притронулся, и оставил эту затею. Он весьма охотно делился своим завтраком, состоящим из яичницы и бекона. Он готовил стейки и даже к ланчу старался побаловать Гарри мясом. Бесплатная еда и никакой мороки с готовкой – идеально! Гарри уже много лет не питался так обильно и так часто – ему всегда было лень готовить для одного себя.

В конце концов Гарри наскучило гипнотизировать входную дверь и мечтать о возвращении домой (к тому же вездесущая Амелия сильно раздражала), и он стал искать компании Малфоя с целью понадоедать ему. Само собой, доводить Малфоя куда интересней, чем часами валяться на одном месте. Но очень быстро стало ясно, что Малфой никогда не злился. По крайней мере, не на животных. Мерлин свидетель, Гарри очень старался. И толкал кресло с сидящим в нем Малфоем, и сваливал мебель – Малфой оставался спокоен. Он просто смотрел на Гарри с жалостью, будто с ним было что-то не так, и Гарри быстро перестал. Невозможно выдержать *такое* выражение на *таком* лице. Так что теперь, вместо того, чтобы валяться в холле и сверлить взглядом двери, Гарри лежал в кабинете Малфоя и наблюдал, как тот трудится. Гарри понятия не имел, чем он занимается, знал только, что он работает в Министерстве. И, похоже, ему приходится много заниматься бумажной работой.

Малфой регулярно делал перерывы, чтобы прогуляться, и вскоре любопытство взяло над Гарри верх. В субботу днем, когда Малфой в третий раз вышел из дома, Гарри увязался за ним. Малфой никак это не прокомментировал. Он просто придержал для него двери, и они пошли рядышком по направлению к большому старому зданию, которое оказалось конюшней.

Именно в этот момент сердце Гарри, годами питавшее исключительно враждебные чувства к Малфою, немного смягчилось. Похоже, Малфой хорошо относился не только к одной несчастной кошке, но и ко всем несчастным животным в целом. Во многочисленных стойлах содержались лошади – и обычные, и магические, которым, как выяснилось, требовался особый уход. Малфой провел его вдоль ряда лошадей, знакомя с каждой, будто они были людьми.

– Это Джексон, – с гордостью сообщил Малфой, останавливаясь возле стойла, в котором находился высокий и худой вороной конь. Гарри подошел ближе. – Джексон, это Франт. Он у нас гостит.

Джексон нагнулся и с любопытством приблизил к Гарри свой длинный нос. Присмотревшись повнимательней, Гарри заметил шрамы на его боку. Одни поменьше, другие огромные и рваные, даже еще не зажившие толком. Малфой задал Джексону сена и погладил его морду на прощанье. Гарри с любопытством двинулся за ним. В следующем стойле был серый крылатый конь.

– Это Болт, – представил Малфой. – Он тоже у нас гостит, пока кто-нибудь другой его не заберет. Мы все еще его лечим, но боюсь, он больше никогда не сможет летать.

Гарри понял, что это Грэниэн – крылатая лошадь, которых часто используют в магических скачках. Их разводили как самых быстрых летунов. Гарри заметил, что одно крыло было закреплено какой-то странной петлей – видимо было сломано. Болт взглянул на Гарри, в его глазах светилась мудрость и печаль, и Гарри вдруг захотелось обнять беднягу. Малфой запечатлел на лбу лошади поцелуй и двинулся дальше.

У всех лошадей, с которыми Гарри познакомился, были какие-то травмы или даже застаревшие следы жестокого обращения. У одной не хватало глаза, у другой – уха, у третьей – ноги, а у всех крылатых коней были поврежденные крылья, удерживаемые перевязью, как у Болта. Конечно не сразу, но до Гарри наконец дошло, что Малфой спас всех этих животных. Крылатые лошади жили тут как воспитанники, пока Малфой не находил для них новый дом. Но прочих, печальных и израненных лошадей с недостающими частями тела и старыми шрамами, Малфой содержал постоянно и заботился о них.

Гарри не знал, что и думать. Это противоречило всему, что он знал о Драко Малфое, но нельзя было не верить собственным глазам. Малфой любил этих бедолаг, заботился о них и помогал им поправиться. Гарри понятия не имел, почему. После конюшни Малфой привел его в птичник и познакомил с птицами. Большинство были здоровые, но были и больные или раненые птицы, с которыми Малфой обходился весьма бережно.

И была Амелия. Малфой относился к ней, как к любимому ребенку, и она тоже его обожала. Если она не спала на Гарри, то спала в кровати Малфоя, у него на животе. А прошлым утром Гарри пришел на кухню и увидел Малфоя с Амелией на руках. Он закапывал ей глаза, Гарри не знал, для чего. Но Амелия спокойно выдержала процедуру, а потом прижалась лбом к губам Малфоя, требуя поцелуй.

Все это заставило Гарри задуматься о том, каким человеком стал Малфой, ибо было очевидно, что все предубеждения, с которыми Гарри относился к нему многие годы, уже потеряли актуальность. Гермиона неоднократно пыталась рассказать ему, но он только отмахивался. Захваченный этими новыми мыслями, Гарри перестал заниматься вредительством. Но все равно не позволял Малфою до себя дотронуться. Не настолько он изменил свое отношение.

Утром, когда Гарри был в кухне и заканчивал завтрак, приготовленный Малфоем, тот снова появился в дверях. Гарри поднял голову и застыл. Малфой был одет для работы, что сильно отличалось от его обычных джинсов и свитеров. Амелия, восседавшая на островке, зачирикала своим странным тихим голоском и выгнула спину, потягиваясь. Малфой улыбнулся ей и погладил между ушами.

– Ну что, Франт, – он взглянул на Гарри. – Я иду на работу. Придется оставить тебя на несколько часов. Присмотри тут за всеми, ладно?

И улыбнулся, от чего у Гарри что-то сжалось внутри. Малфой был действительно необыкновенно красивым. Эта мысль уже не так раздражала. Простая констатация факта. Малфой прекрасно выглядел. Но все равно оставался Малфоем. Новым, странным, любящим животных, но все равно Малфоем.

Малфой, тем временем, поцеловал Амелию в лоб и ушел. Гарри услышал, как сработал камин, и как только стало тихо, он вдруг почувствовал неуверенность. И чем теперь заниматься целый день? Он вдруг с досадой осознал, что начал таскаться за Малфоем как заблудший щенок. И теперь, когда его оставили одного, он словно потерял точку опоры.

Ладно. Зато теперь, когда он один, он мог кое-чем заняться. Он мог бы это сделать и в присутствии Малфоя, но это было бы слишком опасно, даже зная, что ему ничего за это не будет.

Он собирался поиграть в сыщика.

Пока что он видел только гостиную, столовую, кухню, кабинет и спальню Малфоя. Огромный особняк ждал его, и теперь, зная, что Малфой не станет его искать, Гарри не терпелось начать расследование.

Он выскочил из кухни с максимально возможной для своего неуклюжего тела скоростью. Он услышал, как за его спиной Амелия спрыгнула с островка и защебетала. Смирившись с тем, что теперь у него появился сообщник, Гарри рванул к лестнице. Поравнявшись с ним, Амелия присоединилась к его путешествию.

Большинство дверей было закрыто, но некоторые были слегка приоткрыты. Он толкнул одну наугад и сунул морду внутрь. Комната была абсолютно пустой. Испытав странное разочарование, Гарри вышел и двинулся дальше. Амелия наблюдала за ним, ее золотистого цвета глаза светились любопытством. Остановившись у следующей приоткрытой двери, он снова сунулся внутрь. Тоже пусто. Подавив раздражение, Гарри продолжил обход. В этот раз Амелия, видимо желая быть полезной, открыла перед ним дверь.

Пусто. Каждая комната, в которую они заглядывали, была совершенно пустой – ни мебели, ни штор, ни ковров, ни гобеленов – ни-че-го! Были очевидные признаки, что когда-то тут было полно вещей, но все бесследно пропало. Гарри проверил каждую открытую дверь в особняке, но ничего не нашел. Его чувствительный нос не вынюхал ничего интересного. Все исчезло.

Гарри плюхнулся на свой обширный зад посреди коридора и в замешательстве огляделся. Что же случилось? Куда все пропало? Где эльфы? Где родители Малфоя? Он размышлял об этом уже три дня, но сейчас, исследовав все в одиночестве, он вдруг почувствовал, что упустил что-то важное.

Была еще одна комната, в которой можно было бы получить ответы, но это было бы грубым вторжением в личную жизнь. Пока что он заглядывал только в те комнаты, которые были открыты. Конечно, в закрытые он бы тоже заглянул, будь у него пальцы, чтобы поворачивать дверные ручки. Но что, если?..

Гарри неловко поднялся на лапы, проклиная свое неуклюжее тело, и двинулся вперед, в сопровождении своей тощей подельницы. По крайней мере, ей было весело. Гарри вприпрыжку добрался до спальни Малфоя. Ага! Дверь открыта! Отлично.

Комната содержалась в чистоте и порядке, все лишнее убрано. К счастью, Гарри мог открывать полки зубами. Сначала он занялся комодом. Амелия, сидя рядом, наблюдала, как Гарри открывал ящики один за другим и заглядывал внутрь. Только одежда. Дальше был платяной шкаф. Гарри носом умудрился открыть дверцу. Мантии висели в строгой цветовой последовательности, от светлых к темным. Обувь стояла аккуратными рядами. Ничего особенно интересного, кроме одной пары туфель, которые Гарри счел слишком женственными, на свой вкус.

У окна стоял небольшой столик. В первом ящичке оказались перья, чернила и пергамент. В следующем лежала книга, и название гласило "Банковские счета". Гарри отчаянно захотелось посмотреть, но он не смог придумать, как вытащить ее из полки. Чуть не прищемив нос, он сдался и двинулся дальше. В последнем ящичке были сотни конвертов, и все из Франции. Почерк на конвертах был некрупный и изящный. Любопытство Гарри взлетело до небес.

Письма от женщины? Наверняка от женщины. Во Франции? Гарри умудрился набрать полную пасть писем и свалил их на пол. К несчастью, несколько писем измазались в слюнях, но тут уж ничего не поделаешь. Так, ну и как теперь достать письма из конвертов? Гарри сел и уставился на них с весьма озадаченным видом. Рук у него нет, а пасть слишком большая. И что теперь – бросить эту затею? Похоже, что придется. Эта мысль вызвала ужасное разочарование.

И в этот момент Амелия решила потереться о его лапы. Гарри вздохнул и опустил на нее взгляд – она с обожанием смотрела в ответ. Ну какая же она страшненькая.

Амелия посмотрела на письма. И тут, к Гарриному удивлению и восхищению, она начала прыгать по конвертам, пока ей не удалось зажать лапой уголок одного из них, и тогда она смогла своей маленькой мордочкой сунуться внутрь с надорванной стороны и зубами ухватить письмо. Она вытащила его, бросила на пол и с надеждой посмотрела на Гарри. Не зная толком, как поблагодарить ее, но несомненно ощущая благодарность и восторг, Гарри, внутренне содрогнувшись, лизнул ее в лоб. Она громко замурчала.

Гарри мощной лапой подсунул к себе письмо. Оно было сложено вдвое, и начала письма не было видно. Все, что он смог прочитать, было...

...выглядят странно, но общество здесь слишком рафинировано, чтобы позволить себе комментарии. Мы почти не получаем приглашений от соседей, и это к лучшему – сейчас мы предпочитаем одиночество. Что касается портретов, не вижу причин, почему бы тебе не избавиться от них. Разумеется, это же не мои предки. Твоему отцу, похоже, тоже все равно, но кто знает, что он потом скажет. Все вещи из гостиной можешь продать. Сделай, что сможешь. Напиши ответ поскорей, дорогой.

С любовью,

Мама



Мама. Мать Малфоя. Она написала это из Франции. Значит, они с Люциусом живут там? Почему Гарри ничего об этом не слышал? Ну, конечно, Гарри не проявлял ни малейшего интереса к Малфоям после битвы в Хогвартсе. Что она имела в виду, говоря о портретах и вещах? Гарри бесило то, что он словно бродил впотьмах. Пустой особняк, ветеринарная практика старого школьного врага, пусть даже враг теперь совсем переменился – все это было так непонятно.

Чего Гарри терпеть не мог – так это чего-то не понимать и не находить ответы. Обычно Гермиона ему все объясняла. Может быть когда-нибудь, когда он снова станет собой, он расспросит ее обо всем. Но сейчас придется просто ждать. Разве что его мелкая подельница вытащит еще парочку писем.

Кстати о подельнице, Амелия уже куда-то смылась. Он осмотрел комнату, но кошки нигде не было. Отлично. Ну и как теперь он самостоятельно засунет письмо обратно? После катастрофических двухчасовых попыток засунуть бумагу в конверт под нужным углом и затолкать внутрь (фокус оказался в том, чтобы упереть конверт во что-нибудь – и Гарри ни за что бы не признался, сколько времени у него ушло, чтобы додуматься до этой мысли), Гарри решил найти Амелию и содрать с нее шкуру.

Уже на выходе из спальни Гарри заметил прикроватную тумбочку. Раздражение внезапно сменилось мрачным интересом, и Гарри изменил направление. Он прекрасно знал, что именно в прикроватных тумбочках большинство людей хранят вещи, которые желательно скрыть от всего мира. Мерлин свидетель, если кто-нибудь когда-нибудь сунет нос в Гаррин столик, он ужаснется до смерти. Отбросив эту мысль, Гарри открыл верхний ящик.

Неизвестно какое божество надо благодарить, что Роузи запала на большую собаку, а не на какую-нибудь болонку, иначе вряд ли бы Гарри смог заглянуть внутрь. Книга, пилочка для ногтей, расческа, пузырек с таблетками под названием "Aleve". Гарри задвинул ящик и вытащил следующий. Еще книги и бутылочка с любрикантом. Ну такое у большинства парней есть, подумал Гарри с усмешкой. Может, в конце концов, Малфой нормальный. Гарри выдвинул следующий ящик.

Его мощная челюсть упала, а глаза чуть не вылезли из орбит. Похоже, он сорвал банк, но почему совершенно не обрадовался. Внутри были журналы. Порно-журналы. Что само по себе было нормальным, вот только это было гей-порно. Больше того, парочку таких же Гарри держал дома.

Малфой был голубым. Гарри понятия не имел, почему эта мысль повергала в шок. Но Малфой таки был геем, и хранил дома такую же порнушку, как и Гарри. Сама мысль о том, что Малфой мастурбирует на те же страницы, что и Гарри, почему-то не вызвала положенного отвращения, а должна была. Напротив, это было... интересно. Осознав, что только что признал дрочащего Малфоя интересным, Гарри носом задвинул полку и в ужасе сбежал из спальни.

Ему *совершенно* неинтересно представлять, как Малфой дрочит. Совершенно.

***



Глава 4.

Мистер Малфой,

На одного из моих элитных гоночных коней снова напали, а на наших ветеринаров он что-то плохо реагирует. Я знаю, как вы к этому относитесь, поэтому я принял меры, чтобы отправить Аэро к вам. Конь породы Этонан, настроенный весьма враждебно. Левое крыло порвано в трех местах. Доверяю его вашим заботам.

Огромное спасибо,

Максвелл Одлпоп



Драко читал послание, и с каждым предложением его раздражение росло все больше и больше. Этот тип мог бы, по крайней мере, сначала спросить, а потом уже присылать крылатого коня. У Драко даже не было подготовленного стойла.

– Твою мать, – выдавил он сквозь зубы.

Франт, который лежал на полу рядом со столом и спал глубоким сном (если судить по его мощному храпу), поднял голову. Драко швырнул письмо на стол и поспешно вышел, надеясь подготовить место до прибытия новой лошади. За его спиной послышались тяжелые шаги Франта.

В последнее время Франт вел себя как-то странно, но, похоже, они опять вернулись к своим неловким товарищеским отношениям. В тот первый рабочий день, когда Драко вернулся домой, Франт капризничал как никогда раньше. Но сейчас, по прошествии нескольких дней, он вроде снова успокоился. Наверное, у него просто случился приступ беспокойства из-за расставания.

Франт последовал за ним до самой конюшни. Небо было серым и хмурым, словно надвигалась буря. "Отлично", – мрачно подумал Драко. Ему придется принять темпераментную лошадь в ливень. Наверняка, еще и гром будет. Не то чтобы Драко не был счастлив принять нового питомца. Он любил лошадей, но все же лучше бы его предупреждали заранее. И фамильярность Одлпопа была явно лишней. Даже грубой, если подумать.

Под ленивым наблюдением Франта Драко готовил стойло, увеличивал его, памятуя о размахе крыльев Аэро. Даже если одно крыло повреждено, это не значит, что конь не захочет расправить второе. Он наполнил кормушку сеном и уже наливал в поилку воды, как вдруг грянул гром. Через секунду сработали охранные чары. Чертыхаясь вполголоса, Драко все бросил и поспешил к воротам. Начался дождь, но какой-то неравномерный.

Показались ворота, и рядом с ними человечек, слишком хрупкий и робкий по сравнению с беспокойным животным, которое оказалось самым крупным Этонаном, которого Драко когда-либо видел. Он прибавил шаг. Конь был роскошной гнедой масти. Он брыкался, судорожно бил воздух копытами и громко ржал, демонстрируя и гнев, и страх. Мужчина, точнее даже мальчик, заметил Драко и вздохнул с явным облегчением. И в этот момент словно разверзлись хляби небесные, и дождь полил как из ведра, за какие-то секунды промочив всех до нитки.

– Он не успокоится! – мальчик попытался перекричать звуки ливня.

Драко взмахнул палочкой в сторону ворот, открывая их внутрь. Он задохнулся от гнева, увидев, что крыло даже не закрепили перевязью. Оно повисло, безвольно и неуклюже, и наверняка причиняло боль. Драко даже не стал отчитывать мальчишку за это. В конце концов, Одлпоп держал лошадей не для того, чтобы баловать их, а чтобы выигрывать гонки.

– Теперь я его поведу! – прокричал Драко сквозь шум дождя и схватил уздечку. – Передай Одлпопу, что я позже сообщу о степени повреждений и о сроках лечения!

– Хозяин просил узнать, когда он сможет снова летать?

Драко разозлился еще больше.

– Скорее всего, никогда.

У мальчишки вытянулось лицо, но он кивнул и с хлопком аппарировал. Аэро подскочил от этого звука, и Драко снова выругался. Конь, охваченный страхом и яростью, встал на дыбы и забил копытами и здоровым крылом.

– Аэро, – ворковал Драко, подавляя собственные опасения попасть под копыта. Он пытался успокоить животное, но конь не обращал внимания на его ласковые слова и упирался все отчаянней. Осознав, что так они никуда не продвинутся, Драко потянулся к палочке, но вдруг замер в ужасе, краем глаза заметив вспышку черного меха. Франт подбежал ближе и раскрытой пастью попытался поймать повод, видимо пытаясь помочь Драко затянуть лошадь в конюшню.

– Франт, нет! – вскричал Драко, но Франт еще сильнее потянул за повод, пытаясь заставить коня двигаться. Аэро заметил Франта – другого зверя – и запаниковал еще больше. Он вздыбился и, прямо на глазах у застывшего в ужасе Драко, мощным копытом лягнул Франта по ребрам с такой силой, что тот пролетел в воздухе несколько футов и рухнул вниз безвольной кучей.

– Петрификус Тоталус! – Под действием заклятья, наверное самого безопасного в этой ситуации, Аэро застыл на месте. Драко бросил повод и кинулся к Франту. Тот был в сознании, но дышал резко, еще и попытался встать на лапы.

– Франт, не шевелись, – тихо сказал Драко. Что удивительно, Франт послушался. Он повернул голову и посмотрел на Драко глазами, полными боли. У Драко сжалось сердце, но он подавил свой страх и принялся за диагностические чары. Сломанные ребра, ушиб легкого, но обошлось без внутреннего кровотечения. Понадобится скелерост, чтобы срослись ребра – и все будет в порядке. Драко протянул руку и успокаивающе погладил Франта по голове. Тот расслабился под его ладонью.

– Франт, ты поправишься, – заверил его Драко, продолжая гладить мокрую шерсть. – Сейчас я тебя отлевитирую в дом и оставлю на попечение Мартина. Мне надо позаботиться о лошади, а потом я сразу вернусь, ладно? А ты веди себя хорошо и отдыхай, и тогда быстро поправишься.

Франт судорожно выдохнул, и Драко встал с колен. Он чарами поднял пса с земли и направил его вокруг дома, чтобы попасть в кухню через заднюю дверь. Мартин, сидящий за столом, в шоке уставился на то, как Драко укладывает Франта на пол.

– Его лошадь лягнула, – быстро сказал Драко. – Ты же принесешь скелерост?

Мартин быстро подчинился. Франт стонал, пока Драко высушивал его заклинанием, продолжая гладить по голове. Впервые Франт позволил Драко погладить себя.

Мартин принес бутылку скелероста и с недоумением уставился на Франта.

– Друг хозяина поправится? – спросил он.

"Странная формулировка", – подумал Драко.

– Да, конечно, – ответил он. – Но процесс ему не понравится. Франт, я хочу, чтобы ты выпил это.

"Мерлин, если бы он меня понимал".

Но Франт выпил все, почти не протестуя, только немного подавился, пока глотал. Драко в последний раз погладил его уши и поднялся на ноги.

– Прости, Франт, – сказал он. – Ощущения будут не самые приятные. Мне нужно сходить и проверить новенького. Я вернусь сразу же, как только смогу.

Франт тихонько застонал, и Драко как можно быстрее кинулся к конюшне. Аэро, конечно, в безопасности под действием замораживающих чар, но наверняка собственная неподвижность пугает его. Все время, пока под звуки ливня, грома и сверкание молнии Драко занимался новой лошадью, он не переставал думать о большой черной собаке, которая лежит в его кухне и страдает от боли, пока срастаются кости.

***

Это конец. Конец всему. Вся прежняя жизнь для Гарри закончилась. Драко Малфой, Потрясающий скачущий Хорек, редкостный идиот, школьный смертельный враг, главная заноза в заднице – был хорошим человеком. Кажется, конец света не за горами, раз уж Гарри дошел до такой мысли.

Он лежал в спальне Малфоя, на заново расширенной, чтобы у него было больше места для лучшего выздоровления, лежанке, и Малфой сидел с ним рядом, как и последние пять часов, успокаивающе выглаживая мохнатую собачью морду Гарри, в то время как того раздирала боль в боку. И он не мог отрицать, что присутствие Малфоя оказывало исцеляющее действие. Сначала с ним был только домовик, но он просто сидел и смотрел, как Гарри стонет от боли. Но сейчас с ним был Малфой, ласково разговаривал и нежно гладил. И Гарри слушал, сосредоточившись на голосе Малфоя и забывая о боли в боку.

– Аэро не обрадовался, когда я снял чары, – бормотал Драко. – Я сначала разместил его в стойле. Я знаю, он был полностью в сознании, пока я его перемещал, и он был напуган до ужаса, не имея возможности двинуться, не зная почему. Ужасно, но мне пришлось так поступить, это было лучшим решением.

Гарри вдохнул. Этот парень рушит последнюю защиту. Если он будет продолжать в том же духе, то Гарри придется проникнуться к нему симпатией.

– Сейчас он так же страдает, как и ты, но лучше бы он был без сознания, ведь его раны куда хуже твоих, – продолжал Драко.

Гарри фыркнул. Наверное, ему совсем не нравится Драко. Оказаться без сознания было бы сейчас очень кстати.

– Я рассказывал тебе, что кто-то на гонках специально травмирует крылатых лошадей? – спросил Драко, поглаживая особо чувствительно местечко за гарриными ушами, отчего ему хотелось потянуться от удовольствия. – Он устраняет соперников, повреждая их крылья, чтобы они не могли летать. Я толком не знаю, как идет расследование, но владельцы уже давно присылают своих лошадей ко мне. Потому что я лучший.

Гарри мысленно улыбнулся, почувствовав гордость в голосе Драко. Раньше, намного раньше, он подумал бы, что это тщеславие. Но Гарри своими глазами видел, как сильно Драко заботится о своих питомцах. И даже если они – несчастные неизлечимые создания, очевидно, что Драко их всех очень любит.

Драко. О Мерлин, Гарри уже начал мысленно называть его "Драко", а не по фамилии, как обычно. Конец света, и правда, очень близок.

– С Аэро будет трудно, но он поправится. Надеюсь, что Одлпоп будет не слишком разочарован. А то в таком состоянии он склонен к опрометчивым решениям.

В голосе Драко послышалась боль, и Гарри ждал продолжения рассказа, но Драко замолчал. Хотя и продолжал выглаживать его по голове. Было так спокойно, так расслабляющее, и боль начала утихать. Гарри почувствовал, что проваливается в сон. Но он не хотел засыпать, только не сейчас. Он еще хотел послушать. Но не смог побороться со своим организмом, и, прежде чем погрузиться в забытье, он почувствовал, как Драко целует его в лоб, как целовал всех своих пациентов.

***

На следующее утро, когда Гарри проснулся, он был совершенно здоров. А Драко спал рядом, прислонившись к стенке и обняв Гарри одной рукой.


Гарри радостно завтракал яичницей с беконом, когда Драко решил испортить ему день.

Стоя у раковины и держа тарелку со своим завтраком, он посмотрел на Гарри сверху вниз и заявил:

– Мне кажется, раз уж ты питаешься как человек, то зарядка тебе не помешает.

Гарри неуверенно на него взглянул.

– Ох, не смотри так, – засмеялся Драко. – Если не будешь двигаться, то скоро растолстеешь. Ты и так здоровый мужик. Прогулка тебя не убьет. А пойдет на пользу.

Чуть позже Гарри сидел, не шевелясь, но внутренне содрогаясь от отвращения, пока Драко надевал на него ошейник и прицеплял поводок. Гарри решил не противиться, поскольку это доставило бы сплошные неприятности. Ошейник не давил, но если он станет дергаться, то ощущения будут не из приятных. Драко бодро вывел его на улицу и, без всякого предупреждения, аппарировал.

Гарри никогда не привыкнет к аппарации. После нее было как-то не по себе, еще и тошнило. Так что когда они появились в пункте назначения – каком-то парке, как заметил Гарри – он внезапно почувствовал головокружение. Драко пошел вперед, и Гарри беспомощно попытался пойти следом, но его стало заносить в сторону, а желудок взбунтовался. Драко остановился.

– Что такое, Франт? – спросил он, опускаясь на корточки рядом с Гарри. – Не привык аппарировать?

Гарри что-то пробулькал в ответ и потряс головой, чтобы прочистить мозги. Мимо проходил какой-то мужчина с собакой, с любопытством поглядывая на Драко и Гарри. Драко мимолетно ему улыбнулся, тот улыбнулся в ответ – в его взгляде промелькнул интерес.

– Сейчас все пройдет, приятель, просто продолжай идти, – сказал Драко, поглаживая Гарри за ушами. И Гарри двинулся вперед – только из-за этого прикосновения, а вовсе не потому, что его охватило внезапное желание защитить Драко от того несомненно заинтересовавшегося типа, причем явно гея.

Гарри готов был признать, что оказаться на улице было приятно – не все ж время торчать в доме Драко. Гарри нравилось исследовать все вокруг, и пусть он и гулял на поводке (он об это никому не расскажет, никогда и ни за что) – прогулка очень освежала. К тому времени, как они прошли целый круг по парку, настроение Гарри заметно приподнялось, несмотря на то, что предстояла обратная аппарация домой.

***

Драко критически осмотрел елку, установленную в гостиной. И хотя он игнорировал большинство праздников, в Рождество (до которого, кстати, оставалось всего несколько дней) он не мог удержаться. Комнаты в доме, через которые он ходил, были украшены гирляндами, лентами, омелой и китайскими фонариками. И даже если он никого не пускал в свое поместье, то хоть сам порадуется.

На работе был тяжелый день, у них появился новый, весьма восторженный молодой специалист, который ходил за Драко как привязанный. И теперь Драко успокаивался, наряжая елку. В руке был бокал с бренди, рядом с камином возлежал Франт. Кра-со-та!

Наверное, он и себе заведет ньюфаундленда, когда Франт вернется к Грейнджер. От этой мысли вдруг стало грустно. Дело не в том, что Франт был ньюфаундлендом. Он был Франтом – глупым, ворчливым громадным псом, обладающим слишком яркой личностью. Он был почти как человек. Драко взглянул на него с нежностью – Амелия как раз запрыгнула Франту на спину и начала мять его плечи. Франт закатил глаза, но не сдвинулся, позволяя этой маленькой кошке вести себя, как мамаше и делать, что хочет. Драко засмеялся.

– Ты слишком благороден, Франт, – сказал он. – Все равно тебе с ней не справиться.

Франт фыркнул и через мгновение поднялся на ноги, заставив Амелию неизящно свалиться на пол. Драко снова засмеялся, на душе стало теплей.

– Признаю свою ошибку, – сказал он, когда Франт невозмутимо подошел к нему. Драко протянул руку и пропустил пальцы сквозь мех Франта, пока они стояли рядом и глазели на елку. Мигающие огоньки отражались в елочных игрушках, порождая мерцающий свет. Драко любил Рождество. Похоже, Франт тоже. Он сунул свою морду в коробку и вытащил красную гирлянду. Вместе они обернули ее вокруг елки – Драко прикреплял сверху, а Франт обошел дерево кругом, пока гирлянда не уложилась идеальной красной спиралью от верхушки к основанию. И снова Драко подумал о том, что Франт – слишком умен для обычного животного.

Ну вот, дом украшен, елка тоже. Драко плюхнулся на кушетку. Франт разлегся рядом и слегка заурчал от удовольствия, когда Драко почесал его огромный бок над зажившими ребрами. Может быть, удастся убедить Грейнджер оставить Франта у себя. В конце концов, она же не успела показать его своему семейству. В этом и был смысл всей задумки. И, может, ее дитя больше обрадуется щенку?

Сейчас они с Франтом так хорошо ладили, что Драко просто не мог себе представить, что заведет другую собаку. Он и не хотел другую. Только Франта.

Решив обдумать эту мысль позже, Драко позволил себе насладиться моментом, продолжая поглаживать бок Франта. Амелия грациозно запрыгнула Драко на колени и устроилась поудобней.

"Да, все просто идеально", – подумал он, а она, с довольным выражением на мордочке, громко замурчала.

***

Со временем Гарри полюбил их ежедневные прогулки. В парке было красиво – все вокруг было украшено огнями и гирляндами, чтобы людям было приятней выгуливать там собак или просто отдыхать. Они с Драко шли рядом, просто наслаждаясь этим днем.

Гарри принял решение. Ему нравился Драко. Он был прекрасным человеком, которого Гарри с гордостью назвал бы своим другом. Так что, как только Гермиона найдет способ превратить его обратно, он сделает попытку. Подружиться с Драко. Он мысленно улыбнулся.

"И тогда точно настанет конец света", – с иронией подумал он.

Ясное дело, Драко окажется крепким орешком, и будет непросто его убедить. Наверняка он будет сбит с толку, ведь Гарри уже лет десять с ним не разговаривал. Но Гарри добьется этого во что бы то ни стало. Драко должен быть рядом с Гарри – и никак иначе. Видит Мерлин, он сопротивлялся, он пытался держать дистанцию и оставаться отчужденным, но магнетизму личности Драко нельзя было противостоять. Он был милым, веселым и добрым. И Гарри хотел оставить его себе. В качестве друга.

Размышления Гарри были прерваны другим типом, выгуливающим свою собаку (обычную белою пуделиху с забавно выстриженными манжетами). Он остановился на дорожке перед Драко, и Гарри едва не зарычал. Это был тот самый тип, который на днях пялился на Драко.

– Эй, – его голос и не скрывал радостную заинтересованность. – Я видел вас на днях.

– Правда? – в замешательстве отозвался Драко.

– Да, вашей собаке поплохело, что ли. Но я видел вас.

Гарри сердито на него посмотрел.

– А, точно, – вспомнил Драко, и уголки его губ слегка приподнялись в намеке на улыбку.

– У вас потрясающая улыбка, – продолжил тип, выставляя одно бедро вперед. Его глаза блеснули, он явно флиртовал.

– О, у вас тоже, если я правильно помню, – отозвался Драко. Гарри выронил челюсть. Драко флиртовал в ответ! Тот тип с готовностью улыбнулся, и Драко тепло рассмеялся: – Точно, я не ошибся.

Гарри зарычал. И в тот же момент пуделиха решила затявкать на Гарри. Гарри слегка рявкнул для острастки, не отвлекаясь от этих двоих. Урод даже не попытался заткнуть свою собачонку, что разозлило Гарри еще больше.

– Меня зовут Роджер.

"Фу! Роджер. Идиотское имя".

– Драко, – представился Драко.

– Классное имя, – отозвался Роджер, явно подхалимствуя.

– Мне тоже нравится, – кивнул Драко, выставляя бедро вперед, как Роджер до этого. Пуделиха продолжала тявкать.

– Ты занят вечером? – неожиданно спросил Роджер.

– Да не особо, – ответил Драко.

– Тут недалеко есть один бар...

Гарри не дал ему договорить. Он тупо двинулся вперед мимо Роджера и его тявкающей пуделихи. Драко попытался удержать его за поводок, отчего ошейник больно впился Гарри в шею, но тот не обратил внимания. К сожалению, Драко был настроен побороться.

– Франт! – вскричал он. – Стоять!

– Помощь нужна? – всунулся Роджер. Гарри зарычал.

– Нет, – задыхаясь, отозвался Драко. – Я держу его.

Гарри рвался с поводка, глубоко зарываясь лапами в землю, и вдруг резко подался назад. В последствии Гарри лишь гадал о том, как все случилось дальше. Он предположил, что Драко, потеряв опору, не устоял на ногах и начал заваливаться вперед, тем более Гарри продолжал тянуть поводок. Но чего Гарри не видел, ослепленный желанием увести Драко подальше от Роджера и его мерзкого тявкающего клубка шерсти, так это частично замерзшего пруда сбоку от дорожки.

И в следующий момент Гарри уже погружался в ледяную воду, а Драко падал вслед за ним.

***

Пожалуй, Драко мог бы немного понежней намыливать мех Франта. Но поскольку настроение было испорчено, то и руки двигались возможно резче, чем было необходимо. Проклятая собака затащила его в ледяной пруд! Никогда в жизни он не был благодарен за горячий душ, как в данный момент.

Его уязвленная гордость все еще страдала. Его затащили под воду на глазах у чрезвычайно привлекательного мужчины, с которым он так успешно флиртовал.

– По крайней мере, мы успели договориться, – проворчал Драко, голышом становясь на колени возле Франта и яростно работая скребком. Франт отворачивался, отказываясь смотреть на него. Наверное, от стыда. – Он был весьма учтив, когда вытаскивал меня из пруда. И даже глазом не моргнул, когда ты, отряхиваясь, обрызгал его с ног до головы. Ну, честно слово! Что на тебя нашло?

Франт, зажмурив глаза, ничего не ответил. Ну, разумеется, не ответил, он же собака. Но его молчание еще больше распалило Драко.

– Я думал, что мы наконец начали понимать друг друга, – с горечью сказал он.

Франт поднял на него несчастные зеленые глаза.

– Так, не смей мне делать щенячьи глазки! – мрачно проворчал Драко, но его сердце в ту же секунду начало таять. Он заработал скребком еще яростней. Грязь, забившаяся в мех Франта, плохо смывалась.

И тут Франт сделал то, чего никогда не делал раньше. Он подался вперед и лизнул Драко в щеку.

Драко застыл, глядя на пса, который непонятно каким образом стал его лучшим другом. "Смотри, как сильно ты изменился, – подумал он. – Был капризным и угрюмым, не давался в руки, а теперь добрый, дружелюбный, целоваться лезешь". Драко вздохнул и сел на пол душевой кабины, позволяя струям горячей воды омывать себя и Франта.

– Ладно-ладно, – неохотно сказал он. – Ты прощен.

Франт раскрыл пасть и вывалил язык. Драко усмехнулся. Тщательно ополоснув их обоих, он вышел из душа и принялся к процессу сушки. Ньюфаундленды с трудом поддавались чистке – их шесть была водостойкой. Не зря же они были водоплавающими собаками, с перепончатыми лапами, так что продраться сквозь густой мех и вычистить его было весьма сложно. Однако сушка была плевым делом. Драко просто направил палочку на Франта и высушил его заклинанием. Покончив с этим, он принялся готовиться к вечеру с Роджером. Если он везунчик, то ему повезет.

Франт сидел возле раковины и с интересом наблюдал, как Драко расчесывает и укладывает волосы в нарочито небрежном стиле, будто укладкой там и не пахло. Он тщательно одевался, желая выглядеть сексуально, но не напоказ. Все дело в нюансах.

– Если у меня будет такой вид, словно я хочу ему дать, то, скорее всего, я ничего не получу, – сообщил Драко Франту, красуясь перед зеркалом в полный рост и примеряя разные наряды. – И если я так выряжусь, то мне уже не обязательно будет оставаться с тем, кто, как я планировал изначально, будет трахать меня. Ведь можно пойти домой с кем угодно, но нужно же иметь какие-то стандарты. А у меня они высокие.

Франт сел поближе к зеркалу, наблюдая, как Драко меняет рубашку. Пес не отлипал от него с тех пор, как они вернулись домой, но Драко ни за что не потащит его в бар. Придется ему одному тут куковать, то есть вместе с Амелией. Драко понадеялся, что ему не придется сегодня ночевать дома.

– Как же это печалит, что я могу спать только с магглами, – сам себе пожаловался Драко. – Волшебники меня не хотят. И это значит, что у меня никогда не будет ничего серьезного. Я не смог бы хранить свою жизнь и свою магию в секрете. Я не могу вести двойную жизнь. Но ни один маг не видит настоящего меня за моим именем.

Уши Франта встали торчком, и он склонил голову на бок.

– Точно тебе говорю, – вздохнул Драко, приняв выражение морды Франта за недоверие. – Волшебники видят только то, что хотят видеть: я – Драко Малфой, сын осужденного Пожирателя смерти, убийца Дамблдора. И не важно, что все знают, что это Снейп его убил. Они думают, что сначала это сделал я, а Снейп только добил. Полагаю, я могу пережить их враждебность. Я почти не вращаюсь в магически кругах в последнее время, так что это неважно. Никто меня не видит, только ты и Амелия. А, ну и лошади. И Мартин. И Грейнджер иногда, но это чисто случайно. У нее чертовски хорошо получается при желании обходить мою защиту.

Облачившись в черные брюки, серую рубашку, кожаный пиджак, и обув те самые туфли на каблуках, Драко вытянул руки в стороны и посмотрел на Франта.

– Что скажешь? – Драко повертелся в стороны. Франт одарил его сердитым взглядом. – Будем считать, что ты одобрил. За сим откланиваюсь. Вернусь... когда-нибудь.

Франт заворчал и гордой поступью направился к своему ложу, свернулся калачиком и спрятал морду. Драко мог бы дать руку на отсечение, что пес ревнует.

***

Драко не было несколько часов. Часов! Гарри умирал от беспокойства, не в силах закрыть глаза. Потому что, закрывая их, он каждый раз видел, как Драко обвивается вокруг Роджера. Теперь-то, когда он увидел Драко голым, было слишком легко представить такую картину.

Голый Драко. В душе. И вода омывает его идеальное тело. Гарри в жизни не забудет, как играли жилистые мускулы Драко, когда он вычищал собачий мех, не сможет забыть его округлый зад, когда он отворачивался. И его член. Мерлин, его член был потрясающий, даже в спокойном состоянии. Гарри приходилось зажмуриваться, чтобы не начать строить глазки. Пялиться на него в открытую было бы неправильно. Ведь Драко не знал, кто такой Франт. Это было бы нечестно.

Гарри вынужден был признать сам себе, что влюбился. "Совсем чуть-чуть", – упрямо подумал он. Ничего особенного. Ну как можно устоять перед таким мужчиной? Который заботится о раненых животных. У которого такой теплый смех. Который готовит полноценные блюда для переборчивых собак. У которого идеальное тело и такие нежные руки.

Да, Гарри влюбился. И сейчас он пребывал в своем персональном аду, ожидая возвращения Драко, которого в этот момент, вероятно, уже затрахали до полусмерти. А может, оказалось, что Роджер ужасен в постели? Может, Драко не понравилось? А может, они даже не зашли настолько далеко? А может, Драко встретил кого-то другого, безымянного и безликого незнакомца, который отымел его прямо у стенки в ближайшей подворотне...

Гарри угрожающей зарычал и принялся нарезать круги по комнате. Амелия, спавшая на кровати, подняла голову и что-то удивленно прочирикала. Эта кошка вообще умеет мяукать? Только и делает, что щебечет и чирикает. Могла бы уже, хотя бы, издавать нормальные звуки, присущие кошкам. Гарри продолжил пробежку, ворчливо срывая свое разочарование в жизни.

Даже если Драко хорошо проводил время, кто вообще Гарри такой, чтобы ревновать? У него не было на Драко никаких прав. Драко даже не знал, кто на самом деле скрывается за личиной собаки. Он, наверное, даже и не вспоминал о Гарри Поттере многие годы, да и зачем бы? Гарри уж точно не думал о Драко. Тогда бы он хоть что-то знал о его жизни – о том, как он стал лечить лошадей, о том, как он тут живет в пустом поместье.

И зачем только Драко держал себя взаперти, в собственной голове, никому не показываясь? Почему он должен скрывать от окружающих, какой он хороший человек? Потому что никто не поверит? Гарри внезапно почувствовал себя виноватым. Если бы вдруг Драко начал вести себя на публике, как достойный человек, ну еще до превращения Гарри в собаку, тот решил бы, что Драко что-то задумал. Он ни за что бы ему не поверил, наоборот – проникся жуткими подозрениями.

Амелия изящно спрыгнула с кровати и потерлась о передние лапы Гарри. Он взглянул на нее. Кстати, об Амелии. Откуда она взялась? Почему Драко ее оставил?

Так много вопросов. Но чтобы получить ответы, придется подождать. Гарри не был самым терпеливым человеком на свете.

Послышался резкий хлопающий звук с первого этажа. Гарри с Амелилей выжидающе уставились на дверь. И Драко вошел наконец, хлопнув дверью за спиной, и заперся в ванной, даже не взглянув на Гарри или на милую славную кошечку, которая ему прощебетала что-то приветственное.

Гарри с Амелией в замешательстве посмотрели друг на друга. Похоже, вечер не удался. Амелия бросила взгляд на дверь ванной, а потом запрыгнула обратно на кровать и свернулась там в ожидании Драко. Злость и раздражение куда-то делись, Гарри прошлепал к двери и уселся напротив нее. Он слышал за дверью какое-то движение, стук открываемых и закрываемых шкафчиков, слив воды. А потом все затихло.

Гарри подождал. Несколько долгих минут из ванной не доносилось ни звука. Гарри жалобно заскулил, чтобы Драко понял, что его ждут. Еще несколько секунд ничего не происходило, но потом дверь все же открылась. Драко взглянул на него сверху вниз, одной рукой опираясь о дверной косяк, а другой придерживая дверь. Он уже переоделся в пижаму, волосы были в беспорядке. Гарри снова заскулил – его единственный способ задать вопрос, и Драко вздохнул.

Он опустился на пол и обхватил Гарри руками.

– Все так хорошо начиналось, – несчастным голосом поведал Драко. – Все шло именно к тому, чего я хотел. А потом я вдруг понял, что это совсем не то, чего я хочу. Я устал от случайных связей, от одноразового секса. Я хочу большего, я хочу счастливого "навсегда", и я понял, что у меня никогда такого не будет. Это просто невозможно. Так что я ушел, несмотря на жуткий стояк.

Гарри лизнул Драко в щеку своим огромным языком, молча смакуя сладковатый, с легкой примесью пота, вкус Драко. Как же он хорошо пах – восхитительная смесь древесно-мятного запаха, от которой у Гарри все сжималось внутри. Но еще больше сжималось сердце – от слов Драко. Он был прав. Он не мог жить с магглом и хранить в тайне свою другую жизнь, и не мог жить с магом, потому что никто его не хотел.

"Я хочу!" – отчаянно подумал Гарри.

Вот, вот оно. Решающий момент. Когда он превратится обратно, он добьется Драко Малфоя. Разумеется, будет нелегко, понадобится не одна уловка, чтобы все получилось, но Гарри был непреклонен. Он хотел Драко себе, как никого другого раньше.

Этой ночью Гарри, потакая своим желаниям, спал в постели Драко. Не должен был, конечно. Он ведь воспользовался тем, что Драко не знает о его реальной сущности. Но ведь и вреда никакого, верно? Драко никогда не узнает.

Гарри лежал, развалившись поверх покрывала и прижавшись спиной к Драко, да так и уснул, положив голову ему на плечо.

***



Глава 5.

Его разбудил запах. После превращения в собаку Гарри столкнулся со многими ароматами, не подвластными человеческому обонянию. В большинстве случаев это было удобно. Правда, некоторым вещам вообще лучше было бы не иметь запаха. Но были и другие, которые пахли так... чудесно, завораживающе – и человеку не суждено было этого оценить.

Аромат был знаком, но никогда еще Гарри не ощущал его настолько концентрировано. Одним словом, это был запах возбуждения. Запах секса, который возникает, только когда сам или кто-то рядом действительно возбужден. А еще лучше – оба. Но сейчас был только один – тот, кто лежал на кровати в этой же комнате. Гарри замер, раскинувшись на спине в своем ложе, с Амелией, растянувшейся у него на пузе.

Гарри боялся повернуть голову и посмотреть. Может быть, Драко спал, и ему снился эротический сон? Или не спал? Может, думал о некоем бывшем любовнике или о том, кого лишь мечтает встретить? Наверняка Гарри знал одно – если он откроет глаза и повернет голову, то увидит то, что не предназначено для его глаз, и не важно – заметит Драко или нет. Так что Гарри лежал, не дыша, замерев неподвижно – в каком-то рыцарском порыве. Ибо, Мерлин свидетель, как же Гарри хотелось увидеть возбужденного и мастурбирующего Драко Малфоя.

Драко тихо застонал, и если бы у Гарри сейчас были его человеческие ступни, он бы поджал пальцы на ногах. Драко не спал, и влажные звуки трущейся кожи могли означать лишь то, что он, и правда, дрочил. Ситуация была крайне неловкой, но, по крайней мере, в собачьем теле Гарри не ощущал физического возбуждения. Но в своих мыслях Гарри уже представил сотню разнообразных способов, которыми Драко самоудовлетворялся. Интересно, он гладил себя всей ладонью? Или обхватывал член своими длинными и нежными пальцами и медленно скользил? Или он ласкал себя кольцом из большого и указательного пальцев? Он дразнил яички и то чудесное местечко сразу за ними? Он ласкал себя внутри?

Звуки убыстрились, и Гарри зажмурился. Он попытался подумать о чем-нибудь другом, но слышал лишь каждый хриплый полувздох-полустон Драко, чувствовал, как усиливается запах возбуждения. Это была пытка, несмотря на то, что его звериное тело совершенно не реагировало. Если бы в этот момент он был человеком, мужчиной, – у него бы стояло, как у черта на шабаше.

Драко застонал, и это был просто невероятный стон, и он звучал бы еще лучше, если бы Драко не сжимал зубы. А потом наступила тишина. Гарри старался вообще не дышать. Потом какое-то движение.

– Эванеско, – пробормотал Драко.

"О Боже, он чарами убрал свою сперму", – с отчаянием подумал Гарри.

– Ты все еще спишь? – прошептал Драко. Гарри не пошевелился. – Вот и хорошо. А то было весьма неловко.

"Не то слово".

***

Драко был в своем кабинете вместе с Франтом, когда сработали охранные чары. Сначала он подумал, что снова привели какую-нибудь раненую лошадь. Он подскочил с места и помчался к воротам. Франт не отставал. Драко проскочил сад и лужайку и затормозил у ворот, увидев посетителя.

– Грейнджер? – в замешательстве выдавил он.

– Привет! – отозвалась она. – Я думала, охранные чары меня узнают.

– Нет, я поменял их, – рассеянно сказал он. – На прошлой неделе. Ты вернулась раньше, чем я ожидал.

Он открыл ворота и впустил ее, но его сердце ушло в пятки. Он не был готов ко встрече с ней, он не успел толком продумать аргументы в пользу того, чтобы оставить Франта себе. Грейнджер глянула ему за спину, и ее лицо осветилось при виде Франта.

– Привет! – радостно сказала она. – Отлично выглядишь.

– Ну я же о нем заботился, – высокомерно бросил Драко. У Грейнджер вытянулось лицо.

– Ну, разумеется, я не имела в виду...

– Полагаю, ты явилась, чтобы забрать его?

Она кивнула и бросила быстрый взгляд на собаку. Драко вдруг почувствовал, что теряет контроль. Слова полились из него, и он ничего не смог поделать, чтобы удержать этот поток.

– Грейнджер, послушай, – быстро начал он. Его стены упали, его защита рухнула. У него не было времени, чтобы взять себя в руки и нацепить свою неприступную маску. – Я не знаю, как толком просить тебя об этом, но я не хочу отдавать Франта. Мы с ним подружились, я бы не стал тебя об этом просить, но я очень хочу его оставить. Ты же все равно не успела показать его своим, правильно? Может быть, ты просто... возьмешь другого? У вас даже не было времени привыкнуть друг к другу! Я думаю... нет, я точно знаю, что он тоже ко мне привязался. Не сразу, конечно, но мы сблизились, и я просто не могу... Он же... Это же Рождество! Я никогда у тебя ничего не просил, но можно я его оставлю? Пожалуйста! Я больше никогда ничего не попрошу...

Он запнулся. Грейнджер, похоже, была в смятении от его взрыва эмоций, а сам Драко почувствовал себя униженным, хоть и держался вызывающе. Он хотел Франта. Он собирался оставить его себе. А Грейнджер пусть найдет себе другую собаку, и точка.

– Драко... – казалось, она совершенно растерялась. Она снова посмотрела на Франта, потом взяла себя в руки, расправила плечи и прямо взглянула Драко в глаза. – Мне жаль, что вы так привязались друг к другу, но я уже рассказала Рону и Роузи про Франта перед приходом сюда. Они ждут его. Я дам тебе адрес приюта, и ты сможешь...

– Нет, – резко отрубил Драко, разозлившись. На себя. Он отвернулся, уставился в землю, стараясь удержать слезы. – Спасибо. Забирай его. Счастливого Рождества, увидимся на работе.

– Драко, – снова начала она, но он вздернул подбородок и молча взглянул на нее. Она закусила губу и отвернулась. – Идем, Франт, – мягко позвала она.

Драко взглянул на Франта, понимая, что это, наверное, последний раз, когда он видит его. Франт, глянув на Грейнджер, подошел к Драко и уткнулся мордой ему в живот. Драко обхватил его руками. Он хотел попрощаться, хотел столько всего сказать этой глупой собаке, в которую влюбился, но смолчал, зная, что если скажет хоть слово, то уже не удержит слез. А рыдать на глазах у Грейнджер – увольте! Он погладил Франта по голове – единственное прощание, которое он смог себе позволить, и отступил. Франт с таким отчаянием посмотрел на его, что Драко еле удержался, чтобы вновь не обхватить его, отказываясь отпускать. Но Франт принадлежал Грейнджер.

Драко смотрел, как они проходят через ворота, смотрел, как Грейнджер гладит Франта по огромной голове. Франт бросил последний душераздирающий взгляд него, прежде чем они исчезли. Драко вдруг почувствовал такое опустошение, будто часть его вырвали с мясом. Сам виноват. Он же знал, что привяжется. Знал, но ничего не мог поделать.

Он направился к дому. Работать больше не хотелось, так что он пошел в свою комнату. Амелия спала, свернувшись на его кровати. Он улегся рядом с ней, все еще чувствуя странное опустошение. А потом взгляд упал на ложе Франта. Ощутив внезапный приступ ярости, Драко встал и ударил кулаком в стену.

***

– Пожалуй, я пошлю Билу Уизли огромный торт, – сказал Гарри, пятнадцатый раз общупав свой торс.

– Что, запакуешься в коробку и отправишь сам себя? – осведомился Рон, подхватывая свою чашку с чаем.

– Ха-ха, – Гарри показал ему средний палец.

Гарри наконец снова был в своем теле, был сам собой. Он был дома у Рона и Гермионы, а Роузи дулась в соседней комнате. Сначала она была в восторге, увидев Гарри в виде собаки, а потом страшно разочаровалась, когда им удалось его превратить обратно. Гермиона поговорила с Биллом насчет Гарри, и Билл, у которого за плечами многолетняя практика снятия заклятий, предложил решение. Гарри был благодарен, очень благодарен, но глубоко в душе чувствовал себя последним уродом. Он знал, что никогда в жизни не забудет тот убитый горем взгляд на лице Драко Малфоя.

Гермиона накрывала на стол, мимоходом рассказывая о Франции и последних Уизлевских новостях. Билл и Флер снова ожидали ребенка, Чарли был по-прежнему одинок (к большому огорчению его матери), Перси получил повышение, Джордж продвигает свой бизнес в другие страны. И Невилл с Джинни, кажется, тоже ждут ребенка. Гарри улыбкой реагировал на каждую новость, но его сердце было в другом месте.

Рон пошел поиграть с Роузи, все равно он уже слышал все эти новости. Гермиона поставила котелок греться на плиту и села за стол, прихватив чашку чая.

– Что с тобой, Гарри? – спросила она.

– Ничего, – соврал Гарри.

– Врешь.

Он взглянул на нее и отвел глаза.

– Чувствую себя уродом, вот и все.

– Почему?

– Из-за Малфоя.

– Он, и правда, выглядел несколько...

– Опустошенным.

– Да, – медленно кивнула она. Она помешала ложечкой в чашке, и Гарри начал считать про себя. Ее хватило на три секунды. – Гарри, что произошло, пока ты был там?

Гарри вздохнул и запустил пятерню в волосы.

– Невзирая и вопреки, кажется, мы подружились.

– Как?

– Да как-то... странно все вышло, – Гарри силился подобрать слова. – Когда рядом никого нет, он совершенно другой человек. Я сначала поверить не мог, но даже после того, как я попытался вывести его из себя...

– Ты – что?

– ... он оставался самым милым парнем на свете. Знаешь, он спасает лошадей.

– Да, я знаю. – Никогда еще у нее не было такого озадаченного вида.

– Похоже, он думал, что я подвергался жестокому обращению, – продолжал Гарри. – Он был так терпелив. И я уже начал жалеть о том, что веду себя как мудак. А потом меня лягнул конь. Ребра сломал.

– О, Боже! – выдохнула Гермиона.

– Он вылечил меня. Он просидел рядом со мной всю ночь, чтобы я не чувствовал себя неуютно. Знаешь, так хорошо, когда ты не один.

Гермиона молчала, а Гарри вспоминал. Вспоминал об этой странной дружбе. О том, каким он был придурком, разбрызгивая чернила и пачкая пергаменты. Как постепенно Драко становился его другом. Как они вместе украшали дом к Рождеству. Как Гарри взревновал, когда Драко вздумал флиртовать с незнакомцем. А потом другая мысль пришла ему в голову.

– Гермиона... – медленно начал он.

– Да?

– Что с ним случилось? – спросил Гарри, поднимая на нее взгляд. Она сразу же приняла неприступный вид. – После войны. Что случилось?

– Не знаю, – сказала она твердым голосом, предусмотрительно убрав всякое выражение с лица.

– Не ври, Гермиона, – упрекнул ее Гарри. – Все равно не умеешь.

– Гарри, это не я должна об этом рассказывать, – тихо сказала она.

– Его дом почти пустой. Ни мебели, ни портретов, ничего. Один домовой эльф и конюшня, полная раненых лошадей, и чрезмерно дружелюбная кошка редчайшей уродливости. Драко Малфой изменился, и я хочу знать – как.

– Зачем тебе это? – спросила она.

– Потому что, похоже, я, кажется, немного влюбился в него, – прошептал Гарри.

Гермиона растаяла.

– О, Гарри, – выдохнула она.

– Он практически идеальный, но я понятия не имею, как он стал таким, как сейчас, – проговорил Гарри, уставившись в свою чашку. – Я свихнулся, да?

Она молчала так долго, что Гарри уже решил, что она ничего не скажет. Он опустился на свое место за столом. Но она заговорила, тихо и нерешительно.

– После войны его отца посадили в Азкабан. Их счета были конфискованы. Им пришлось начать распродавать имущество. После освобождения Люциуса за хорошее поведение, Драко отправил родителей во Францию со всеми деньгами, которые удалось выручить. После их отъезда Драко продал все, что осталось, чтобы сохранить хотя бы поместье – ведь никто в волшебном мире не сдал бы ему угол. Родственников Пожирателей смерти сторонятся, и ты это знаешь. Мы с ним сблизились только по одной причине – он заболел. В Мунго отказались его лечить, так что пришлось мне.

Гарри кивнул, и его мысли приобрели мрачный оттенок. Он разозлился сам на себя за то, что был так слеп.

– Он не хотел уезжать во Францию, – продолжала Гермиона. – Потому-то ничего и не осталось. Он мог бы прожить на то, что выручил от продажи имущества, но потом он наткнулся на жестоко избитую лошадь и взял ее себе. Он знал, что не может себе позволить содержать ее, но и отказаться не мог. А потом он прочел в газете о новой вакансии в Министерстве и подал документы. Так или иначе, хотя я уверена, что у него остался кто-то знакомый в руководстве, он получил работу. Должность была начального уровня, платили немного, но он все равно не отказался от лошади. С самого начала его подвергли остракизму, но никто не посмел отрицать его блестящий ум, и в конце концов он стал Невыразимцем. И теперь он возглавляет департамент, вместе со мной.

Гарри смотрел на нее, потрясенный до глубины души. Но она еще не закончила.

– Сейчас он мог бы с легкостью позволить себе заново обставить дом, но он решил не делать этого, сосредоточив свои усилия и средства на животных. Некоторых он берет под свое крыло на время, некоторых просто лечит для других людей. Но все постоянные лошади в конюшне принадлежат ему. Я слышала, что у него на реабилитации находятся крылатые лошади, которые подверглись нападению на гонках. Я помню, как он был разбит, когда один из владельцев, кажется, Одлпоп, усыпил одну из спасенных Драко лошадей, потому что она больше не могла летать. – Гарри прикрыл глаза. Гермиона продолжала: – Кошка – Амелия, на самом деле была его первой пациенткой. Он нашел ее за воротами в ужасном состоянии. И оставил у себя. Но спасенная лошадь помогла ему найти работу. Драко Малфой – хороший человек, хотя он и заставил весь мир думать иначе.

Гарри с трудом проглотил застрявший в горле ком. Господи, он был таким слепым. Укрывшись в своем маленьком мирке квиддича и друзей, он не видел остального мира. Он был героем, Спасителем, люди обожали его. А он ни разу не задумывался о судьбах Пожирателей и их семей, ведь это же не было его обязанностью. Скольких из них подвергали гонениям? Скольким отказали в лечении или приюте?

Но Драко преодолел все это. Он был сильным и умным, и сумел о себе позаботиться. "И не только о себе", – подумал Гарри с улыбкой. Да, он влюбился в Малфоя, и не немножко, а конкретно. Осталось только, чтобы Малфой влюбился в него.

***

До Рождества оставалось еще два дня, и Драко был на работе. Все же, лучше, чем сидеть дома. И хандрить. Он с легкостью признал, правда только самому себе, что его хандра приняла угрожающие размеры. Везде, куда бы он ни бросал взгляд, ему виделся Франт. Драко так и не нашел времени наложить чары на полы, так что везде остались царапины от когтей.

Даже гирлянды и украшения не радовали. Каждый раз, глядя на них, Драко вспоминал, как Франт помогал ему наряжать елку. Он снова начал готовить на себя одного. И в конюшню теперь ходил в одиночестве.

Мерлин, каким же он был придурком. Словно ребенка потерял, а не собаку. Но он, и правда, ужасно скучал по Франту. Он мог бы завести себе другую собаку, но это было бы совсем не то. Франт был особенным.

Дверь в кабинет распахнулась, и Драко с удивлением воззрился на Грейнджер. Он сидел, откинувшись в кресле и забросив скрещенные ноги на стол.

– Разве ты не должна быть дома с Уизелом и своей миниатюрной копией? – протянул он. – Канун кануна Рождества, как-никак.

– Ты – само очарование, – кисло отозвалась она. – Но мне нужно закончить отчет, который пришлось отложить из-за моего отпуска.

– А-а, – снова протянул он, снимая ноги со стола.

Грейнджер двинулась на свою половину кабинета, при этом создавая столько лишнего шума, что Драко не мог сосредоточиться на работе. Он так привык к тишине, пока она была в отпуске, что теперь совместная работа превращалась в пытку. Она шлепнулась на стул и склонилась над пергаментом. Драко снова откинулся назад, попытавшись принять беспечный вид.

– Ну, – начал он, вращая в пальцах перо, – как там Франт? Спокойно переносит то, как твое дитя дергает его за уши?

Грейнджер как-то странно застыла и медленно подняла голову. Драко в ту же секунду решил, что что-то случилось. Он резко выпрямился.

– Ээээ, Драко, – медленно начала Грейнджер. – Франт... он... В общем, он убежал.

– ЧТО?! – Драко ахнул. Грейнджер вздрогнула.

– Он убежал, – повторила она извиняющимся тоном.

– Вы его искали? – потребовал ответа Драко.

– Разумеется, искали! Но не нашли. На нем даже ошейника не было. Я боюсь, что его уже не вернешь.

– Я помогу искать, – тут же вызывался Драко.

– Нет необходимости, – вскинулась Гермиона. – Роузи уже смирилась.

Драко выронил челюсть.

– ЧТО!? – набросился на нее он. – Пес может быть где угодно! Одинокий, раненый, голодный, потерянный... И ты вот просто так сдаешься?

– Я не сказала, что мы сдались! – огрызнулась Грейнджер. – Я сказала, что нам не нужна твоя помощь. Но даже если мы не найдем его, у моей дочери не будет разбито сердце.

"А как насчет моего сердца?" – с отчаянием подумал Драко.

Весь день прошел как в тумане. Он даже не заметил, как Грейнджер ушла. К тому времени, как Драко аппарировал домой, у него созрел план. Он будет искать Франта. Он прочешет всю Англию, пока не найдет его. Своего друга. Он с трудом добрался до кухни, где его приветливо встретила Амелия, зевая и мурлыча. Мартин стоял у раковины и снова чистил морковку для лошадей.

– Хозяин будет ужинать? – спросил Мартин.

– Не сейчас, – ответил Драко. – Мне нужно будет ненадолго уйти.

– Да, сэр, – кивнул Мартин. Драко сунулся в кладовку в поисках зачарованных от высокой температуры сапог. – А мужчина скоро вернется?

Драко застыл.

– Здесь был мужчина? – Драко обернулся и в замешательстве уставился на эльфа.

Тот, похоже, был даже в большем замешательстве.

– Мужчина, сэр, мужчина, – кивнул он. – Тот, кто везде хвостом ходил за хозяином Драко, мужчина с черными волосами. Которого лягнула лошадка-хромоножка. Который ходил на карачках.

– Мужчина? – хрипло выдавил Драко, в мозгах закипело, а ноги вдруг налились свинцом.

– Да, он тут был много дней, – непреклонно заявил Мартин. – Хозяин пытался накормить его собачьей едой. Мартин подумал, что это странно. Но хозяину виднее. Конечно же, хозяин помнит?

– Мужчина с черными волосами? – в полном шоке повторил Драко.

– С черными волосами и зелеными глазами, да, сэр, – повторил Мартин. – Хозяин называл его "Франт", и мужчина спал в комнате хозяина.

Спал в его комнате... и его лягнула лошадь... да что за черт!? И тут до него дошло. Наверняка это было заклятье! Домовые эльфы могут видеть сквозь все визуальные чары. Грейнджер привела к нему человека, мужчину!, чтобы Драко о нем заботился. Но что?..

Он резко повернулся и вылетел из кухни. Нужно срочно поговорить с Грейнджер, сейчас же! Он заставит ее объяснить, какого черта вообще происходит.

***



Глава 6.

Очередной четверг, и Гарри снова пришел на ужин к Рону и Гермионе. В ближайшие дни им предстоит немало семейных визитов, Рождество и все такое, так что это их последняя возможность провести вечер спокойно. Гарри убедился, что хорошо спрятал палочку, перед тем как приблизиться к Роузи, и теперь они все вместе собрались в гостиной. Рон с Гермионой препирались насчет того, какой фильм выбрать, а Гарри без особо энтузиазма играл с Роузи в чаепитие.

Он так пока и не придумал способ, как подобраться к Драко, и чтобы это выглядело случайностью. Он же и не ходил никуда, кроме Министерства. Гарри уже начал подумывать о том, что придется сговориться с Гермионой, якобы заглянуть к ней на работу мимоходом и "наткнуться" на Драко. Но у него не было доступа – мало кому удавалось вот так вот запросто попасть в Департамент Тайн.

Он уже начинал терять терпение и впадать в депрессию от невозможности что-нибудь придумать.

– Но мне нравится "Белое Рождество"! – с горячностью сказала Гермиона.

– Это же мюзикл. А ты знаешь мои правила насчет мюзиклов, – отрезал Рон

– Но сегодня же праздник! Можно же немного смягчить твои правила хоть разок. Я знаю, тебе понравится.

– Там же поют! С какой вообще радости ты предположила, что мне понравится смотреть на песни?

– Ах, ты...

Их спор был прерван громким стуком во входную дверь. Вчетвером они синхронно повернулись к двери. Кто-то снаружи постучал еще раз. Рон поднялся на ноги, озадаченно посмотрел на жену и пошел открывать.

– Уизел. – Гарри услышал знакомый до боли голос. Сердце не то заколотилось, не то забыло, как биться. – Мне необходимо поговорить с твоей женой.

Отодвинув Рона с дороги, Драко ворвался в комнату, черная мантия развевалась за его спиной. Рон что-то прошипел и захлопнул дверь. Гарри, разрываясь между радостным возбуждением и дурными предчувствиями, выронил чашку. Он примерз к своему месту, не в силах сдвинуться, не в силах встать на ноги. Гермиона тоже застыла.

– Грейнджер...

– Уизли, – машинально прошептала она.

– У меня случился прелюбопытнейший разговор с моим домовым эльфом, по поводу... – Драко запнулся. Он бросил быстрый взгляд на Роузи, которая взирала на него с интересом, а затем на Гарри. Он, очевидно, собирался полностью проигнорировать гаррино присутствие, но тут его глаза внезапно распахнулись. – Черные волосы... О, Господи!

Он знал. Черт знает как, но Драко все узнал.

– Драко, – начал Гарри, поднимаясь на ноги.

– Нет! – вскричал Драко. – Нет! Я не верю. Это был ПОТТЕР?! Поттер жил в моем доме, ел мою еду, спал в моей кровати, видел меня голым и... О, Господи Боже! Это мне только снится! Это всего лишь кошмар.

– Драко, прости меня, – умоляюще начала Гермиона.

– Я доверял тебе, – прорычал он. – Да как ты посмела? Ты солгала мне! Обманула меня! Ты столько лет пыталась стать моим другом, и я наконец ослабил оборону, а в ответ – такое?!

– Это был несчастный случай! – заорал Гарри. Драко повернулся к нему, и сейчас серые глаза, в которых обычно было столько терпения и любви, были полны ненависти. – Роуз превратила меня в собаку, и мы не сумели превратить меня обратно. Гермиона отправила меня к тебе, потому что знала, что ты сумеешь обо мне позаботиться!

– Ничего не хочу слушать, – сказал Драко, и его голос прозвучал неожиданно тихо. – И знать не хочу, как это случилось. Не надо было врать.

– А стал бы ты меня вообще слушать, если бы услышал фамилию Поттера? – осведомилась Гермиона.

– Нет, – отрубил Драко. – Не стал бы, но, по крайней мере, этого... – он обвел рукой всех присутствующих, – никогда бы не случилось. Я полюбил собаку, и все это время это был он!! Проклятье всей моей жизни! Мой гребаный школьный враг, Святой Поттер!

– Драко, пожалуйста, – взмолился Гарри. – Я этого тоже не хотел. Я не хотел отправляться к тебе, жить с тобой! Но, Драко, ты говоришь, что полюбил Франта? Что ж, он тоже немного влюбился в тебя, к своему большому потрясению. – Драко открыл было рот, чтобы что-то возразить, но так и застыл с отвисшей челюстью. Гарри продолжал: – Я не хотел привязываться к тебе, я сопротивлялся, но ты... ты... Ты, наверное, самый достойный человек из всех, кого я знаю.

Драко резко захлопнул рот. Его руки беспомощно повисли вдоль тела. Окинув Гарри тяжелым взглядом, он развернулся на каблуках и направился к двери. У порога он остановился и, обернувшись, обжег Гермиону взглядом.

– Какое бы подобие дружбы между нами ни было, теперь все кончено, – заявил он, потом снова посмотрел на Гарри, его губы дернулись, будто он собирался что-то добавить, но так ничего и не сказав, он исчез.

Сердце Гарри разлетелось на тысячи кусков. Ему ни за что не добраться до Драко, ни за что не достучаться до него. Драко не станет слушать. Скорее, заклянет на месте. И, Мерлин свидетель, будет прав. Гарри рухнул на пол и спрятал лицо в ладонях.

– Мамочка, а что значит "гребаный"? – дрожащим голосом осведомилась Роузи.

***

Вот и Рождество настало, и он был один – также как и последние восемь лет. Драко, все еще в пижаме, развалился на диване со стаканом бренди, хотя было еще раннее утро. Амелия расположилась у него на животе, мяла его ребра и громко урчала. Подарки так и лежали нераспакованными. Всего два – один от матери, второй от отца.

Ну вот, в любом случае, рано или поздно он вернулся бы к этим мыслям.

Поттер. Святой Поттер. Гарри Чертов Поттер. Он заботился о Поттере. Кормил его, купал, ласкал. Любил его. И все это время это был ПОТТЕР. Чувство, что его предали, никогда еще не ощущалось так остро. И Грейнджер предала, и вообще – жизнь.

И сам Поттер. Франт тоже влюбился? И что это, мать его за ногу, вообще означает? У Поттера были к нему чувства? Да он вообще гей, для начала?

Драко никогда еще не чувствовал себя настолько растерянным. Он не знал, что делать и кому доверять. Где-то очень глубоко в душе, куда он старался не заглядывать, ему хотелось поговорить с Поттером. Получить ответы. Но стоило только об этом подумать, как его снова охватывал гнев, и хотелось кричать.

Все его счастливые воспоминания, связанные с Франтом – как он ронял вещи, портил его работу, запугивал кошку... Он думал, собаке нужны любовь и внимание. А на самом деле это был Поттер, пытавшийся еще больше испоганить его жизнь. При этом наверняка еще и наслаждался процессом. Драко сжал стакан в руке, пытаясь подавить порыв зашвырнуть его в стену.

Раздался звонок у входной двери, и Драко подскочил от неожиданности – странно, что охранные чары не сработали. Амелия спрыгнула с его живота и поспешила к двери. Драко с любопытством последовал за ней.

Дверь захотелось захлопнуть сразу же, едва он ее открыл. Но нездоровое любопытство возобладало.

Святой Поттер, явился не запылился! Наверное, он прошел сквозь охранные чары, потому что Драко настроил их на Франта, который и был Поттером.

Он держал в руках большую красную коробку с белой ручкой и робко улыбался.

– Драко, – тихо сказал он.

– Поттер, – проворчал Драко.

Он воспользовался моментом, чтобы наконец разглядеть Поттера. Достаточно высокий, одного роста с Драко. И плечи пошире – не то, что в школьные годы. Наверняка благодаря квиддичу. О да, Драко все знал о Гарри Поттере. И дня не проходило, что бы это ненавистное лицо не появлялось на первой странице "Пророка". Где он питался, с кем его видели, последние победы в квиддиче. Даже после школы у Драко не получалось избегать его. Прическа все еще напоминала воронье гнездо, а очки безнадежно вышли из моды. И жуткий вязанный свитер под гриффиндорским шарфом – без сомнений дело рук мамаши Уизли. Не трудно узнать руку "мастера" – он частенько видел такие на Грейнджер.

– Чего тебе? – грубовато осведомился Драко.

– Хочу поговорить с тобой, – ответил Поттер, переминаясь с ноги на ногу, как провинившийся студент перед деканом.

– Что ж, Поттер, мне уж-ж-жасно жаль, но я так занят, – протянул Драко. – Просто ни секунды времени.

– Не делай этого, Драко, – попросил Поттер, и его глаза наполнились какой-то тоской.

– Какого черта? Я делаю, что хочу, – отрубил Драко. – Не думаю, что у тебя есть право о чем-то просить меня.

– Ты прав, нету, – покорно отозвался Поттер. – Но я умоляю тебя. Мне нужно с тобой поговорить и...

Красная коробка внезапно дернулась из рук Поттера, и послышалось слабый скулеж. Они вместе опустили взгляды на коробку. Драко нахмурился.

– Не может быть... – мрачно начал он.

– Может, – возразил Поттер. И пока Драко не вышиб его за пределы своей собственности вместе с его ношей, он смахнул крышку и сунул коробку тому прямо под нос.

Не надо было смотреть. Надо было просто зажмуриться и захлопнуть дверь.

Но он посмотрел. Посмотрел и пропал навеки. Там был щенок. Крупный черный щенок, ужасно мохнатый и большелапый. Он задрал голову, увидел Драко, вывалил язык и счастливо затявкал. Он так яростно мотылял хвостом, что его задница просто ходуном ходила, пока он пытался поближе подобраться к Драко.

– Ты. Чертов. Ублюдок, – Драко печатал каждое слово, но при этом не мог глаз отвести от восхитительного щенка.

– Тебе бы рот с мыло вымыть, знаешь! – Кажется, Поттеру стало весело. Весело, черт возьми. Придурок. – Это ньюфаундленд.

– И ты решил, что этого будет достаточно, чтобы я тебя выслушал? – Драко с силой прижал руки бокам, хотя они так и порывались схватить щенка, который загрустил от того, что Драко не уделял ему должного внимания. Поттер пожал плечами. Драко выругался. – Ладно, заходи.

Сделав вид, что не заметил, как просияло лицо Поттера, Драко поддался искушению и взял щенка на руки. Его туже всего обцеловали и обслюнявили. Райское наслаждение. Драко прошел к дивану и сел, прижимая щенка к груди. Поттер неловко протопал вслед за ним, не говоря ни слова. Ну и черт с ним. Все свое внимание Драко сосредоточил на щенке, поглаживая и лаская его, пока тот не растекся лужицей щенячьего счастья на его коленях.

– Ну, это... – промямлил Поттер, запуская пальцы в свою несчастную шевелюру. Амелия проскользнула у него между ног и устремила на него благоговейный взгляд.

– Предательница, – пробормотал Драко.

Поттер нагнулся, подхватил ее на руки и прижал к себе. Она счастливо защебетала, потерлась мордочкой о его щеку и подбородок, а лапкой коснулась его рта. Драко немного расслабил жесткую осанку, смягчившись при виде Поттера, болтающего с Амелией – слишком тихо – слов не разобрать, но явно с любовью. Щенок недовольно тявкнул, когда рука Драко застыла, и тот с удвоенным усилием принялся почесывать круглый животик.

– Так ты что-то хотел, Поттер? – осведомился Драко.

– А, ну да, – Поттер, похоже, совсем растерялся, что чрезвычайно порадовало Драко. – Я знаю... я знаю, что не заслуживаю прощения или хотя бы того, чтобы ты просто выслушал меня, но, как я уже сказал, ты – достойный человек, и вот я здесь... и ты меня слушаешь.... – Драко приподнял бровь. – Ну да. Сейчас я все скажу. Я хотел тебя ненавидеть. Я старался. Все, что я помню о тебе со школы – что ты эгоистичный ублюдок, и вообще сволочь. Но потом... Я не знаю. Ты был другим. Я знаю, что ты и понятия не имел, кто я на самом деле, для тебя я был просто собакой, но ты относился ко мне, как к личности. И ты так здорово обо мне заботился, обо мне и лошадях, и помог, когда мне ребра сломали, и сидел со мной всю ночь. И готовил специально для меня. И даже глазом не моргнул, когда я старался тебя довести до ручки, ты не поверишь, как это меня раздражало.

Драко ухмыльнулся и полюбовался на задремавшего щенка. Гарри опустил Амелию, и та прямиком направилась к дивану, чтобы изучить вновь прибывшего. Поттер с улыбкой наблюдал, как Амелия обнюхала щенка и потерлась об него головой. Щенок не проснулся.

– Я застрял в теле, которое толком не мог контролировать, я чувствовал себя брошенным, потому что Рону и Гермионе пришлось уехать, – продолжал Поттер, глядя на то, как Амелия пыталась вскарабкаться Драко на колени и пристроиться рядом с щенком. – Я не хотел к тебе привязываться, но ничего не смог поделать. Даже еще до того, как ты меня вылечил, даже до того, как увидел тебя в дУше. – Драко вспыхнул и практически почувствовал, как Поттер улыбается. – Я знаю, что ты окружил себя... ну, скажем, стеной. Отгородившись от всего мира. Но я видел тебя настоящего, я узнал, какой ты на самом деле, и я не смог устоять. Я полюбил тебя.

Драко поднял взгляд, не зная толком, как реагировать на это, что ответить. Слова Поттера тронули его. Еще бы! Но ведь Драко, можно сказать, только второй раз за последние десять лет встретил Поттера лицом к лицу. Он практически ничего не знал теперь о его характере.

– И чего ты от меня хочешь? – спросил он. – Для меня ты не был Франтом. Франт – это Франт. А ты – Поттер. Я полюбил собаку, я знаю, что ты это он, но все это у меня просто в голове не укладывается.

– Да, я знаю, – быстро проговорил Поттер. – Я прекрасно тебя понимаю. Так, чего же я хочу? Ну... – Он внезапно растерял всю уверенностью и стал так похож на Франта, который путался в своих мощных лапах, что сердце Драко растаяло еще больше. Может он, рано или поздно, сумеет мысленно совместить человека и любимого пса. – Я бы хотел... Может, ты?.. Точно. Может, ты согласишься пойти со мной на свидание?

Драко выронил челюсть.

– Что?!

– Я все равно хотел пригласить тебя, – поспешно продолжил Поттер. – Я собирался найти способ, как к тебе подобраться. Я бы никогда не сказал тебе, что был Франтом – хоть это и неправильно, но я бы просто не смог. Но теперь ты все знаешь. И знаешь, что у меня к тебе искренние чувства. И ты вправе на эти чувства начхать, если захочешь. Но, по крайней мере, я спросил. Я бы в жизни себе не простил, если бы не сделал попытку.

– Ты сошел с ума, – заявил Драко. – Окончательно и бесповоротно. – У Поттера вытянулось лицо, но он согласно кивнул. – Ты являешься сюда – после всего, что вы с Грейнджер натворили, и приглашаешь меня на свидание? Бред. Какой же бред! Но, наверное, я тоже сошел с ума, потому что я подумаю над твоим предложением.

От его последней фразы Поттер засиял как новогодняя елка. Вроде бы он и не сказал "да", но видимо для Поттера и этого было достаточно.

– Не спеши, подумай, – закивал Поттер, выставляя вперед руки. – Все нормально. Ну, мне, наверное, пора. Я и так отнял время. А щенок – для тебя. Можешь оставить.

– Будто я собирался его возвращать, – фыркнул Драко, погладив щенячий животик. Щенок всхрапнул.

Поттер улыбнулся и повернул в сторону двери. Приняв второе молниеносное решение в течение одной минуты, Драко сдвинул спящего щенка и Амелию с колен и поднялся с дивана.

– Поттер, – позвал он. Тот остановился и обернулся.

– Что? – Его глаза загорелись. Глаза. Те самые глаза, так хорошо знакомые Драко. Точно такие же, как у Франта.

– Кое-что, – мягко сказал Драко.

Он потянулся к нему и, успев уловить шок на его лице, прижался к его губам поцелуем. Он не был глубоким или жадным, или долгим. Просто легкий поцелуй, "на пробу". Но этого хватило, чтобы утвердиться в своем решении. Простого прикосновения губ оказалось достаточно, чтобы его сердце пустилось вскачь.

– Какие планы на выходные? – спросил Драко, отпустив его, но не убирая руки с его шеи.

Вид у Поттера был совершенно ошеломленный.

– Ну, – промямлил он. – Вроде ничего. Совсем.

– Хочешь прийти и помочь с лошадьми?

– Да, – решительно кивнул Поттер.

Драко улыбнулся.

– Отлично.

Поттер усмехнулся в ответ, но взгляд его все еще был немного поплывшим.

– Поттер, и еще! – Тот замер, в глазах прояснилось, и он потянулся вперед, словно готовясь получить еще один поцелуй. Драко улыбнулся еще шире. – Счастливого Рождества!

***



Глава 7. Эпилог

Год спустя

К спине прижималось чье-то теплое тело, и в еще одно он вжимался грудью. На бедра наброшена простыня. Гарри поглубже зарылся в постель меж своих сокроватников, не желая просыпаться.

– Гарри, – позвал его хриплый со сна голос.

Гарри промямлил в ответ что-то неразборчивое.

– Гарри, – голос стал тверже.

– Мфф, – ответил Гарри.

– Гарри, Рождество наступило.

О!

Гарри открыл глаза, но увидел лишь тьму. Он вытянул руку, нежно погладил огромную тушу и спихнул ее с кровати. Большая черная собака, будучи привычной к подобному обращению, с максимально возможным для такого огромного тела проворством приземлилась на лапы. Но все равно немного покачнулась. Гарри зажмурился от яркого света, заполнившего комнату. Потом вытянул руку из-под одеяла и потянулся к кошке, развалившейся на его пятой точке. Амелия прощебетала что-то приветственное, когда он коснулся ее головы в утреннем поглаживании, но ее также бесцеремонно сдвинули в сторону. Она, так и не овладев грацией пса, с воплем и глухим стуком свалилась на пол.

– Я следующий?

Гарри ухмыльнулся и перевернулся на другой бок, обнимая оставшееся в кровати тело. Драко улыбнулся, прикрыв сонные глаза. Его светлые волосы в беспорядке рассыпались по подушке, а обнаженная кожа плеч отливала золотом в солнечном свете. Гарри притянул его ближе.

– Нам придется встать и начать готовиться к вторжению Уизли, – сказал Драко, еще сильнее прижимаясь к груди Гарри. Тот закатил глаза.

– Их еще несколько часов не будет.

– Это не отменяет того факта, что у нас масса обычных дел, Поттер, – уткнувшись Гарри в шею, сказал Драко, отчего его голос звучал приглушенно. – Лошади, собака и кошка сами себя не накормят.

– Пора бы их этому научить, честное слово!

– Ага-ага.

Несмотря на то, что надо было покормить животных, приготовить праздничный ужин, пропылесосить все полы (шерсть ньюфаундленда буквально везде!), никто из них не сдвинулся с места. Рождество же, все-таки. Можно еще немного поваляться. Гарри с удовольствием вот так бы и пролежал с Драко целый день.

А Драко, похоже, хотелось не просто лежать. Он толкнулся в Гарри бедрами, отчего тот сразу же почувствовал возбуждение. И ухмыльнулся.

– Как насчет Рождественского траха? – осведомился Драко, прихватывая губами ключицу Гарри.

– Ммм, что может быть лучше, – ответил Гарри и прижал Драко спиной к матрасу, наваливаясь сверху.

– Не хочу ждать. – Драко, затаив дыхание, провел руками вдоль позвоночника Гарри.

– Как скажешь, – отозвался Гарри, его член стремительно твердел, а в голове прояснялось. – Дела подождут.

– Отлично!

Гарри прижался к обнаженному Драко (с тех пор, как они стали спать вместе, пижамы были убраны за ненадобностью), и в ярком свете утреннего солнца они начали тереться друг о друга, скользя телами, подразнивая. Гарри выдохнул от удовольствия и склонился к Драко, захватив его губы. Они продолжали двигаться, покачиваясь, извиваясь, прижимаясь друг к другу и целуясь, и это уже стало мало.

– Еще, Гарри, пожалуйста, – простонал Драко, сильнее вжимаясь в Гарри бедрами.

– Да.

Он просунул руку меж их телами, где соприкасались бедра, и обхватил оба члена. Какое же это наслаждение – видеть лицо Драко так близко, прижиматься к нему грудью, тереться членом о его член. Просто совершенство. Драко обхватил его ногами и вскоре их тела напряглись от чистого удовольствия, достигнув пика возбуждения. Драко кончил первым, с полузадушенным стоном, выгнув спину, откинув голову. Гарри прижался губами к этой прекрасной шее и последовал за ним, содрогаясь от высвобождения.

И без всякого изящества рухнул сверху на Драко, рука так и осталась зажатой между их телами. Они оба тяжело дышали, и Гарри чувствовал, как загнанно бьется сердце Драко.

– Люблю тебя, – тихо сказал он.

– Я знаю, – ответил Драко и провел рукой по Гарри. – Я тоже тебя люблю.

– Я знаю.

Кровать прогнулась с правой стороны, и Амелия защебетала. Он почувствовал, как она прошлась по кровати, а затем запрыгнула прямо ему на задницу и снова подала голос. Громко.

– Да-да, тебя я тоже люблю, – сказал Гарри. Драко засмеялся.

Кровать покачнулась, когда Франт запрыгнул сверху, так же желая получить свою порцию любви.

– Кажется, теперь точно пора вставать, – заявил Драко.

– Мффф, – ответил Гарри.

Но он все же поднялся, снова спихнув с себя Амелию. Домашние дела не могли ждать. Гарри остановился, бросил еще один взгляд на постель – и увидел свою жизнь, укутанную в подушки и одеяла. Драко, лениво развалившегося и весьма довольного собой. Амелию, трущуюся о морду Франта. Ну и, собственно, Франта, который уже давно не был щенком, а был взрослым псом, до безумия влюбленным в Амелию. Вообще-то Франт любил буквально всех подряд.

Гарри оглядел свою семью и ощутил тихую радость.

– Пойдем, – он протянул руку Драко. – Всех надо покормить. – Он улыбнулся, чувствуя себя счастливым, как никогда раньше. – С Рождеством, Драко.

Драко принял его руку и выскользнул из постели. Он прижался к Гарри, закинул руки ему на шею и поцеловал в щеку.

– И тебя с Рождеством, Гарри.


-КОНЕЦ-



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"