Когда просто хочешь хорька

Автор: Пухоспинка
Бета:strega verde
Рейтинг:PG-13
Пейринг:Скорпиус Малфой, Драко Малфой, Астория Малфой, Гарри Поттер
Жанр:Drama
Отказ:Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг. Автор материальной прибыли не извлекает
Вызов:Generation Next: Отцы и дети
Аннотация:Драко Малфою дарят хорька
Комментарии:фик написан на Generation Next Вызов: "Отцы и дети"
Иллюстрация к фику - Вонг
Драббл-сиквел к фику находится здесь
Каталог:Пост-Хогвартс, Второе поколение
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2010-02-11 16:30:36 (последнее обновление: 2010.02.18 21:38:42)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Отовсюду раздавались взрывы смеха, тихо играла музыка, слышался звон бокалов. Драко почувствовал, как внутри зашевелилось раздражение. Он повернул голову - бывшие гриффиндорцы сдвинули сразу три стола, расположившись в большом банкетном зале Министерства, как у себя дома. Традицию торжественно собирать сотрудников для совместного проведения досуга приволок кто-то из маглорожденных, а высшие чины сочли эту идею достойной воплощения. Идиоты.

Драко откинулся на спинку стула и потер виски. С некоторых пор он не любил собственный день рождения. За неделю до «праздника» накатывала депрессия, любые мелочи выводили из равновесия. Дома устроят торжественный ужин, хотя, видит Мерлин, он бы с удовольствием его избежал. Здесь же, в Министерстве, Драко ни с кем на эту тему не обмолвился. Хотя моду сбрасываться на подарок маглорожденные тоже ввели. Когда к нему заходила Эллис, вторая секретарша Шеклболта, спрашивая, не желает ли мистер Малфой поздравить очередную миссис Хэпптон, Драко молча доставал несколько галеонов, и на этом его участие в судьбе именинника заканчивалось.

Его все эти маленькие рабочие радости, конечно, не касались. Когда Драко пришел в Министерство, ему сразу дали понять, что он тут чужой. За прошедшие три года мало что изменилось, поздравлений Малфой, конечно, тоже не получал. Он украдкой взглянул на часы – еще двадцать минут, и можно, пожалуй, уходить. Министр уже произнес торжественную речь, которая сводилась к тому, что такие пусть редкие, но столь нужные собрания сплачивают дружный министерский коллектив; на столах появились прохладительные напитки, а люди расслабились.

Вокруг стола, где собрались авроры, поднялась суета – пришел их начальник. Поттер, как ни странно, был в простой черной мантии, хотя Малфой ожидал увидеть его в чем-то менее формальном и более маггловском. Громко ржал Уизли, и Драко поморщился. Этот ушел из Аврората пять лет назад, но до сих пор ходил в Министерство как к себе домой.

Рассеянно вертя в пальцах пустой бокал, Драко прислушивался к стрекотанию соседок по столу. У него не было друзей в Министерстве, поэтому распорядитель посадил его на первое попавшееся место. Кумушки болтали без умолку о чем-то своем, время от времени бросая на него взгляды, словно приглашая принять участие в беседе, а Драко упорно их игнорировал.

Он еще раз взглянул на часы, осмотрелся – взгляд мазнул по гриффиндорско-аврорскому столу, пришедшему в движение. Люди, сидевшие за ним, поднялись и, шикая и посмеиваясь, двинулись в сторону Драко. Он тихо надеялся, что они отправились продолжать развлекаться куда подальше. И только когда все выстроились у стола торжественным полукругом, а Поттер выступил вперед, стало ясно, что дальше они не пойдут. Сзади подтянулись еще люди, и Драко вынужден был поднять глаза.

Поттер откашлялся, обменялся лукавой улыбкой с Уизли, и торжественно начал:

— Малфой. Гм, Драко. Мы знаем, что сегодня у тебя день рожденья.

Окружающие захлопали, а Драко удивленно поднялся из-за стола. Может, он зря игнорировал все эти внутриминистерские развлечения? И в них определенно что-то есть? Действительно, возможность неформально пообщаться, влиться в коллектив. Сейчас почему-то мысль об этом не казалась такой уж нереальной, в конце концов, не все магловские традиции плохи, надо привыкать.

Левую руку Поттер держал за спиной.

— Так вот, Драко. В этот день все мы... – снова раздались дружные аплодисменты, — поздравляем тебя. Желаем счастья, здоровья – тебе и твоей семье. Ну и успехов в работе, конечно. От нас всех прими этот скромный подарок.

Поттер протянул руку, и Драко машинально ее пожал. Послышались возгласы: «Поздравляем! Вручайте скорее подарок!». Гарри достал из-за спины коробку, украшенную огромным зеленым бантом, с любопытством потряс ее и торжественно вручил Малфою.

Сотрудники загомонили, требуя открыть и показать, что там, Драко дернул за ленту. Обертка осыпалась мелкими листьями, красиво опав на стол, и взорам собравшихся предстала прозрачная клетка. В ней, свернувших клубочком, лежал кусочек белого меха. Вот он зашевелился, высунулся розовый нос, моргнули красные глаза…

— Ой, хорёчек! — раздался восторженный вопль какой-то молодой ведьмы, Уизли довольно захохотал, а Драко почувствовал, как в лицо ему бросилась краска.

Время словно остановилось. Резкая боль уколола виски, в ушах стояли смешки поздравляющих, их голоса метались внутри головы, стукаясь о стенки черепа, и Драко понял, что стоит, задерживая дыхание.

— Ээээ, Драко… — взгляд Поттера потемнел, стал жестким и колючим. Драко смотрел, как ходят у него на скулах желваки, сжимается в твердую узкую полоску рот. – Симпатичный зверь, — наконец, выдавил Поттер и резко развернулся к Уизли.

— Спасибо за подарок, – собственный голос казался чужим. – Польщен.

— А вы не верили, — раздался жизнерадостный голос Уизли, — я же говорил, что Малфой оценит.

Драко негнущимися пальцами взял клетку за крюк для переноски. Зверек от толчка жалобно пискнул, а Малфой развернулся и пошел прочь. Ему послышалось, что кто-то его звал по имени, но он лишь ускорил шаг. Спина невыносимо ныла от напряжения, в затылке пульсировала боль.

Подойдя к камину, Драко понял, что завтра же подаст в отставку. Ему никогда не влиться в шумную и дружную жизнь магического мира. Не стоило и пытаться.

Едва он ступил в гостиную Мэнора, тут же подбежала встревоженная Астория. Малфой отстранил жену, молча поставил клетку с хорьком на стол, развернулся и аппарировал к себе в кабинет. Заперся, рухнул в кресло и закрыл лицо руками.


Глава 2.

Когда в комнате стемнело, Драко пошевелился и поморщился - мышцы затекли. Он посмотрел на массивные часы и понял, что просидел без движения несколько часов. Во рту горчило. Облизал пересохшие губы, взмахнул палочкой, зажигая огни, и откинулся в кресле. Отставка будет выглядеть глупо, но сейчас Драко это мало беспокоило. Он, в отличие от многих других, устроился в Министерство не из-за денег или желания обрести политический вес, а ради того, что Астория называла социализацией. К Моргане такую социализацию. Хотя, по-хорошему, стоило бы протянуть еще пару лет, но… к Моргане. Приняв решение, он поднялся, на мгновенье прикрыв глаза от боли в висках, и пошел к выходу. Для начала нужно избавиться от хорька – иначе спокойной жизни не будет. Он достал из нижнего ящика обезболивающее и сделал небольшой глоток. На первое время должно хватить. А потом, когда он избавится от хорька, оно уже не понадобится, головные боли пройдут.

Призванный домовик испуганно пролепетал, что животное сейчас в детской. Драко снова поморщился и зашагал в комнату сына.

Приоткрыв дверь, он увидел Скорпиуса, сидящего на ковре. Перед ним стояла раскрытая клетка. Зверек уютно устроился на коленях мальчика, а тот осторожно поглаживал его указательным пальцем между крохотных круглых ушек. Когда Драко вошел в комнату, сын вскинул на него голубые глаза и просиял. Но улыбка сразу же пропала с лица.

— Скорпиус, животному здесь не место.

— Хорошо, папа, я его отнесу в другую комнату, — торопливо ответил сын. – Мама сказала, ты был занят, я хотел сказать, что мы подружились со Снежком, смотри, какой он милый… — дрожащий голос затих, а Драко захлестнула волна раздражения: какого дьявола Астория потакает всем капризам сына?

— Никаких животных в доме, — отрезал он, рассеянно думая, что надо поторопиться, иначе завтра он не поднимется с постели.

— Хорошо, я устрою его в конюшне, или попрошу эльфов сделать ему домик… Пап?

— Скорпиус, — Драко раздраженно посмотрел на раскрасневшегося сына, — я не хочу видеть это животное. Ни дома, ни около него в радиусе двадцати миль. Это понятно? Посади его в клетку и дай сюда – я хочу успеть до закрытия Волшебного зверинца.

— Нет. – Скорпиус подался назад, прикрывая ладонью животное, глаза сына подозрительно заблестели. – Не надо, пожалуйста! Я буду… буду хорошим, сделаю все, что скажешь!

— Что значит – «нет»? – тихо спросил он. Раздражение и ярость, копившиеся весь день, выплеснулись наружу: — Акцио, хорек! Акцио, клетка!

Зверек вылетел из объятий Скорпиуса, извернулся в воздухе и, издав короткий писк, ткнулся Драко в руку, в другую влетела клетка. Он сунул извивающегося хорька внутрь, захлопнул крышку и в ярости взглянул на Скорпиуса.

По щекам сына катились слезы.

— Папа, папочка, пожалуйста, не надо! Не отдавай его! – Скорпиус бросился к Драко, обнимая его. — Ну пожалуйста! Он будет жить в саду, пожалуйста! Пусть он только останется со мной! Папочка! – Скорпиус уже рыдал.

Драко отвел от себя руки сына и процедил:

— Возмутительная истерика. Как ты себя ведешь? Как будто тебе год. Мне казалось, ты давно повзрослел. Прекрати немедленно.

Скорпиус судорожно втянул в себя воздух и проговорил дрожащим голосом:

— Да. Конечно. Я не плачу. Пожалуйста, разреши оставить мне Снежка. Я сам буду за ним ухаживать. Ты его даже не увидишь.

Драко тяжело вздохнул. Оказывается, сын в пять лет способен так капризничать.

— Нет. Это окончательное решение. Когда подрастешь, мы тебе купим другое животное. Достойное Малфоя.

По неподвижному лицу Скорпиуса текли слезы. Драко вздохнул и прикрыл за собой дверь – надо будет серьезно поговорить с Асторией, она непозволительно разбаловала сына. Еще одна причина для ухода с работы – он возмутительно мало времени проводит с мальчиком.

Зверек притих, прижавшись к прутьям клетки, Драко с отвращением стряхнул с рукава мантии несколько крошечных шерстинок и аппарировал на Диагон-аллею.


В полутемном помещении на него обрушился шквал звуков, а в нос ударил тяжелый запах зверинца - твари пищали, щелкали, шипели, чирикали. Драко захотелось бросить клетку у порога, зажать уши и позорно ретироваться. Он раздраженно взмахнул палочкой, накладывая на шумный товар силенцио, шагнул вперед и поставил клетку с хорьком на прилавок.

— Я хочу, чтобы вы забрали это,– холодно сообщил он хозяйке – приземистой старой ведьме в помятой шляпе.

— А сколько вы за него хотите? – колдунья деловито замахала палочкой вокруг клетки, бормоча какие-то заклинания. Потом подняла голову и остро посмотрела на Драко. Краска бросилась в лицо. Ему казалось, что все знают, откуда у него хорек и почему он желает от него избавиться.

— Нисколько. Просто возьмите его. – Драко вспомнил о Скорпиусе. – И пристройте в хорошие руки.

— Я могла бы вам заплатить за него, скажем… тридцать галлеонов.

— Оставьте их себе.

Ведьма хмыкнула, открыла клетку и достала из нее хорька, поднесла к тусклой лампе, повертела дергающееся тельце, снова хмыкнула.

— Хороший зверь. Дорогой. Неохота вас обманывать, мистер.

— Так вы его забираете? – Драко начал утомлять этот разговор, от непривычных запахов вернулась головная боль.

— Да, забираю. Я быстро найду на него покупателя, — ведьма сунула хорька обратно в клетку и хлопнула дверцей.

Драко молча развернулся и вышел. Глубоко вдохнул свежий воздух, взмахнул палочкой, избавляясь от успевшего въесться в одежду запаха, и аппарировал домой.


Глава 3.

Мэнор встретил его тишиной. Драко облегченно вздохнул – он почти ожидал увидеть скандалящего Скорпиуса, и тогда серьезного разговора с сыном было бы не избежать.

Раздались негромкие шаги.

— С днем рожденья.

Тонкую фигуру Астории освещали оранжевые лучи заходящего солнца, волосы, уложенные в затейливую прическу, окружали голову сияющим нимбом. Она медленно водила палочкой по бедру, обтянутому золотистым шелком.

Драко сбросил мантию в руки появившемуся домовику.

— Впечатляюще выглядишь. Я поражен в самое сердце.

— Ты отвратительный отец.

— Спасибо, знаю. Собираюсь это исправить. В ближайшее время.

— И поэтому решил отнять у ребенка несчастного хорька? – в голосе Астории послышалась злость.

Драко резко развернулся.

— Ты отличное знаешь мое к ним отношение, — он тщательно следил за интонациями. – И великолепно осведомлена о его причинах. При этом ты позволила Скорпиусу взять маленькую тварь, да еще и обнадежила его.

— Ты бросил хорька на столе, а сам ушел! Мог сказать хоть слово, я бы успела спрятать клетку! Когда я увидела хорька, с ним уже играл Скорпиус. Мне что, надо было отнимать его силой?

Драко устало расслабил узел галстука:

— Именно так. Я понимаю, тебя беспокоит Скорпиус, а на меня плевать, но ради Мерлина, делай хотя бы вид, что это не так.

— Ерунда. Я просто не успела забрать и… Драко, пожалуйста, сколько можно? Скорпиус ни в чем не виноват…

— Хватит!

Астория отпрянула. Закусив губу, развернулась к двери.

— Идем, родители ждут за праздничным столом. Скорпиуса я отправила спать. Он все время плакал.

— Поплачет и перестанет. Можно подумать, у него мало игрушек, — Драко прошел вслед за женой в гостиную, приветствуя собравшихся родственников. Еще немного – и этот день закончится.

Позже, провожая Люциуса и Нарциссу до камина — Гринграссы ушли раньше – Драко подумал, что это первое за много лет семейное торжество, на котором не было Скорпиуса.

В комнате сына царила тишина. Драко осторожно подошел к кровати, уселся рядом, вглядываясь в бледное лицо на подушке. Скорпиус пошевелился, распахнул глаза и приподнялся на локте, всматриваясь в отца с какой-то отчаянной надеждой. Глаза у мальчика были покрасневшие.

— Прости, что разбудил. Ложись.

Он смотрел, как сын устраивается под одеялом.

— Мы тебе купим другое существо – волшебное. Хочешь клубкопуха?

— Нет.

Голос Скорпиуса звучал глухо. Драко вздохнул.

— Тема хорьков в этом доме не обсуждается. Это понятно?

— Да. Мама мне объяснила.

— Хорошо. – Драко поднялся. – Спокойной ночи.

Постоял, ожидая ответа, но мальчик молчал. Драко хотел было сделать замечание, но увидел, что по переносице сына скатилась слезинка. Покачал головой и тихо притворил за собой дверь.


Этой ночью вернулись кошмары. Снился Малфой-мэнор времен Вольдеморта. Петтигрю трогал сверкающие серебряные доспехи – реликвию Блэков – оставляя на них жирные отпечатки пальцев. Воровато оглядывался на Драко, расплываясь в льстивой улыбке, и стремительно съеживался, превращаясь в омерзительную плешивую крысу. Драко пытался развернуться и уйти, но тело как будто вязло в патоке. За спиной раздавался детский плач. Петтигрю вцепился когтистыми лапками в мантию и быстро полез наверх, прямо к лицу. Острая мордочка ощерилась мелкими зубами, дыхнув в лицо сладковатым, гнилостным запахом, вцепилась в горло. Крыса начала стремительно покрываться белой шерстью. Драко слышал сосущие звуки, белая шерсть щекотала лицо. Оторвавшись от шеи, тварь уперлась одной лапкой ему в плечо, другой – в подбородок, и уставилась красными бусинами глаз прямо в лицо. Сознание накрыл шипящий голос Темного Лорда, обрушилась темнота, в которой горели две красные точки.

Драко открыл глаза и какое-то время прислушивался. В комнате едва слышно отсчитывали секунды старинные часы. Пять утра. Холодные липкие простыни туго закрутились вокруг ног. Отличное продолжение вчерашнего дня.

До восьми Драко лежал, бессмысленно глядя в потолок. А когда поднялся, все тело ломило, от отвращения к себе сводило зубы, головная боль стучалась в затылок несильно, но навязчиво.

За завтраком Скорпиус сидел непривычно тихо, и это раздражало. Уткнувшись носом в большую чашку с какао, сын почти не поднимал глаз. Астория торопливо сделала замечание, мальчик безропотно выпрямил спину и расправил плечи.

— Сегодня мы идем на Диагон-аллею. — Скорпиус вскинул голову при звуках отцовского голоса, но потом снова склонил лицо над чашкой. – Зайдем в магазин игрушек, поедим мороженого у Фортескью. А завтра съездим в Волшебный иллюзион-парк.

Сын никак не отреагировал, и Драко вздохнул. Похоже, на него разобиделись всерьез и надолго – непривычное ощущение, Скорпиус никогда не был капризным ребенком, но, похоже, все когда-то случается в первый раз.

У Фортескью они заняли столик у окна, как Скорпиус любил – ему нравилось глазеть на прохожих, рассказывать о наблюдениях родителям. Но сегодня он вяло ковырялся в меняющих цвет шариках мороженого, не обращая внимания на происходящее. Астория пыталась занять сына разговором, расспрашивала, куда бы он хотел пойти потом, Скорпиус пожимал плечами и односложно отвечал. Мороженое в вазочке растаяло, превратившись в разноцветную жидкую массу.

Эта демонстрация вселенской скорби начала надоедать Драко. В жизни есть куда большие неприятности, чем неудовлетворенный каприз. Над столом висело тяжелое молчание. Когда они вышли из кафе, Астория задержалась, склонилась над сыном и что-то ему начала втолковывать, а Драко поморщился. Оставалось надеяться, что магические карусели, воздушные гонки и сказочные лабиринты вернут Скорпиусу хорошее настроение.

К счастью, так оно и оказалось. Из каждого последующего аттракциона мальчик выходил все более раскрасневшийся и довольный, к исходу второго часа уже познакомился с какими-то детьми и весело с ними разговаривал. Драко было дернулся, увидев поблизости маглов, озиравшихся по сторонам с круглыми от удивления глазами, но потом махнул рукой – еще не хватало отобрать у сына и эту «игрушку». К тому же, скорее всего, Скорпиусу придется учиться с этими детьми в Хогвартсе, пусть общаются.

Они вернулись домой поздно вечером. Скорпиуса Астория немедленно погнала спать, а Драко расположился у камина, расслабившись и вытянув ноги к огню. Жена вернулась из детской и встала рядом с креслом. Драко утомленно откинул голову:

— Или садись, или уходи, не стой за спиной, знаешь же – не люблю.

— Скорпиус… — нерешительно начала жена.

— Что?

— Он все еще расстроен, — она призвала кресло и забралась в него с ногами, обхватила колени руками и сразу стала похожей на маленькую девочку.

— Не выдумывай, — мысли плыли лениво. – Он уже думать забыл об этом животном. Столько событий, с детьми каким-то познакомился… Я слышал их фамилию, завтра наведу справки, узнаю, кто такие.

— Он спрашивал меня о хорьке…

— И что ты ему ответила?

— Я обещала поговорить с тобой, — прохладные пальцы жены коснулись руки.

С таким трудом обретенное равновесие разлетелось в пыль.

— Ты снова его обнадежила, черт побери!

Драко резко вскочил, тяжелое кресло отлетело в сторону. Он развернулся к Астории и прогремел:

— Я не желаю больше слышать ни единого упоминания о хорьках!

Он вылетел из гостиной, задыхаясь. На мгновенье ему показалось, что в коридоре мелькнула светловолосая голова сына. Но когда заглянул в детскую, то увидел, что Скорпиус крепко спит.

Проклятье.


Глава 4.

Через неделю министерская сова принесла подписанный приказ об отставке, и Драко вздохнул с облегчением — последние дни он крутился, как огнекраб на мелководье, передавая дела. Времени на семью совсем не оставалось, настроение с каждым днем становилось все хуже, демонстративно поникший Скорпиус вызывал приступы глухого раздражения. Они быстро проходили, но мальчик как будто чувствовал настроение отца и старался не показываться ему на глаза.

Свершившаяся, наконец, отставка почему-то не оказала того эффекта, на который рассчитывал Драко. Дома царила тишина, даже фамильная клепсидра— аляповатый, вычурный гроб с позолотой — отбивала часы как будто глуше. Домовики сновали по поместью неслышными тенями. И когда в его присутствии Астория заговорила со Скорпиусом шепотом, Драко сорвался.

Встал, медленно подошел к замершей жене, посмотрел на съежившегося сына.

— Что происходит, черт побери? — Повисшая тишина больно сдавила уши. — Мне надоел этот цирк. Скорпиус, что за вид? Тебе скоро шесть, а ты целыми днями распускаешь сопли, ведешь себя, будто ты не Малфой, а Поттер в чулане у маглов. Распрями плечи.

Скорпиус молчал, вытянувшись, и часто смаргивал.

— Я понятно выразился? — Драко поймал взгляд сына и смотрел до тех пор, пока он не опустил глаза.

Голос Астории прозвучал холодно:

— Это я просила вести Скорпиуса потише — ты был занят в последнее время, совсем забыл о ребенке. Милый, иди в свою комнату.

Мальчик поколебался, посмотрел на отца — Драко отрывисто кивнул, подтверждая распоряжение матери. Как только он скрылся с глаз, Астория развернулась всем телом и заговорила:

— Ты понимаешь, что это невыносимо?

— Единственное, что в этом доме невыносимо — твое поведение. Ты постоянно потакаешь Скорпиусу, поддерживаешь в его нелепых капризах.

— Каких капризах, Драко? Когда Скорпиус капризничал? Единственный раз, когда твоему сыну чего-то захотелось, ты устроил мелодраму, достойную первой полосы «Пророка». Посмотри на него!

— Что я должен увидеть?

— Он похудел, он плохо ест! Ему пять лет, у него до сих пор не было всплесков!

— Это нормально. Поздние маги ничем не хуже остальных. Мы решим это. Сейчас, когда я ушел в отставку…

— Куча родителей с куда большим количеством детей не сидят с ними дома! И нормально воспитывают!

— Да. А потом мы это «нормальное» воспитание видим в стенах Хогвартса, — Драко поморщился. Снова начала болеть голова. — И нет, я не понимаю, в чем проблема, бывают вещи страшнее. Все живы.

— Все живы, — в голосе супруги зазвучала горечь. — Единственное, что тебя волнует, да?

— Это самое важное.

— Тогда давай поселимся под забором, начнем питаться объедками, сын станет сквибом — ведь мы все равно будем живы!

— Прекрати истерику. Надоело. Почему мы не можем обсудить что-нибудь другое?

Астория вытащила палочку.

— Я хочу, чтобы ты поговорил с сыном. Мне плевать, как ты будешь его успокаивать, но все это должен прекратить ты! А не я и не Скорпиус! Ты для него – самый важный человек! Когда ты сердишься, ему плохо, и он не может понять, в чем он виноват!

— Хорошо, только успокойся, — головная боль разламывала виски на части. Осталось получить проклятье от разъяренной супруги, и месяц можно считать окончательно удавшимся. — Я поговорю со Скорпиусом. Обещаю, буду проводить с ним все свободное время.

Астория спрятала палочку и придвинулась вплотную, уткнулась лбом в грудь. Драко вздохнул и погладил мягкие волосы жены, успокаивая.

— Все будет хорошо.

Она отстранилась, с преувеличенным тщанием поправила манжеты на мантии и кивнула:

— Я просто хочу, чтобы ты вспомнил — война закончилась. И счастье — это не только когда все живы. Ты не думаешь о Скорпиусе, ты не думаешь обо мне.

Драко кивнул, хотя больше всего сейчас ему хотелось оказаться на необитаемом острове. Щелкнул пальцами, вызывая домовика, и потребовал зелье от головной боли.

— Иди в постель. Я поговорю со Скорпиусом и приду к тебе.

В детской мальчика не оказалось, и Драко решил его подождать. По всему полу были разбросаны игрушки. Миниатюрный Хогвартс-экспресс сердито фыркал на недостроенной железной дороге, крошечные человечки внутри высовывались из окон и сердито трясли кулаками. Драко взмахнул палочкой, пристраивая недостающий кусочек рельсов, и паровоз весело покатил по полу.

Письменный стол оказался завален исчерканными листами. Драко вздохнул, одним взмахом палочки собрал их в стопку. Одна из страница вывалилась и спланировала под кровать.

— Акцио, лист.

Бумага влетела в руку, и Драко посмотрел на каракули сына. Начиная с сентября, Скорпиус занимался с репетитором, Астория очень гордилась успехами сына. Летнего гувернера жена видеть в доме отказалась наотрез, а Драко не стал настаивать, лишь следя, чтобы мальчик выполнял домашнее задание.

Он расправил лист, посмотрел на огромные кривые буквы вверх ногами, написанные рукой сына, перевернул его, улыбнувшись. Каракули сложились в надпись: «Я плохой. Папа меня не любит. Потому что я плохой».

Драко смял бумагу в кулаке, быстро подошел к исчерканной стопке. Все листы были заполнены неровными строчками.

«Скорпиус — это я».

«Я плохой».

«Плохой».

«Я виноват».

«Скорпиус».

«Я».

«Папа меня не любит».


Глава 5.

Позади скрипнула дверь. Скорпиус вошел в комнату, настороженно глядя на отца. Драко указал на стопку страниц и тихо спросил:

— Что это?

Мальчик сжался.

— Ответь мне.

— Ничего. Мистер Леттер сказал, я должен все время писать.

— Кто сказал, что ты плохой?

— Никто.

Драко взмахнул палочкой и испепелил исписанные листы сухими коротким инсендио, не обращая внимания на испуганный вскрик сына.

— Я не хочу, чтобы ты так писал. Я не хочу, чтобы ты так думал. Ты хороший. Все понял?

— Да, папа, — Скорпиус подошел и зачем-то потрогал пепел, словно хотел убедиться, не избежало ли что-нибудь пламени.

Драко поморщился и очистил ладошку мальчика от черных разводов.

— Ложись, а после обеда мы поедем на море. Ты ведь хотел посмотреть русалок?

Скорпиус нерешительно кивнул.

— Отлично. Тебе понравится.

Драко осторожно погладил сына по волосам, помог ему собрать игрушки и дождался, когда он ляжет. Скорпиус закрыл глаза, свернулся клубком под одеялом и притих. Драко постоял немного, задернул шторы и тихо вышел.


Когда он покинул спальню жены, то снова решил заглянуть в детскую. Скорпиус должен был еще спать не меньше часа, но Астория напомнила, что в последнее время он выбился из режима.

Скорпиус действительно не спал. Забившись в угол кровати, он что-то увлеченно черкал на большом плотном пергаменте. При виде отца мальчик виновато вскинул глаза и попытался спрятать лист под одеяло.

— Скорпиус, — Драко нахмурился и вдруг увидел, как глаза сына начали наполняться слезами. — Дай сюда лист, — как можно мягче произнес Драко.

Мальчик замотал головой и вдруг всхлипнул, прижимая к себе пергамент.

— Скорпиус.

— Нет, папа, пожалуйста. Не надо.

— Скорпиус, ты обещал.

— Да.

— Ты не держишь свои обещания?

По лицу мальчика текли слезы, капая на хлопковую пижаму.

Драко присел на кровать и осторожно потянул за кончик листа.

— Дай мне…

Скорпиус вжался в кроватный столбик, судорожно стискивая пергамент.

— Не отдам, — тоненький голос мальчика дрожал, и в то же время звучал так твердо, что Драко удивленно поднял глаза. Сын смотрел на него с какой-то отчаянной яростью и ужасом.

— Дай сюда. — От изменившегося отцовского тона мальчик вздрогнул, но еще теснее прижал лист. — Скорпиус, — голос у Драко стал угрожающим, — мы же договорились.


Плечи сына мелко дрожали. Драко выхватил лист, собираясь разорвать его на части, и замер. Посередине пергамента был нарисован мальчик в мантии треугольником, с тоненькими ручками и ножками. Рядом с мальчиком сидел белый зверек, нарисованный короткими прерывистыми линями.

— Пожалуйста. Не сжигай его, — по лицу сына катились слезы, — пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Драко почувствовал, как головная боль взорвалась миллионами осколков, горло сдавил тяжелый обруч, стало трудно дышать, комната перед глазами поплыла. Животное на пергаменте было совсем не похоже на хорька, но у него был подвижный нос и красные глаза-пуговки, а над головой был старательно выведенный текст: «Здравствуй, Снежок». Нарисованный хорек смешно высовывал розовый язык и щурился на Драко.

— Папочка, прости меня, пожалуйста, прости! — сквозь бухающую кровь в ушах донесся панический голос мальчика.

Драко медленно отложил пергамент в сторону и попытался вздохнуть. Обруч на горле не расходился, глаза щипало. Драко притянул к себе сына. Скорпиус торопливо перебрался к отцу на колени и уткнулся лицом в мантию, его плечи тряслись. Драко крепко обнял худенькое дрожащее тело и прижал к себе, баюкая. Нужно было сосредоточиться, принять какое-то решение, но мысли путались, и он бессмысленно поглаживал затихшего сына по голове, перебирая белые пушистые прядки. Скорпиус пошевелился, и Драко откинулся на спинку кровати, перехватывая мальчика поудобнее. Тот тоненько, горестно вздохнул и теснее прижался к Драко, словно искал защиты. А через несколько минут задремал.

Когда в детскую заглянула Астория, Скорпиус все еще спал. Драко кивнул и увидел, как тревожное выражение сошло с лица жены. Переведя взгляд на личико сына, увидел, что он проснулся, растерянно моргая слипшимися ресницами.

— Пап, — прошептал Скорпиус. — Можно я буду рисовать Снежка?

— Конечно. Сколько хочешь.

— Спасибо.

— Но сначала нам нужно его найти.

Тельце в его руках напряглось, Драко опустил глаза. На заспанном лице мальчика на секунду застыло непонимающее выражение, а потом медленно, начиная с глаз, на нем начала расцветать улыбка. Вспыхнула ямочками на щеках, а Скорпиус, словно не мог поверить, смотрел на Драко так, что тиски, сжимавшие горло, скрутили его в узел, смяли, перемололи и оставили задыхаться от боли.

Скорпиус поднялся, вскарабкался на колени и молча, совсем по-взрослому обнял его.

— А мы найдем? — шепнул он на ухо.

— Конечно, Скорпи.


Глава 6.

На следующее утро Драко понял, что погорячился. Проклятье. Домовой эльф выкручивал себе уши, колотился об стены, рыдал и орошал ковер слезами. Но твердо стоял на своем — в Мэноре не осталось ни единой шерстинки, ни малейшего следа присутствия маленького белого куска шкуры с зубами. Драко прикрыл глаза, методичный стук о мебель и завывания мешали ему сосредоточиться, и он приказал эльфу замереть.

Домовики Малфоев были отлично вышколены. При этом и Астория, и Нарцисса всегда находили повод для неудовольствия — не везде вытертая пыль, не вовремя убранная посуда. Эльфы редко допускали оплошности, но ведь допускали же! Так, почему бы им это не сделать сейчас?

Размер катастрофы Драко поначалу даже не осознал. Он был настолько уверен в способности домовиков найти несколько шерстинок, годных для заклинания поиска, что твердо пообещал сыну — хорек у него появится в самое ближайшее время. При мыслях о противной твари начинала болеть голова, но Драко принял решение. Посмотрел на замершего в нелепой позе эльфа и скомандовал:

— Мантия, которая была на мне пятого числа. Она висит в шкафу. Я стряхивал с нее шерсть этого… этого животного. Посмотри, может быть, на ней осталась пара шерстинок.

Домовик исчез с легким хлопком, а Драко снова откинулся в кресле. Он старался не думать, что скажет Скорпиусу, если зверя не удастся найти. На мгновенье захотелось, чтобы эльф вернулся ни с чем. Это решит проблему головных болей, хотя перед сыном будет стыдно — но Скорпиус его простит, Драко знал это совершенно точно. Они долго разговаривали вечером, сын рассказывал, чем он занимался, пока папа был занят, показывал купленные мамой книжки, потом они играли в волшебные шарики и рисовали Хогвартс.

Драко поморщился, помассировал виски. Никуда не годится, он обещал. Придется сделать все возможное, чтобы найти проклятую тварь. А заодно разобраться с головной болью, которая, похоже, отныне будет сопровождать его всегда. Этой ночью снова не удалось поспать. Стоило задремать, как возвращались кошмары. А вместе с ними — ломота в затылке.

Дрожащий домовик появился неслышно. Драко вдруг понял, что эльф стоит молча, словно боясь привлечь внимание хозяина. Тоненькая лапка протянула закупоренный узкий фиал из прозрачного стекла.

Драко недоуменно взял емкость и раздраженно взглянул на эльфа.

— Что за… — И тут увидел прилипшей к стенке волосок. Крошечный, тоненький, полупрозрачный. Шерстинка была такой маленькой, что Драко поразился, как эльфам вообще удалось ее увидеть среди одежды.

Он вызвал люмос и покрутил сосуд, рассматривая его при ярком свете. Хватит этого для поиска или нет, будет видно.

Через два часа Драко протер лицо влажной салфеткой, выпил очередную порцию зелья от головной боли и понял, что не хватит.

Голубоватая пленка заклинания поиска, обтекавшая его тело, дрожала и переливалась в ярких лучах светильников. А по позвоночнику Драко гуляли противные мурашки — заклинание не знало, куда направить хозяина, оно не видело цели. Еще два часа ушло на то, чтобы увеличить радиус чар, но все было бесполезно — зверек был слишком далеко, чтобы заклинание могло его обнаружить.

Когда бледный Драко вышел из библиотеки, его встретила Астория.

— Я не знаю, что делать. Ни одно заклинание не может найти эту чертову тварь.

— Может, — нерешительно начала она, — купить похожего?

Драко покачал головой:

— Я не хочу его обманывать. Посижу в библиотеке — может, найду чары посильнее.

— А почему бы тебе не сходить в Волшебный зверинец?

— Зачем?

— Вдруг его еще не продали? А если продали, то узнать, кому именно…

Об этом Драко, занятый магическим решением проблемы, не подумал. Может быть, действительно, все просто? Хорек спокойно сидит в зверинце… Малфой воочию представил себе клетку, стоящую в темном гомонящем углу, зверька, жмущегося к прутьям…

— Мантию!

Появившийся домовик появился с мантией. Драко выхватил ее из рук, сам надел, улыбнулся Астории. Голос вдруг Скорпиуса прорезал воздух:

— Папа, ты идешь за Снежком!

Мальчик мчался сломя голову к ним, волосы со сна торчали, сияющие глаза смотрели с таким обожанием, что Драко стало стыдно. А над головой сына вилась полупрозрачная, рассыпающая призрачные искры тень — белый зверь нетерпеливо плясал в воздухе, описывал круги над головой и скалил мелкие зубы в приветственной усмешке.

— О Мерлин, Драко… — сдавленный голос Астории прозвучал как всхлип.

Скорпиус резко остановился:

— Мама… папа?

— Иди сюда, — Драко присел и протянул сыну руки, — сегодня у нас праздник.

— А какой? Праздник хорька?

— Ну, да. Точно. Хорька. — Драко зарылся лицом в пушистые волосики сына, горло перехватывало. — Теперь ты настоящий волшебник. Давай, иди к маме! А я в зверинец.

Астория подхватила сына на руки и стиснула в объятьях. Драко вздохнул:

— Осторожнее, он тяжелый. Постараюсь вернуться быстрее.

Драко казалось, что у него выросли крылья. Его сын не сквиб. Нет, конечно, он ни минуты не допускал, что такое возможно, но… но только сейчас с плеч упала огромная тяжесть, мучающая его, как и всех без исключения родителей-волшебников, у чьих детей долго не появлялись первые всплески стихийного волшебства. Не сквиб, не сквиб. У самого Драко это произошло в полтора года, у Астории — в три. Разумеется, они улыбались, говорили, что ни капли не волнуются , но задержка в магическом развитии Скорпиуса чудовищно их тревожила.

Малфой вернулся в библиотеку, где он накладывал чары поиска, прихватил склянку с волоском и аппарировал ко входу в Волшебный зверинец.


Глава 7.

В магазине почему-то оказалась толпа народу. Драко недоуменно взглянул на людей, толпящихся у прилавка, а потом вспомнил — выходной, многие дальновидные родители наверняка пришли покупать животных для своих чад перед поступлением в Хогвартс.

Дети галдели едва ли не громче тварей в клетках. Драко протиснулся к прилавку и хлопнул по нему ладонью, привлекая к себе внимание. Хозяйка зверинца повернулась и прищурила глаза, узнавая.

— Что мистер, за хорьком? — Драко почувствовал, как его щеки порозовели — сейчас все услышат их разговор, а если не дай бог среди родителей окажется кто-нибудь из присутствовавших в Министерстве… А женщина тем временем продолжила: — Опоздали вы мистер, нет его. Я честно ждала три дня — многие вот так возвращаются. А потом продала.

Так, спокойнее.

— Кому?

— А вон, ему, — ведьма махнула рукой в сторону выхода.

К прилавку пробирался краснощекий толстяк. Драко узнал Ллойда Эджкомба из Отдела магического транспорта. Его криво застегнутая мантия была помята, а шляпа выглядела так, словно за нее дралась парочка диких книзлов.

— Я требую вернуть мои деньги, — заревел он, — отпихивая в сторону путавшуюся под ногами малышню. — Это надувательство, проклятая тварь сбежала.

— Эджкомб, — холодно обратился Драко к магу, — что за шум?

— О, мистер Малфой! — толстяк утер потное лицо рукавом мантии, — вы только представьте, кругом обман — я купил хорька, а эта тварь сбежала!

Ведьма лениво облокотилась на прилавок, зорко поглядывая за детьми, сгрудившимися рядом с клетками.

— Мы не несем ответственности за животных после приобретения, - монотонно продекларировала она. - Я предлагала на хорька поисковое заклинание, но жадность родилась раньше вас.

— Два галлеона! Два галлеона за пустяковое заклинание! Да моя жена могла это сделать бесплатно!

— Ну и кто вам виноват?

Ведьма и Эджкомб продолжали переругиваться, а Драко отошел от прилавка. Потом резко развернулся и прервал ссору:

— Эджкомб, я заплачу вам втрое, если вы поможете найти этого хорька и отдадите его мне.

Лицо толстяка скривилось, он даже побледнел от волнения.

— Эээ, мистер Малфой, да зачем вам этот хорек, он и маленький был совсем, никуда не годный, давайте я вам найду другого и предоставлю в лучшем виде!

Ведьма за прилавком возмущенно фыркнула, а Драко потер виски.

— Мне не нужен другой хорек, я хочу приобрести именно этого. Где он у вас жил? Мне нужно собрать материал для чар поиска.

Красное лицо Эджкомба побагровело, и Драко подумал, что еще немного — и толстяка придется отправлять в Мунго. Он тряс головой и являл собой вид до отвращения жалкий. Интересно, за сколько ему продали животное, что упоминание о тройной сумме вознаграждения возымело такой эффект?

— Да, материал для поиска, — жалко пробормотал маг, — конечно! Может быть… вы ведь сильный волшебник, мистер Малфой, у вас получится отыскать еще что-нибудь… Моя жена и так была недовольна, что я потратил столько денег на подарок…

Драко слушал лепет Эджкомба, и внутренности скручивало от бессильной злобы — этот сквибоподобный идиот использовал самые примитивные чары, требующие сжигания поискового материала. И пришел в Волшебный зверинец только когда использовал весь материал до последней шерстинки. Где сейчас хорек — непонятно. Вернулась головная боль, о которой он забыл. Что он скажет Скорпиусу? Его Снежок сдох где-то под забором? Он не питал иллюзий, зверь наверняка погиб. О Мерлин.

Эджкомб продолжал что-то лепетать, у Драко перед глазами плясали черные мушки. Он упорно отодвигал воспоминания о сияющем лице Скопиуса подальше, но они лезли и лезли, голова кружилась — и Драко, рванув ворот, стремительно вышел на улицу. Проклятый жадный Эджкомб, пожалевший денег на сопроводительные услуги, проклятый Уизли, проклятый Поттер… Задыхаясь, он чувствовал, как по вискам катится пот, головная боль колотится в стенки черепа бомбардой максима, и когда Драко увидел перед собой Главного аврора, то ярость вырвалась из него фонтаном.

Он впечатал Поттера в стену магазина и затряс:

— Это ты во всем виноват!

Уши словно забило ватой, рывка аппарации Драко не почувствовал. А очнулся, только когда на голову ему вылился поток ледяной воды. Он увидел, что стоит, прижимая Поттера к какой-то серой стене, держит его за мантию, собрав ее в кулак. Пальцы аж побелели от усилий, а Поттер смешно нахмурился и моргнул из-под очков, глядя на Драко.

— Так что случилось? — совершенно спокойно спросил Гарри.

Навалилась усталость.

— У Скорпиуса, — хрипло сказал Драко, — был всплеск стихийной магии. Первый.

— О, поздравляю, — оживился Поттер, — у Джеймса тоже был недавно, мы уже начали волноваться. И что он сделал?

— Вызвал патронуса. В виде хорька.

— Понятно. — Поттер рывком освободился от захвата, поправил очки и внимательно посмотрел на Малфоя. — Понятно, — повторил он.

Драко прикрыл глаза. В придачу к дикой головной боли заныли шрамы на груди. Так он не срывался много лет — с той самой встречи в заброшенном туалете для девочек. Мерлин, да он после этого вообще не срывался. Драко почувствовал, что дрожит. Поттер, кажется, что-то спрашивал, но единственное, чего хотелось — исчезнуть куда подальше. Волна теплого воздуха высушила волосы и одежду, и Драко невольно застонал — оказывается, холодная вода неплохо притупляла боль.

— Да что с тобой такое? — рассердился Поттер. — Ты как мой Альбус — ни черта не вытянешь.

— Голова раскалывается.

— Погоди-ка.

Очередное заклинание прошило виски, и вдруг стало легче. Боль как будто накрыло подушкой и отжало прочь из головы.

— Это стресс, — деловито сказал Поттер. — Могу порекомендовать курс терапии, его проходят авроры и члены ударного отряда.

Драко только покачал головой. Пора возвращаться домой, к сыну.

— Извини, — выдавил он, описывая рукой полукруг, — я не должен был.

— Погоди, погоди, все нормально. Я все хотел тебе написать. В общем, мы с Роном очень сожалеем. Он идиот, думал пошутить — не понял, что тебя так… В общем, — Поттер смешно взъерошил волосы, — это ты извини. Если бы я знал, что за подарок…

— Уизли в своем репертуаре, — Драко вздохнул. Внезапно подарок показался такой мелочью по сравнению со слезами Скорпиуса. Придется сочинять историю о том, что Снежок уехал далеко-далеко, к могучему магу в Лапландию. И если Скорпиус будет себя хорошо вести, то маг подарит ему другого хорька, еще лучше. Мерлин.

Поттер смотрел внимательно, так, словно ничего важнее Драко и его проблем для него не существовало. И Малфой начал говорить. Про Министерство, про сына, который за один вечер умудрился прикипеть к маленькой твари, о своей слепоте и неумении понять сына, об Эджкомбе и о том, что он не представляет, как показаться на глаза Скорпиусу. Тугой обруч, сжимавший внутренности, медленно расходился, истончался и истекал вместе с потоком слов, дышать стало легче, в легкие хлынул поток свежего воздуха.

Когда Драко закончил говорить, показалось, что он сейчас взлетит. Горечь, боль, обида — все ушло, оставив после себя светлую пустоту. Июньское солнце пекло затылок, ветер принес непривычные запахи — похоже, совсем близко была лавка с самодельными сладостями.

Он перевел взгляд на Поттера и увидел, что тот сосредоточенно хмурит лоб, смешно покусывая нижнюю губу.

— Говоришь, у тебя осталась шерсть? — неожиданно спросил он.

Драко вынул из внутреннего кармана мантии фиал. Гарри взял, поднял повыше, разглядывая на солнце содержимое, хмыкнул.

— Давай мы сделаем вот что… Аппарируем в Министерство, в Аврорате есть несколько поисковых артефактов.

Драко казалось, что он плохо расслышал Поттера.

— Чего стоишь?

— Я не понял, ты предлагаешь воспользоваться поисковыми артефактами Аврората?

— Ну да, — Гарри беспечно улыбнулся. — Воспользуюсь служебным положением в личных целях. А то после того, как «Пророк» судили за клевету, писать им стало не о чем.

Робко шевельнулась совсем было угасшая надежда. Драко сглотнул, глядя во все глаза на Поттера, а тот вдруг вспыхнул до корней волос.

— Знаешь, — медленно сказал Драко, — я теперь понимаю что такое герой. Это человек, который сваливается на голову неожиданно и решает твои проблемы.

— Не смотри на меня так, — смутился Гарри, — я еще ничего не сделал. Давай за мной.

И с легким хлопком аппарировал. С места, без одного лишнего движения. Пижон героический. Драко последовал за Поттером и оказался около знакомой будки рядом с Министерством.


Глава 8. С иллюстрацией от Вонг

Пока они шли по пустым коридорам, Гарри, размахивая руками, объяснял принцип работы с артефактом:

— Он сканирует указанный регион и дает местонахождение предмета или его остатков. Так что, — он немного смущенно взглянул на Драко, — мы его в любом случае найдем.

В кабинете дежурного аврора стояла тишина, молодой парень при виде посетителей сбросил ноги со стола и, заикаясь, отрапортовал, что за время его дежурства происшествий не было. Всю стену занимала карта Магической Британии, на ней метались разноцветные огоньки. Поттер одобрительно хлопнул аврора по плечу, отчего тот расплылся в идиотской счастливой улыбке.

— Сиди здесь, Малфой, я сейчас принесу... — с этими словами Гарри стремительно удалился, а Драко начал искать место, где можно присесть. Аврор смахнул с одного из стульев кипу папок, а потом нерешительно предложил чаю. Драко покачал головой, устраиваясь за столом, и принялся оглядывать по сторонам — в служебных помещениях Аврората ему бывать не доводилось.

Поттер вернулся через пятнадцать минут, когда Драко изучил карту Магической Британии и даже уловил закономерность в передвижении разноцветных огоньков. Гарри держал в руках большую гранитную чашу, при виде которой аврор, представившийся Дейлом, округлил глаза.

Легко поставив свою ношу на стол, Поттер небрежно сдвинул в сторону кучу пергаментов, и сделал приглашающий жест. Драко поднялся, заглянул внутрь чаши — и отпрянул. Дна у нее не было. Точнее, всю поверхность занимало черное колышущееся нечто, сгусток ночи, при взгляде на который кружилась голова.

— Принцип работы немного похож на принцип Арки, — негромко пояснил Поттер. —Тебе просто нужно кинуть туда шерстинку, остальное сделаю я. Вперед.

Драко поколебался, вытащил сосуд, откупорил и потряс над чашей. Крошечный волос выпал из фиала, спланировал и исчез в черноте. Поверхность вскипела, разлилась разноцветными красками, замелькали образы — огромные люди, железные прутья вокруг, еда… Поттер негромко говорил заклинания, чаша изнутри засветилась, ее содержимое взбурлило последний раз и опало. Гарри коснулся палочкой жемчужно светящейся поверхности, вытянул длинную нить и поднес к своему виску.

— Теперь ты.

Поттер слегка подтолкнул Драко, и тот, подойдя к чаше, повторил его действия. Тонкая серебристая нить коснулась кожи, Драко ожидал ощутить холодное прикосновение, но это оказалось тепло и немного щекотно. В голове взорвался фейерверк, Драко прикрыл от неожиданности глаза и вдруг увидел отпечатавшуюся на внутренней стороне век картину: бугристая кора дерева, ветер трясет ветку.

— Усилием воли отдали картинку, будто ты ее отталкиваешь! — раздался голос Поттера.

Драко попробовал и тут же увидел, как изображение поехало назад, уменьшаясь, показались деревья, дома, кусок голубого неба, улицу. Уилтшир.

— Что-то знакомое, — пробормотал Поттер. — Зверь вроде жив, это хорошо…

— Ага, — Драко захлестнуло веселье, — знакомое. Отсюда аппарировать можно?

— Да куда там, только как обычно — везде антиаппарационный барьер. Дейл, ты отвечаешь за инвентарь, — Поттер кивнул в сторону чаши. — Никого не подпускать, самому не подходить.

Аврор сглотнул и вытянулся.

Драко еще раз прикрыл глаза, всматриваясь в картину, и проговорил:

— Нам необходимо разиллюзионное. В этой части Уилтшира сплошь маглы.

Мягкая щекотка заклинания окатила его с ног до головы. Поттер тем временем подошел к карте.

— Показывай, куда.

Драко ткнул палочкой, и фрагмент карты начал увеличиваться, пока не занял всю стену. Можно было разглядеть даже крошечных человечков, спешащих по своим делам.

— Ну и где у нас эта местность? — пробормотал Поттер, прикрывая глаза. — Ага, вижу, куда! Ну что, двигаем?

Они аппарировали прямо от дверей Министерства. Сильно кружилась голова, когда приходилось моргать, но потом Драко приноровился и даже начал соотносить местность с картинкой, стоящей перед внутренним взором.

Дерево, на котором спрятался хорек, росло за высоким забором. Не успел Малфой решить, что делать, как Поттер ловко вскарабкался на забор и махнул рукой:

— Слабо?

Драко с достоинством пробормотал заклинание левитации, взмыл вверх, перемахнул через ограждение и мягко опустился на газон.

— Чистокровные, — проворчал Поттер, легко спрыгивая вниз, — нет в вас духа здорового авантюризма, сплошь магия.

— В мантии не очень удобно лазать по заборам, — с достоинством парировал Драко и вдруг услышал рычание. Здоровенный черный пес морщил нос в оскале и низко, утробно ворчал. — Поттер, ты у нас стоишь на страже мирных жителей, то есть меня, сделай что-нибудь.

— Ну, он тоже стоит на страже, — почесал Гарри за ухом палочкой, а потом пробормотал заклинание. Лапы у собаки разъехались, и она опустилась на траву. — У нас десять минут, потом она проснется, и лучше нам быть подальше отсюда.

А Драко, посекундно сверяясь с «картинкой», обшаривал деревья. К сожалению, они все были одинаковые, словно близнецы, и ему никак не удавалось определить то самое место, где затаился зверек. Тогда он просто опустился на колени и начал обшаривать траву. В какой-то момент снова послышалось рычание.

— Малфой, поторопись!

— Мерлиновы яйца, почему ты не хочешь влепить в нее ступефаем?

— И чтобы завтра в «Пророке» написали о неправомерном использовании магии против маглов? Заклинание сна никто не обнаружит, когда псина проснется. Шевелись!

Грязный комочек шарахнулся мимо рук, но Драко среагировал моментально:

— Акцио, хорек!

Худое, грязное дрожащее тельце влетело в руку. К Драко подскочил Поттер и рявкнул:

— Сматываемся!

Толчок аппарации закружил их и выплюнул у здания Министерства. Драко посмотрел на зверька. Красные глазки-бусинки как будто потускнели, дышал он тяжело и прерывисто, постоянно открывая крошечный рот — голоден и хочет пить. А еще было видно, что зверек смертельно устал.

— Это просто… хорек, — удивленно пробормотал Драко, удивленно рассматривая животное. Тельце под пальцами дрожало, некогда гладкая шерстка свалялась.

— Ну, — Поттер смущенно хмыкнул, — да. Симпатичный.

— Он сразу понравился Скорпиусу, — Драко поднял глаза на Поттера: — Спасибо. Я в долгу перед тобой.

Тот снова почему-то покраснел и проворчал:

— Не смотри на меня как на героя, Малфой. Если еще и ты будешь, я этого не переживу.

— И не мечтай, — Драко хмыкнул и вскрикнул от боли — маленькая хищная зараза вцепилась ему в палец. — Ах ты…

Он трансфигурировал из ближайшего булыжника клетку, спрятал туда хорька, сунув ему вместо подстилки собственный платок, и вдруг спохватился:

— А ты что делал в Волшебном зверинце?

Поттер вдруг смутился.

— Да ничего особенного. На сов ходил посмотреть — все время собираюсь купить одну. Но… Не могу. Знаешь, — Гарри посмотрел на хорька, — пожалуй, куплю. Белую. Сколько можно без собственной совы? И Джеймс с Альбусом собаку все просят…Ладно, пойду я. Заклинание поиска надо снять, а то Дейлу наедине с чашей неуютно — мы редко ее используем.

— Почему? — невольно вырвалось у Драко.

— Опасная штука, да и слишком мощная, — хмыкнул Поттер, — его настраивать могу только я, да еще пара магов.

— Ясно. Потт… Гарри, — Драко глубоко вздохнул, перехватил клетку поудобнее, и протянул руку: — Спасибо.

Ответное рукопожатие было уверенным и твердым.

— Скажи Уизли от меня спасибо, — Малфой посмотрел на зверька.

— Обязательно, — Гарри вздохнул, — Рон ничего плохого не хотел, честное слово.

— Я знаю.

Поттер аппарировал, а Драко долго еще улыбался. Ладонь хранила тепло руки Поттера. Потом Малфой перевел взгляд на клетку и спохватился: животное в таком виде нести в дом нельзя. Мало ли какую заразу оно подхватило у маглов в саду. Да и Скорпиус расстроится, если поймет, что последние три дня хорьку жилось несладко.

Волшебный зверинец встретил его неизменным гомоном. Драко поставил клетку на прилавок:

— Я хочу, чтобы вы его привели в порядок и вылечили. И да, скажите, за сколько вы продали хорька.

Пока владелица Зверинца занималась животным, Драко писал сообщение в Гринготтс о передаче мистеру Эйвану Финеасу Эджкомбу четырехсот пятидесяти галлеонов. Малфои платят свои долги. Рано или поздно. Пусть даже такие смехотворные. На прощанье Драко купил клетку, получил пергамент с инструкцией об уходе за животным и многоразовый пакетик корма.

И только аппарировав гостиную Мэнора, Драко понял, что с момента поимки хорька голова так ни разу больше не заболела. Дома царила тишина, Астория появилась через три минуты – Драко успел снять мантию.

— Где Скорпиус?

— Мне удалось его уложить, сказала, если он поспит, время пройдет быстрее, — жена нервно сцепила ладони и впилась взглядом в клетку. — Это тот самый?

— Ты удивишься, но да. Это действительно тот самый.

Она нерешительно подошла и уткнулась носом в плечо:

— Я волновалась.

— Я тоже, — он легко поцеловал Асторию в макушку, — идем к Скорпиусу.

Хорек в клетке закрутился вокруг своей оси, и Драко сердито шикнул. Зверек, к его удивлению, притих, и когда они зашли в детскую, сидел все так же спокойно. Драко открывал клетку с некоторой опаской, но на этот раз обошлось без укусов — хорек дал себя взять и стоически перетерпел переселение на подушку к мальчику. Деловито покрутился на нетвердо стоящих лапках и свернулся крохотным комочком на животе у Скорпиуса.

Мальчик пошевелился и распахнул глаза.

— Папа? Мам? Снежок!

И когда Драко увидел сияющее лицо сына, то отчетливо понял, что с сегодняшнего дня жизнь началась заново. А белая сова, принесшая приглашение на встречу выпускников девяносто восьмого года, лишь укрепила его в этом мнении.



Автор - Вонг


Конец


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"