Advocatus Diaboli

Оригинальное название:Advocatus Diaboli
Автор: WatchersGoddess, пер.: HelenaStern
Бета:halla halla; Энибэт
Рейтинг:NC-17
Пейринг:СС/ГГ
Жанр:Drama
Отказ:Мне ничего не принадлежит. Всё в собственности Д. Роулинг.
Аннотация:Эту работу я писала почти год, и, вероятно, поэтому я сижу сейчас, кусая ногти, перед моим компьютером. История эта мрачная, безнадёжная и затрагивает важные темы - короче говоря, нелёгкая пища. Я могу взять вас с собой в это путешествие, но я не могу обещать вам, что цель будет достигнута.
Предупреждение: Пытки, насилие, секс, смерть песонажей, страх, мании.
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:насилие/жестокость, смерть персонажа
Статус:Закончен
Выложен:2010-02-05 11:44:52 (последнее обновление: 2012.06.20 23:29:05)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Внешний слой (Часть 1 - О чистке луковицы)

Ни капли не преувеличивая, можно было сказать, что положение было... действительно дерьмовое.

Северус Снейп нечасто использовал грубые выражения и не был склонен к преувеличениям, если не считать снятия баллов с факультетов. Но ситуацию, когда тебя подвешивают за руки на цепях и оставляют в магически защищённой хижине, а из бесчисленных ран на твоём теле кровь струится так, что ты ждёшь, когда на полу её станет больше, чем в твоём собственном организме, можно было по праву назвать дерьмовой.

Северус горько рассмеялся, тут же пожалев об этом – смех незамедлительно превратился в кашель и рвущую на части боль, распространяющуюся по всему телу, особенно в лёгких. Он подавился кровавой слюной и без малейших эмоций выплюнул её на ветхий деревянный пол. Маловероятно, чтобы это было кому-то неприятно. Совсем наоборот. Люциус Малфой испытал бы истинную радость от этого зрелища.

Как могло случиться, что его маскировка рассыпалась на части? Его карточный домик ведь был чертовски превосходно продуман! Даже оркану было не под силу разрушить его. Оставался вопрос, что конкретно понималось под орканом.

После падения Волдеморта, Люциус Малфой самовластно провозгласил себя новым предводителем и решил, что замыслы Лорда должны быть исполнены. Но это был в лучшем случае сильный ветер. Их сообщество было ослаблено. Он мог поклясться Мерлином, так и было! Финальная битва стоила жизни не только аврорам. Но оставшиеся Пожиратели ожесточённо преследовали свои цели. Это были особо озлобленные, самые стойкие воины. Почему смерть предводителя должна была остановить их?

Это, вероятно, и превратило сильный ветер в бурю. Итак, всё продолжалось - убийства, разрушения и празднования. И Северус продолжал играть свою роль, чтобы уничтожить остатки этой раковой опухоли. Изнутри это было наиболее действенным. Он почти ничего не изменил в своей тактике. Она прекрасно работала при Волдеморте и должна была работать и дальше. Так, по крайней мере, он думал, и Албус был с ним согласен.

И всё-таки какой-то фальшивый сквозняк превратил бурю в оркан. Чертовски упорный оркан, собирающий на своём пути каждый осколок стекла, вонзающийся теперь в его тело.

Он хрипло закашлялся и потерся щекой о предплечье. Одна из ран на его лице снова начала кровоточить, и капли раздражали его, щекоча шею. Ему почти тут же стало не хватать этого неприятного ощущения - оно отвлекало его от боли.

Он не привык жаловаться. Сколько раз он выбивал из рук мадам Помфрей её проклятые настойки, так как было бы подозрительным столь быстрое исцеление. Тёмный Лорд всегда обращал внимание на такие предательские мелочи. Доверие Ордена имело место быть, но не такое, чтобы они, не раздумывая, залечивали все его раны.

А теперь он, действительно, не отказался бы от этих настоек.

Если бы его спросили, он не смог бы ответить, как долго он уже находился в руках Пожирателей. Они лишь недавно должны были получить приказ Малфоя схватить его и позаботиться о его медленной и совсем не магической смерти. Возможно, растянув ее на несколько лет.


Малфой хотел видеть его слабым, сломленным и измученным - что означало, ни много ни мало, - кровь, пот, сопли, моча и все остальные отвратительные испражнения, на которые был способен человек. О, великий Салазар, что бы он сейчас не сделал, не отдал за Avada Kedavra...

Но его бывшие коллеги уже долгое время развлекались, исполняя приказы Малфоя, прежде всего те, что касались пыток. Начали они с его метки. На её месте кожи больше не существовало. Но, не смотря на это, контуры её всё ещё угадывались в красном мясе на его руке.

Затем они принялись за его лицо. Северус даже не мог представить, как он сейчас выглядит. Но что-то подсказывало ему, что он сейчас очень похож на испечённый дрожжевой пирог. В любом случае нечто раздутое, большего объема, чем это было возможно. Проклятье, за последние дни, он потерял как минимум полтора литра крови! Откуда её столько было?

Но что есть, то есть. После того, как его лицо достаточно послужило игровым полем, они предоставили его тело новичкам. Им было разрешено потренироваться в проклятьях и вырезке узоров. Тогда Северус впервые понял, насколько приятнее быть учителем, а не подопытным кроликом. В тот момент он лучше проверил бы ещё как минимум двадцать контрольных работ и преподавал бы пятидесяти первоклашкам.

Но выбирать ему не предлагали. Он серьёзно влип, и всё, что ему оставалось - это попытаться сохранить хоть какие-то остатки достоинства. За всё время, пока они развлекались, он не издал ни единого звука.

Тогда эта мысль о достоинстве ещё поддерживала его. Теперь же ему, собственно, было всё равно, так как результат был одним и тем же. Кричал ли он или задыхался, стонал или вопил, - умереть ему было суждено так и не иначе. Вопрос был лишь в том - когда. И он волновал его больше, чем Северусу хотелось бы признать. Магия имела в запасе много возможностей, чтобы растянуть этот процесс. И он уже испытал каждую из них на собственной шкуре без малейших эмоций.

Да, иногда это, действительно, было его крестом - из достоинства и гордости. Он оберегал их как сокровище, но они не могли ему помочь. Собственно, они лишь усложняли всё дело. Но они и удерживали его от сумасшествия.

На этом месте он прервал свои размышления, решительно замотав головой, на что шея отозвалась громким хрустом. Будь прокляты эти новички! Они что-то сделали с его спиной. Что-то, не предвещающее ничего хорошего. Неужели немного познаний в анатомии было слишком высоким требованием для пыточной прислуги? Даже если только собираешься ею стать, можно было бы, приличия ради, поразмыслить над тем, что бесконечные удары по позвоночнику, очень скоро лишат всех остальных удовольствия. Пытать парализованного не имеет ни малейшего смысла и превратит интересную игру в скучную рутину. По крайней мере, Люциус когда-то научил его этому, и он всегда следовал его совету.

Хотя… Он ещё чувствовал пальцы ног. По-видимому, действия новичков всё же не привели к непоправимым последствиям. Но хруст был очень неприятным.

Его тело ещё сильнее повисло на оковах, и железные кольца на его запястьях глубже впились в кровоточащие раны. Он знал, что если бы, по какой-то причине, его всё же освободили, руки его надолго остались бы задранными вверх. Ему даже не пришло бы в голову попробовать опустить их вниз. Но когда-нибудь им же должно надоесть это развлечение. А он уже неделями висит здесь.

Так как, когда все достаточно отвели на нём душу, Малфой решил, что пора отправить его к месту последнего успокоения. Это было по-настоящему щедрым с его стороны - с видом на море, уборкой номера и кондиционером.

Ну хорошо, это было очень... оптимистичное описание его прибежища. Он находился в хижине на миниатюрном острове где-то в Атлантике. Эта хижина была защищена всевозможными заклинаниями и состояла больше из дырок, чем стен. Но попытки сохранить немного оптимизма были не таким уж и плохим занятием, ведь так? Не то, чтобы это хоть как-то помогало, но хотя бы служило ему развлечением.

Северус снова рассмеялся, но на этот раз он остановился раньше, чем кровавая слюна вновь подступила к горлу. Можно было бы многое предположить, но до состояния сумасшествия, в котором человек снова и снова делает одно и то же, каждый раз ожидая другой результат, ему было ещё далеко. Нет, он хорошо запомнил этот урок. (Никогда не верь, что твоя маскировка безупречна!)

Его колени, между тем, уже почти касались пола! Он уже не в первый раз спрашивал себя, это руки стали длиннее или же браслеты наручников медленно врезались всё дальше в кожу? Как альтернативу можно было бы предположить, что цепи стали длиннее, но такую возможность он довольно быстро исключил.

В любом случае ему недолго осталось ждать, когда его тело обретёт более устойчивую опору, чем разбитые в кровь кончики пальцев. В самом начале он стоял, и цепи свободно свисали вниз по сторонам. Но усталость брала своё, и цепи всё больше натягивались. Ещё пару дней назад он пытался приседать, вытягивая руки далеко вверх. Но нет ничего ужаснее затёкших ног. Так что ему не осталось ничего другого, как повиснуть на цепях.

Честно говоря, он уже много лет мечтал об этом! Хотя и представлял всё немного иначе - пляж, пальмы, много молоденьких женщин... Ну хорошо, женщины без пляжа и пальм тоже было бы неплохо...

Какое-то движение с правой стороны немедленно вернуло Северуса назад в реальность. Он тут же понял, что кто-то явился к нему. Обычно движение рядом с хижиной означало, что кто-то из Пожирателей пришёл и принёс ему воды и еды, чтобы он смог продержаться ещё пару дней. Но что-то подсказывало ему, что это не были Пожиратели. Обычно они не бегали вокруг хижины, прежде чем войти.

Северус немного подтянулся на цепях, пытаясь рассмотреть движущуюся тень. Она была быстрой, часто останавливалась, чтобы затем вновь продолжить движение. Тень снова и снова оббегала хижину кругом, и Северусу пришла в голову мысль, что в отличие от него, поведение этой тени было намного более сумасшедшим. Это каким-то образом успокаивало.

В какой-то момент тень окончательно остановилась, и именно на том месте, где всегда замирали в неподвижности и Пожиратели. Северус знал, что заклинания вокруг хижины могут изменить лишь Пожиратели так, чтобы Люциус Малфой ничего об этом не знал. Уже догадавшись, что снаружи не Пожиратель, он понял - что-то происходит. Почти радостная улыбка нарисовалась на его губах. Что может быть лучше небольшого зрелища, прежде чем сыграть в ящик?

Прошло примерно полчаса, прежде чем НЕКТО справился с последним заклинанием. Дверь с шумом распахнулась, ударяясь о стену, отчего с потолка что-то посыпалось. Кто-то пересёк хижину быстрыми шагами и опустился перед ним на колени. Ему пришлось несколько раз сморгнуть, прежде чем он разглядел лицо.

- Посмотрите на меня! – потребовал знакомый голос, но ещё никогда он не звучал так прекрасно.

- Мисс Грейнджер? - он нахмурил лоб, игнорируя боль, вызванную этим действием.

Она кивнула, по-видимому, довольная.
- Приятно узнать, что всё было не зря. Вставайте! Нам нельзя терять ни минуты.

Северус фыркнул. Это было даже весело. Неужели она действительно полагает, что он всё это время корчился бы на полу, если бы мог стоять? К тому же это было не так уж удобно. Нет, он был физически не в силах подняться, душевно, к тому же, тоже. Его самого напугали эти размышления. Единственное, что ещё было в его распоряжении - это магия, что в данной ситуации уже было достаточно.

- Проклятье! Вставайте же! – вновь потребовала она, и он услышал снаружи хлопки аппарации первых Пожирателей.

- Когда я видел вас в последний раз, вы ещё знали, что... уважение... является ключом к успеху - пробормотал он с усилием, но всё-таки заставил себя подняться на ноги. Он вновь закашлялся, и ещё больше кровавой слюны полетело на пол. С удивлением он заметил, что, лишившись уединения, ему это стало очень неприятно.

В следующий момент его оковы исчезли, что прервало его поток мыслей, так как он полетел на пол. При этом руки, как он и предполагал, остались вытянутыми вверх. Он громко застонал, чувствуя, как боль разрывает его изнутри. На какое-то мгновение перед глазами всё потемнело.

- Профессор Снейп! У нас сейчас нет на это времени!

Он почувствовал, как его довольно грубо перевернули, и он, напрягая глаза, увидел, как его бывшая ученица левитирует остатки мебели, заваливая вход в хижину. Он знал по собственному опыту, что это не сможет надолго остановить Пожирателей.

- Чёрт, да вставайте же, наконец! - она грубо подхватила его под руку, спровоцировав тем самым то, что новичкам не удалось достигнуть за три дня пыток без перерыва - он громко закричал.

Грейнджер отпустила его. Северус снова полетел на пол, вытирая руками в поисках опоры то, что его лёгкие произвели на свет за все эти дни.
- Великолепно, - пробормотал он, недовольно скривив лицо.

Позади него несколько проклятий полетело в прогнившее дерево хижины, и четверо Пожирателей ворвались внутрь. Он видел лишь мелькающие ноги и сконцентрировался на том, чтобы подняться на свои собственные.

Он слышал, как Грейнджер кричала "Stupor", и приглушённый стон, означающий, что у неё осталось лишь три соперника.

- Petrificus totalus! - послала она вслед ещё одно проклятье, но достигло ли оно цели, Сверус не знал.
- Protego! - добавила она, и лишь долей секунды позже он увидел, как все проклятья, пущенные в неё, разбились о защитную стену, не достигнув цели. Она определённо кое-чему научилась за последние годы, он признал это без малейшей тени зависти.

- Мисс Грейнджер, - сказал он еле слышно, но всё же привлек к себе её внимание. Взлохмаченные волосы взмыли вверх, когда она резко развернулась к нему...

- Что? - прошипела она зло.

- Используйте... Murus...
Грейнджер ещё повезло, что он был сейчас слишком слаб, чтобы ответить ей как подобает.

- Murus!* - решилась она, к его облегчению, ни о чём не расспрашивая. Северус наблюдал не без удовольствия, как Protego сменился на прочную защитную стену, протянувшуюся от пола до потолка и разделившую хижину на две части. Грейнджер одобряюще кивнула в неожиданно образовавшейся тишине. - Неплохо...

Он между тем поднялся на колени, его прерывистые вдохи не поставляли достаточное количество кислорода в организм, чтобы он мог долго оставаться в таком положении. Он обессилено повалился на бок, что заставило её оторвать взгляд от стены.

- Как долго это продержится? - спросила она, как будто между прочим, освобождая его тело от остатков одежды и залечивая на ходу там и тут открытые раны. Северус почувствовал, как боль немного отступила, но у него без сомнения было бесчисленное количество внутренних повреждений, ножи впивались в его тело слишком глубоко, чтобы это можно было так просто залечить.

- Несколько минут, - пробормотал он, пытаясь не потерять сознание.

Что Грейнджер, по всей видимости, заметила, так как, не раздумывая, ударила его по лицу. - Вы мне тут сейчас в обморок не валитесь, ясно? - заскрипела она зубами, придерживая его за подбородок, так, чтобы он мог смотреть ей в глаза.

Он смахнул её руку и использовал все оставшиеся силы, чтобы немного приподняться ей навстречу. - Следите за тем, как разговариваете, мисс Грейнджер!

Ехидная и довольная улыбка нарисовалась на её лице. - Но мои методы помогают вам оставаться в сознании, сэр!
Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, на лице осталось лишь решительность.

Северус зажмурился и что-то невнятно прорычал. Она сильно изменилась с тех пор, как он видел её в последний раз. Это было не более двух лет, неважно, как долго он уже здесь находился. Примерно за год до падения Волдеморта Альбус принял Гермиону Грейнджер последней из их трио в Орден. Он принудил его работать вместе с ней, варить зелья, ставшие, наряду с другими ключом к победе, если таковой можно было считать смерть Волдеморта. Он не знал, ненавидела ли она себя за это после. Ведь эти зелья помогли убить не только Волдеморта, но и Гарри Поттера. После этого ему так и не представилась возможность обменяться с ней хотя бы одним словом. По крайней мере, тогда они более или менее доверяли друг другу и могли общаться, не бросаясь друг на друга с кулаками при каждом слове. Но сейчас он видел перед собой изменившийся взгляд, исполненный ненависти, причиной которой была, скорее всего, смерть Гарри Поттера.

Северус наблюдал, как она ходила вдоль стены, подготавливая противникам достойный отпор. По крайней мере, она делала это, пока не заметила на себе его взгляд и замерла, уже больше не отворачиваясь. На её лбу был виден шрам, полузаживший и еще красный. Взгляд очерствел, жесты и мимика излучали решительность, целеустремлённость и отчужденность. Он был уверен, что она в мыслях полностью сконцентрирована на своих действиях, и ничто не сможет отвлечь её. Ещё два года назад один его простой немного пристальный взгляд заставлял её с дрожащими руками приближаться к котлу.

Тогда он мысленно проклинал её за то, что она не могла взять себя в руки. Была война! В то время не было и речи о том, что противник приветливо улыбнется своей жертве, прежде чем выпустить в неё проклятье. То, что она усвоила этот урок, немного смущало его и требовало размышлений, на которые у него сейчас не было времени. Возможно, ему осталось совсем немного, и было бессмысленно думать об этом в последние минуты жизни.

В этот момент стена начала растворяться, и Северус отвёл взгляд от своей бывшей ученицы. Он даже не заметил, как долго уже смотрит на неё. - Осторожно! - прохрипел он, заметив, как один из нападающих поднял свою палочку. Но его предупреждение опоздало.

Грейнджер закричала, когда светлая вспышка пришлась прямо в грудь и откинула её к стене позади него. Девушка с силой ударилась о стену и упала животом на сложенные у неё камни. Её палочка выпала из руки и покатилась по полу. Северус схватил её, не дожидаясь, пока она окажется для него вне досягаемости.

Прилагая все усилия, он поднял голову и увидел прямо напротив двоих Пожирателей, которые были заняты тем, что пытались убрать с дороги бездыханное тело. Северус криво усмехнулся, настолько, насколько ему позволяло это его испещрённое порезами лицо, и направил на обоих чужую палочку. - Avada Kedavra! - выдавил он с усилием. Но как бы слабо не звучал его голос, мысль возникла в его голове, его магическая сущность подчинилась ему. Поэтому в эту зелёную вспышку, которая достигла груди Пожирателя, была вложена вся его сила. Тяжёлое тело с глухим стуком рухнуло на пол.

В следующий момент кто-то выдернул у него палочку и две маленькие руки подхватили его и потянули вверх, позволяя ему немного приподняться. - Оставьте в покое мою палочку! - прошипела Грейнджер со скрытой злобой и одновременно болью в голосе. Она почти перешагнула через него. Свободную руку она прижимала к нижней части живота. - Stupor! - добавила она, и последний Пожиратель отправился на пол.

- Мне бы не пришлось этого делать... если бы ваше подкрепление... - Северус тихо застонал, - ...не оказалось бы настолько трусливым. - Выдавил он из себя с усилием, вновь пытаясь подняться.

Грейнджер фыркнула. - Нет никакого подкрепления, профессор! - она снова взяла его под руку, помогая встать на ноги, - поэтому нам сейчас надо подумать, как выбраться отсюда, пока здесь не появилось ещё больше ваших бывших друзей. Она потащила его к двери, и он даже не пытался объяснить ей, что она была с ним слишком груба. Будь он на её месте, он поступил бы сейчас точно так же.

Спотыкаясь и шатаясь, они покинули защищавшую их своими стенами хижину, и Грейнджер перекинула его руку себе через плечо. Он заметил, как она немного качнулась под тяжестью его тела и с силой прикусила нижнюю губу. Тем временем вокруг них аппарировали всё новые Пожиратели. - Не повезло, мальчики, - прошипела Грейнджер, и Северус почувствовал толчок аппарации.

-.-.-.-.-

Они почти упали, когда приземлились в другом месте. Северус зажмурил глаза. Яркий дневной свет ослепил его. На острове, где они только что находились, было уже почти темно. Из-за того, что он не видел окружающую обстановку, он ещё больше зашатался, спотыкаясь на каждом шагу. Это положение было более чем унизительным.

Но вдруг, кто-то грубо схватил его за плечо. - Соберитесь, профессор! - предупредила Грейнджер, и он открыл на мгновение глаза, только чтобы послать ей уничтожающий взгляд.

- Попридержите свой язык, Грейнджер! - возразил он, пытаясь при этом звучать холодно и разумно. Она сморщила нос. - Не раньше, чем вы будете чувствовать себя настолько хорошо, чтобы поставить меня на место.

Северус презрительно фыркнул, на что его тело отозвалось колющей болью в животе. - Лучше и быть не может, - прошептал он еле слышно, подавляя приступ кашля.

- Пока вы ещё можете ворчать, не может быть... - Грейнджер не закончила предложение, поэтому он развернулся к ней и увидел, что она стоит, наклонившись вперёд и упираясь руками в колени.

- Что случилось? - спросил он тоном, в котором присутствовала достаточная порция холодности.

- Ничего, - прохрипела она и выпрямилась. Он с недоверием посмотрел на неё, предполагая, что это должно иметь отношение к её падению на камни. Но внезапное головокружение и чернота перед глазами, упорно застилающая ему поле зрения, заставили его отвлечься от этих мыслей.

- Прекрасно. Тогда делайте то, что вы собирались здесь делать, прежде чем я потеряю сознание, - проинформировал он её как бы между прочим, после чего она снова подхватила его, помогая выпрямиться.

- Когда я вас видела в последний раз, вы были намного самостоятельнее, - прорычала Грейнджер, направляясь с ним дальше.

Северус чуть-чуть приоткрыл глаза и впервые более внимательно огляделся кругом. Куда бы она не притащила его, здесь было очень солнечно и зелено. И довольно безлюдно, что, с точки зрения его внешнего вида и положения, было очень кстати. На небольшой возвышенности перед ними он рассмотрел старинный дом, выкрашенный в коричневый цвет, возвышающийся грязным пятном среди этого радужного пейзажа. Его окружала низкая изгородь, и в нём, возможно, было максимум комнат пять, распределённых на два этажа. Маленький сад перед ним выглядел заброшенным и заросшим травой, калитка в изгороди была перекошена и криво висела на петлях. Она тихо скрипела на ветру.

- Мисс Грейнджер, что мы здесь делаем?

Она сначала ничего не ответила на его вопрос, а посмотрела через плечо на то место, где они аппарировали. - Нужно было получше метиться! - вскрикнула она и заторопилась.

Северус знал, что она имеет в виду. Пожиратели наверняка смогли выяснить, куда они отправились, и последовали за ними. Метка сильнее привязывала его к ним, чем он считал возможным, даже если она была еле различима на его руке. Он был помечен, и это останется навсегда.

Её приглушённый стон прервал его размышления. - Что с вами произошло? - спросил он снова, стараясь в этот раз придать больше заботы своему голосу. В данной ситуации он был полностью зависим от неё, и ему необходимо было сохранить её расположение.

- Это вас не касается, - огрызнулась его бывшая ученица и при этом даже не удосужилась взглянуть на него. - И поторопитесь, наконец, немного! Я бы охотно оказалась в этом доме прежде, чем Пожиратели нас найдут! - она с нетерпением посмотрела на него, и, не будь она сейчас так бесконечно права, он давно бы остановился просто из вредности.

Он подавил в себе все мучившие его вопросы и опёрся о деревянную изгородь, чтобы хоть немного освободить её от тяжести своего тела. Он бы охотно передвигался дальше самостоятельно – для него было невыносимым принимать такую помощь. Но одновременно он знал, что развалиться сейчас на части, как и его маскировка, если она только отпустит его.

В следующий момент прямо у его уха просвистело проклятье, ударяясь о стену дома. Грейнджер замерла на долю секунды. - Проклятье!

После этого она больше не старалась обращаться с ним осторожно, если ее действия до этого можно было назвать таковыми. Она просто волокла его следом за собой, заставляя его, больше спотыкаясь, чем двигаясь, достигнуть двери. Грейнджер затолкала его внутрь, при этом отражая несколько проклятий, летящих им вслед. Но, когда она хотела последовать за ним, одно всё же попало ей в ногу. Её крик гулко прозвучал в пустом холле, и Северус вздрогнул.

Он видел, как она упала, и тут же перетащил её через порог, чтобы закрыть дверь. - Прекратите! - это было всё, что он услышал в благодарность. Он сморщил нос и недовольно хмыкнул.

Она с трудом поднялась на ноги, повернула ключ в замке и опёрлась на дверь. Из носа у неё потоком бежала кровь. Волшебной палочкой она несколько раз коснулась дверной ручки и нарисовала в воздухе нечто, отдалённо напоминающее руны. Внезапно она приглушённо застонала, опустилась на колени, отчаянно сжимая одной рукой палочку, в то время как другая рука комкала ткань одежды на животе.

- Нет, нет, нет... - застонала она, - не сейчас... Северус слышал, что она всхлипывает и мучительно вздыхает. Тыльной стороной ладони она вытерла нос, ещё больше размазывая кровь. Руки её дрожали, как листья на ветру.

- Мисс Грейнджер, что...

- Заткнитесь! - закричала она так громко, что его поразило, сколько силы ещё осталось в её теле. Он отшатнулся от неё. Многочисленные проклятья врезались в стены дома. Одно из них попало в окно, заставив его разлететься на мелкие осколки, которые с шумом посыпались на пол холла.

Бросив на него последний угрожающий взгляд, она вновь повернулась к дверному замку и сказала чётко и внятно: - Initium!**
Благодаря заклятью, на дверной ручке образовалось красноватое сияние, которое стало расти, пока не превратилось в шар, после чего проникло наружу через дверь. Северус услышал крики Пожирателей, когда их откинуло с крыльца на гравиевую дорожку перед домом.

Почти сразу после того, как это шарообразное сияние исчезло за стенами дома, внутри повисла полная тишина. Только его прерывистое дыхание и дыхание Грейнджер было слышно. Он взглянул на её измученное и усталое лицо, прежде чем одобряюще кивнуть. Ноги его задрожали, перед глазами всё поплыло. - Великолепное выступление, мисс Грейнджер! - пробормотал он неразборчиво. После чего Северус, наконец, позволил темноте завладеть им. Он даже не почувствовал, как приземлился на пол.

*Murus - стена
**Initium - начало (в этом случае, приведение в силу заклинания, которое Дамблдор уже до этого наложил на дом)





Глава 2. Реконвалесценция

Должно быть прошло не так уж много времени, когда Грейнджер опять неосторожно растолкала его. Северус подумал, что понятие "растолкать" слишком мягкое для этой ситуации. Даже быть разбуженным пением домашнего эльфа не шло ни в какое сравнение с тем, что она вытворяла своей проклятой волшебной палочкой.

- Вам нужно запретить ею пользоваться, - прохрипел Северус, тут же закашлявшись и скривив от боли лицо. Затем он попытался открыть глаза, чтобы понять, где он находится.

Одновременно он почувствовал, что лежит на чём-то мягком. Значит ей, по крайней мере, удалось переместить его из прихожей сюда. Комната была тёмной и освещалась лишь парой свечей, стоявших на маленькой тумбочке. По всей видимости, прошло уже довольно много времени, или же в ней пробудилось сочувствие к его чувствительным глазам. Но, учитывая её обращение с ним с тех пор, как она нашла его, этот вариант казался маловероятным.

- Хорошо, что вы снова посетили нас, вменяемых, - возразила на это Грейнджер и отвернулась от него.

Северус пытался понять, куда она направляется, и, прежде всего, КАК она себя чувствует. Мысль о том, что ей при побеге тоже ужасно досталось, не была особо приятна для него. Но не мог же он проигнорировать это.

Он немного приподнялся, и тонкое покрывало, которым она накрыла его, сползло немного вниз, на что ни он, ни она не обратили ни малейшего внимания из-за вскрика, вырвавшегося у него в этот момент.

Грейнджер повернулась к нему, неодобрительно приподняв одну бровь. - Вам лучше лежать, сэр, - велела она ему спокойно, на что он отозвался лишь рычанием. Но он уже не ощущал прежней боли, когда отвечал ей более эмоционально, чем обычно.

- Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? - он постарался звучать, как можно твёрже. Дожидаясь ответа, он решил рассмотреть обстановку в комнате. Большой шкаф стоял у стены напротив, рядом с ним - стол и два стула. Окна были завешаны потрёпанными занавесками, небольшая полка у двери вмещала в себя минимальный набор вещей. Он увидел ещё одну дверь и предположил, что она ведёт в прилегающую ванную комнату.

- Великолепно, - пробормотала Грейнджер монотонно, будто и не слышала его вопроса.

- Ну, тогда нас уже двое. - Он приглушённо зашипел, пытаясь переместить ногу на матрасе. Интересно, осталось ли вообще хоть какая-то часть его тела, которaя бы не болело. Вероятнее всего, нет.

- Нет, сэр. Ваше самочувствие - самое что ни на есть дерьмовое. А это значит - противоположное моему. Она вернулась к кровати с миской в руках, и когда он почувствовал поднимающийся из неё аромат трав, понял, что Грейнджер теперь намерена приняться за его тело. С ее стороны было очень предусмотрительно разбудить его перед этим.

- Что там намешано? - спросил он, чтобы поддержать разговор и сдержать поднимающееся в нём раздражение. Уже много недель он не разговаривал ни с кем кроме себя самого. И даже если ему были неприятны изменения в его бывшей ученицы, она всё же интересовала его. Она излучала ауру горечи, которую нельзя было сравнить даже с его собственной. Он ещё никогда не видел её такой а, учитывая, что они почти год работали друг с другом бок о бок, это что-то да значило.

- Угадайте. Или ваши умения настолько заржавели за три месяца? - Откидывая в сторону покрывало, она не смотрела ему в лицо. После этого она удалила лишь те обрывки одежды, которые закрывали раны. Позже ей придётся раздеть его полностью, но пока он даже думать об этом не хотел. Все утверждали, что пытки - это самое страшное, что может быть. Северус же считал лечение после этого ещё более мучительным.

Он сконцентрировался на запахе зелья и вдохнул его в свои измученные лёгкие. - Ромашка, календула, толокнянка... Пока он перечислял, она, наморщив лоб, смазывала наиболее глубокие порезы на его груди. Зелье адски жгло, и Северус свободной рукой, что есть силы, сжал одеяло, но так, чтобы она не заметила его слабости. - Золотарник, - добавил он, и Грейнджер кивнула.

- И некоторые премилые порошочки и пасты, - добавила она как бы между делом.

- Это я считал само собой разумеющимся.

Она скривилась. - Я была бы очень разочарована, будь это не так. - Она мимолётно взглянула в его ничего не выражающее лицо и скорчила ему рожицу. - О, сэр, ну хватит уже! Чего вы от меня ждёте? Что я наложу на себя траур только потому, что вы ранены? Это никому из нас не поможет. - Она достала волшебную палочку и одним её взмахом освободила верхнюю часть его тела от одежды.

Северус чертыхнулся себе под нос, в надежде, что она не расслышит. - Что же могло случиться с вами за те два года, что я не видел вас? - Холодная маска на лице Грейнджер, казалось, немного дрогнула. - Даже мне понадобилось бы пять лет, чтобы так ожесточиться!

Вместо ответа она с силой приложила марлю с зельем к рваной ране на его животе, и Северус от неожиданности еле подавил вскрик.

- Чертовка! - произнёс он резко вместо этого и, открыв глаза, увидел, что она довольно улыбается.

- Садист, - сделала она ему ответный комплимент.

- Радуйтесь, что мы не в Хогвартсе! Это стоило бы вам, как минимум, пятидесяти баллов, мисс Грейнджер!

- Вам пора бы отвыкнуть от бальной системы, сэр. Хогвартс закончился четыре года назад. Как ему показалось, в её глазах промелькнула тоска. Но затем она снова холодно и сосредоточенно занялась его ранами. - Эту придётся зашивать, - постановила она, указав на зияющую рваную рану в его правом боку.

- Вы умеете зашивать раны?

Грейнджер закатила глаза. - У меня законченное высшее образование и практика у мадам Помфрей. Поэтому да, я умею зашивать раны. У вас есть ещё какие-то раны на ногах, которые следует продезинфицировать, прежде чем залечивать?

Северус приглашающе расставил руки, насколько мог. - Выбирайте всё, что пожелаете, мисс Грейнджер. Этого у меня достаточно, всё принадлежит вам. - Он наблюдал за тем, что она делает. Во всяком случае, она ни капли не покраснела. - Прошло всего два года, как я покинул Орден. А для обучения вам было необходимо как минимум четыре, - постановил он.

- В связи с особыми обстоятельствами мне позволили сдать экзамены досрочно. Практики у меня было достаточно.

- И?

Она оторвала взгляд от его ног и сказала, гордо выпятив подбородок: - Лучшая ученица выпуска.

Северус засмеялся, качая головой. Она не обратила ни малейшего внимания на его реакцию, - у него же смех вызвал сильнейший приступ кашля. Новая порция кровавой слюны поднялась вверх, и он прижал руку ко рту.

Пока он размышлял, что ему с этим делать, в его поле зрения возникла рука, держащая маленькую миску, похожую на ту, в которой было зелье. Он неловко схватил миску и отвернулся от Грейнджер, насколько это позволяло ему лежачее положение. Даже если она и была врачом, это ещё никак не отменяло того факта, что она была и его бывшей ученицей. Ему хотелось сохранить хоть каплю достоинства.

Однако это ее не очень интересовало. Когда он, задыхаясь, в измождении опустился на подушки, она, как ни в чём не бывало, взяла из его рук миску и поставила её на тумбочку у кровати. - Это из-за сломанного ребра. У вас повреждено лёгкое. Я позже позабочусь об этом, - объяснила она холодно, полностью игнорируя его поведение.

- Делайте, что считаете нужным, - проговорил он побеждено, и в комнате вновь повисла тишина. Она же продолжала залечивать раны на его ногах.

Когда она решила заняться его спиной и другим наисвятейшим местом, ему было велено повернуться немного на бок, чтобы она могла приняться за самые обширные раны. За что он впервые довольно грубо поставил её на место. Он с удовольствием выставил бы её за дверь, только вот в его состоянии у него не было ни малейшей возможности противостоять ей физически.
Процедура была неприятная, но для Северуса не новая. Поэтому он использовал это время, чтобы немного вздремнуть.

Он проснулся, когда почувствовал, что она накрыла его одеялом и стала собирать свои вещи. - Наденьте пижаму, а я пока приготовлю вам что-нибудь поесть, - сказала она и, проходя мимо, указала ему на стопку чёрной одежды, лежащей на кровати у его ног.

- Я не голоден, - пробурчал Северус недовольно.

- Вы будете есть! Я намерена после этого заняться вашими внутренними повреждениями, и у вас есть выбор между «медленно и болезненно» и «быстро, но с тошнотой». Так как я вас знаю, и у меня уже нет никаких нервов всю ночь слушать ваши стоны, мы остановимся на втором варианте, и вы на коленях будете благодарить меня за то, что у вас в животе есть что-то, что можно выблевать! – Выговорившись, она несколько раз глубоко вздохнула. Затем она с намеренным высокомерием смахнула локон со лба. - Одевайтесь, я скоро вернусь.

С этими словами она исчезла из комнаты, и только после этого Северус очнулся от оцепенения. Он тут же обругал себя, что ничего не ответил ей. Но, после того как она видела его зад, в принципе, было уже всё равно - поучает она его или нет. По крайней мере, она знает, что делает. А это уже было неплохим началом.
-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.

Хотя он до этого из вредности утверждал, что не голоден, было совсем неплохо после столько времени съесть хоть что-то человеческое. Грейнджер сидела за столом, углубившись в какие-то пергаменты, и не обращала на него ни малейшего внимания.

После того как он утолил первый голод, он стал есть медленнее, внимательно наблюдая за ней. Она неловко склонялась вперёд, и он предположил, что это всё ещё были последствия её падения. Что бы она себе при этом не повредила, так быстро это не пройдёт.

- Прекратите смотреть на меня! - сказала она, даже не поднимая головы, чтобы убедиться в своей правоте.

- Тогда объясните мне, что мы здесь делаем, как долго пробудем и вообще план в общих чертах, - потребовал он без обиняков, поглощая очередную ложку супа. Хотя эта еда только и предназначалась для отправки назад, Грейнджер всё же постаралась, чтобы его уже неделями не используемый желудок получил только легкую пищу.

- Весь план состоит в том, чтобы оставаться здесь. Я не знаю, на сколько долго. Помимо нескольких игр, я не нашла здесь ничего, чем можно было бы заняться. Но в подвале есть лаборатория, которая вас определённо заинтересует, как только вы снова встанете на ноги. - После этого она больше ни разу даже не взглянула на него.

Северус недовольно отложил ложку и упёрся руками в маленький столик. - Только потому, что я на какое-то время вышел из строя, ещё не значит, что вы можете разговаривать со мной как с насекомым, на которое собираетесь наступить, мисс Грейнджер. Я был бы очень рад устранить сейчас всякое недопонимание, ПРЕЖДЕ чем начнётся наше неопределённо долгое сосуществование в этом доме.

Наконец, она отложила перо и повернулась к нему. Она изучающе посмотрела на него и одобряюще кивнула. - Всегда приятно видеть, что лечение приносит свои плоды. Если вы уже в состоянии так высокопарно выражаться, то вам должно быть гораздо лучше.

Северус глубоко вздохнул и прокомментировал возобновившийся кашель неразборчивыми, но явно неприличными ругательствами. При этом он с удовольствием отметил, как озабоченное выражение смягчило черты её лица. - Мисс Грейнджер, я только один единственный раз предлагаю вам эту возможность. - Снова кашель, но слабее, чем прежде. - Чем я перед вами провинился?

Она сморщила нос. - Я здесь с вами. Разве этого не достаточно?

Этот ответ застал его врасплох, и Северус недовольно зажмурился. - Ну если так... Тогда, я считаю, будет лучшим сообщить Албусу, что вы не желаете здесь далее оставаться. Я тоже отправлюсь в нормальную клинику, и мы оба будем счастливы.

Грейнджер покачала головой. - Это невозможно. Заклинание, которое я вчера активировала, отрезало этот дом и сад от остального реального мира. Пока заклинание активировано, в дом попасть нельзя, так же как и выйти из него. Только Албус сможет его снять, и он сделает это не раньше, чем все Пожиратели будут схвачены и окажутся в Азкабане.

- Но это может длиться годы! – в его голосе слышались панические нотки. Перспектива провести здесь столько времени с этой версией Гермионы Грейнджер, не особо нравилась ему. Не то чтобы его это привлекло и с прежней Грейнджер.

- Вы можете начинать молиться, чтобы это поскорей закончилось, - возразила она сухо и снова обратилась к своим пергаментам.

- Зачем Албусу это нужно?

Она вымученно застонала и запрокинула голову назад. При этом волосы её упали со лба, открывая шрам, который он уже заметил ранее. Шрам начинался прямо у волос и был от этого почти незаметен под её локонами. Теперь же он чётко вырисовывался. Наконец, она ответила: - Он считает это наиболее оптимальным. Вы - первейшая цель для Пожирателей, а здесь вы в безопасности. И ему не нужно дополнительно охранять вас. Он пока убрал вас с дороги, чтобы Орден мог наиболее целенаправленно действовать.

- И почему вы тогда здесь?

- Потому что я была достаточно глупой, чтобы согласиться привести это в исполнение. – Ещё немного и она достигнет его уровня сарказма. Осознание этого невероятно мешало ему.

- По крайней мере, я, в таком случае, не должен мучиться угрызениями совести от того, что вы застряли со мной в этом доме.

- Как? В вас проснулось нечто вроде совести? - Грейнджер посмотрела на него с наигранным удивлением.

- Попридержите свой язык, мисс Грейнджер! - зарычал Северус.

- Я уже давно забыла, как это делается. Жить гораздо легче, когда ни о чём не задумываешься. Честно, я теперь хорошо понимаю вашу прямоту. - Она встала, но при этом с такой силой опёрлась о стол, что тот задрожал под её весом. - Вам придётся к этому привыкнуть. Послушной ученицы больше нет. - Добавила она сдавленным голосом.

- Какая жалость, - пробормотал Северус, заработав за это злющий взгляд.

- Вы как-нибудь переживёте эту потерю. - Грейнджер достала из кармана маленький флакон и несколько раз хорошо взболтнула содержимое. Затем она откупорила его и протянула ему. - Выпейте! Чем раньше мы начнём, тем быстрее всё будет позади. Некоторое время будет очень неприятно.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и ушла в соседнюю комнату. Через узкую щель Северус увидел, что там действительно находилась ванная. Он торжествующе хмыкнул от понимания своей правоты. По крайней мере, он был в здравом уме, хоть на данный момент и не совсем понимал Грейнджер.

Тем временем та, о которой он думал, вернулась назад с ведром. Северус в этот момент как раз сделал последний глоток из флакона. Он скривил лицо и со стуком поставил флакон на столик. - Большое спасибо, вы можете идти, - пробормотал он, готовя себя к приступу тошноты, которая в последнее время довольно часто доставляла ему "удовольствие".

Грейнджер, однако, громко фыркнула. - Это подождёт. Вы мой пациент, и в таком состоянии я не позволю вам выпить даже аспирин без присмотра, не говоря уж об этом!

Он непонимающе смотрел не неё. - Ас-пи-рин?

Она махнула рукой. - Забудьте. Дело обстоит так, что я должна остаться здесь.

- Нет, вы не останетесь! - Никогда в жизни он не будет блевать перед ней! Одного представления об этом было уже достаточно.

- Ещё как. И не стройте тут из себя Недотрогу. Гарри и Рон тоже пережили это. - Взгляд её вспыхнул при упоминании друзей, Северус ещё успел это заметить. Его желудок как раз начал болезненно сжиматься. Значит, зелье полностью всосалось в кровь и начало действовать.

- Уходите, мисс Грейнджер! - попросил он настойчиво и слегка склонился вперёд, чтобы сдержать позыв. Утверждать, что это сглаживало боль, было величайшим враньём, - но он примерно догадывался, что она дала ему сейчас ещё относительно слабую версию того, что использовалось для сращивания скелета.

- Даже не подумаю, - пробормотала она между делом и сунула ему под нос ведро, встав ещё ближе к нему.

Сидя на краю кровати, Северус вцепился в пластиковое ведро и засунул голову как можно глубже, чтобы у неё не осталось ни малейшего шанса увидеть его унижение. Но против отвратительных звуков и вони он ничего не мог предпринять. Он уже много лет не краснел, но эта ситуация была ему настолько неприятна, что лицо его горело. "По крайней мере, можно приписать эту красноту усилиям", - подумал он в приступе черного юмора.

Его грудная клетка, весь живот и раны на спине дьявольски болели, пока он напряжённо склонялся вперёд. В какой-то момент Грейнджер встала прямо перед ним и с силой заставила немного выпрямиться. Вспотевший, кряхтя и кашляя, он взглянул на неё и с удовольствием пронзил бы её взглядом насквозь.

- Не забывайте дышать, сэр! Иначе это не принесёт никакой пользы.

Он хотел, было, ответить на её замечание, но его желудок сжался во второй раз, и он, грубо оттолкнув Грейнджер в сторону, снова притянул к себе ведро. Про себя он заметил, что, действительно, был ей сейчас благодарен за принуждение к еде. В последнее время он не раз испытал, насколько неприятно иметь пустой желудок.

Двадцать минут и нескольких очищающих заклинаний Грейнджер спустя он от бессилия уже больше не мог сидеть. Она положила руку ему на плечо и немного придерживала его. Другая рука упёрлась в его мокрый лоб.

- Отпустите меня, - пробормотал он тихо в один из перерывов, оставленных ему зельем. Он знал, что это ненадолго. Лечащие составляющие основательно влияли на внутренние органы и были в полной вражде с желудком, так что он реагировал на это по максимуму.

- Закройте рот, - прошептала Грейнджер сдавленно, и, когда он рискнул мимолётно взглянуть на неё, то увидел, как сильно она побледнела.

Садистски улыбнувшись, он немного подвинул ей ведро. - Дерзайте, я с удовольствием поделюсь!

- Спасибо, оно только для вас, - возразила она сухо, но мучительно сглотнула, когда его снова начало рвать.

Между тем, Северус достиг такой степени сарказма, что вся ситуация стала казаться ему ужасно смешной. В большей степени это происходило из-за не столь холодной, как бы ей хотелось, реакции Грейнджер. Это доставляло ему хоть какое-то удовольствие от всей этой ситуации.

Ещё через двадцать минут Грейнджер довольно грубым толчком опустила его назад на подушки. Он лежал, еле дыша, совершенно измождённый. - Теперь я понимаю, - произнесла она вымученно и слегка качнулась. - Я немного переборщила с дозой.

Он повернулся к ней и улыбнулся. - Чертовка! - повторил он своё определение, используемое по отношению к ней несколько часов назад, но она лишь цинично улыбнулась. Её лицо было в испарине, и она выглядела пугающе осунувшейся.

- В такой ситуации я была ей охотно. Я должна использовать все возможности, чтобы поунижать вас. Ведь в этом беспомощном состоянии у вас и мысли не возникнет о мести. - Но в голосе её не было твёрдости.

- Мисс Грейнджер?

Она неохотно повернулась к нему и напряжённо сглотнула.

- Ванная там, за дверью, - сказал он, подло улыбаясь.

- Дьявол! - прорычала она и, наверное, с удовольствием прибавила бы к этому ещё пару проклятий. Но что бы не крутилось у неё на языке, она не смогла это выговорить. Послав ему ещё несколько разъярённых взглядов, она схватила ведро и ринулась в указанном направлении.

Северус невозмутимо расправил одеяло и накрыл им своё вспотевшее тело, скривив при этом лицо на доносившиеся из ванной комнаты звуки. Она сама хотела этого. Хотя нужно было отдать ей должное - она очень долго терпела, ухаживая за своим ПАЦИЕНТОМ. Это для него всегда было признаком хорошего врача.

На этом месте его мысли прервались. Усталость была так велика, а день настолько насыщенным, что он уже даже не слышал, как Грейнджер привела в действие смывной бачок.
-.-.-.-.-.-.-.-.-.

На следующий день Северус на негнущихся ногах вошёл в кухню, которую он перед этим довольно долго искал. Мышцы возражали против любого движения, но обращать на это внимание было не в его планах. Бьющая по нервам привычка.

Грейнджер сидела, склонившись у маленького столика, подтянув под себя ноги и облокотившись спиной о стену. Рукой она опиралась о стул, а на коленях её покоилась книга. Она не обратила на него ни малейшего внимания, в то время как он наливал себе кофе и усаживался по другую сторону стола.

- Как вы себя чувствуете? - спросил он её сиплым голосом и откашлялся. Геройства последнего вечера не очень хорошо отразились на его голосовых связках и горле. Да и всё его тело оставалось измученным и болезненным. Даже с помощью магии потребуется много дней для полного исцеления. К тому же, со времени его заточения многие раны зажили сами собой, оставив на его теле, должно быть, бесконечное количество шрамов, которые уже никогда не исчезнут.

Она молча протянула ему через стол флакон. Северус скептически взглянул на неё, но взял сосуд из её рук, понюхал содержимое и решил, что это, по крайней мере, должно помочь его горлу. Он скривил лицо, выпив содержимое двумя большими глотками.

Громче, чем необходимо, он поставил флакон на стол и повторил свой вопрос: - Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? - Голос его на этот раз прозвучал так, как ему это было привычно со времён Хогвартса.

Только он больше не оказывал прежнего действия. Грейнджер вздохнула, продолжая грызть своё яблоко, и прошло довольно много времени, прежде чем она ответила. - Лучше не бывает, - было её единственной монотонной репликой, и Северус раздражённо заскрипел зубами.

- Мне кажется, раньше в вашем репертуаре были более пространные ответы.

- Не на один и тот же вопрос.

Он отклонился на спинку стула и скрестил руки на груди. Вообще-то он намеревался ещё более подробно расспросить её и потребовать ответа, как он привык это делать раньше. Но затем взгляд его упал на золотое кольцо на безымянном пальце её левой руки. Оно сверкнуло в свете утреннего солнца, проникавшего в кухню через окно позади него. Грейнджер была со времени окончания школы с Рональдом Уизли, выбор, которого Северус никогда не мог понять. Выбор Поттера он мог ещё хоть как-то одобрить. Тот был хотя бы знаменит, но на этом его достоинства и заканчивались. Но Уизли был... просто Уизли. Он не мог соответствовать ей. - Когда вы вышли замуж? - спросил он, полностью позабыв свой прежний план расспросов.

Грейнджер посмотрела не него исподлобья и отложила в сторону яблоко, прежде чем ответить. – Не полных два года назад.

- И вы меня не пригласили? Я разочарован, - ответил он сухо и приподнял одну бровь.

- Ваше присутствие доставило бы мне большое удовольствие, но, к сожалению, перед тем как сбежать, вы не оставили адреса, - голос её звучал преувеличенно сладко.

- Я не сбежал. И я не МОГ оставить адреса. - После падения Волдеморта у него не оставалось выбора, кроме как прервать всякую связь с Орденом - как минимум всякую явную связь. Переформировка в рядах Пожирателей не заняла и двух дней после окончания войны, и для него это означало лишь необходимость усилить свою маскировку.

Он серьёзно полагал, что весь этот цирк закончится со смертью Волдеморта. Что он снимет шляпу и сможет уйти, без того, чтобы кто-то привёл контраргументы, не позволившие бы ему это сделать. Ну хорошо, он действительно ушёл. Но только чтобы понять, что лучше было бы остаться.

Но Люциус Малфой был невысокого мнения о шпионаже в Ордене. Северус знал, что Люциус уже давно подозревал в нём крота, который копает под Волдеморта. Ему удалось рассеять это подозрение (даже если довольно необычным способом), но Люциус нашёл свои доказательства и в итоге сделал из этого свои выводы. Почти два года Северусу удавалось, не привлекая внимания, жить среди Пожирателей и поддерживать скрытую связь с Албусом. Но вскоре удача покинула и его.

- Тогда и не возмущайтесь, что не обнаружили приглашения в своём почтовом ящике, - упрямо оторвала его Грейнджер от размышлений, и он лишь с трудом смог подавить недовольный стон. Великий Мерлин, чем он только заслужил такое общество?

- Значит, теперь мне следует называть вас "миссис Уизли", мисс Грейнджер, - постановил он насмешливо.

В какой-то момент он заметил, как что-то вспыхнуло в её глазах. Но она быстро взяла себя в руки. - Не утруждайте себя! Можете и дальше называть меня «мисс Грейнджер». Вы уже привыкли эксплуатировать это имя.

Северус скрыл удивление от её грубого ответа за ничего не выражающей миной. - Вы не выглядите, как женщина, которая счастлива в браке.

- Идёт война. И я торчу здесь. Насколько я помню, вы раньше тоже не выглядели так, как будто особо наслаждаетесь своей работой.

- Я и не наслаждался.

- Но всё-таки продолжали её делать.

- У меня не было выбора.

- И по той же самой причине я сейчас здесь. Без моего мужа. - Когда он ничего не ответил ей на это, она, наконец, встала и убрала свою посуду в раковину, где её тут же начала чистить усердная щётка. Тихий звон фарфора и плеск воды наполнили кухню. - Вам нужно поесть что-нибудь. Вашему организму требуется энергия, особенно после последней ночи, - сказала она ему. - В шкафу, в вашей комнате, вы найдёте одежду и ящик с личными вещами, которые собрал вам Албус. - Он внимательно посмотрел на неё. - Нет, я не лазила в ящик, - тут же отрезала она, и он примирительно поднял руки. Казалось, ей стало неудобно из-за такой вспышки. - Поешьте! Вам это необходимо.

- Я бы сам не догадался, - ответил он с сарказмом, но она на это никак не отреагировала. Через несколько секунд он остался на кухне один и, вздыхая, провёл рукой по чёрным волосам. Его, скорее всего, ожидает особо весёлое времяпровождение.




Глава 3. Дух крепок...

После того как Северус с неохотой проглотил свой завтрак, он, не двигаясь, сидел за столом, ожидая, пока его желудок успокоится и примет пищу. Он слишком хорошо знал действие зелья, которое дала ему Грейнджер. На собственном опыте. Мадам Помфрей не раз замечала, что он намного хуже реагирует на него, чем остальные маги, на которых она его до этого применяла.

Не то, чтобы его это особенно интересовало, но Помфрей была в явном недоумении, и он это запомнил. Даже днями позже ему приходилось бороться с тошнотой и отсутствием аппетита. А в этот раз всё было хуже, чем когда бы то ни было.

Когда Северус более или менее был уверен, что еда - маленькое яблоко и чёрствый кусочек хлеба - всё же намерена остаться в его желудке, он встал и отправился назад в комнату. Утром он обнаружил рядом с кроватью свой собственный чёрный халат, который с удовольствием тут же надел. Но так как Грейнджер намекнула ему, что он найдёт и другую подходящую одежду, он намеревался сначала помыться, а уж потом одеться.

Мышцы всё ещё страшно ныли, напоминая о неделях, проведённых в хижине, и любой другой разумный волшебник велел бы ему ещё два-три дня - как минимум! - оставаться в постели. Но о таких вещах, как бережное отношение к собственному организму, Северус ещё никогда не задумывался, и не собирался начинать даже в этом непредвиденном навязанном ему отпуске. Скорее наоборот - он хотел отправиться на поиски лаборатории, о которой упомянула Грейнджер, чтобы посмотреть, не найдёт ли он там всех необходимых компонентов для обезболивающего зелья.

Мысль о том, что после столь длительного перерыва он сможет полностью сконцентрироваться на приготовлении зелья, не обращая внимания ни на что вокруг, наполняла его новой энергией. Поэтому он торопливо раскрыл дверцы шкафа, дабы внимательно рассмотреть, что же Албус собрал для него.

Северусу пришла вдруг в голову ужасная мысль, не догадался ли директор снабдить его пёстрой одеждой в собственном вкусе, так как старик частенько обращался к нему с предложениями одеваться немного разнообразнее и ярче. С облегчением он обнаружил лишь знакомое ему чёрное.

Не то чтобы чёрный цвет он особенно любил. Он был просто практичным в работе с препаратами и при экспериментах, когда в любой момент что-то могло разбрызгаться или загореться. На большинство своих рубашек он наложил заклинания, не допускающие загрязнений или повреждений. Когда-то он пытался испробовать это и на цветной одежде, но при этом тёмно-синее превращалось в ярко-красное, а зелёное в пурпурное. По крайней мере, на чёрной одежде эти заклинания не вызывали изменений цвета. Может быть потому, что чёрный цвет абсорбирует все цвета спектра.

Белый цвет мог бы стать альтернативой, так как он рефлектирует все волны и тоже не меняет изначальный цвет. Но он считал себя не настолько невинным и чистым, чтобы носить белую одежду. Да и контраст с его волосами был бы невыносимым.
Поэтому помимо нескольких белых рубашек, в его шкафу лежали исключительно чёрные вещи. К его немалому удовольствию.

Северус нагнулся, замер на мгновение, дожидаясь, пока подступившая тошнота пройдёт, и вытянул из шкафа ящик с личными вещами, про который говорила Грейнджер. Без сомнения ящик был уменьшен, так как в небольшой коробочке не поместилась бы даже одна из его любимых книг. Северус поставил коробку на стол и отправился на поиски своей волшебной палочки. Пока ему не пришло в голову, что поиски эти вероятнее всего абсолютно бессмысленны. Малфой забрал его палочку ещё в самом начале заключения.

- Великолепно... - прорычал он тихо себе под нос. Не было никакого смысла открывать сейчас коробку. Все вещи внутри, но такие маленькие, что совершенно бесполезны. К тому же ему пришлось бы затем, до миллиметра точно также укладывать их назад, чтобы превращение в нормальные размеры прошло правильно.

Он тихо вздохнул, отвернулся, взял из шкафа одежду и полотенца и направился в ванную. Прежде чем снова появиться перед Грейнджер, он хотел хотя бы немного привести себя в порядок и смыть с себя всё ещё ощутимый запах заточения.

Черноволосый мужчина встал перед зеркалом, не заботясь о том, что увидит. Он лишь ожидал, не начнёт ли отражение говорить с ним, пока он раскладывал на полочке все принадлежности в привычном ему порядке. Когда, спустя несколько мгновений, Северус не услышал никаких комментариев, он довольно кивнул.

- Нечему радоваться! Мне не всегда есть, что сказать тебе - получил он в ответ на свой кивок и, вздыхая, повесил голову. С неохотой он всё же взглянул в зеркало, мельком оглядывая своё отражение. Он заметил торчащую прядь волос и недовольно сморщил нос, оттого, что Грейнджер видела его таким.

Как бы там ни было. - Тогда тебе стоит запомнить следующее: еще одно слово и тебе придётся собирать себя по кусочкам. Я ясно выразился? - Ему нужно было срочно поработать над угрожающим тоном. Это прозвучало не так, как он хотел бы.

- Есть, сэр! - Северус был уверен, что если у зеркала был бы язык, то оно бы его сейчас непременно высунуло.

- Я надеюсь, - предупредил Северус, бросив последний угрожающий взгляд, после чего снял халат и пижаму и встал под душ. Сначала он пустил очень горячую воду, чтобы расслабить свои напряжённые мышцы (что с одной стороны было приятно, но с другой обжигало ещё не до конца зажившие раны), затем он резко повернул кран в обратную сторону и тихо застонал, когда упругие струи лизнули холодом его кожу. Даже кофе не могло так быстро взбодрить его, как эта процедура, подумал он с удовольствием, прежде чем повернуть кран на середину. Затем он стал намыливать своё исхудавшее тело.

- - -

Когда он четвертью часа позже покинул ванную в одном халате и с мокрыми волосами, то обнаружил на столе ящик нормальных размеров. Но это ещё было на всё. Рядом стоял тюбик с белой пастой, и, растерев немного содержимого между пальцев и ощутив запах целебных трав, он опознал тот самый удивительный крем для рассасывания свежих шрамов. Если он в течение недели будет применять его, то на месте шрамов останутся лишь тонкие серебряные линии.

Северус не знал, следует ли ему одобрить появление Грейнджер без спросу в его комнате. Без сомнения, она хотела, как лучше, ведь теперь у него не было необходимости самому просить её увеличить коробку. Но он всё же скажет ей по этому поводу пару серьёзных словечек. Она не имела права просто так, когда ей заблагорассудиться, врываться в его комнату, какой бы вредной и уверенной в себе она теперь ни была.

Пока же он довольствовался лишь тем, что плотно закрыл дверь и повернул ключ в замке. Затем он снял халат и начал смазывать пастой шрамы, оставшиеся после вчерашнего лечения. Местами он ещё чувствовал боль, когда крем попадал слишком близко к красным мерцающим полоскам, оставшимся от особенно глубоких рваных ран. Люциус и его помощники добросовестно относились к своим обязанностям, снова и снова вскрывая заживающие раны. Настолько, чтобы он не умер от потери крови, но испытывал бы достаточную боль. Они, без сомнения, намеревались надолго растянуть это удовольствие.

Это был действительно интересный люд, к которому он примкнул почти двадцать лет назад. Сегодня он знал, почему тогда пришёл к ним, но зачем, так и не мог понять. Это было самой большой глупостью в его жизни, и, после того, как он понял это, старался больше не допускать подобных ошибок. Удалось ли ему это - покажет время.

После того, как он смазал все места, до которых смог дотянуться, Северус закрыл тюбик и убрал его в верхний ящик ночного столика. По-видимому, на спине останутся самые крупные шрамы – он не мог их увидеть и не смог бы их достать.
Но ничто на свете не заставит его попросить Грейнджер о помощи!

Достаточно уже было того, что она вчера лечила его зад. Он не мог сказать, что ему было стыдно. Он уже столько пережил за свою жизнь, что не знал, осталось ли ещё хоть что-то, чего бы он мог устыдиться. Но ему было неприятно, что его бывшая ученица должна была посвящать своё время его заднице.

Хотя, что значит должна? Она его принудила и использовала его беспомощное состояние. Собственно в этом не было ничего стыдного и даже неприятного.

И всё же...

В заключение, его тело, без сомнения, страдало сильнее разума. У него был свой опыт с Пожирателями, и тёмная сторона его жизни говорила о том, что были вещи и пострашнее, чем то, что они проделывали с ним. Уже много лет не было ничего такого, что могло бы повредить его психику. Для этого Албус научил его некоторым приёмам особой магии. У него были свои методы, чтобы дистанцироваться от того, на что он не мог повлиять. Иначе он в своей роли шпиона уже давно бы сошёл с ума.

Но тело его сейчас было в таком плачевном состоянии, что удерживать его под контролем было гораздо труднее, чем разум. Отсутствие воды и пищи сделали его кожу тонкой и сморщенной. Он был крайне истощен. Северус никогда не следил за своей внешностью, но то, как он выглядел сейчас, не внушало ему много радости. Грейнджер был права. Он должен много есть.

Как только пройдут последствия последней ночи, он примется за еду. Правильные зелья поддержат образование жирового слоя, и, может быть, уже спустя несколько недель он станет таким, как прежде.

Северус не желал больше размышлять над этим и принялся одеваться. Мазь, между тем, впиталась и не могла больше испачкать одежду, которая была защищена лишь снаружи. После этого, он пригладил назад всё ещё мокрые волосы, смахнул с ладоней несколько капель воды и направился к столу, чтобы заняться содержимым ящика.

Сняв крышку, он довольно улыбнулся. Албус всегда знал, что было для Северуса самым необходимым. Сверху лежала бутылка красного вина из бара, который он с тоской вынужден был оставить в Хогвартсе. Под ней он обнаружил стопку любимых книг и записную книжку, в которую он записывал все мысли, касающиеся приготовления зелий. Бутылочка чернил, несколько перьев, его карманные часы и магически засушенный и сохранённый дубовый листок, который напоминал ему о первом годе в Хогвартсе и служил закладкой для книг. Маленький думосброс, так как Албус знал, как часто Северус был вынужден избавляться от тех или иных воспоминаний. И, наконец, очки для чтения, которые никто никогда на нём не видел, так как он считал это признаком слабости.

- Ты всегда знал, как угодить мне, старик - пробормотал Северус, качая головой. В этот момент он ясно понял, что этот шаг был необходим. Что нет более безопасного места, где у Пожирателей нет ни малейшего шанса добраться до него. В последние месяцы Пожиратели достаточно доказали, что желали его медленной и мучительной смерти.

Вздохнув, Северус сложил всё назад в ящик, оставив лишь часы. Ящик он убрал назад в шкаф, плотно закрыл дверцы и отправился на поиски лаборатории.

- - -


Надо признать, что в доме таких размеров найти что-либо было совсем нетрудно. К облегчению Северуса лаборатория находилась в подвале - все другие помещения были слишком неподходящими, так как многие ингредиенты нужно хранить в абсолютной темноте. Помимо личных предпочтений у него были и довольно веские причины поселиться в Хогвартсе именно в подземелье.

Его внимательный взгляд блуждал по столам и приборам, проверял состояние котлов, которые Грейнджер раздобыла, и ингредиентов. Через несколько минут он одобряюще кивнул головой. Видимо, помимо ожесточения она за это время научилась и обустройству лабораторий.

Игнорируя приступ слабости и всё нарастающую головную боль, Северус выбрал себе котёл, собрал необходимые компоненты и уже десять минут пытался развести под котлом огонь обычным способом. Он был так зол, что уже собирался зашвырнуть спички в самый дальний угол, когда ему это, наконец, удалось.

С отвратительным настроением, он всё же поставил котёл на огонь и начал готовить первые компоненты. Это, по крайней мере, была работа, которую он и раньше всегда делал только своими руками. Он никогда не переносил дилетантов, которые утверждали, что магически приготовленные компоненты так же хороши. Любое магическое вмешательство изменяло составляющие, и эти изменения ещё никогда не шли зелью на пользу.

Это, кстати, было тем пунктом, в котором Грейнджер всегда была с ним согласна. И это однажды стало причиной одной довольно комичной ситуации с Уизли, по крайней мере, для Северуса всё показалось ужасно смешным.

Уизли в тот вечер всеми силами пытался вытащить Грейнджер из лаборатории (Северус запретил себе вмешиваться и узнавать планы юноши, к тому же он слышал их разговор лишь из соседней комнаты). Прежде всего, он пытался уговорить её приготовить ингредиенты магическим способом и тем самым сэкономить время.

Что заставило Грейнджер, к большому удовольствию Северуса, гневно отчитать мальчишку. Работа, которую они тогда делали, была решающей для исхода войны, и действие зелья ни в коем случае не должно было быть нарушено.

Уизли, поняв, что взбесил подругу, мигом исчез, и Северус, ехидно улыбаясь, вернулся на своё рабочее место, заметив при этом её взгляд на себе.

- Только одно слово - и я брошу всё и пойду следом за ним - пригрозила она, но Северус видел, что она сама еле сдерживает улыбку.

- Никогда не позволил бы себе - возразил он. После этого они молча продолжили работу и в этот вечер достигли наибольших успехов.

Пытаясь игнорировать дрожь в руках, мешавшую ему резать коренья, он вспоминал теперь эту сцену. Наконец, он сдался, несдержанно швырнул нож на разделочную доску/столешницу и, столкнув котёл в сторону, обессилено опуститься на стул, опёршись руками о стол.

Северус мог великолепно контролировать свой разум. В мире не было лучшего мастера этого искусства, может быть, за исключением Волдеморта и Албуса.

Но тело его уже не раз подводило его, и он страстно ненавидел его за это.

- Почему бы вам не взять одно из готовых зелий?

Северус вскинул голову, пытаясь различить хоть что-то в темноте подвала. Напротив него была ниша, почти неосвещаемая настенными факелами. И именно из этой ниши вышла Грейнджер со скрещёнными на груди руками и упрямым выражением лица.

- Воровать - не в моих правилах, мисс Грейнджер. - С неохотой он убрал руки со стола и тоже скрестил их на груди. - В то время как вы уже в нежном двенадцатилетнем возрасте доказали, что для вас таких границ не существует.

На её лице не отразилось ровным счётом ничего. Затем она повернулась к одной из полок, взяла две бутылки и подошла к столу. - Против слабости, от тошноты - произнесла она монотонно, ставя бутылки ему под нос. Она удерживала его взгляд, и он лишь на минуту прервал контакт, бросив мимолетный взгляд на сосуды.

- Зачем мне зелье от тошноты? - Она не могла этого знать. Никто не мог этого знать, кроме Поппи. Проклятье!

- Потому что за весь день вы не съели ничего, кроме яблока и куска хлеба, а ваш организм требует сейчас меню из пяти блюд. Кроме того, мадам Помфрей доверила мне некоторые особенности её пациентов. Она думала, что может оказаться полезным, если ещё кто-то будет знать об этом.

Северус сузил глаза и заскрипел зубами. - Мадам Помфрей следует прекратить думать.

Грейнджер пренебрежительно фыркнула. - Пейте! И скажите спасибо, что я знаю о ваших медицинских слабостях. Это такие вещи, которые я обязана знать, чтобы помочь вам. И мадам Помфрей больше не сможет рассказать мне ничего. Кроме того - я умею хранить тайны. Я дала обет молчания!

- Что значит, мадам Помфрей больше не сможет вам ничего рассказать?

Она помолчала. - У нас нет контакта с внешним миром.

- Даже в крайнем случае?

- Нет! Контакт наружу означает, что можно проникнуть и внутрь. Поэтому никакого контакта.

- И мадам Помфрей не нашла нужным объяснить вам нечто ещё, прежде чем вы отправились на поиски?

- В этом больше не было необходимости. - Она гордо выпятила подбородок. - Кроме того - не было никакой возможности.

- О, это интересно. Как же быстро Албус был вынужден выдумать этот прекрасный план?

- О плане известно уже месяц. Я должна была только найти вас.

- Тогда я не понимаю, почему она не смогла в полной мере проконсультировать вас. Не может же быть, чтобы вы двадцать четыре часа в сутки посвящали поискам, не так ли?

- Нет, я старалась сократить их до двадцати, когда чувствовала, что не выдержу физически. - Взгляд её выдавал, что она говорила серьёзно.

- Вас никто к этому не принуждал. Это безответственно, что мадам Помфрей допустила такое - сказал он холодно. В конце концов, эта манера всегда выводила Грейнджер из себя.

- Проклятье, Мадам Помфрей мертва!

После этого воцарилась тишина, и глаза Северуса удивлённо расширились. Он видел, как грудь Грейнджер тяжело вздымается и опускается, в то время как взгляд её всё ещё оставался прикованным к нему. Наконец, она отвернулась.

- Она умерла через неделю, после того, как я закончила учёбу - добавила она спокойней. Он видел, что она тяжело сглотнула.

- Как?

- Неважно.

- Мисс Грейнджер!

- Опухоль! - пролаяла она. - Она умерла от несчастной опухоли, которую без труда можно было вылечить, если бы она не была такой упрямой, чтобы признать в себе эту болезнь! - Она покраснела, и лицо её покрылось нездоровыми пятнами. Северус видел, что в глазах её стояли слёзы.

Его лицо окаменело. - Прекратите орать на меня, мисс Грейнджер - ответил он опасно небрежно. - И прекратите винить себя в её смерти. Поппи точно знала, что она делает. У неё уже много раз были опухоли, которые она лечила. Если на этот раз она не захотела этого, то это было лишь её решением.

Глаза Грейнджер расширились, когда она поняла, с какой лёгкостью он разгадал причину её ярости. Да и как могло быть иначе? Он сам слишком хорошо знал такого рода ярость. Много людей осталось бы в живых, если бы он поступил иначе. И один в особенности. Он сам никогда не сможет простить себе этого, но это ещё не значит, что Грейнджер должна была идти тем же путём.

- Есть решения, которые человек не имеет права принимать в одиночку - возразила она спустя несколько секунд. Затем она снова указала на оба сосуда. - Выпейте это, а потом лягте и отдохните. Если уж мы застряли тут на месяцы вдвоём, я предпочитаю видеть вас в более или менее сносном состоянии. - С этими словами она повернулась и пошла вверх по лестнице.

- Dito! - швырнул Северус ей вслед, и дверь с шумом захлопнулась.

- - -

Через несколько минут Северус неохотно покинул лабораторию. Он был не в состоянии варить сейчас зелья. Но здесь он чувствовал себя лучше, чем в других помещениях этого дома. Он хотел как можно меньше сталкиваться с Гермионой, пока они оба не свыкнуться с этой ситуацией. Иначе всё может закончиться летальным исходом.

Когда он закрыл за собой дверь подвала и повернулся, чтобы уйти, взгляд его упал на маленький кусочек пергамента, привешенный к зеркалу по другую сторону коридора. Нахмурив лоб, Северус подошел и сорвал записку.

- Ай! Пожалуйста, осторожней в следующий раз. Я предпочитаю медленное отрывание - пожаловалось зеркало металлическим голосом.

Северус недовольно забурчал и повернулся к нему спиной. Затем он прочитал короткую записку, написанную размашистым почерком Грейнджер: «Посидите на террасе. Солнечный свет важен для обмена веществ».

Он фыркнул и недоверчиво покачал головой. А он думал, что её всезнайство уже тогда достигло своих вершин. Очевидно, он ошибся.

Во всяком случае, эта записка означала, что она, так же как и он, намерена избегать встреч. Для начала это было наиболее умным решением. Они должны постепенно привыкнуть друг к другу. Прежде всего, он сам, так как в таком маленьком доме проникновения в частную сферу друг друга было почти не избежать. Он должен был восстановить контроль над своим телом, чтобы не вцепиться ей в горло в порыве ярости.

Хотя она без конца провоцировала его своим поведением.

- - -

То, как быстро Грейнджер сама делала шаги к сближению, обескураживало Северуса.

Сам себе удивляясь, он послушался её совета и отправился на террасу. Его чёрные штаны и рубашка притягивали солнечное тепло, согревая все тело. Только сейчас он почувствовал, что до этого ему всё время было холодно.

Северус уселся на один из садовых стульев, которые стояли перед маленькой цветочной клумбой, скривился от внезапной боли и стал смотреть через забор сада. До старой ограды, цветы, деревья и трава были реальны и объёмны. Всё, что лежало за оградой, имело нечёткие контуры и было размыто, как будто не из этого мира. Хотя именно они находились здесь в ином мире.

- Я всё время спрашиваю себя, как это возможно. - На этот раз голос Грейнджер звучал задумчиво, и когда он повернул голову в сторону двери, то увидел, что она стоит, облокотившись на дверной косяк, уставившись на забор и размытый пейзаж за гранью этого мира.

Северус посмотрел на неё сквозь прикрытые веки. - Албус выкристализовал этот дом с садом из нашей реальности и переместил его в новую. Эта реальность состоит лишь из дома и сада. Но она тесно прилегает к нашей. Это можно предположить, посмотрев за ограду, хотя всё и очень расплывчато.

Она помолчала. - Сюда вложена сильнейшая магия, ведь так?

Он открыл глаза. В этот момент казалось, что последних лет не существовало. Как будто они всё ещё работали вместе над созданием зелья для уничтожения Волдеморта. Тогда они с большим трудом добились этого рабочего и мирного настроения! Великий Салазар! Сначала он с удовольствием подвесил бы её вниз головой на стене подземелья, только чтобы она не путалась у него под ногами! Конечно, это была её жажда знаний, которая делала её в такие моменты столь приветливой.

- Это так, - подтвердил он и откинулся на стуле, который тихо заскрипел под ним.

Северус был убеждён, что она сейчас, также как и он, думает о том, что стоило слишком больших усилий, создать это всего лишь для двоих людей. Ведь Албус, делая всё это, еще не знал воплотиться ли его план в жизнь и будет ли удачным. Но директор доверился им. Он ожидал, что они справятся с ситуацией, что эти усилия будут не напрасными.

Грейнджер как будто в этот самый момент решила оправдать его ожидания и сказала: - Я приготовлю что-нибудь. Что бы вы хотели поесть, сэр?

Северус скривился. - Придумайте что-нибудь, мисс Грейнджер. Я люблю сюрпризы. Только осторожней с приправами и тяжёлыми для желудка продуктами.

- Естественно! - Она раздражённо закатила глаза и исчезла.

Он довольно усмехнулся. Может быть, всё и устроиться. Ему только нужно было найти причину этого её сегодняшнего дурацкого образа, в котором она явилась перед ним. А для этого он должен был выяснить, что же случилось с ней за последние годы.

Осознание этого уничтожило вернувшееся, было, хорошее настроение. Он ненавидел рыться в чувствах других людей. В большинстве случаев на свет выходил лишь мусор, который лучше было бы не ворошить. Конечно, с ним ещё никогда никто не делал ничего подобного. Но он знал, сколько всего можно было в нём найти. И это говорило само за себя.



Глава 4. ...но тело слабо.

Тело мужчины с такой силой врезалось в стену, что его длинные светлые волосы взмыли вверх и, как тонкие нити паутины, легли на плечи. Контраст с чёрной мантией был разительным, таким же, как между красивой внешностью и гнилым нутром.

Резкий запах дорогой эксклюзивной туалетной воды ударил Северусу в нос, когда он прижал его тонкие запястья к стене над головой так, что они захрустели. На лице Люциуса не отразилось ничего. Серые глаза лишь внимательно разглядывали зельевара. Их лица были на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

- Скажи-ка мне, Люциус, что именно заставило тебя появиться здесь и шпионить за мной во время работы? - Северус выражался кратко и чётко, с той угрожающей ноткой в голосе, которую он всегда использовал в разговоре с учениками.

Вместо ответа Люциус попытался вырваться. - Я случайно проходил мимо, - возразил он, поняв, что ему не освободиться от стальной хватки Северуса. Точно такую манеру растягивать слова унаследовал и его сын.

Северус зажмурился. В принципе, не было никакой необходимости выяснять, что Люциус делал здесь - это было ясно. - Насколько я знаю, ты никогда не заходил в Хогвартс случайно. Последний раз ты был здесь, лишь для того, чтобы убедиться, что шантаж работников министерства не всегда венчается успехом.

Люциус прищёлкнул языком, выглядел он при этом опасно спокойным. - Шантаж - слишком грубое слово, Северус.

- Но подходящее.

- Ну да, возможно. - Он красиво улыбнулся. - И что, ты собираешься вечно так держать меня? У меня уже такое чувство, что тебе приятна эта физическая близость. Или, может, отпустишь меня и пригласишь на чашечку чая?

Северус сжал челюсти. - Ни то, ни другое. Я отпущу тебя, да. Но только для того, чтобы выставить за дверь. Драко - в гостиной факультета. - Он отступил на пару шагов и мимолётно указал на дверь лаборатории.

Люциус же спокойно опустил руки, потер, очевидно, горевшие запястья и поправил мантию и волосы. - Я надеюсь на это. Если дело обстоит иначе, это заставит меня сомневаться в способностях главы факультета. И если быть честным, я ни на секунду не доверяю этому главе факультета. - Его расслабленный тон превратился в угрозу, высказанную дрожащим голосом.

- Что ты хочешь этим сказать? - Северус скрестил руки на груди и встал так, чтобы Люциус не мог видеть котёл и, что важнее всего, его содержимое.

- Я думаю, ты прекрасно знаешь, о чём я, Северус. - С грозной элегантностью льва Люциус подошёл ближе, и ирония такого сравнения почти заставила Северуса сухо рассмеяться - Люциус особо гордился своей старинной змеиной ветвью Слизеринцев в его семье.

Вместо этого Северус насмешливо склонил голову и сделал задумчивое лицо. - Боюсь, что нет. Будь добр, объясни мне.

Эта шарада настолько злила Люциуса, что на минуту лицо его утратило контроль, и слепая ярость сверкнула в его глазах. В следующий момент уже руки Северуса были крепко прижаты к грубой поверхности балки, поддерживающей потолок. - Я точно знаю, что ты тут замышляешь. И ты знаешь, что мои знания в области зелий лишь немного отстают от твоих. Я знаю, что ты работаешь против Лорда, но когда-нибудь настанет момент, и я отомщу тебе за это, без того, чтобы бояться за кого-нибудь из членов моей семьи. Я предупредил тебя, Северус Снейп!

С непробиваемой маской на лице Северус смотрел мужчине, который стал его входным билетом в сегодняшнюю жизнь, прямо в глаза. Интересно, что его собственная месть Люциусу за всё содеянное спровоцировала дальнейшую цепь ответной мести. Зелье рядом с ними мирно бурлило в котле. - Тебе следует следить за тем, что говоришь, Люциус Малфой! - почти выплюнул он ах такое великое имя! на пыльный пол подземелья. - Лорд узнает обо всём, что останется в моей голове, как воспоминание. В отличие от тебя он не ограничивается беспочвенными размышлениями и глупыми подозрениями. Как ты думаешь, что он подумает, узрев эту сцену? Думаешь, она поможет Драко продвинуться?

Лицо Люциуса побелело. Несколько секунд он ещё удерживал довольный взгляд Северуса, затем он с силой оттолкнул его и покинул подземелье.

В доме, бесконечно удалённом от всякой реальности, Северус вынырнул из этого сна, подскочив на кровати. Он тяжело дышал, пот проступил у него на лбу. Он покрутил головой, что вызвало болезненные ощущения, и провёл руками по лицу.

Неуклюже, растеряв всю прежнюю элегантность, он сел на край кровати, игнорируя тянущую боль в спине. Когда это было? Как давно, он поймал Люциуса в своей лаборатории? Как минимум - два с половиной года назад. Тогда он уже работал с Грейнджер над зельем, ставшим одним из ключей к победе над Тёмным Лордом. Тогда он впервые увидел, как её щёки от радости покрылись румянцем.

И его не заботило, что Люциус получил подтверждение своих подозрений. Тогда он ещё мог осадить его. Страх перед Лордом был одним из рычагов управления над его свитой.

Северус встал, накинул халат и вышел из комнаты. Босиком он отправился бродить по тёмному дому, наслаждаясь полночной тишиной. В кухне он, поправив волосы, падающие на лицо, наполнил стакан водой. Он опустошил стакан большими глотками, как будто всё ещё был в заключении и не знал, когда в следующий раз получит воду.

И в каком-то смысле так оно и было. Здесь он тоже был в заключении. Надо конечно признать, что у него было больше свободы передвижения и еда была получше (Грейнджер действительно научилась готовить), но, в конце концов, Албус лишь сменил видимые цепи на невидимые. Он ещё не был уверен, какие из них были мучительнее.

Через несколько минут он покинул кухню и мимолётом взглянул на дверь террасы. Он уже хотел отправиться дальше, когда понял, что за дверью кто-то стоит. Чёрная тень вырисовывалась на фоне слабого ночного света.

Нахмурив лоб, он на мгновение замер, а затем бесшумно направился к дверям террасы. Грейнджер не заметила его, даже когда он остановился у самой двери. Северус молча наблюдал за ней. Она стояла к нему спиной, скрестив руки на груди.

Северусу была привычна ночь. В ней он почти всегда оживал. Но здесь ночь была другой. Не было ни единого звука. Ни шелеста листвы под лапами пробегающих мимо зверьков, ни щебетания птиц, порхающих с ветки на ветку в густых кронах деревьев. И он знал, что даже если сейчас был только вечер, он не услышал бы ни одного сверчка. Здесь была лишь Грейнджер, и он сам. Сад был слишком маленьким, чтобы вместить парочку насекомых и одного гнома, как выяснилось. Им нужно быть внимательными и плотно закрывать дверь на ночь.

И ещё не было звёзд. И луны. Небо было размытого тёмно-синего цвета. Оно было светлее, чем обычное ночное небо, но на нём нельзя было различить ни единой звезды. Даже если они и были бы там, то, скорее всего, такие же размытые как и пейзаж позади изгороди.

Внезапно приглушённый звук отвлёк его от этих мыслей. Он снова взглянул на Грейнджер и напрягся, игнорируя при этом возмущённые отзывы ноющих мышц.

Она плакала.

Он ещё никогда не видел Грейнджер плачущей. Она была сильной женщиной, вынесла всю тяжесть войны на своих хрупких плечах, как будто именно это было её судьбой и предназначением. Северус, конечно, заметил, что она страдала и почти сгибалась под этой тяжестью. Но он ни разу не видел её плачущей. Как бы то ни было, это значит, Уизли удавалось до сих пор поддерживать её и подпитывать её уверенность в себе.

Осознав, что она, видимо, действительно скучает по рыжему нервотрёпу и, в отличие от него, вынуждена была расстаться со счастливой жизнью, чтобы провести с ним здесь месяцы, Северус развернулся и, так же тихо, как и пришёл, вышел в коридор.

Добравшись до комнаты, он закрыл за собой дверь и стал расхаживать кругами по маленькой комнатке. Наконец, он подошёл к окну и распахнул его, чтобы втянуть немного свежего воздуха в свои всё ещё горящие лёгкие. У него было такое чувство, как будто он только что вынырнул из ледяной воды.

- - -

"Ледяная вода" было торопливо начертано на кусочке пергамента и подчёркнуто два раза. В конце стояло три восклицательных знака. Северус фыркнул. Не хватало только сердечек вокруг.

В следующий момент маленькая рука выдернула у него записку прямо из-под носа. - Оставьте в покое мои записи! - Грейнджер зло сверкнула на него глазами и сунула пергамент в книгу о лечащих зельях.

- Тогда прекратите везде разбрасывать свои вещи. Весь этот хаос превосходит даже то, что Лонгботтом за всю свою жизнь умудрился натворить в своём котле! - Ну, это конечно было небольшим преувеличением. Но её вещи действительно были повсюду. Книги лежали на столах и шкафах, записки летали по комнатам, многие из них смятые и разорванные. И время от времени он даже видел её валявшийся там и тут свитер!

Когда его взгляд, наконец, вновь вернулся к её лицу, на губах её была ехиднейшая улыбка. Почти неприлично покачивая бёдрами, она сделала пару шагов в его направлении и упёрла руки в бока. Северус сам не заметил, как отклонился немного назад. - Вы знаете, что сейчас делает Невилл?

Он наморщил нос. - Не думаю, что мне это интересно.

- О, напротив. Очень даже интересно. - Она насмешливо приподняла брови. - Он владелец и директор одной из успешнейших волшебных аптек в Лондоне. Зелья он, кстати, варит сам.

Из уст Северуса вырвался вымученный рык. - Сколько жалоб из-за непригодного противозачаточного зелья он уже получил?

- Ни одной за все время работы. Совсем наоборот, он как раз известен своими первоклассными зельями. - Было видно, что ей доставляет удовольствие рассказывать об этом.

- Невероятно, как мало внимания сегодня обращают на хорошие рекомендации - ответил он, неодобрительно покачав головой.

- О, он получил хорошие рекомендации. Мастер Рутерфорт поручился за него, когда распознал талант Невилла в области зельеварения. Он считал недопустимым, что Невилл каждый раз испуганно отскакивал при виде ингредиентов. Как будто обжигался о горячую плиту. - Глаза Грейнджер воинственно сверкнули.

- Для всех было бы лучше, если бы эта плита осталась. Лонгботом может быть, и преуспел в зельеварении, но у него никогда не будет достаточно уверенности в себе, чтобы выстоять в критических ситуациях.

- Как посмотреть, - возразила она. По её взгляду он заметил, что на десерт она припасла кое-что ещё. - Вам нужно принять ещё одно зелье. Они, видимо, идут вам на пользу.

Он неохотно кивнул. - Зелья на самом деле очень действенные. - Она усмехнулась. Проклятье! Этой фразой он ступил в лужу размером с хорошую ванну. Грейнджер выглядела слишком уверенно.

- Их приготовил Невилл. Перед нашим... путешествием у меня не было времени, а вы знаете, как быстро такого рода зелье портится. - Довольная собой она подняла одну из стопок книг. - Он будет рад услышать, что его зелья соответствуют вашим стандартам.

- Я сказал, что они довольно действенные, мисс Грейнджер. Это ещё далеко не соответствие моим стандартам.

- Если из высказывания "довольно действенные" вычесть вашу обычную манеру всё принижать, то они очень даже соответствуют вашим стандартам, сэр. – Несколько мгновений Грейнджер наслаждалась его упрямым выражением лица. Затем взгляд её снова стал серьёзным. - Не смейте трогать мои вещи, - напомнила она ему ещё раз и вышла из комнаты.

В последующие два дня Северус напряжённо пытался выяснить, что означает эта "ледяная вода". Без сомнения, Грейнджер работала над каким-то зельем, и он мог бы помочь в исследовании, но его злило, что она полностью игнорировала его.

Когда бы он ни сталкивался с ней, она сидела над книгами и что-то напряжённо искала, возможно, что-то, что он мог с лёгкостью объяснить ей. Она всегда была очень талантлива в зельеварении, но из-за войны ей пришлось отказаться от специализированного образования и уделить внимание навыкам, необходимым в военное время. То, что она умела сегодня и близко не соответствовало ее потенциальным способностям. И он чувствовал непреодолимое желание раскрыть её талант, который сам по себе уже пустил такие корни. В конце концов, времени у них было достаточно.

Но, выучившись на врача, Грейнджер, по-видимому, также научилась исключать других из своей жизни. Он не ожидал, что она станет такой закрытой и недоверчивой. Теперь она была скептиком и замкнулась в себе больше, чем он сам.

Как бы ему это не нравилось, но он должен был признать, что во время их совместной работы он видел в ней полноценного партнёра, и, со всё растущим доверием, больше, чем кому-либо открывался ей. Он никогда бы не позволил понять ей это, но он спускал ей больше, чем другим вместе взятым. В нём росло понимание и признание её личности и характера и, поэтому ему было легко переносить и трудности с ними связанные. Северус не мог отрицать, что чувствовал себя с ней хорошо.

Теперь же ему казалось, что он стоит перед абсолютно чужим человеком. Как будто ему вновь надо было узнавать её. Не обладая в этой области особым талантом, он чрезмерно злился на эту ситуацию. Вероятно, доверия, завоеванного в совместной работе, было недостаточно, чтобы пережить два года.

От этой мысли мороз прошёлся по его коже, и Северус поднялся из кресла, чтобы надеть свитер. Его спина всё ещё неприятно болела, в отличие от других ран на теле. Шрамы с каждым днём, что он наносил на них мазь, становились всё слабее и незаметнее. На спине же они и не думали заживать. Однако он был слишком упрям, чтобы попросить Грейнджер о помощи.

Он не знал злиться ли на это обстоятельство или же гордиться за свою бывшую ученицу. Мазь была великолепна, и он был уверен, что это было делом рук не Лонгботтома. Грейнджер приготовила её сама, когда он уснул в первую ночь, так как мазь была совсем свежей.

На этой мысли он нахмурился. Замерев, он стоял посреди комнаты и прислушивался. Что-то было не так. Наконец, он бросил взгляд к окну и заметил, что на нём образовываются ледяные узоры, сверкающие в слабом свете солнца из реального мира. Температура в доме стала падать, выдыхаемый воздух превращался в белый пар.

- Грейнджер! - зарычал Северус, подозревая самое худшее и, рванув на себя дверь комнаты, громко топая, помчался вниз. - Мисс Грейнджер! Что, чёрт побери, вы опять натворили? – Его голос прозвучал в пустом доме почти с той же силой, как и прежде, но оказался бездейственным, когда Северус поскользнувшись на последней ступеньке замолчал, в последний момент схватившись руками за перила и едва избежав падения. Тонкий слой льда образовался на деревянном полу.

Крепко выругавшись по этому поводу, он ощутил ужасную боль в спине. Он с такой силой всем телом пытался избежать падения, что раны, скорее всего, открылись. Но гневная тирада не успела сорваться с его языка - из подвальной лаборатории раздался громкий крик.

Северус помчался по коридору, на ходу благодаря того, кто постелил здесь дорожку. Когда он распахнул дверь, в лицо ему полетело целое облако снежинок, которые тут же опустились на его чёрные волосы. Он попятился немного назад, когда ледяной ветер скользнул в открывшуюся дверь мимо него. Северус, изо всех сил сопротивляясь ветру, скатился вниз по ступеням в подвал.

- Мисс Грейнджер! Что здесь происходит? - тут же потребовал он оправданий. Вопрос его закончился мучительным вскриком, когда он увидел все масштабы разрушения. Вся лаборатория лежала под толстым слоем снега, с потолка, не прекращая, сыпались хлопья, а температура была явно ниже тридцати градусов по Цельсию.

И всё это ещё было бы не так ужасно. Но на столе прямо перед ним дико скакали несколько пингвинов. Один из этих животным прижимал к животу большое яйцо, защищая его своим телом. Они агрессивно поглядывали на Северуса. Тот поднял руки в знак капитуляции. Без волшебной палочки он чувствовал себя почти голым.

- Мисс Грейнджер, вы не будете так добры объяснить мне, что вы намерены делать со всем этим зоопарком?

В ответ послышался очередной крик, и Северус, наконец, оторвал взгляд от птиц перед своим носом. В дальнем конце лаборатории, вжалась в угол Грейнджер, перед которой в нескольких шагах на задних лапах стоял белый медведь. - Мне жаль, но сейчас не самое подходящее время для объяснений, - выругалась она и указала на волшебную палочку, которая, видимо, выпала из её рук.

Северус фыркнул. - Вы могли хотя бы отделить северный полюс от южного, - сказал он спокойно, что опредёлённо должно было служить местью за Лонгботтома. Он увидел, как она закатила глаза и схватилась за метлу, размахивая ею перед медведем, который между тем потерял всяческий интерес к ящикам и коробкам и смотрел на Грейнджер явно голодными глазами.

- Сделайте же что-нибудь!

Северус нагнулся, чтобы поднять палочку, при этом как никогда чётко ощущая раны на спине. Он зашипел и скривился, видя, что Грейнджер заметила его реакцию. На мгновение взгляды их встретились, и на лице её была написана такая искренняя озабоченность, что он нервно сглотнул.

В следующий момент она тихо выругалась. – Тихо, - прошептал Северус и незаметным движением приноровился к палочке (она была маленькой, лёгкой и намного тоньше, чем его собственная, и всё же он знал, какая сила содержится в ней). После этого он направил её на весь творящийся в лаборатории хаос и чётко выговорил: - Finite Incantatem!

Снег, лёд, пингвины и медведь исчезли, сопровождаемые тихим хлопком, и Грейнджер выглядела довольно глупо, всё ещё размахивая метлой в углу лаборатории. С её волос стекала вода, и она тяжело дышала. Наконец, она опомнилась и отбросила своё оружие в сторону.

Северус тут же протянул ей волшебную палочку, которую она грубо выхватила у него из рук. - Простите великодушно, но в этих условиях не было никакой возможности не прикасаться к вашим вещам, - сказал он сладким голосом, оперевшись одной рукой о стол. Спину что-то щекотало, и он предполагал, что это была кровь.

- Замолчите и снимайте свитер и рубашку, - велела ему Грейнджер, не намереваясь, видимо, объяснять ледяную пустыню в лаборатории. Мимоходом она столкнула с огня котёл и убрала в сторону пару вещей, пока Северус с неохотой следовал её указанию.

Наконец, он разделся и ожидающе взглянул на Грейнджер. - Чего вы ждёте? Повернитесь! - Он исполнил и это, побеждено прикрыв глаза, когда она увидела его повреждения. Она, к его удивлению ничего не сказала, лишь положила руки ему на плечи и надавила, заставляя тем самым опуститься на приготовленный ею табурет.

- Что за эксперимент вы здесь только что проводили? - попытался он завести разговор, чтобы понять, в каком она настроении. Это было первым, что нужно было знать в общении с ней. Это он знал давно. Почти всегда им удавалось мирно сосуществовать. Лишь изредка они оба были в таком плохом настроении, чтобы кидаться друг на друга.

- Это вас не касается. Сидите спокойно!

Ну, и эти редкие случаи встречались.

Он чувствовал, как она очищала кожу, вокруг разрывов и закрывала их своей волшебной палочкой. - В связи с тем обстоятельством, что я только что спас вам жизнь, мне кажется, меня это касается.

- Думайте, что хотите, - ответила она просто. Северус хотел встать, но она удержала его. - Следите за собой! Если вы настолько упрямы, чтобы не прийти ко мне и попросить помочь залечить эти раны, то не удивляйтесь и моему упрямству. - Она прошла мимо него к полке и взяла оттуда мазь.

Северус издал недовольный звук, что заставило Грейнджер приподнять бровь. - Ну же, сэр! Поделитесь своим яростным монологом с этой лабораторией. Мне очень любопытно. - Она ехидно улыбнулась и снова встала позади него.

- Они бы и сами зажили! - было всё, что он сказал. Яростными монологами он не делился ни с кем, а уж с Грейнджер, тем более!

- Нет, не зажили.

Честно говоря, он ненавидел её всезнайские замечания, которые ничего не объясняли, но как будто отменяли все его знания. - Я могу надеяться на объяснение или для этого мне нужно ещё пару раз спасти вам жизнь? - Голос его был чистейший сарказм.

- Мерлин упаси! Воздержитесь от этого... - пальцы её смело танцевали на его спине, пока она накладывала и втирала мазь. Северус, сам того не желая, почувствовал дрожь во всём теле.

- Ну, если так... я предлагаю вам сделку: следующий раз я не стану спасать вам жизнь, а вы за это объясните мне, что с моей спиной. И если уж вы расскажете и это, то я был бы очень рад узнать, откуда взялась ледяная пустыня.

- Ну, по крайней мере, на ваш последний вопрос ответить довольно легко. - Он ожидающе взглянул на неё через плечо. - Одна её часть прибыла с северного полюса, другая - с южного. Различие, что именно откуда прибыло, я оставлю за вами.

- Попридержите свой язык, мисс Грейнджер. В этом доме, конечно, нет системы баллов, но я найду какую-нибудь альтернативу. И я сомневаюсь, что вам она понравиться больше.

Она преспокойно закрыла тюбик с мазью и упёрла руки в бока. - О, я дрожу от страха. Нет, подождите! Это всего лишь от пониженной температуры в этом помещении. Моя ошибка. – Она, извиняясь, прищёлкнула языком и отвернулась от него.

Северус использовал эту возможность, чтобы встать и быстро одеться. По крайней мере, в этом он вынужден был с ней согласиться, в лаборатории действительно было ужасно холодно. Как раз когда он собирался ответить на её грубость, она заговорила, и тем самым, уже не первый раз с того времени, как они очутились здесь, оборвала его на полуслове.

- На эти раны крем нужно наносить два раза в день. Они лишь слегка закрыты волшебством, и только мазь может залечить их. Я выяснила, что шрамов почти не останется, если использовать эту мазь. Поэтому утром и вечером вы будете приходить ко мне, или вы ещё годы спустя будете получать подобное "удовольствие". - Взгляд её выражал предупреждение.

Северус скрестил руки на груди и с недовольством вынужден был признать, что боль значительно утихла. - Хорошо, что вы всё-таки снабдили меня этой информацией.

Она пожала плечами. - Вы не спрашивали.

- Но я всё равно должен был знать!

Она спокойно приблизилась к нему и остановилась на расстоянии одного шага, прежде чем тоже скрестить руки на груди и раздражённо сверкнуть на него глазами. - Знаете, когда-то у меня был учитель, который показал мне, какой отличной игрушкой может служить чужое неведение. - Она сделала небольшую паузу, чтобы её слова оказали ожидаемый эффект. Северус еле сдержался, чтобы не смутиться. - Тогда я задавала столько вопросов и никогда не получала ответов, сэр! Чудесное чувство, правда? - добавила она с горечью.
И к его великому раздражению, она, уже во второй раз за эти несколько дней, оставила его стоять столбом и покинула помещение.




Глава 5. В глубинах души

Глава 1.05 - В глубинах души

На следующий день Северус после обеда уединился с книгой на террасе. У него было такое чувство, что после вчерашней внезапно наступившей зимы дом всё ещё не прогрелся. Хотя это было полным абсурдом. Он видел, как Грейнджер магическим способом восстановила в доме нормальную температуру. Было тепло.

И всё же кожу его покрывали мурашки, его морозило, и он ничего не мог с этим поделать. Поэтому он добровольно вышел из дома и уселся прямо на солнце.

Ему стало немного лучше, но в самую глубину его тела тепло не проникало. Даже здесь он время от времени содрогался.

Со вчерашнего дня он больше ни словом не обменялся с Грейнджер. Они упорно избегали друг друга, и, принимая во внимание отвратительное настроение, которое не отпускало его сегодня, это было наилучшим вариантом для них обоих. Её наглый вид мог привести к смертельным последствиям, не смотря на то, что он был ослаблен. Им нельзя было проводить много времени в одном помещении.

Как будто прочитав его мысли, девушка в тот же момент появилась на террасе. - Профессор Снейп?

Он прорычал в ответ, давая понять, что слушает её.

- Хотите что-нибудь поесть? Я приготовила.

- Нет.

Она осталась стоять, немного помолчала и добавила: - Вы должны есть, сэр. Правда. - Нарочито сдержанно.

Неохотно он оторвался от книги и, морщась на солнце, взглянул на неё. - Я не голоден, мисс Грейнджер. - К его неудовольствию голос его выдавал гораздо больше. Он выдавал боль, вытекающие из этого плохое настроение и, прежде всего, раздражение по-отношению к ней.

Грейнджер склонила голову набок и рассматривала его взглядом врача. Пальцы Северуса крепче сжали обложку книги. - Плохой день? - спросила она осторожно, как будто предлагая перемирие.

В нормальных обстоятельствах он ни за что бы его не принял. Но это были не нормальные обстоятельства, и он устал бороться. Поэтому он кивнул. - Да, отвратительный день. - И это с самого завтрака, который не продержался в его животе и десяти минут. Тело его было в таком ужасном состоянии, что все старания казались напрасными.

Грейнджер кивнула. - Не забудьте потом зайти ко мне, я обработаю вам спину, - напомнила она ему спокойно и вернулась в дом.

Северус смотрел ей вслед. Через несколько минут он захлопнул книгу, осторожно положил её рядом с собой на землю, закрыл глаза и откинулся на спинку садового кресла. Немного сна на тёплом солнце ему не помешает.

Маска скрывала видимость, и он снова и снова поскальзывался на мокрой грязи. Одежда его намокла и липла к телу. Было холодно и шумно. Воздух наполнен туманом и дымом, каждое движение - риск быть убитым смертельным проклятьем.

Северус охнул от напряжения, и облачко белого пара вырвалось из щели маски Пожирателя. Проливной дождь размывал силуэты сражающихся. Время от времени что-то мелькало перед его глазами, и он с раздражением подумал, что с этой маской всё намного опаснее, чем без неё. Наконец, он решил, что терять больше нечего, сорвал её с лица и небрежно бросил в грязь.

Один из Пожирателей налетел на него. Северус схватил его за плечи, чтобы они вместе не полетели на землю. - Благодарю! - услышал он в ответ и узнал голос Авери.

Северус механически кивнул и оттолкнул его от себя. Авери бросился в массу сражающихся. Северус поднял свою волшебную палочку, прицелился и послал ему вслед "Stupor" - Не за что. Затем он побежал дальше.

Собственно у него не было времени на такие мелочи. Волдеморт пал, а это были лишь жалкие остатки. Он видел столько погибших, что недоумевал, как сам смог выжить.

Но эту надежду он всё же лелеял, когда они много часов назад отправились в путь. А теперь он должен был решать проблемы, которые многие месяцы не заботили никого.

Он останавливался рядом с каждым телом, которое встречал на пути и переворачивал его на спину, пытаясь опознать погибших. Не всех можно было узнать, но и так было видно, что среди них было гораздо больше авроров и членов Ордена, чем Пожирателей. Волдеморт пал, но его приспешники не сдадутся. Он понял это сразу, когда увидел, с каким ожесточением они сражались в этой битве.

Тёмный Лорд был лишь статистом на поле битвы. Он полностью сконцентрировался на Гарри Поттере, а Гарри Поттер на том, чтобы уничтожить его. Земля дрожала, когда силы этих двоих столкнулись, и никто не заметил, что Албус передал Поттеру почти всю свою силу. Они принудили само небо и землю, все силы природы к борьбе со злом. Над этим они работали все последние месяцы. Северус не мог не восхищаться этими двоими. И он разработал зелья вместе с Грейнджер. Он фыркнул и помчался дальше.

Снова член Ордена.

Ещё ничего не решено. Пожиратели не сдадутся, они лишь выберут нового предводителя, и как бы эта мысль ни была ему противна, Северус вынужден будет позаботиться о том, чтобы и дальше играть свою роль.

В следующий момент он остановился и выпрямился. Прямо перед ним в воздухе витало белое свечение, которое всё росло и, наконец, оформилось в сияющего патронуса в виде лисы, прежде чем снова исчезнуть. Северус медленно развернулся и встретился глазами с ледяным взглядом Люциуса Малфоя.

- Есть ещё кое-что, что я хотел бы обсудить с тобой, Северус - сказал он, нарочито растягивая слова, и подошёл ближе.

- Это хорошо. Я как раз тоже искал тебя. - Северус сделал приглашающий жест, обведя рукой тела, лежащие на земле. Люциус был так близко, что мог различить, как брови мужчины угрожающе взметнулись.

- Я думал, ты больше доверяешь мне. - Он повертел в руках, скрытых чёрными перчатками, свою трость. Всего несколько мелких царапин на лице и красная полоска на белоснежных волосах выдавали его участие в битве.

- Я думаю, что могу довольно точно судить о твоих способностях, Люциус - Северус сделал паузу. - Так что ты хотел со мной обсудить? - Он скрестил руки на груди. В одной руке он держал волшебную палочку, так, чтобы Люциус чётко мог её видеть, другая незаметно скользнула под мантию и нащупала горлышко неразбивающегося флакончика.

Теперь Люциус сделал приглашающий жест. - Ты первый. Кто знает, может потом такой возможности у тебя уже больше не будет. - Он ухмыльнулся.

Звук, который издал при этом Северус, потерялся в шуме дождя. После этого он так резко выбросил вперёд руку с волшебной палочкой, что у Люциуса не было ни малейшего шанса достать свою из трости. Зельевар лишь сковал Люциуса специальным заклинанием. Он был нужен ему в сознании.

Люциус очень неловко повалился назад, разбрызгивая грязь и воду при падении. Северус медленно подошёл к нему и присел рядом с ним на корточки. - Так, гораздо приятнее с тобой разговаривать, ты не находишь? - проговорил он сладким голосом и достал флакончик. - Ты знаешь, Люциус, есть дело между нами, которое теперь, когда Лорда больше нет, может стать настоящей проблемой. Не пойми меня неправильно, я не особо дорожу собственной жизнью. Но Албус считает, что я ещё могу быть полезен, а я его человек. И я являюсь им уже так долго, что ты и представить себе не можешь.

Он видел, как Люциус уничтожающе сверкает на него глазами, и наслаждался тем, что блондин не мог ничего ответить и даже пошевелиться.


- Да, конечно, я понимаю тебя, Люциус. Скажем просто, я практически чувствую удар твоего кулака на моём лице. - Тонкая улыбка обрисовала губы Северуса. - Но приступим к самому важному. Никогда не знаешь, не помешает ли кто-нибудь в следующий момент. - Не обращая внимания на дождь, он открыл флакон и при помощи волшебной палочки приоткрыл рот Люциуса настолько, чтобы влить в него содержимое.

После того как последняя капля исчезла, он небрежно отбросил в сторону флакон и маску Пожирателя, затем сконцентрировался, чтобы проникнуть в голову лежащего перед ним мужчины. Это удалось ему без особого труда, так как зелье подготовило разум мужчины. И с такой же лёгкостью он нашёл те воспоминания, которые непременно должен был уничтожить. Он не мог их полностью стереть, но он хотел хотя бы заблокировать так, что сам Люциус не смог вспомнить те события. Таким образом, он избавился от всего, что знал до этого Люциус о его деятельности, как шпиона (а он знал на удивление многое), прежде чем покинуть голову Люциуса.

- Мне жаль, мой дорогой, но ты не оставил мне выбора. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал о твоей тайной страсти по отношению ко мне, не так ли? - Глаза блондина расширились от ужаса.

Северус усмехнулся. Люциус был сейчас в таком состоянии, что Северус спокойно мог выдать себя за ученика Гриффиндора и лучшего друга Джеймса Поттера. Люциус поверил бы безоговорочно. Было совсем неплохо наградить его парочкой воспоминаний, которые заставят его молчать. К тому же Люциус более чем заслужил такую месть за свои грязные сексуальные намёки в тот день в подземелье.

Полностью убеждённый в успехе своего предприятия, Северус снял с Люциуса заклинание и протянул ему руку. Тот же, немного сомневаясь, всё же схватился за протянутую руку и с выражением ужаса в глазах поднялся на ноги. В полной растерянности он поправлял свою мантию, проверяя всё ли в порядке.

- Ничего не заметно, Люциус. - Блондин поднял глаза на Северуса. - Очищающее заклинание, - объяснил тот, и Люциус кивнул.

- Об этом никто не должен знать, - пробурчал он монотонно.

- Никто никогда не узнает. В твоей голове лишь теория, а мой разум – надёжнее, чем Гринготс, ты сам знаешь это, как никто другой.

Люциус посмотрел на него с сомнением. - Об этом никто не должен знать, - пробормотал он снова и развернулся, чтобы уйти, ни разу больше не взглянув на Северуса.

От этого сна Северус очнулся ещё более измождённым, чем от того, пару дней назад. Но всё же улыбка играла на его губах. Его маленький фарс хоть и продержался не более двух лет, но на это время Люциус действительно оставил его в покое. Северус не имел ни малейшего понятия, почему старые подозрения Люциуса снова возродились и привели его, наконец, в такую отвратительную ситуацию.

Но он был очень доволен. Тема секса всегда помогала добиться своего - в силу своей щепетильности. Если Грейнджер в скором времени не будет обращаться к нему с прежним уважением, ему, может быть, придётся и с ней прибегнуть к этому способу.

Он потянулся всё ещё сидя в садовом кресле и увидел свет, падающий из дома на веранду в сгущающиеся сумерки сада. Он поднялся, разминая затёкшие ноги. Его сердце всё ещё быстро стучало. Северус нагнулся за книгой и, почувствовав подступающую черноту, схватился за ручку кресла. Нет, сегодня был явно не его день, и Северус отдал бы всё, чтобы он поскорее закончился.

Но до этого ему ещё нужно было предстать перед Грейнджер, чтобы она помогла ему намазать спину мазью. Ещё сегодня утром это невероятно раздражало его, и он уже почти было отказался. Но он еще не вернул былую гибкость и не мог сам добраться до шрамов на спине. Если он хотел избавиться от этих ран, то у него просто не было другого выхода.

И к тому же он уже немного привык. Северус медленно пересёк пустую, одинокую гостиную. На полке стоял тюбик с мазью, который он сразу прихватил с собой, направляясь на поиски Грейнджер.

Заглянув в оба помещения, стало ясно, что кухня и подвал были так же пусты. Поэтому он поднялся по лестнице и остановился перед дверью её комнаты, не зная, как поступить.

Все эти дни он даже не знал, где она обосновалась (его это не очень-то и интересовало). Но Северус был уверен, что раньше он, ни минуты не сомневаясь, постучал бы к ней и потребовал выполнения обязанностей. Его злило, что теперь он стоял в нерешительности. Поэтому он, наконец, громко постучал и стал ждать ответа.

- Кто там?

Северус приподнял одну бровь. - Белый медведь, - ответил он сухо.

Через мгновение дверь распахнулась, и Грейнджер зло взглянула на него из-за неё. Щёки её слегка покраснели. - Простите, я ещё не привыкла быть с вами наедине. - Она взяла из его рук тюбик с мазью и шагнула в сторону, пропуская его.

- Ну, это было не моей идеей, не взять с собой даже домового эльфа. Северус мимолётно огляделся. Комната была спартанского вида, почти как больничная палата. Её фотография с Уизли стояла на тумбочке, у кровати, кроме этого - лишь ряды книг выдавали, что комната была жилой. Северус быстро взглянул на Грейнджер и начал расстёгивать свою рубашку.

- Зачем нам эльф-домовик? Мне не кажется, что у нас тут не слишком много работы, - пробормотала она раздражённо, открывая крышку тюбика. После этого она отложила их и стала ждать, чтобы он повернулся спиной к ней.

- Эльф может выполнять и другие обязанности, помимо домашней работы, мисс Грейнджер, - намекнул он ей на тот факт, что сам многие годы вёл долгие разговоры со своим эльфом. Она тем временем, наносила мазь тонким слоем на его шрамы.

- Это мне ясно, сэр. Но я беспокоилась за его безопасность.

Он слегка улыбнулся её шутке. - Думаете, что мы всё-таки дойдём до того, что вещи будут летать по комнате?

- Всё возможно, - сказала она просто.

Северус слегка покачал головой. Пальцы Грейнджер спускались всё ниже по его спине. Северус знал, что последние шрамы были почти на самой пояснице. - Я этого не ожидал. – Он сказал это просто для того, чтобы его мысли оставались в нужном русле. От ее прикосновений в голове возникали злые картины. Картины пыток, насилия и беспомощности. Если бы он не концентрировался на том, чтобы этого не происходило, его пальцы начали бы дрожать.

- Приятно было узнать, - ответила она после долгой паузы. Северус впервые почувствовал, как это, когда тебя вырывают из глубокой задумчивости. Как будто кто-то резко разбудил его или пытался силой разорвать на две части. - Всё в порядке, сэр?

Грейнджер обошла его и, склонив голову, внимательно наблюдала за ним. - Да, большое спасибо за помощь, мисс Грейнджер. - Он надел рубашку и, изо всех сил пытаясь придать себе расслабленный вид, стал застёгивать её.

- Без проблем. Я думаю, через пару дней лечение можно будет закончить.

Северус кивнул и повернулся к двери. - Я желаю вам спокойной ночи. - И прежде чем она снова могла что-нибудь спросить или начать строить теории по поводу его приветливого поведения, он покинул комнату.

- - -

В эту ночь Северус спал очень беспокойно. За последние дни он привык, что ему постоянно снилось прошлое. Это были не кошмары, однако, и не совсем приятные сны. Он как будто заново переживал собственные воспоминания.

Хотя стоило признать, что это были не простые воспоминания. В этих снах смешивались реальные факты и порождения его фантазии. Реальная боль смешивалась с выдуманным утешением. Удары мешались с поглаживаниями чьей-то рукой. Порезы наносились одновременно с прикосновением нежных губ. Кнут и пряник – впервые он по-настоящему понял это выражение в его мельчайших нюансах.

Обычно ему никогда не составляло труда проснуться от неприятного сна. Сейчас все было не так. Он знал, что мечется в кровати и, возможно, даже кричит, но ничего не мог изменить.

- Я поклялся, что отплачу тебе той же монетой, Северус. Я держу свои обещания.

Северус чувствовал вибрирующий бас Люциуса и видел его руку, отдающую приказ прислужникам изнасиловать его.

- Никогда не играй с моими воспоминаниями на сексуальной почве, - добавил он после этого, мерзко усмехаясь и наблюдая, как Северус отчаянно пытается не произнести ни звука.

Северус знал, что всё это было в прошлом. Но он также знал, что ему лишь два раза удалось вынести это молча. На третий раз он застонал от боли. На пятый ему удалось дистанцироваться от всего происходящего. На седьмой он был так измучен, что потерял сознание.

Он знал всё это и знал, что сон этот был сплошным абсурдом (по крайней мере, с того момента, как в помещение вошла Грейнджер и с ничего не выражающим лицом встала рядом с Люциусом). Но Северус не мог проснуться, и это состояние было ещё более мучительным, чем сон сам по себе.

В какой-то момент он почувствовал две руки на своём лице, которые не принадлежали сну. Никто никогда не принуждал его там смотреть кому-то в лицо. - Проснитесь, сэр!

Приказ был отдан так спокойно и однозначно, что тут же принёс ожидаемый результат. Северус выбрался в реальность и облегчённо вздохнул, увидев знакомую черноту своей комнаты.

Грейнджер сидела на краю его кровати и, не отрываясь, смотрела ему в глаза. - Вы очнулись? - Он кивнул, как только смог. - Вы прекратите кричать? - Он снова кивнул. - Хорошо. - Она отпустила его и поднялась.

Северус сел на кровати и провёл рукой по мокрому лбу. Он уже подозревал, что кричит во сне. Но ему всё равно было неприятно.

В следующий момент Грейнджер сунула ему под нос пробирку. - Что это?

- Зелье, избавляющее от сновидений. Сегодня вы его выпьете, а завтра мы займёмся вашими снами вплотную.

Он взял пробирку, но не собирался ничего пить. - Я не думаю, что это необходимо. Первый раз за всё время я увидел такой ужасный сон.

Грейнджер приподняла одну бровь. - В последнее время я часто слышу, как вы разговариваете во сне, сэр. Обычно не с такой паникой, как сегодня, но это всё же беспокоит меня.

Северус презрительно фыркнул. - Вам незачем обо мне беспокоиться, мисс Грейнджер. Я привык и к более страшным вещам.

- Со всем уважением, но вы пережили столько насилия. - Грейнджер оценивающе посмотрела на него. – Возможно, вам удалось в вашем сознании рационально дистанцироваться от этого. Но ваше подсознание, по-видимому, не хочет с этим мириться. Вам нужно заняться этим, если не хотите, чтобы всё это когда-нибудь вцепилось зубами в самое драгоценное. - Объясняя это, Грейнджер была настолько серьёзной и уверенной, что Северус сначала не нашёлся, что ответить.

- И что привело вас к выводу, что я нуждаюсь в вашей помощи? - спросил он ехидно.

- Ну, здесь я единственный ваш собеседник, как вы сегодня вечером сами постановили. - Она поплотнее закуталась в халат.

Северус поставил пробирку на тумбочку и тоже скрестил руки на груди, но остался при этом сидеть.
Он был убеждён, что и сидя сможет придать своему голосу достаточно поучающего цинизма, чтобы произвести на Грейнджер желаемое впечатление. - Хорошо. Я согласен. - Она с удивлением взглянула на него. - Но с одним условием. - Её удивление сменилось недоверием.

- И условие это?

- Когда мы закончим со мной, мы обратимся к вашим вытесненным воспоминаниям. - Северус видел, как краска схлынула с лица Грейнджер. Её непробиваемое выражение лица исчезло, выдавая хорошо скрытые боль и отчаяние. Он довольно усмехнулся.

- Посмотрим, - сказала она и пресекла, тем самым, любую возможность дальнейшего торга. Усмешка исчезла с его губ и нарисовалась на её. - Примите зелье и выспитесь. Первое время будет неприятно и тяжело. - Не дожидаясь его ответа, она развернулась и вышла из комнаты.

Северус застонал, откинувшись назад. Обычно он знал, как справляться с подобного рода вещами, но сейчас он вынужден был признать, что последние три месяца были особо ужасными. Он должен был, по крайней мере, дать ей шанс.

Раздражаясь всё больше, он спрашивал себя, с каких это пор он сам не может справиться с собственными проблемами. И всё же взял пробирку с зельем. Грейнджер была права. Если он уже давно начал говорить во сне, то неудивительно, что он чувствовал себя таким измученным и невыспавшимся. Возможно, эти воспоминания стоили ему больше сил, чем он предполагал.

Северус одним глотком выпил зелье. На него тут же накатила тяжёлая усталость, он лёг и успел только потянуть на себя одеяло.

На следующий день он был удивлён, что Грейнджер после своих ночных угроз так надолго оставила его в покое. Он ждал целый день, когда она напомнит ему о своих намерениях, но она не делала ничего подобного. Собственно, он за весь день даже ни разу не видел её.

Когда он утром вышел из кухни, то слышал, что она орудует в подвале. Поэтому он поскорее поднялся вверх по лестнице. В течение дня он много раз спускался вниз за водой. В обед в доме стояла тишина, ближе к вечеру, он слышал бульканье зелья в котле, раздающееся из подвала. Он решил, что будет лучше не навязываться ей, к тому же он не ожидал от её терапии ничего хорошего.

Но вечером в дверь его комнаты вдруг раздался настойчивый стук. Северус как раз уютно устроился у окна с книгой. Вздохнув, он встал и приоткрыл дверь.

Грейнджер смотрела на него ожидающе. - Ну, вы готовы?

- Имеет ли смысл говорить «нет»?

- Нет.

- Зачем вы тогда спрашиваете?

- Потому что знание того, что пациент делает это по доброй воле, увеличивает шансы на успех. - Северус фыркнул. - Так вы идёте или мне придётся вас заставлять?

Он пробурчал что-то и вышел вслед за ней в коридор. Грейнджер пошла вниз по лестнице, не обращая на него ни малейшего внимания. Он недовольно проследил за ней взглядом, после чего закрыл дверь и сам стал спускаться, неторопливо и величественно.

Она ждала его в гостиной. К своему удивлению Северус заметил на столе два стакана, наполненных жидкостью янтарного цвета. Северус сел и недоверчиво уставился на свой стакан. - Алкоголь, мисс Грейнджер?

Она кивнула и сделала глоток.

- И как это понимать?

Она пожала плечами. - Он откроет доступ в вашу голову и расслабит меня. Я думаю, это облегчит ситуацию для нас обоих.

Северус пялился на неё, не веря своим ушам. Через несколько секунд она настойчиво указала ему на напиток, и он залпом опустошил стакан. Не успел он поставить его на место, как стакан был вновь наполнен. Он приподнял одну бровь.

- Чтобы не доливать постоянно, - объяснила она на этот раз, не дожидаясь его вопроса.

- Мисс Грейнджер, я даже не знаю, что и думать о ваших методах. - Северус отклонился назад и скрестил руки на груди. Ещё несколько лет назад (он был в этом абсолютно уверен) с ней случился бы припадок истерики, если бы он только попросил её принести стакан виски при очистке ран.

- Лучше всего, если вы вообще ничего не будете об этом думать, а станете просто делать то, что я вам велю. Раньше я тоже не могла открыть рта по поводу ваших методов обучения.

- Ну, как вы мне впечатляюще признались, вы поняли, что мои методы были абсолютно правильными.

- И мои методы тоже имеют определённый смысл. Вы сами в этом убедитесь. - Теперь она тоже уселась поудобнее и вызывающе взглянула на него. Тогда он понял, что она имела в виду, когда сказала, что алкоголь расслабит её.

Поэтому он во второй раз поднял стакан и опрокинул в себя обжигающую жидкость. Ему не нравилась идея открывать перед ней свой разум, но он не мог больше оспаривать необходимость этого. Стакан в очередной раз с глухим ударом ударился о стол и тут же вновь наполнился сам по себе.

- Мы можем начать?

Северус глубоко вдохнул и кивнул головой.





Глава 6. Психоанализ

Глава 1.06 - Психоанализ

Чья-то рука грубо схватила его за волосы, отдёргивая голову назад. Северус несколько раз сморгнул и через несколько секунд снова мог видеть почти ясно. При этом он уже догадался, кто сейчас стоял перед ним: светлые, блондинистые волосы, видел ли он их чётко или смутно, нельзя было спутать ни с чем.

- Добрый день, Северус - сказал Люциус Малфой, сладко улыбаясь.

Северус рыкнул, и рука ещё крепче сжала его волосы. Что случилось? Как могла пасть его маскировка? Последние два года Люциус оставил его в покое. Страх перед враньём, которое Северус выдал ему за правду, был слишком велик.

И всё же он сейчас стоял на коленях на полу, руки скручены за спиной одним из прислужников. Непосредственно Люциус всегда делал лишь самое необходимое. Никогда он не стал бы сам мараться о Северуса.

Теперь же он наклонился к нему так, что лица их оказались на расстоянии сантиметра друг от друга.
- Сексуальные желания, не так ли?

Северус слегка улыбнулся.
- Я всегда знал твои слабые места, Люциус.

В следующий момент голова его дёрнулась назад от страшного удара. Северус почувствовал кровь на губах. Настолько насколько позволяла хватка в его волосах, Северус помотал головой, чтобы избавиться от звона в ушах, прежде чем он снова взглянул на Люциуса.

Тот же преувеличенно широко улыбался. Северус скривился. Люциус никогда не понимал всю сложность человеческой мимики. Улыбку, которая одновременно была бы насмешливой и угрожающей, весёлой и довольной, он никогда не мог изобразить. Даже у его сына это лучше получалось.

- Ну, возможно, это было твоим преимуществом. Но знаешь, мне это ни капли не мешает. Потому что теперь у меня будет достаточно времени, чтобы изучить все твои слабые места, мой дорогой.

Северус старался, чтобы на лице его не отразилось ни единой эмоции. Он знал, что предстоящее вряд ли будет особо приятным. Он заплатит за всё, что сделал Люциусу и Лорду. Но никогда он не доставит Люциусу удовольствия, выказав свой страх.

- Удачи, - лишь возразил он холодно и слегка кивнул.

Люциус кипел от злости.
- Уведи его! - пролаял он прислужнику. - Делайте с ним всё, что хотите. Но он должен остаться живым! Их взгляды снова встретились. - Я хочу видеть его мучения.

- - -

Северус открыл глаза и заметил, что дышит быстро и прерывисто. Он сел и увидел Грейнджер, сидящую напротив него в кресле. Он лишь с трудом соображал. Что случилось? Почему он спал на диване в гостиной, да еще и под её присмотром?

Ах, терапия. Он застонал.

- Ну, вы довольны, мисс доктор? - спросил он саркастически. Разум его был замутнён, и он с удовольствием спал бы и дальше.

- Как посмотреть - пробормотала она, торопливо царапая что-то в свой блокнот.

Северус зажмурил глаза. О, да, она всё знает. Он моргнул. Осознание этого заставило его хмыкнуть. О чем он вообще думал, соглашаясь на это? Алкоголь, легиллименция и посторонний в его голове. Если бы кто-нибудь рассказал ему такое ещё два месяца назад, он посчитал бы его сумасшедшим.

- И как же можно смотреть на это? - вернулся он к её высказыванию, тут же осознав абсурдность того, что сказал.

Грейнджер замерла и взглянула на него. Во взгляде её он увидел, что она не хочет распространяться по этому поводу. В его взгляде она могла видеть, что он этого так не оставит.

Наконец, она вздохнула.
- Как врач и как ваша бывшая ученица - призналась она с неохотой.

- И в чём разница? Он наслаждался, приводя её в смущение. Если уж он сидел перед ней - уставший, выжатый и как будто голый, он имел права получить немного удовольствия. Ведь она, несомненно, получала удовольствие. На щеках её появились эти типичные пятна, которые он всегда замечал, когда она была чем-то особо увлечена. К примеру, изготовлением интересного зелья. Только сегодня они выступили из-за алкоголя, были гораздо темнее и чётче выделялись на её лице.

Она опустила блокнот и скептически склонила голову набок.
- Вы уверены, что вы задаёте здесь вопросы, сэр?

- Как посмотреть - процитировал он её с той же еле заметной улыбкой на губах, которую он использовал в разговорах с Люциусом. Именно такой, которая у последнего никогда не выходила.

Грейнджер замялась. Затем она отложила карандаш, скрестила руки и приняла игру.
- И как же можно посмотреть?

Северус глубоко вздохнул, пожал плечами и откинулся назад, также скрещивая руки.
- Как пациент и как ваш бывший учитель. - Он сделал паузу, и как раз, когда она уже хотела что-то возразить, он добавил, - И как ваш союзник. - Он не был доволен выбором слов, но «союзник» было самым подходящим для описания их отношений после того, как Грейнджер вступила в Орден.

Грейнджер запнулась и уставилась на него. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Она покачала головой.
- Да уж, лучше останьтесь в роли пациента. - После чего она вновь взялась за карандаш и блокнот.

Северус вздохнул.
- И как? Мой врач доволен увиденным? - Вернулся он к изначальному вопросу. При этом он поднёс стакан ко рту и сделал большой глоток. На этот раз, однако, от раздражения.

Грейнджер кивнула.
- Очень. Я могу приготовить для вас зелье, которое не просто будет блокировать сны, но направлять воспоминания, из которых они состоят, в нужное русло. Ваше подсознание столкнулось с серьёзной проблемой, по переработке и систематизации пережитого. Зелье поможет ему в этом. На это уйдёт примерно две недели, учитывая сколько времени уже прошло, но с зельем это не составит большого труда. - Она довольно кивнула и встала.

Северус прикрыл глаза и задумался. Он не сомневался в её диагнозе, так как его собственные познания в медицине были в лучшем случае крайне ограниченными. Но он никогда прежде не слышал о таком зелье.
- Ваше изобретение? - спросил он поэтому.

Грейнджер взглянула на него с нескрываемой гордостью и кивнула.

- По какому принципу он действует?

Грейнджер хитро улыбнулась.
- Я не думаю, что сейчас подходящий момент для вопросов такого рода. Я успешно протестировала его, это всё, что вам следует знать. Так вы согласны с такой терапией?

Даже если ему и не нравилось, что она скрывает от него детали, он всё же знал, что поступил бы так же, спроси она его о том, как конкретно действует одна из его разработок. Он кивнул.

После того, как Грейнджер получила его согласие, она пересекла комнату после употребления такого количества алкоголя довольно уверенными шагами. Казалось, она уже позабыла о нём. Но у двери она всё же остановилась и обернулась к нему. Северус видел, как она набрала воздуха, чтобы что-то сказать.

- Да, мисс Грейнджер? - спросил он, так как спустя несколько секунд она всё ещё молчала.

Но это лишь заставило её покачать головой.
- Ничего. - После этого она покинула гостиную, направившись в подвал.

- - -


Северус в задумчивости бродил вдоль внутренней границы сада. Расплывчатый шар, который в другой реальности был, очевидно, солнцем, двигался к горизонту, заставляя воздух вокруг немного дрожать. Время от времени, на границе двух реальностей мелькали чёрные точки и Северус предполагал, что это были насекомые или маленькие птицы.

Сад был на удивление большим. Здесь с лёгкостью можно было поставить большой стол и закатить пирушку. Вот только гостей не было, да и повода. Несколько грядок делили газон на маленькие участки, цветы тянули свои разноцветные головки в воздух. По крайней мере, сегодня.

Наморщив лоб, Северус вышагивал взад и вперёд. Он размышлял. Всё это - дом, сад, вся реальность - были приветливой тюрьмой. Не было решётки и вони, плёток и дементоров (только Грейнджер), но всё же - это без сомнения было тюрьмой.

Северус уже несколько месяцев не знал, что твориться в магическом мире. Он не знал, какие битвы произошли, кто сражался, на чьей стороне и даже о ком больше не надо было думать (не считая нескольких исключений). Грейнджер ничего не рассказывала ему, и знать, кто погиб, было здесь не настолько важным, поэтому он ничего не спрашивал.

Но всё-таки желание уйти всё время росло. Неважно куда. Лишь бы вырваться из западни, всё равно какой. Вон из этой реальности, которая держала его пойманным иллюзией освобождения. Он и раньше в Хогвартсе часто вырывался куда-нибудь на выходные. Албус каждый раз превращал это в дело государственной важности, так как он не знал, куда Северус исчезал.

Хотя он всего лишь отправлялся в дом своих родителей, в котором всё ещё жила его бабушка. Всего лишь на побережье, иногда на маленькой лодке, в открытое море. Почувствовать хоть отчасти свободу, которой лишал его обычный образ жизни. Ощутить то, чего он сам лишил себя, сделав выбор.

Забывшись, он провёл рукой по предплечью и морщины на его лице стали глубже. Взгляд его остановился на размытом солнце, которое становилось всё темнее. Большое насекомое, скорее всего шмель, врезался с другой стороны в барьер, разделяющий реальности.

Северус резко развернулся и заложил руки за спину, поднимаясь назад к дому. Он на секунду замер, увидев Грейнджер, стоявшую в дверях гостиной, но решил не обращать на неё внимания. В правой руке она держала большую пробирку с бледно-фиолетовой жидкостью.

- Это зелье? - спросил он всё же холодно.

Она сморгнула, в растерянности взглянула вниз на свои руки и затем кивнула.
- Один глоток перед сном, и ещё один по необходимости, но, ни в коем случае, не чаще двух раз в день. Если вы почувствуете, что вам необходимо больше, придите сначала ко мне. Принимайте две недели, потом я вам объясню, как медленно закончить приём.


Северус взял сосуд из её рук и стал изучающе рассматривать его содержимое на свет.
- Великолепная работа, - сказал он серьёзно, при этом внимательно следя за её лицом. На какой-то момент ему показалось, что она сейчас набросится на него. Но затем её лицо разгладилось.

- Спасибо, - приняла Грейнджер его похвалу.

Северус склонил голову.
- Но этого не хватит на две недели, - вставил он.

- В подвале хранится запас. Зелье не должно более недели находиться на свету. Этой пробирки должно хватить на шесть дней. После этого - придите ко мне.

Шесть дней, чтобы зелье ещё полностью функционировало. Он усмехнулся её невероятной аккуратности.
- Так я и сделаю, мисс Грейнджер.

Она довольно кивнула, затем развернулась и исчезла за дверью. Северус проследил за ней взглядом и задумчиво склонил голову набок. Не хватало ли ей тоже свободы, как и ему?

Зелье хорошо действовало, насколько он мог оценить. Он больше не просыпался в холодном поту и со скачущим пульсом. Картины стали яснее и более упорядоченными. Не смотря на это, сон теперь превратился в напряжённую работу, и Северус молился, чтобы его подсознание поскорее управилось с этой "уборкой".

Последние два дня он засыпал в неподходящее время, в неподходящих местах. Один раз - сразу после обеда, в гостиной. Когда он проснулся, то первым делом увидел сидящую на диване Грейнджер, которая, задумавшись, пялилась в потолок. Северус заметил, что его рот был слегка приоткрыт и быстро закрыл его. Грейнджер ещё не заметила, что он проснулся.

Он хотел было уже дать о себе знать, когда увидел, что по её щеке катится слеза. Она никак на это не отреагировала, как будто это было обычнейшим делом. Капля медленно скатилась по её виску, мимо уха, и побежала по подбородку. Затем она стала слишком маленькой, чтобы одной продолжить движение и, сверкая, замерла.

Но за ней последовала следующая, пробежав намеченной дорожкой первой слезы, сметая её за собой. Грейнджер тихо всхлипнула и вытерла лицо рукой.

Северус закрыл глаза и сделал вид, что всё ещё спит. С закрытым ртом.

- Я бы хотела, чтобы сегодняшнюю ночь вы спали под присмотром, - сообщила она ему на следующий вечер, когда они вместе сидели на кухне.

Северус с интересом посмотрел на неё.
- И как вы это объясните? Представив, что она будет рассматривать его спящего, ему стало не просто неприятно, а казалось совершенно невозможным. И вообще он часто страдал бессонницей, просыпался, вставал, чтобы немного почитать или побродить по дому (хотя ему катастрофически не хватало места для таких прогулок).


- Я хочу знать, разговариваете ли вы всё ещё во сне или спите спокойно. - Грейнджер взяла банку варенья и намазала кусок хлеба липкой сладкой массой.

- И только поэтому вы хотите мучиться всю ночь?

То обстоятельство, что она покраснела и пожала плечами, говорило о том, что у неё самой тоже были проблемы со сном. Лишь несколько секунд спустя она подобрала подходящий ответ:
- Это моя работа.

Северус кивнул.
- Ну, раз вы считаете это необходимым... Но не думайте, что я специально для вас буду надевать пижаму.

Грейнджер покраснела ещё сильнее и пробормотала что-то неразборчивое себе под нос.
- Вы же надеваете ночную рубашку! - возразила она, наконец.

На её возмущённое выражение лица Северус ответил улыбкой, которая уже давно пробивалась.
- Возможно, - он решил немного протянуть эту игру. Вообще-то ему не очень нравилось то, что он перешёл с ней на шутки сексуального характера. Но иначе её просто нельзя было задеть ничем, и как он недавно уже заметил, секс был единственной темой, помогающей хоть немного вывести её из себя.

Грейнджер гордо выпятила подбородок.
- И даже если. Вы что полагаете, я ни разу не видела голого мужчину?

Северус приподнял одну бровь.
- Ну, я надеюсь, что среди них ещё не было ваших бывших профессоров.

Она снова покраснела, но промолчала.

Северус слегка опёрся о стол.
- Мисс Грейнджер, так открываются низменные глубины.

Грейнджер также подалась вперёд, и было видно, что она снова обрела уверенность и владела собственными чувствами.
- Такие глубокие, как сам великий каньон. - Она удерживала его взгляд со стоическим выражением лица на протяжении нескольких секунд. Наконец, он первым вновь откинулся на стуле.
- Я сегодня останусь в вашей комнате, пока вы спите. И лучше если вы наденете пижаму. Я предпочитаю свежий воздух в комнате. - С этими словами она схватила свой хлеб и смачно впилась в него зубами, так что варенье стало стекать с него по сторонам.

Северус предпочёл проигнорировать это наглое замечание и обратил всё своё внимание на сочное яблоко.

- - -

Когда Грейнджер в этот вечер постучала в дверь его комнаты, Северус как раз застёгивал пуговички на пижаме. Он и не думал спать голым в её присутствии, даже если время от времени и делал это в одиночестве. К этому он привык, покинув холодные подземелья Хогвартса. Спальня в его домике, где он жил, так нагревалась в летние дни, что любое охлаждающее заклинание теряло свое действие уже к середине ночи. И не было ничего более противного, чем утром просыпаться в мокрой одежде.

И всё же она слегка удивлённо приподняла одну бровь, когда увидела его, стоящего в дверях в чёрной рубашке и штанах из лёгкого хлопка. Он был босиком, что заставило её улыбнуться.

- Как я вижу, вы уже готовы ко сну.

Северус проследил за её взглядом, направленным на его ноги и пошевелил пальцами.
- Так и есть. - Затем он увидел в её руке толстую книгу и блокнот, которые она держала под мышкой.
- Вы как я вижу тоже.

- Само собой. - Он отошёл в сторону и впустил её внутрь. На столике у кровати стояла пробирка с зельем, на столе горела маленькая лампа, излучающая мягкий свет. Грейнджер положила на стол свои вещи и перекинула свой свитер через спинку стула.

- Мне нужно ещё ненадолго в ванну, прежде чем я улягусь. - Он указал на дверь в соседнее помещение. Грейнджер кивнула.

В успокаивающей атмосфере ванной комнаты Северус тихо вздохнул, затем выдавил зубную пасту на щётку и принялся чистить зубы. При этом он рассматривал в зеркале своё лицо с той бесстрастностью, с какой привык относиться практически ко всему. Есть такие люди, которые ведут длинные разговоры со своим отражением в зеркале (и в магическом мире этих людей, надо признать, нельзя было даже назвать сумасшедшими). Но сам он никогда не принадлежал к их сорту. Он сам для себя мог всё решить. И вряд ли зеркало могло ему в чём-либо помочь.

Наконец, он прополоскал рот, слегка пригладил волосы и умыл лицо. Он уже привык чувствовать пальцами и видеть шрамы, которых ещё четыре месяца назад на его лице не было. Он считал, что не было ничего, что могло бы еще сильнее изуродовать его лицо, поэтому не обращал на это новое обстоятельство ни малейшего внимания.

В конце он сходил в туалет и вернулся в спальню. Грейнджер уже сидела за столом и читала. Блокнот был раскрыт. Он без сомнения содержал записи, касающиеся зельеварения. Северус попытался что-то рассмотреть в нём, прежде чем она обнаружила его присутствие.

- Это вас не касается, сэр, - напомнила она ему почти сразу же, бросив на него взгляд через плечо.

Северус приподнял одну бровь, но ничего не сказал. Он направился к своей кровати, принял зелье и лёг.
- Я желаю вам приятной ночи, мисс Грейнджер. - В голосе его явно звучала насмешка по поводу того, что ей всю ночь придется бодрствовать.

- И вам того же, - ответила она.

Затем Северус погасил свет, и лишь слабое мерцание было видно у стола. Несколько минут он наблюдал за дрожащей тенью Грейнджер на стене, затем закрыл глаза, пытаясь заснуть.

- - -

Северус не знал, откуда брало начало всё это сумасшествие, но он боролся с чем-то необъяснимым. Сознание его было укутано глубоким серым туманом, мелькали звуки и картины, но не было ничего, за что он мог бы ухватиться. Кроме кого-то держащего его за плечи. И принимая в расчёт то обстоятельство, что это было единственным объектом осязаемым, то он боролся именно с этим.

Когда сопротивление ослабло, руки его почувствовали нечто мягкое, но в то же мгновение кто-то вцепился в его запястья, крепко сжав их.
- Проснитесь же, наконец! - Это были первые слова, которые он мог ясно разобрать в этом всепоглощающем хаосе.

В следующий момент он распахнул глаза и, моргая, огляделся в тёмной комнате. Дыхание его было учащённым, и он с трудом начинал осознавать, в какой ситуации вообще находился.

Грейнджер стояла, склонившись над ним, и крепко держала его руки. Щека её была тёмно-красной, а несколько прядей волос выбились из узелка на затылке. Она тяжело дышала. С цепочки на ее шее свисал маленький кулон.

- Вы прекратите, наконец, крушить всё вокруг себя? - Спросила она строго.

Северус кивнул. После этого она отпустила его, провела рукой по лицу и глубоко вдохнула. Так как теперь она повернулась к свету, он отчётливо видел отпечатки руки на её щеке.

- Мне жаль, - сказал он тихо, и когда она непонимающе взглянула на него, Северус указал на её лицо.

Грейнджер махнула рукой.
- Сама виновата. Я должна была знать, что приближаться к вам надо осторожно. Он не был уверен, рассматривала ли она это как общую истину или лишь применительно к этой ситуации.

Северус промолчал, так как она была права, в любом случае. И всё же ему было неприятно, что он ударил свою бывшую ученицу. И что она так запросто принимала это.

- К каким выводам вы пришли? - Спросил он её через несколько минут, вырвав Грейнджер из глубокой задумчивости.
- У зелья неправильная дозировка. Я добавлю туда больше расслабляющих компонентов. Иначе вы можете поранить самого себя.

И, очевидно, также и других. Но такой опасности при нормальных обстоятельствах не существует. Всё же ему показалась, что она теперь намеренно держится от него подальше.
- А помимо этого?

Она кивнула.
- Помимо этого зелье действует хорошо. Вы не разговариваете во сне и выглядите довольно расслабленным, исключая фазы активной переработки. Я боюсь, что как раз попала вам под руку во время одной из них.

- И это нормально, что сон не приносит отдыха? - Постепенно наступало измождение, а ведь он принимал зелье всего четыре дня. Даже во время активной деятельности шпиона при Волдеморте он больше отдыхал во сне.

- Я боюсь, что это неизбежно. Я могу приготовить для вас ещё одно снотворное зелье, которое вы можете принимать днём, но это собьёт весь ваш ритм сна и бодрствования.

- Не думаю, что будет хуже. К тому же сон для переработки прошлого я с удовольствием перенёс бы на дневное время. На выражении "переработка прошлого" он с отвращением скривил лицо и увидел, что Грейнджер слегка улыбается.

- Можно сделать и так. Собственно, хорошая идея. Тогда я могла бы присматривать за вами, без того, чтобы сбивать свой собственный ритм. Она подошла к письменному столу и торопливо записала что-то в свой блокнот.

Северус вспомнил, что у неё самой частенько были проблемы со сном. В последнее время он часто видел, как она ночами блуждает по дому, что в ее комнате горел свет. Они оба не могли обвинить друг друга в безответственном отношении к собственному организму, но он знал себя и свои собственные реакции, когда ему на это намекали. В последние же два года Грейнджер присвоила себе такой тон общения, который был присущ раньше только ему. Северус был уверен, что она тут же осадит его, рискни он только намекнуть ей на её проблемы. Или она справится с этим самостоятельно или когда-нибудь сломается. Раньше с ним такие вещи уже случались.

Он сам не знал, почему теперь стал относиться намного спокойней к этому. Может быть потому, что Грейнджер выглядела оживлённее, более заинтересованно, имея возможность заниматься его проблемами. И он не мог отрицать, что она стала ему в какой-то степени не безразлична. Это служило оправданием Северусу спокойному отношению к её попыткам его лечить.
- Я утром сразу же займусь передозировкой зелья и приготовлением второго снотворного, - объявила она, наконец, и мимолётно взглянула на него.

При этом он заметил, что под глазом у неё заметно посинело. В приступе стыда за содеянное он встал и направился к ней. Грейнджер выпрямилась и скептически посмотрела на него. Когда он остановился всего в нескольких шагах от неё, она нахмурила лоб.
- Что это ещё значит?

Северус не ответил, но вытянул руку, взял её за подбородок и повернул лицо ещё больше к свету. Грейнджер раздражённо застонала.
- Ничего страшного. - И хотела вырваться.

- Позвольте судить об этом тому, кто видит лучше, чем краем глаза, мисс Грейнджер. - Он сощурил глаза и аккуратно провёл указательным пальцем по посиневшему месту. Затем он вдавил палец в её висок, и Грейнджер зашипела от боли.

Северус протянул ей руку и сделал пальцами требовательный жест.
- Что? - Спросила она непонимающе. В такой ситуации она чувствовала себя явно не в своей тарелке.

- Ваши трусики, мисс Грейнджер - сказал он сухо.

- Что? - Задохнулась она от возмущения и отскочила от него. Только тогда до неё дошло, что он просто издевается.

- Вашу палочку. Что ещё я мог бы хотеть? - Она бросила ему пару разъярённых взглядов.

- Я сама могу помочь себе, огромное спасибо! При этом она стала быстро собирать со стола свои вещи.

- Я бы не стал делать этого сам себе на лице. Конечно, я не настолько горд, чтобы утверждать, что могу лечить заклинаниями лучше, чем вы, но если неправильно целиться, можно повредить сосуды. Вы этого хотите?

Она упёрла руки в бока.
- Вы действительно считаете, что я не могу целиться? Вы что думаете, я такая неуклюжая? Невероятно, что вы почти семь лет имели возможность наблюдать, как я работаю, профессор Снейп!

Он глубоко вдохнул, чтобы сохранить остатки спокойствия. Эта женщина была хуже фурии. Если она будет продолжать в том же духе, то он когда-нибудь собственноручно свернёт ей шею.
- Тогда позвольте мне сделать это, просто чтобы я не чувствовал вины, - возразил он дипломатично и заметил довольно, что черты её лица расслабились.

Через пару секунд она, однако, взяла себя в руки.
- Я уже сказала, что в этом нет вашей вины. И оставим эту тему. Отправляйтесь спать. Я знаю уже всё, что хотела знать. Спокойной ночи, сэр. - С этими словами она схватила со стола свои вещи и почти бегом покинула его комнату.

Северус равнодушно смотрел ей вслед. По крайней мере, внешне. Внутренне он ненавидел то, что не мог наказать её за дурацкое поведение. Такому она научилась у лучшего учителя и блестяще сдавала теперь экзамен. Но при этом он подумал, что она выбрала не лучший предмет для изучения из всего, чему он мог её научить.





Глава 7. Реальность и вымысел

Глава 1.07 - Реальность и вымысел

На следующее утро Северусу понадобилось провести в душе более получаса, обливаясь то холодной то горячей водой, чтобы хоть как-то проснуться. Ему срочно были необходимы пару часов нормального сна, и он был рад, что ему осталось потерпеть всего один день. Может быть, уже сегодня вечером удастся пораньше отправиться спать. Ему было что нагонять.

Дом встретил его шёпотом, когда он спустился вниз. Шёпот этот исходил от картин, висящих на стенах. Они почти без перерыва жаловались друг другу, что висят здесь в коридоре совершенно без света, и им приходится использовать любую возможность, чтобы вырваться на пейзаж, висящий в гостиной, отчего там часто становилось страшно тесно. Даже трава на маленькой поляне была полностью вытоптана. Такими темпами, эти рвущиеся к свету существа уничтожат на картине всё.

Но сегодня у Северуса не было никакого желания думать об этом. Он целенаправленно устремился к двери в подвал и, ни минуты не раздумывая, распахнул её. Ранним утром Грейнджер можно было застать только здесь, за исключением её комнаты, дверь в которую была приоткрыта. Это говорило о том, что Грейнджер там уже не было. Возможно, она еще ночью отправилась в лабораторию и не покидала её до самого утра.

Вонючий липкий воздух пахнул ему навстречу, и Северус скривил нос. Хотя он и привык к затхлым помещениям и испарениям лаборатории, но он всегда пользовался освежающим воздух заклинанием во время работы. При нехватке кислорода снижалась концентрация, и возможность допустить ошибку в таких ситуациях сильно возрастала.

Грейнджер же, казалось, даже не замечала, что творилось вокруг неё. Она даже не подняла головы, когда Северус спустился по лестнице. Поэтому он сразу же направился к её волшебной палочке. Он слегка испугался, естественно ничем не выдавая этого внешне, когда она положила свою руку поверх его, уже взявшейся за палочку.

- Могу я узнать, что конкретно вы собираетесь сделать? - Она устало и раздражённо сверкнула на него глазами, и Северус слегка прищурился, увидев её лицо. Синяк сиял в полную силу, подтверждая его теорию о том, что она даже не заходила в свою комнату. Лицо её было осунувшееся и вспотевшее, карие глаза сверкали почти болезненно.

- Кислород, мисс Грейнджер. Воздух в этом помещении уже почти можно резать. С невозмутимым выражением лица он ожидал её реакции, пока она, наконец, не убрала руку. Северус привычным жестом взмахнул палочкой и проговорил заклинание, которое достаточно освежило помещение. Конечно, собственной палочкой он бы сделал это намного эффективнее, но и так получилось неплохо.

Непринуждённым жестом он положил её палочку назад на стол и стал наблюдать за приготовлением зелья. Его знания касательно медицинских зелий были ещё два года назад достаточно актуальными, и он всегда, даже если и без особого интереса, следил за новинками и исследованиями в этой области. Поппи слишком зависела от его работы, чтобы он мог безответственно к этому относиться.

Но он никогда специально не интересовался медицинским зельеварением. Правила там были слишком просты, действия - слишком предсказуемым. Лишь зелье, которое он готовил для Люпина, было ему в этом смысле интересно, так как оно было настолько сложным, что по сегодняшний день в мире было лишь несколько зельеваров, которые могли его изготовить.

То, что он увидел здесь, были, по-видимому, её собственные рецепты. Он мог себе представить, что Грейнджер проводила исследования в области медицинского зельеварения, так как уже тогда это невероятно интересовало её. Даже зелье, которое, в конце концов, отправило Волдеморта в могилу, вызывало такие изменения в организме, которые не шли в сравнение ни с каким действием самого изощрённого яда.

В следующий момент Грейнджер бросила нож с серебряной рукояткой на поверхность стола и провела рукой по лбу. При этом она задела свой синяк и, не сдержавшись, зашипела. Понимая, что попалась, она подняла глаза и встретилась взглядом с Северусом, который смотрел на неё, нахмурившись.

- Есть ли какие-то особые причины, по которым вы до сих пор не избавились от синяка?

Она упёрлась обеими руками о крышку стола и устало взглянула на него. Северус уже приготовился к долгой обозлённой лекции.
- Времени не было, - ответила она просто.

- Это заняло бы всего несколько секунд, - он решил немного подразнить её. Она слишком часто нападала первой, чтобы он и дальше мог терпеть подобное.
- Или вы хотите сохранить это как приятное воспоминание? Трофей за удачно проделанную работу? - Он скрестил руки.

Грейнджер сначала даже не обратила на него внимания. Непринуждённо она подняла доску, на которой измельчала какие-то коренья, и смахнула их в котёл. Затем она положила доску на стол, вытерла руки о фартук и только потом развернулась к нему.

- Что вы хотите этим сказать, сэр?

Северус преувеличенно недоумевающе пожал плечами.
- Я не знаю. Возможно, вы решили, как можно дольше демонстрировать мне мой проступок, чтобы принудить меня каким-то образом извиниться.

Глаза Грейнджер расширились и она, не веря своим ушам, замотала головой. Без сомнения она поняла, что он имел в виду. Прошло какое-то время, прежде чем она смогла взять себя в руки.
- Я действительно не понимаю к чему все эти ваши замечания, профессор Снейп, но я всё же прошу вас прекратить это. Я не планирую никакого сближения с вами на сексуальной почве, и мне неприятны ваши приставания!

Северус наблюдал за её реакцией со скрытым уважением. Ещё два года назад, сделай он нечто подобное, она бы выпустила когти и бросилась на него и еще несколько минут хватала бы ртом воздух, подобно рыбе, выброшенной на берег. За это время она, видимо, научилась сдерживать свой темперамент и обороняться хорошо подобранными словами. Если бы еще ее глаза не выдавали, что происходит у неё внутри, он был бы убеждён, что перед ним совершенно чужой человек.

- Рад слышать, что мне не придётся готовиться к вашим последующим ночным посещениям, - возразил он невозмутимо.

Этот ответ поверг её, однако, в ещё больший ужас.
- Как вам вообще в голову могла прийти такая абсурдная мысль, что я могла подумать о нечто подобном? – Несмотря на её явное измождение, она держалась на удивление прямо. Северус без особого усилия смотрел на неё сверху вниз, так как она едва доставала ему до подбородка.

- Это было всего лишь логическим умозаключением. Так как если двое людей на неопределённое время оказываются заключёнными в одном доме, не имея контакта с внешним миром и никакой возможности поговорить с кем-либо другим, это всего лишь дело времени, прежде чем они обратятся друг к другу. Я, честно сказать, просто боялся, что вы как раз поступите соразмерно этой логике.

- И все эти ваши намёки лишь для того, чтобы выяснить на самом ли деле это так?

- Вам бы понравилось больше, если я напрямую спросил вас? - Он удивлённо приподнял одну бровь.

- Конечно! - Она впервые повысила голос.

Северус задумчиво кивнул.
- Я запомню.

Несколько секунд она огорчённо взирала на него, а затем в очередной раз замотала головой.
- Давайте решим раз и навсегда: Я никогда не позволила бы ничего подобного. Даже если бы я на всю жизнь была заперта здесь! Поэтому придержите свои сексуальные намёки, иначе я за себя не отвечаю!

Северус ни капли не сомневался, что она говорила серьёзно. Поэтому он, соглашаясь, кивнул головой и развернулся, чтобы покинуть лабораторию. Не мелькать у неё сейчас перед носом было, на данный момент, самой подходящей идеей.

- - -

Примерно полчаса спустя Северус услышал, как Грейнджер покинула лабораторию. Он сидел на кухне за столом, с чашкой кофе и книгой. При этом он кое-что записывал для себя.

В последние годы у него было много идей для разных новых зелий и модифицирования уже известных. Но у него никогда не хватало времени привести все эти задумки в исполнение. Чаще всего всё так и оставалось маленькой записью в его записной книжке. Но здесь у него было столько свободного времени, что можно было протестировать все эти задумки. И так как Грейнджер на данный момент занимала лабораторию, он занялся, в первую очередь, разработкой плана, по которому можно было бы работать, когда он наберётся достаточно сил.

Теперь же он закрыл свою записную книжку с обложкой из чёрной кожи и отпил из чашки кофе, который уже почти остыл. На носу его появились еле заметные морщины, когда он заметил это.

Грейнджер демонстративно громко поставила перед ним на стол бутылку.
- Это новое зелье. Применять, как я сказала, днём я буду наблюдать за вами. - Рядом она поставила вторую бутылку. - Снотворное зелье на ночь. Не больше одного глотка, чтобы ни случилось. Вы меня поняли?

Брови Северуса поползли наверх, пока он переводил взгляд с бутылок перед ним на её лицо.
- Ну конечно, мисс Грейнджер, - ответил он спокойно.

Она кивнула, видимо, недовольная тем, что он так легко согласился. Она была на пределе и, очевидно, искала причину, чтобы избавиться от излишней энергии.

Но у Северуса не было никакого желания помогать ей в этом. Не после всего того, что она ему наговорила. Чтобы он сейчас не сказал, она, несомненно, расценит подобным образом любой комментарий. И ему не больно хотелось стать объектом, на котором разряжали негативную энергию.

- Прекрасно. Я пойду... - Она стояла, переминаясь с ноги на ногу.

Северус лишь кивнул головой, после чего Грейнджер резко развернулась и покинула кухню. Он смотрел ей вслед, пока она шла по коридору, затем услышал, как она топает по лестнице. Дверь в её комнату с шумом захлопнулась.

Несколько минут Северус ещё оставался сидеть у стола, после чего сложил книги, выплеснул остатки теперь уже совсем холодного кофе в раковину и, не торопясь, направился в свою комнату. Он решил тут же принять зелье, помогающее перерабатывать информацию прошедших месяцев. Какой бы то ни был, сон был сейчас всё равно лучше, чем без толку убитое время.

Перед дверью в комнату, он на мгновение замер и прислушался. Борясь сам с собой, он всё же сделал несколько шагов в направлении её комнаты, так тихо, что не слышал даже самого себя. Прямо перед её дверью он остановился и закрыл глаза.

Из комнаты послышался сначала вздох, а потом всхлип. Этот звук как будто проникал внутрь него. Через несколько секунд Северус развернулся и исчез за дверью своей комнаты. С быстро бьющимся сердцем он небрежно убрал в сторону книги, снял свой сюртук и в рубашке и штанах улёгся на кровать. Долгие минуты он лежал, уставившись в пустой потолок, прежде чем решил, что достаточно успокоился и сконцентрировался, чтобы обратиться к своим воспоминаниям.

С бесстрастной миной Северус взялся за бутылку с модифицированным зельем, отпил полглотка и, закрыв глаза, опустился на подушки.
- - -
Люциус Малфой быстрыми шагами вошёл в помещение. Лицо его, однако, не отражало восторга тела, но Северус знал, что это была всего лишь маска, предназначающаяся для этой мерзкой игры.

- Я думаю самое время начать представление, не так ли? У нас впереди ещё несколько актов, статисты не могут дождаться. Он искусно улыбнулся и направил свою палочку на окно, до этого закрытое при помощи жалюзи. Северус зажмурил глаза от внезапно хлынувшего в комнату солнца.

Он уже так долго находился в этой комнате, что при всём желании не мог сказать, когда всё это началось. Но до сих пор игра проходила на удивление мягко. Он был одет, слабо связан и помимо отсутствия света, лишь нехватка еды и питья угнетали его.

Теперь же Люциус направил на него волшебную палочку и через пару секунд Северус оказался в середине комнаты. Ноги его были широко расставлены и прикованы к полу, руки вывернуты наверх и так же скованы цепями. Всё его тело было напряжено, даже если он хоть как-то пытался расслабить мышцы. Такое положение рано или поздно должно стать крайне неприятным.

- Ты готов дать мне ответ? - Спросил блондин деловито.

- Я ещё не услышал вопроса, - ответил Северус спокойно.

Люциус, казалось, предпочёл, не вдаваться в дальнейшие подробности. Он направился к Северусу и навёл волшебную палочку на его левую руку. В следующий момент рука была освобождена от оков, но Северус был не в состоянии пошевелить ей. Рука сама собой вывернулась и вытянулась как раз на подходящую высоту, чтобы Люциус мог, как можно лучше, видеть метку.

Тот же вытянул указательный палец и прорисовал им линию, повторяющую изгиб змеи.
- Я не думаю, что ты ещё заслуживаешь чести носить эту метку, - сказал он задумчиво. - Прежде чем мы продолжим представление, я должен уничтожить её.

- Уничтожить тёмную метку невозможно, - возразил Северус, зная, что Люциуса это ни капли не заботит.

- О, я уверен, ты испробовал многое, чтобы убедиться в этом. Но прошу заранее простить меня за мои собственные методы. С этими словами он вынул из кармана мантии маленькую бутылочку. - Магические способы приносят удовольствие, это мне известно. Но иногда неплохо дать шанс и маггловским способам, ты так не думаешь? Он помотал бутылочкой у Северуса перед носом так, что тот без особых усилий различил этикетку - "серная кислота, 50%".

- Действительно, - ответил он на это, внешне невозмутимо.

Это, казалось, разозлило Люциуса, поэтому он поспешно откупорил бутылочку и обошёл руку с другой стороны, так что солнце теперь ярко освещало метку. - Мне не терпится увидеть, как это подействует, - сообщил он с восторженностью ребёнка, и жидкость тонкой струйкой побежала по руке/полилась на руку Северуса. Примерно десять сантиметров выше тёмной метки.
- О, я боюсь, меткость не относится к моим достоинствам.

Северус сжал зубы и вынудил себя не отводить взгляда от руки. Кожа сначала стало тёмно-бардовой, он почти мог видеть, как вода накапливается внутри.

- Позволь попробовать ещё раз, - сказал Люциус сладко и вновь опрокинул бутылочку, не дожидаясь ответа Северуса. На этот раз жидкость попала прямо на метку, и какой бы адской ни была боль, он испытал удовлетворение, видя, как исчезает этот рабский знак.
- - -
В этот момент Северус выбрался ненадолго из своего беспокойного сна и неуверенным движением руки провёл по вспотевшему лбу. Изменения в зелье, сделанные Грейнджер были явно ощутимы. Он всё видел и слышал с абсолютной ясностью, но это больше не было воспоминанием. Ему больше не нужно было переживать всё заново. Он был лишь наблюдатель. И это было хорошо.

Всё же у него было такое чувство, что рубашка мешает ему дышать. Он с силой вцепился в неё и одним рывком распахнул, так что многочисленные пуговицы полетели во все стороны и с шумом покатились по полу.

Северус не обратил на это внимания. Он много раз глубоко вдохнул и провёл рукой по груди. Он чувствовал неровности, оставшиеся от шрамов. Не от последних ран, те были так хорошо залечены, что от них остались лишь серебряные линии. Нет, это были шрамы самого начала пыток. Те, которые залечивались наспех. Те, которыми он теперь навсегда помечен. Они горели снова, и Северус скривил лицо.

После этого он освободил свою левую руку из рукава рубашки и нащупал неровную кожу на том месте, где раньше была тёмная метка. При ярком свете до сих пор ещё можно было различить контуры рисунка, но те, кто не знал о метке и её значении, никогда бы не сказал, что это, увидев то, что осталось от нее. Снова и снова он проводил по этому месту рукой, удивляясь, насколько невероятно свежи воспоминания о первом дне пыток.

Вскоре после этого он снова погрузился в водоворот из навеянного сна и неприятных воспоминаний.
- - -
Когда однажды поздно вечером дверь вновь отворилась, Северус знал, что сейчас ему предстоит пережить высшую точку этого незапланированного отпуска.

После первых же консервативных пыток, он перестал с такой настойчивостью, как с самого начала, удерживать своё тело в вертикальном положении и время от времени позволял себе повиснуть на цепях, что, однако, не означало ничего хорошего для его запястий. Когда Люциус Малфой во второй раз вошёл в помещение, Северус как раз пытался хоть как-то поспать, в чём тело его незамедлительно нуждалось. Как много дней он уже висел здесь? Пять? Шесть? Или уже недели?

- Добрый вечер, Северус, - проговорил Люциус таким аристократическим тоном, будто они встретились за чашкой чая. - Как поживает твоя рука?

Северус недоверчиво взглянул на него, размышляя, что ему стоит ответить. Он знал, что голос его был хриплым, и он больше не мог придать ему того оттенка, который охотно использовал в разговоре с Люциусом.
- Наилучшим образом, - ограничился он поэтому самым необходимым и опустил взгляд, заметив грязную улыбку беловолосого мужчины.

- Как я вижу, представление идёт по плану. - Люциус приблизился к нему, с видом знатока обошёл кругом, осматривая между тем почти голое тело Северуса и, вернувшись на место, склонил голову. - Ты хорошо выглядишь! - Он произнёс это таким тоном, как будто впервые встретил Северуса после четырёхнедельного отпуска на Карибских островах.

- Что ты хочешь, Люциус? Напомнить мне о том, чтобы я не забывал наслаждаться своим пребыванием здесь? - спросил Северус мрачно и выпрямился настолько, насколько позволяли его ноющие мышцы. На спине его натянулся еле затянувшийся порез. А то, в каком состояние была его задница, лишь заставило его порадоваться, что ему не нужно сидеть. Он даже не хотел думать об этом. Воспоминания об этом перестали тревожить его лишь после огромных усилий с его стороны.

Люциус же со снисходительной миной замотал головой.
- О, нет. Это само собой разумеющееся. Он вытащил волшебную палочку и очистил помещение. Запах мочи, пролитой крови и блевотины тут же исчез, и Северус приложил все усилия, чтобы не вздохнуть с облегчением. - Статисты жалуются, - объяснил Люциус, элегантно помахивая палочкой.

Северус приподнял одну бровь, радуясь, что был ещё на это способен.

Люциус Малфой усмехнулся довольный собой и нарисовал в воздухе стул, который тут же материализовался. Затем он опустился на него и закинул ногу на ногу.
- Я думал, что будет неплохо дополнить твоё выступление маленьким кино, - сообщил он, наконец.

Северус зажмурил глаза. Он знал о кинематографе, но удивился, что Люциус тоже просвещен в этой области. Волшебное сообщество никогда не считало необходимым развлекать себя подобным образом. Почти всегда всё великолепно проигрывалось на сцене. Но он сомневался, что Люциус намекал на это, если не считать того, что это заключение он рассматривал, как великолепным образом разыгранную пьесу.
Северусу не пришлось долго ждать, чтобы получить ответ на так и не заданный вопрос. Его бывший "друг" вынул из кармана мантии маленький флакон, откупорил его и при помощи палочки выудил из него белую нить, которую он превратил в белый экран на стене рядом с собой.

Северус рассматривал картинку, появившуюся на нём. Он увидел самого себя и Гермиону Грейнджер в его лаборатории в Хогвартсе. Он лишь смутно помнил вечер, в который разыгралась эта сцена. Они уже долго находились в стадии экспериментирования, и нервы у обоих были на пределе. Хотя позже он вынужден был признать, что Грейнджер тоже хорошо держала себя в руках.

- Я думаю, ты помнишь этот вечер, не так ли, Северус? - С этим риторическим вопросом на губах Люциус повернулся к нему. Северус лишь кивнул, отчего цепи тихо зазвенели.

Он не знал, откуда у Люциуса было это воспоминание. Прежде всего, из такой перспективы... Как будто некто третий стоял и наблюдал за ними. Кто-то был тогда с ними в лаборатории, а Северус этого не заметил.

В этот момент на картинке появилась дверь в лабораторию, и на пороге возник Люциус Малфой. Северус увидел сам себя, прячущего некоторые составляющие зелья. Умения Люциуса в области зелий всегда были на удивление высокими. Конечно, не такими, как Люциус сам охотно хвастался, но достаточными, чтобы сделать выводы, видя определённые компоненты.

- Тебя не научили хорошим манерам, Люциус? - Услышал он собственный слишком сильно дрогнувший голос. В этот момент он встал так, чтобы загородить собой стол. Грейнджер исподлобья наблюдала за происходящим, продолжая старательно резать какие-то коренья. Она даже не вздрогнула, когда Люциус вошёл. И это не было связано с тем, что она, возможно, знала о таких посещениях. После она призналась Северусу, что безоговорочно доверяла ему. Поэтому она не испугалась, увидев Люциуса в его лаборатории.

Хотя Северус знал, что значит эта её сдержанная реакция. По её руке можно было видеть, что она боролась с собой. Пальцы её побелели, сжимая нож.

- Только поверхностно, - ответил Люциус саркастически в следующий момент и, проскользнув мимо Северуса, прямиком направился к Грейнджер. - Что этой здесь надо?

Северус бросил небрежный взгляд через плечо.
- Практика. - Больших объяснений не требовалось.

Или, лучше сказать, не должно было быть. Но у Люциуса всегда были свои представления на этот счёт.
- Ты берёшь в практиканты бывших учениц? К тому же ещё грязнокровок?

Северус увидел, как Грейнджер на мгновение закрыла глаза.
- Можешь поверить, Люциус, я сделал это не по собственному желанию, - проговорил он с тоном предупреждения в голосе. После небольшой безмолвной дуэли взглядами, Люциус был вынужден примириться, признавая, что лаборатория - это владение Северуса.
- Что тебе здесь нужно? - спросил зельевар незамедлительно.

- Я ищу своего сына. Враньё было настолько очевидным, что Северус приподнял одну бровь. - Албус, конечно, позаботился и о том, чтобы Драко тоже получил место для практики в Хогвартсе, но для этого у последнего не было никакой необходимости спускаться в подземелье.

- Ну, как ты видишь, я здесь один с грязнокровкой, - возразил он растянуто, видя, что Люциус не пытается придумать, что-нибудь более подходящее. До сегодняшнего дня Северус стыдился того, что вынужден был так оскорбить Грейнджер в угоду конспирации.

- Действительно, - пробормотал Люциус, скрипя зубами и недоверчиво рассматривая девушку.

- Ты не мог бы тогда продолжить свои поиски где-то в другом месте и сказать своему сыну, чтобы он не забыл завтра сдать Филиусу задолженный отчёт? Он снова просил меня, повлиять на Драко.

Взгляд Люциуса в тот же момент снова обратился к Северусу. После очередной паузы блондин склонил голову.
- Я скажу ему. - Затем он приподнял подол своей мантии, развернулся и прошелестел в направлении двери.

Северус наблюдал за тем, как блондин закрывает за собой дверь и подождал, пока шаги его не стихли. После этого он развернулся и, не сказав ни слова, продолжил свою работу. Он не выказал ни малейшей эмоции, но помнил, как в этот момент боролся с собой.

Наконец, он виновато хмыкнул и тихо произнёс:
- Мне жаль.

Грейнджер на секунду запнулась и осторожно взглянула на него.
- Всё в порядке, - ответила она так же тихо, и после механического кивка Северуса они продолжили работу в полном молчании.

На этом месте Люциус закончил своё маленькое представление.
- Как трогательно! - Произнёс он, утопая в сарказме, и встал, чтобы ещё раз обойти вокруг Северуса. - Ты знаешь, Северус, я часто спрашивал себя, что же всё-таки было между вами. Ты её трахал?

Северус фыркнул, услышав это слово из уст Люциуса. Вообще-то Люциус был для таких вульгарностей слишком утончённым. Поэтому, и потому что Люциус и так знал ответ, Северус просто промолчал.

В следующий момент Люциус со всей силы дёрнул голову Северуса назад и приблизился к нему так близко, что кончики их носов были в миллиметре друг от друга.
- Ты делал это, Северус? - Прорычал он угрожающе и вдавил ногти в щёку Северуса.

- Нет! - Ответил зельевар хрипло.

Люциус слегка кивнул. Затем он оттолкнул от себя измученное тело, что вызвало у Северуса целую волну невыносимой боли, и продолжил прохаживаться по комнате.
- Знаешь, мне нужно было раньше понять, что ты играешь за чужую команду.

Северус безрадостно засмеялся.
- О да... - Угрожающий взгляд пронзил его, но он холодно ответил на него.

- Я должен был просто показать тебе эти картинки и... - Он вытащил следующий флакон и на этот раз спроецировал на стену чёрную нить. Северус знал, что это было - фальшивые воспоминания.

Осознавая, что оно фальшивое, ему, тем не менее, было тяжело смотреть это воспоминание. Там он увидел Грейнджер, такую же обнаженную, как он, и такую же измученную. Вокруг неё стояли мужчины, пытали ее и развлекались с ней. Позади неё, облокотившись о стену, стоял Люциус и наблюдал за происходящим с самодовольным выражением лица и гордо выпяченным подбородком. Без сомнения ему нравилось то, что он видел.

Северус тяжело сглотнул и должен был изо всей силы сдерживать себя, чтобы не начать рваться на цепях. Эти картины пробудили в нём нечто, что совершенно не нравилось ему. Его ранили эти картины, они с Грейнджер достигли огромного доверия за время совместной работы. Это было уважение по отношению к ней и желание, чтобы её жизнь сложилась хорошо.

- ...посмотреть на твою реакцию, - закончил Люциус своё предложение и вырвал Северуса из его скачущих мыслей. - Я думаю, что нашёл твоё слабое место.

В следующий момент картинки исчезли, флаконы были закупорены и стул растворился в воздухе. - Вальден наведается к тебе завтра утром, - объяснил Люциус, и Северус дождался, пока тот покинет помещение, прежде чем обессилено обвиснуть на цепях.
- - -
В реальности много месяцев спустя Северус вскочил на кровати. В комнате было темно и, после того, как дыхание его успокоилось, он взглянул в окно. Солнце уже село. Очевидно, действие зелья закончилось.

С чувством какого-то облегчения Северус свесил ноги с кровати и через мгновение встал. Неуверенными шагами он покинул свою комнату и направился вверх по коридору. Перед дверью Грейнджер он остановился.

Сначала он лишь приложил к двери ладонь, затем рука заскользила вниз к ручке и тихо повернула её. Дверь бесшумно растворилась вовнутрь, открывая вид на постель молодой женщины.

Она спала, укутавшись в одеяло, подтянув ноги к подбородку. Повернувшись к двери спиной, Грейнджер спала на боку, на удивление спокойно и глубоко.

Северус, задумавшись, наблюдал за ней, чувствуя, как сам становится всё спокойней. Ужас его воспоминаний не хотел покидать его даже после сна. Но всё было в порядке. Воспоминание, которое показал ему Люциус, было ненастоящим. С Грейнджер - Гермионой - этого не случилось.

В полной уверенности, что это так, Северус закрыл дверь и направился назад в свою комнату. Он рассеянно разделся, надев лишь штаны от пижамы, и улёгся назад в постель. После чего взялся за другую бутылочку, отпил один глоток и устроился поудобнее, в ожидании расслабляющего лечебного сна.





Глава 8. Пантера

Глава 1.08 - Пантера

Северус проснулся рано. Даже слишком рано. Из полуоткрытого окна в комнату тянуло прохладой, и ему стоило больших усилий встать и закрыть окно. После этого же он уже не видел смысла возвращаться обратно в кровать. Поэтому он направился в ванную и решил сегодня избегать Гермиону.

В доме было тихо, когда Северус позже обосновался на кухне. Он расторопно записывал некоторые идеи и намерения касательно своих зелий. Если Албус оставит их в доме на достаточно долгое время, то он, может быть, даже успеет собрать все свои эксперименты в рукопись для книги. Эта мысль заставила его слегка улыбнуться и, рассеянно жуя свой тост, Северус продолжил делать записи.

Наконец, он захлопнул книгу, поставил посуду в раковину, допил остатки своего Earl Grey и направился в свою комнату. Было самое время опять заняться терапией, даже если мысль об этом заставляла его содрогнуться. Во время бодрствования он вытеснял эти воспоминания, даже если они больше не страшили его. Он знал, что он не только не шёл на поправку, но что всё стало гораздо хуже. Фальшивые воспоминания о Гермионе были лишь началом.

Он, однако, научился закрываться от подобного рода вещей. После этого единственного раза у Люциуса больше никогда не получалось ранить или задеть его душевно. И так, как дела обстояли сейчас, ему это уже больше и не удастся.

И всё же, когда Гермиона вдруг неожиданно предстала перед ним у самого основания лестницы, Северус впервые подумал, что весь этот кошмар мог быть правдой. Такой уставшей и измученной она выглядела. По этой причине Северус решил воздержаться от любого комментария.
- Мисс Грейнджер, - сказал он безо всяких эмоций и намёков на утренний поцелуй.

- Профессор Снейп, - ответила она так же сухо.

Северус не мог побороть соблазн остаться и преградить ей дорогу ещё на пару секунд, прежде чем он сделал большой шаг в сторону, держа свою записную книжку, как девочка-ученица - прямо перед собой, и проводил её взглядом, пока та, с почти гордым видом, спускалась вниз по лестнице.

Гермиона Грейнджер действительно превратилась в крепкий орешек. И он не мог отрицать, что получил бы удовольствие, удайся ему её расколоть.

- - -

Северус встрепенулся от неприятного сна, услышав, что дверь открылась. Цепи между тем настолько стёрли кожу на его запястьях, что на одном месте можно было видеть кость.

Мышцы его были застывшим и перенапряжёнными, он не мог сдержать дрожи, вызванной холодом и измождением, а желудок его метался между голодом и тошнотой. Жажда была единственной константой.

Ему пришлось несколько раз сморгнуть, прежде чем он смог видеть чётко. Вошедшим был Драко. Северус застонал и замотал головой.

Светлоголовый юноша повернулся к нему.
- Только не говорите, что не рады меня видеть, сэр. - Усмешка обрисовала его губы.

Северус прищурил глаза и сфокусировал взгляд на чёрных зрачках, обрамлённых светлой радужкой. Этого было достаточно, чтобы Северус нахмурил лоб. Затем он опустил глаза и увидел руки своего бывшего ученика, что превратило его догадку в уверенность. Руки Драко дрожали.

Драко избегал его взгляда. Он достал из сумки бутылку с водой и медленно приблизился к Северусу.
- Так как? Вы рады меня видеть, сэр?

Северус фыркнул.
- Проклятье, конечно.
Он следил за каждым движением Драко, насколько это было возможно. Блондин открыл бутылку и поднёс её к губам Северуса. Он опрокинул её не слишком сильно, но всё же достаточно, чтобы часть воды полилась мимо, заливая голую грудь Северуса. Тот немного содрогнулся от непривычного ощущения, но затем сконцентрировался на расслабляющей жидкости, которая успокаивала его измученное горло.

Только когда бутылка совсем опустела, Драко убрал её. Он направил на бутылку свою волшебную палочку и превратил её в металлический прут, который тут же начал раскаляться. Глаза Северуса распахнулись от удивления.

- Только я вот, не рад.
Слова эти были произнесены очень тихо.

- Драко...

- Нет!
Молодой человек снова приблизился к своему бывшему учителю.

- Только слушайте, что я скажу!

Северус в недоумении смотрел на него, но затем согласно кивнул.

После чего Драко снова обошёл вокруг него и присел на корточки рядом с правой ногой Северуса.
- Я всегда знал, что вы - шпион Дамблдора. И я всегда верил, что вы вытащите меня из этого кошмара.

Прут коснулся ноги Северуса и тот испуганно дёрнулся. Кроме этого он не выказывал ни малейшей реакции.

- Проклятье! Не дёргайтесь! - зашипел Драко на это и немедля вцепился Северусу в ногу. Затем он продолжил свои манипуляции с его ногой.
- Естественно, никто не рассчитывал, что отец узнает о том, что вы делали. Мне жаль, что я разрушил ваш план, профессор.

Северус вскинул голову (тут же пожалев об этом, так как в районе шеи что-то болезненно хрустнуло).
- О чём ты говоришь? - Выдавил он из себя хриплым голосом.

Драко поднял на него глаза, не собираясь при этом покидать своё место.
- Это воспоминание, которое отец показал вам... Я был тем, кто находился в комнате и наблюдал за вами. Мне жаль. - Затем он отвёл взгляд и продолжил орудовать раскалённым прутом на ноге Северуса.

Но тот почти не воспринимал боль. Мысль о том, что именно Драко, даже если только частично, разрушил его маскировку, ещё не умещалась в его мозгу.
- Почему? - спросил он после долгой паузы и впервые в жизни признался сам себе, что сморозил глупость. Но он действительно не понимал.

Драко фыркнул точно так, как Северус в его возрасте. Тогда у него уже была Тёмная Метка. Есть ли она у Драко?

- Я только хотел знать, чем вы с Грейнджер занимаетесь каждый вечер. Как я сказал, я уже знал, что вы шпион Дамблдора, но... - Он не закончил предложение. Этого и не требовалось. Северус и так догадался, что Драко имел в виду.

- Должно быть, увиденное страшно разочаровало тебя, - пробурчал Северус.

- Да. Так оно и было, - пробормотал Драко с сарказмом.

Несколько минут они молчали, и Северус пытался игнорировать, что Драко с восторженностью маленького ребёнка прожигал кожу на его лодыжке. В воздухе отвратительно воняло жженым мясом.

- Люциус послал тебя?

- Нет, я сам пришёл.

- Чтобы отомстить?

Тут Драко всё же встал, да при том так внезапно, что Северус отшатнулся. Юноша в очередной раз обогнул Северуса и так близко подошёл к нему, что почти уткнулся в него носом.
- Вы действительно так считаете? - Прошипел он обиженно.

Северус устало сморгнул.

- Нет, - ответил он правдиво.

Драко кивнул и расслабился.
- Правильный ответ. - После этого он вернулся к своей работе. - Я пришёл по собственной воле, чтобы нам никто не помешал. Если бы отец узнал об этом, он обязательно пришёл бы следом, чтобы полюбоваться на меня. И тогда всё это не имело бы ни малейшего смысла.

Северус вцепился в цепи, чтобы немного приподняться, так как нога его всё больше дрожала. Между тем, у него было такое чувство, что Драко добрался до самой кости. Это была без сомнения огненная метка.

- Что не имело бы смысла? - Спросил Северус, когда кое-как снова обрёл контроль над собственным телом и болью.

Драко не отвечал. А Северус был достаточно умён, чтобы ждать. Прошло ещё несколько минут, прежде чем юный отпрыск Малфоев отклонился назад и довольно кивнул. Металлический прут остыл, и Драко, больше не обращая на него внимания, отложил прут в сторону.
- Вот это.

Северус склонил голову вниз, и Драко помог ему, освободив на время его ногу от оков. Северус не мог долго находиться в таком положении, но этого было достаточно, чтобы он мог различить силуэт животного на ноге - пантеру. Не очень искусно сделанная, похожая на изображение созвездий, но всё же довольно чётко различимая татуировка в виде пантеры.

- Я ожидал увидеть змею, - возразил Северус сухо.

Драко сморщил нос.
- Слишком просто. Юноша взмахнул палочкой, и отдельные выжженные точки распространились по всему телу Северуса. Не ожидая сразу столько боли в различных местах, Северус застонал.
- Мне жаль, что я не могу оставить метку в том виде, в каком она есть. Это было бы слишком заметным.

Северус подозрительно взглянул на него. - Несомненно.

Блондин снова приблизился к нему вплотную, но на этот раз спокойный и умиротворённый.
- Обещайте мне, что не сдадитесь, сэр. Кое-кто вытащит вас отсюда.

- Кто это станет вытаскивать меня?

- Неважно. Но некто придёт, я позабочусь об этом. Но в этом тоже не будет никакого смысла, если вы до этого испустите дух. Поэтому постарайтесь выжить.

Северус безрадостно засмеялся.
- Даже не вериться, что я хочу последовать указаниям собственного ученика, - прорычал он.

Драко довольно усмехнулся.
- Я тоже не ожидал, что когда-нибудь увижу вас голым. - И взгляд его пополз вниз по телу Северуса.

Тот же откашлялся и попытался приподнять бровь в привычной ему манере.

- О, вам нечего бояться. Я впечатлён. - Усмешка стала ещё шире.

- Попадись мне только! - Северус угрожающе потряс цепями.

Какой-то момент казалось, что Драко хочет что-то ответить, но затем он, видимо, передумал.
- Не забудьте о вашем обещании, сэр. Я буду ждать. - После этого он развернулся, взмахнул напоследок палочкой, после чего комната снова стала чистой и свежей, и покинул Северуса.

- - -

Северус упорно пытался вырваться в реальность. Ему была необходима передышка. Пока больше никаких воспоминаний.

На это ему понадобилось несколько минут, затем он распахнул глаза. Лоб его был весь покрыт потом. Тяжело дыша, он сел на кровати, встал и, шатаясь, побрёл по комнате. Рука его коснулась дверной ручки, и дверь распахнулась, с шумом врезавшись в стену.

Чернота подступала, пытаясь утянуть его назад в сон. Зелье было, действительно, сильным, а расслабляющие компоненты хорошо дозированы. Он с большим усилием держался на ногах и плохо скоординированными движениями направился вниз по лестнице.

Не прошло много времени, как перед ним возникла встревоженная шумом Гермиона. Испугавшись, она выскочила из гостиной и в недоумении наблюдала за его скитанием.
- Что, дьявол подери, вы такое делаете? - Спросила она резко и нехотя схватила его за руку, когда Северус, оказавшись внизу, запнулся.

- Прекратите это! Сейчас же! - выдохнул он.

- Что прекратить?

- Действие зелья. Мне нужно.... поговорить... - отрывисто дыша, он опустился на ступени и обессилено откинулся назад.

Гермиона тут же склонилась над ним.
- Я не могу просто остановить действие. Это очень неприятный процесс. Вы уверены, что это не может подождать ещё пару часов? Я никуда не денусь.

Он рассеянным взглядом взглянул ей в лицо. Таких открытых эмоций он после того, как она освободила его, на её лице ещё не видел. Она, казалось, боролась сама с собой и, одновременно, очень переживала за него. Настоящий врач, подумал он про себя довольно.

- Я уверен, мисс Грейнджер. Сделайте это. - Он сейчас не перенёс бы больше ни единого воспоминания. Не раньше, чем он разберётся с этим.

Она помедлила ещё секунду, сомневаясь. Но, наконец, кивнула.
- Хорошо. Оставайтесь здесь. Мне нужно быстро приготовить противодействие. Это не займёт много времени. - С этими словами она встала и исчезла из поля зрения Северуса.

- - -

Через четверть часа он, болезненно зажмурив глаза, направлялся с Гермионой в гостиную.
- Опустите шторы, пожалуйста, - простонал он измученно, облокотившись о дверной косяк, пока она доставала волшебную палочку и выполняла его просьбу.

- Я вас предупреждала... - Пробормотала она при этом недовольно, и Северус посмотрел на неё из-под опущенных век.
- Спасибо большое, что напомнили. - Голова его раскалывалась. Боль, стучащую сейчас в его висках, нельзя было даже сравнить с пятничной послеобеденной со времён Хогвартса. Подчёркнуто медленно и осторожно Северус направился к дивану и опустился на него.

Гермиона села в кресло. Когда он попытался приоткрыть глаза, то увидел, как она скрыто усмехается.
- Вам лучше, сэр? - Осведомилась она невинно.

Северус пробормотал под нос нечто неразборчивое, пока не заметил, что вибрация голосовых связок тут же проникает в голову, усиливая боль. Беззвучно застонав, он откинулся на подушки.

- Что же было таким срочным, что не могло подождать до вечера?

Северус скривил лицо.
- Вы не могли бы говорить потише? В данный момент голос ваш обладает невыносимыми для меня частотами...

Теперь настала очередь его бывшей ученицы что-то неразборчиво пробормотать. После этого она встала, прошла к застеклённому шкафу и вернулась с бутылкой огневиски и двумя бокалами в руках.
- Выпейте! - Потребовала она шёпотом, но с такой силой грохнула бутылкой об стол, что Северус вздрогнул.

- Спасибо, - прорычал он, когда поднявшаяся от этого боль в голове немного спала. Он действительно взялся за бокал и отпил большой глоток. Он, конечно, не надеялся, что это поможет, но алкоголь всегда был хорошим началом.

- Итак, к чему весь театр?

К удивлению Северуса Грейнджер продолжала говорить приглушённым голосом, и он приоткрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на теме.
- Драко Малфой, - сказал он просто и опустошил свой бокал.

Гермиона окаменела и неестественно выпрямилась.
- И что с ним?

Даже её физическая реакция выдала Северусу, что Грейнджер что-то скрывает. Раздражённо он указал ей на свой бокал, чтобы она наполнила его вновь. Грейнджер, скрипя зубами, повиновалась.
- Такой же вопрос я мог бы задать и вам, мисс Грейнджер, - сказал он при этом. Она же смотрела на него безо всякого выражения на лице.
- Он был у меня во время моего заключения.

- Я не знала об этом, - ответила она после долгой паузы.

- О, у меня было много посетителей, но ни одному гостю я не был так рад, как ему. - Половина содержимого бокала Северуса во второй раз исчезло в его глотке, так как виски, действительно, помогало. Возможно, прекращение воздействия зелья создавало некоторое подобие перенапряжения. А Северус уже не раз убеждался, что ничто так, как алкоголь, не избавляет от всякого рода сведённых мышц.

- Что он сделал?

Северус скривил губы.
- Гораздо важнее то, что он сказал.

- И? - Вздохнула она, по-видимому, раздражённая тем, что вынуждена вытягивать из него слово за словом.

- Он сказал, что позаботится о том, чтобы меня кто-нибудь освободил. - На это Грейнджер ничего не ответила. Лицо её оставалось неподвижным, и теперь Северус злился, что они сидят в затемнённой комнате и что Гермиона стала такой дьявольски хорошей актрисой.
- Он отыскал вас, мисс Грейнджер? - спросил он напрямую.

- Это имеет какое-то значение?

Северус кивнул, тут же пожалев об этом. Застонав, он вновь закрыл глаза.
- Это очень важно, - добавил он затем осторожно.

- Я не понимаю, почему, - прервала она его тут же и поднялась.

Что Северус, однако, заметил, лишь когда она была уже у двери.
- Мисс Грейнджер! - Сказал он очень громко и очень резко. У него сейчас не было времени концентрироваться на этой проклятой головной боли.

- Что? - Ответила Гермиона так же громко, и Северус был убеждён, что она намеренно придала своему голосу особо визгливый оттенок.
- Что вы хотите от меня?

- Я хочу знать, что случилось с Драко Малфоем! С ним всё в порядке?

Гермиона несколько секунд удерживала его взгляд, после чего побеждено застонала, опёрлась одной рукой о стену, а другой провела по лицу.
- Я не знаю. Возможно... - Выдавила она из себя измученно.

Теперь встал Северус и медленно направился к ней.
- Что вы хотите этим сказать? - Сердце его забилось учащённо. Он уже отвык, что интерес и забота о людях, с которыми его сталкивала судьба, были такими сильными. Но, возможно, это были всего лишь побочные явления зелья.

- Драко Малфой мёртв, сэр.

Слова эти поразили его, хотя он и опасался нечто подобного. Гермиона смотрела ему прямо в глаза, и он не мог понять, было ли ей жаль или нет. Северус протянул руку и также опёрся о стену. Ноги его снова начали дрожать.

Когда Гермиона заметила такую реакцию его организма, она схватила его под руку и помогла Северусу добраться до дивана.
- Вам следовало подождать до вечера, - сообщила она ему в очередной раз своё мнение, на что Северус издал непонятный звук.

Более лёжа, чем сидя, Северус немного успокоился и закрыл глаза. При этом он слышал, как Гермиона вновь направилась к выходу.
- Мисс Грейнджер, - позвал он её снова. Шаги замерли.
- Составьте мне компанию и расскажите, как всё произошло. - Он посмотрел в её сторону из-под прикрытых век и увидел, как она вся напряглась.

- Не требуйте этого от меня, - попросила она еле слышно.

При других обстоятельствах Северус определённо исполнил бы её желание. Сейчас же головная боль, чувство вины и потери делали его особо эгоистичным.
- Я не могу иначе.

Гермиона вся ссутулилась, в то время как руки её сжались в кулаки. Через секунду она резко развернулась, подошла к столику, наполнила свой стакан доверху огневиски и залпом опустошила его. После этого она села на краешек кресла и натянуто кивнула.
- Прекрасно!
Осознание того, что виски ни малейшим образом на неё не действует, заставило Северуса сесть. Она заглатывала огненную смесь, как воду.

Но у него не было ни малейшего шанса начать разговор об этом. Она решилась рассказать, что произошло.
- Малфой явился к профессору Дамблдору. Примерно месяц спустя после того, как вы исчезли. Он предложил поделиться информацией.

- Что он потребовал взамен? - Тут же спросил Северус, когда она запнулась.

Гермиона хмыкнула. - Вы хорошо знаете своих слизеринцев, не так ли?

Он пожал плечами.
- Это неизбежно. Итак, что он хотел взамен?

Гермиона сглотнула.
- Он хотел получить защиту. Место, где он был бы в безопасности, пока Орден закончит всю грязную работу. Хотел спасти свою задницу! - Последние слова она прямо-таки выплюнула на пол перед собой, и рука её в очередной раз потянулась к огневиски.

Северус так же взялся за бутылку, так что рука его легла поверх её. Гермиона вскинула голову и угрожающе посмотрела на него, после чего просто стряхнула его руку и налила себе ещё, не обращая на Северуса больше ни малейшего внимания.

Зельевар и сам не знал, почему позволяет ей такое обращение с собой. Но в данный момент у неё были все преимущества. Она обладала информацией, в которой он нуждался.
- Вы предоставили ему убежище, - сделал он свой вывод в надежде, что она продолжит говорить.

- Я не хотела. Скользкий тип при Волдеморте никогда не сомневался, на чьей стороне стоит. Я была уверена, что это ловушка.

- Но? - Северус пытался не замечать её грубых обвинений.

Гермиона недовольно дёрнула плечами.
- Профессор Дамблдор не желал ничего слушать и выполнил все его условия. Ваша безопасность, - сказал он, - была превыше всего.

К удивлению Северуса она никак дальше не прокомментировала эту реплику.
- Старый дурак, - прорычал Северус.

- Во всяком случае, - продолжила она на этот раз без задержки, - профессор Дамблдор нашёл Малфою прибежище. Информацию об этом он защитил заклинанием и сам стал её хранителем. Малфою оставалось лишь поудобнее устроиться. - Гермиона сделала рукой приглашающий жест.

- Но? - Спросил Северус снова.

- Никаких «но». Он сделал так, чтобы его убили. - В голосе её послышались истерические нотки.

Головная боль накатила с новой силой, и Северус, застонав, схватился за лоб.
- Мисс Грейнджер, пожалуйста...

Она тихонько откашлялась.
- Я точно не знаю, что произошло. Мы некоторое время работали вместе, он сказал мне всё, что знал, и исчез, намекнув, что должен ещё кое-что сделать. Он не вернулся. - Теперь голос её был спокойным и даже сожалеющим.

Северус решил не открывать глаз.
- Благодарю вас, - сказал он тихо и тут же услышал, как Гермиона покинула комнату.

Измождённый, он откинулся назад. Мысли беспорядочно роились в его голове, и он не препятствовал этому. Драко был мёртв. Надо было признать, что не было ничего удивительного ни в этой новости, ни в том, что он просил убежище. Если бы всё пошло как надо, он, наверняка, сейчас тоже был бы здесь. Может быть, вместо Гермионы.

Возможно, это было причиной тому, что она так болезненно реагировала на это. Она, наверняка, думала, что Драко сейчас избавил бы её от этого заключения. И Северус мог её понять.

Но все эти обстоятельства никак не отменяли осознания того, что именно он должен был защитить Драко. Это не было заданием Драко, выпрашивать для себя прибежище. Должно было быть так, как он сказал Северусу тогда: Драко всегда верил, что Северус избавит его от этого сумасшествия.

- - -
Сидя в гостиной, Северус потерял счёт времени. Портреты на стенах начали тихо переговариваться и заключать на него пари. Он не слышал, на что конкретно они ставили. Если бы в руках у него была волшебная палочка, он бы заставил их замолчать.

Так же он просто позволил им некоторое время бубнить, прежде чем, наконец, поднялся, неуверенно покачиваясь из стороны в сторону, и затем на удивление прямо направился к двери.

Гермиона была права - это внезапное прерывание действия зелья было пренеприятнейшим делом. Но алкоголь уменьшил его головную боль, и он надеялся, что сегодня, наконец, выспится.

Но прежде чем исполнить задуманное, он направился на кухню. Как и ожидал, он обнаружил там Гермиону. Она сидела за столом и молча смотрела в окно.

- Я могу ненадолго взять вашу волшебную палочку, мисс Грейнджер? - Спросил он, еле ворочая языком, удивляясь при этом, когда он успел утратить возможность говорить ясно.

Она медленно повернула голову в его сторону.
- Что именно вы собираетесь с ней делать, сэр?

Он попытался фыркнуть.
- Никаких глупостей, если вы это имеете в виду. - Она приподняла бровь.
- Я вам расскажу когда-нибудь. Сегодня не совсем подходящий день для дальнейших историй. Просто поверьте мне.

Грейнджер долго рассматривала его лицо. Затем она опустила глаза, достала из кармана волшебную палочку и спокойно протянула ему.
- Я вам верю, сэр.

Северус несколько минут рассматривал палочку, после чего склонил голову и взял её из рук Гермионы.
- Большое спасибо. - С этими словами он развернулся и покинул кухню.

Ноги слишком медленно несли его в направлении комнаты. Наконец он плотно закрыл за собой дверь, даже если совсем не магическим способом. Палочку Гермионы Северус положил на стол и снял рубашку. После этого он избавился и от штанов, аккуратно развесив всё на спинке стула.

Оставшись в одних трусах, он вновь взялся за палочку и поставил правую ногу на стул. Кожа на лодыжке, не считая нескольких ожогов и шрамов, была совершенно гладкой и ровной.

Точным движением руки он при помощи палочки собрал выжженные точки со всего тела и свёл их вместе там, где они изначально должны были быть. Северус испытал невыносимое жжение во всём теле, пока точки путешествовали к предназначенному им месту. Северус видел, как они оставляют за собой тёмно-красные полосы на его коже.

Но лодыжка теперь больше не была гладкой. Шрамы вновь превратились в животное, которым его пометил Драко. Впервые он стал внимательно рассматривать пантеру. Он ощупал её кончиками пальцев и решил, что зверь был выполнен совсем не плохо.

Слегка улыбаясь, он отложил палочку Гермионы в сторону, решив вернуть её завтра утром. После этого Северус задёрнул шторы, зажёг лампу и улёгся в постель. Прошло какое-то время, прежде чем боль в голове и во всём теле немного улеглась. Ещё через некоторое время Северус почувствовал, как засыпает сам, без помощи зелья. Мысли его оборвались.



Глава 9. Терапия занятостью

Глава 1.09 - Терапия занятостью

На следующее утро Северус, пользуясь чужой волшебной палочкой, создал стол на террасе, достаточно большой, чтобы за ним можно было завтракать. Как обычно он встал раньше, чем Гермиона, и решил, что это будет подходящим извинением за вчерашние послеобеденные события.

После того, как он всё подготовил - он даже нашёл яйца и надеялся, что Албус позаботился об их свежести, Северус положил палочку Гермионы поверх её тарелки.

До завтрака, остаток времени он провёл в гостиной за книгой. Читал он от силы минут двадцать.
Гермиона неторопливо спустилась по лестнице и уже направилась в сторону кухни, когда краем глаза увидела, что дверь на террасу распахнута.

Северус захлопнул книгу и наблюдал, как она сделала несколько шагов в обратном направлении, в удивлении приподняла бровь и, наконец, повернулась к нему.
- Чем это я заслужила? - Спросила она и указала на накрытый стол.

Он пожал плечами.
- Было бы расточительством не провести такое утро на свежем воздухе.
Лёгкая улыбка на её лице дала ему знать о принятом извинении.

Гермиона первой вышла на террасу и села за стол, перед тарелкой, на которой лежала волшебная палочка.
- Я надеюсь, вы остались довольны её работой? - Она указала на палочку, прежде чем спрятать её в карман своей тонкой накидки.

- Так и было. - Северус сел напротив неё за стол и взял тост.
- Вы приятно провели ночь? - Он так неожиданно сменил тему, что Грейнджер какое-то время растерянно смотрела на него.

- Да, благодарю.

Северус рассматривал её лицо, изучая. Тени под её глазами немного посветлели, а щёки слегка раскраснелись. Возможно, она, действительно, выспалась. По крайней мере, лучше, чем всегда.
- Рад слышать.

Она взглянула на него, по-видимому, всё ещё не зная, как ко всему этому относиться.

- Что-то не так? - Спросил он.

На что Гермиона несколько раз моргнула и замотала головой.
- Нет, всё прекрасно. Я просто не ожидала, что рано утром вы можете быть таким разговорчивым.

- Рано утром я всегда более разговорчив, чем в остальное время суток.

Ему показалась, что она слегка улыбнулась.

- Приму к сведению.

Несколько минут оба молча завтракали, но после того, как Северус доел свой первый тост, он вытер руки о салфетку и откашлялся.
- А какое время суток самое подходящее, чтобы разговаривать с вами, мисс Грейнджер?

Она приподняла одну бровь.

- А зачем вам это знать?

- Ну, выглядит так, что мы застряли здесь надолго, и мне кажется, что нам нужно строить отношения. Я не намерен чаще, чем до этого попадать... в конфликтные ситуации, и поэтому очень хотел бы знать, когда я, без особой опасности, могу говорить с вами.

Она нахмурила лоб, как будто обдумывая его слова.
- Прежде всего будет лучше, если вы не будете разговаривать со мной так высокопарно - ответила она, наконец, и покраснела.
- И вообще я бы сказала, что со мной можно разговаривать в любое время дня, если только это не шесть утра и не после одиннадцати вечера. В это время я не очень хорошо соображаю.
Северус кивнул.
- Хорошо. Я запомню.

- А когда мне лучше не мешать вам?

Северус взял яйцо и стал стучать по нему ложечкой.
- Нежелательно, когда я нахожусь в моей комнате, и дверь в неё закрыта. Но если же дверь открыта или только прикрыта, то вы можете в любое время войти. Как я уже сказал, с утра голова моя наиболее светлая, однако, я смею утверждать, что до позднего вечера могу вести связный разговор, в крайнем случае, я могу потерять терпение.

В этом месте Грейнджер вставила тихое «О, да!», что заставило Северуса улыбнуться. Улыбку он, однако, совместил с предостерегающим взглядом.

- Кроме того, я бы хотел обсудить время, когда мы будем пользоваться лабораторией. До сегодняшнего дня у меня особой возможности поработать не возникало, но сейчас я бы с удовольствием провел несколько экспериментов.

Гермиона кивнула.
- Конечно. Вы можете пользоваться лабораторией по вечерам. Действие зелья должно заканчиваться примерно к восьми часам. С моей стороны нет никаких возражений, чтобы вы после этого пользовались лабораторией, сколько вам это необходимо.

Северус согласно кивнул.
- Прекрасно. Главные вещи мы обсудили. - Он поднял свою чашку с кофе, мгновение скептически рассматривал её, как будто решая, подойдёт ли она для такой цели, и придя к положительному выводу, протянул её Гермионе.
- За мирное сосуществование, - сказал он, и когда она, наконец, поняла, что Северус имеет в виду, торопливо схватила свою чашку с чаем и коснулась его чашки.

Пока Северус пил своё кофе, он смотрел Гермионе прямо в глаза. И он был доволен, что она не отводила взгляд.
- - -

В этот вечер Северус неторопливо вошёл в лабораторию. День выдался напряжённым, но воспоминания, которые перерабатывало сегодня его подсознание, были достаточно терпимыми. Белатрикс Лестранж была у него в гостях, и даже если он не мог бы утверждать, что она снисходительно обращалась с ним, другого он и не ожидал. Любовь мучить его - была в генах у всех Блэков.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, Северус, несмотря на ещё не законченный план, решил начать с первыми экспериментами. Было около семи, и когда он открыл дверь в подвал, то сразу заметил, что Гермиона ещё работает в лаборатории.

Он выпрямился, теперь ему это было гораздо легче, и плавно направился вниз по ступеням.
- Добрый вечер, - он поздоровался, чтобы обратить на себя её внимание.

Гермиона оторвалась от котла, над которым нависала, и взглянула на него. На лице громоздились большие защитные очки, которые странным образом подчёркивали её глаза, делая их ещё более интенсивного карего цвета. Фартук, облегающий её тело, подчёркивал её тонкую талию. Северусу было тяжело оторваться от этой картины.

- Добрый вечер, - ответила она, наконец, и сняла защитные очки. Тыльной стороной руки она провела по вспотевшему лбу и откинула назад выбившиеся волосы.
- Я могу поработать ещё пять минут? Тогда я могу оставить зелье, без того, чтобы оно испортилось.

Северус кивнул и направился к шкафу, где хранились травы. Он взял поднос и стал складывать на него ингредиенты, необходимые ему для собственного зелья. Белладонна, розмарин, драконий рог, сухие незабудки... на них он замер, рассматривая невинные фиолетовые цветения в стеклянной банке.

Наконец, он несколько раз моргнул и поставил банку на поднос. Через несколько минут он вернулся к большому столу в центре лаборатории и краем глаза стал наблюдать, как Гермиона накладывает на котёл защитное заклинание, консервирующее зелье на некоторое время.

- Попробуйте как-нибудь "Obtego"*. Оно менее вредно для отдельных субстанций, - сказал он, как бы между делом, продолжая раскладывать на столе отдельные компоненты.

Гермиона без малейшего выражения взглянула на него и кивнула.
- Спасибо, я запомню.

Северус мельком посмотрел на неё и удивился, заметив, что она улыбается.
- Не стоит благодарности.

Пока Гермиона убирала своё рабочее место так, как она привыкла это делать ещё со времён их совместной работы, Северус уже подыскивал себе подходящий котёл и необходимые инструменты. В какой-то момент он поднял голову и увидел, что она стоит прямо напротив и задумчиво наблюдает за ним.
- Вы выглядите уставшим. Как протекает лечение?

Он напряжённо кивнул.
- Хорошо, насколько я могу судить. Примерно один месяц я переработал, если считать, что воспоминания возникают в хронологическом порядке.

Гермиона кивнула.
- Вероятность высока, что скоро всё закончится. Скажите, если вам понадобиться перерыв. Есть возможность прерывания терапии до четырёх дней.

- Спасибо, но я не хочу растягивать нечто подобное. Чем настойчивее я это терплю, тем быстрее всё будет позади. - В этом предложении чувствовалась вся интенсивность этого желания. Больше, чем Северусу бы того хотелось. Он увидел, как Гермиона сглотнула.

- Совершенно разумное решение, - сказала она.
- Ну, я оставляю вас в покое и отправляюсь спать. Удачи!

Северус кивнул и лишь слегка ответил на её робкую улыбку. Эта новая гармония, воцарившаяся между ними, почему-то страшила его.

- - -

С растянутыми в стороны руками и ногами, голый и с испещрённой ударами плетью спиной, Северус всё ещё стоял в самом центре почти пустой комнаты. Ноги его были скованы стальными кольцами, руки удерживали цепи.

В следующий момент Макнэйр с силой схватил его чёрные волосы и запрокинул голову далеко назад. Северусу стало противно от тяжёлого дыхания мужчины у самого его уха. Чтобы не потерять контроль над собой, он крепко зажмурил глаза. Макнэйра, именно его они послали ему под конец и без того тяжёлого дня. И он уже во второй раз был здесь. Раны от его первого посещения ещё не зажили.

- Как дела, Снейп? Не желаешь повтора? - Прохрипел он.

Северус сморщился, когда толстяк шумно шмыгнул носом и смачно провёл языком по губам. И Северус ещё думал, что он сам выглядит отвратительно.
- Не стоит твоих усилий, Валден, - ответил он всё же и покрепче вцепился в цепи, чтобы не потерять равновесие.

Уже два дня он без перерыва стоял на ногах и не собирался так быстро сдаваться. У Люциуса был, наверняка, целый лист ожидания с прислужниками, которые горели желанием показать Северусу своё искусство. Если бы он знал, что когда-нибудь окажется в такой ситуации, то был бы осторожнее с критикой в сторону других.


Но теперь он, по крайней мере, на собственном опыте мог утверждать, что критика его никогда не была беспочвенной и неуместной. Белла, действительно, была слишком бешенной, Розир - слишком скучным, Червехвост сам не знал, что будет делать в следующий момент. Он вырезал у него на коже узор!

Макнэйр же, в отличие от них, чётко знал, чего хочет. Пытки были, по-видимому, единственным, что он умел делать, и Северус бы с удовольствием перенёс эту встречу на следующее утро. Тогда он мог бы переносить всё с большей выдержкой. Но ему хотя бы не нужно было опасаться смертельных повреждений от Макнэйра. Этот был слепо предан Люциусу и точно знал, когда следует остановиться.

Наконец, Макнэйр отпустил его волосы, и Северус с трудом поднял голову. Боли в спине и шее мучили его ещё с прошлого дня, и их было тяжело сравнить с теми, которые часто появлялись у него от сгорбленного стояния над котлами.

В следующую секунду мерзавец снова предстал перед ним, и Северусу стало от этого немного спокойней. Он чувствовал кровь и пот на своём теле, которые, щекоча, сбегали струйками вниз. Но в его положении ощущения эти были одними из наименее неприятных. Как могла пасть его маскировка? Как Люциус узнал обо всём?

Внезапно раздался свист плётки, которая ударила Северуса в грудь. Кончик её задел подбородок, располосовав на нём кожу. Северус сжал зубы, чтобы не застонать.

Макнэйр элегантно обернул кожаную часть плети вокруг руки и с благоговением провёл по окровавленной поверхности.
- Ты знаешь, Снейп, пытать тебя мне нравиться больше, чем этих бездумных животных, навязанных мне министерством. Звери так отвратительно визжат. Это убивает всякое удовольствие, если… - На этом он сделал паузу и приблизился к Северусу. Он вытянул палец и почти нежным жестом провёл по его ранам, - ...всего лишь хочется насладиться удивительной красотой кровоточащих ран.

Северус при всём желании не мог назвать его сумасшедшим, так как раньше он сам видел эту красоту открытых ран. И он был уверен, что был тогда более, чем вменяемым. Тот момент, когда он поклялся Албусу в верности, был самым сумасшедшим в его жизни. И он горько расплачивался за это, даже если ни минуты не жалел.

Поэтому, несмотря на боль и его ужасное положение, он растянул бледные губы в подобие улыбки.
- Понимаю.

Макнэйр кивнул и торопливо отошёл на несколько шагов назад.
- Я знал, Снейп. И это одна из причин, почему я, действительно, так наслаждаюсь процессом. - Сразу после этого плётка в очередной раз встретилась с измученным телом Северуса.

- - -

Немного не в настроении и с затёкшими мышцами, Северус вечером вышел на террасу и сел рядом с Грейнджер. Она принесла с собой несколько книг и сидела над ними, скрестив ноги. Волосы она не особо искусно собрала в узел на затылке, и время от времени ветер трепал несколько выбившихся локонов.


Садясь, Северус застонал про себя. После этого дня он чувствовал себя почти стариком, и хотя юность его давно прошла, старым он себя ещё никогда не считал.

Когда Гермиона скосила на него удивленный взгляд. Северус понял, что сейчас он выглядит на каждый прожитый год, и она видит это. Он недовольно забурчал.

Что тут же заставило её усмехнуться.
- Тяжёлый день?

Северус кивнул.
- Макнэйр был у меня в гостях.

Она сморщила нос.
- Жестокий подонок.

Он предпочёл не отвечать на это. То обстоятельство, что он ещё и сегодня, как и тогда, мог понять, почему Валден так любил нечто подобное, превратило бы Гермиону в фурию. Это не было подходящей темой для разговора.

- А как вы провели день?

Гермиона пожала плечами.
- Скучно. Если мы застрянем здесь надолго, я когда-нибудь сойду с ума. - Она бросила недовольный взгляд к забору, служащему границей, отделявшей их от расплывчатой реальности. Её она проклинала так же, как и Северус.

Он закрыл глаза и потянулся, что заставило его вновь беззвучно застонать. Он при всём старании не мог понять, что сегодня сделал не так. Северус удобно устроился для сна и не верил, что психические страдания могут иметь физические последствия. По крайней мере, не в такой степени, чтобы до сих пор отчётливо ощущать удары плёткой Валдена.

- Спина болит? – Тут же сделала свои выводы Гермиона, и он с ещё большим раздражением посмотрел в её сторону.

- Ваше манера всё подмечать - просто невероятна, мисс Грейнджер, - ответил он цинично, и ответный взгляд дал ему понять, что он снова успешно превратился в мерзавца профессора Снейпа.

- Жаль, что вы только сегодня это заметили, сэр. - Она сложила свои книги и села на край садовой лежанки.
- Снимайте рубашку. Я сейчас вернусь. - С этими словами она поднялась и исчезла в доме.

Северус оторопело смотрел ей вслед. Этот её новый тон ни капли ему не нравился. Даже если Хогвартс закончился четыре года назад, это ещё не давало ей права распоряжаться его одеждой.


Поэтому, когда она вернулась, он всё ещё сидел одетый на своём стуле, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. В руке Гермиона держала маленькую бутылочку с маслянистой жидкостью.
- Так я не смогу вам помочь, сэр, - поставила она его очень сдержанно на место.

- Я и не просил вас о помощи, мисс Грейнджер. К тому же я бы предпочёл, чтобы вы прекратили свои сексуальные намёки. - Он злобно глянул на неё и наслаждался тем, как всё её тело выказывало недоверие и недоумение.

- Это не было сексуальным намёком!

- Не было? А по мне это звучало подозрительно. Прежде это всегда носило сексуальный характер, когда женщина без видимых на то причин велела мне раздеваться.

Она громко втянула воздух.
- У меня была видимая причина. Но пожалуйста, если вы предпочитаете носиться со своими болями в спине, то оставайтесь одетым. - Качая головой, она отставила масло в сторону и уселась назад на своё место.

Северус скрестил руки на животе и откинулся на стуле. Вечернее солнце посылало в сад свои последние тёплые лучи, и он был намерен насладиться этим. Воспоминание, посетившее его сегодня, означало большой скачок. Полтора месяца были позади, и он был уверен, что весь театр вскоре закончится.

- Я правильно предполагаю, что в области зельеварения вы не получили никакого дальнейшего образования, мисс Грейнджер? - Спросил он после нескольких минут напряжённого молчания.

Он слышал, что Гермиона повернулась к нему; лежанка её странно скрипнула. Поэтому он открыл глаза и тоже повернул к ней голову. Спина его запротестовала, но к такого рода протестам он давно привык, чтобы обращать на них хоть малейшее внимание.
- Почему вас это интересует? Вы недовольны каким-то из моих зелий?

Он еле удержался, чтобы не закатить театрально глаза. Гермиона возвела вокруг себя защитную стену, и при каждом вопросе сталкиваться с подобными нападками становилось просто невыносимо.
- Не ограничивайте всё сразу своей работой, мисс Грейнджер. Я просто спросил, было ли у вас время получить какое-то более углубленное образование.

Она покраснела.
- Нет, не было.

Северус кивнул и посмотрел на небо.
- Я хочу сделать вам предложение.

- Вы мне? - Гермиона произнесла это с таким недоверием и удивлением, что он даже не стал смотреть на неё. Это бы лишь распалило его ещё больше.

- Именно так. Какие-то проблемы?

- Нет, конечно, нет.

Было ли это сарказмом или искренней растерянностью? Северус решился и всё же посмотрел на неё. Лицо Гермионы к его раздражению говорило лишь о вызванном им любопытстве.
- Как вы только что сами постановили, у нас куча времени в этом приятном совместном отпуске, - начал он, - я бы мог бы использовать это время на то, чтобы дать вам достойное образование в области зельеварения.

Глаза её незаметно расширились.
- Вы серьёзно? - Спросила она, не веря своим ушам.

- Вы помните, чтобы я когда-нибудь предлагал что-либо шутки ради? - Северус приподнял одну бровь.

- Нет, вообще-то, нет.

- Я не планировал начать заниматься этим сейчас.

Гермиона смущённо улыбнулась.
- Понятно. Я с удовольствием буду учиться у вас, сэр.

- Хорошо. Я дам вам некоторые книги, которыми Албус по доброте душевной снабдил меня здесь. Пока я занимаюсь этой проклятой терапией, вы будете читать. После я проэкзаменую вас и посмотрю, где вам не хватает детальной информации.

Гермиона кивнула.

- Большую часть будет занимать практическая работа, так как для теории требуется гораздо больше книг. Я буду рассказывать вам всё, что вам нужно знать, и когда мы выберемся отсюда, вы сможете прочитать всё, что вам покажется необходимым.

- Будет ли это официально признано?

- Если я вовремя отправлю в Гильдию соответствующее письмо, то конечно.

- И вы сделаете это вовремя, сэр? - Она теребила уголок пергамента, на котором делала до этого записи.

- Если вы вовремя сдадите экзамен, то да, я сделаю это.

Это обещание вызвало на лице Гермионы первую счастливую улыбку за всё это время. И странным образом у него появилось чувство, что ради ее появления стоило сделать ей такое предложение.

- Я могу теперь что-нибудь сделать для вашей спины, сэр?

Северус в очередной раз застонал и прикрыл глаза.
- Если это вас осчастливит... - Пробормотал он недовольно и сел, чтобы снять рубашку.
- - -

На следующее утро Северус с неохотой открыл глаза. Если бы он до этого с такой убеждённостью не разуверял Гермиону в необходимости перерыва, он сейчас с удовольствием бы на него согласился. Перерыв... Слово это звучало так невероятно заманчиво, что он на мгновение почувствовал необъяснимую лёгкость во всём теле.

Которую он тут же однозначно прекратил. Его жизнь на данный момент состояла из рабочего сна, расслабляющего сна и некоторых драгоценных часов между ними. Он должен был вытерпеть и избавиться от этого. Выдержать, больше ничего.

Северус сжал руки в кулаки, закрыл глаза и несколько минут проговаривал это сам себе. Затем он повернулся к тумбочке, открыл бутылку с зельем для терапии и отпил установленную Гермионой дозу.

- - -

В комнату, где Северус висел уже так долго, что его раздражал даже грязно-белый цвет стен, один за другим входили люди в масках. Это не были маски Пожирателей, но Северус был уверен, что под ними скрывались именно они - Пожиратели. Новички, которые должны были набираться первого тёмного опыта. А он был подопытным кроликом.

В конце процессии в комнате возник Люциус Малфой и сморщил нос.
- Первое заклинание, которое вы должны запомнить называется "Exsanio"**. - Он произнёс его, и комната в мгновение снова стала чистой и наполнилась свежим воздухом. Лишь Северус был как и прежде грязным и вонял как скунс.
- Очень нужное заклинание в таких ситуациях, как эта.

Блондин вставил палочку назад в свою трость, подхватил её под руку и направился к столу в углу комнаты. Валден поставил его там неделю назад, и Северус всё это время имел удовольствие соседствовать с разнообразнейшим набором ножей, клещей, ножниц, пинцетов и других премилых инструментов. Одно он должен был признать в пользу Валдена - качество их было великолепным, и они всегда были чистыми.

Люциус раздал всем замаскированным по ножу. Они различались в лучшем случае по длине и ширине клинков, но все они призваны были служить одной цели. Об этом Северус знал по собственному опыту.

- Там подопытный. Докажите мне, что вы достойны маски Пожирателя.

Северус фыркнул, и Люциус остановил своих подопечных, которые уже собирались, было, начать работу. С угрожающим выражением лица блондин приблизился к Северусу и острым длинным пальцем приподнял его голову за подбородок так, чтобы Северус мог смотреть ему в глаза.
- Поделись со всеми своим весельем, Северус. - Зельевар несколько секунд скрипел зубами, только потому, что знал, как ненавидит этот звук Люциус. Затем он сказал:
- Лишь Тёмный Лорд мог решать, кто достоин носить маску.

Люциус приподнял одну бровь.
- Откуда вдруг такое послушание? Отпуск дал свои плоды? - Блондин искусно улыбнулся, ожидая, что прислужники его оценят эту шутку. Что те и сделали, неуверенно и натянуто, когда он предупреждающе взглянул на них.

- Конечно. Я уже давно заметил, почему Тёмный Лорд доверяет мне больше, чем тебе, Люциус. - Голос Северуса уже давно был лишь царапающим воздух хрипом, похожим на звук мела, проводимого по доске. В стенах было много щелей, и холодный ночной ветер способствовал этому. Лёгкие его были воспалены и лишь усилиями нескольких магов, стоящих под воздействием Imperius и приходивших к нему время от времени, он был ещё жив.

- Ну, я горю узнать твоё мнение по этому поводу, - зарычал Люциус в ответ и так вцепился в свою трость, что она начала дрожать.

Северус намекающе улыбнулся.
- Ты на самом деле был тем, кто готовил его падение. Ты хотел занять его место, после того, как он исчез, и тебя невероятно злило, что другие ничего не хотели об этом слышать. И лишь одно обстоятельство, что Лорд действительно мёртв, привело их к тому... - Договорить он не успел, так как Люциус поднял свою трость и со всей силы ткнул ею Северуса в живот. Зельевар испуганно закашлялся, почувствовал горький привкус желчи на языке. Никак не выказав этого, он спокойно сплюнул её на пол и замотал головой, чтобы хоть как-то прийти в себя.

- Тебе следовало бы подумать в твоём-то положении, что ты говоришь, Северус. - Люциус с угрозой посмотрел на него, и зельевар злился, что из-за сбившегося дыхания он не мог достойно ответить ему. Даже кашель он сдерживал с большим усилием. Слеза сбежала по его щеке, но она так быстро смешалась с потом, что даже Люциус ничего не заметил.

- А теперь начинайте! - Обратился он, наконец, к новичкам.
- Начинайте и покажите, на что вы способны!

Они повиновались.

-----------

*Obtego – защитное покрывало
**Exsanio – чистка гноя и крови






Глава 10. Богиня мудрости

Северус оторвал взгляд от котла и посмотрел на вошедшую в лабораторию Гермиону. Ее появление ни капли не удивило его. Она замерла посреди лестницы по достаточно видимым причинам - на ней не было ничего кроме пижамы, и выглядела она довольно растрёпанной.

- Доброе утро, мисс Грейнджер. - Северус решил первым прервать это неприятное молчание.

- Доброе утро, - пробурчала она, смахивая с лица волосы и пытаясь скрыть зевок. Она немного покраснела, когда он улыбнулся ей. - Что вы здесь делаете в такую рань? - Сообразила она, наконец, и спустилась вниз. Её голые ноги шлёпали по каменной плитке.

- Действие снотворного закончилось сегодня слишком быстро, и так как мой врач напрочь запретил мне принимать больше положенной дозы, я предпочёл немного поработать. - Он увеличил огонь под котлом, предварительно взглянув на часы. У него в запасе оставался ещё час. Потом он должен был принять лечебное зелье. - А что вы здесь делаете?

Гермиона моргнула и оторвалась от пламени, за которым до этого наблюдала.
- Я больше не смогла заснуть. К тому же я провожу один эксперимент и скоро должна добавить в зелье следующий компонент. Она снова откинула волосы с лица, и Северус еле воздержался от замечания. Гермиона выглядела чрезвычайно уставшей для того, чтобы больше быть не в состоянии заснуть.

- Мне жаль, если я помешал. Я не думал, что вы так рано начинаете работу. К несчастью я сейчас не смогу оставить своё зелье без присмотра. На самом деле это не было невозможным, но эксперимент протекал так удачно, что Северусу не хотелось его прерывать.

К его облегчению Гермиона махнула в его сторону рукой, закрытой рукавом почти до самых кончиков пальцев.
- Без проблем. У меня ещё есть полчаса, и к тому же это всего лишь мелочь. Я думаю, что оставлю вас в покое и пойду приму душ. Иначе вам снова придётся спасать меня от медведя.

Она направилась к лестнице. Северус усмехнулся.
- Чего вы собственно тогда добивались, создав эту ледяную пустыню?
Гермиона застонала, и Северус с интересом взглянул на неё. Теперь она стала просто пунцовой.
- Я хотела подвергнуть зелье шоковой терапии холодом, в какой-то степени... - Она нахмурила лоб. - Вы знаете, я работаю над противоожоговым зельем и думала, что, может быть, это благоприятно подействует на него, если я не просто дам ему остыть, а сделаю это мгновенно, магическим способом. Каким-то образом моя магия вышла из-под контроля.

Северус в задумчивости смотрел на неё.
- Мысль сама по себе совсем не плохая. Вы после этого пытались ещё раз сделать это?

Она покачала головой.
- В этот день я долго занималась основной разработкой, а из-за растаявшего снега все мои записи стали нечитаемыми. Теперь я точно не знаю, что добавляла в зелье, и до сих пор занимаюсь реконструкцией.

- Мне очень жаль.

- Да, много работы пропало зря, но я сама виновата. Давно нужно было перейти на шариковую ручку. - Она скорчила гримасу, что в сочетании с растрёпанным волосами и непомерно большой пижамой произвело на Северуса странное впечатление.

- Если хотите, я помогу вам, - предложил он великодушно, не желая признавать, что предложение это было вызвано этим самым произведённым на него впечатлением.

- Я не думаю, что в этом есть необходимость. Я уже почти всё восстановила, но если вам не составит труда, я попросила бы вас остудить зелье. У меня нет особого желания снова встретиться с этим медведем.

Этим комментарием ей удалось в третий раз за это утро вызвать его улыбку.
- Без проблем, - ответил он просто и добавил при этом большую порцию обычного кварцевого песка в своё зелье.

- Тогда заранее спасибо! Теперь я отправлюсь в душ. Как насчёт того, чтобы потом позавтракать?

- Звучит заманчиво.

- Хорошо, тогда сегодня я позабочусь об этом. До скорого. - С этими словами она поднялась по лестнице и оставила Северуса одного в задумчивости. Его, поначалу взрывное, настроение менялось такими темпами, что у Северуса почти кружилась голова. Было действительно тяжело бодрствовать всего по пять часов в сутки. К счастью, это скоро должно закончиться.

- - -
Около часа спустя Северус сидел за завтраком с почти озлобленной миной на лице. Мысли его были далеко, и он даже не заметил, что Гермиона уже долгое время задумчиво наблюдает за ним.

- Вам не нравится кофе? - Спросила она, наконец. Это было так неожиданно, что Северус слегка испугался.

Он растерянно нахмурил лоб.
- Нет, кофе хороший. Почему вы спросили?

- Потому что вы выглядите таким недовольным. - Гермиона приподняла одну бровь.

- Это не имеет ничего общего с завтраком, - заверил он её.

- А можно узнать, в чём тогда причина?

Северус долго размышлял. Раньше он бы просто отказался отвечать на этот вопрос. Он был слишком личным и любопытным, слишком далеко проникал в его личную жизнь. Теперь же дела обстояли иначе, он обдумывал своё лечение, и Гермиона должна была знать о таких вещах.

Всё же он тяжело вздохнул, вытер руку о салфетку и молчал ещё какое-то время, прежде чем сказать:
- Всё дело в лечении. По всей видимости, я приближаюсь к тому моменту заключения, который был наиболее неприятным.

Глаза Гермионы слегка расширились.
- Я права, если предположу, что вы запрещаете себе вспоминать об этом времени? - Северус кивнул. – Тогда, мне не хотелось бы оказаться на вашем месте. - Ему пришлось повести бровью, чтобы она объяснила своё высказывание.
- Дело обстоит так: чем больше воспоминания вытесняются, тем интенсивнее вы будете переживать их во время переработки. Воспоминания обладают определённой энергией, и, если их постоянно игнорировать, то энергия эта накапливается. Все было бы по-другому, если, время от времени, выпускать её наружу.

Примерно такого объяснения Северус и ожидал, так как благодаря Албусу уже обладал некоторыми познаниями в этой области. Но не такими, чтобы их можно было назвать медицинскими. Поэтому он спросил:
- Вы занимались исследованиями в этой области, не так ли?

Гермиона скривилась.
- Немного. Я планирую подробнее заняться этим.

Северус вновь приподнял одну бровь.
- Может такое быть, что я ваш подопытный кролик, мисс Грейнджер?

Она покраснела.
- Возможно совсем чуть-чуть... - Пробормотала она и спрятала лицо за своей чашкой.

Северус не знал, стоит ли ему броситься душить Грейнджер или поддержать её. Без сомнения, тема была интересной и в магическом мире почти неизученной. Маги придавали не слишком большое значение изучению болезней и способам их лечения, хотя в отличие от магглов обладали гораздо большими средствами для этого. Что помогало, принималось как должное, без дальнейших вопросов. Исследования в области медицинского зельеварения были бы настоящей инновацией. И, без сомнения, это помогло бы улучшить свойства многих зелий.

- Я мог бы собственноручно задушить вас за это, - прорычал он, наконец, и демонстративно положил руку на собственную чашку.

- Н-но вы держите себя в руках, правда? - Прервала она его, сопровождая свою реплику умоляющим взглядом, который говорил о том, что Грейнджер догадалась, о чём он сейчас думает.

- К несчастью, да - сказал он минуту спустя, намеренно заставив её понервничать. - Я буду вам помогать, мисс Грейнджер. Я отвечу на все ваши вопросы и стану подопытным кроликом.

- И? - Догадалась она тут же.

- И я хочу свою долю известности, когда вы, рано или поздно, прославитесь в этой области.

Условие это, казалось, удивило её, хотя и положительно.
- Да, отлично! - Гермиона уголками рта еле сдерживала улыбку, и Северус понял, что она сейчас думает также как и он: лучшего подопытного кролика ей не сыскать. Это самое лучшее, что произошло с ней за последнее время.

Да и с ним тоже. Северус немного знал Гермиону Грейнджер (и он всё больше и больше открывал в ней знакомые прежде черты). Он знал, что это значило, работать с ней. И он знал, что это было не самым ужасным. В лаборатории они хорошо ладили. И поэтому исследовательская работа такого профиля могла принести лишь похвальные результаты.

- Ну, тогда я прямо сейчас займусь исследованием, - прервал Северус на удивление долгий взгляд и встал. Он поставил тарелку и чашку в раковину и слегка кивнул Гермионе, прежде чем покинуть кухню.

***

...Макнэйр был в этот день на удивление аккуратен. Даже час спустя Северус всё ещё держался на ногах собственными силами, не зная, хорошо это или плохо. Собственно это не могло означать ничего хорошего, если Валден был так осторожен.

- Откуда сегодня такая осмотрительность, Валден? - Спросил Северус, проводя языком по растрескавшимся губам. Последний раз он получал воду вчера утром. Было бы неплохо выпить чего-нибудь.

- У Люциуса на тебя свои планы. Мне велено быть осторожным, - ответил мерзавец. В голосе его слышалось явное недовольство. В раздражении от таких ограничений, Макнэйр сжал кулак и так резко натянул плеть, что раздался оглушительный звук.

Северус вздрогнул, так как звук этот в его подсознании настолько ассоциировался с болью, что он не мог себя больше контролировать.
- Ты случайно не знаешь, что у него на уме?

Широкий приземистый мужчина пожал плечами. Северус начал терять равновесие и изо всех сил вцепился в цепи, чтобы не утратить контроль над собой. Мышцы теперь далеко не всегда выполняли требования Северуса, тот же отказывался признавать, что хочет от них слишком многого.

- Он не сказал мне ничего конкретного. Он думает, я не могу держать язык за зубами. - За этими словами последовало возмущённое фырканье.

И Северус только тогда заметил, что не следовало об этом спрашивать.

В следующий же момент Макнэйр замахнулся и ударил Северуса чуть ниже колен, что лишило того последних сил. Он решил, что будет лучше ни о чём больше не спрашивать.

- Не доверяет мне, старая бестия, - прорычал Макнэйр на это, уже давно не удивляясь тому, что Северус совсем не кричал, когда плеть достигала своей цели. Боль была слишком знакомой и быстро притуплялась, чтобы Северус мог позволить себе тратить силы на крик. - Я работаю на министерство, чёрт подери! - Проговорил Макнэйр, расставив руки широко в стороны, что заставило Северуса еле заметно фыркнуть.

В какой-то момент у Северуса было желание сообщить ему, что должность при министерстве ничего не значит. Сегодня такого больше не было. Уже два года назад это гроша ломанного не стоило. Министерство было настолько подкуплено, что каждое третье место было занято приверженцем тёмной стороны.

Но у Северуса, к счастью, не было возможности высказать своё замечание. Дверь распахнулась, и по выражению лица Люциуса Малфоя Северус тут же понял, что тот слышал, по крайней мере, последнюю часть тирады Макнэйра.

- Пост при министерстве не имеет ни малейшей ценности, мой дорогой, - сказал блондин именно то, о чём только что думал Северус. Иногда это даже пугало, как часто их мысли были схожи.
- Северус, наверняка, поддержит меня, не правда ли? - Люциус приподнял бровь, как это обычно делал Северус.

- Да, - ответил тот просто, наткнувшись на разъярённый взгляд Макнэйра.

- О, ничего не бойся, Северус, - пролепетал Люциус, заметив это. - Это было последнее посещение Валдена. В ближайшее время предстоят некоторые изменения. - Теперь две удивлённые пары глаз уставились на блондина, и Северусу стало отвратительно от того, как Люциус наслаждается вниманием к себе.
- А теперь убирайся! Займись снова своими тварями, - обратился блондин к Валдену, пренебрежительно махнув рукой в его сторону.

Мерзавец повиновался, как дрессированная собака, и это так развеселило Северуса, что он вынужден был закусить губу, чтобы не выказать неподобающей реакции.

После того как Макнэйр покинул место заключения, Люциус приблизился к Северусу. Его руки покоились на трости. Блондин рассматривал Северуса, слегка сморщив нос.
- Ты знаешь, ещё недавно, я мог бы утверждать, что ты обладаешь красивым телом. И даже признать, что ты не пользуешься для этого маленькими магическими манипуляциями.

То, что он так равнодушно рассматривал Северуса, не предвещало ничего хорошего. Блондин пришёл не для того, чтобы пытать. У него в запасе был козырь. Внутри у Северуса всё всколыхнулось.

- Теперь это немного изменилось, - завершил блондин свои недолгие размышления вслух, ничего не подозревая об ужасных предчувствиях своей жертвы. - Я кое-кого привёл с собой. Подумал, что после всех часов, проведённых в этих стеснительных условиях, тебе будет приятно отвлечься.

Северус воздержался от замечания, что в последнее время у него было больше посетителей, чем ему бы того хотелось.

Люциус развернулся и направился к двери. И когда он втащил в комнату так называемого гостя, Северус был близок к инфаркту.

Минерва МакГонагалл, обёрнутая в какие-то разорванные тряпки, с растрёпанными волосами и окровавленным лицом, спотыкаясь, предстала перед ним. Руки её были скованы наручниками, а рот заклеен липкой лентой. Когда она узнала Северуса, в глазах её промелькнул с трудом сдерживаемый страх и ужас.

- Минерва, - прошептал Северус еле слышно и замотал головой. В голове его творился страшный хаос. Она была последней, кого он хотел бы втянуть в свои проблемы. Она всегда была на его стороне, поддерживала его. Она была его другом. Единственная, кого он мог так назвать, помимо Албуса и Филиуса. Они безоговорочно доверяли друг другу. Не здесь он хотел бы встретить её.

Он осознавал, что избавить её от этого было не в его силах. Поэтому всё, что ему оставалось - это попытаться сохранить ясный и чёткий рассудок.

То, как она выглядела, говорило о том, что выкрал и доставил её сюда кто-то из новичков. Или, по крайней мере, помогал в этом. Возможно, Люциус даже пользовался услугами магглов. То, чего Тёмный Лорд никогда бы не позволил. Но, как пушечное мясо, они были просто идеальны - если не слишком над этим задумываться.

В следующий момент Люциус толкнул Минерву в спину, и она подалась вперёд. Её босые ноги ступили в то, что производило тело Северуса за многие дни в заключении. Он взглянул на неё, как будто извиняясь.

Люциус взмахом волшебной палочки избавил Минерву от наручников и кляпа, превратив первое в нож, который с шумом упал на пол. Минерва никак на это не отреагировала, она просто продолжала смотреть на Северуса. В глазах её было уважение, что дало ему больше сил, чем весь страх, ярость и ненависть.


- Я дам вам шанс выбраться отсюда, профессор, - заговорил Люциус, поправляя белоснежные манжеты на рубашке.

- Вы врёте, - возразила Минерва спокойно, удивив этим не только Люциуса. Взгляд её всё ещё покоился на Северусе.

- Ах так?

- Естественно. Я и раньше всегда видела вас насквозь, мистер Малфой.

Для Северуса было непостижимо, как эффективно она использовала видимое спокойствие, хотя сердце её должно было биться так же быстро, как и его собственное.

- Возможно, вам следует получше обдумать, стоит ли вам в этой ситуации полагаться на ваши чувства и интеллект. - Он приблизился к ней вплотную. Минерва ни на сантиметр не отступила от него.

- Я знаю, на что мне стоит полагаться. Продолжайте, мистер Малфой.

Глаза Люциуса сузились. Северус тяжело сглотнул. Но, к его удивлению, Малфой ничего не предпринял. Может ли такое быть, что после стольких лет он ещё сохранил какое-то уважение к бывшему учителю?

- Я думаю, что пришло моё время преподать вам урок. Как вы видите, я прекрасно освоил ваш предмет. - Он указал на нож, лежащий на полу. - Теперь пришло время поучить и вас. Он стал кружить вокруг обоих, как тигр в клетке. Северус подозревал, что Люциус испытывает невообразимое удовлетворение, видя двух значимых лиц, находящихся в его полной власти.

- Вы освоили мой предмет настолько, чтобы нож кое-как выглядел ножом. Клинок затуплен, мой дорогой.

Люциус тихонько засмеялся.
- Так было задумано. - Минерва впервые растерянно моргнула. - Вы знаете, пытка - это искусство, которое только тогда приносит удовольствие, если инструменты немного устарели. Уверен, что Северус мог бы многое рассказать вам об этом. Не так ли, Северус?

- Да, - выдавил он с усилием. Он бы не стал делать этого, если бы речь шла только о нём. Если же существовала хоть малейшая возможность для Минервы выбраться отсюда живой, он её использует. Самое глупое было в том, что он в то же время был согласен с Минервой - намёк Люциуса, что тот даст ей шанс, был всего лишь обманом.

- Вы сами убедитесь в этом, профессор. За этим вы здесь. Лучше всего, если вы начнёте с того, что поднимете нож.

- Я не стану этого делать, - сказала она с такой решительностью, с какой всегда обращалась к своим ученикам.

- Делайте, как он говорит, Минерва, - попросил Северус тихо.

- Он прав, профессор. Делайте, как я велю!

- Нет. - Она просто стояла и смотрела на Северуса, зная, очевидно, как она мучает его этим, и всё же делала по-своему. И мучило его не то, что она так смотрела на него, а то, что он читал в её глазах бесконечную привязанность. Она лучше умрёт, чем поднимет на него руку с ножом. И так оно и будет, если она в скором времени не исполнит требование Люциуса.

- Imperio! - Произнёс тот вдруг нетерпеливо, и Минерва с силой зажмурила глаза. Руки её дрожали, также как и колени.

Но Северус знал её силу. Он знал, что никакой Imperio не мог принудить её ни к чему, чего она не желала делать. И, действительно, не прошло и десяти секунд, как она справилась с заклинанием.

- Вы всегда меня недооценивали, мистер Малфой, - сказала она, и, вероятно, лишь Северус заметил, что голос её звучал немного слабее, чем прежде. У Люциуса в данный момент не было времени обращать внимание на такие мелочи.

- Лучше бы вам не недооценивать меня! - Люциус пересёк комнату большими шагами, лично поднял нож и сунул его Минерве в руки. Пальцы Минервы сомкнулись на рукоятке, но нож просто висел вдоль её тела, так что она и мухи не могла бы обидеть.

- Не беспокойтесь, такого не случится. Но вы ведь не думаете серьёзно, что я буду использовать этот нож, только потому, что вы мне его дали? Или это лишит вас приятной рутины учительства? - Она слегка улыбнулась, и Северус ответил ей.

- Что вы хотите этим сказать? - Прошипел блондин, всё больше теряя терпение.

Северус же давно понял, куда она клонит. Минерва знала, что не выйдет из этой комнаты живой. Она хотела настолько разозлить Люциуса, чтобы он как можно скорее избавил её от мучений. И Северус знал, что Люциус будет потом ужасно злиться, а он станет объектом для спуска пара. Но Минерва не должна об этом знать. Быстрая смерть было самым лучшим, что могло её здесь ждать.

- Я хочу этим сказать, что когда-то вам в руки дали волшебную палочку, и вы делали с ней совершенно противоположное, чем мы от вас ожидали. Вы же знаете пословицу, мистер Малфой: как аукнется...

- ...так и откликнется, - закончил Северус хриплым голосом, и Минерва кивнула.

- Так оно и есть. Мне жаль, Северус.

- Не тебе следует извиняться.

- О нет, так оно и есть.

- Стоп! - Встрял Люциус. - Сейчас не время для примирений! Последнее слово останется за мной. - Он весь покраснел и пыхтел, как после долгой пробежки.

- Конечно, за вами, мистер Малфой, - сказала Минерва тем же спокойным голосом, каким разговаривала всё это время.

И глаза Люциуса потемнели. Во взгляде Северуса была паника, он отчаянно искал другое решение, выход и вдруг успокоился, услышав «Avada Kedavra!». Мёртвое тело Минервы рухнуло на пол.

Тяжело дыша, Люциус взирал сверху вниз на тело своего бывшего учителя. Его рука, сжимающая палочку, еле заметно дрожала, вена на лбу пульсировала. Некоторое время в комнате стояла абсолютная тишина, как будто они все достигли некоего перекрёстка и должны были сначала поразмыслить, куда двигаться дальше.

- Проклятье! - Вдруг заорал Люциус так неожиданно, что Северус снова вздрогнул. В этот момент он понял, что предположения его были правильными.

***

Северус проснулся почти задыхаясь. Первое, что он почувствовал, это неприятное ощущение мокрой одежды, прилипающей к телу. Он весь вспотел, и его тошнило.

Несмотря на все усилия зелья вновь затянуть его в сон, он встал и, спотыкаясь, направился в ванную. Он жадно зачерпнул в ладонь воды и выпил её - жажда из его воспоминания, казалось, навсегда засела у него в горле.

После этого он снял пижаму и бросил мокрые тряпки в душевую. Холодный воздух охватил его разгорячённое тело, как будто забирая боль, которая уже много недель не должна была существовать.

Это, по-видимому, и было тем, что Гермиона подразумевала под увеличенной интенсивностью воспоминаний.

Бормоча себе под нос, Северус доковылял назад до кровати и тяжело опустился на подушки. Прошло немного времени, и сон охватил его с новой силой. Ужас Северуса был непередаваемым, когда он обнаружил, что то же самое воспоминание повторяется ещё раз.

- - -


Три раза.

Три раза Северус вынужден был наблюдать за смертью Минервы, прежде чем подсознание его решило, что воспоминание это выпустило достаточно излишней энергии.

Вечером Северус, шатаясь, стоял в ванной комнате, держась за край раковины. Картины её смерти преследовали его и сейчас. Ему нужно было всего лишь закрыть глаза, чтобы увидеть их перед собой. Этот несгибаемый, дико решительный взгляд его коллеги ещё и сегодня заставлял его дрожать. Тогда же он спас его от паники.

Простояв так долгое время, Северус, наконец, залез под душ. Опёршись о каменную стену, он пустил горячую воду и стоял под ней до тех пор, пока кожа не стала красной и раздражённой. И даже тогда ему всё ещё не хотелось выключать воду.

То, что люди погибали от его руки, было Северусу давно не ново. Но та ситуация и его беспомощность в ней ещё и сегодня наполняла Северуса ужасом. Также как и спокойствие Минервы, точная уверенность в том, что она поступает правильно.

Ещё какое-то время он простоял просто так, выключив душ, уставившись в противоположную стену. Когда он немного прикрыл глаза, две горячие слезы скатились по его щекам, чьё появление его разум не желал или не хотел сознавать.

- - -

Гермиона сидела на террасе. Она была погружена в чтение одной из книг, которые ей дал Северус. Солнце освещало её и заставляло блестеть каштановые локоны.

Северус неслышно приблизился к двери, облокотился на неё и уставился на забор, отмечающий границы реальности. Прошло много времени, а Гермиона всё ещё не замечала его присутствия. Она переворачивала страницы и делала записи. Он уже и раньше наблюдал за ней во время подобных занятий.

Он думал, стоит ли обратить на себя её внимание. Но каждый раз, что-то останавливало его. Ещё рано. Ещё несколько минут. Ещё немного почувствовать спокойное течение времени, знакомые привычки, такой желаемый уход от действительности. Немного спокойствия, пока то обстоятельство, что Минерва мертва уже более двух месяцев, наконец, достигнет его разума.

- Минерва МакГонагалл мертва, - произнёс он, когда солнце уже заметно приблизилось к горизонту.

Гермиона ужасно испугалась, захлопнула книгу и развернулась к нему, не меняя своей излюбленной позы лотоса. Только когда она вгляделась в его лицо, до неё дошёл смысл сказанного. Взгляд её стал пустым, отсутствующим. Будто она слишком часто получала такие известия и изобрела свой собственный метод, чтобы игнорировать такие новости.

- Я подумал, что вам стоит об этом знать, - добавил он, развернулся и исчез в доме.



Глава 11. Быть живым

Северус прихватил со столика в гостиной бутылку крепкого напитка и направился в кухню. Мимоходом он достал из шкафчика обычный стакан и наполовину наполнил его. Не прошло и десяти секунд, как он наполнил стакан во второй раз.

После третьего стакана он уселся за стол, немного успокоившись, но продолжая терзаться невеселыми думами. Он просто сидел, уставившись на светлую крышку стола и вертел в руке стакан с остатками спиртного.

- Во время терапии вам не стоит употреблять слишком много алкоголя. Это не совсем совместимо.

Только тогда он оторвал взгляд от стола и сфокусировал его на Гермионе, стоящей в дверях. - Всего несколько дней назад я выпил гораздо больше, - напомнил он ей, и голос его не выдавал ещё ни малейших последствий злоупотребления.

- Но тогда я деактивировала зелье. - Его ответ она приняла, как разрешение подсесть к нему. Северус хотел, было, сначала запротестовать, но решил оставить всё как есть. Общество, хоть кого-то, кто поговорит с ним и отвлечёт его, было сейчас не самым плохим вариантом. Долгие годы он мечтал о том, чтобы поговорить с кем-нибудь о своём положении помимо Албуса. Теперь же, когда такая возможность появилась, ему следовало ей воспользоваться.

- Люциус отдал приказ взять её в заложники, - начал он через несколько минут давящей тишины, и Гермиона облегчённо вздохнула.
- Я не знаю, как долго они её там продержали.

- Минерва исчезла двадцать пятого мая.

Северус фыркнул и провёл рукой по глазам.
- Мисс Грейнджер, я не имею ни малейшего понятия, когда это случилось. - Он запнулся, моргнул несколько раз, пока не исчезли белые точки, и добавил, - Именно сейчас я ощущаю это так, как будто всё случилось только вчера.

Прошло несколько секунд, прежде чем она спросила:
- Как это случилось?

Северус напрягся и нахмурил лоб. Разговаривая с ней об этом, он не мог смотреть Гермионе в глаза, вместо этого он наблюдал за дрожащей в бутылке жидкостью. Как свет преломлялся в ней, порождая абсурдное великолепие.
- Я думаю, что Люциус заставил её пару дней помучиться. На теле её были какие-то тряпки, всё в грязи. Волосы её были распущены. Такой я её никогда не видел. - Северус провёл пальцем вдоль этикетки на бутылке, повторяя изгибы букв, из которых складывалось слово огневиски.
- Она была связана так, как это делают только магглы. Я думаю, он послал за ней новичков. - На этом он мимолётно взглянул на Гермиону, чтобы убедиться, что она его слушает.

Она лишь кивнула ему в ответ.

- Он превратил её наручники в нож, который полетел на пол.
Звук упавшего металла до сих пор звенел у него в ушах.

- Люциус хотел, чтобы она пытала меня. Минерва отказалась. Она просто стояла и смотрела на меня. - Брови его дрогнули, и он с силой тряхнул бутылку, так что виски почти выплеснулся наружу.
- Она так долго дразнила его, прежде чем он её не убил. Но она не прикоснулась ко мне.

Он замолчал, и Гермионе было ясно, что он больше ничего не скажет. Он не станет рассказывать ей, что Люциус собственноручно пытал его после этого много часов подряд, в то время, как тело Минервы лежало на полу и медленно остывало.

Гермиона вдруг перегнулась через стол, схватила его руку и крепко её сжала. Когда его удивлённый взгляд встретился с её, Северус понял, что она поступила так в аффекте, не задумываясь. Только поэтому, он не отдёрнул руку, а поблагодарил её коротким кивком.

- Это воспоминание я вынужден был смотреть три раза. Возможно, это будет важно для ваших исследований.

Гермиона выпрямилась, и несколько минут казалось, что она борется сама с собой, прежде чем кивнуть.
- Так и есть. Подождите, я принесу мою записную книжку. - В следующий момент она исчезла из кухни.

Северус остался сидеть со странным ощущением в голове и чувством тепла на руке. Он попытался справиться со своими мыслями, как всегда это с успехом делал. Сейчас ему было тяжелее, чем обычно. Наконец, он поставил свой стакан в раковину, а бутылку с остатками виски на кухонный шкаф. Сразу после этого вернулась Гермиона, уже на ходу царапая что-то в свой блокнот.

- Вам ещё что-то показалось странным? - Спросила она мимоходом, отбрасывая со лба непослушный локон.

- Воспоминания были намного интенсивнее. Когда я проснулся, то испытал ужасную жажду.

Она вскинула голову, и вопрос на её лице уже говорил о том, что она догадалась.

- Люциусу нравилось заставлять меня немного подождать, - объяснил он с неохотой, когда она по истечению нескольких секунд всё же взяла себя в руки.

После этого она торопливо закивала головой, как будто он вывел её из транса. Она села на стул.
- Будут ли ещё какие-то подобные воспоминания? Я имею в виду такие, которые вы так настойчиво игнорировали?

Северус покачал головой.
- Таких значительных больше нет.

- Хорошо. - На этот раз она ничего не записала.

Какое-то время они молча сидели, затем Северус резко встал.
- Простите меня.

Сначала Гермиона кивнула, но когда он был уже у двери, она вдруг неожиданно громко сказала:
- Профессор Снейп! - Он замер. - Северус?.. Это был больше чем вопрос, и когда он продолжал стоять в ожидании, она поняла, что это было одновременно и разрешением.
- Ты в этом не виноват.

Он напряжённо кивнул.
- Спасибо. - После этого он исчез в направлении лестницы.

- - -

В эту ночь Северус не спал. Сначала он как минимум час простоял у окна в своей комнате, затем сел за стол и бесцельно уставился в противоположную стену комнаты. Вокруг становилось всё темнее. Ему необходимо было как-то отвлечься от картин смерти Минервы, прежде чем он уляжется спать. Он должен был, наконец, осознать, что прошло уже несколько месяцев.

Собственно, он всегда считал, что обладает чёткостью и ясностью ума. Но в этой путанице из времени, в которой он сейчас находился, Северус потерял всякую рациональность.

Дверь в свою комнату он специально лишь прикрыл. Поздно вечером он услышал шаги в коридоре и, даже не оборачиваясь, мог представить сейчас за спиной Гермиону, немного приоткрывшую дверь в его комнату и заглядывающую внутрь. Через несколько секунд шаги возобновились и стали удаляться.

Этот момент был единственным за всю ночь, который вызвал хоть какие-то эмоции на его лице. Лёгкая улыбка, отражение тепла, которое он испытывал по отношению к этой молодой женщине. Она выросла и, несмотря на весь сарказм, была очень чувствительна в отношении окружающих её людей. Она знала, как ей следует с ним обращаться, чтобы он мог переносить её близость. Так, чтобы больше даже случайно никогда не загнать его в угол, в котором он больше не желал находиться. Со временем она всё больше и больше вела себя в соответствии с этим знанием.

Северус, однако, при всём желании, не мог объяснить, что он чувствовал в связи с таким развитием дел. Гермиона Грейнджер давно уже была не Гермионой Грейнджер, а Гермионой Уизли, женой Рональда Уизли. И даже если подозрение, что в этом браке не всё шло гладко, не покидало его, всё же он не имел права смотреть на неё, как на женщину. Но бороться со своим изменившимся восприятием он тоже не мог. И пока она об этом не догадывалась, это не представляло ни малейшей проблемы.

Через несколько часов шаги в коридоре раздались вновь, но на этот раз они не прекратились прямо за дверью. Гермиона вошла в комнату и внесла с собой свечу, распространяющую мягкий свет. Она осторожно поставила её в центре стола и села. Она с восхищением наблюдала за дрожанием пламени, а Северус наблюдал за её лицом.

- Для профессор МакГонагалл, - сказала она через несколько минут.

Взгляд Северуса тут же прояснился и встретился с её. Она выглядела немного уставшей, но сконцентрированной и серьёзной.
- Для Минервы, - повторил он, и они оба стали смотреть на пламя, пока оно не погасло само по себе уже на рассвете.
***
...Когда Люциус во второй раз привёл Пожирателей, он не стал раздавать им ножи. Северус наблюдал, как они выстраивались вокруг него. Но ему было очень тяжело долго держать глаза открытыми. Он в прямом смысле висел на цепях, тело его было слишком близко к капитуляции.

Люциус, казалось, заметил это. Поэтому Люциус приблизился и поднял его голову так, чтобы Северус вынужден был смотреть ему прямо в глаза.
- Мы здесь не Библию разыгрываем, мой дорогой. Поэтому умирать будешь позже.

Северус лишь моргнул на это требование, и как только Люциус убрал руку, голова его вновь упала.

- Проклятье, - пробормотал на это блондин, и на мгновение воцарилась тишина. - Нам придётся отложить всё на несколько минут, - сообщил он затем.
- Сделайте перерыв, достаньте себе что-нибудь перекусить. Я сообщу, когда он снова будет в состоянии принимать участие в игре.

Северус слышал это обращение, но содержание его ему не понравилось. Обычно это означало, что пришло время лечения, пока он снова не придёт в себя, и жизнь его не будет висеть на волоске. Но это состояние ему нравилось. Он почти терял сознание, почти не чувствовал боли, всё было незначительным и размытым. Он был на верном пути.

Но то, что ожидало его на самом деле было тяжёлым, действительно болезненным и намного более явственным, чем ему бы того хотелось. Вообще-то он всегда был за детали, но за это время понял, что так всегда отпугивало его учеников. Это был страх. Страх, что детали откроют нечто. Страх расплаты за это знание.

У него не было ни малейшего шанса противостоять лечению. Врачи обычно были во власти Imperio и сами мучились. В глазах их Северус видел, что они не хотели его лечить. Что они понимали, в какой ситуации он находится и что смерть для него была единственным выходом.

Но их никто не научил, как можно бороться с Imperio, поэтому они вынуждены были выполнять приказы, отдаваемые Люциусом.
- Делайте всё необходимое, чтобы он пришёл в себя.

И они делали. Северус ненавидел ощущения от залечивающих заклинаний. Такое чувство, что толпы муравьёв пробираются по твоим сосудам, заставляя клетки вновь работать. Это было, как сильное опьянение, внезапно прерванное чем-то. Это было невероятно огромной волной адреналина, на которую его сердце реагировало, как при инфаркте. Это было очень неприятно.

Но очень действенно. Через несколько минут он с неохотой приподнял голову. Люциус довольно усмехнулся.
- Уведите его! - Приказал он своим прислужникам, на что те схватили врача, чтобы транспортировать его туда, откуда они его привели. - Ну, теперь я могу надеяться, что всё твоё внимание принадлежит мне безраздельно? - Спросил Люциус, обратившись к Северусу и вплотную подойдя к нему.

- Да, - прорычал зельевар и зажмурил глаза.

- Прекрасно. - Блондин вертел в руках свою трость, рассматривая её, как величайшее произведение искусства. - Ты знаешь, я тут подумал, насчёт всего этого с сексом... Не хорошо было использовать секс, как средство воздействия на меня. Секс это нечто прекрасное, нечто пьянящее. Праздник чувств и приключение особенно позитивного свойства. Это просто недопустимо разрушить такое представление.

Северус приподнял одну бровь.

- Нет, Северус, на самом деле. Я думаю, тебе следует это испытать. Не следует шантажировать других людей экстазом. Поэтому я нашёл пару людей, готовых преподать тебе этот урок.

Северус был уверен, что Люциусу не пришлось долго искать, и ему даже пришлось выбирать среди поднятых вверх рук.

После того как Люциус довольно долго с удивлением наблюдал за его ничего не выражающим лицом, он открыл дверь и впустил внутрь Пожирателей.
- Вы знаете, что вам следует делать. Развлекайтесь, но оставьте его живым. Когда закончите, почистите его немного и смотрите, чтобы он не умер потом. Если надо притащите ещё раз лекаря. После этого оденьте его и отправьте в новое место заключения. Все закивали и заняли позиции.

Люциус бросил на Северуса несколько странных взглядов через плечо, после чего исчез. Это был последний раз, когда Северус его видел.
***
Это воспоминание Северус переживал дважды. Его сон был наполнен насилием, стыдом и унижением. Он проснулся лишь поздно вечером.

К его удивлению рядом с кроватью стояла Гермиона и держала его за плечи, прижимая назад к кровати. Её карие глаза пристально наблюдали за ним, губы были сжаты в тонкую полоску. Она изо всех сил старалась, чтобы он в панике не свалился с кровати.

- Отпусти меня, - прошипел Северус, и она незамедлительно повиновалась. Он сел, прислонившись к стене, и недоверчиво наблюдал за тем, что она делает. Всё тело его болело, особенно сзади. Терапия это становилась действительно неприятной.

- Ты кричал во сне, - объяснила она и присела на стул. Как долго она здесь уже сидела?

Северус ничего на это не ответил. Он не хотел извиняться перед ней. В конце концов, это она поставила его в такое положение. Но он был слишком слаб, чтобы отругать её. Поэтому он просто продолжал на неё смотреть.

- Что случилось?

Он замотал головой.

- Северус, я должна это знать. Такая реакция во время сна возникает только при экстремальных воспоминаниях. Я должна знать, не стоит ли мне поменять дозировку.

- С дозировкой всё в порядке, - объявил он только.

Глаза Гермионы расширились, и она кивнула.
- Они тебя насиловали, да?

Он отвернулся.

- Северус, пожалуйста, поговори со мной!

- Со мной всё в порядке, - буркнул он. Её обращение к нему на «ты», было непривычным и чуждым. Никогда он не смог бы рассказать ей об этом. Мисс Грейнджер он ещё мог бы что-то рассказать, но не Гермионе. К тому же он и сам справится теперь, когда воспоминание его лишилось энергии. Дальше всё будет, как прежде.

- Ты говоришь мне об этом с того самого момента, как мы оказались здесь.

- Потому что так оно и есть. - Взгляд его стал ледяным, и Гермиона не могла его больше выдержать.

- Прекрасно. - Она встала и вышла из комнаты. Дверь с шумом захлопнулась за её спиной.
- - -

После этой ночи прошло ещё три, прежде чем Северус достиг конца своего заключения. Таких экстремальных воспоминаний, которые бы пришлось переживать по несколько раз, больше не было. Первый день, когда он проснулся и понял, что ему больше ничего не снилось, был для него днём избавления. Чувства, испытанные им при этом были даже более интенсивными, чем в момент избавления от цепей.

Единственная, кто мешал ему наслаждаться этим прогрессом, была Гермиона. Настроение её ухудшалось день ото дня. Отношения между ними были напряжены, как в первый день. После того, как Северус вымылся в душе и напомнил себе, что всё пережитое уже позади, он попытался извиниться за своё поведение - своим особым способом.

Он предлагал ей участвовать в его экспериментах или поужинать вместе. Но Гермиона даже не желала слушать о его успехах в лечении.

На второй день, после той ночи, он нашёл в гостиной её записную книжку и осторожно пролистнул несколько первых страниц. Он лишь хотел убедиться, что в ней, действительно, были чисто научные записи и никаких личных примечаний или деталей.

Но Гермиона Уизли не была бы бывшей Гермионой Грейнджер, если бы строго не разделяла такие вещи. Поэтому он нашёл лишь размышления и заметки к экспериментам и идеям, над которыми она планировала работать.

Так он пролистал до последней исписанной страницы, взял перо и чернила и написал аккуратным почерком прямо под её записями то, что он собственно хотел рассказать ей. Он исписал всего пол страницы, но они содержали детали, которые могли быть важными.

После того, как чернила высохли, он захлопнул книжку, положил её на место и покинул гостиную.

Гермиона никаким образом не отреагировала на его запись.

В ночь последнего июльского дня Северус никак не мог заснуть. Он видел, как умер Гарри Поттер. И как бы он ни ненавидел этого пройдоху, смерти ему он никогда не желал. Этот день - его день рождения, был полон воспоминаниями о войне, которую он связывал с Поттером.

Его терзала мысль, существовала ли возможность убить Темного Лорда без того, чтобы погиб Поттер. Возможность, которая позволила бы его друзьям выйти из всего с меньшей душевной раной. Возможность, которая уберегла бы Гермиону Грейнджер от потери веры во всё хорошее.

Северус провёл ладонью по лицу и встал. Самое время пройтись по дому, какой короткой ни была бы эта прогулка. Он должен был немного утомиться, чтобы отвлечься от мыслей и уснуть. И так как он больше не принимал снотворное, каждый его вечер превращался в борьбу за сон.

Хотя Гермиона и сказала ему, что он должен постепенно уменьшать дозу снотворного, прежде чем перестать принимать его совсем, Северус не считал нужным придерживаться её совета. Изводить себя так, пока его телу не оставалось ничего иного, кроме сна, он считал путём, который скорее приведёт его к цели. И путь этот он пройдёт до конца.

С намерением выйти в сад, он спустился по лестнице и нахмурил лоб, заметив слабый свет, льющийся из гостиной. Но в следующий момент удивление его исчезло. Конечно, и Гермиона не могла заснуть в эту ночь!
Несколько секунд Северус сомневался, стоит ли ему входить в гостиную и навязываться к ней в компанию. В последние дни она достаточно откровенно показала ему, что не желает его видеть, а настаивать он не хотел.

С другой стороны у них не было здесь никакой возможности подолгу избегать друг друга. Поэтому он выпрямился и целенаправленно направился к двери.

Уже на полпути он почувствовал, что что-то было не так. Он услышал тихий звон и довольно громкое перешёптывание портретов. Ночью те никогда не шептались.

Поэтому он на мгновение замер, прежде чем войти в гостиную уверенным быстрым шагом. Ему понадобилась всего секунда, чтобы оценить происходящее.

Гермиона сидела на кресле, поджав под себя ноги и положив голову на колени. В руках она держала почти пустую бутылку огневиски, другая, уже опустошённая, лежала на столике (Северус довольно чётко помнил, что ещё вчера она была наполовину полной). На щеках её были заметны свежие и уже подсохшие дорожки слёз, глаза были опухшими, а лицо измученным. Она смотрела прямо перед собой, напевая какую-то мелодию и время от времени тихо всхлипывая.

Это зрелище так поразило Северуса, что он тяжело сглотнул. У него было такое чувство, что внутри у него всё перевернулось и расположилось заново в абсолютно неверном порядке. У него перехватило дыхание, и он замотал головой, чтобы вновь обрести контроль над собой и своим телом.

После этого он широкими шагами пересёк комнату и выдернул у Гермионы из рук бутылку. Она повернула голову и заморгала.
- Ээээй... - Вырвалось у неё. Она стала шарить руками в поисках бутылки, которую Северус, сморщившись, поставил на стол.

- Что это значит? - Спросил он резко.

Гермиона театрально вздохнула и не очень хорошо скоординированным движением провела ладонью по лицу.
- Ничего... сооовсем ничего... - Пробормотала она заплетающимся языком, и её попытка выпрямиться не увенчалась успехом.

Северус какое-то время наблюдал, как она крутилась в кресле и бормотала нечто непонятное. Затем он схватил её волшебную палочку, которую она оставила лежать на столе, и направил на неё.
- Petrificus totalus, - пробормотал он тихо, чувствуя себя при этом не в своей тарелке. Руки Гермионы вытянулись по сторонам, ноги распрямились и лишь её глаза ещё были в состоянии гневно сверкать в его сторону. – Levicorpus, - добавил он затем, и Гермиона поднялась в воздух.

Больше не смотря в её сторону, Северус транспортировал Гермиону наверх, в её комнату. Он опустил её на кровать, снял заклинание и погрузил в спокойный сон, уменьшив при этом обмен веществ между желудком и кровеносной системой, насколько это было возможным. Волшебную палочку он оставил на тумбочке, у кровати, и покинул комнату, прежде чем начать слишком задумываться над причинами своих действий.

В лаборатории было холодно и темно, но, по крайней мере, последнее можно было легко исправить. Северус зажёг несколько свечей. Проговаривая про себя рецепт отрезвляющего зелья, Северус отправился на поиски необходимых компонентов. Ему не нужно было слишком задумываться, всё получалось почти механически.

Почти целый час он быстро работал, надеясь, что алкоголь ещё не достаточно сильно проник в её кровеносную систему. Отравление алкоголем не заставит себя ждать, поэтому эффект отрезвляющего зелья будет очень неприятным. Об этом он знал из собственного опыта.

Поэтому, прежде чем отправиться к Гермионе с готовым зельем, он отыскал и прихватил с собой ведро. Северус быстро снял сонное заклинание и схватил Гермиону за руки, чтобы посадить её.

- Чтоэтозначит? - Пробормотала она голосом, напоминающим Хагрида. Не таким глубоким, но с одинаковой интонацией пьяницы. Северус зажмурился.

- Настало время и тебе заняться своими воспоминаниями.

Она фыркнула, что в её состоянии было сумашествием, и почти потеряла равновесие.
- Мо…мои воспомнания абсолютновнорме, честно. - Она припала к руке Северуса, отчего тот чувствовал себя крайне неловко, и даже не пыталась сдерживать бегущие слёзы. - Так впорядке, что кусают меня в зад... - добавила она и тяжело вздохнула.

- Да, я могу себе представить. - Он отодвинул её от себя, придерживая за плечо, и взялся за пробирку с зельем. - Выпей-ка это! - приказал он коротко.

Гермиона хотела взять пробирку, но рука её дважды хватала воздух, отчего она всхлипнула.
- Всёвремясрдина - постановила она.

Северус закрыл глаза.
- Да, середина. Выпей это, Гермиона!

- Чтоэто?

- Просто выпей! - Терпение его заканчивалось. Нельзя было терять время. Это становилось, действительно, опасным.

Она страдальчески взглянула на него, в её карих глазах стояли слёзы, а боль, таившаяся в них, уже во второй раз за эту ночь заставляла его затаить дыхание.
- Мне станет лучше? - Спросила она очень тихо и так чётко, как будто вдруг протрезвела без посторонней помощи.

Северус кивнул, удерживая её взгляд. При всём желании он сейчас не смог бы отвести глаз.
- Да, тебе станет лучше. - Если у него был выбор между ложью и серьёзными последствиями для её организма, он охотно выбрал ложь.

Гермиона неловко открыла пробирку и выпила содержимое. После этого она снова прислонилась к его плечу, и на этот раз Северус не оттолкнул её. Он обнял её правой рукой, а левой прикоснулся ко лбу. Лицо его бывшей ученицы было горячим и потным.

Прошло немного времени и зелье подействовало. Он склонился вместе с ней вперёд, когда огневиски стал искать выход из желудка. Комната тут же наполнилась отвратительным зловонием из смеси алкоголя и желудочного сока. И если бы Северус в последние годы и особенно в последние месяцы не пережил бы столько всего отвратительного, его бы, наверняка, тоже стошнило.

- Проклятый лжец! - Вырвалось у Гермионы между двумя приступами рвоты, и Северус грустно улыбнулся.

- Если тебе от этого легче...

Через десять минут всё закончилось, и Гермиона была полностью измождена. Северус осторожно опустил её на подушки и устранил при помощи её палочки все последствия её эскапад. Ведро было очищено, комната наполнилась свежим воздухом. Северус применил лёгкое очищающее заклинание и для самой Гермионы.

Гермиона ничего этого уже не видела. Она заснула и тихо похрапывала. Несмотря на зелье, с утра её ожидает страшное похмелье, и Северусу сейчас не хотелось бы оказаться на её месте.

Но теперь, когда он сделал для неё всё возможное, в голове его снова мелькнул решающий вопрос: Почему? Почему она так напилась? Только из-за смерти Поттера? Неужели он до сих пор имел над ней такую власть? Северус не мог в это поверить.

Размышляя, он подвинул к её кровати стул и сел. Он долго наблюдал за её бледным расслабленным лицом, заправил за ухо непослушный локон, когда тот упал ей прямо на нос. За её поведением и меняющимся состоянием должно было скрываться нечто большее, чем он знал до этого.

Вдруг решившись, Северус взял её волшебную палочку и направил её на Гермиону.
- Legilimens! - Проговорил он тихо и без усилий проник в её незащищённое ничем сознание.




Глава 12. За кулисами

Первые минуты Северусу казалось, что он тонет в потоке сознания. Не связанные друг с другом воспоминания проносились мимо, и то, что Гермиона спала, ещё только усложняло всё дело.

Он увидел Албуса Дамблдора, покоряющего все четыре элемента, вытягивающего из них энергию, чтобы помочь Поттеру убить Волдеморта.

Он увидел обоих - Гарри и Волдеморта, падающих замертво. Оба были мертвы ещё до того, как тела их, разбрызгивая грязь, рухнули на землю.

Он увидел Ремуса Люпина, хватающего Гермиону за руку, чтобы удержать её от попытки броситься внутрь энергетического поля, созданного в битве двумя теперь уже мертвецами.

Он увидел счастливое лицо мадам Помфрей, когда та узнала, что Гермиона хочет учиться у неё искусству врачевания.

Он увидел Рональда Уизли, встающего перед Гермионой на колени.

Только в этом месте Северусу, наконец, удалось преодолеть первый поверхностный слой воспоминаний и глубже проникнуть в сознание Гермионы. На пути его, время от времени, образовывались маленькие препятствия, но исчезали под его натиском так же быстро, как и появлялись. В таком состоянии у Грейнджер не было ни малейшего шанса сопротивляться ему.

У него было такое чувство, что он почти насилует её. Раньше он довольно часто применял к людям легилименцию, но ни разу не чувствовал себя таким виноватым, как сейчас. Гермиона Грейнджер, пардон, Уизли, пережила достаточно, чтобы иметь право на свои тайны.

Но, с другой стороны, он каждый день наблюдал за тем, как она страдает, и ничем не мог ей помочь. Сама она никогда не расскажет ему, что с ней происходит. И он хотел предотвратить хотя бы те неприятные ситуации, в которые попадал, разговаривая с ней и не подразумевая об определённых "запретных темах".

Поэтому он отбросил все сомнения и сконцентрировался на том, чтобы найти начало всему этому хаосу. Некоторые события, связанные с Орденом и произошедшие уже после того, как он был вынужден уйти из него, он уж просмотрел. Теперь же ему необходимо было найти нить, связывающую всё и вся.

Он увидел, как Гермиона листает модные журналы для невест и спорит с Джинни Уизли.

Он увидел её у могилы Гарри Поттера, в одиночестве. Она принесла цветы и просила у него разрешения сыграть свадьбу в день его рождения.

Он увидел, как они вместе с её будущим мужем подают заявление в Министерстве. Гермиона с тоскливым выражением лица написала на листке «тридцать первое июля», а Уизли схватил её за руку.

Ну, это уже, по крайней мере, хоть что-то объясняло. Тридцать первое июля - был день её свадьбы. Но могло ли это быть причиной крокодильих слёз? Северус продолжил поиски.

Молли Уизли, с глазами полными слёз, надевающая Гермионе старинное ожерелье. Семейная реликвия - информация, которая была сейчас для Северуса не особо нужной.

Между тем, перед его внутренним взором снова и снова мелькали моменты сражений, школьной жизни, больницы, заседаний Ордена, маленькие праздники и счастливые минуты двух любящих людей в эти ужасные времена. От этих последних Северус старался отвлечься. Были такие вещи, которые ему совсем не хотелось видеть, и особенно, если они были связаны с Рональдом Уизли.

Наконец, он увидел Гермиону в свадебном платье и немного задержался. Ему были знакомы почти все помещения Министерства, но в зале, где заключались браки, он был всего лишь раз. Со времени свадьбы Люциуса и Нарциссы там почти ничего не изменилось, заметил он между делом.

На Гермионе было белое платье, которое вряд ли можно было увидеть на обычной маггловской свадьбе. Оно завязывалось под грудью при помощи лент, рукава были очень длинными и широкими, а на плечах лежал просторный капюшон. Платье украшала искусно вышитая бежевая лента, начинающаяся на груди и протянувшаяся до самого низа. К подолу она расширялась. Такие же полоски ткани украшали рукава. Волосы были собраны в узел и спрятаны под капюшон, но непослушные, выбившиеся локоны обрамляли её лицо. На ней было ожерелье, подаренное Молли. Гермиона была красиво накрашена, и Северус ещё никогда не видел у неё такого счастливого выражения лица.

Северус сумел взять себя в руки и перешёл к следующему воспоминанию. Он не мог отыскать ничего, что могло бы помочь ему ответить на все вопросы, пока не увидел Гермиону в кабинете Албуса в Хогвартсе. Он предположил, что в этом месте стоило быть особо внимательным.

Она по-свойски села в кресло, что свидетельствовало о довольно дружеских отношениях между ней, Албусом и Минервой, благодаря работе в Ордене. Северус подумал, что в его присутствии она раньше всегда была напряжена и нервничала.

- Добрый вечер, Гермиона, - приветливо поприветствовал её старик, и она лишь слегка кивнула в ответ.

- Албус, - имя его непривычно звучало из её уст.

- Я пригласил вас сюда, так как меня мучает неприятное предчувствие. - Директор школы вертел в руках вазочку, которая на этот раз была наполнена не лимонными карамельками. Но чем именно, Северус не мог разобрать. Это было, однако, не особо важным сейчас, к тому же Албус почти в тот же момент отодвинул вазочку в сторону.
- Северус уже давно не давал о себе знать, и у меня есть причины полагать, что его шпионская деятельность была обнаружена.


Гермиона немного помолчала.

- И что мне следует делать?

- Я хотел попросить вас выяснить всё, что с этим связано. Люциус Малфой не такой человек, чтобы сразу убивать предателей. В этом отношении он хуже самого Волдеморта. - Албус замолчал и выразительно посмотрел на Гермиону.

- Вы считаете, что его держат где-то и пытают?

- Я исхожу из этого. Вы наверняка согласитесь со мной, что мы не можем этого так оставить. Северус слишком много сделал для Ордена, чтобы просто отказаться от него.

- Так оно и есть, - подтвердила Гермиона тихо. - Но у меня ведь уже есть задание.

Албус откинулся на стуле назад. Дерево громко заскрипело под ним, что разбудило Фоукса. Феникс издал тихий мелодичный звук.
- Не поймите меня неправильно, Гермиона, но я был бы очень рад сейчас вытянуть вас из прямой борьбы. Вы - хороший боец и всегда действовали правильно, в этом нет ни малейших сомнений. Но ваши умения в медицине и зельеварении слишком важны, чтобы так легкомысленно рисковать ими. Всегда может что-то случится.

Северус увидел, что Гермиона медленно кивает.
- Честно сказать, я не знаю, что и думать, - сказала она, наконец.

Ответ этот удивил Северуса. Она уже на тот момент сильно изменилась, так как раньше она бы даже не подумала противоречить Албусу. Ещё никогда Северус не видел Гермиону такой взрослой, как в этом воспоминании.

- У меня определённое место в команде. Мы с Роном слаженно работаем, я прикрываю его, он - меня. Я не знаю, насколько правильно менять это.

- Рональд - умелый боец, за него я не переживаю. И я уверен, мысль о том, что вам какое-то время не придётся сражаться в первых рядах, очень даже понравится ему.

По выражению лица Гермионы Северус понял, что Албус попал в самую точку. Она недовольно сморщила нос.
- Да, в этом вы, возможно, правы.

- Итак, я могу исходить из того, что вы возьмётесь за задание? - Директор скрестил руки и облокотился о письменный стол.


- Да. - Когда решение уже было принято, в голосе её зазвучала обычная уверенность.

- Благодарю вас, Гермиона. Здесь последнее, что я получил от Северуса. Записка датирована двадцать восьмым марта, значит, прошло три дня. - Он передал ей через стол листок, и Гермиона осторожно взяла его в руки. Глаза её пробежали по строчкам, и Северус мог прочитать ещё раз, что он тогда написал Албусу.

- Никаких изменений, ничего необычного. План ещё не утверждён. Жди дальнейших деталей.

Он привык писать таким телеграммным стилем, с тех пор как однажды, несмотря на все меры предосторожности, записка его чуть не попала в чужие руки. Он не называл имён и мест. Очень редко вдавался в детали. И лично встречался с Албусом, если были какие-то особо важные новости.

- О каком плане идёт речь? - Спросила Гермиона, положив пергамент на стол.

- Скорее всего, о плане Люциуса Малфоя по привлечению магглов. Слишком много пожирателей погибло в последней битве Волдеморта, а новые, по-настоящему убеждённые волшебники - сейчас редкость. Малфоя не пугает то, что он использует методы, противником которых был Волдеморт. - Глаза старого волшебника сверкнули, и это было единственным признаком раздражения, которое он испытывал. Северус много лет учился разгадывать эти еле заметные эмоции.

- Проклятье, - пробормотала Гермиона и прикусила губу, перечитывая несколько строчек. - Вы знаете, где находится профессор Снейп? Или где он находился?

Албус кивнул, достал пергамент и перо, после чего написал своим обычным размашистым почерком адрес и протянул пергамент Гермионе.
- В этом доме он жил после того, как вынужден был покинуть Хогвартс. Будьте осторожны, чтобы вас никто не узнал, если вы отправитесь туда осмотреться.

- Естественно. Я что-нибудь придумаю. - Гермиона взяла оба пергамента и, аккуратно свернув, засунула их в карман мантии. - Это всё или вы хотели обсудить что-то ещё?

Албус покачал головой.
- Пока всё. Я прошу вас сохранять всё сказанное здесь в тайне. Имя Северуса действует на многих, даже с нашей стороны, как красная тряпка на быка. И я не хотел бы этого пока менять. Возможно, я ошибаюсь, и маскировка Северуса всё ещё действует.

Гермиона кивнула.
- Я даже Рону не скажу об этом задании. Иначе он подумает, что я сошла с ума.

- Скорее всего, - засмеялся Албус.

Северус видел, как Гермиона пожала директору руку и повернулась в направлении выхода. Фоукс издал ещё один пронзительный звук, прежде чем она закрыла за собой дверь.

Северус продолжил поиски, и, казалось, начал различать некую хронологию событий. Обычно, воспоминания сами собой выстраивались в нужной последовательности, так как если некто, получив на то разрешение или нет, проникал в сознание разумного существа, то оно само собой заботилось о внутреннем порядке воспоминаний. Даже если это служило лишь для того, чтобы не сойти с ума.

Во всяком случае, следующее воспоминание было связано с Уизли. Оно не было особо важным и никак не было связано с тем, что Северус выяснил до этого. Но ему было просто любопытно. Северус хотел узнать, что заставило Гермиону выйти замуж за этого мужчину (между тем, Северусу пришлось признать, что Уизли им стал).

Рональд Уизли сидел на кровати и рылся в книгах, в то время как Гермиона, подтянув под себя ноги, сидела в кресле и наблюдала за ним. Его бывший ученик был настолько поглощён своим занятием, что даже не замечал на себе пристального взгляда своей жены. Северусу пришла в голову мысль, что Уизли мог бы иметь в зельеварении гораздо больше успехов, если бы хоть раз, за всё время учёбы, так рассматривал учебники.

- Рон?

- Гм, - пробурчал он, сдувая с лица падающие на глаза длинные рыжие волосы.

- У меня есть надежда на то, что ты выслушаешь, и мне не придется делить твоё внимание с книгой?

То, что рыжеволосый тут же поднял голову и бессовестно широко ей заулыбался, заставило Северуса предположить, что такая ситуация была не новой. У них было общее прошлое. Вещи, которые их связывали. Доверие и симпатия, тепло и понимание.

- Конечно. О чём речь? - Он подался вперёд и опёрся локтями об острые коленки, смотря при этом Гермионе прямо в глаза.

- Я вынуждена покинуть нашу команду, - сказала она тихо и ещё крепче обхватила колени.

- Почему? - Рональд нахмурил лоб, встал и подошёл к жене. Он присел перед ней и взял её за руки.

- Албус дал мне новое задание. И он сказал, что будет лучше, если я не буду принимать участие в открытых боях. - Она закатила глаза. - Ты одобряешь то, что я согласилась?

Теперь вздохнул он и наклонился вперёд, коснувшись губами её руки. Наконец, он сказал:
- Если быть честным, то да.

Гермиона огорчённо кивнула.

- Не обижайся на меня, Миона. Но я так боюсь за тебя.

Северус наблюдал, как Уизли провёл пальцем вдоль запястья Гермионы, и был удивлён тем чувствам, которые испытал при этом. Он ещё никогда не видел таких доверительных отношений между двумя людьми. Это восхищало его.

- Я тоже боюсь за тебя, но ты ведь не хочешь прекратить, - возразила она.

- Ну, было бы глупо так поступить. Ведь тогда мне придётся ещё больше учиться. - Он с хитрым выражением лица кивнул в сторону кровати.

- Я до сих пор не могу поверить, что ты по собственному желанию взялся за учёбу, - сказала она тихо и довольно мирно.

- Я люблю удивлять.

- Это точно. - Она высвободила руки, опустила ноги вниз и подалась вперёд, чтобы поцеловать его.

- А что за задание? - Спросил Уизли, поднимаясь с колен и присаживаясь на рукоятку кресла.

- Совершенно секретно, - буркнула Гермиона и опустила голову ему на колени.

- Даже для меня?

- Для всех, Рон!

Уизли нахмурился, чего Гермиона, однако, не могла видеть. Через несколько секунд, черты его лица разгладились, и он заправил Гермионе несколько выбившихся локонов за ухо.
- Как думаешь, у меня есть шанс выпытать это из тебя при помощи щекотки?

Она широко улыбнулась и прикусила нижнюю губу.
- Никакого шанса.

- Гм, посмотрим...

Северус покинул воспоминание, когда всё стало принимать слишком интимный оборот. Были границы, которые он не перешёл бы ни при каких обстоятельствах, и эта - была самой первой.

Он продолжил поиски.

- Рон, мне нужна твоя помощь! - Глаза Гермионы блестели, и, казалось, она не замечала всей творящейся вокруг неё суеты в Министерстве.

Рональд Уизли удивлённо смотрел на неё несколько мгновений, прежде чем поднялся из-за стола в своём кабинете, прошёл мимо, ни на мгновение не отрывая от Гермионы глаз, и закрыл дверь.
- Что случилось? - Спросил он, наконец, приветливо.

Северус был поражён тем, насколько этот молодой человек научился контролировать свои эмоции. На уроках зельеварения он всегда мог различить по лицу Уизли малейшее волнение.

- Мне нужен доступ к картотеке магических слуг.

Северус был вновь поражён. Гермиона действовала умно. У него был слуга, так как в Хогвартсе он привык, что эльфы всегда содержали его помещения в чистоте и порядке. После того, как Северус покинул школу, ему не хотелось отказываться от таких услуг.

- Зачем тебе это? - Задавая этот вопрос, он уже огибал свой письменный стол, печатая что-то на встроенном в него специальном поле. Северус знал об этих новшествах Министерства только по рассказам работающих там Пожирателей. Это был новый магический способ связи, открывающий доступ к определённым архивам. Без сомнения, картотека слуг была доступна любому аврору.

Гермиона последовала за мужем, положила ему руки на плечи и, нахмурив лоб, наблюдала за тем, что он делает.
- Гермиона?
- Гм? - Произнесла она рассеянно.

- Я, кажется, спросил тебя о чём-то.

Она немного покраснела.
- Это связано с заданием, поэтому не спрашивай, - пробормотала она. Рон принял этот ответ, как должное, лишь слегка вскинув бровь.

- Я надеюсь, у тебя всё получится, - сказал он, наконец, и направился к шкафу, где хранил всё необходимое для приготовления кофе.

Некоторое время в кабинете царила полная тишина, затем Гермиона довольно пискнула. Рон слегка улыбнулся, налил кофе и вернулся к жене, которая что-то торопливо записывала. Поблагодарив, она взяла из его рук чашку, встала и поцеловала его в щёку.

Северус предоставил этих двоих самим себе, даже если это было всего лишь воспоминанием. Он всё больше чувствовал себя не в своей тарелке, но пути назад не было. Желание узнать, почему его освобождение длилось столь невозможно долго, заставляло его продолжать.

В следующем воспоминании Гермиона предстала перед ним на лестнице. Перед ней находился ряд магических почтовых ящиков, и Северус почувствовал радость, поднимающуюся в нём. Ему было интересно, как ей удастся перехитрить ящик, так как обычно он хватал всех, кто не был хозяином или почтальоном. Иногда ящики перед этим предупреждающе рычали.
К его великому разочарованию, Гермиона лишь внимательно просмотрела таблички с фамилиями, чтобы выяснить, где именно в этом многоквартирном доме проживала его прислуга. Она поднялась по лестнице и уверенно постучала в дверь.

Пока ключ в замке поворачивался, Гермиона достала свою волшебную палочку, и как только дверь немного приоткрылась, пробормотала тихое Petrificus totalus. Только хорошая реакция Гермионы удержала старушку в пёстром платке и бросающимся в глаза родимым пятном у правого глаза от падения. Гермиона поддержала старушку. Выглядела она при этом, более чем смущённо.

- Мне жаль, мисс Скорфингтон, я ненавижу делать нечто подобное. Но всё остальное займёт слишком много времени. Я уже и так потеряла целую неделю, чтобы найти возможность незаметно проникнуть в дом. Теперь следует торопиться.

Его служанка пялилась на Гермиону и, казалось, вообще не понимала, о чём идёт речь. Северуса это не удивляло. Возможно, она даже не понимала, что это было связано с ним. Его никогда не было, когда она приходила убирать. Он видел её лишь один раз, когда брал на работу. После этого он лишь проверял, всё ли она делает правильно и не суёт ли нос в дела, которые её не касаются. У него никогда не возникло ни малейшего повода для подозрений.

Одним движением волшебной палочки Гермиона срезала с головы пожилой женщины несколько волос и аккуратно поместила их в пробирку, которая тут же исчезла в её сумке.
- Послушайте, я не сделаю вам ничего плохого. Вы можете мне помочь. У профессора Снейпа большие неприятности, и я очень надеюсь, что он был хорошим работодателем. Если вы хотите ему помочь, не приходите в этот четверг для уборки. С вами ничего не случится, и всё это не имеет к вам ни малейшего отношения.

Выражение глубокой честности на лице Гермионы поразило Северуса. Он не ожидал, что она будет так рьяно заниматься этим делом. Он думал, что она попытается избавиться от этого неприятного задания, как можно скорее. Особенно, когда он вспоминал о том, как она обращалась с ним в первые дни, когда они оказались в этом доме.

- Обещайте мне, что не будете кричать, когда я сниму с вас заклинание. - Мисс Скорфингтон моргнула. - Хорошо. - Гермиона сняла заклинание и отступила на шаг.

Глубоко вздохнув, старушка осунулась.
- Можно было не устраивать такой театр, девушка! Я может быть и стара, но я знаю, когда не следует переспрашивать. Идите, идите же! Я не приду в четверг на уборку, если вы обещаете не втягивать меня в это дело.

Гермиона облегчённо улыбнулась.
- Так и будет. И простите меня за моё поведение. Я не могла рисковать.

- Хорошо, хорошо. Уходите, наконец. И удачи в приготовлении зелья. - Она напоследок подмигнула Гермионе, закрыла дверь, и Северус слышал, как она повернула ключ в замке два раза.

Гермиона выпрямилась, повернулась и с непроницаемым лицом начала спускаться вниз по лестнице.

Воспоминание, в котором Гермиона варила оборотное зелье, Северус пропустил. Он знал, что она делала это прекрасно, в конце концов, она уже на втором году обучения показала свои способности, хотя отдуваться пришлось Потерру и Уизли. А возможностей понаблюдать за ней при варке зелий у него в будущем будет ещё предостаточно.

Вместо этого он сразу перешёл к воспоминанию, в котором Гермиона обыскивала его дом. Может быть, теперь настал момент, когда он, наконец, узнает, что так изменило её мнение по отношению к нему. Так как он был уверен, что пару неделей назад, она с удовольствием напала бы на него с раскалёнными щипцами. Он сомневался, что на тот момент Гермиона уже так относилась к нему. Иначе она бы упростила сама себе всю работу.

В облике мисс Скорфингтон Гермиона вошла в дом и с интересом огляделась. Видеть собственные комнаты из перспективы другого человека, глазами Гермионы, было более чем странным. Высокие светлые стены разительно отличались от подземелий Хогвартса. Но эта внешне приветливая обстановка распространялась лишь на комнаты, находящиеся над землёй. В подвале он устроил себе профессиональную лабораторию, которая была такой же мрачной, как и школьная.

Гермиона некоторое время осматривалась, и когда она, наконец, обнаружила дверь в подвал, по лицу её скользнула еле заметная улыбка. Северус с сомнением наблюдал, как она, заключённая в старое тело, неловко спускалась по ступеням вниз. Но руки её оставались такими же ловкими, какими он знал их. Прошло немного времени, и она закончила все его начатые эксперименты.

- Это могло и взорваться, профессор, - пробурчала она, и Северус тут же понял, о каком зелье идёт речь. Он экспериментировал с экстрактом жабы, и так же, как и сам экспериментатор, они были особо легко воспламеняемы. Но так как Гермиона доделала работу, Северус мог полагать, что дом его всё ещё стоит на месте, и он сможет вернуться туда. Если ему вообще удастся выбраться.

После того, как она почти десять минут с интересом читала его записи, Гермиона с трудом рассталась с лабораторией и вернулась на первый этаж. Она поднялась и на верхний этаж, где почти без труда отыскала его кабинет. Как ребёнок в магазине игрушек она шагала от полки к полке, просматривая его бумаги и ящики, морща время от времени нос, пока, наконец, не уселась за его письменный стол. Ящики стола были магически закрыты, но заклинание было наипростейшим. Никто кроме Северуса никогда не входил в эту комнату, поэтому он не считал нужным защищать ящики особым заклинанием. К тому же, это всё равно не было тем местом, где бы он мог оставить что-либо важное.

Поэтому Гермиона быстро открыла ящики и торопливо просмотрела бумаги. Она немного задержалась на его чёрной записной книжке, быстро пролистала её. Северус был восхищён улыбкой, появившейся после этого на её лице. Записную книжку она прихватила с собой.

После этого она взялась за другую книгу, в которой Северус тут же узнал свой личный дневник. Туда он записывал особо навязчивые мысли и идеи. Чаще всего это были воспоминания, которые он насобирал ещё до вступления в Орден. После Албус показал ему, как можно по-другому избавляться от навязчивых воспоминаний. У него хорошо получалось применять новый метод, но только если воспоминания были довольно свежими. Слишком многое всё ещё продолжало мучить его, как и прежде.

Поэтому он продолжал записывать то, что не давало ему покоя из былых времён. Не связанные между собой предложения, иногда лишь отдельные слова. Гермиона тут же поняла, что держит в руках. Она захлопнула книгу, и та незамедлительно отправилась в её сумку к записной книжке.

После этого Гермиона встала и покинула комнату. Она торопливо заглянула и в другие комнаты, но, видимо, не обнаружила там ничего, что могло бы её заинтересовать.

Когда она стала спускаться по лестнице, Северус вместе с ней испугался, услышав звуки, доносящиеся с первого этажа. Гермиона остановилась и посмотрела вниз в коридор. Никого не было видно. Она напряжённо размышляла, как лучше поступить, после чего подошла к настенному шкафу и достала из него старую метлу. Довольная своей находкой она спустилась вниз и направилась к двери гостиной.

В её поле зрения возник Драко Малфой. Он стоял к ней спиной и со скучающим видом рассматривал книжные полки.

Гермиона как раз хотела возвестить о своём присутствии, когда Драко вдруг целенаправленно взялся за довольно потрёпанную книгу. Северус тут же понял, что это было. Томик стихов, с давно забытой закладкой на определённой странице.

Без сомнения Гермиона не знала, что делает Драко. Но Северус вдруг понял, как юноша пришёл к мотиву пантеры, которую он выжег позже на его ноге.

После того как Гермиона поняла, что ничего особо важного не происходит, она откашлялась и её изменившийся голос напомнил Северусу о её внешности.
- Как вы сюда попали? - Спросила она строго.

Драко нахмурил брови и поставил книгу на место.
- Вас это не касается. Лучше, если вы забудете об том, что видели меня здесь. - С этими словами он достал свою волшебную палочку.

Гермиона последовала его примеру, и Северус сразу узнал её палочку. Он не знал, был ли Драко настолько же внимательным.
- Убирайтесь отсюда!

Драко сомневался несколько секунд и, очевидно, решил, что не стоит нападать на служанку. Он опустил свою палочку и ушёл. Северус, скорее всего, уже никогда не узнает, зачем он приходил и что искал. Да это и не имело больше никакого значения.

Гермиона заторопилась (но всё же взяла в руки книгу, которую до этого держал Драко, что не принесло ей ровным счётом ничего). Северус понял, что действие оборотного зелья ослабевает. Гермиона отложила в сторону метлу и направилась к двери. Окинув коридор последним недовольным взглядом, она закрыла за собой дверь.

Северус замер между её воспоминаниями. Он так и не нашёл ничего, что объяснило бы её изменившееся по отношению к нему мнение. Но если это произошло не в тот день, то когда? И прежде всего, почему?



Глава 13. Vicissitudo Virtus

Следующее, что увидел Северус, был разговор Гермионы с Албусом. Он знал по собственному опыту, что такие разговоры лучше было не пропускать. Прежде всего, это была возможность узнать, какие выводы сделала Гермиона, после того как побывала в его доме.

- Добрый вечер, Албус! - Поприветствовала она директора и устало улыбнулась.

- Добрый вечер.

- Вчера я осмотрела дом профессора Снейпа. Мне потребовалось много времени, чтобы незаметно проникнуть туда, но осмотр почти ничего не принёс.

- Как вам это удалось?

- Его прислуга. Я нашла её адрес по картотеке Министерства и добыла несколько волос. Эта женщина мне нравится. Она согласилась помочь и много не переспрашивала.

Борода Албуса затряслась от тихого смеха.
- Очень элегантно, - заметил он, одобряюще глядя на девушку. Гермиона слегка склонила голову.
- Так что вы нашли, Гермиона?
Она достала чёрную записную книжку Северуса, содержащую записи и идеи, касающиеся зельеварения, и положила на стол перед Албусом.
- Он работал над зельями. Мне кажется, он готовил целый ряд экспериментов с разными зельями. Возможно, для книги. Он как-то упоминал об этом, когда мы работали вместе.

Так и было, но Северус никогда бы не подумал, что она запомнит это.

Албус взял в руки записную книжку и пролистал её.
- Я надеюсь, вы закончили его начатые эксперименты, - сказал он и посмотрел на Гермиону поверх очков.

Та улыбнулась.
- Конечно.

- Очень хорошо. И хорошо, что вы захватили книжку с собой. Северус наверняка обрадуется, получив её.

В этом месте Гермиона прикусила губу, но увидев подбадривающий взгляд Албуса всё же задала свой вопрос.
- Что будет, если я найду и освобожу его? Пожиратели продолжат охоту на него. Вы его спрячете?

Албус вздохнул, но затем кивнул.
- Ничего другого мне не остаётся. Я должен защитить его.

Гермиона молча согласилась.
- Вы нашли ещё что-нибудь?

Северус внимательно наблюдал за Гермионой. Естественно она нашла кое-что ещё. Его так называемый дневник. Но она покачала головой.
- Нет. Ничего, что могло бы нам хоть как-то помочь. Единственное, что мне показалось интересным, никак не вяжется с тем, что мне было известно об этом деле ранее.

- Что вы имеете в виду?

Северус про себя похвалил Гермиону. Она довольно умело продолжила разговор, хотя только что, не моргнув глазом, соврала Албусу, глядя прямо в глаза.

- Драко Малфой был в доме, когда я спустилась вниз с верхнего этажа. Он осматривал книжные полки и взял в руки одну единственную книгу. Я потом посмотрела - это был сборник стихов. Что-то здесь не так. Зачем ему это было нужно? И почему сборник стихов?

Албус опустил глаза. Северус знал этот жест. Старик обдумывал полученную информацию. Он выбирал то, что мог ей рассказать из того, о чём следовало умолчать.
- У меня есть одно предположение. Но ещё слишком рано высказывать его. Я сообщу вам, когда придёт время. - Уверенность, звучащая в его голосе, не допускала ни малейшего возражения. - Вы уже знаете, что будете делать дальше?

- Не совсем. Но я полагаю, у вас есть для меня совет?

Албус улыбнулся.
- Так и есть. Я более чем уверен, что за всем стоит Люциус Малфой. Никто из его приспешников не смог бы так эффективно спрятать Северуса. И я бы знал, если Северус был мёртв.

- Откуда? - Перебила его Гермиона.

- Есть не только часы, которые показывают, где сейчас находятся друзья и близкие, - ответил Албус просто. Гермиона, очевидно, не довольная таким ответом, нахмурила лоб, но больше не спрашивала. Это не имело никакого смысла.

Северус и сам не знал, о чём говорил старик. Албус никогда не упоминал при нём ни о чём подобном. Но для Северуса это было сейчас не особо важным.

- Тогда вы точно знаете, что профессора Снейпа держат где-то в заключении, не так ли?

- Вы очень умная молодая леди, Гермиона. - Албус снова рассмеялся. - Я действительно обладаю такой информацией. Поэтому нам следует особенно поторопиться с освобождением Северуса. Игра закончилась, нужно убрать фигуру с поля.


- Я сделаю всё от меня зависящее.

- Я очень ценю это в вас. Попытайтесь узнать, где держат Северуса. Насколько я знаю Люциуса Малфоя по сведениям Северуса, он, наверняка, будет держать его где-то поблизости... - Эти слова он произнёс так осторожно, что Гермиона невольно сглотнула.

Но затем всё же кивнула.
- Я попытаюсь что-нибудь разузнать. Может быть, оборотное зелье поможет мне ещё раз. С этими словами она встала, не дожидаясь никаких возражений.

Северус должен был признать, что Албус был прав. Гермиона Грейнджер был умной молодой леди. И к тому же ещё и смелой.

- Желаю вам удачи, Гермиона.

Она лишь махнула на прощанье рукой, направившись к двери кабинета.

После этого Северус натыкался на воспоминания, которые он просматривал лишь мельком. Большинство из них показывали Гермиону с грудой книг или в поисках информации. К своему неудовольствию, он один раз увидел её в грязном баре, который был известен, как место сбора Пожирателей.

За ней наблюдали; ее узнали: грязнокровка. Северус ненавидел эти взгляды и ненавидел, что Гермионе приходилось их выносить и делать вид, что она ничего не замечает. Казалось, она позабыла о достоинстве в тот момент, когда вошла в бар.

После этого Северус продолжал искать и с удивлением остановился на одном воспоминании, в котором Гермиона с отчаянным видом сидела над книгами за столом в штаб-квартире Ордена. Нимфадора Тонкс приблизилась к ней и сунула ей под нос чашку.

- Вот, выпей-ка. Шоколад всегда помогает, - подбодрила она девушку, и Гермиона тепло улыбнулась, хотя разочарование всё ещё было видно на её лице.

- Спасибо тебе.

Через несколько минут, внимательно рассмотрев книги, Тонкс спросила:
- Что ты, собственно, ищешь? Это имеет отношение к твоему тайному заданию?

Гермиона сдвинула брови.
- Откуда ты знаешь о моём задании?

- Рон. И даже если бы он ничего не сказал, ты обычно закапываешься в медицинские книги, а изучение смены внешности не очень вяжется с твоими интересами. - Гермиона покраснела.
- Почему ты не пришла ко мне? - Продолжала расспрашивать Тонкс. На голове её в тот же момент появились заячьи уши, чтобы было понятно, на что она намекала.

Гермиона смущённо улыбнулась.
- Ты знаешь, я больше думала о совершенно новой личности. Примерно как при оборотном зелье. Но его действие слишком короткое, к тому же есть риск, что кто-то увидит настоящего носителя. Мне нужно кое-что получше. Надёжнее. - Она тихо застонала и с шумом поставила чашку перед собой на стол.

Тонкс глубоко вдохнула и, нахмурившись, ещё раз взялась за книги. Внимательно изучая их названия, она качала головой и откладывала их в сторону. Потом она встала, направилась к книжной полке и стала водить пальцем по корочкам книг.

Гермиона с интересом наблюдала за молчаливыми действиями Тонкс, пока та не издала довольное хмыканье и не взяла с полки старую книгу. Перелистывая на ходу страницы, (и к неудовольствию Северуса всё время слюнявя палец), Тонкс вернулась к столу и положила книгу перед Гермионой.
- Попробуй вот это, - сказала она очень довольная собой.

Гермиона пробежала глазами по открытой странице, и Северус видел, как глаза её становились всё больше. Он видел заглавие текста и понял, почему настроение обоих женщин так быстро изменилось.

Зелье с названием Vicissitudo Virtus было оружием, которым не следовало пренебрегать. И это касалось как его положительных, так и отрицательных сторон. Оно создавало внутри тела новую личность, в которую можно было по желанию превращаться, и которая выглядела иначе, чем собственное тело. Полученные знания были доступны обеим личностям, черты характера создаваемой личности можно было сформировать так, как это было необходимо. Обычно на формирование новой личности требовалось несколько недель. И, насколько Северус знал, после от неё уже нельзя было избавиться.

- Тонкс, это же великолепно! - Воскликнула Гермиона в тот же самый момент, подтверждая то, о чём Северус уже и сам догадался.

- Не радуйся слишком рано. Сначала тебе придётся внимательно ознакомиться с текстом и подумать, хочешь ли ты этого. Это довольно рискованно и почти не изучено. - Аврор подтянула под себя одну ногу. Северус был удивлён её предупреждением. Он знал Нимфадору Тонкс как очень импульсивную и не особо задумывающуюся о последствиях ведьму. Или она вела себя так только по отношению к Северусу, или же Люпин так положительно повлиял на неё.

- Я не думаю, что у меня есть время на раздумья. Это просто великолепно!

Тонкс не отрывала от неё глаз.
- Ты уверена, что это задание стоит того, чтобы впустить в себя ещё одну личность? У магглов это считается психическим заболеванием.

Гермиона сморщила нос, но, казалось, задумалась.
- Я думаю, это того стоит. И спроси Рона, он тебе подтвердит, что я и так давно псих-больная!

Тонкс усмехнулась.
- Шутница!

- У меня всё равно нет другого выхода. - С этими словами Гермиона взяла книгу и поднялась. - Спасибо за помощь!

- Охотно. - Тонкс ещё раз улыбнулась ей, и Гермиона отправилась в лабораторию.

Северус решил ещё немного остаться в этом воспоминании. Он хотел знать, прочитала ли Гермиона весь текст внимательно или же со всем энтузиазмом бросилась готовить зелье.

Он увидел, как она зажигает в лаборатории свечу и подвигает стул к письменному столу, стоящему в центре. После этого она наколдовала чайник с чаем, подвинула свечу поближе и, действительно, начала читать.

Северус перешёл к следующим воспоминаниям. Многие он опять просмотрел мельком. Он видел, как Гермиона заготавливает ингредиенты (Северус знал, что многие из них легально достать было нельзя), как она варила зелье, пробормотав в конце нужное заклинание и, как она его, наконец, выпила.

В этом месте он остановился, чтобы повнимательней рассмотреть превращение. Не то, чтобы это было особо важным, ему просто было интересно. Такое превращение он ещё ни разу не наблюдал (только с Минервой, которая после хорошенько выругала его и велела никогда не пробовать самому ничего такого). Поэтому было бы глупо пропустить нечто подобное. К тому же, какую личность создаст себе Гермиона Грейнджер, пардон, Уизли, чтобы суметь проникнуть в стан врага?

Он увидел, как она схватилась за край стола, и тело её скрутило от боли. Правой рукой она нащупала волшебную палочку, направила её на дверь и еле слышно произнесла Silentio. После этого палочка с шумом упала на пол, а Гермиона громко вскрикнула. Она опустилась на колени и схватилась за голову. Тело её дрожало. Превращение началось.

Через несколько секунд всё закончилось, и Северус наблюдал, как Гермиона медленно поднимается - только это была больше не Гермиона. Волосы её были тёмными, почти чёрными и гладкими. Глаза имели миндалевидную форму и оживлённо блестели. Кожа тоже стала немного темнее, а сама она – чуть выше ростом.

Наконец, она полностью выпрямилась и поправила на себе одежду. Юбка стала ей теперь коротка, блузка открывала полоску загорелой кожи на животе. Она повернулась к зеркалу, которое она заранее приготовила для этой цели. Губы обрисовала странная улыбка, когда она изучала себя в зеркале.

- Прекрасно. Ты нужна мне... расчётливая, - начала она, сузив глаза, - бесстыдная и рациональная. И соблазнительная. Женщина, умеющая использовать своё природное оружие. Чистое происхождение, решительная манера. Знающая, что такое война, и бесстрашная.

Северусу не понравились качества, которыми Гермиона наградила свою вторую личность. Соединение было опасным, но для того чтобы проникнуть к Пожирателям, без сомнения, наилучшим. Он ненавидел себя за то, что она сделала это для него.

- Адиа Визмор, - закончила Гермиона создание новой личности, дав ей имя. От тела Гермионы исходило лёгкое свечение, она обессилено застонала.

- К твоим услугам, - проговорила другая женщина низким голосом и усмехнулась такой дьявольской улыбкой, что Северус сразу почувствовал на себе её природные возможности.

Воспоминание это почти без переходов сменилось другим, в котором Адиа покинула лабораторию и плавной походкой поднялась вверх по лестнице. Северус мог только догадываться, куда она направлялась. Скорее всего, она шла в комнату, которую Гермиона занимала в доме вместе со своим мужем.

Чужая женщина постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в комнату. Рон повернулся к ней и нахмурил лоб.
- Кто вы?

Северус и не ожидал от Уизли, что он узнает одежду жены.

Адиа приблизилась к Рону так близко, как обычно при первой встрече не делают. Рон с расширенными глазами подался назад, но вскоре упёрся о край стола, за которым работал. Она же прикоснулась рукой к его щеке, приблизилась ещё ближе, слегка приоткрыла рот и провела языком по губам.

Она как раз собиралась что-то сказать, когда Рон заметил кольцо на её пальце. Он ещё дальше подался назад и схватил женщину за руку.
- Гермиона?

Адиа усмехнулась и достала волшебную палочку, которая принадлежала Гермионе. Не прошло и двух секунд, как жена Рона стояла перед ним в своём обличии. Она выглядела очень довольной собой.
- Привет, Рон.

Молодой человек с ужасом взирал на неё.
- Что это было? - Выговорил он, наконец, и Гермиона прикусила губу.

- Маскировка. Нужна мне для выполнения задания.

Рон скривился.
- Я надеюсь, ты не планируешь долго оставаться в этом обличии.

Гермиона приблизилась к нему, не так изящно, как это выходило у Адии, но достаточно соблазнительно.
- Тебе не понравилось, как я выглядела? - Она широко расставила ноги и, как Адиа прежде, коснулась рукой его щеки.

- Ни капельки, - пробормотал Рон и с жадностью впился в губы своей жены. Северус перескочил к следующему воспоминанию.

Оно состояло из краткого отрывка разговора с Албусом. Северус пропустил начало разговора и попытки Гермионы отвлечь директора от деталей и сконцентрировался на интересующей его части.
- Что вы сделали, Гермиона? - Албус проговорил эти слова тоном начальника, не терпящего никаких возражений.

- Vicissitudo Virtus, - ответила Гермиона просто и с такой решительностью выдержала при этом взгляд Албуса, что тот ни на минуту не сомневался больше в том, что девушка считала это большим успехом.

- Покажите мне её.

- Зачем?

Глаза Албуса еле заметно сузились.
- Чтобы не убить вас, если дело дойдёт до прямого боя.

Эта причина показалась Гермионе разумной, и она поднялась. Северус знал её достаточно хорошо, чтобы заметить тень некой нервозности, скользнувшей по её лицу. Северуса удивило, что он заметил это.

Гермиона взмахнула палочкой и превратилась в Адию. Албус с таким нескрываемым любопытством рассматривал женщину, как это делают мужчины только в определённых случаях. Наконец, он кивнул.
- Как её зовут?

Адиа приподняла одну бровь и улыбнулась.
- Адиа Визмор. - Голос её для женщины был слишком низким. Таким, что любой мужчина, даже хорошо владеющий собой, услышав его, терял контроль.

- Итак, мисс Визмор, - к видимому огорчению женщины, Албус чётко сохранял дистанцию.
- Добро пожаловать в нашу команду. Не забывайте, на чьей стороне вы стоите.

Темноволосая женщина склонила голову.
- Я помню, сэр.

Албус Дамблдор задумчиво покачал головой, по всей видимости, так же недовольный новой личностью Гермионы, как и сам Северус. Одним простым движением руки Адиа вновь превратилась в Гермиону. Гермиону, которой без сомнения было любопытно, что директор скажет по поводу её маскировки.

- Как вы справляетесь с мисс Визмор, Гермиона?

Девушка села.
- Хорошо. Я почти полностью контролирую её, знаю, что она делает, и вижу, что видит она. Я сознательно время от времени ослабеваю контроль, но всегда слежу за тем, что происходит.

- Это удивительные успехи за столь короткое время. Когда вы приняли зелье?

- Позавчера.

- Удивительно... действительно удивительно... - Албус сложил руки на груди. - Гермиона, я бы хотел понаблюдать ещё пару дней за вами и мисс Визмор, прежде чем отпускать вас. Не обижайтесь на меня, но мой опыт с Vicissitudo Virtus подсказывает мне, что так будет лучше.


- Конечно. Как вы посчитаете нужным, Албус.

Седовласый старик приветливо улыбнулся.
- Может быть, вам следует увидеться с Нимфадорой? Она будет рада узнать подробности.

Гермиона ответила на его улыбку.
- Я тоже так думаю.

Разговор с Тонкс Северус, однако, пропустил. Он лишь заглянул в него и увидел, что разговор их носил чисто женский характер. Сейчас было не самое подходящее время для таких откровений. Неизвестно, сколько ещё Гермиона позволит ему оставаться у неё в голове. Он должен был с умом использовать своё время.

Поэтому он отправился в воспоминание о первой встрече с Пожирателями. Она произошла в "La Poule Noire", их излюбленном месте встречи. Хозяином забегаловки был француз. Приехав в Англию, он ничего не знал ни о Пожирателях, ни о месте, в котором решил открыть бистро. Когда он узнал всё, было уже поздно. Северус считал, что впервые идти на контакт именно там, было слишком смело. Но он уже не мог ничего изменить.

Адиа вошла в задымлённый и шумный зал. Несколько голов сразу повернулись в её сторону. Северус и не ожидал от мужчин ничего другого. Будь он там, он бы тоже смотрел на неё. Разница между Адией и Гермионой была такой разительной, что у него не возникло даже ни тени смущения.

Адиа немного замедлила свои шаги, прежде чем сунула одному из официантов свою мантию, как нечто само собой разумеющееся. После этого она целенаправлено устремилась к барной стойке. Северус спрашивал себя, насколько Гермиона сейчас имела контроль над этим телом. Могла ли она так же двигаться? Чтобы выглядеть так намеренно возбуждающей и недоступной одновременно?

Он взял себя в руки и сконцентрировался на том, что хотел узнать. Адиа села и выпрямилась, так что её красивая задняя часть вызвала признательное посвистывание отдельных мерзавцев. Бросив через плечо презрительный взгляд, Адиа в один момент заставила их замолчать.

- Я могу предложить вам что-нибудь выпить?

Северус не знал мужчину, приблизившегося к ней. Возможно, он был магглом, которого рекрутировал Люциус, наобещав ему кучу всего в магическом мире. Его терпели, но не уважали. Северус не мог себе представить, что остальные, сидевшие в зале (некоторых он для этого знал слишком хорошо), могли стерпеть такую наглость.

Адиа пренебрежительно осмотрела его с ног до головы и приподняла бровь.
- Я думаю, что нет, - возразила она, нарочно растягивая слова. Позади них раздался громкий смех. Адиа была в центре внимания всего зала.

Северус был уверен, что Гермиона отдала Адие здесь почти весь контроль над ситуацией. Намеренно ли или вынужденно - оставалось загадкой. Но насколько Северус знал её как свою бывшую ученицу и сегодняшнюю жену Уизли, это не могла быть Гермиона. Никогда она бы не упустила возможность завязать контакт, только потому, что конкретная персона не понравилась ей. Но Северус был вынужден поздравить её.

Отказ этот был тут же вознаграждён. С другой стороны к ней подошёл Люциус Малфой собственной персоной. Северус не думал, что Люциус опустился до того, чтобы появляться в таких местах. Хозяин забегаловки, понявший куда он попал, не слишком утруждал себя, поэтому никто не появлялся без принуждения в таком месте.

Когда Люциус обратился к Адии, Северус, однако, понял, что упустил одну важную деталь.
- Вы здесь, чтобы присоединиться к нам или вы просто ошиблись дверью? - Он не смотрел на неё, произнося эти слова. Вместо этого одним движением пальцев он дал знак бармену. А именно - один огневиски для себя и двойной для леди.

- Поблизости нет других дверей. - Адиа улыбнулась, слегка склонив голову, так что она смотрела на Люциуса снизу вверх. Адиа долго удерживала взгляд Люциуса, и Северус видел, что с последним при этом происходило. Люциус был до отвращения похотлив (он мог сдерживать себя, но редко считал это нужным). В этот момент Адиа уже обвела его вокруг своего тонкого пальчика. Без сомнения Люциус попытается заполучить её в свою кровать.

- Мне нравятся внимательные женщины, - сказал он, искусно улыбнувшись, что должно было таить в себе насмешку и удовольствие одновременно. Но подобная гримаса ему никогда не удавалась хорошо.

Для этого у него были деньги, о чём он незамедлительно дал знать молодой женщине, взявшись рукой за бокал – на пальце его сверкнуло дорогое кольцо. Адиа же была довольно умна, чтобы задержать взгляд на этом кольце, прежде чем взяться за свой бокал, провести языком по нижней губе и отпить огненной жидкости.

К видимому удивлению Люциуса, молодая женщина покачала головой, выражая удовольствие.
- Хороший год. Не лучший, но довольно хороший.

Северусу было интересно, чьим знанием это было - Адии или Гермионы. Потом он вспомнил, что Гермиона несколько лет работала с Минервой МакГонагалл и, наверняка, успела попробовать её превосходный огневиски. Минерва любила пропустить стаканчик, если случалось что-либо особенно ужасное или, наоборот, приятное, как, например, победа Гриффиндора и получение им факультетского кубка.

- Внимательная и обладающая отменным вкусом. Есть ли ещё что-то, что таится в вас, мисс... - Люциус нахмурил лоб и вопросительно взглянул на неё.

- Визмор. Адиа Визмор, - ответила та с готовностью.

- Адиа... - Блондин пробовал её имя на вкус. - Так есть что-то ещё, Адиа?

Она улыбнулась его прямой манере, с которой он перешёл на её имя.
- Даже не знаю, Люциус. - Он приподнял одну бровь. - Но, возможно, вам следует самому выяснить это. - Она удивила его во второй раз, поднеся бокал к губам и осушив его одним глотком, даже глазом не моргнув.

Это принесло ей очередные одобряющие возгласы присутствующих, которые внимательно наблюдали за ними.

Люциус подмигнул своим приспешникам, сидящим за спиной молодой женщины.
- Я с удовольствием сделаю это лично, - подтвердил он, поворачиваясь к ней. - Если вы мне скажете, где я смогу вас найти.

Адиа рассматривала его со смесью интереса и сомнения, пока не спрыгнула со стула, так что каблуки её цокнули о каменный пол, и встала перед ним в полный рост. В один момент вокруг повисла тишина. Даже бармен перестал натирать бокалы. Лишь музыкальный аппарат продолжал гудеть песню Тома Джонса "Puppet Man". Если бы Северус мог, он бы сейчас рассмеялся. Эти магические музыкальные нервоедки всегда находят подходящую для момента песню.
- Я думаю, я сама найду вас, Люциус, - сказала Адиа, наконец, своим глубоким голосом и самоуверенно отвернулась от него.

Не удостоив его больше ни единым взглядом, она прошла между тесно стоящих столиков, соблазнительно двигая бёдрами, взяла свою мантию (официант так и стоял с ней у входа, так как заняться в забегаловке было особо нечем), и покинула "La Poule Noire".

Северусу пришел в восторг от подсмотренной сцены. Он не скоро забудет так оплошавшего Люциуса. Точнее он сделает всё, чтобы не забыть об этом.

На улице Адиа ещё раз повернулась в сторону забегаловки и довольно ухмыльнулась, прежде чем превратиться в Гермиону. Щёки девушки горели от возбуждения, она кусала нижнюю губу.

Но это было не тем, что бросилось ему в глаза в первую очередь, когда он увидел Гермиону на улице. Это была короткая юбка, тесно облегающая её ноги и белая кофточка, застёгнутая на несколько пуговиц. На Адии эта одежда не слишком бросалась в глаза. Она была лишь одной из подходящих её образу деталей. На Гермионе такая одежда выглядела невероятно соблазнительно.

Довольная собой, Гермиона накинула на плечи мантию и, пройдя несколько шагов, аппарировала.

Северус перешёл к следующему воспоминанию.

------------


*Vicissitudo – смена
Virtus – характер



Глава 14. Эффект внезапности

Следующее воспоминание, на которое наткнулся Северус, было для его целей совершенно непригодным. И всё же он остался в нём.

Гермиона находилась в штабе Ордена и, насколько Северус мог судить, готовилась к экзаменам, так как они должны были состояться примерно в это время. Вокруг царила тишина, скорее всего, была ночь. Гермиона, по-видимому, чувствовала себя прекрасно.

Вдруг кто-то с шумом вломился во входную дверь, и Гермиона с волшебной палочкой в руке уже несколько секунд спустя была в коридоре, готовая встретить любого врага. К её видимому облегчению это были члены Ордена, которые в эту ночь патрулировали местность.


Северус знал эти патрули и ненавидел их всем сердцем. Во время патрулирования либо не происходило ровным счётом ничего, либо же случалось нечто ужасное. Сейчас всё было похоже на второй вариант. Кингсли и Аластор держали под руки Нимфадору Тонкс, которая была почти без сознания. Гермиона побледнела.

- Их было семеро! - Выпалил Аластор.

- Кого? - Выдавила из себя Гермиона, сконцентрировав всё своё внимание не на аврорах, а лишь на одной подруге. В животе Тонкс зияла огромная рваная рана, которая соответственно сильно кровоточила.

- Пожиратели! Семеро напали на нас из засады!

- Аластор... оставь, - попросила Тонкс еле слышно, пытаясь подняться на ноги. Гермионе пришлось подхватить её, чтобы Тонкс не рухнула на пол у входной двери.

Кингсли поднял аврора на руки и отнёс в прилегающую кухню. На лестнице в это время появилась Джинни Уизли. На ней была пижама. По-видимому, весь этот шум только сейчас разбудил её.

- Джинни, идём. Мне нужна твоя помощь, - тут же заявила Гермиона, и девушка кивнула.

Обе поспешили вслед за Кингсли в кухню. Яркая лампа и большой стол как будто специально были предназначены для такого рода случаев. Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и воздух вокруг затрещал, как наэлектризованный.

- Что это было? - Спросил Аластор, насторожившись.

Гермиона закатила глаза, Джинни скрыто захихикала, а Кингсли ухмыльнулся.
- Дезинфекция! - После того, как Аластор кивком головы попрощался с присутствующими, (Северус знал по прошлым временам, что тот не переносил процедур залечивания, даже своего собственного, о чём ярко свидетельствовала его внешность), Гермиона заколола волосы на затылке и приблизилась к столу.
- Принеси из библиотеки мою сумку, Джинни, - пробормотала она, осторожно приподнимая остатки футболки Тонкс. - Ты знаешь, чем тебя так задело? - Обратилась девушка к ней.

Джинни ринулась из кухни, и Северус слышал, как она уговаривала за дверью остальных членов Ордена пока не входить в кухню, прежде всего, видимо, Ремуса Люпина.
- ...не самое подходящее время, - услышал он напоследок.

- Нет, слишком много всего летало, - прошептала Тонкс и немного вытянула ноги, стараясь не мешать Гермионе.

- Понятно, - ответила та без тени малейшей озабоченности или страха в голосе. Она с уверенностью выполняла свою работу, и Северус подумал, что Гермиона, как начинающий врач, уже, наверное, не раз была в подобных ситуациях.

В этот момент Джинни вернулась на кухню и поставила на стол старомодную большую сумку. Гермиона отошла от Тонкс и открыла сумку. После недолгих поисков она вынула из неё флакон с голубоватым содержимым. - Выпей это!

Тонкс так и сделала, но скривила лицо от отвращения. - Что это?

- Антибиотик, - объяснила Гермиона мимоходом и сморщила нос, очищая края раны от крови. - Шрам может остаться, - сообщила она и взмахнула волшебной палочкой.

Северус с восторгом наблюдал, как Гермиона достала из сумки магически защищённый пакет, открыла его и при помощи палочки выудила из него тонкую нить, после чего начала при помощи этой нити соединять далеко отстающие друг от друга края раны. Руки её не касались раны. Палочка, которой девушка дирижировала на расстоянии примерно трёх сантиметров от кожи, выполняла всю работу. По всей видимости, процедура была абсолютно безболезненной, так как Тонкс не издала ни звука.

Такой способ сшивания ран Северус ещё ни разу не испытывал на себе. Его начали практиковать не так давно, а Поппи всегда доверяла лишь старым методам. Гермиона выполняла свою работу очень элегантно. После того как нить скрепила края раны, от неё стало исходить слабое свечение. Вскоре на безукоризненной коже молодой женщины осталась видна лишь красная полоска.

- Вот и всё, - выдохнула Гермиона и смахнула с лица непослушный локон.

Тонкс осторожно села и посмотрела вниз на живот.

- Класс! - Сказала она и усмехнулась. Её до этого почти пепельные волосы снова обрели слегка розоватый оттенок.

Гермиона закатила глаза.

- Тебе повезло!

- Да, что ты, а не Поппи сейчас здесь. У неё не вышло бы и наполовину так здорово. - Тонкс подмигнула.

- Поппи – выдающийся врач. И она довольно часто спасала твою шкуру, - возразила Гермиона предупреждающе.

- Да, конечно. Но ты поняла, что я имею в виду.

Джинни и Кингсли наблюдали за сценой со всё возрастающим беспокойством, которое ещё увеличилось, когда Гермиона добавила:

- Нет, не понимаю! Ты ещё что-то хотела сказать мне, Нимфадора?

Северус, не в силах оторваться, наблюдал за меняющейся в кухне атмосферой. Но через несколько секунд напряжение заметно спало.

Тонкс смущённо посмотрела на Гермиону.

- Хотела поблагодарить, ничего больше, - объяснила она, наконец.

На этом черты лица Гермионы смягчились, и она кивнула.

- Не стоит благодарности.

Следующее воспоминание обрушилось на Северуса с такой силой и столько всего объясняло, что он, впоследствии, пожалел, что не остался в неизвестности.

Он увидел Гермиону в ванной комнате. Вообще-то, он сразу пропускал такие воспоминания, так как они далеко выходили за границы дозволенного. Но Гермиона была полностью одета, и на краю раковины перед ней стоял стакан с желтоватой мерцающей жидкостью.

Северусу понадобилась лишь секунда, чтобы соеденить факт нахождения Гермионы в ванной с фактом наличия именно этого зелья, и он тут же понял, что она делает тест на беременность. Его магический вариант также длился несколько минут, к большому неудовольствию женского волшебного мира. Несколько минут до того, как результат становился очевидным, который тут же прояснял ситуацию.

Когда из стакана стали вырываться искры, сверкающим облаком распрастраняющиеся в ванной комнате, взгляд Северуса автоматически скользнул на лицо девушки. Насколько желаемой была эта беременность?

Гермиона не выказывала ни малейшей реакции. Она лишь скрестила руки на груди и отсутствующим взглядом уставилась в стакан. И всё же Северус знал, о чём примерно она сейчас думает. Знал, так как давно обнаружил, как часто их мысли сходились. И в такой ситуации (в которой он, к счастью, никогда не мог оказаться) он думал бы именно так. Она размышляла над зельем, над тем, всё ли она сделала правильно, приготавливая его.

И когда несколько минут спустя она пришла к выводу, что действительно всё сделала правильно (за исключением предохранения), девушка закрыла глаза и застонала. Вздох, с которым вырвалось наружу противостояние между условиями войны, её возрастом, её заданием, общими планами на жизнь и тем, что теперь происходило в её утробе.

После этого Северус некоторое время бесцельно метался в вихре воспоминаний, не просматривая ни одно из них внимательно. Вообще-то он искал спокойное местечко в сознании Гермионы, место, на котором он смог бы задержаться и спокойно вздохнуть, если это можно было бы так назвать. Но он не находил такого места. Или она искуссно его скрывала или же наличие второго существа препятствовало этому. Адиа Визмор ещё не встречалась ему в сознании Гермионы, но Северус не знал, насколько изменения, вызванные зельем, уже завершились.

Наконец, он оставил эти размышления на потом, чтобы обратиться к тому, для чего ему, собственно, необходима была эта небольшая передышка. Ему было ясно, что Гермиона потеряла ребёнка. Она не смогла бы так долго скрывать беременность у него под боком в этом доме. К тому же он видел её за экспериментами, которые строго настрого запрещалось проводить во время беременности.

Он вспомнил её падение в хижине. Была ли она тогда еще беременна или уже потеряла ребёнка? И если это случилось сразу после того, как они оказались в доме, как долго она оставила его без сознания, чтобы успеть переработать эту потерю? Четыре часа? Пять? Или шесть? Сколько времени она отвела себе на отдых, прежде чем спустилась в подвал, чтобы приготовить для него зелье, залечившее его внутренние повреждения? Сколько зелий она приняла сама, чтобы пережить последующую ночь? И основывалась ли вся её враждебность к нему на том, что она потеряла собственного ребёнка, освобождая его?

По крайней мере, на последний вопрос он мог ответить с большой долей уверенности. У него почти не осталось надежды, что не он стал причиной выкидыша. Каковы будут последствия этого, он лишь с трудом мог себе представить, так как в этом доме они, похоже, застряли надолго.

У него накопилось много вопросов, которые он хотел бы задать ей позже. Многое нужно было прояснить. Он слишком долго терпел то, что ответы были такими редкими, а бесконечные вопросы оставались без внимания. Времени у них на это было достаточно.

Северусу стоило немалых усилий продолжить свои поиски. На этом он не мог остановиться. Оставалось ещё слишком много вопросов, волнующих его. Между тем этих вопросов становилось даже больше. День, тридцать первого июля, оставался для него по-прежнему загадкой, и к тому же, он хотел знать всё, что пережила Гермиона, пытаясь освободить его. И, прежде всего, почему она вообще выполняла это задание. Почему Албус не освободил её в связи с этими обстоятельствами от всех обязанностей?

Он увидел Гермиону, сидящую в одиночестве за столом, и насторожился. Подперев голову руками, она, казалось, глубоко задумалась. В следующий момент в кухню вошёл Албус. Гермиона подняла голову и наблюдала за тем, как он садился к ней за стол.

- Кингсли рассказал мне о вчерашнем происшествии, - начал он, спустя несколько секунд. Гермиона кивнула. По-видимому, её странное поведение в отношении Тонкс не осталось незамеченным.

- Это, возможно, побочный эффект Vicissitudo Virtus, Гермиона, - продолжил он, когда она всё ещё продолжала молчать.

- Или беременности, - подумал Северус с примесью сарказма.

- Что? То, что я без причины набрасываюсь на друзей?

Теперь наступила очередь Албуса кивнуть.

- В неподходящих ситуациях.

Гермиона тихо фыркнула.

- Это пройдёт.

Старик нахмурил лоб.

- Что вы намерены делать дальше, Гермиона?

Она решительно взглянула на него.

- Перемолвиться парой серьёзных словечек с Адией. Вот что. - Её строгое выражение лица исчезло, сменившись ироническим. Гермиона даже слегка улыбнулась. - Я не могу больше терять друзей.

Директор кивнул.

- Может быть, вам стоит начать с собственного мужа. Он стоит в дверях и не решается войти.

Гермиона растерянно наблюдала за развеселившимся директором, прежде чем повернуться к двери, где на самом деле стоял Рональд Уизли, одетый лишь в штаны от пижамы и со слегка покрасневшими щеками, он скрестил руки на голой груди и тихо пробормотал: - Добрый вечер.

Гермиона тихо улыбнулась и встала.

- Спокойной ночи, Албус, - попрощалась она, на что старик лишь кивнул головой. Затем она направилась к своему мужу, поцеловала его в губы и взяла за руку.
- Пойдём спать, - попросила она тихо.

- А, хм... задание? – Он, как будто извиняясь, пожал плечами.

Черты лица Гермионы очерствели. - О...

На этом месте Северус в полной растерянности покинул воспоминание. Почему Гермиона ничего не сказала Албусу?

Почему она решила продолжать, хотя для неё сейчас ничего не должно было быть важнее безопасности ребёнка? Или в её планы вообще не входило рожать его?

Этот вопрос Северус с удовольствием задал бы ей, так как он не мог перестать винить себя в том, что она, возможно, потеряла ребёнка из-за него. Если бы она не взялась освобождать его, всё было бы в порядке.

Он всё же решил продолжать. Может быть, хоть какие-то загадки ещё разрешатся сами собой. И он вновь замер на воспоминании, которое по времени не должно было далеко отставать от предыдущего.

Всё в этом воспоминании было каким-то хаотичным. Гермиона выглядела уставшей и раздражённой оттого, что муж снова собирался куда-то среди ночи. Девушка стояла у изголовья кровати и потерянно наблюдала, как Уизли носился по комнате, собирая свои вещи. На ноге у него болтался полуодетый носок, рукава свитера развевались за спиной, и он метался между шкафом и стоящей на кровати сумкой.

- Рон, ты можешь хоть на минуту остановиться? - Попросила она почти умоляюще, сложив руки на груди.

- Мне жаль, родная. Но поступила информация... - Бросил рыжеволосый юноша мимоходом, не замечая, как Гермиона ещё больше осунулась.

- Мне нужно тебе кое-что сказать, Рон!

- А это не потерпит немного? - Он бросил на неё неуверенный взгляд, сам уставший и недовольный из-за необходимости среди ночи покидать тёплую постель. Может быть, он был ещё и обижен тем, что обнаружил жену недавно среди ночи на кухне шушукующейся с Албусом.


- Нет, не может, - вздохнула Гермиона, но так тихо, что Рон её не расслышал. Ещё немного бестолково попрыгав по комнате на одной ноге, Уизли, наконец, уселся на кровать, надел второй носок и ботинки, просунул руки в рукава свитера и напялил шапку на рыжую копну волос.

Затем он встал, накинул на плечи мантию, подошёл к Гермионе и коснулся руками её лица.

- Мне жаль, но у меня нет ни минуты времени.

- Рональд Уизли! Сейчас же подними свой зад и спустись вниз, - прогромыхал снизу очень вовремя голос Кингсли, разбудив тем самым определённо последнего домашнего эльфа.

Рон бросил на дверь раздражённый взгляд.

- Иду! - Потом он снова повернулся к Гермионе. - Мы поговорим позже, хорошо? - Он поцеловал её в лоб и, быстро шагая, исчез за дверью, прежде чем его жена успела сказать ещё хоть слово.

- Да, конечно, - услышал Северус её тихое бормотание, прежде чем Гермиона уселась на край кровати и уставилась в никуда в наступившей вдруг тишине.

Через несколько минут она, однако, вся напряглась и резко встала.

- Если у них миссия... - Сказала она тихо, ища глазами волшебную палочку и одновременно раскидывая по комнате оставшуюся со вчерашнего дня одежду, - ...то и у нас тоже, - закончила она предложение, найдя, наконец, длинную деревянную палочку и поднеся её к глазам. - И пока мой муж носится по свету, я тоже могу выполнять моё задание, - добавила она, наконец, и несколько секунд спустя перед взором Северуса возникла Адиа.

Северус наблюдал, как темноволосая женщина выбрала себе одежду и быстро переоделась. Оставшись довольной своим внешним видом, она ещё раз уступила место Гермионе, чтобы можно было, не вызывая подозрений, покинуть дом.

Пройдя несколько улиц и завернув за угол, она уверенно возникла из тени и, не сбавляя шага, вдруг дизаппарировала.

Северус спрашивал себя, в какой момент Гермиона всё же решила не отказываться от задания. Может быть, она ничего не сказала Албусу лишь потому, что Уизли имел право первым узнать об этом?

Не очень уверенный в том, было ли правильным проникать в более личные воспоминания, Северус всё же продолжил поиски в той области, которая интересовала его сейчас более всего.

Он увидел Адию, направляющуюся в сторону забегаловки La Poule Noire'. Её походка была менее элегантной и привлекательной, чем в первый раз, одежда практичной и удобной. И всё же она была соблазнительна. Северус не мог оторвать от неё глаз. Гермиона создала действительно восхитительную женщину.

Последняя с силой потянула на себя дверь в паб и тут же оказалась среди полнейшего хаоса. Все, кто был внутри, готовились к выходу, надевая свои мантии и маски. Когда Адиа вдруг появилась среди них, мужчины замерли и повернулись к ней (в этот момент было легко отличить даже замаскированных мужчин от женщин. Те продолжили сборы, не обращая на Адию ни малейшего внимания).

Через несколько мгновений один из них отделился от общей массы и снял маску. Это был Люциус Малфой. Северус и не ожидал никого другого. Серые глаза блондина сверкали, и он не мог сдержать улыбки.

- Адиа, - поприветствовал он и поклонился.

- Люциус, - она осталась стоять на месте и выглядела довольно расслабленно. Мантия её немного раскрылась, и под ней были видны тесно облегающие джинсы и чёрная футболка. Взгляд темноволосой женщины был холодным и отчуждённым. Северусу даже показалось, что в нём читалось неудовольствие. Скорее всего, Гермиона ещё не полностью передала Адии контроль над телом.

- Что вас привело сюда?

Она пожала плечами и окинула взглядом помещение.

- Я думала, может быть, сегодня здесь будет вечеринка. - Уголки её рта поползли вверх.

Люциус приподнял одну бровь и проследил за её взглядом. Вокруг стояла толпа мужчин более похожих сейчас на диких зверей, выбравшихся из леса. Среди них можно было различить лишь несколько женщин.

- Возможно, чутьё вас не подвело, - подтвердил Люциус и усмехнулся. - Я правильно понял, что вы хотели бы стать участником этой вечеринки?

Адиа снова обратила всё своё внимание на блондина и скрестила руки на груди. Северусу показалось, что взгляд её стал ещё холоднее, а Гермиона полностью потерялась в глубинах нового тела. У Северуса появилось непреодолимое желание как-то удержать её от этого, пока он не остановил себя мыслью о том, что всё видимое им уже давно в прошлом.

- В этом вы правы, - сказала она так тихо, чтобы только Люциус мог её слышать. Адиа немного склонила голову вниз, так чтобы опять смотреть на Люциуса снизу вверх.

Северус не мог одназначно сказать, что в эти секунды происходило между стоящими друг против друга. Адиа с железной стойкостью удерживала взгляд Люциуса и, казалось, всё больше и больше заполучала над ним контроль. В какой-то момент Люциус резко кивнул.

- Эван! - Крикнул он, не отводя от неё взгляда. Мужчина небольшого роста возник рядом с Люциусом и снял маску. Блондин с неохотой повернулся к нему. – Зелье, - сказал он тихо, и Северус сразу понял, что сейчас произойдёт.

Адиа и, вероятно, Гермиона вместе с ней, еле заметно вздрогнула. Но к счастью она так быстро взяла себя в руки, что этого никто не заметил.

Эван Розир вскоре вернулся с маленьким флаконом в руках и протянул его Люциусу.

- Вы доверяете мне, Адиа? - Промурлыкал он, приближаясь к ней. Вся шайка, как минимум пятьдесят мужчин, стояла позади него полукругом и наблюдала за посвящением нового члена.

- С какой радости я должна делать это? - Ответила она самоуверенно.

Люциус еле заметно ухмыльнулся и остановился.

- Умная девочка, - прошептал он, протянул руку и немного приподнял её лицо за подбородок. Адиа позволила сделать это. И даже больше - Люциус заправил ей за ухо выбившийся локон. - И всё же тебе придётся сейчас довериться мне, если я скажу, что с тобой ничего не случится.

Северус видел, как зрачки её немного сузились. Затем Адиа кивнула.

Люциус откупорил флакон, так, как это всегда делал сам Волдеморт. Он поднял руку, и Адиа настороженно проследила за этим движением. Она и не собиралась открывать рот, в чём, собственно, и не было никакой необходимости. Люциус поднёс флакон к её лбу и перевернул его, так что белая густая липкая жидкость стала медленно растекаться по её лицу.

Адиа инстиктивно закрыла глаза, но не шевелилась. Примерно через минуту зелье растеклось по всему лицу и превратилось в твёрдую белую маску, точно такую же, какая была у остальных Пожирателей.

Северус знал, что изнутри она до миллиметра точно прилегала к лицу. Ни одна маска Пожирателя не была похожа на другую, каждая была неповторима, как отпечатки пальцев каждого человека.

Адиа открыла глаза, и Северус слышал, как она глубоко вобрала в себя воздух. Люциус протянул назад теперь пустой флакон, и Эван принял его, чтобы уничтожить. После этого Малфой вытянул вперёд обе руки и взялся за капюшон женщины, надевая ей его так, чтобы он скрывал всю голову и лоб до маски.
- Теперь мы можем идти! - Сказал он, наконец, и ряды Пожирателей зашевелились. Люциус резко отвернулся от Адии и надел свою маску, чтобы первым покинуть паб.

Адиа замешалась в толпе, и лишь её время от времени выглядывающие из-под мантии джинсы выдавали её среди остальной чёрной массы.

- Куда мы идём? - Спросила Адиа шагающего справа от неё.

- Дом Министра, - прозвучало приглушённо в ответ. Группа маршировала без малейшей опаски с таким шумом, хотя последнее для Северуса, однако, не было странным. Пожирателям нечего было бояться.

- Иди сюда! - Последовало вслед за этим, и Адиа испуганно дёрнулась. Один из Пожирателей крепко обхватил её, и они вдвоём дизаппарировали.

Северус никогда не видел дом Министра Магии. Это его никогда особо не волновало, и он был даже рад, что не участвовал тогда в этой вылазке. Ему не нравилось лишь, что Гермиона, в каком бы обличьи она ни была, находилась в самом центре событий.

К его и к видимому удивлению Пожирателей их ждал достойный приём. Северус с ужасом подумал, что это и была та информация, которую получил Орден. Когда в толпе он увидел Рональда Уизли, то понял, что был прав.

Адиа затерялась в толпе. С маской и капюшоном она ничем не отличалась от остальных и поэтому только и успевала отражать нападения противников, которые, собственно, были её друзьями. Снова и снова проклятья летели в её сторону, и освещаемые вспышками окна дома Министра отражали разыгравшуюся перед ним битву.

Северус видел, как Адиа упала на колени, и капюшон слетел при этом с её головы. Тёмные волосы разметались по плечам, когда она повернулась и как можно незаметнее послала в сторону одного из Пожирателей "Stupor". В следующий момент он полетел на землю.

Северус надеялся, что в этой битве Гермиона не лишится своей маскировки и тем самым всего, чего она достигла такой ценой. Адию, видимо, заботил тот же вопрос, так как взгляд её внимательно скользнул по толпе сражающихся.

Наконец, она увидела того, кого сейчас меньше всего хотела бы видеть. Один из Пожирателей замер среди толпы, уставившись на неё. Северус пытался по глазам догадаться, кто это был. Этот серый цвет глаз мог принадлежать либо Драко, либо Люциусу. Кто из них стоял сейчас перед Адией, было непонятно. Отец и сын стали почти неразличимы.

Казалось, и Адиа не могла понять. Она вскочила на ноги и в несколько прыжков оказалась рядом с Пожирателем, схватив его за рукав мантии. При этом капюшон его немного сполз назад, открывая короткие светлые волосы. Драко Малфой.

Адиа дьявольски усмехнулась.

- Лучше, если это останется между нами, мой дорогой, - промурлыкала она и провела указательным пальцем по его лицу. - Тебе же будет лучше... - Добавила она затем.

Драко насмешливо улыбнулся.

- Если бы ты знала... - прорычал он и одним рывком освободился от её хватки, чтобы тут же раствориться в толпе.

Адиа послала в толпу несколько проклятий и нагнулась, уворачиваясь от красного шара, который пролетел над ней и разбился о стену дома, разбрызгивая кучу искр. Отыскивая виновника, Адиа направила кончик палочки прямо на Кингсли. Она не долго размышляла, прежде чем прошептать слабый "Stupor" и отправить Кингсли самое большее на три минуты в небытие.

Северус знал, что даже трёх минут могло быть достаточно, чтобы это стоило Кингсли жизни. Но настоящий, сильный "Stupor" вырубил бы даже такого здоровяка, как Кингсли, на много часов.

Отворачиваясь от него, Адиа быстро схватилась за капюшон и натянула его на голову. Быстрыми шагами она направилась через толпу сражающихся к другому концу дома. Крики, дым и вспышки от всевозможных проклятий витали в воздухе. Члены Ордена разделились и уверенно бились с врагом. Эффект внезапности всё ещё оставался их преимуществом.

Адиа пробиралась через небольшие группки и пыталась делать вид, что сражается. Она не могла открыто биться ни на одной из сторон. Северус хорошо знал, каково это было.

Но вдруг всё это стало неважным.

Не только Адиа замерла, увидев открывшуюся перед ней сцену. Северус тоже уставился на рыжеголового, который был поглощён дуэлью с самим Люциусом Малфоем и не видел, как другой Пожиратель подкрадывается к нему сзади.

Ни у кого не было ни малейшей возможности, как-то предупредить Рональда Уизли. Одно из проклятий попало Адии в голову, и она с кровоточащей раной полетела на пол. Никто больше не видел, что происходило в этот момент. Эта "Avada Kedavra" прозвучала громче всего остального. Тело молодого мужчины на секунду замерло в движении, затем он с глухим стуком упал на землю.

В этот день у него не было прикрытия со спины.



Глава 15. Шаги

В этот день у него не было прикрытия со спины...

Это не было мыслью Северуса. Это был крик, заполнивший вдруг сознание Гермионы, когда Северус дошёл до этого момента в памяти девушки. Прикрытие сзади... Северус вспомнил эти слова, которые она когда-то использовала в разговоре с Албусом. Прикрывать Уизли было её задачей в этой команде.

Северус чувствовал, сколько ужаса всё ещё было связано с этим воспоминанием. Две или три минуты назад Гермиона вдруг стала вдовой. Чистейчий ужас пронизывал её сверху донизу. Не боль, не печаль. Это было странным, но у Северуса не было времени дольше размышлять над этим.

Всё, наконец, обрело смысл.

Большая часть её враждебности, и теперь он был в этом уверен, была связана с тем обстоятельством, что она, прикрытие Рона, в попытке освободить его, Северуса, сражалась в этот роковой день не на его стороне.

Вокруг стояла полнейшая тишина. Гермиона с застывшим лицом вошла в тёмную комнату. Позади неё кто-то внёс в помещение слабый свет, который осветил мёртвое тело Рональда Уизли. Он лежал на столе, накрытый белым покрывалом.

Гермиона медленно приблизилась и без малейшей эмоции на лице посмотрела на своего мёртвого мужа. На лбу её от напряжения чётко выделялся красный шрам. Особенностью Vicissitudo Virtus было то, что обе личности в одинаковой мере делили между собой физические повреждения и увечья.

В какой-то момент она вытянула руку, и чем ближе пальцы её приближались к лицу Рона, тем сильнее они дрожали. Очень осторожно она коснулась кончиками пальцев его лба и облегчённо вздохнула, так как рука её перестала дрожать. Гермиона убрала со лба непослушный локон.

Северус видел, как вся краска схлынула с её лица, и надеялся, что кто-нибудь успеет подхватить её.

Но Гермиона лишь на мгновение прикрыла глаза и вцепилась в крышку стола. После этого она вновь взглянула на Рона. Пальцы её обрисовывали линии его лица и, наконец, она нагнулась, чтобы поцеловать его в лоб.

- То, о чём я хотела тебе сказать... - Прошептала она с закрытыми глазами и поцеловала кончик его носа.

- То, что должно было подождать... - Губы её коснулись закрытых глаз.

- То, о чём ты больше никогда не узнаешь... - Сначала правую, потом левую щёку.

- Я жду ребёнка. - Наконец, она поцеловала его в губы, и первая слеза упала на бледное лицо Рона. - Я люблю тебя, Рон. – Как будто подтверждая это, она решительно кивнула головой и взяла его за руку.

- Обещай мне, что будешь присматривать за мной, хорошо? - Она поднесла его ладонь к своей мокрой щеке и прижалась к ней. - За нами…

Когда она положила руку Уизли на свой ещё плоский живот, Северус покинул воспоминание, чтобы тут же проникнуть в следующее.

Он не стал бы утверждать, что хотел бы побывать на этом мероприятии. Реальность и в самом деле уберегла его от этого. Здесь же, в воспоминании Гермионы, он просто не мог не посетить церемонию прощания с её мужем, хотя бы ненадолго. Он чувствовал каким-то образом, что этот момент наложил отпечаток на её характер, нечто, что он обязательно должен был увидеть, чтобы понять всё остальное.

Похороны состоялись в свете весеннего солнца. Должно быть это была весна, так как на деревьях видны были только почки. Вокруг могилы собралось много людей. Несомненно, здесь были и его коллеги из Министерства, не считая всех членов Ордена. Гермиона стояла рядом с Молли Уизли у самой могилы и, хотя Молли поддерживала девушку под руку, та выглядела совсем потерянной и одинокой.

Руки были скрещены на груди, волосы собраны в узел на затылке так, как в день свадьбы. Лицо её ничего не выражало, и, скорее всего, она не понимала ни слова из прощальной речи. Он и сам не мог разобрать ни слова.

У Северуса возникло непреодолимое желание самому сейчас быть рядом с девушкой, оттеснив в сторону Молли. Мать была сама поглощена горем, чтобы хоть как-то помочь Гермионе. Молли не была для этого достаточно сильна. Скорее это Гермиона поддерживала Молли, а не наоборот.

Всё было слишком торжественно, и отражающийся в близлежащем пруду солнечный свет так слепил глаза, что Северусу пришлось немного отвлечься.

В следующий момент Гермиона осторожно приблизилась к краю могилы. В руках она держала белую розу, и Северус был удивлён, что на этот раз пальцы её совсем не дрожали. Она долго стояла у края могилы, чёрная юбка слегка развевалась на весеннем ветру. Наконец, она поцеловала лепестки розы, бросила цветок в могилу и тяжело вздохнула.

Цветок с глухим стуком упал на крышку гроба, и Гермиона резко отвернулась. Когда девушка преодолела первые несколько метров от могилы, она вдруг зашаталась. Чарли Уизли шагнул к ней и успел подхватить под руку.

- Со мной всё в порядке, - пробормотала она тихо и высвободилась.

Ремус приблизился к ним, Тонкс стояла немного позади. - Я отвезу её домой, - пообещал он, не обращая внимания на протесты Гермионы.

- Гермиона, тебе нужно прилечь, - уговаривала её Тонкс, крепко сжимая плечо девушки. Гермиона взглянула на аврора, и слёзы засверкали в её глазах. Северус как будто вдруг оказался в прошлом, как будто вернулся в первые годы её обучения в Хогвартсе. Гермиона выглядела такой юной и ранимой. Она не должна была сейчас стоять у гроба собственного мужа.

Эти мысли, казалось, пришли в голову и Тонкс. Она, видимо, больше не могла смотреть на подругу и просто притянула её к себе. Ремус обнял обеих женщин, и они втроём дизаппарировали.

То, что Северус увидел после этого, можно было назвать пошаговым превращением той Гермионы Грейнджер, которую он знал раньше, в ту Гермиону Грейнджер, какой она стала сейчас.

Первый шаг в этом направлении Гермиона сделала сразу же, как попала с Ремусом и Тонкс в квартиру аврора. Она высвободилась из объятий, подняла на обоих друзей заплаканные глаза и, шмыгая носом, сказала:

- Пожалуйста, не надо... мне нужно на свежий воздух.

Тонкс беспомощно стояла посреди собственной гостинной и смотрела на Гермиону, как будто в надежде увидеть за её спиной сверкающий плакат с предписаниями, что ей делать дальше.

- Гермиона, может быть тебе стоит немного отдохнуть, - предложил Ремус осторожно.

Молодая женщина покачала головой.

- Я хочу уйти. Пожалуйста, не обижайтесь на меня, но я не могу. - Она резко развернулась и выскочила за дверь прямо на шумную Лондонскую улицу.

Северус знал, что имела в виду Гермиона. Горю можно было либо предаться полностью, либо переживать его медленно и мучительно. И то и другое требовало определённых умений, чтобы когда-то можно было, наконец, продолжать жить. Для этого необходим был особый талант в обращении с самим собой. Гермиона была более чем одарённой ученицей, талантливой во многих областях и наделённой блестящим умом, заставляющим белеть от зависти многих её сокурсников. Однако, уже на третьем году обучения она доказала, что в обращении с собственным телом и психикой она не обладала особыми талантами.

Второй шаг она сделала через неопределённый промежуток времени. Северус всё же предполагал, что со времени похорон ещё прошло совсем не много времени.

Была ночь, и Гермиона сидела в пижаме, в маленькой библиотеке штаба Ордена. Книги и врачебные инструменты были разбросаны вокруг неё, и нетрудно было предположить, что она снова готовиться к выпускным экзаменам. Она подтянула под себя одну ногу и, казалось, полностью игнорировала дрожь в собственном теле, вызванную холодом и усталостью.

По лестнице медленно спускалась Джинни Уизли и, скрестив руки на груди, остановилась в дверях. Некоторое время она наблюдала за Гермионой, которая, несомненно, заметила это, но полностью проигнорировала.

- Мина, - сказала Джинни, наконец, и приблизилась к столу. - Уже половина четвёртого. Ты не хочешь пойти спать?

Гермиона покачала головой.

- Мне нужно ещё кое-что повторить. - Под глазами у неё были чёрные круги, а лицо мёртвенно-бледного цвета. То обстоятельство, что ей теперь нужно было заботиться о здоровье ребёнка, по-видимому, ни капли не интересовало её.

Это и было той чертой характера, которая казалось Северусу такой нетипичной для Гермионы. Он не слишком понимал в людской психологии, но одно было ясно - Гермиона была на грани своих возможностей, но была слишком горда, чтобы признать это. К тому же Северус так и не увидел, чтобы она хоть кому-то поведала о своей беременности, не считая мёртвого Рональда Уизли.

- Ты так же, как и я, прекрасно знаешь, что всё выучила на «отлично». - Джинни накрыла ладонями страницы книги, которую как раз читала Гермиона.

Не самый мудрый поступок со стороны Джинни, так как Гермиона резко вскинула голову, почти в ярости.

- Прекрати, Джинни! - Она выдернула книгу из рук подруги. - И перестань всё время говорить мне, что я могу, а что нет! Просто оставь меня в покое! - В раздражении она захлопнула книгу и, прихватив её с собой, направилась вверх по лестнице.

Северус в задумчивости наблюдал за ней, удивляясь, какими огромными стали шаги. Когда это Гермиона позабыла, что не только она потеряла мужа, но и Джинни любимого брата?

Третий шаг она сделала, доказывая всем свою силу, которой ей хотелось бы обладать, как полноценному члену Ордена.

Албус пригласил её на очередной разговор, и Северус мог понять недовольное выражение лица молодой вдовы, когда она узнала об этом. У Албуса был талант требовать к себе людей именно тогда, когда у них было особо отвратительное настроение и желание побыть наедине с самим собой.

Именно так и выглядела Гермиона, когда входила в кабинет директора, что, однако, не остановило старика.

- Как вы себя чувствуете, Гермиона?

- Прекрасно.

Северус на её месте с удовольствием бы фыркнул. Что ещё она могла ответить?

- Я признаю, глупый вопрос.

Гермиона скривила лицо.

- Я в порядке, Албус.

Директор сузил глаза.

- Да, я знаю, - ответил он, и тон его подразумевал, что он знает, как на самом деле чувствует себя Гермиона.

Гермиона ничего не ответила, лишь скрестила руки на груди и опустила взгляд.

- Почему я позвал вас к себе... - Он соединил кончики пальцев обеих рук и искуссно нахмурил лоб. - Я пойму, если вы больше не хотите работать над заданием. Я найду кого-нибудь, кто позаботиться о Северусе в дальнейшем.

Гермиона вскинула голову.

- Что?

Старик немного расслабился. - Гермиона, вам сейчас нелегко, и думаю, вас заботят сейчас совсем другие вещи.

Она фыркнула.

- Знаете что, Албус? Задание - не только в моей голове. Вы забыли про Адию Визмор в моём теле! Вы не можете сейчас убрать меня с дороги. Я проникла к Пожирателям! Я уже почти у цели! Адиа обвела Люциуса Малфоя вокруг пальца, и я не намерена теперь останавливаться! - На лице её читалась такая решимость, какую Северус помнил ещё со времён уроков зельеварения. С таким лицом Гермиона защищала перед ним свои зелья, в большинстве случаев - обоснованно. Это он вынужден был признать.

Албус так долго и неумолимо удерживал её взгляд, что даже Северус бы уже не сдержался, но Гермиона взгляд выдержала.

- Вы уверены, что вам это нужно? - Спросил он, наконец.

- Уверена.

Албус вновь задумался, но инстинкт предводителя в условиях войны всё же победил.

- Хорошо.

В этот момент Северус почти ненавидел, насколько бессовестно Албус мог поступать. В отношении самого себя он ещё мог его простить. Северус считал, что не заслуживал другого обращения. Но Гермиона по собственному желанию сражалась за Орден, и Албус не должен был слушать, что она хочет. Этот единственный раз Северус не мог простить ему то, что старик ставил войну выше человечности.

Четвёртый шаг, Северус без устали продолжал своё исследование, она сделала, возможно, из-за одного лишь необдуманного высказывания. Может быть, в противном случае у неё ещё был бы шанс. Капитуляция, поворот в её судьбе. Но после этого всё было потеряно.

Эту реплику она произнесла на встрече Пожирателей. Анонимность, казалось, наиболее устраивала Адию, как и саму Гермиону. Это давало возможность не слишком близко сходиться с Люциусом Малфоем. Но в этот вечер у него в любом случае были совсем другие проблемы.

- Мерлин подери, Роквуд! Неужели так тяжело найти этот рецепт!

Мужчина, лицо которого было усыпано оспенными шрамами, был, видимо, ужасно унижен необходимостью склоняться в пыли у ног Малфоя.

- Снейп не подписывал свои рецепты.

Естественно, он не делал этого, ибо предвидел именно такую ситуацию. Он был не настолько глуп. Северус точно знал, что искал Люциус. У него закончилось зелье, с помощью которого он производил маски для новичков. Так как в отличие от Волдеморта он не мог ставить Чёрную Метку, маска была единственным отличием новобранцев. Ему любыми путями нужно было заполучить рецепт.

- С его стороны было бы глупо делать это, - прозвучал вдруг голос из тёмного угла.

После этого все головы повернулись в сторону Адии. Она ещё больше распрямилась и сняла маску. Тёмные волосы густым каскадом заструились вдоль её лица. Она немного склонилась в сторону Люциуса.

- Так, что ты можешь предложить, дорогая Адиа? Что же нам делать? - Спросил Люциус с опасной мягкостью в голосе и подошёл к ней. Остановившись прямо перед ней, он приподнял её голову, чтобы молодая женщина могла смотреть ему в глаза.
- Позволь мне просмотреть рецепты. Я найду среди них нужный. - Она спокойно и уверенно выдержала взгляд Люциуса.
Через несколько мгновений блондин улыбнулся.

- Это одно из твоих тайных качеств? - Палец его прошёлся по красной полосе в основании лба, так, будто он пытался стереть его.

- Так и есть.

Взгляд его снова устремился к её глазам. - Отведите её в дом Снейпа! - Приказал он. Тут же от Пожирателей отделилась тёмная фигура. Мужчина приблизился и снял маску.

- Позволь мне сделать это, отец.

Драко Малфой.

Люциус изучающе оглядел собственного сына, как редкое насекомое, но всё же кивнул и пренебрежительно махнул рукой в его сторону.

Драко подошёл к Адии, взял её за руку и потянул за собой из комнаты. Они торопливо прошли по коридору и, когда оказались довольно далеко от остальных, Драко с силой прижал хрупкую девушку к стене.

- Итак, Грейнджер, как так вышло, что мы встретились вновь?

Глаза Адии слегка расширились.

- Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Драко тихо засмеялся. - О, прекрати! Как тебе это удалось? Оборотное зелье? Иллюзорное заклинание? Пластическая операция? - Он усмехнулся.

Адиа оттолкнула его от себя с такой силой, что он влетел в противоположную стену. Секунду спустя уже она прижимала его к стене, сверкая глазами.

- Я советую тебе оставить мысли такого рода при себе, Малфой. - Она почти выплюнула его имя.

Молодой человек лишь ухмыльнулся.

- Я так и знал, что это ты. Я увидел это в твоих глазах, когда твоя ручная собачонка сдохла. Что же ты не разыгрываешь из себя скорбящую вдовошку?

Адиа лишь фыркнула, и Северус предположил, что Гермиона именно в этот момент утратила остатки контроля над телом.
- Может быть, потому что я не горюю, придурок! А теперь отведи меня в дом Снейпа. Нам нужно выполнить поручение.

Северус пропустил пару воспоминаний, которые, прежде всего, говорили об упрочняющейся связи Адии с Пожирателями. Казалось, она нашла в Драко настоящего союзника, и это без малейшего содействия со стороны Албуса (даже если Драко уже успел побывать у него). Это обстоятельство бесконечно удивляло Северуса. Драко не выдал её и делал вид, что не имеет с ней ничего общего. Адиа же прилагала все усилия, чтобы узнать место заключения Северуса. Но информацию такого рода не так-то легко было выудить из Люциуса. Здесь не помогали ни соблазнение, ни лесть.

При этом Люциус с удовольствием использовал знания Адии (а точнее Гермионы) в области зельеварения, чтобы заготовить внушительный запас необходимого зелья (Гермионе, естественно, не составило ни малейшего труда отыскать нужный рецепт).

Такое развитие событий раздражало Гермиону и вело к тому, что она ещё больше отдалялась от своих друзей, прежде всего от Нимфадоры и Джинни. Северус испытывал почти физическую боль, наблюдая за этим. Но он сейчас не хотел погружаться в размышления об этом.

Внимание его привлекла сцена в кабинете Албуса. Гермиона сообщила директору, что Драко предлагает информацию о нахождении Северуса. В первую очередь Драко обратился с этим предложением к Гермионе, о чём та, во время первого разговора об этом с Северусом, умолчала. Гермиона отказывалась вступать с ним в какую бы то ни было сделку. Поэтому юноша отправился к Дамблдору, и тот в своей роли предводителя, конечно, долго не сомневался и принял предложение.

Гермиона против собственной воли вынуждена была более или менее тесно сотрудничать с юношей. Это предполагало, что они теперь много времени проводили в обществе друг друга. Слишком много времени, которое Гермиона с удовольствием использовала бы для учёбы, так как экзамены неумолимо приближались (Северус был в определённой степени горд за свою ученицу, которая и на практической части экзамена оставит всех остальных далеко позади).

В этот день Албус был слишком серьёзен. Он не предложил Гермионе сесть. Она, однако, сделала это без приглашения. - Что случилось? - Спросила она коротко. Холодная стена, которую Гермиона возвела вокруг себя в последнее время, общаясь с людьми, в очередной раз шокировала Северуса.

- Драко Малфой мёртв.

Лицо Гермионы почти не изменилось, но было видно, что она поражена. Девушка механически кивнула головой.

- Сам виноват, - сказала она, встала и вышла из кабинета, не обращая на Албуса больше ни малейшего внимания.

Превращение в Гермиону, какой Северус знал её теперь, завершилось.

Несмотря на это, смерть Драко всё же, видимо, выбила её из колеи. На следующий день (Северус знал это так чётко, потому что воспоминание не обрывалось ни на мгновение - Гермиона не спала всю ночь, узнав эту новость) девушка попала в довольно щекотливую ситуацию.

Драко оставил ей несколько наводок, по которым она могла бы выяснить место заключения Северуса. Зельевар не ожидал, что Драко будет так играть с ней, и почти мог понять её равнодушную реакцию на известие о его смерти. Мышление её развилось по примеру его собственного. В этом плане он был ей слишком хорошим учителем.

В любом случае, она хотела проверить эти наводки. В своём настоящем обличии, наложив на шрам иллюзорное заклинание, так как не было ничего ужаснее, чем если бы Люциус узнал сейчас, что одна из его приспешниц на самом деле шпион Ордена. Гермиона угодила прямиком в ловушку.

Как оказалось, Драко подготавливал для себя почву с обеих сторон. Он проинформировал отца о том, что Орден разыскивает Северуса, а Ордену дал несколько намёков на возможные места заключения. Возможно, Люциус лично приказал убить Драко, когда узнал, что его сын подкармливает информацией Орден.

В одном из мест Гермиону поджидали сразу пять Пожирателей.

Она сражалась на удивление хорошо, но всё же силы её иссякали. Она не хотела выпускать Адию на поверхность, но Северус чётко видел, как изменился стиль её боя. Это была уже не отчаянно сражающаяся Гермиона. Вероятно, ей удалось каким-то образом воссоедениться с Адией, которая контролировала ситуацию, даже если Гермиона сохраняла свою внешность.

Прошло всего несколько секунд, и два Пожирателя при помощи искуссного заклинания вступили в ожесточённую дуэль между собой, каждый убеждённый в том, что перед ним Гермиона. Трое других уже лежали на земле без сознания.

- Мне очень жаль мальчики, но у меня совершенно нет времени, - пробормотала Гермиона и вытерла кровь с уголка рта.

После этого она систематически проверяла все оставшиеся наводки, продолжая втираться в доверие к Люциусу Малфою. Наконец, она нашла первое место пыток Северуса, но к тому времени его давно уже там не было.

Следы, оставленные в комнате самим Северусом и его мучителями, в достаточной мере свидетельствовали о том, что Гермионе следовало поторопиться. Она видела кровь на полу и стенах (никому и в голову не пришло тщательно вымыть это помещение).

Осмотрев комнату, она высунулась из окна и внимательно огляделась. Добывая информацию, она не останавливалась ни перед чем. Ей даже удалось окрутить Валдена Макнэйра и выудить из него несколько деталей (Северусу хотелось бы забыть, каким образом ей это удалось) Хотя, что бы Адиа ни делала, Гермиона никогда не позволяла ей переходить определённые границы.

В это время Албус часто вызывал её к себе и предупреждал, чтобы она не так легкомысленно обращалась с собственной безопасностью. Наконец, он поведал ей о плане с домом в другой реальности.

- Вы останетесь с Северусом в этом доме, Гермиона.

Гермиона задохнулась и вскочила с места.

- Почему?!!

- Вы стали слишком легкомысленной. Подвегаете себя опасности, а тем самым и Орден. К тому же, Северусу наверняка будет необходима долгосрочная квалифицированная помощь, если вам всё же удастся найти его живым.

- Вы можете планировать, что вам угодно! Ноги моей не будет в этом доме!

Теперь Албус угрожающе вытянулся перед ней во весь рост. Северус знал, какой силой при необходимости обладают приказы этого старика. Он испробовал на себе всё их разнообразие. В большинстве случаев, он сам, как и Гермиона теперь, провоцировал Албуса на такое поведение.

- Я не могу и не буду далее отвечать за то, что вы работаете на Орден. Или вы соглашаетесь отправиться с Северусом в этот дом, пока вы оба не будете более или менее в безопасности, или я сейчас же освобожу вас от задания. Голубые глаза предупреждающе сверкнули, и Гермиона заскрипела зубами, нехотя склоняясь перед его авторитетом.

- Прекрасно, - выдавила она из себя, наконец. - Тогда готовьте дом, он очень скоро понадобиться! - Она резко развернулась и покинула кабинет.

Северус так и не мог понять, почему она не выбрала для себя и ребёнка безопасный вариант и не избавилась от задания. Но потом он напомнил себе, что за женщина была перед ним. Это было бы для неё открытым признанием слабости, ползанием по заплёванному полу. Гермиона зашла слишком далеко, чтобы даже просто представить себе такую возможность.

Вскоре Северус во вторй раз (только из другой переспективы) наблюдал, как она штурмует хижину, освобождает его, отражает нападение Пожирателей, падает животом на кучу камней и аппарирует с ним в этот проклятый дом.

Дверь за ними захлопнулась, защитное заклинание вступило в действие.

- Великолепное выступление, мисс Грейнджер! - Услышал он себя самого. Через мгновение после этого он зашатался и полетел на пол. Северус пытался не смотреть на самого себя. Гермиона проделала действительно колоссальную работу, помогая его восстановлению.

После того, как он потерял сознание, Гермиона, наконец, обратила внимание на собственные повреждения. Она прижала руки к низу живота и опустилась на пол, отчаянно всхлипывая. Это был единственный раз, когда она так открыто выказывала свою слабость.

- Нет, пожалуйста. Прости меня, мышонок. Пожалуйста, не оставляй и ты меня...

Она снова всхлипнула. Тёмное пятно беспощадно расползалось под ней, и то, чего Северус опасался с того самого момента, как увидел её, делающей тест на беременность, превратилось в неумолимый факт.

В этот момент Гермиона вдруг активировала свою защиту. Она просыпалась и уже почувствовала его присутствие в своей голове. Она делала всё возможное, чтобы вытеснить его оттуда.

Северус не сопротивлялся. С одной стороны, давно было пора сделать это, чтобы полностью не потеряться в её сознании. С другой стороны, дальнейшую историю он и так знал.

Через мгновение он снова был самим собой. Он был растерян, и его переполняли тысячи противоречивых чувств. Однако он быстро взял себя в руки, увидев устремлённый на него разъярённый взгляд карих глаз.

- Это... совершенно вас не касается! - Выкрикнула она и вскочила. Она с силой ударилась о стену позади неё, а пальцы одной руки нащупывали обручальное кольцо на другой.

- Мне кажется, очень даже касается, - возразил Северус холодно и выпрямился.

Гермиона поджала губы и уставилась на него, но, наконец, напряжённо кивнула.

- Да, теперь, по крайней мере, вы знаете, что не только вы стали непригодны в этой войне. - Она сглотнула. - А теперь убирайтесь из моей комнаты! Сейчас же! - Последнее она добавила, когда он не вскочил тут же со стула.

Всё же он медленно поднялся, выполняя её требование.

В своей комнате Северус долго расхаживал кругами. Потом он приблизился к письменному столу, опёрся руками о его гладкую поверхность и сдавленно вскрикнул застонал.

Конец первой части



Глава 16. Последствия (Часть 2 - Об игре с дьяволом)

На следующее утро Северус всё ещё бодрствовал. За это время он успел взять себя в руки. Хотя он и подготовил себя, прежде чем проникнуть в сознание Гермионы (изменения, произошедшие с ней, не могли возникнуть из ничего), всё же то, что он увидел, бесконечно шокировало его.

У Гермионы были все основания ненавидеть его и Албуса. Она была лишь марионеткой в большой игре и действовала так, как от неё ожидали. Возможно, она ничего из всего этого не делала по собственной воле.

Его бессоница не была лишь результатом того, что он увидел. Теперь ему было сложно контролировать собственные воспоминания. Он провёл много времени в сознании Гермионы. Легилименция могла и навредить - особенно в его состоянии. Так оно и было сейчас.

Всё-таки Северус достаточно хорошо владел искусством легилименции и контролем над собственным сознанием. Он пережил три месяца пыток (и даже не хотел сейчас сравнивать, что было страшнее - эти три месяца или последняя ночь). Ещё пару дней, и он сможет полностью влавствовать над своими мыслями. До этого момента придётся смириться с тем, что картины из его прошлого и прошлого Гермионы беспорядочно будут мелькать в его голове. Одно было ясно - после прошедшей ночи он увидел свою бывшую ученицу в совсем ином свете.


Сейчас у него не было желания размышлять над этим. Поэтому в ранние утренние часы он направился в лабораторию и взялся за приготовление зелья. Он был уверен, что Гермиона не знала такой рецепт и что зелье ей обязательно понадобится. Оно было его изобретением, своего рода ответ на отрезвляющее зелье, которое он влил ей прошлой ночью.

Было время, когда Северус накопил достаточно опыта в применении этого средства. Приятным его не назовешь. Отрезвляющее зелье заботилось лишь о выводе алкоголя из организма или же о том, чтобы дальнейшие порции алкоголя не могли в него попасть. Но похмелье на следующее утро было неизбежным. В своём зелье он изменил лишь одно составляющее. Нормальные зелья от похмелья почти не помогали, так как отрезвляющее зелье содержало в себе лимонную мяту, которая нейтрализовала действие всей остальных компонентов.

В очередной раз, мучаясь от похмелья, он решил взять дело в свои руки и взялся за изобретение другого, действенного зелья. И его работа увенчалась успехом. Он никому о нём не рассказывал, так как новый рецепт должен был стать частью книги, запланированной уже давным-давно. Но сегодня он должен был помочь Гермионе. Своего рода попытка извинения за копание в непринадлежащих ему воспоминаниях.

- - -

Когда он уже почти перед обедом поднялся из лаборатории в кухню, она сидела за столом. Окна были занавешены, а на столе перед ней стояло два пустых флакона. Она подпирала явно раскалывающуюся от боли голову руками, глаза были закрыты. Гермиона даже не заметила, как Северус прошёл мимо неё и сел на свободное место у стола. Точно так же как она несколько дней назад, он, намеренно громко стукнув об стол, поставил перед ней свой флакон. Гермиона встрепенулась и издала шипящий звук. Злющий взгляд устремился на Северуса. У неё вырвалось рычание подозрительно похожее на нечто вроде "я вас ненавижу". Но голос был очень слаб.

- Имеете полное право, - спокойно возразил Северус. - Выпейте это!

- Спасибо, я уже выпила двойную порцию. - Голос её звучал тихо и немного хрипло. Она осторожно откашлялась.

- Выпейте это, мисс Грейнджер! - Повторил он на этот раз настойчиво. Она снова стала называть его на вы, и он понимал ее. Если ей хотелось дистанции, он ничего не имел против.

Когда он подчёркнуто обратился к ней по фамилии, она некоторое время смотрела на него усталым взглядом, но потом моргнула и кивнула. Пальцы её слегка дрожали, когда она взялась за флакон. Гермиона сморщилась, с трудом глотая зелье. После этого она сидела с закрытыми глазами, но заметно расслабившись. Северус позволил себе в связи с видимым улучшением довольную улыбку. Но Гермиона всё ещё выглядела измученной и ослабленной. Даже после принятия зелья боль до конца не пройдёт, но станет заметно меньше. И, возможно, девушка воспользуется этим состоянием, чтобы незамедлительно линчевать его. Северус внутренне готовился к тому, что его ожидало.

- Мне жаль.

Северус приподнял одну бровь. Он лишь с трудом преодолел желание попросить её повторить эти слова.

- Чего вам жаль? - Спросил он, наконец.

- Что вы вчера обнаружили меня в таком состоянии.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки перед собой. Если она передумала с линчеванием, то он будет последним, кто расстроится из-за этого.

- Не могу сказать, что было особо приятно, но я знаю, почему вам был нужен алкоголь. Я могу вас понять. ТЕПЕРЬ могу.

Услышав последнее предложение она опустила голову.

- Да, ещё одно, за что мне следовало извиниться.

- Нет, - возразил он тут же, и она удивлённо взглянула на него. - Мисс Грейнджер, вы также хорошо, как и я, знаете, что я был бы последним, кому вы могли рассказать подобные вещи. Я сам не очень знаменит тем, что впускал в свой мир других людей. Как я могу требовать такого от вас?

Она покачала головой.

- Вместо этого вы лучше добываете знания при помощи легилименции, так? Что вы вообще себе думали?

Он слегка улыбнулся. То, что она всё-таки не смогла сдержаться, как-то успокаивало.

- Как видите, цель оправдывает средства. И всё-таки это нечто, за что МНЕ следовало бы извиниться. Мне жаль. Я не видел другого выхода, чтобы покончить с неизвестностью.

Гермиона скривила бледный рот.

- Я же говорю, мне следовало вам обо всём рассказать.

Северус закатил глаза.

- Мы ходим по кругу, мисс Грейнджер. Вы не обязаны рассказывать мне обо всём. Я просто хотел знать, когда мне следует быть осторожным в высказываниях. Я не люблю копаться в ранах, размер которых больше, чем я мог себе предположить. - Северус запнулся. Ещё несколько месяцев назад это высказывание из его уст было бы чистейшим враньём. - То, что там можно найти, приносит лишь озлобление.

- Я знаю. - Она, не отрываясь, смотрела на него, и хоть и выглядела очень уставшей, на лице читалось облегчение. - Я рада, что вы теперь всё знаете. Это многое упрощает, - постановила она, наконец. – Только, когда вы... я имею в виду прибытие сюда. Всё это... было слишком. Я не могла дальше позволить вам рыться в этом воспоминании. - На щеках её проступили красные пятна, и она вздёрнула нос.

Северус кивнул и поднялся.

- Отдохните ещё немного. Зелье отнимает силы. После этого он вышел из кухни.

- - -

После обеда он обнаружил Гермиону спящей на диване в гостинной. Она всё ещё была бледна, но выглядела умиротворённой. Северус долго смотрел на неё, затем принёс шерстяное покрывало и накрыл её.

Почувствовав прикосновение покрывала, Гермиона перевернулась на спину и вздохнула. Волосы её растрепались, и, наверняка, позже будут торчать. В уголках рта Северуса появилась улыбка.

Наконец, он отвернулся и отправился в лабораторию. Так как его терапия прошла успешно, ему необходимо было использовать каждую минуту, чтобы успеть без помех поработать.

По дороге в подвал он подумал, что борьба не приносит никакого удовольствия, если Грейнджер не защищается.

- - -

Вечером Гермиона всё ещё спала, и Северус решил приготовить для неё бутербоды. Ей нужно было поесть. Держа тарелку в одной руке, он вернулся в гостиную и осторожно дотронулся до её плеча.

Гермиона что-то тихо пробормотала, но не торопилась просыпаться. Наконец, она открыла глаза и растерянно огляделась в тёмной комнате.

- Который час?

Северус обогнул стол и сел в кресло. Он оказался прав, - волосы её торчали во все стороны.

- Почти семь. Поешьте! - Он кивнул в сторону тарелки и заметил, как она сморщилась.

- Я не голодна.

- Я знаю.

Гермиона взглянула на него и встретилась с нетерпящим возражения взглядом. Хотя и потребовалось больше времени, чем раньше (что доставляло и больше удовольствия), через несколько минут она покорилась. Вздохнув, она взяла бутерброд и неохотно откусила небольшой кусок.

Северус не обращал внимания на её равнодушие к еде. Отсутствие аппетита было одним из последствий принятия зелья, которое он никак не мог исправить. Это не давало ему покоя, но он не терял надежды, что когда-нибудь найдёт выход.

- Адиа Визмор, - сказал он вдруг так внезапно, что Гермиона поперхнулась. Его единственной реакцией на её кашель было то, что он подался вперёд, удерживая её взгляд.

Когда Гермиона откашлялась, она спросила:

- А что с ней?

- Зачем вы это сделали?

Гермиона отложила бутерброд и вытерла руки о штаны, набирая побольше воздуха.

- У меня не было другого выбора. Я должна была найти вас, а Адиа была идеальным средством. Вы же были в моём сознании, сэр?

- Она постепенно захватывает власть над вами, - сказал он, пропустив её насмешливый комментарий.

- Как вам такое пришло в голову? - Спросила она, нахмурившись.

- Для Адии Визмор вы создали холодный расчётливый характер. Идеальный для шпионажа под наблюдением Луциуса Малфоя. Теперь же очень заметно, когда она появляется на поверхности.

Гермиона сглотнула, и её карие глаза впились в его чёрные.

- Заметно в чём? - Спросила она хрипло.

Северус приподнял уголок рта, что, употребив немного фантазии, можно было расценить как улыбку. При этом ему было вовсе не до смеха.

- Выражение ваших глаз другое. Они стали темнее, холоднее, более замкнутыми. - Пока он говорил, с Гермионой стали происходить именно эти изменения. Он мог видеть отчётливо и понимал, что шанса продолжить разговор у него не осталось. Так как теперь ему придётся критиковать не кого-то третьего, а женщину сидящую прямо перед ним.

Поэтому Северус указал на тарелку, прежде чем Гермиона успела хоть что-то возразить.

- Ешьте! Мы позже позаботимся об Адии. - И к её явному неудовольствию, он поднялся, чтобы в очередной раз оставить её одну.

- - -

Северус знал, что то, что он делал с Гермионой, было нечестно. Когда Адиа только пыталась появиться на поверхности, он обрывал её и оставлял одну. Это было единственной возможностью настолько разозлить Адию, чтобы она начала борьбу за контроль над телом. Именно этого он добивался, - чтобы Гермиона, наконец, поняла, насколько серьёзна её проблема.

До сегодняшнего дня не было известно ни одного средства способного предотвратить действие Vicissitudo Virtus. Северус не успокоится, пока не найдёт его. Он был виной тому, что внутри Гермионы жила другая личность. Он был причиной тому, что в мире магглов её давно бы приняли за сумасшедшую. Помочь Гермионе выбраться из этого положения, было самым малым, что Северус мог сделать.

- Я знаю, что ты слышишь меня, Албус - произнёс он позже, сидя в своей комнате за столом и, не отрываясь, смотря в окно. - Ты никогда бы не оставил меня с мисс Грейнджер, в этом доме, одного, без возможности наблюдения. Ты слишком хорошо знаешь меня, старик.

Шторы на окнах, шелестя, закрылись сами собой.

Северус безрадостно усмехнулся. Албус ненавидел, когда его называли стариком. Таким образом, было легко получить подтверждение, что Албус его слушает.

- Прекрасно, что я завладел твоим вниманием.

Зельевар встал и направился к окну. Теория его была таковой, что контакт с внешним миром становился чётче, чем ближе к границе реальностей он находился. В сад он выйти не мог, так как Гермиона всё ещё сидела в гостиной. Северус не хотел, чтобы она узнала о том, что Албус присматривает за ней. Чувство, что за тобой постоянно наблюдают, не было особо приятным.

- Для начала я очень надеюсь, что ты оставляешь нам время на приватное одиночество. Я мог бы и проверить, поэтому даже не начинай. - Северус развернулся и, скрестив руки на груди, прислонился к окну.

- Ещё я буду тебе очень благодарен, если ты, в следующий раз, посылая нам продукты, присоеденишь к ним немного лакриц. Пребывание здесь стоит немало нервов. - Он рассматривал ногти на руках и наслаждался тем, что не может получать прямых возражений. Вдруг одна из книг по магической биологии, лежащая на столе, с шумом распахнулась, слова и предложения на одной из страниц смешались между собой, выстраиваясь в светящуюся надпись.

Северус подошёл к столу и прочитал её с усмешкой на лице: «Довольно сложно заполучить у этого вида летающих насекомых ценную жидкость, так как они ни в коей мере не обязаны отдавать её».

- Да, но ты обязан заботится о благосостоянии мисс Грейнджер, поэтому тебе придётся достать для меня лакриц. Я должен успокоить свои нервы, чтобы не вцепиться мисс Грейнджер в горло. А лакрицы производят на меня успокаивающее действие.

Невидимая рука перелистала несколько страниц, и возникла новая светящаяся надпись: "Агрессивное поведение морщинистых Кросс всего лишь видимость. Они не содержат в своём генофоне предпосылок к насилию, и поэтому могут считаться безобидными”.

Северус фыркнул.

- Если ты только не ошибаешься.

Вместо ответа книга захлопнулась.

- Прекрасно. Если не лакрицы, тогда по-крайней мере позаботься о том, чтобы я получил достаточно литературы о Vicissitudo Virtus. Адиа Визмор может стать настоящей проблемой, если мисс Грейнджер будет и дальше игнорировать то, что у неё почти не осталось сил. - Он произнёс это задумчиво, озабоченно нахмурив лоб.

Краем глаза он заметил, как пламя свечи, стоящей на ночном столике склонилось вперёд, изображая кивок. Северус кивнул в ответ, показывая, что разговор на этом окончен.

На следующее утро Северус проснулся около восьми и направился в кухню, чтобы приготовить завтрак. До того, как он попал в этот дом, он уже давно не накрывал стол на двоих, по-крайней мере, по собственному желанию. И при нормальных обстоятельствах он вообще считал такую деятельность, предназначенную для домашних эльфов, ниже собственного достоинства.

Но всё было иначе, если речь шла о Гермионе. Ему ни капли не импонировали такие мысли, но он вынужден был признать, что она нравится ему. И он переживал за неё. Он готов был каждое утро готовить завтрак, если это только заставит её поесть. Горько было сознавать подобное.

И ещё более горьким был момент, когда он развернулся и увидел Гермиону, стоящую в дверях.

- Доброе утро, - сказал он всё же, как будто не происходило ничего особенного, и засунул себе в рот виноградину.

- Прекратите сейчас же!

- Что я должен прекратить? - Северус приподнял одну бровь и поставил на стол тарелку с разными сортами сыра. - Албус прислал продукты. И книги. И лакрицы. Одно это уже подняло ему настроение.

- Прекратите так необычно себя вести. Со мной всё в порядке, не волнуйтесь. Станьте опять таким, как раньше. - Она прошла в дверь и окинула стол голодным взглядом.

- Как вижу, вам не особо мешает, что завтрак готов.

Щёки её порозовели.

- Ни капли. Но меня сбивает с толку ваша забота. Я ощущаю себя смертельно больной. И даже если бы это было так, ещё два года назад я восприняла бы завтрак от вас, как восьмое чудо света.

То, что слова её почти полностью совпадали с его мыслями, заставило Северуса сделаться серьёзным. Вздохнув, он сел.

- Хорошо, но потом не жалуйтесь!

Гермиона усмехнулась.

- Не бойтесь, не буду. - После этого она взяла кусок поджаренного хлеба и придвинула к себе банку с мармеладом.

Северус сморщил нос.

- Вы что, каждое утро едите эту липкую гадость?

Гермиона замерла и уставилась на него, сузив глаза.

- Возможно, заботливым и вежливым вы мне всё же больше нравитесь.

- Слишком поздно. И, прежде чем вы снова подавитесь, так как я намерен завести неприятную для вас тему, советую дождаться чая. - Взгляд её скользнул к хлебу, а потом к белому чайнику, стоящему на плите и не подающего ни малейших признаков кипения.

- Вы могли бы просто отложить разговор, - вымолвила она, наконец.

Северус почти уже было кивнул, но затем покачал головой.

- Я боюсь, у нас нет на это времени.

- Хорошо, теперь вы меня пугаете. - Она отложила нож и отодвинула тарелку.

- Я не хотел вас пугать, но ваше психическое состояние сильно заботит меня.

Глаза Гермионы расширились.

- Как вам такое пришло в голову?

- То обстоятельство, что через четыре месяца после смерти вашего мужа вы способны шутить, уже заставляет задуматься. В вашем сознании я также не нашёл и следа хоть малейшей эмоциональной привязанности к вашему неродившемуся ребёнку.

На этом месте Гермиона с шумом втянула воздух, заставив его замолчать.

- Только потому что вы её не нашли, ещё не значит, что её не существовало. - Она с горечью посмотрела на него. - Я любила своего ребёнка. И я не позволю вам упрекать меня в том, что я не отказалсь от дела, только потому что была беременна. Во всём мире женщины работают до самых родов, а я была лишь на четвёртом месяце, когда... - Глаза её наполнились слезами, и она замолчала...

... показав Северусу тем самым, что он опять совершил ошибку. Но он всё же решился на ответ.

- Миллионы женщин не работают шпионами в волшебном мире. Вам повезло, что Драко был единственным, кто узнал вас. Если бы это был Люциус или кто-то другой, мы бы сейчас не сидели здесь. Он подался вперёд, опёршись руками о стол.

- Вы хотите сказать, что я бесчувственная и бессердечная только потому, что я хотела довести начатое до конца?

- Нет, я хочу сказать, что Адиа была бесчувственная, бессердечная и слишком любила рисковать, а ваши личности почти слились друг с другом. - Гермиона замотала головой, но Северус не дал себя прервать. - Я не претендую на то, что знаю вас так же хорошо, как ваши друзья. Но изменения, произошедшие с вами, любому бросятся в глаза. Сразу после создания новой личности границы слишком размыты, слишком велика опасность слияния. И мне кажется, что внешние обстоятельства стали причиной того, чтобы именно это и произошло с вами и мисс Визмор.

- И что? - Оборвала она его. - Я сделала то, что было необходимо; чтобы сражаться. Я видела вещи, от которых у меня волосы вставали дыбом, и позволила им свершаться. Адиа спокойно переносила всё и эмоционально отключала меня. Благодаря этому я сижу сейчас здесь. С вами! И я уверена, что оно того стоило!

- Именно так вы не должны думать! - Он смотрел в её возбуждённое лицо и удивился, когда она вдруг безрадостно рассмеялась.

- Вы действительно не понимаете? - Казалось, она будет бороться за каждый миллиметр, отстаивая своё мнение. - Я пыталась ненавидеть вас. Я хотела ненавидеть вас за смерть Рона, за смерть моего ребёнка и да, возможно, и за Адию. Но я не могла. - Плечи её вздымались, и, казалось, она больше не контролирует себя. - С каждым днём, который я проводила с вами здесь, я понимала, что вы последний, кто мог бы быть виноват в моей ситуации, Мерлин великий, вы даже и не знали ничего о моей ситуации! У меня всегда был выбор, и все решения я принимала по собственной воле. Я как всегда в энтузиазме подняла руку вверх, только на этот раз, разрушив этим свою жизнь. Мне что теперь упиваться чувством жалости к самой себе?

Он покачал головой.

- Вы должны горевать, Гермиона. Горевать о смерти мужа, о смерти вашего ребёнка, о смерти части вашего я.

Она фыркнула.

- Я не могу.

- Почему нет?

- Чай готов.

- Гермиона! - Его окрик заставил её почти стыдливо взглянуть на него мокрыми глазами. Несколько минут она удерживала его взгляд, но затем опустила голову и надулась.

- Потому что это сломает меня, - ответила она тихо. - Одна мысль о том, чтобы осознать события прошлых месяцев, убивает меня... Она снова замотала головой, рассматривая собственные руки. - Я не могу. - Слеза скатилась по её щеке, и она торопливо смахнула её.

- Не прописать ли вам самой себе терапию сном? - Предложил он намного приветливее, так как теперь, когда он вывел её на разговор, можно было уже искать возможные пути решения проблемы. И в то же время его злило, что Адия вела себя так неприметно. Возможно, Гермиона обладала над ней большим контролем, чем Северус предполагал.

- Это невозможно. - Он взглянул на неё с удивлением. - Из-за Адии, - добавила Гермиона.

Северус набрал побольше воздуха.

- Я думаю, пришло время объяснить мне поподробнее принцип действия этого зелья. - Он знал, что на этот раз она не будет пытаться отвязаться от него и устроился на стуле поудобнее.

Было видно, что разговор этот всё же тяготит её.

- Чтобы объяснить действие зелья придётся заходить издалека.

- Смелее. Времени у нас достаточно. Более или менее. В любом случае при надобности разговор можно прервать.

- Хорошо. - Гермиона подтянула под себя одну ногу и, устроившись таким образом, начала рассказывать. - Я выяснила, что происходит в сознании человека в ситуациях особого психического напряжения, таких как скорбь, шок или, скажем, вследствие пыток. "Душевная" боль, вызванная этим, и невозможность избавиться от неё, связана с тем, что воспоминания обо всём остаются навсегда в определённой части сознания. Как я уже однажды упоминала, эти воспоминания несут в себе определённую энергию, и энергии этой слишком много, чтобы можно было окончательно избавиться от мук.

- И как вы это выяснили? - Использовал Северус её передышку.

Гермиона нахмурилась. - Джинни... Она очень страдала после смерти Гарри. Более, чем все остальные. Конечно, нам всем его не хватало, и понадобилось много времени, чтобы справиться с болью. Но Джинни не могла оправиться и много месяцев спустя. Я изучила её сознание. Гермиона покраснела.

Северус вместо вопроса с уверенностью заявил: - Не спрашивая её согласия.

- Да.

Это по-новому объясняло отсутствие её бурной реакции на тот факт, что он сам, без разрешения, исследовал её сознание. - Фетишистка в области правил любого рода, мисс Грейнджер, делает нечто против воли собственной подруги. - Он осуждающе прищёлкнул языком, на губах его появилась усмешка.

- Во всяком случае... - Оборвала она его резко, ещё более опустив голову. - Во всяком случае, мне удалось изобрести зелье, перенявшее задание, с которым её сознание не могло справиться в одиночку. Его назначением была уборка и сортировка. Оно помогало решить вопросы, которые мы себе сознательно даже не решались задать.

- Каким образом? - Вставил он.

Гермиона на секунду задумалась.

- Вы знаете, что такое ЭЭГ? - Решилась она на объяснение, которое ещё больше затягивало всё дело.

- В общих чертах.

- Речь идёт о записи активности мозга отдельного человека. Как вы знаете, в магическом мире нечто подобное делается намного более эффективным способом, чем у магглов. Северус слегка кивнул. - ЭЭГ состоит из диаграммы, на которой записывается активность мозга при помощи волн различной длины. У Джинни я обнаружила почти исключительно одни Тета-волны.

Она взглянула на него так, как будто речь шла об элементарнейших вещах.

- Я сказал, в общих чертах, - напомнил он ей.

Она улыбнулась, очевидно, обрадовавшись возможности что-то разъяснить ему.

- Тета-волны обычно встречаются только в фазах лёгкого сна. В такие моменты человек способен реагировать лишь на важнейшие и сильнейшие импульсы внешнего мира. Джинни часто предпочитала не реагировать даже на них. Я наблюдала за ней и ночью. Редко когда можно было заметить хоть что-то кроме Тета-волн. Сознание просто сжимается, хоть и функционирует днём более или менее нормально. - Глаза их на мгновение встретились. - Зелье смогло повысить активность мозга. Когда нам снятся сны, активируются Бета-волны. Зелье производит эти волны и заботится о том, чтобы воспоминания перерабатывались во время сна. При помощи магических компонентов оно действует намного более эффективно, чем скажем психотерапия. После того, как Джинни простила мне вторжение в её сознание, она согласилась добровольно протестировать зелье. Прошло две недели, и она снова ела за столом вместе со всеми, возобновила учёбу в университете и стала встречаться с друзьями. Она переработала смерть Гарри и поняла, что надо жить дальше.

Давящее молчание повисло в кухне.

- Я надеюсь, вы осознаёте, какой мощный препарат вы создали, - произнёс Северус, наконец, всё ещё под впечатлением.

- Так и есть. Поэтому я наложила на Джинни заклинание, запрещающее ей упоминать об этом. Все эти чувства - шок, скорбь, страх - имеют определённый смысл. Но я думаю, бывают ситуации, когда человек не может справиться с ними самостоятельно.

- Что заставляет нас вернуться к Адии, - направил Северус разговор в нужное русло.

Гермиона кивнула и выпрямилась. - Промежуточные места в моём сознании больше не принадлежат мне одной. В них находятся мои воспоминания - это ясно. Но и Адиа оставляет там кое-что. Когда одна личность сменяет другую, происходит обмен, своего рода слияние. Само по себе это не было бы проблемой, но у меня нет доступа к её части промежуточного сознания, так же как у неё нет доступа к моему. Поэтому невозможно переработать все воспоминания, пока Адиа находится внутри меня, так как мы никогда не можем быть на поверхности одновременно.

- Но она знает всё, что происходит, даже если она не на поверхности. И может, в определённой степени, влиять на события. - Это не было вопросом со стороны Северуса, так как предположение, что Гермиона сама дошла до такой степени холодности, не укладывалось у него в голове.

К его облегчению Гермиона кивнула. - Каким-то образом я всё время ощущаю её присутствие. Но я не знаю, насколько она может влиять на мои действия.

- Если вы меня спросите, то влияние - очень сильное.

Гермиона пожала плечами.

- Итак, - подвёл он итог, - вам необходима терапия, осуществить которую невозможно из-за Адии. Нам ничего не остаётся, как найти возможность избавиться от неё.

- Нет такой возможности, - возразила Гермиона равнодушно.

- ПОКА ЕЩЁ нет, - поправил Северус. - Не забывайте, что у нас предостаточно времени. Я опасаюсь, что Албус упёк нас сюда надолго. - Он недовольно поморщился.

Гермиона же смотрела на него, немного склонив голову набок.

- Зачем вы это делаете?

- Мне действительно необходимо отвечать вам на этот вопрос? - Он спросил это таким же тоном, который раньше так злил её на занятиях в школе, приподняв бровь и скривив губы.

Гермиона слегка улыбнулась.

- Собственно, нет.

Просто это было для него заданием, которое помогало не сойти с ума. И одновременно возможность реванша за то, что она сделала для него. К тому же ему хотелось вернуть ту Гермиону, с которой он варил зелья в подземельях Хогвартса, подготавливая уничтожение Тёмного Лорда. Но ни одну из этих причин он не мог назвать ей в открытую.

Немного помолчав Гермиона сказала:

- Теперь чай уже точно готов.

Северус с улыбкой кивнул и взялся за чайник.



Глава 17. Foites vos jeux*

Он дал себе и Гермионе два дня, чтобы оправиться от последствий тридцать первого июля. Ей нужно было свыкнуться с тем, что он всё знал. Так же как и ему. И ей нужно было смириться, что её психическое состояние останется неизменным до тех пор, пока либо не найдётся способа избавиться от Адии, либо Гермиона, наконец, не решится окунуться в пропасть скорби.

Северус с удовольствием поддержал бы выбор второго пути, и пообещал бы ей, что не даст бесконечно падать в эту пропасть. Но это было не в его власти, поэтому он сконцентрировался на том, что сам конкретно мог изменить.

Лишь по прошествии двух дней, посвящённых упорядочиванию мыслей, он взялся за книги, которые передал ему Албус. Вооружившись записной книжкой и очками для чтения, он плотно прикрыл дверь в свою комнату и приступил к поискам.

Часы пролетали (за это время он с удовлетворением заметил, что вино в бутылке никогда не иссякало), а все пути, намеченные им, вели в тупик.

Главная проблема, это он, по крайней мере, выяснил, состояла в том, что Гермиона не могла лишь усилием воли отделаться от Адии. Адиа была как паразит. Vicissitudo Virtus содержало сильные магические компоненты, которые сделали возможным, чтобы представленная Гермионой вторая личность стала реальной. Зелье забрало часть личности Гермионы и переделало её в ту личность, которая была ей необходима. Она закрепилась в сознании Гермионы, как плод внутри матки женщины. Гермиона не могла на основании одного желания избавиться от неё.

Северус предполагал, что невозможность этого была настолько велика, что именно Адиа должна была принять уничтожающее антизелье. Было ясно, что предпринять подобное будет довольно сложно.

Единственно положительное, что он обнаружил до сих пор, была возможность обмениваться воспоминаниями. Гермиона и Адиа действительно обладали одинаковыми знаниями. Но у Адии не было эмоциональной привязанности в отношении Гермионы. Это означало, что хотя Адиа и знала о потере мужа и ребёнка Гермионы, её это ни в коей мере не заботило.

Северус мог использовать это обстоятельство против Адии. Даже если Гермиона будет всё знать, её это не ранит Жестоко, но ему необходимо будет довести Адию до такого состояния, что она изберёт самоубийство.

То, что Северус был способен на подобного рода игры, он не сомневался. Но он надеялся, что ему уже никогда не придётся использовать такие способности.

Дойдя до этого момента в своих размышлениях, Северус снял очки, отложил их в сторону так, что металлическая радужка громко стукнула о стол, и провёл рукой по лицу. Глаза его горели от долгого чтения, а вино немного замедляло поток мыслей. Несмотря на это, ему было ясно, что он обнаружил начало единственно возможного пути. Куда он приведёт, было, однако, неизвестно.

Возможно, для Гермионы было бы облегчением передать Адии контроль над телом на какое-то время. Северус должен был подробно расспросить её по этому поводу, так как если всё обстояло иначе, ему необходимо будет чётко распланировать время, посвящённое Адии. Это усложнит его задачу.

И параллельно ему необходимо было изобрести зелье, которое, в конце концов, разделит Адию и Гермиону. Для этого нужен был толчок, как ребёнку для рождения или... выкидыша. Поподробнее изучив рецепт Vicissitudo Virtus, он понял, насколько непростой будет задача.

Зелье было одним из вариантов оборотного зелья с заменёнными компонентами, в том месте, где требовалась частичка того, в кого собирался превратиться принимающий зелье. К тому же над готовым зельем произносилось заклинание, чтобы завершить его приготовление и направить действие в определённом направлении. Заклинание тоже заменялось. Эти два изменённых компонента рецепта и определяли его направленность. Вместе со всеми компонентами Vicissitudo Virtus было зельем, содержащим такое количество магической энергии, что действие его почти невозможно было уничтожить за счёт другого. По крайней мере, об этом твердили книги.

Северус собрал свои записи и спустился в гостиную. Дверь на терассу была распахнута, а Гермиона устроилась в саду с книгами, которые он ей дал. Она решила, что заняться учёбой будет наилучшей возможностью отвлечься, и Северус был с ней полностью согласен.

Он намеренно громко топнул, ступив на терассу, чтобы она сразу заметила его присутствие. Гермиона устало отложила в сторону книгу, пока Северус устраивался рядом с ней.

- Мне нужно кое о чём расспросить вас, - приступил он прямо к делу.

Гермиона согласно кивнула.

- О чём речь?

- Какие компоненты вы добавили в зелье помимо стандартных?

Она нахмурила лоб, напряжённо размышляя.

- Сок росянки, чёрное дерево, смесь крови дракона с кровью чистокровного волшебника, - перечислила она.

- Кто был донором?

- Рон.

Северус приподнял бровь.

- Он был единственным, кого я могла попросить ни о чём не расспрашивать, - объяснила она, смутившись.

Северус не стал развивать тему, хотя теперь ему стало ясно, что послужило тому, что Адиа проболталась на встрече Пожирателей по поводу его рецептов. Вместо этого он быстро пометил названные девушкой компоненты.

- Что-то не так?

Она просто слишком хорошо его знала. Северус усмехнулся своим особым способом, когда глаза не выдавали ни малейшего признака веселья.

- Если не считать того, что кровь мистера Уизли внесла в характер очень резкие эмоциональные ноты и что использование крови вообще стирает границы между белой и чёрной магией, у меня нет никаких возражений.

Лицо Гермионы приобрело нездоровый сероватый оттенок, и она опустила глаза.

- У меня не было другого выбора.

- Я знаю. - Он нарисовал несколько закорючек в записной книжке, чтобы дать ей немного времени. - Какое заклинание вы использовали? - Спросил он затем.

Она глубоко вздохнула, и Северус попытался проигнорировать цвет её лица.

- Indigeo uxor periculosus.

Северус зажмурился.

- Вы попытались перевести Femme fatale на латинский.

Гермиона кивнула.

- Нелегко самой изобретать заклинания, к тому же когда не знаешь латынь. Я уже несколько раз говорила об этом с Албусом, но он был не в восторге от идеи ввести в Хогвартсе новый предмет.

На этот раз Северус действительно развеселился.

- Могу себе представить. Нелегко найти кого-то в качестве преподавателя в школу, которая представляет непосредственный интерес для Тёмного Лорда.

- Волдеморт в прошлом.

- Конечно. - Тон его говорил о том, что он с ней совершенно не согласен.

- Я займусь зельем.

Он хотел встать, но Гермиона остановила его, схватив за руку.

- Есть ли возможность исправить действие Vicissitudo Virtus?

Северус посмотрел сначала на Гермиону, а потом на её руку. Заметив это, Гермиона тут же отдёрнула её.

- Я не знаю. Я должен попытаться исправить действие зелья. И я буду вынужден познакомиться с Адией. Скажите, вам будет легче, если Адиа переймёт контроль? Вам станет... лучше?

Она двусмысленно покачала головой.

- Да, наверное, - ответила она всё же, ничего не переспрашивая.

На лице Северуса обозначилось облегчение.

- Хорошо. - Несколько секунд он просто удерживал её взгляд. - Я буду держать вас в курсе. - После этого он тут же исчез в доме.

- - - -

Чёрное дерево, кровь, росянка... Северус мысленно перебирал составляющие. Чёрное дерево со своей абсолютно чёрной основой должно быть нейтрализованно чем-то абсолютно светлым, тоже растением, а ещё лучше деревом. Это означало новое задание для Албуса, - достать ему кусочки горного клёна.

Нейтрализовать кровь будет сложнее. Несомненно, он мог бы противопоставить крови Уизли кровь Гермионы. Но кровь дракона была слишком мощным компонентом, никакое спокойное и размеренное существо не могло уравновесить его. При правильной дозировке могла бы сойти кровь бабочки или очень маленькой птицы. Умение летать играло при выборе немаловажную роль. При добыче крови животное ни в коем случае не должно погибнуть, иначе компонент утратит свою чистоту.

Северус тяжело вздохнул. Такого он не доверял делать никому, но здесь в доме у него не было ни малейшего шанса заполучить подходящее животное или насекомое. Поэтому он вынужден был и это поручить Албусу.

Наконец, из составляющих Гермионы остался лишь сок росянки, которая была одним из видов плотоядных растений. Он слегка покачал головой, не зная, стоит ли ему восхищаться или посмеяться этому выбору. Насколько он знал Адию, эти компоненты как нельзя лучше соответствовали её характеру.

Оставался вопрос, чем можно было уравновесить этот компонент. То, что Гермиона использовала именно сок, говорило о том, что ему следовало тоже брать не само растение. Какой миролюбивый цветок мог бы подойти? Кончиком пера он снова и снова проводил по слову "росянка" в своих записях.

Вдруг Северус услышал, что Гермиона вошла в комнату. До этого он лишь слегка прикрыл дверь, что означало разрешение войти. Гермиона остановилась за его спиной и, очевидно, читала его записи из-за плеча. Почувствовав на затылке её дыхание, он позволил себе на секунду с наслаждение закрыть глаза.

- Taraxacum, - произнесла она вдруг, и рука с пером замерла.

- Одуванчик, - повторил он, обдумывая её предложение. - Это могло бы подойти. - Он записал что-то в блокнот, пока Гермиона огибала стол и усаживалась на свободный стул.

- Удивительно, как быстро вы продвигаетесь вперёд. - Она подпёрла рукой подбородок и повернула к себе его записи, так чтобы можно было прочесть.

Его первым импульсом было оборвать её и выставить за дверь. Северус, однако, подумал, что эту фазу в отношениях они оставили позади, и решил сдержаться.

- Так меня научили, - ответил он довольно резко и потянул записи к себе.

Гермиона взглянула на него, смущённо улыбаясь.

- Извините, я не хотела...

Он махнул рукой.

- Зачем вы пришли?

- Еда готова, - объяснила она, явно обрадовавшись, что он лишь так легко поставил её на место.

- Я скоро буду.

Какое-то мгновение она пыталась понять что-то по его выражению лица, но затем просто кивнула и вышла из комнаты. Северус повернулся и посмотрел ей вслед. Её поведение волновало его. Ещё несколько дней назад она была упрямой и вспыльчивой, теперь же, когда он знал обо всём, она притихла. Северус даже не знал, что ему нравилось больше.

- - - -

- Каким образом вы хотите нейтрализовать действие обычных компонентов оборотного зелья? - осторожно начала Гермиона свои расспросы, накручивая на вилку спагетти.

Северус жевал свои, с удовольствием отмечая про себя, что ему нравится её соус. При этом он не спускал с Гермионы глаз.

- Есть одно зелье, которое незамедлительно прекращает действие оборотного зелья, - сообщил он ей. - Я думаю, имеет смысл перенять большую часть его компонентов.

Гермиона нахмурилась.

- Простите, но мне кажется, что всё тогда слишком уж просто. Почему тогда до сих пор считалось, что действие Vicissitudo Virtus нельзя прекратить?

- Я вам прощаю, - возразил Северус снисходительно, довольно заметив при этом, что девушка немного оживилась.

- Как благородно, - почти прорычала она.

- Я такой. Что же касается зелья, то я ещё не решил, что делать со слезами единорога и вашим заклинанием. Я ещё ничего не придумал, а именно они и не позволяют обратить процесс, вызванный зельем. Хотя это больше касается слёз единорога, чем заклинания. Возможно, что заклинание вообще не важно. - Он был недоволен, что до сих пор не нашёл ответа на этот вопрос. - К тому же зелье само по себе лишь половина работы. - Следующая порция спагетти отправилась в рот, что раздражало Гермиону, так как дискуссия приобретала интересную направленность.

- А что со второй половиной? - Она отложила приборы и отодвинула от себя тарелку.

Северус неодобрительно приподнял бровь.

- Вы шутите? - Спросил он резко и указал на почти нетронутую тарелку с едой.

По её лицу было видно, что она и не собиралась. Но поняв, что иначе ничего больше не добьётся, она послушно придвинула назад тарелку и принялась за еду.

- Я всё же с удовольствием бы услышала, в чём суть второй половины, - заявила она ему с набитым ртом, на что Северус сморщил нос.

- С полным ртом не говорят, - предупредил он.

Гермиона насмешливо улыбнулась.

- На ваш вопрос я пока не могу ответить.

- Так как вы ещё не знаете?

Он бы хотел, чтобы так и было.

- Нет, так как тогда ничего не получится.

Она чуть не поперхнулась и сконцентрировалась на еде. Северус на секунду прикрыл глаза, его злило, что пришлось разрушить царившую между ними непринуждённую атмосферу.

Первое, что Северус увидел, спускаясь утром по лестнице, была покачивающаяся из стороны в сторону голая женская голень. Оставшуюся часть тела скрывала дверь, но Северус был уверен, что нога эта принадлежала не Гермионе. Она никогда бы не сидела в кухне с голыми ногами.

От этого он бессознательно напрягся, а брови его поползли вверх, когда картина открылась ему в полной мере. За дверью была Адиа. Конечно, кто ещё мог здесь оказаться. На ней были одеты более чем коротенькие шорты и облегающая майка. Она при помощи волшебной палочки Гермионы наколдовала себе книжку и музыку, последнее ни в коей мере не соответствовало вкусам Северуса. Название романа он различить не мог, но был уверен, что и книга относилась к тому сорту, который он не предпочитал.

Адиа даже не заметила, что он вошёл в кухню. Теперь же он откашлялся, и она пренебрежительно посмотрела на его. Взгляд её, не скрываясь, скользнул вниз по его телу, оценивая его простую рубашку, штаны и удобную домашнюю обувь. Когда она подняла взгляд к его лицу, губы её обрисовала двусмысленная улыбка, а глаза сверкнули.

- Где Гермиона? - Спросил Северус, удерживая её взгляд с той твёрдостью, которой обладал со времён Хогвартса.

- Она не в настроении, - ответила ему чужая женщина. Затем она сунула в рот ложку с йогуртом и намеренно медленно облизала её.

Северус старался смотреть сквозь неё, надеясь таким образом сбить Адию с толку. Даже если у него и получилось, она ничем себя не выдала. Наконец, он сделал сожалеющую гримассу и отвернулся, чтобы приготовить себе завтрак.

- Так у меня, по крайней мере, появился шанс познакомиться с тобой лично, - объявила между тем Адиа и стукнула ложкой об стол. Через мгновение музыка перестала звучать. - Никакого удовольствия наблюдать за тобой только в её сознании.

- Особенно, если в последующее время меня там больше не будет, - возразил Северус сухо и сел за стол с двумя кусками поджаренного хлеба с сыром. Как само собой разумеещеся, он взялся за волшебную палочку Гермионы и был немало удивлён, когда Адиа перехватила его руку.

- Что конкретно вы собиратесь делать?

Северус зафиксировал её взгляд и искуссно улыбнулся, так что было непонятно, улыбается он или усмехается. Пальцы, держащие его, были сильные, но в то же время нежные. Опасное соединение. Такое опасное, что волшебная палочка под его рукой начала еле заметно вибрировать.

- Кофе.

Адиа сделала удивлённое лицо.

- Не сваренный собственноручно?

Северус знал, что ступил на тонкий лёд. Но возможность была слишком привлекательна.

- Варить вручную слишком утомительно.

Она усмехнулась и смочила губы языком, прежде чем отдёрнуть руку и позволить ему взять палочку. Он наколдовал себе кофе и отложил палочку в сторону, как ни в чём ни бывало.

- Это не совсем правильная позиция для мастера зелий.

Он ненавидел себя за это, но вынужден был признать, что голос её будил в нём определённое желание. Просто слишком давно ничего не было. Он всё же запретил себе такие мысли.

- Приготовление зелий - это не просто ручная работа, - он произнёс это почти с отвращением. - Это искусство. - Затем он откусил кусочек хлеба и обратился к своему кофе. Такая болтовня становилась слишком рискованной, по мере того как всё больше кофеина попадало в его кровеносную систему.

- У тебя это наверняка так и есть, - пробормотала она, склонившись над своей чашкой чая, а чёрные глаза снова сверкнули в его сторону.

- Как ты думаешь, когда мне стоит ждать возвращения Гермионы? - Проигнорировал он её последнее замечание и, нахмурившись, бросил взгляд на наручные часы. После того, как он появился в кухне, прошло едва ли десять минут. Несмотря на это, он надеялся, как можно скорее закончить этот разговор. Он бы с удовольствием вёл бы их более подготовленным.

Именно поэтому Адиа и начала борьбу с Гермионой за контроль над телом. Северус видел, как изменился её взгляд после его вопроса.

- Я не знаю, она не назвала точного времени. - Адии удалось всё-таки с достоинством обыграть эту заминку. Если бы он не знал суть дела, он бы ничего и не заметил.

- Жаль, - Северус цокнул языком.

После этого она тут же встала из-за стола (элегантней, чем она это сделала, невозможно было себе и представить), обошла его и наклонилась к Северусу так, что лица их оказались на расстоянии не больше сантиметра, и сказала:

- Что же такое важное может быть, что тебе непременно нужна Гермиона?

Взгляд его без малейшего выражения скользнул по её лицу. Он не мог не признать, что у неё были очень мягкие привлекательные черты лица, и что выглядела она действительно соблазнительно, когда улыбалась так, как сейчас. Но он достаточно часто имел дело с такого рода женщинами, чтобы не терять разума.

- Ничего, в чём ты могла бы мне помочь.

Её нога сдвинулась по плитке пола немного вперёд, проникая между его ног и дальше, почти под стул, так что её голое колено почти касалось его.

При этом она смотрела на него с такой идеально наигранной невинностью, что он в удивлении поднял бровь.

- Давай попробуем.

Северус еле смог сдержать улыбку. Она попала в ловушку.

- Мне необходима помощь Гермионы при экстагировании протеинов из Petala Myosotis scorpioides**, чтобы я смог закончить своё зелье для лечения Tinea pedis interdigitalis***.

Она всё ещё улыбалась.

- Для лечения чего?

- Грибка, - ответил Северус сухо.

Это высказывание имело незамедлительную реакцию. Адиа захлопала глазами, нахмурилась, и взгляд её скользнул к полу. Почти незаметно она убрала свою ногу из-под стула и выпрямилась.

- Ну что ж... тогда я сообщу ей об этом.

Северус кивнул, лицо его было маской.

- Я был бы тебе очень благодарен.

Это подействовало на неё почти как разрешение уйти, так как она резко развернулась и, пытаясь сохранить достоинство, всё же слишком торопливо покинула кухню.

Северус довольно усмехнулся и взялся за свою чашку с кофе.

- - - -
После обеда Северус обнаружил Гермиону, которая стояла, скрестив руки на груди, возле выхода на террасу. Когда одна из досок пола громко скрипнула под ногами Северуса, девушка заметила его присутствие. Улыбаясь, она повернулась к нему.

- Myosotis scorpioides, так?

Северус кивнул.

- Так и есть. Не будете так добры помочь мне? Зуд ужасно неприятный. - Он шуточно сложил руки на груди, как будто умоляя, и ждал ответа.

Гермиона опустила голову, и её локоны разметались по плечам. Северус понял, что ей не хочется продолжать эту игру.

- Мне жаль, что именно сегодня вы встретили Адию. Я должна была помешать ей выбраться на поверхность.

Северус убрал руки за спину и медленно прошёл несколько шагов по комнате.

- Я не думаю, что вы в полной мере можете контролировать это. Больше не можете...

Она вскинула голову.

- Что вы имеете в виду?

Северус подождал, пока не был уверен, что Гермиона не отведёт взгляд.

- Адиа становится сильнее. Вы слабы, а она пользуется этим.

Гермиона напряглась. - Я не слабая!

Почти незаметная улыбка коснулась его губ. Именно на такой ответ он и надеялся.

- Тогда докажите мне это!

Гермиона кивнула, но как-то резко и неестественно.

- Myosotis scorpioides, да?

- Протеины из Petala, точно, - согласился он.

- Прекрасно. Давайте начнём. - Она решительно прошагала мимо него, направляясь в подвал. У двери девушка, однако, на мгновение замерла и взглянула на него своими большими карими глазами. Северус кивнул и последовал за ней.

- - - -

С пакетом полным лакриц Северус расхаживал вечером по саду. Солнце только что село, и за размытой границей нельзя было различить ничего кроме слабого фиолетового свечения.

Он задумчиво порылся в пакете и вынул очередной кусочек лакомства, единственного, которое он так любил.

- Сегодня было лишь начало, Албус, - сообщил он, рассматривая тёмную липкую массу в своей руке. Наконец, он засунул конфету в рот, и рука его сжалась в кулак.

- Я знаю, - прозвучал голос директора очень тихо, но прямо перед ним.

Северус довольно ухмыльнулся. Значит, он был прав. Чем ближе к границе, тем лучше контакт. Но улыбка сползла у него с лица, когда он вернулся к теме разговора.

- Я надеялся, что мне больше никогда не придётся играть в подобного рода игры.

- У тебя нет выбора, Северус.

Зельевар сжал в руке пакет и прорычал:

- Я знаю!

- Мисс Визмор доставит тебе немало хлопот. Я боюсь, она может стать по-настоящему опасной, после того как задание выполнено.

- Именно так. - Северус не хотел слишком подробно распрастраняться на эту тему. Почти два десятилетия он выстоял лишь благодаря умению сдерживаться. Адиа не будет для него большой проблемой, по крайней мере, в этом плане. С другой стороны, тело принадлежало Гермионе, хоть и выглядело иначе. Поэтому ему необходимо было быть осторожным, чтобы потом не осталось никаких видимых повреждений.

- Тебе следовало лучше присматривать за ней, старик, - пробормотал Северус. - Она была твоим бойцом.

- Я знаю, но теперь она твоё задание.

Северус фыркнул и покачал головой.

- Больше никаких заданий. Никогда. Эта глава закончена. Три месяца пыток были достаточным откупом. - Ещё один кусочек лакрицы отправился Северусу в рот.

- Да, их хватило.

Какое-то время между ними царило молчание. Затем Северус резко сказал:

- Оборви окончательно связь с нашей реальностью.

- О чём ты говоришь?

- Не прикидывайся большим дураком, чем ты есть, Албус! Пока мы с Гермионой находимся здесь, я не хочу, чтобы у тебя была возможность подслушивать и подсматривать. Я не могу открыто говорить с ней, если должен опасаться, что ты в этот момент тоже слушаешь.

- До сегодняшнего дня тебя это не смущало.

- А ты до сегодняшнего дня доверял мне. - Зельевар немного поднял голову, так чтобы свет, падающий из гостиной, освещал его профиль. Лоб его был в глубоких складках.

- Так и есть, - подтвердил Албус некоторое время спустя.

Северус слегка улыбнулся.

- Тогда докажи мне! - После того, как он в этот день уже во второй раз выразил это требование, Северус опустил голову и скрестил руки на груди.

- Я хочу, чтобы ты дал мне свободу действий. Но мне необходимо будет сообщать тебе каким-либо образом, какие продукты и компоненты для зелий мне необходимы. Ты полностью отдашь контроль в этой реальности в мои руки или я отказываюсь играть дальше в эту игру.

Долгое время было тихо, и Северус уже испугался, не зашёл ли он слишком далеко. Но заметно ослабевший голос Албуса вдруг зазвучал вновь.

- Хорошо. Играем по твоим правилам.

Северус кивнул.

- Замечательно. - Он так и так не отступился бы, если бы Албус упрямился. После этого Северус развернулся на месте и размеренно зашагал к дому.

-------------------------
*Faites vos jeux - требование крупье во франзузском казино делать ставки

**Myosotis scorpioides - болотная незабудка
Petala (Petalus ед.) - внутренние лепестки цветка, обычно яркой окраски, предназначены для притягивания насекомых

***Tinea pedis interdigitalis - грибок в межпальцевой области ног




Глава 18. Rien ne va plus*

Глава 2.03 - Rien ne va plus*

Воздух в лаборатории был тяжёлый и спёртый, у самого потолка даже образовались маленькие облачка. Запахи трав, цветов и эссенций смешались и образовали бесформенную мешанину, которую Северус хоть и мог разложить на отдельные составляющие, но в обшем не мог постичь. Температура в лаборатории недалеко ушла от пустынной жары в полдень, и весь кислород давно превратился в угарный газ.

При нормальных обстоятельствах Северус бы уже час назад использовал освежающее заклинание, но зелью, которое они варили, были необходимы именно эти условия, пока оно полностью не будет готово. Им ничего не оставалось, как выносить всё это.

Несмотря на это Северус без конца посматривал на Гермиону: её волосы свернулись в маленькие кудряшки и обрамляли её лицо, образуя почти идеальный круг. В самом начале работы она скрепила их в хвост, но долго он не продержался. Лицо её раскраснелось, и капельки пота сбегали вниз по вискам. Она уже давно, как и Северус, дышала только ртом, иначе было такое чувство, что вязкий воздух склеивает дыхательные пути.

Медленно, но работа все же близилась к концу. Гермиона мучилась с особо непослушным свежим альрауном, который вырывался из рук, пытаясь применить нож против самой Гермионы. Наконец, она отложила нож и свободной рукой прижала неровные отростки к доске.

- Северус, вы не могли бы мне помочь? - Голос её звучал измождённо, но она пыталась это скрыть.

- Конечно. Он взялся за нож и отрезал два верхних отростка, после чего растение обмякло и перестало сопротивляться. После этого он протянул нож Гермионе. Она решительно взялась за него, перед этим вытерев рукой лоб.

- Спасибо.

- Не стоит благодарности. - Он снова обратился к раствору, который как раз смешивал из разных компонентов, в том числе и сок ядовитых фиников. Между тем раствор приобрёл сироповидную тягучесть и был приятного светло-голубого цвета. Цвет, однако, внезапно сменился на грязно-коричевный, когда Северус добавил в раствор три капли липового экстракта. Этот компонент уничтожал любой цвет.

Но липовый экстакт был одним из компонентов зелья от герпесного вируса, который они как раз изобретали. Что касалось добавления этого компонента, Северус был полностью согласен с Гермионой.

В других же моментах он считал, что следует сделать иначе, но не говорил Гермионе об этом. Он сам предложил ей помощь при приготовлении изобретённых зелий, помощь, а не поучения. И он знал по собственному опыту, что учиться лучше всего было на собственных ошибках.

Северус был уверен, что сама она никогда не спросит совета. Она была слишком горда, чтобы отдать ему хоть часть идеи одного из своих зелий, даже если речь шла всего лишь о маленьком совете. И одновременно она была слишком честной, чтобы позволить Северусу участвовать в создании зелья, давая советы, и считать потом изобретение своей заслугой.

Северус улыбнулся, подумав об этом. Но сделал, конечно, так, чтобы Гермиона ничего не заметила. Одному Мерлину известно, как бы она сейчас отреагировала на его усмешки!

Нет, лучше он дальше займётся раствором. Пора было заливать поджаренных альраунов, которых Гермиона, обсыпав перцем, как раз мешала в глубокой сковороде. Вонь в лаборатории стала такой, что слёзы текли из глаз.

- Вы готовы? - Спросила Гермиона, и он повернулся к ней с большим флаконом, в котором колыхалась чайного цвета жидкость.

- Готов.

Гермиона высыпала содержимое сковороды в сито, под которое была подставлена глубокая ёмкость. Не медля ни секунды, Северус вылил на содержимое сита свой раствор и стал наблюдать, как зеленоватая жидкость закапала в ёмкость. Эффект оказался интересным, но совсем не тем, какого ожидала Гермиона. Северус с удовольствием поэксперементировал бы с жидкостью ещё, если бы ему удалось заполучить небольшую пробу.

- Проклятье! - Выругалась Гермиона, и Северус предположил, что она, как и он сам, в этот момент поняла, что весь рецепт был насмарку.

- Я не думаю, что этим вы сможете испугать герпесный вирус, - сказал Северус с сожалением в голосе. Раньше он придал бы голосу насмешливый тон, но такое обращение с Гермионой больше не было приемлемым.

- Нет, конечно, нет. - Сковорода с грохотом приземлилась на стол.

Северус с удивлением смотрел на то, как она резко схватила сито и стала счищать с него остатки альраунов. Она провела рукой по лицу, после чего отвернулась к раковине и включила холодную воду.

Через секунду перед Северусом стояла Адиа и с интересом рассматривала его.

- Как дела у грибка? - Спросила она растянуто.

Северус бросил быстрый взгляд на свои ботинки, скрывая тем самым изумление. Вероятно, эта неудача больше задела Гермиону, чем он предполагал. Раньше она всегда очень разумно вела себя в случае неудачных экспериментов и так долго анализировала их, пока не находила ошибку. Сейчас же от этого терпения, по-видимому, не осталось и следа.

- С ним всё прекрасно, - ответил он, наконец. На лице его не отразилось ни малейшей эмоции. Северус взял из раковины сито, с которого капала вода, и поставил его на рабочий стол, чтобы оно просохло. Затем взял ёмкость с получившийся жидкостью и указал рукой на беспорядок, оставшийся после эксперимента. Лучшей возможности у него не будет.

- Я думаю, ты знаешь, как всё это чистится. - Это не было вопросом.
Северус довольно наблюдал, как Адиа задумчиво разглядывает грязную посуду и приборы. То, что она понимала в зельеварении, он узнал из воспоминаний Гермионы. Никто не смог бы правильно избавиться от остатков зелий, если не знал, из каких компонентов оно состояло, и чем их лучше очищать.

- Так что? - Не отставал Северус, и Адиа вскинула голову.

Понадобилась всего секунда, чтобы на лице её вместо лёгкой неуверенности появилось превосходство.

- Боюсь, я была невнимательна, сэр, - промурлыкала она и сделала шаг к столу.

Северус приподнял бровь и презрительно следил за ней. Её руки скользили по гладкой поверхности стола, и Северус не мог удержаться от мысли, что на голой коже такие прикосновения будут грандиозными. Мыслями этими он с ней, конечно, не поделился. Вместо этого он лишь сказал:

- На твоём месте я был бы поаккуратней с улиточной слизью. Она отвратительна.

Прекратив своё искуссное представление, Адиа уставилась на свои пальцы, которые остановились всего в миллиметре от размазанной Гермионой по столу слизи.

Зельевар довольно усмехнулся, но так, чтобы Адиа не видела, и повернулся к полке с флаконами, всё ещё держа в руках ёмкость с жидкостью. Он быстро подобрал такую, которая смогла бы вместить всё содержимое ёмкости.

- Кстати, помимо улиточной слизи и нескольких других неопасных компонентов тебе придётся иметь дело с липовым экстрактом, остатками альраунов, ядовитыми финиками, чахоточным корнем, перцем, базиликом, соком устриц и концентрированным кофеином. Я надеюсь на твои знания и... знания Гермионы. В следующий раз тебе стоит быть более внимательной, если собираешься занять её место. - В то время как он читал ей эту лекцию, Северус не удостоил девушку ни единым взглядом. Вместо этого он сунул во флакон воронку и переливал в него жидкость из ёмкости.

- Я и не планировала... - Сказала Адиа позади него, и в голосе её не было ни малейшего оттенка нервозности или растерянности.

- Как тогда? - Северус закупорил флакон и повернулся к ней, демонстативно поставив пустую ёмкость на стол прямо перед ней.

Что заставило Адию даже позыбыть ответ на поставленный им вопрос.

- Что это значит? - Спросила она вместо этого, и на этот раз голос её звучал немного раздражённо.

- Гермиона - моя ученица. Её обязанность - приводить в порядок лабораторию после экспериментов. Так как ты заняла её место, это теперь твоё задание.

Голос его приобрёл такой мерзкий оттенок, который раньше на занятиях всегда помогал превратить Лонгботтома в лужицу. И это безо всякой магии.

После того, как он несколько секунд удерживал её растерянный взгляд, он отвернулся и поставил флакон на верхнюю полку. Затем он взял палочку Гермионы, которая, к счастью, лежала на столе гораздо ближе к нему, чем к Адии, и создал на флаконе надпись, прежде чем наложить на него ещё несколько защитных заклинаний. После этого он однако не торопился вернуть палочку на стол.

Вдруг позади него что-то зазвенело.

- Ой, - воскликнула Адиа тут же и так невинно улыбнулась ему, что было очевидно, - она не случайно столкнула стакан со стола.

Северус почувствовал, как ярость поднимается в нём, но призвал себя к спокойствию.

- Вот у нас нашлось и ещё одно задание для тебя. Уже давно было необходимо основательно вычистить и проветрить лабораторию. Всё, что нужно, ты найдёшь вон в той кладовке. Я пока пойду в душ. - С этими словами он направился к лестнице и уже почти преодолел её, когда Адиа остановила его громким окриком.

- Северус!

Он удивлённо взглянул на неё через плечо.

- Хочешь войны? - Адиа гордо выпятила подбородок. - Прекрасно! Ты её получишь! Но не думай, что будет легко.

Лицо его утратило равнодушное выражение, и несгибаемый холод появился в чёрных глазах.

- Я другого и не ожидал, - прорычал он тихо.

Адиа предпочла не отвечать, она лишь зло сверкнула на него глазами. Северус пожал плечами, вышел из лаборатории и закрыл за собой дверь, сначала на замок, а затем при помощи магии. После этого он положил палочку в карман и, размеренно шагая, отправился наверх.

Теперь пути назад уже не было. Игра началась.

- - -

Примерно через два часа Северус, сидя на кухне, услышал стук в дверь лаборатории. Он отложил в сторону свои книгу и записи и направился в коридор. Не спрашивая и не медля ни секунды, он открыл дверь и увидел перед собой довольно растрёпанную и измождённую Гермиону.

- Лаборатория более или менее убрана и проветрена. Мне нужна моя волшебная палочка, чтобы склеить осколки ёмкости, - сообщила Гермиона, как будто это была она, кого он два часа назад запер здесь. Северус протянул ей палочку.

- Спасибо. - Она отвернулась и спустилась назад в лабораторию.

Зельевар последовал за ней и увидел гору осколков, возвышающуюся на столе. Очевидно, она собрала их с пола. Если осколки находились в достаточной близости друг от друга, то можно было всё починить. На что Северус очень надеялся, бросив взгляд на полупустые полки.

- Вы провели здесь весёленькие часы, - сказал он, и Гермиона кивнула, проследив за его взглядом.

- Так и было! Reparo! - Гора осколков зашевелилась, и в следующий момент от неё отделился готовый флакон. Северус торопливо схватил его, чтобы тот снова не разбился, приземлившись на стол. Он оценивающе повертел в руках сосуд и одобряюще кивнул.

Гермиона продолжила работу. Каждый раз, когда она дотрагивалась палочкой до одного из больших осколков, остальные сами собой притягивались к нему, возвращая разбитые ёмкости к жизни. Скоро их на столе стало так много, что Северусу пришлось убрать всё на полки, прежде чем они могли продолжить. Он не ожидал, что Адиа может быть такой несдержанной и долгое время обдумывал это.

- Вы не знаете, почему Адиа так поступила? Она всегда так реагирует в подобных ситуациях? - Спросил он некоторое время спустя.

Гермиона покачала головой.

- Она сделала это из вредности. - Два последующих прибора, маленькая пробирка и трубка для нагревания, были склеены, прежде чем Гермиона успела спросить:

- Откуда вы знали, что за дверью буду стоять я?

- Адиа бы не стучала.

Гермиона фыркнула.

- О нет, она бы тоже постучала.

Северус приподнял одну бровь.

На что Гермиона отложила в сторону палочку и стала помогать Северусу убирать готовые приборы на полки.

- Простите, если я вмешиваюсь в вашу работу, но я думаю, вы забываете, что Адиа не является полностью отдельной от меня личностью. - Трубка для нагревания нашла своё место так высоко на полке, что Гермионе пришлось поправлять её кончиками пальцев.

Северус, видя, что трубка вот-вот снова разлетится вдребезги, вытянул руку, чтобы помочь ей. Тем самым они оказались очень близко друг от друга, и когда Гермиона заметила это, она повернулась к нему. Их взгляды встретились. Северус не знал, что конкретно между ними происходило, но он не мог отвести взгляд от её карих глаз.

- Адиа - часть меня, - сказала Гермиона, наконец, очень тихо и опустила вниз руку. - И как таковая, она переняла некоторые аспекты моего характера. Я уверена, что рано или поздно она научиться использовать это в свою пользу.

Только когда она замолчала, Северус смог отступить от неё на шаг. Он отвёл взгляд и с повышенным интересом осматривал помещение.

- Мне страшно признать, что вы правы, но я всё же надеюсь, что у нас есть ещё время, прежде чем она вырвется наружу с полной силой.

Гермиона пожала плечами.

- Я не могу вам сказать, насколько естественно она себя ведёт, и когда всего лишь играет. Такие решения она принимает в своей части сознания, куда у меня нет доступа.

Услышав это, Северус резко развернулся к ней, нахмурив лоб.

- У неё есть часть собственного сознания, к которому у вас нет доступа?

Гермиона кивнула.

- Конечно. В каждом сознании есть уголки, которые защищены от любого рода вмешательств. Можно научиться оставлять там воспоминания или принимать решения.

Он взглянул на неё с насмешкой.

- Я прекрасно знаю, что в сознании есть такие места, Гермиона. Как иначе я смог бы выжить на протяжении последних десятилетий? - Она покраснела и прикусила нижнюю губу. - Я думал всё же, что у Адии нет таких преимуществ, именно потому, что она является лишь частью вас.

- Она отхватила кусочек от моего, - призналась Гермиона слегка раздражённо.

- Это усложнит всё дело. Но в то же время нам нужно использовать это преимущество и с нашей стороны. Вы можете сознательно скрывать такие разговоры, как этот?

Гермиона сморщилась.

- Я ещё никогда не пробовала.

- Тогда займитесь этим. Мне понадобится ваше участие.

Она кивнула, очевидно, удовлетворённая его планом, о котором она лишь догадывалась по его отдельным намёкам.

- Я сделаю всё от меня зависящее.

- Хорошо, а теперь вам стоит прилечь. - Он указал на её дрожащие руки, которыми она опиралась на полку, чтобы вообще устоять на ногах.

Поэтому Гермиона не возражала, она лишь измученно улыбнулась и направилась к выходу.

Северус же приставил стул к столу, нашёл пергамент и перья и стал записывать все свои мысли. Игра медленно оживлялась, шестерёнки пришли в движение. Пока, однако, было неизвестно, в чью пользу она закончится.

В последующие дни, когда Северус разговаривал с Гермионой, она почти всегда сидела с зажмуренными глазами. Гермиона решила, во что бы то ни стало научиться скрывать свои мысли и решения в той части сознания, к которой Адиа не могла подобраться. Северусу на удивление быстро удалось превратить Адию во врага и для Гермионы. Он и сам ещё не знал, стоит ли ему радоваться этому.

Северус использовал такие моменты и всегда внимательно рассматривал девушку, чего он раньше себе никогда не позволял, - приличия ради. Было нетактично так открыто и долго рассматривать женщину, которая недавно потеряла мужа. Только в такие моменты он не мог устоять от соблазна.

Северус уже давно перестал убеждать себя в том, что его интересует лишь прошлое Гермионы или её отвратительная ситуация, из которой он помогал ей выбраться - даже если он без конца уверял себя, что это самое меньшее, что он мог для неё сделать. На самом деле, он привык к ней и понял, что сейчас её присутствие было для него еще нужнее и приятнее, чем тогда, в подземельях Хогвартса. По крайней мере, с того момента, когда она перестала вести себя, как фурия.

- Как обстоят дела с зельем? - Спросила Гермиона его однажды. Она сидела на диване, скрестив ноги. Лоб её пересекали глубокие морщины. Было видно, насколько она сконцентрирована.

- Средне. - И это было ещё преувеличением. В последние дни он выяснил, что не может так просто переделать рецепт, как планировал. Зелье для прекращения действия оборотного, было хорошей отправной точкой, но всё было гораздо сложнее, чем он ожидал.

- А как продвигается ваша учёба?

Гермиона немного расслабилась, и тело её утратило сконцентрированную напряжённость.

- Не лучше ли спрашивать меня о чём-то, что давало бы мне стимул пытаться скрыть это от Адии? Я вообще-то тренируюсь. - Она сморщила нос и взглянула на него из-под прикрытых век.

- Простите. Я думал, что учёба - подходящая тема. - Северус улыбнулся, заметив её недовольство, но тут же посерьёзнел, заметив, что она расслабилась и поудобней устроилась на подушках.

- Нет, сейчас нет. У меня никогда не было проблем с учёбой, но теперь... Такое чувство, что моя голова, как сито. - Гермиона схватила одну из подушек и стала мять её руками.

- Я предполагаю, что ваше сознание сейчас просто занято совсем другим.

Она опустила голову на подлокотник дивана и опять закрыла глаза, на этот раз расслабленно и явно в измождении.

- Я ненавижу, когда у меня не получается сконцентрироваться.

Он предпочёл не отвечать ей, так как ответ получился бы либо саркастичным, либо демотивирующим. Вместо этого взгляд его блуждал по её лицу, которое, как и прежде, было бледно. Веснушки чётче выделялись на нём, а тёмные ресницы оттеняли слегка голубоватую кожу под глазами.

Склонив голову набок, Гермиона открыла свою тонкую шею, на которой нежно и равномерно бился пульс. Несколько прядей волос скрывали её ухо, а с ним и большую жемчужную серьгу.

Воротник её свитера немного скосился в сторону, приоткрывая ключицу. Несколько крошечных веснушек были видны и там, и Северус подумал вдруг, где ещё они могли бы быть.

Когда он, однако, осознал, о чём думает, он отвёл взгляд (не в силах совсем оторваться от неё) к её руке. Тонкие пальцы всё ещё держали подушку, но были расслаблены. На пальце блестело золотое обручальное кольцо, и Северус надеялся, что она не слишком скоро расстанется с ним. Даже если только потому, чтобы он держался от неё подальше.

- Итак, попробуем ещё раз, - вырвала она его вдруг из глубокой задумчивости, и Северус взглянул на неё без малейших эмоций на лице. За долгие годы он научился, что лучше не скрываться, если без отрыва смотришь на кого-то. Когда Гермиона заметила это, она опустила взгляд туда, куда он только что смотрел. Смутившись, она стала крутить кольцо на пальце и осматриваться.

- Вы готовы? - Прервал Северус этот неприятный момент и выпрямился.

- Да, только, пожалуйста, не спрашивайте про учёбу.

- Я постараюсь.

- - -

Поздним вечером Северус нашёл Гермиону на террасе. Она не воспользовалась лежанкой, а просто сидела на небольшой возвышенности, ведущей к лужайке. Из гостиной в сад лился свет, образуя светлую трапецию на земле. Тёмный силуэт Гермионы возвышался над этим световым пятном.

Когда он вышел на террасу и встал позади неё, Северус увидел рядом с ней сияющее белое животное. Он ещё никогда не видел её патронуса и вдруг почувствовал себя очень неуютно. Он знал, по собственному опыту, насколько интимными были такие моменты.

Гермионе, однако, его присутствие не мешало. Без сомнения, она заметила его. Тень Северуса заслоняла её. Она лишь слегка помахивала палочкой, пока выдра резвилась перед ней на траве, время от времени приподнимая нос и принюхиваясь.

Через несколько минут Северус тихо откашлялся, и Гермиона бросила на него быстрый взгляд из-за плеча. Она слегка улыбнулась, и он воспринял это как приглашение сесть рядом. Северус присел и стал наблюдать за игрой зверька.

- Почему выдра? - Спросил он, наконец.

Гермиона пожала плечами. Её патронус подкрался к ногам Северуса и недоверчиво рассматривал его. Он, видимо, пришёл к выводу, что Северус не опасен и снова заигрался с травинками.

- Я не знаю. Я спрашивала родителей, с чем это может быть связано, но они даже не знают, видела ли я когда-нибудь в детстве настоящую выдру. - Улыбка всё ещё не исчезла с её лица, когда она снова взглянула на него. - Как выглядит твой патронус? - Спросила она, и Северус удивился её внезапному переходу на "ты".

Он решил, однако, не заострять на этом внимания, а просто протянул руку, и Гермиона вложила в неё свою волшебную палочку. Выдра осталась в траве. Северус приглушил свет в гостиной, чтобы животное было чётче видно.

- Expecto Patronus! - Произнёс он затем, и большое животное сорвалось с кончика волшебной палочки.

Северус наблюдал, как взгляд Гермионы проследовал за оленихой, которая пробежала по саду несколько кругов, а потом остановилась рядом с выдрой, чтобы поближе рассмотреть её.

- Почему олениха? - Задала Гермиона ответный вопрос.

Северус знал это очень точно. Но он не мог рассказать ей об этом. Это было слишком личным.

- Она символизирует мою первую любовь, - сказал он только.

Гермиона нахмурила лоб.

- После стольких лет образ не сменился?

Он фыркнул. Разговор был похож на те, что он тысячи раз вёл с Албусом.

- Я не думаю, что он когда-нибудь изменится. - Он не знал, как она интерпретирует такое высказывание, но оставил это право за ней.

Северус стал наблюдать за обоими животными, которые теперь вместе носились по саду. Его всегда восхищало это явление. Беззвучное, но такое яркое присутствие этих животных восхищало.

- Почему ты сидишь здесь на улице и вызываешь патронуса, Гермиона?

Она склонилась и положила подбородок на согнутые колени. Послышался тихий вздох, и Северус оторвал взгляд от животных.

- Я перестала заниматься, приняв, что разум мой сейчас на это не способен. Мне было одиноко. - Она скривила лицо и горько улыбнулась.

Северус на мгновение опустил глаза.

- Патронус был мудрым выбором. Он никогда тебя не покинет.

Гермиона повернулась к нему. Северус на неё не смотрел. Он ещё несколько секунд наблюдал за животными, пока они не растворились окончательно. Не говоря больше ни слова, он наклонился, чтобы положить палочку рядом с Гермионой, и оказался при этом так близко от неё, что уловил еле заметный запах. "Магнолии"- подумал он, внутренне содрогнувшись. Северус развернулся и исчез в доме.

-------------------------
Rien ne va plus* - реплика крупье во французском казино - "Ставки сделаны, ставок больше нет".



Глава 19. Плохие дни

Глава 2.04 - Плохие дни

На следующий день Северус проснулся позже обычного. Прошлым вечером, когда он разговаривал с Гермионой, было уже довольно поздно. После разговора он отправился в лабораторию и пытался найти решение проблемы с зельем.

Проблема эта заключалась в слезах единорога, которым он и посвятил своё время. Этот компонент (Северус часто спрашивал себя, каким образом Гермиона его вообще раздобыла) представлял собой один из сильнейших магических составляющих для зелий, которые вообще встречались в магическом мире. Оставалось загадкой, каким образом его можно было уравновесить и нейтрализовать. Северус отказывался признавать невозможность этого.

По этой причине было далеко за полночь, когда он, наконец, потушил в лаборатории свет и отправился к себе в комнату. Раньше он никогда бы не позволил себе такой вольности, проспать из-за этого всё утро. Но в этих условиях он не видел необходимости придерживаться особо строгой дисциплины.

Неважно отдохнув за эту ночь, он направился в ванную и привёл себя в порядок. Зеркало больше ни слова не говорило ему с того дня, и Северус об этом ни капли не жалел. Но чем чаще он смотрелся в зеркало, тем чаще понимал, что лицо его навсегда останется изуродованным шрамами.

В это утро он, не торопясь, рассматривал каждый шрам по отдельности. Некоторые были еле заметны. От них остались лишь светлые серебристые полосы. Другие были широкие и длинные, выпирая, они тянулись через всю щёку или пересекали переносицу. Раны, от которых они остались, были лишь наспех закрыты, некоторые вообще затягивались сами собой.

Рядом с левым глазом остался маленький широкий шрам, который начинался у брови и, полумесяцем огибая глаз, заканчивался на щеке. Это был единственный шрам, который он чувствовал - когда улыбался, кожа натягивалась на нём. К своему удивлению он должен был признать, что в последнее время это случалось довольно часто.

Северус умылся и растёр лицо полотенцем. Шрамы не исчезнут только потому, что он их все запомнит. Может быть, когда настанут более спокойные времена, у него появится возможность сделать их менее заметными.

Когда он вернулся назад в комнату, то увидел на столе пергамент. Он попытался вспомнить, лежал ли свиток, когда он проснулся или тот появился за время его пребывания в ванной. В общем-то, это было неважно. Северус подошёл к столу и сконцентрировался на аккуратном остром почерке Албуса.

Дорогой Северус,

как ты и требовал, я прервал связь с домом. Единственная возможность контакта для вас с внешним миром - это хлебница на кухне. Записывай всё, что тебе необходимо, и я постараюсь как можно скорее всё достать. И я буду вам очень признателен, если вы не станете класть туда хлеб.
Я надеюсь, твоё решение было верным.

Удачи!
Албус.

Брови Северуса поползли вверх, когда он дочитал до конца. Удачи... Как будто он когда-нибудь верил в удачу.

Он положил пергамент на стол и стал одеваться. Застёгивая рубашку, он подошёл к двери в комнату и приоткрыл её. К этому действию он настолько привык, что делал это каждое утро машинально.

Затем он стал просматривать стопки книг, которые лежали на столе и на полках, выбирая нужные для работы.

Через несколько минут в дверь тихо постучали.
- Войди, - ответил он Гермионе и вытянул ещё две книги из стопки. – Почта, - добавил он и протянул Гермионе пергамент, не отрываясь от книг. Она должна была знать, что была возможность связи с внешним миром через хлебницу, даже если ей, скорее всего, не понравится, что Албус не сказал ей о другой возможности контакта, существующего до этого.

Вздох, который он услышал через несколько секунд, подтвердил его предположение.

- Это... он... - запнулась она, что заставило Северуса, наконец, обратиться к ней.

Сделай он это раньше, Северус повременил бы с письмом. Гермиона выглядела бледнее обычного и была, очевидно, совершенно измучена. Покрасневшие глаза свидетельствовали о бессонной ночи.

- У него была связь? Здесь? - Выпалила она, прежде чем он смог хоть что-то сказать. - Албус НАБЛЮДАЛ за нами? Он видел, что здесь... - Она запнулась снова, и у неё было такое лицо, как будто она съела что-то очень горькое.

- А ты ожидала, что Албус засунет тебя со мной в один дом, не имея возможности вмешаться в крайнем случае? - Северус приподнял бровь.

Гермиона недоверчиво смотрела на него и качала головой.

- Он должен был сказать мне об этом! Он не мог… Он не должен был оставлять меня в неизвестности! - Голос её становился всё громче, и она беспокойно расхаживала по комнате.

- Это бы что-то изменило?

- Конечно! - Она резко развернулась к нему. Лицо её раскраснелось. - Это бы всё изменило! Я бы тогда знала, что он контролирует всё, что здесь происходит. Что он может вмешаться, если мы не найдём общий язык. И я бы знала, что он доверяет МНЕ!

- Он тебе доверяет.

- Ах, правда? - Она фыркнула. – Это, - Гермиона указала на пергамент, лежащий на столе, - грандиозная возможность показать мне его доверие!

- Речь не о методе. Речь о том, что он согласился оставить нас без присмотра. Он доверяет нам, считает, что мы справимся и не выцарапаем друг другу глаза. Он взглянул на неё предупреждающе, так как от её бесконечного метания по комнате терпение его было на пределе. Злится на методы Албуса он перестал уже много лет назад. И особенно сейчас это не имело ни малейшего смысла.

- Мы, конечно, ещё не созрели настолько, чтобы контролировать себя самостоятельно, - выпалила Гермиона саркастически.

Северус усмехнулся.

- Что касается этого, я и сам не совсем уверен.

Это высказывание, казалось, потушило всю злость Гермионы. Она растерянно посмотрела на него и, еле сдерживая улыбку, поспешно опустила голову.

- Всё равно это нечестно.

- Тогда напиши ему ответ и положи в хлебницу. Албус обрадуется, получив от тебя весточку.

- О, конечно обрадуется, прочитав первые же строки.

- Даже если так. - Задумавшись, он перебирал книги на столе, краем глаза наблюдая, как Гермиона, немного успокоившись, оглядывается в комнате.

- Что ты собственно от меня хотела?

Она удивлённо приподняла бровь.

- Ты постучала в дверь.

- Ах, это. Я хотела поздороваться, и завтрак готов.

Северус кивнул.

- Я сейчас спущусь.

- Хорошо. Тогда до скорого. - Произнеся это и одарив письмо Албуса последним уничтожающим взглядом, она развернулась и покинула комнату.

Северус смотрел, как она с досадой хлопнула дверью. Затем он положил свою записную книжку на стопку книг, и, взяв всё в руки, отправился вслед за Гермионой вниз.

Гермиона сидела с недовольным лицом перед миской мюсли и задумчиво возила ложкой в молоке, ожидая, по-видимому, пока все хлопья не размокнут и не станут совсем несъедобными.

На столе помимо её чашки стояли тарелки с готовыми тостами, нарезкой, овсяной кашей и варёными яйцами. Северус скептически осмотрел стол. Было не похоже, что Гермиона собиралась попробовать хоть что-то из этого разнообразия. Гермиона провела рукой по лбу, выходя из глубокой задумчивости.

Можно было и не спрашивать подтверждения его догадки о бессонной ночи. Поэтому Северус сразу перешёл к следующему вопросу.

- Адиа?

Гермиона кивнула.

- Она хочет наружу. Такое впечтление, что в голове всё время кто-то зудит. - Так как он теперь всё знал, она просто отложила в сторону ложку и стала массировать себе виски.

- Тогда дай ей выйти. - Он взял тост и намазал на него толстый слой масла.

Гермиона покачала головой.

- Я не сдамся так просто. До сих пор она всегда сама справлялась, когда хотела выбраться. Или она не больно-то и хочет наружу, или я стала сильнее. Это последнее замечание вызвало у неё довольную улыбку.

- Тогда не выпускай её. - Он положил на тост ещё кусок сыра и с удовольствием откусил. Северус пока ничего не мог посоветовать Гермионе относительно Адии. Эта женщина была ещё слишком незнакомой, хотя, в общих чертах, картина была ясна. К тому же Гермиона сама должна была решить, что для неё было лучше. Она должна была сама начать борьбу с Адией и прошлым.

- Твои советы невероятно ценные, - возразила она недовольно, посмотрев на него снизу вверх.

- Я не знал, что тебе нужен совет. - Он положил бутерброд на тарелку и смахнул крошки с рук.

- Конечно, я просто из удовольствия раскрываю душу перед своим бывшим учителем, чтобы потом со всем справляться самой.

Северус прищёлкнул языком.

- Ну если дело обстоит так...

Она подняла голову и подпёрла рукой подбородок; хорошо знакомым, внимательным взглядом уставилась на него, напоминая о том, что вообще-то ему нравилось преподавать, но только не детям.

- Я бы советовал тебе не изводить себя. Сдерживать Адию стоит немало сил. Вероятно, она этого и добивается, чтобы потом как можно дольше оставаться на поверхности.

Он спокойно произнёс это, и понадобилось несколько мгновений, пока до Гермионы дошёл весь смысл сказанного. Она покраснела и приглушённо вздохнула.

- Конечно, она этого и добивается.

Северус снова взялся за бутерброд, разломил его на две части и откусил от меньшей половины.

- Но мне не нравится мысль, что она может делать всё, что ей вздумается. Это МОЯ голова...

- Тогда смотри, чтобы она твоей и оставалась.

- Что я и делаю всё это время! - Она раздражённо отодвинула от себя плошку, так что молоко даже выплеснулось через край, образуя белое пятно на тёмной поверхности стола.

- Нет, то, что ты делаешь, это блокирование самой себя. - Он запнулся, сделал глоток кофе и взялся за второй тост. - Адиа знает, о чём мы говорим? - Гермиона кивнула. - Тогда это один из первых шагов ей в помощь.

Она вздохнула и закрыла глаза. Лицо её напряглось. Через несколько минут она подняла вверх палец, сигнализируя ему, что он может говорить.

- Ты должна говорить себе, что находишься в безопасности. Может быть, она будет достаточно легковерна, чтобы поверить в это. Оставь сопротивление, выпускай её на несколько минут и резко загоняй назад. Ты должна показать ей границы.

После того как он замолчал, Гермиона открыла глаза и выглядела ещё более измученной чем прежде.

- Ты так считаешь? - Спросила Гермиона, как будто разговор их и не прерывался.

Северус кивнул.

В следующую секунду Гермиона схватилась за голову и застонала от боли. Почти мгновенно Северус схватил её за руку, чтобы отвлечь её внимание на себя. Его вопросительного взгляда было достаточно, чтобы Гермиона объяснила:

- Адиа вне себя. Она заметила, что пропустила часть разговора.

Всё ещё держа её за руку (таким образом он пытался хоть как-то поддержать девушку), Северус довольно кивнул.

- Очень хорошо.

- Ты бы так не говорил, если бы испытывал такую боль, - прошипела она и вдруг взвыла.

- Дай ей выйти, Гермиона!

- Нет! - Она решительно замотала головой.

- Это не имеет никакого смысла!

- Напротив! - Она размахнулась и с силой ударила по столу.

Звук на секунду отвлёк Северуса, и когда он снова поднял глаза, взгляд его встретился с тёмными глазами Адии. Он заставил себя не отдёргивать резко руку и, прикрыв глаза, немного откинулся на стуле назад.

- Что не имеет смысла? - Спросила Адиа и закинула ногу на ногу.

- Высасывать молоко из хлопьев с помощью магии, чтобы они снова стали хрустящими. Они наполнятся им тут же снова, - ответил Северус, недолго думая. При этом он так равнодушно посмотрел на неё, что она тут же поняла - правдивого ответа ей не добиться.

- В самом деле ужасно, - согласилась Адиа и столкнула ложку со стола. - К счастью это всего лишь хлопья.

Он ничего на это не ответил и принялся убирать со стола. Вообще-то он ещё не окончил завтрак, но произошедшее испортило ему весь аппетит. Пока он убирал посуду в раковину, набирая в неё воду, он услышал, как стул позади него заскрипел. В следующий момент он почувствовал близость её тела. Адиа стояла прямо позади него.

- Тебе следует следить за собой, - предупредил он её, и не только потому, что Адиа в очередной раз пыталась окрутить его. Её близость стала ему действительно неприятна.

- Я так и делаю. - Она положила руку ему на предплечье и скользнула вниз вдоль его руки.

Северус резко развернулся и так крепко схватил её за запястье, что она на мгновение скривила лицо от боли.

- Я так не думаю. - Его глаза опасно блестели, и он слегка склонился вперёд. Не настолько, чтобы она посчитала это ответом на её приставания, но довольно близко, чтобы она почувствовала исходящую от него опасность. - Я не отношусь к тому сорту мужчин, с которыми тебе лишь достаточно щёлкнуть пальцем, чтобы заполучить любого из них в постель. И я не позволю водить меня за нос! Ты поняла?

Адиа сжала губы в тонкую линию.

Северус взглянул на неё с наигранным удивлением.

- Ты делаешь мне больно, - сказала она просто.

Он сдавил её запястье ещё чуточку сильнее.

Глаза её повлажнели, но Адиа не сдавалась.

- Ты меня поняла? - Повторил он вопрос и схватил её второе запястье, так как она пыталась высвободиться при помощи свободной руки.

- Да, проклятье! - Вскричала она неожиданно, пытаясь скрыть этим тихий стон.

Хватка его ослабла.

- Хорошо! - Он оттолкнул её от себя и вышел из кухни.

Ему ни капли не нравилось, что приходилось прибегать к подобным методам. Вообще-то он предпочитал, чтобы его боялись за то, что он МОГ бы сделать, а не за то, что он делал на самом деле.

У него не было времени долго рассуждать над этим. Поспешные шаги позади заставили его обернуться, и последнее, что он увидел, был кончик волшебной палочки Гермионы.

- Stupor!

- - -

Северус не знал, сколько времени прошло, прежде чем Гермиона избавила его от этого унизительного положения. Мучаясь от страшной боли в голове, он несколько раз моргнул, приходя в себя, и заметил, что лежит на диване в гостиной. Гермиона протягивала ему пузырёк с зельем, и по запаху Северус сразу понял, что речь идёт о сильном обезболивающем. Он проглотил его одним глотком.

- Спасибо, - поблагодарил он и сел.

- Не за что. Если уж я не могу сдерживать Адию, то приходится разбираться с хаосом, оставленным ею. - Она встала с дивана и села в кресло напротив него.

Северус подавил стон, вспомнив всё, что произошло.

- Я увлёкся, - пробормотал он тихо.

- Как посмотреть.

Он приподнял бровь.

- Как мне не жаль, что тебе пришлось пережить очередную встречу с ней, было большим удовлетворением видеть её такой послушной. - Гермиона по-детски засмеялась, что на фоне её измученной внешности выглядело странно.

Северус же остался серьёзен. То, что Гермиона так выражалась об Адии, он только приветствовал. Такое отношение к ней облегчало всё дело. Но всё шло к тому, что скоро в голове Гермионы разразится настоящая война. А такого Северус не пожелал бы никому. За исключением может быть Люциуса Малфоя.

- Это ничего не меняет. Я не должен был распускать руки, - сказал Северус, немного помолчав, и откинулся назад. В его голове осталось лишь лёгкое постукивание, с такой болью он был настолько знаком, что мог просто не замечать её.

- Она заслужила, - возразила Гермиона.

- А ты - нет. - Он кивнул в сторону её запястья, на котором расплылось синие пятно.

Гермиона стянула рукава свитера как можно ниже и небрежно оглядела комнату.

- Переживу, у меня в подвале есть подходящая мазь. Просто пока не успела до неё добраться. - Она, казалось, твёрдо решила бороться с Адией любыми методами.

Северус предупреждающе взглянул на неё.

- Перестань вмешиваться в эту борьбу.

- Почему?

- Потому что её это заводит. Потому что она станет сопротивляться ещё сильнее, если почувствует, что ты хочешь от неё избавиться. Адиа - паразит, и чем сильнее ты будешь сопротивляться, тем сильнее она будет цепляться за тебя.

- И к тому же это ТВОЯ война, верно?

Это резкое замечание на секунду сбило Северуса с толка. Он должен был признать, что Гермиона была права. Конечно, это была его война. Его игра. И Адиа не имеет ни малейшего редставления во что ввязалась.

- Она навредит тебе, если ты не будешь осторожной. - Северус остался непоколебим и выдержал её взгляд до конца.

- Я и так осторожна. И я знаю её дольше, чем ты. Лучше. Точнее. Она живёт во мне. Не стоит забывать об этом.

- Я и не забыл. Именно поэтому я сижу здесь сейчас.

- Прекрасно. Тогда тебе следует признать, что, возможно, иногда и Я могу дать тебе полезный совет. И тебе стоит к нему прислушиваться. Иначе может быть поздно! - Вне себя она вдруг вскочила и бросилась к двери.

Северус был чуть быстрее Гермионы и успел схватить её за руку. При этом он угодил именно в то место, где держал до этого Адию, с той лишь разницей, что Гермиона и не собиралась молча терпеть. Её болезненный вскрик сменился стоном и закончился яростным шипением.

- Отпусти!

Он сделал это только потому, что вдруг осознал, что снова применяет силу. Призывая себя к спокойствию, он глубоко вздохнул.

- Послушай, Гермиона, - начал он через какое-то время и был удивлён, что она всё ещё стояла перед ним. - Я верю, что ты знаешь её лучше. Но я знаю также, что мы сглаживаем для себя даже самые большие недостатки людей, с которыми вынуждены сосуществовать Ты понимаешь, что я могу более нейтрально относиться к делу, чем ты?

Её взгляд впился в него, и ему как-никогда тяжело было выдержать её темперамент. Наконец, он всё же не выдержал и первым отвёл глаза.

- Эту проблему не разрешить при помощи одного умного подхода к делу. - Ещё раз взглянув на него, Гермиона развернулась и вышла из комнаты.

Северус упёрся руками в бока. Ему сегодня вообще не следовало вставать с постели.

- - -

Два часа спустя Северус, машинально двигая рукой, измельчал ножом морщинистые финики. Они почти уже превратились в порошок. Он был крайне раздаражён. И если раньше, когда он был молод, в ход пошла бы волшебная палочка, теперь он успокаивал себя приготовлением зелий.

Толком не видя, что делает, он бесцельно рубил серебрянным ножом по растению. Он знал, что не порежется. Пальцы другой руки сами собой избегали острия. Двадцатилетний опыт позволял приготовить любые компоненты с закрытыми глазами.

Его способности к зельеделию проявились еще в школе. Но его страстью были тёмные искусства. Если бы он не совершил глупой ошибки и не поддался бы своей страсти, он никогда бы не очутился в лаборатории мастера Кондигуса.

Албус позаботился, чтобы Северус получил это место. Одновременно он сделал его преподавателем зельеварения, так как даже его школьных знаний было достаточно, чтобы преподавать новичкам. Тем самым Северус сначала получил часть работы Горация Слагхорна, а со временем и окончательно заменил его.

Время это было наитруднейшим в его жизни, и оно его закалило. Оно научило его, что есть вещи важнее, чем приносящий отдых сон и хорошая пища. И того и другого он часто был лишён, чтобы успевать преподавать, учиться и шпионить одновременно. Без сомнения, это и было замыслом Албуса. Он гарантировал возвращение Северуса, и оно прошло небезуспешно.

И всё же...

Адиа будила в нём давно забытые качества. Он ЗНАЛ, как подчинить себе человека. Он ЗНАЛ, как заставить его слушаться. И он знал, что никогда больше не хотел этого делать.

Тёмный Лорд обнаружил эти качества в Северусе и способствовал их развитию. Умение, при помощи одного взгляда и пары резкостей заставить замолчать любого всегда таилось в нём. Его усиливали ярость и желание власти. Уже в школьные годы он мог бы добиться этой власти, но был тогда слишком наивен.

Лорд же досконально изучил своего нового приверженца. Полукровка, но полон достоинств. Так он его описал. Он также убедился в том, что Северус действительно глубоко ненавидит собственного отца.

Его первой жертвой был старик. Бесполезный для Тёмного Лорда маггл, он просто был. На нём Северус впервые почувствовал, что такое власть. Старик не пережил ночь, но в эту ночь родилось нечто новое.

Лорд был в восторге и использовал Северуса, чтобы заставлять жертв подчиняться или страдать. Он играл с фигурами, которые были в его распоряжении, сам однако рук не пачкал. И в какой-то момент Северус тоже начал играть.

Насилие было чем-то, что заставляло кипеть его кровь, оно накрывало его волнами ощущения власти. Психологическое насилие приводило его в экстаз.

Так было тогда. Северус сам не заметил, как впал в зависимость. Отвыкание было ужасным. Первые четыре недели Албус держал его взаперти в комнате. Ни посетителей, ни контакта с внешним миром. Северус уже через несколько дней лез на стены. Некоторые шрамы на его теле относятся к тому периоду его жизни.

Позже Албус осторожно ввёл его в общество посвящённых. Защитные заклинания, скептические взгляды и напряжённое молчание сопровождали его тогда ежедневно. Один лишь Филиус Флитвик относился к нему так, как будто у Северуса не было прошлого.

Северус с того времени очень уважал маленького волшебника. Филиус был умелым дуэлянтом и ни капли не боялся Северуса. Время от времени он помогал ему избавиться от накопившейся ярости, при помощи достойной дуэли. Северуса выдавали дрожащие руки. Тогда они стали кем-то вроде друзей.

Лишь полгода спустя и ряда бесконечных сеансов легилименции и тестов, от которых волосы вставали дыбом, Албус допустил его до учеников и выпустил в нормальную жизнь. С того времени Северус знал свои границы и никогда их не переходил.

И всё же...

Справляться с Адией было для него, как для алкоголика справиться с бутылкой виски. Возможно, какое-то время он сможет держать себя в руках. Но когда-нибудь пробка будет откупорена и тогда - недолго ждать…

Добравшись до этого момента в своих мыслях, Северус резко отбросил от себя нож и содрогнулся, когда тот со звоном упал на пол. Он положил разгорячённые ладони на холодную поверхность рабочего стола. Морщинистые финики источали сладковатый аромат. Северус закрыл глаза. Было ошибкой требовать от Албуса прекращения любого контакта. Хотя выбора не было. Речь шла здесь не о его прошлом, не о его ошибках и страстях, зависимостях и границах. Речь шла о Гермионе. О ней одной. Она доверилась ему и ожидала, что он хорошо справится со своей работой. Так, как он делал это всегда.

Северус фыркнул, что в тишине лаборатории прозвучало пугающе громко. Она совершенно не представляла, кому дарила своё доверие. И он надеялся, что она никогда и не узнает.

Северус развернулся и отправился к другому столу, где оставил пергамент и перья. Полная изоляция была лишь первым шагом. Пришло время сделать следующий.




Глава 20. Один : один

Через два дня, когда Северус проснулся, он снова заметил что-то на столе и тут же встал. Подойдя ближе, он увидел узкий чёрный футляр, и в голову ему пришла детская глупость про зубную фею.

Северус открыл футляр и обнаружил в нём узкую тёмную палочку, которая почти ничем не напоминала его старую. Его старая была длинной и тонкой, эта же была значительно массивнее. Дерево было светлее, а выточка более искусной. Это машинальное сравнение настроило его немного скептически.

Он всё же провёл кончиками пальцев по гладкому дереву и достал палочку из футляра. Он взвесил её в руке и пробно взмахнул. Лёгкое покалывание пробежало по руке Северуса, и он тут же понял, что они привыкнут друг к другу.

В крышке футляра он обнаружил карточку и вытащил её на свет. "Чёрное дерево, сердцевина из сердечной мышцы дракона, 12 дюймов" - было начертано на ней знакомым корявым почерком Оливандера. А Албус приписал ниже: "Удачи! Береги себя и Гермиону!"

Северус сморщился. Беречь... Не так-то легко, если подопечная тебя избегает. Он не видел её весь вчерашний день, и не мог сказать, что ему её больно уж не хватало.

Конечно, торчать в доме было очень одиноко, но Северус использовал время, чтобы успокоиться. Он утратил контроль, ну и что, теперь настало время опять стать собой. Албус предоставил ему отличную помощь.

Адиа не знала, что у него теперь была волшебная палочка. И Северус позаботится о том, чтобы она узнала об этом, лишь когда придёт время. Конечно, придётся обманывать и Гермиону, но он готов был пойти на это. Даже если это принесёт ему лишь эффект неожиданности.

Северус аккуратно положил палочку назад в футляр и запрятал его в один из выдвижных шкафов. Он доверял Гермионе, что она не войдёт в его комнату, пока он моется в ванной. Но Адии в этом отношении он ни капли не доверял. По крайней мере, так она не сразу догадается, что он задумал.

У Северуса действительно наметился довольно чёткий план того, что он намеревался проделать с ней при следующей встрече. Он не хотел сближаться с ней больше, чем это было необходимо, слишком велика была опасность. Он сам себе больше не доверял, а это было настораживающее состояние. Но, в конце концов, ему ничего другого больше не оставалось кроме как попытаться.

Северус, вставая под душ, решил, что удача будет на его стороне лишь в том случае, если он сможет держаться от неё на расстоянии.

- - -

Полчаса спустя Северус с недовольным лицом спустился в кухню. Теперь у него была волшебная палочка, но он даже не мог использовать её, чтобы просушить волосы. Как только Адиа поймёт, что не может больше безнаказанно проклинать его, он возьмётся за свои уже слишком длинные волосы и укоротит их при помощи магии.

В кухне было тихо и холодно, не похоже, чтобы сегодня в ней уже кто-то побывал. Бросив взгляд на часы, Северус подумал, что было как раз время Гермионы. Это заставило его нахмуриться и выйти из кухни.

Поддавшись инстинкту, Северус сначала направился в лабораторию, но уже у двери понял, что там никого нет. Свет всегда проникал под дверь, а в темноте там нельзя было работать.

Поэтому Северус снова развернулся и отправился в гостиную. Гермионы не было и там, но через открытую дверь на террасу он заметил её в саду. Солнце уже встало и посылало размытые лучи в их реальность. И всё же Гермиона стояла, обхватив себя руками, и заметно дрожала.

Северус облокотился плечом о косяк двери и скрестил руки на груди. Он пытался сделать равнодушное лицо, что не совсем выходило.

- Ты снова борешься? - Спросил он с небольшим отвращением в голосе, что заставило девушку повернуться к нему.

Она была бледна, но выглядела не так плохо, как он ожидал. Он слышал, как Гермиона стучала зубами, и спрашивал себя, как ей удаётся держаться на ногах.

- Конечно, - выдавила она из себя через какое-то время, и Северус видел, как пальцы её ещё сильнее впились в толстую ткань свитера.

Северус сделал пару шагов в сад и сразу почувствовал разницу температур. За ночь дом остыл, но сад почти как парник хранил солнечное тепло. Даже сейчас уже было около двадцати пяти градусов.

Северус остановился рядом со своей бывшей ученицей, но не смел коснуться её.

- Если тебя морозит, то это признак измождения, - сказал он.

Гермиона сузила глаза.

- Спасибо, я з-знаю. - Казалось, ей стоило немало труда держать глаза открытыми.

- Тогда оставь своему организму хоть последние капли сил и перестань сопротивляться. У тебя ещё будет достаточно возможностей, чтобы доказать себе и мне, что ты сильная женщина.

Она попыталась фыркнуть по поводу сарказма, кроющегося в его последней фразе.

- Ты нравился мне больше д-до того, как начал строить из себя психолога-любителя. - Зубы её снова застучали, и она глубоко вдохнула и выдохнула.

- Я тоже лучше справлялся с тобой, когда мог снять с тебя баллы. Такова жизнь.

Она иронически взглянула на него и тут же зашаталась. Северусу стоило немало труда удержаться на месте и не подхватить её. Может быть, если она один раз свалится на землю носом вниз, к ней вернётся здравый смысл.

Гермиона была другого мнения. Она, очевидно, вбила себе в голову биться до конца. Но не в одиночку. Неожиданно она схватила его за руку, и пальцы глубоко впились в чёрную ткань его мантии.

- Я... не... могу... позволить... ей... победить! - Выдохнула она и посмотрела на него снизу покрасневшими глазами.

Северус, поддавшись импульсу, положил свою руку поверх её.

- Тогда перестань бороться!

Она замотала головой, и в тот же момент из её носа побежала бардовая струйка крови, собираясь в большую каплю над верхней губой. Северус схватил девушку за подбородок и заставил посмотреть на него.

- Она уничтожит тебя, Гермиона!

Почти сумашедшая улыбка появилась на её губах.

- Ты что не понимаешь? Я её тело. Если она уничтожит меня, то и ей конец. Она проиграет.

В следующий момент он впервые увидел превращение в полной мере. Прошло всего несколько секунд, прежде чем внешность Гермионы полностью изменилась. И ещё секунда, прежде чем Северус отпустил её и отступил на шаг.

Адиа сверкнула на него глазами, и в них была такая сила, что у Северуса по спине побежали мурашки. Девушка провела рукой под носом и уставилась на кровь на руке.

- Этого ещё не хватало, - сказала она почти приятным голосом, и взгляд её снова впился в Северуса, прежде чем она слизала кровь с пальца. - Всё же малышка не так сильна. Она стала расхаживать по саду, не подозревая, что дала Северусу ценную подсказку: Гермиона проиграла битву, потому что использовала последние силы на то, чтобы Адиа не слышала их разговора.

- Кажется, да, - подтвердил Северус, растягивая слова и внимательно следя за её движениями. У Адии была с собой волшебная палочка Гермионы, в этом Северус был уверен. Но если всё пройдёт так, как задумал Северус, она ненадолго останется в её распоряжении.

Пока же она повернулась к нему, удивлённо подняв брови.

- Насколько мне помнится, я оставила тебя в немного более приятном для меня состоянии. - Наигранно задумавшись, она дотронулась пальцем до подбородка. - Эта девка портит мне все планы. Нехорошо. - Она достала волшебную палочку и направила её на Северуса, но не успела и рта открыть.

- Expelliarmus! - Волшебная палочка Гермионы взметнулась в воздух и приземлилась в куст роз позади Адии.

Глаза её расширились, и ей понадобилось время, чтобы понять, что произошло. Северус явно наслаждался моментом. Хотя он и не планировал так скоро обратить её внимание на свою палочку, такую возможность он упустить не мог.

- У тебя, значит, есть волшебная палочка, - вымолвила она, наконец, и Северус должен был признать, что она хорошо справилась с ситуацией.

- Она у меня есть. - Северус продолжал держать палочку направленной на неё.

Она сузила глаза.

- Правила игры изменились? - Адиа, видимо, не была от этого в восторге.

Уголки губ Северуса приподнялись на несколько точно вымеренных миллиметров.

- Равные условия, - поправил он её.

- Когда моё оружие валяется в кустах? - Она приподняла бровь.

Северус задумчиво склонил голову набок.

- Я думаю, у меня есть ещё и другое преимущество. - То, что так оно и было, Адиа, кажется, тоже заметила. По крайней мере, её непоколебимая маска на лице немного дёрнулась.

- Ну, тогда... огонь! - Она широко расставила руки в стороны и смотрела ему прямо в глаза.

Северус запретил себе любые эмоции. Он заставил её подёргаться, и даже на расстоянии пяти метров чувствовал, как пульс на её шее бьётся всё быстрее и быстрее.

Через какое-то время он покачал головой и стал двигаться вокруг неё, уменьшив расстояние до двух метров.

- Нет, в эту игру играют по-другому.

Она фыркнула, поворачиваясь вслед за ним.

- Всё же новые правила.

- Как посмотреть. - Он время от времени поднимал на неё глаза, но смотрел не слишком долго. Она не должна была разгадать его план до конца. Она не должна была даже знать, планирует ли он напасть на неё или просто хочет поговорить. Держит ли он всё в своих руках или она может в любой момент изменить ситуацию. И она никогда не узнает, насколько крепко всё на самом деле было в его руках.

- И что дальше? Мы так весь день будем вертеться и философствовать на тему нашей игры?

Северус скривил лицо. - Нет, для этого мне жаль моего времени. - Он загадочно улыбнулся, что заставило её скептически сузить глаза.

- Игра эта живёт движениями, действиями. Я не собираюсь это менять. - В этот момент он приблизился к террасе и ступил на неё.

- Что это значит?

Он спокойно смотрел на девушку.

- То, что я передумал мой следующий ход. Construere moenia absconditus!*

Взмах его волшебной палочки был еле заметным, но целенаправленным. С её кончика сорвалось несколько зелёных вспышек, и они распрастранились по траве. В тех местах, где они касались земли, вырастали прочные стены. Сопровождаемые лёгкими содроганиями земли, они устремились в высоту почти до 3х метров. С самого начала было понятно, что в саду растёт искуссный лабиринт. Возможно, следя внимательно за порядком возникновения стен, позже из него и можно было бы найти выход. Но когда все стены достигли 3х метровой высоты, они вдруг исчезли, и всё выглядело как прежде.

Адиа растерянно и торопливо оглядывалась кругом.

- Что это было? Что всё это значит? - Выдохнула она, покрутившись вокруг собственной оси.

Северус призвал себя к спокойствию. При этом руку его всё ещё покалывало от остатков только что произведённой магии. Привыкнуть к палочке было не так-то легко, и Северус выругал самого себя, что не подготовился к встрече с Адией, как следует.

- Что это было? - Спросила она на этот раз громче, вырвав его тем самым из минутной задумчивости. При этом она шагнула вперёд и ударилась о невидимое препятствие.

Северус не мог иначе, он довольно усмехнулся.

Адиа же схватилась за нос и ощупывала рукой то, что помешало её эффектному наступлению. Её пальцы, как в пантомиме, скользили по воздуху. Затем она вдруг резко развернулась и уставилась в сторону границы двух реальностей.

Северус выглядел очень довольным. Его волшебство удалось, что Адиа, по видимому, тоже начинала понимать. Это был более чем просто невидимый лабиринт. У него были свои тайны, которые заставят её немало страдать. Голоса, толчки, чьи-то невидимые лёгкие прикосновения. И это было только начало.

- Мой следующий ход, - сказал Северус, немного погодя, таким тоном, который непременно приведёт её в бешенство.

- Ты что серьёзно? Это твой следующий ход? Невидимые стены? - Она пыталась говорить спокойно и не подать виду, что уже слышала первые голоса. Но её глаза и сжатые в кулаки руки выдавали её. Нос её покраснел от знакомства с невидимой стеной лабиринта.

- Так и есть. Но если он тебе кажется недостаточно креативным... - Он поднял волшебную палочку и создал над лабиринтом купол со странным освещением. Тени перетекали друг в друга, образы возникали, чтобы снова исчезнуть, всё было так близко и нереально одновременно. - Желаю хорошо повеселиться... в приятном обществе. - Он слегка поклонился и развернулся, чтобы уйти. Размеренным шагом Северус направился в дом, слушая, как Адиа выкрикивает ему вслед ругательства.

- Проклятый урод! Не смей так просто уходить! Вернись сейчас же! - Чем дальше Северус удалялся в дом, тем искуснее становились её эпитеты. Наконец он открыл дверь в лабораторию, ещё раз обернулся и печально улыбнулся тому, как Адиа мечется в поисках выхода, натыкаясь на стены и убегая от невидимых мучителей.

- - -

День, который он провёл после этого в лаборатории, нельзя было назвать особо успешным. Мысли его кружили вокруг молодой женщины, которая была заключена этажом выше в невидимом лабиринте, и, хотя у него не было другого выбора, он ненавидел себя за содеянное.

Северус попытался приготовить несколько зелий, которые позже непременно пригодятся, но лишь напрягая все свои силы, он мог добиться хоть какого-то результата, коими стали после целого дня работы три флакона среднего по качеству зелья от головной боли и два флакона мази от гематом, которая наносилась на повреждённые места.

Рассеянно и небрежно он закупорил бутылки и оставил стоять их на столе посреди лаборатории. Затем он взглянул на часы и стал следить за стрелкой, которая мучительно медленно продвигалась к двенадцати. После того, как она всё же добралась до нужного числа, Северус выпрямился и покинул лабораторию.

Он заставил себя идти помедленнее, особенно, когда увидел Адию, сидящую на земле у одной из невидимых стен. Когда Северус откашлялся, девушка быстро провела рукой по щеке и выпрямилась. Взгляд её блуждал по саду, но от изменчивого света, пляшущего в лабиринте, она не могла найти его. Северус никак не отреагировал на это.

Между тем пошёл дождь, как часто бывало летом. Надо признать, что в этой реальности дождь был странным зрелищем, так как лишь часть воды преодолевала границу, остальная же стекала по ней как по стеклу. Чёрные волосы Адии, мокрые и слипшиеся, облепили её лицо. Слёз нельзя было различить из-за капель дождя, но покрасневшие глаза её выдавали.

Северус остановился на террасе, чтобы дождь не попадал на него. Он, скрестив руки на груди, смотрел сверху вниз на женщину, которую ещё никогда не видел в таком состоянии.

- Я надеюсь, ты хорошо повеселилась. - В голосе его была скрытая ирония. Но из-за стука дождя и двенадцати часов отчаянного одиночества, она уже не могла этого различить.

- Не сомневайся. - Девушка больше не пыталась разыскать его глазами. Рукой она мяла намокшую футболку. На лице Адии были видны несколько кровоподтёков, нос кровил, а одной рукой она придерживала правое плечо. У Северуса будет немало работы, когда Адиа снова освободит место Гермионе.

- Как я вижу, выхода ты так и не нашла. - Он стал прохаживаться по террасе.

Услышав его голос, она хоть как-то смогла локализовать его. Но слипшиеся волосы падали на лицо, снижая видимость. Из-за этого и расстояния почти в три метра было невозможно разглядеть выражение её лица.

- Он вообще есть?

- Конечно. Может, стоит ещё ненадолго оставить тебя одну? Дать тебе второй шанс?

Он не успел закончить вопрос, как у Адии против воли вырвалось наполненное ужасом "Нет"! Расширенными глазами она смотрела в том направлении, откуда только что доносился его голос.

Северус не мог сдержаться от того, чтобы в полной мере насладиться этим моментом.

- Скажи "пожалуйста"!

- Лучше я сдохну! - Прошипела Адиа.

- Прекрасно. Через неделю я приду ещё раз взглянуть на тебя. Воды у тебя достаточно. - С этими словами он развернуся и направился к двери.

- Нет, подожди!

Северус остановился и бросил взгляд через плечо. Адиа подняла одну руку, но всё ещё продолжала сидеть, облокотившись о невидимую стену. После того, как его создания охотились на неё двенадцать часов кряду, на большее у неё сил уже не было.

- Я жду! - Прорычал он неумолимо.

Какое-то мгновение она скрипела зубами так громко, что он мог это слышать.

- Пожалуйста! - Выдавила она из себя, наконец.

Северус хмыкнул.

- Один - один.

- Сердечные поздравления. - Она всё ещё не собиралась вставать, что немного беспокоило Северуса. Вдруг она приглушённо вскрикнула и закрыла лицо обеими руками. Он мог лишь предположить, кого или что она только что увидела перед собой. Но это не могло поколебать его волю и заставить убрать стены раньше времени. Адиа из этого лабиринта не выберется. Она без сомнения была хорошей актрисой, и он бы не удивился, если она начала предпринимать попытки перехитрить его любым способом.

- Спасибо, - ответил Северус очень самодовольно и остался стоять, сложив руки за спину.

Через несколько минут она снова взглянула не него.

- Что теперь? Я же умоляла тебя. Что ты ещё хочешь? Чтобы я сдохла от воспаления лёгких? - Она провела рукой под носом, её пальцы ужасно дрожали, верятно, она не врала.

Северус слегка улыбнулся.

- Ты не преувеличиваешь немного? На дворе лето, а это всего лишь кратковременная гроза. Через какое-то время небо станет чистым, и солнце всё высушит.

- Солнце... конечно, - прошептала она и сдвинулась немного влево, в то время как её рука ощупывала пустоту.

Северус замолчал и наблюдал за ней некоторое время, пытаясь понять, действительно ли она была на грани нервного срыва или лишь изображала его. В какой-то момент она снова взглянула на него и воинственно сверкнула тёмными глазами.

- Так легко в этой игре не умирают, - сказал он тихо, но чтобы она могла его слышать.

Несколько минут она, не отрываясь, смотрела на него, а потом начала хихикать, подперев голову левой рукой. Вода стекала с её волос ручьями и немного отвлекала от дрожи, которую она так пыталась скрыть.

Северус терпеливо ждал. Уже давно прошли те времена, когда терпение не было его сильной стороной, а бессмысленный смех жертвы мог выбить его из колеи. Он научился доверять самому себе. Он был уверен, что не допустил ни малейшей ошибки и ничего не упустил из виду. Всё шло по плану. Её смех был лишь попыткой измученной психики окончательно не лишиться рассудка.

Наконец она снова стала серьёзной. Так быстро и неожиданно, что он даже не заметил перемены. Вдруг она вскочила на ноги и упёрлась в стену, которая мешала её движению в его направлении. Адиа с такой силой давила на неё, что ладони её побелели.

- Всё это лишь частичный успех, Северус. - Она с такой чёткостью проговорила его имя, что он даже содрогнулся. – Один - один, как ты сказал. Следующее очко будет в мою пользу.

В следующий момент волосы её вдруг стали короче, светлее и скрутились в кудри. Черты лица стали мягче, а взгляд менее враждебным. Гермиона выглядела слабой и уставшей.

Северус оживился, увидя перед собой Гермиону. Она отступила назад, запнулась, ударилась о стену позади и осела на землю. Нос её продолжал кровоточить. Тёмно-красная жидкость смешивалась с дождём, превращаясь в светло-розовую и сбегая по её губам и подбородку. Карие глаза закатились, и Гермиона из последних сил боролась за то, чтобы остаться в сознании.

- Finite incantatem! - Приказал Северус, быстрым шагом направляясь к девушке. Когда стены вдруг исчезли, Гермиона откинулась назад, и Северуса исугала её полная слабость.

Через секунду он оказался рядом и повернул к себе её голову. Веки её слегка приоткрылись, и девушка слабо улыбнулась.

- Один – один, - повторила она его слова, прежде чем окончательно потерять сознание.

Зельевар зарычал, сам того не ожидая. Дождь на удивление быстро проникал под его одежду.
- Так и есть. Levicorpus! - Тело Гермионы поднялось в воздух, и Северус продирижировал его к двери, через гостиную, вверх по лестнице, и, наконец, к кровати в её комнате. Одним взмахом палочки они оба снова были сухими. Кровь, как прежде, всё ещё струилась из носа Гермионы.

Северус поудобней уложил девушку, немного запрокинув ей голову, и ненадолго вышел из комнаты, чтобы принести полотенца и миску с водой. Для начала он приложил одно из полотенец, смоченных водой, ей к затылку и принялся вытирать девушке лицо другим, собирая свежую кровь. Через несколько минут кровотечение прекратилось.

Только после этого Северус решился на более основательный осмотр. Лоб был тёплым, но Северус не мог с точностью определить, была ли у неё повышенная температура. Магическая диагностика никогда не была сильной стороной Северуса, поэтому он даже не стал пытаться.

После того как он ощупал её руки и ноги и не нашёл ничего, кроме болезненной гематомы на плече, Северус накрыл девушку одеялом и наложил на неё заклинание, которое известит его в случае, если она проснётся. Неохотно оставив девушку одну, он направился в лабораторию, чтобы приготовить зелья от простуды и воспаления лёгких.

- - -

Через час Северус вернулся в комнату Гермионы и поставил на ночной столик четыре флакона с зельем. Она всё ещё спала, но Северус решил привести её в чувство. Такое пробуждение было не особо приятным. Это Северус знал по собственному опыту. Но ему было нужно знать, что ему делать дальше. А по глупой случайности Гермиона была в этом доме единственным врачом.

- Rennervate! - Проговорил он тихо и сморщился, увидев, как девушка, застонав, начала шевелиться.

После этого он отошёл к окну и опёрся ладонями о подоконник, избегая ищущего взгляда Гермионы. Девушка позади него задвигалась активнее, а потом снова стало тихо.

- У тебя есть выбор, - сказал он и замолчал.

Гермиона тоже молчала.

- Мы играем по моим правилам, и ты не борешься больше с Адией. - Гермиона набрала побольше воздуха, чтобы что-то возразить, но Северусу достаточно было предупреждающе поднять руку. Он всё ещё смотрел в окно. Дождь тем временем прошёл, и солнечные лучи преломлялись в оставшихся повсюду каплях. - Ты позволишь ей быть на поверхности, - продолжил он, и она и не возразила в ответ.

- И я использую шанс, будучи с ней наедине. Возможно, что она будет время от времени восставать, но рано или поздно мы будем отдавать команды.

Снова пауза. Гермиона всё ещё молчала.

- Или мы играем по твоим правилам. Ты всё время борешься с ней, уничтожая саму себя физически, допуская тем самым, чтобы она долгое время могла оставаться на поверхности, не давая нам, как следует обдумать следующие ходы. Это будет также значить, что у неё будет достаточно времени, чтобы изучить мои слабости, и рано или поздно она одержит верх. - Северус развернулся к ней, но остался стоять у окна. - Это твоё решение. Твоя жизнь.

Гермиона смотрела на него из-под прикрытых век. По губам её скользнула улыбка, никак не вяжущаяся с её серым цветом лица.

- У тебя есть слабости?

Северус поморщился. Он должен был бы догадаться, что из всего монолога она выделит именно эту деталь.

- Больше, чем ты предполагаешь, - ответил он правдиво, возвращая разговор в серьёзное русло.

Она опустила глаза и точно также теребила одеяло, как Адиа до этого свою футболку. Она долго ничего не отвечала, но затем кивнула.

- Играем по твоим правилам. - Северус попытался не выказывать явного облегчения от её решения. - Хотя я и не верю, что ей понадобиться много демонстраций, прежде чем она сдастся.

- Почему ты так считаешь?

Гермиона удивлённо приподняла брови.

- Ты целый день заставил просидеть её в комнате ужасов. Она ничего не могла поделать, не могла защищаться, хитрить и выбраться оттуда. Ты заключил её в кошмарный сон и долго не освобождал её. И ей пришлось умолять тебя. - Гермиона мимолётно усмехнулась. - Если она что-то и поняла, то это то, что у тебя достаточно силы, чтобы сломать её. - Северус не мог объяснить себе её взгляд. Невозможно было понять, одобряет ли она такое развитие событий или нет. И он запретил себе размышлять над этим.

Вместо этого Северус отошёл от окна, придвинул себе стул и сел рядом с Гермионой. Затем он взял один из флаконов и откупорил его.

- От головной боли, - объяснил он кратко. - Я на твоём месте использовал бы левую руку.

Как он того и ожидал, она естественно протянула правую и тут же болезненно скривила лицо.

- Есть ситуации, в которых тебе просто следует доверять мне. - Она одарила его недовольным взглядом, прежде чем взять теперь уже левой рукой флакон и быстро опустошить его.

- Когда всё закончится, мы поработаем над твоими рецептами, чтобы сделать зелья менее противными.

Он не поддался на эту провокацию, а вместо этого взялся за следующий пузырёк, откупорил его и сунул ей под нос.

- От простуды и температуры.

Гермиона воинственно сверкнула на него глазами, и это в её состоянии. Северус подумал об этом с радостью. Зелье Гермиона проглотила, не моргнув глазом.

В этот раз она ничего не комментировала, поэтому Северус тут же взялся за следующий флакон, откупорил его и протянул Гермионе.

- Для глубокого расслобляющего сна.

Тут она помедлила и кивнула в сторону столика.

- А для чего та?

- Мазь от гемотом.

- И ты хочешь использовать её для?..

- Чтобы избавить тебя от не очень приятных последствий столкновений со стенами. - У него получилось при этом со всей серьёзностью намекнуть ей на возможное раздевание и осмотр.

Гермиона открыла рот, но была слишком растеряна, чтобы что-то сказать.

- Я могу сразу позаботиться об этом, если ты хочешь при этом бодрствовать, - предложил он поэтому, пожав плечами.

- Спасибо, обойдусь, - отказалась она, и Северус еле скрыл улыбку, пока она брала у него из рук пузырёк с жидкостью. - И пожалуйста, будь добр, не забудь про моё плечо. - Чертовка нарочно это сделала. Она поморщилась.

- Скажи мне как. - Она быстро проговорила для него заклинание, и Северус кивнул. - А теперь пей. - Она послушалась и на этот раз. Пока они оба ждали, что зелье подействует, Гермиона смотрела Северусу прямо в глаза.

Северус не знал, что она видит в его глазах, но лёгкая дрожь пробежала по его телу. Он увидел слезу, которая вдруг сбежала по её щеке, но не успел спросить о причине. В следующий момент Гермиона закрыла глаза и уснула.

Уставший и задумчивый зельевар принялся за осмотр, дабы избавить Гермиону от последствий собственных методов.

* Construere - создать
moenia - стены
absconditus - тайно



Глава 21. Гномы и единороги

Примерно два часа спустя после того, как Северус залечил все кровоподтёки Гермионы и сам лёг в кровать, его разбудил громкий стук, доносящийся снизу. Северус насторожился и сел в кровати.

В следующий момент что-то разлетелось вдребезги, и Северус схватил свою волшебную палочку. Наспех накинув что-то поверх пижамы, он открыл дверь и вышел в коридор. Внизу было темно, но, без сомнения, там в темноте кто-то был.

Готовый к прыжку, Северус бросил быстрый взгляд на дверь в спальню Гермионы, но она утопала в темноте коридора. Северус не мог понять, была ли она тем, кто сейчас расправлялся с мебелью внизу. Вероятность этого, однако, была невелика. Принимая во внимание прошедший день, вряд ли Гермиона сейчас стала бы разгуливать по дому.

Поэтому Северус покрепче сжал рукоятку волшебной палочки и стал спускаться вниз по лестнице. В окна проникал неверный лунный свет. Он лишь выделял несколько размытых силуэтов.

Следя за тем, чтобы самому не попасть в свет луны, и двигаясь так, чтобы за спиной всегда была стена, Северус приблизился к гостиной, из которой доносились странные звуки. Создавалось впечатление, что взбесившаяся кошка носилась по комнате, сметая на своём пути всё, что не было прибито или пришито.

Северус остановился в дверях и стал ждать. Было тихо, и Северус услышал чьё-то свистящее дыхание. Он попытался различить в темноте хоть что-нибудь, но даже в слабом свете луны это было невозможно. Единственное, что Северус видел, это то, как чужак проник в дом. Дверь на терассу была распахнута. Вечером Северус забыл закрыть её за собой. Увидев это, Северус тут же понял с кем имеет дело.

Когда гном, передохнув, снова взялся за своё, Северус решил перейти к нападению. Он проговорил заклинание, в результате которого гостиная вдруг озарилась ярким светом. Однако ему и самому понадобилось несколько секунд, чтобы хоть что-то различить в этом внезапно ярком свете.

Освещение привело к тому, что непрошенный гость вдруг издал панический визг, срывая мимоходом несколько картин со стен (обитатели которых отчаянно ругались), и даже разбил одно из окон.

Северус видел лишь размытое коричневатое пятно, с невероятной скоростью скачущее по дивану, креслам, шкафам и лампам. Штукатурка сыпалась с потолка и всё больше стеклянных осколков падало на пол.

Северус направил на пятно кончик волшебной палочки и выкрикнул "Stupor!", но промахнулся. Красные вспышки ещё больше разъярили бестию, если это вообще было возможно. Светильник опасно закачался и оторвался от шнура. С грохотом лампа рухнула на стол, который от удара развалился на две части.

Раздался ещё один визг, но Северус не решался войти в гостиную из-за множества осколков на полу, так как не успел надеть обувь. Мысль о том, что Албус из всего разнообразия существ магического мира засунул в их маленькую реальность именно гнома, заставила его недовольно покачать головой.

- Бестолковое, дурное создание, - прорычал он тихо и послал вслед гному очередное проклятье.

Северус снова промахнулся, отправив на этот раз одно из комнатных растений в мир иной. Он с сожалением скривил лицо. Гибискус был необходим для многих зелий. Теперь же придётся обходиться без него.

Наконец, Северусу пришло в голову превратить две дощечки в подобие обуви, с помошью которой он мог передвигаться по комнате.
- Никчёмная палка, - проворчал он, увидев результат своей работы, и скользнул в импровизированные и совершенно неудобные боты.

Гном между тем решил, что пришло время заняться полками, которые стояли рядом с дверью. Он выдрал дверцы и смёл всю посуду на пол. Северус послал ему вслед целый залп проклятий, ни одно из которых не достигло цели.

В конце концов, Северус засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул, наслаждаясь тишиной, возникшей после этого. Гном замер. Он всё ещё сидел на одной из оторванных дверей и уставился на Северуса большими чёрными глазами. Существо запыхалось, но не выглядело испуганным. Скорее всего ему доставляло удовольствие разрушать всё вокруг.

Как раз когда Северус собирался послать в гнома целенаправленное проклятье, чтобы оттранспортировать его назад в сад, в дверях появилась Гермиона.
- Что здесь происходит?

Этот простой и довольно тихо произнесённый вопрос послужил для гнома чем-то вроде стартового сигнала, так как он тут же стал снова носиться по комнате, сметая на своём пути всё, что ещё не лежало на полу.

Северус развернулся к двери, упёр руки в бока и глубоко вздохнул, в то время как штукатурка сыпалась ему на голову словно снег.

- У нас в доме гном, - произнёс он нарочито спокойно, так что нельзя было не заметить насколько он разъярён этим проишествием.

- И я опять всё испортила, - сказала Гермиона, покраснев.

Северус предпочёл ничего не отвечать. Он не стал бы ей врать, а Гермиона сейчас была не в том состоянии, чтобы выслушать правду и не разразиться при этом слезами. - У тебя волшебная палочка с собой?

Она кивнула и достала её.

- Прекрасно! Ты целишься вправо, а я попытаюсь достать его слева. - Оба стали следить за непоседливым гостем, который вдруг пронзительно свистнул очень похожим на Северуса тоном. Звук был настолько неприятным, что резал ухо и вызывал мурашки на спине.

При этом гном качался на втором, ещё уцелевшем, светильнике над обеденным столом, напоминая издалека лысую шимпанзе. Он схватил за листья пальму, выдернул её из горшка и расшвыривал землю во все стороны. Остатки пальмы полетели на стол, который Северус с Гермионой ещё ни разу не использовали, но считали его довольно нужным.

- Сейчас! - Выкрикнул Северус как можно громче, прежде чем негодяй мог натворить ещё что-то, и двойной Stupor прогремел в гостиной.

Гермиона, как они и договорились, взяла немного правее, в то время как Северус целился влево от гнома. Гном пригнулся и избежал обоих.

- Проклятье!

Гермиона взяла Северуса за рукав, обращая тем самым на себя его внимание. - Ты "Murus", я "Stupor", оба справа! - Она выглядела ослабшей и усталой, поэтому Северус согласился, долго не раздумывая. Всё подойдёт, лишь бы она поскорее снова оказалась в постели.

Северус снова развернулся к гному, который хрипло смеялся над своей последней выходкой и, прыгая на столе, корчил им рожи. Гермиона направила на него волшебную палочку, что заставило его отскочить вправо.

- Murus! - Выкрикнул Северус, и прямо перед маленькой бестией выросла стена, так что он с силой врезался в неё.

- Stupor! - Крикнула Гермиона следом за ним, и проклятье, наконец, достигло цели. Шокированный гном повалился на пол.

Во внезапно образовавшейся тишине раздался вздох облегчения, и Северус провёл рукой по волосам, и на пол посыпались маленькие и не очень остатки штукатурки. Гермиона с удивлением наблюдала за ним, прежде чем направиться к гному и поднять его в воздух.

- Я отправлю его в сад.

Северус сначала кивнул, и она уже было направилась к выходу.

- Подожди! - Остановил он её вдруг. Гермиона ожидающе посмотрела на него. - Я думаю, он нам ещё понадобиться. Запри его в лаборатории. Глаза Гермионы панически расширились. - Под защитным заклинанием, - добавил он.

Но и это не слишком убедило её.

- Неужели обязательно в лаборатории?

- Ну, если ты лучше пожертвуешь своей комнатой... - Он скрестил руки на груди.

- Нет, но у нас ещё есть чердак.

Северус обдумал такую возможность и кивнул.

- Тогда я доставлю его наверх. Ты выглядишь уставшей, тебе нужно срочно передохнуть. - Гермиона скривилась, но не возражала. Она передала гнома Северусу.

- Я сделаю нам чай, - пробормотала она и первой вышла из гостиной, свернув на кухню, а не к лестнице.

Северус скептически посмотрел ей вслед, но решил, что будет умнее, сначала избавиться от мучителя. Поэтому он поднялся по лестнице, впервые прошёл до конца коридора и увидел там люк, ведущий на чердак. Немного неловко он ощупал его свободной рукой, и через несколько минут смог подняться по узкой лестнице, чтобы осторожно опустить гнома на пол в дальнем углу чердака.

Несколько секунд Северус осматривал помещение. Здесь наверху не было ничего, кроме пыли и паутины. Ни ящиков, ни коробок, ни старой мебели, которую всегда ожидаешь встретить на чердаке. Просто идеально для их заключённого. Северус наложил на отдалённую часть чердака несколько защитных и изолирующих заклинаний, проверил балки крыши и пол на прочность и, наконец, вывел гнома из шокового состояния.

Уродливое существо пробормотало что-то, что не звучало особо восторженно, и медленно село. Северус покинул защитное поле, и наступила полная тишина. Через несколько мгновений гном оценил новую ситуацию, в которой оказался, и стал как дикий носиться по кругу, насколько это позволяло ему его состояние. Северусу даже стало немного не по себе, так как не было слышно ни звука бъющейся посуды, ни падающей мебели, которые до этого сопровождали каждое движение гнома.

Покачав головой, Северус развернулся и покинул чердак. Позже он вернётся, чтобы принести нежелательному гостю воды и еды. У Северуса были на него планы, поэтому он вынужден был заботится о гноме.

Вскоре после этого Северус вернулся на кухню и обнаружил Гермиону с чашкой дымящегося чая. Она слегка вздрогнула, когда он прошёл мимо неё, и выпрямилась. Глаза её были влажными, но Северус пока запретил себе размышлять над причиной этого.

- Он на чердаке? - Спросила она хрипло.

Северус кивнул.

- С ним там всё будет в порядке. По крайней мере, как только он научится избегать острых углов.

Гермиона молча выслушала его, помешивая приготовленный ею чёрный чай. Северус задумчиво наблюдал за ней, и ему показалось, что она размышляет о чем-то, не зная, поделиться ли ей с ним этими размышлениями или нет. Она просто не знала, с чего начать.

Поэтому Северус откинулся на стуле, сделал глоток из своего бокала и простился с мыслью о сне на сегодняшнюю ночь. Они и так были заняты как минимум до утра. Зелье "для" Адии было высшим приоритетом, и он попытается хоть на шаг продвинуться дальше.

- Я всё время думаю, где Рон, когда в нём больше всего нуждаются?

Северус удивлённо уставился на неё, когда она вдруг так внезапно заговорила. Глаза её повлажнели, и Северус понял, что разговор будет не из приятных.

- Как ты сказала? - Переспросил он всё-таки.

- Не пойми меня неправильно. Когда я думаю о Роне, то я не всегда вспоминаю, сколько у него было опыта в обращении с гномами... - Она запнулась и тяжело вздохнула. - Но эта его способность... Она была выражена лучше всего. У него даже иногда получалось, что гномы самостоятельно покидали сад Молли, только потому, что он просил их об этом. - Слеза скатилась по её щеке. - Я всегда пыталась наладить контакт с магическими существами, но лишь у него это действительно получалось.

Северус опустил глаза и напряжённо рассматривал содержимое своей чашки. Что, чёрт возьми, он мог ей на это сказать? И что ещё более интересовало его, чем он вообще заслужил такую ситуацию? Это было действительно… он хотел сказать ужасно... но когда мысль сформировалась, она показалась ему неправильной. Это было нормально.

Так он и сказал Гермионе. И ещё:

- В Хогвартсе ты всегда старалась быть лучшей во всём. Ты не думаешь, что пришло время выявить свои наиболее сильные стороны и начать целенаправленно развивать их?

Она мимолётно взглянула на него и пожала плечами.

Северус подумал, что другого ответа ждать не стоило. В этом случае она проиграет борьбу со слезами.

- У мистера Уизли был талант в обращении с магичскими животными и метлой. Не буду отрицать, что у него были и определённые способности в обращении с волшебной палочкой. Это нормально, что ты вспоминаешь теперь эти его качества. Но ты не должна использовать их для того, чтобы мучить саму себя. С гномом всё в порядке. Я думаю, мы - приемлемая команда.

Она слегка улыбнулась и вытерла щёки. И всё же он увидел слёзы, капающие на поверхность стола.

- Да, может быть, так и есть. - Она глубоко вдохнула. - Прости, что плачусь тебе в жилетку. Я не планировала. - Она немного покраснела.

- Если тебе от этого станет легче, эти знания я использую против Адии.

Гермиона кивнула вдруг полная энтузиазма.

- Да, намного легче.

Северус благосклонно кивнул и снова отпил из чашки.

- Почему ты вообще проснулась? Зелье должно было обеспечить тебе крепкий сон по крайней мере до утра. - Он нахмурился.

Гермиона заметила это и даже смогла усмехнуться.

- Ты переживаешь за качество твоих зелий?

Он чуть дёрнул плечом.

- Причина не в том. Зелье было прекрасное. Просто, кажется, я не переношу соединения каких-то компонентов. Мой желудок немного растроен с того времени как... - Она запнулась.

- Гермиона... - Он понял, что она хотела сказать, и ей не обязательно было говорить об этом вслух.

Подняв руку, она заставила его замолчать.

- С того времени, как я забеременела, - закончила она предложение твёрдым голосом. - От умалчивания легче не становится. - И всё же кожа под её ногтями побелела, с такой силой она сдавила чашку.

- Как насчёт действия других зелий? - Сменил Северус тему через несколько секунд.

- Я не совсем уверена. У меня болит голова, но это может быть и от общего недомогания. Я в настоящее время не на высоте. - Было и без того видно, что она страдает от физической и психической слабости.

Северусу не нравилась эта слабость и главное - неумение Гермионы с ней обходится. Она всегда была сильной женщиной, особенно до окончания второй войны. Северус считал, что знал её в некоторой степени уже тогда. Если бы кто-то сказал такое о ней во время её учёбы, он бы не поверил. Она всегда показывала лишь свою сильную сторону. Немногие были на такое способны. Она превзошла все ожидания, в прямом смысле этого слова.

- Всё наладится. Я найду выход.

Она шмыгнула носом. Северус встал и протянул ей бумажную салфетку. В другом случае он предложил бы ей собственный платок, но сейчас на нём была лишь пижама и некое подобие шлёпок. До этого момента он даже не задумывался над этим. Всё-таки он предпочёл не садиться больше за стол, а остался стоять, облокотившись о кухонный шкаф.

Гермиона высморкалась и почти благоговейно разглаживала салфетку пальцами.

- Иногда я спрашиваю себя, есть ли вообще смысл бороться с Адией. Под зельем было отмечено, что действие его не обратить, а я всё же использовала его. - Она подняла на него взгляд, и в глазах её стоял невысказанный вопрос, не заслужила ли она теперь того, чтобы в одиночестве нести последствия.

- Я не могу сказать тебе, что это не было ошибкой. Пойти на такой шаг ради такого грубияна как я, было неправильным.

Она опять слегка улыбнулась, и Северус почувствовал себя немного лучше от того, что мог ещё насмешить её.

- Но я знаю, что каждый заслужил шанс исправить свои ошибки. И я не собираюсь лишать тебя этого шанса. - Он немного выпрямился, пытаясь говорить в своём лучшем учительском тоне, на какой ещё был способен (при этом он старался игнорировать тот факт, что стоит перед своей бывшей ученицей в одной пижаме). – В общем, я думаю, имеет смысл тебе сейчас отправиться в свою комнату и попытаться уснуть. Тебе нужен покой. Если что, я в лаборатории.

В его голосе, по-видимому, было достаточно решимости, так как Гермиона тут же встала, но всё же скептически взглянула на него.

- Если бы я не была такой ужасно уставшей, я сказала бы тебе, что ты не имеешь права обращаться со мной, как с ученицей. Иначе получишь в обратную. Но так как я сейчас не смогу привести эту угрозу в исполнение, я приберегу её для следующего раза.

Северус изо всех сил пытался скрыть улыбку. Он покачал головой.

- Мне будет непросто перестать считать тебя ученицей, когда ты болтаешь, как маленькая девочка. И прежде чем ты обрушишь на меня лавину новых скрытых угроз, я скажу тебе, что имею о них примерное представление. Ты можешь избавить себя от усилий и лучше поберечь последние силы, чтобы добраться до кровати!

Гермиона фыркнула и отвернулась, бросив ему на прощание воинственный взгляд.

- Это ещё кто здесь много болтает, - пробормотала она всё же, прежде чем покинуть кухню, и направилась вверх по лестнице.

Северус смотрел ей вслед, пока темнота коридора не поглотила её. Затем он встрепенулся, вздохнул, допил свой чай и был готов к ночной смене в лаборатории.

Проблемой были слёзы единорога.

В науке зельеварения было известно много компонентов, которые в определённой степени обладали магическими свойствами. Кровь дракона, к примеру. Или слёзы Феникса. Последние отличались от слёз единорога своими вторичными свойствами. Феникс отождествлял вечность, единорог - чистоту. Вечность можно было приручить. Николас Фламель удачно доказал это. Но то, что один раз было запятнано, оставалось нечистым навсегда.

Это различие ставило слёзы единорога превыше всего. Магические свойства были настолько сильными, что их можно было сравнитъ с возможностями волшебника или волшебницы. И они были невероятными, если подумать о том, что речь шла всего лишь о слезах.

Задумавшись, Северус уставился на свои записи, снова и снова стуча кончиком пера по тому месту, где речь шла о единороге, пока кончик пера не обломился. Северус выругался и выбросил его в ведро.

Заклинание было меньшей проблемой. "Revero origo" - назад к истокам - должно было быть достаточным. Также как и с изначальным зельем. Заклинание понадобится лишь в заключительной стадии приготовления.

Но слёзы единорога...

Северус всё ещё удивлялся, как Гермионе удалось раздобыть этот компонент. Даже в Кривом переулке или именно в Кривом переулке нельзя было раздобыть такую ценность. Именно поэтому Vicissitudo Virtus так редко применялся. При первой же возможности он должен был разузнать об этом у Гермионы.

Это намерение, однако, никак не помогло ему решить проблему. Взгляд Северуса снова скользнул по магическим компонентам и таблице, показывающей их силу. В миллиметрах или миллиграммах. Если правильно смешать какие-то из них, можно прийти к желаемому результату. Но сколько бы он ни комбинировал, этим соединениям было далеко до слёз единорога. Сами же слёзы из-за основного свойства чистоты не переносили соединения ни с одной другой субстанцией.

Теперь Северус, задумавшись, крутил в руке свою волшебную палочку, раз уж перо было сломано. Его письменные принадлежности часто постигала такая участь, когда он корпел над изобретением зелья. С кончика волшебной палочки сорвались разноцветные вспышки, и Северус протянул руку, чтобы собрать их. По руке пробежала дрожь.

Северус вдруг замер и зажмурился. Возможно...

В тот же момент в дверь лаборатории постучали, и Северус недовольно ответил Гермионе, что она может войти. В последние два дня она следовала его советам и много спала. Адиа больше не порадовала его ни одним посещением, и даже когда он спал, она, по словам Гермионы, не появлялась на поверхности.

Эта передышка привела к тому, что Гермиона выглядела более или менее отдохнувшей. Однако, боль, которую она уже четыре месяца успешно подавляла и игнорировала, чётко вырисовывалась на её лице. Хотя, в общем, у Северуса сложилось впечатление, что ей стало лучше.

- Я хочу что-нибудь приготовить. Хочешь чего-нибудь?

Он покачал головой и задумчиво смотрел на неё.

- Слёзы единорога, - сказал он просто и стал наблюдать за её реакцией.

Гермиона приподняла брови и слегка покраснела.

- Что с ними?

Северус, наконец, отложил в сторону свою волшебную палочку.

- Как ты их заполучила? Я всего лишь раз работал с этим компонентом и то во время моей учёбы. - Без сомнения в его голосе звучала зависть. Каждый мастер зельеварения пошёл бы на многое, чтобы заполучить хоть несколько капель этой великолепной жидкости.

- Хагрид помог мне, - ответила Гермиона, как само собой разумеещееся, что заставило Северуса вздохнуть и закрыть глаза.

- Бывают моменты, когда я хотел бы обладать теми же способностями, что и ты, чтобы окрутить этого полувеликана, - пробормотал он.

Гермиона смотрел на него теперь расширенными глазами, не зная, как ей реагировать на такое высказывание. Предположение, что Гермиона могла намеренно обвести Хагрида вокруг пальца, было само по себе вопиющим. Но именно это и составляло предмет его зависти. Гермиона добивалась всего ненамеренно, и не только от Хагрида.

- И чтобы ты не подумала ничего такого, я не имел в виду сексуальные заигрывания. Я говорю о временами всё ещё сильно выраженной наивности, которая заставляет Хагрида даже не задумываться о масштабах его помощи. И я имел в виду твои умения делать правильные замечания касательно магических существ.

Она, усмехаясь, опустила глаза и водила ногой по пыльному полу.

- Ну уж если магичские существа не желают ничего обо мне знать, то лесник, хотя бы должен знать, что я их ценю.

Северус скривился.

- Нонсенс. Знаешь ли ты, что за то, что ты работала со слезами единорога, я должен был бы тебя ненавидеть?

Невинная улыбка скользнула по её лицу.

- Возможно, у меня даже осталось кое-что в запасе.

Северус зажмурился.

- Чертовка!

- Если так, то я и не подумаю с тобой ими делиться.

Он пробормотал нечто неразборчивое. Если бы Гермиона поняла, что он сказал, то точно бы никогда не дала ему этих слёз.

- Наслаждайся чувством власти, пока у тебя есть на это возможность, - пригрозил он вместо этого.

- О, я так и сделаю. Можешь быть уверен! - Она очень самодовольно усмехнулась.

Подняв тем самым настроение и ему, так как любая возможность улучшить её настроение, была очень важна для Северуса. Гермионе следовало чаще улыбаться. Улыбка очень шла ей.

- Так хочешь что-нибудь особенное или сделать тебе сюрприз? - Вернулась она к изначальному вопросу, переступая с пятки на носок.

- Сюрприз!

Гермиона улыбнулась.

- Есть, сэр! - Волосы её взметнулись, и в следующий момент она уже бежала вверх по лестнице.

Северус смотрел ей вслед, даже после того, как дверь за ней закрылась. У неё действительно ещё остались слёзы единорога... И пока Хагрид не решил добровольно стать ужином для одной из своих бестий, а Гермиона была с ним, Северусом, в хороших отношениях, у него даже была перспектива заполучить их когда-нибудь ещё.

Всё это представило все его задумки к зельям в совершенно ином свете. Нельзя даже представить, какие бы возможности исследований открылись тогда перед ним, если бы он время от времени мог использовать пару капель этого компонента. Если было необходимо, он готов был даже пожертвовать своим годовым запасом огневиски для Хагрида. И если подумать, что Хагрид использовал виски, как добавку к корму для каких-то своих сумасшедших животных, которые охотно поглащали в пять раз больше, чем сам Хагрид, это ещё было очень великодушным предложением.

В этом месте Северус с сожалением вздохнул, так как пока они сидели в этом доме, ни о чем подобном не следовало даже и мечтать. Албус знал о действии слёз единорога и никогда не стал бы доставать их без крайней нужды. А исследования он, к сожалению, такой нуждой не считал.

Поэтому Северус снова обратился к своей основной проблеме и стал теперь уже палочкой постукивать по пергаменту (что привело к тому, что бумага без конца меняла цвет). Он мог лишь надеяться, что Гермиона скоро что-нибудь приготовит. Может быть, хорошая еда поможет мозгу работать.



Глава 22. Нечестная победа

Северус был предельно осторожен. Собственно это ещё было слабо сказано. Он был подозрителен.

Пять дней прошло с тех пор, как он видел Адию в последний раз. Он не мог избавиться от потаенного чувства, что эта девка что-то задумала. И Северуса бесила мысль о том, что он не может предугадать ее действия.

Гермиона же вела себя как обычно. У неё были хорошие и плохие дни. В любом случае они более или менее ладили друг с другом. Она больше не пыталась выплеснуть на него всю накопившуюся боль. Скорее всего она поняла, что он этого просто больше не допустит.

В таких ситуациях Гермиона бралась за книги и начинала учить. Если дни были тёплыми и солнечными, то чаще всего она сидела на террасе. Северусу было жаль, что осень всё приближалась. Недолго ещё в саду будет так приятно и тепло. Тогда заключение в этом доме станет ещё более невыносимым.

Северус продолжал работу над зельем. Проблему со слезами единорога он пока отодвинул в сторону. Возможно, что он уже нашёл путь её решения. Но пока он не мог привести своё намерение в действие. Он вынужден был полностью концентрироваться на Адии.

Когда он в это утро спустился вниз, то абсолютная тишина, царившая в доме, тут же насторожила его. Он не знал, должно ли его было радовать такое положение. Предположение, что Адиа что-то замышляла, переросло в уверенность. То, что сейчас пульсировало в его венах, Северус не мог назвать радостью.

Недолго думая, Северус спустился в лабораторию и обнаружил там Гермиону, которая, по-видимому, ночевала здесь. Глаза её были красными, на щеках проступил лихорадочный румянец, а локоны свернулись в маленькие кудряшки. Лаборатория была наполнена тяжёлыми парами. Присутствие Северуса она заметила лишь тогда, когда он опёрся обеими руками о стол. Гермиона вздрогнула.

- Что случилось? - Спросил он резко и без вступления.

Гермиона осунулась и выронила сушёные лепестки Баха, которые до этого держала в руках. Несколько слезинок скатилось по её щекам, и Северус недовольно подумал, что причиной их стал, очевидно, не просто плохой день.
- Адиа. Я думаю, следующий балл получит она. - Гермиона шмыгнула носом и вытерла слёзы.

- Что она делает? - Северус вынужден был взять себя в руки, чтобы голос его не утратил обычного спокойствия.

- Она играет с моими воспоминаниями. Она снова и снова вытаскивает наружу то, что я пытаюсь игнорировать. Она хочет меня доконать, Северус. - Тихо произнеся эти последние слова, Гермиона на секунду прикрыла рот рукой, чтобы не утратить контроль над собой, и провела рукой по лбу и волосам. - Всю ночь... я видела только Рона. Как он умирал. До этого у меня не было эмоциональной связи с этими картинами, так как я видела их глазами Адии. Теперь же...

Северус оттолкнулся от стола и приблизился к девушке. Не зная, как ему вести себя с ней в такой ситуации, он, наконец, коснулся её руки.

- Поменяйся с ней местами.

Гермиона взглянула на него.

- И что тогда?

- Наслаждайся шоу.

- Что ты задумал? - Её мускулы напряглись под его рукой, и Северус почти видел, как маленькая надежда оживила её.

- Напомнить ей правила игры. И для этого мне понадобится твоя помощь. - Гермиона вопросительно подняла брови. - Адиа боролась в последние дни за то, чтобы выбраться на поверхность?

Девушка отрицательно покачала головой.

- Мне даже стало страшно.

Северус кивнул.

- Позаботься о том, чтобы она сделала это сейчас. И не давай ей исчзнуть. Она нужна мне. И так, чтобы у неё не было времени передохнуть.

Глаза девушки расширились.

- Ты лишишь её сна? - Выдохнула она.

Северус убрал руку с её предплечья и скрестил обе руки на груди.

- Возможно.

Гермиона вздохнула, и Северус видел по её глазам, как внутри у неё что-то сломалось. Затем она кивнула.

- Хорошо. - Девушка снова провела рукой по волосам и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. - Увидимся через пару дней.

Северус ничего на это не ответил. Что бы он ни сказал, это прозвучало бы как извинение. За эту игру он, однако, не хотел извиняться.

В следующий момент перед ним стояла Адиа, явно отдохнувшая, но не такая самоуверенная, как прежде. Северус почувствовал невероятное удовлетворение, когда она первым делом отшатнулась от него на шаг.
- Мы проведём несколько дней вдвоём. И после того, как ты обманула меня, теперь я буду решать, что произойдёт дальше.

Адиа выпятила подбородок.

- Какой ещё обман?

Северус сделал шаг в её направлении и схватил её за подбородок, так чтобы она не могла избежать его взгляда.

- Втягивать в эту игру Гермиону было огромной ошибкой. Победа путём нечестной игры, - прошипел он.

Адиа сжала челюсть и вырвалась из его хватки.

- Гермиона - часть меня. Она по шею плавает в том же дерьме.

- Я могу это предотвратить!

- И как же ты это сделаешь?

Северус ждал. Он уставился на неё, мимоходом замечая, как бился пульс на её шее - намного быстрее, чем обычно.

- Прежде всего, тебе нужно убрать и вычистить лабораторию. Без помощи волшебной палочки. - Он вытянул руку, чтобы Адиа могла сдать оружие.

- Я не поломойка!

Без промедления Северус сунул руку в карман и увидел, что девушка лишь с трудом подавила вскрик.

- Пока что ты именно ею и будешь.

Адиа оттолкнула его от себя, когда Северус уже схватил её палочку и почти со злорадством помахал ей у неё перед носом.

- А что, если я откажусь? - Всё ещё вредничала она.

Подлая усмешка появилась на его губах, а глаза потемнели, что заставило её пульс биться ещё быстрее.

- Лучше тебе не знать. - Бросив на Адию последний предупреждающий взгляд, Северус развернулся и вышел из лаборатории. Адиа сделает всё, как он велел.

Уверенный в этом, Северус поднялся наверх, на кухню, и нашёл чистый лист пергамента. Направив на него волшебную палочку, он продиктовал слова, которые тут же проявились. После этого он свернул его, наложил магическую защиту и положил в хлебницу. Никто не мог прочесть его содержания кроме адресата. Хотя Адиа и была у него в руках, он ни капли не доверял ей.

- - -

Два часа спустя Северус вернулся в лабораторию и внимательно огляделся кругом. Он делал вид, что не замечает женщину, а она и не пыталась попасться ему на глаза. Очевидно, больше не решалась на такое удовольствие - позлить его.

- Я думаю, всё в порядке, - произнёс он, наконец, намеренно растягивая слова, и теперь взглянул прямо на неё. Она выглядела уставшей и измученной. Вероятно, игра с воспоминаниями Гермионы далась ей сложнее, чем он думал. - Наверху в кладовке лежит большая стопка грязных вещей. Я ожидаю, что к ужину она будет выстирана и развешена.

В ответ послышалось шипение, и Адиа злобно взглянула не него. Она несколько раз набирала побольше воздуха, но, видимо, так и не решилась оскорбить его.

- Вопросы? Комментарии? - Помог ей Северус, но взгляд его говорил о том, что это не было бы умным решением, поддастъся на провокацию.

- Нет, - прорычала Адиа и отложила в сторону метлу и тряпку.

Натянутая как струна, что было видно даже невооружённым глазом, молодая женщина прошагала мимо него в сторону кухни.

Северус довольно усмехнулся, но тут же напомнил себе, что вся эта игра затеяна не удовольствия ради. Он снял со своего зелья защитные заклинания и сконцентрировался на создании обесцвечивающего средства для горного клёна. Дерево было самым светлым, какое только можно было найти. Но он хотел сделать его ещё светлее, не нарушив его структуры и свойств, не считая цвета, так как это могло увеличить степень воздействия. А в их случае всё должно было быть на максимальном уровне.

- - -

Через час Северус приготовил средство, которым остался вполне доволен. Осветляющее средство относилось к основным зельям, к азбуке зельеварения. Их можно использовать где угодно, для удаления пятен от красного вина с белой рубашки, а также для добавления в более сложные зелья. Основа всегда была одной и той же, в зависимости от необходимого результата вносились лишь небольшие изменения. Зелья для обесцвечивания были задуманы таким образом, что их при помощи обратного процесса можно было изъять из основного зелья. Средство Северуса в таком случае просто испарялось.

Довольный самим собой и достигнутым сегодня успехом Северус покинул лабораторию и прислушался к тишине, царившей в доме. Кладовая находилась сразу рядом с кухней. Маленькое помещение без окон, в котором немного пахло затхлостью. У них не было электрических приборов для стирки, какие использовали магглы, а только стиральная доска. Обычно Гермиона добровольно занималась стиркой. Но всегда магическим способом. Насколько он знал, она при этом даже ни разу не намочила рук.

Адиа же была вынуждена намочить не только руки. Наверняка она была мокрой с ног до головы. Очень самодовольная улыбка появилась на лице Северуса. Он мог придумать ещё достаточно заданий, способных утомить её.

Северус решил пока не входить в кладовую и тихонько поднялся вверх по лестнице. Из-за недовольного бормотания и плеска воды, Адиа не поймёт, что его уже давно нет в лаборатории. В это время он мог спокойно осмотреться в комнате Гермионы.

Адиа будет спать здесь, как бы ему это не нравилось, в доме было всего две спальни. А от чердака он пока хотел подержать её подальше. Гном ещё получит возможность выступить, но в ближайшие два дня. Поэтому хотелось ему того или нет, он был вынужден переборотъ себя и позволить ей спать в комнате Гермионы.

Что, однако, не означало, что её пребывание здесь должно стать приятным. Понадобилась всего минута, чтобы магически изменить комнату и кровать. Адиа ни секунды не сможет спать в ней спокойно. Ему нужно было лишь проследить, чтобы она не пробралась к дивану в гостиной. Или в ванную. От неё всего можно было ожидать.

Незаметно Северус вернулся назад и сразу прошёл в кухню. Было время ужина, и он надеялся, что Адиа закончила стирку. Выдумать следующее наказание не составит труда. Приведение его в исполнение доставит ему немало удовольствия.

- - -

- Как долго я ещё буду вынуждена отрабатывать свою вину? - Адиа явно пыталась не смотреть на него. Взгляд её скользнул по тарелке с сыром, салями и чайнику с чаем, но никогда не поднимался к его лицу.

Северусу нравилось такое её поведение. Адиа даже не решалась взяться за нож. Пальцы её опухли и раскраснелись от стирки. Как долго она ей занималась? Пять часов? Он скрытно ухмыльнулся, отпивая из своей чашки.

- Я не знаю, - удостоил он её, наконец, ответом.

Теперь она всё же взглянула на него.

- Ты не можешь бесконечно наказывать меня?

- Это почему же?

- Потому что это нечестно! - В ярости она стукнула рукой по столу, и несколько локонов выбились из её причёски и упали на плечи.

- Ты тоже вела себя нечестно, - возразил он спокойно и разрезал пополам свой кусок хлеба. После этого он положил на одну половину сыр, а на другую салами.

Ещё прежде чем он управился, Адиа схватила его за запястье так крепко, что её ногти впились в его кожу. Северус медленно поднял глаза, но ничем не выдал, что испытывает боль.
- Тебе следует хорошенько подумать, с кем ты связываешься. - Голос её превратился в шипение, а в глазах сверкнуло безумие. Такое зрелище заставило бы любого мужчину держаться от неё подальше.

Северус слегка сузил глаза.

- Ты уверена, что находишься в той ситуации, когда можешь мне угрожать, Адиа?

Она вздрогнула, когда он произнёс её имя. В её присутствии это было впервые, и Северус не предполагал, что это произведёт на неё такое впечетление. Как-будто она только что получила от него пощёчину.

Адиа вдруг резко осунулась и обессилено убрала руку. Но только для того, чтобы взяться за чашку и сдавить её с такой силой, что фарфор с треском поддался, и осколки, звеня, приземлились на поверхность стола. Кровь смешалась с лужицами чая, уцелевшая ручка несколько раз беззвучно качнулась на столе.

- Если ты полагаешь, что знаешь меня, то ты ошибаешься. Ты ещё далеко меня не знаешь. - После этого она встала и вышла из кухни.

Северус без всякого выражения смотрел на хаос, оставленный ею на столе. Несколько мелких осколков приземлились на его сыр. Северус вынул волшебную палочку и уничтожил их.

Невозмутимо доедая свой ужин, Северус пытался сдерживать свою эйфорию от того, что Адиа постепенно становилась ручной.

- - -

Полчаса спустя он нашёл её в гостиной. Перед ней на столе была раскрыта аптечка, такая старая, что бинты пожелтели от времени. Заклинание, создающее подобные бинты было наипроистейшим и делало такую аптечку совершенно излишней. При условии, что в наличии была волшебная палочка. Северус скрестил руки и облокотился о косяк. Несколько минут он молча наблюдал за её попытками перевязать руку.

Как и показала сегодняшняя стирка, Адиа была совершенно неспособна делать хоть что-то без помощи магии. Вата, которую она прикладывала на непродезинфицированные порезы съежала в сторону, а бинт, который она беспорядочно наматывала сверху, больше походил на сморщеную морду мопса.

- Кто тебе разрешил накладывать бинты? - Спросил Северус резко.

Адиа фыркнула, не отвлекаясь от своего занятия.

- Я не собираюсь здесь истекать кровью по твоему приказу.

Северус слегка улыбнулся и направился к ней.

- Тогда хотя бы делай это, как следует, - прорычал он, но тут же взял себя в руки. Северус присел на край стола и взял её руку в свою.

Зло сверкнув на него глазами, она высвободилась.

- Оставь меня в покое!

Северус ничего не ответил, но смотрел на неё так, что вся её уверенность вскоре исчезла. Когда он был уверен, что женщина больше не будет сопротивляться, он снова схватил её запястье.

- Эти порезы я не буду лечить магическом способом. Ты сама нанесла себе раны, теперь придётся терпеть, - объявил он ей и размотал бинт. Вата упала на пол, открывая глубокие порезы, в которых всё ещё блестели осколки.

- Другого я и не ожидал.
Адиа зашипела, когда он всё же при помощи палочки удалил осколки из ладони, которые, тихо звеня, попадали на пол.

- В следующий раз тебе стоит подумать, как демонстрировать свою решительность. Последующие дни не будут слишком приятными. Я не собираюсь тебя щадить. - Мимолётно взглянув на неё, Северус взял новую упаковку ваты и осторожно вынул оттуда часть. Удерживая комок ваты за кончик, он приложил её к ладони Адии и намеренно сильно надавил.

- Урод! - Прошипела девушка.

Северус неодобрительно цокнул языком.

- Думай, что говоришь. У меня в запасе есть ещё несколько помещений, нуждающихся в уборке.

Следующее оскорбление она с усилием подавила, вовремя передумав, к большому удовольствию Северуса. Через несколько секунд она вдруг улыбнулась.

- О, я понимаю...

Северус приподнял бровь.

Адиа наклонилась вперёд и провела языком по губам.

- Тебе неприятно, - продолжила она тихим настойчивым голосом, - залечивать меня. Если бы ты мог, ты оставил бы меня обливаться кровью, тебе было бы плевать на возможное заражение. Ты, смеясь, стоял бы надо мной, если бы я корчилась на полу. -
Она прервалась, и Северус заставил себя сделать невозмутимое лицо. - Но ты не можешь! Так как если я уничтожу это тело, то я уничтожу Гермиону. - Она коротко рассмеялась. - Как быстро меняется власть, не так ли?

Северус лишь раз моргнул, когда Адиа, довольная собой, откинулась на стуле. Невозмутимо он продолжил начатое.

- Я ожидаю, что завтра утром ты приготовишь завтрак. После этого ты уберёшься на кухне и проверишь запасы, чтобы после обеда я мог послать Албусу список продуктов. Если тебе нечем будет заняться, ты будешь учиться и передашь все полученные знания Гермионе. Ты меня поняла? - Пока он говорил, то одновременно накладывал на её руку искуссную повязку.

- Ты не можешь игнорировать то, что сила на моей стороне!

- Кроме того, нужно вычистить ванную. И если уж ты возьмёшься за это, то избавь меня от мышей под кроватью.

- Я их переубиваю! - фыркнула темноволосая девушка.

- К несчастью швабра сломалась, но я думаю, ты справишься и одной тряпкой.

- Ты свинья, Северус Снейп!

- После обеда ты отправишься в сад, чтобы прополоть грядки и постричь газон. Я посмотрю, вся ли необходимая техника на месте, - продолжил он невозмутимо, закрепляя кончик марли при помощи волшебной палочки. Пока Адиа набирала в лёгкие побольше воздуха, он продолжил. - И если у тебя на языке крутятся ещё какие-то оскорбления или угрозы, тебе стоит дважды подумать, прежде чем высказывать их. Я могу придумать наказания и помимо домашней работы.

Он в упор посмотрел на неё, и её ярость почти ощутимо витала в воздухе между ними.

- Это не по правилам, - прошипела она всё же.

- Ты всё ещё не поняла? Правил больше нет. Ты проиграла в тот самый момент, когда втянула во всё это Гермиону. Это была наша с тобой игра. И никто не должен был больше участвовать.

Он склонился к ней и видел, как тяжело ей давалось, не дрогнув, вынести его близость.

- Я проиграла, да?

- Так и есть.

- Мы ещё посмотрим. Я не единственная, кто втянул Гермиону в эту игру. -
Она вдруг выхватила обе волшебные палочки из кармана Северуса и с силой оттолкнула его от себя.

Пока он пытался восстановить равновесие, Адиа уже развернулась к выходу. Но при этом она вдруг зацепилась за одну из выгнутых наружу ножек стола и почти упала. Эта задержка дала Северусу достаточно времени, чтобы успеть схватить её за плечо и силой развернуть к себе. Адиа пронзительно вскрикнула и спрятала палочки за спиной.

- Глупое решение, - прорычал зельевар и грубо вырвал у девушки палочки. - Я сильнее тебя. Эффект неожиданности со мной не пройдёт.

- У меня бы получилось, если бы не проклятая ножка!

Северус хмыкнул.

- Но она была там, где была. И так будет всегда. Ты в моих руках, и будешь делать, что я велю.

- Даже не подумаю! - Она хотела вырваться, но Северус ещё крепче сжал её плечо так, что Адиа застонала. - Проклятый негодяй!

Он рассмеялся.

- Да, многим это было известно и до тебя. Но также как и им, тебе это тоже не поможет. Лучше бы ты не связывалась со мной. - Он так низко наклонился к ней, что в нос ему ударил запах пота и... ванили. Взгляд человека, не контролирующего себя, Северус не разыгрывал. Он чувствовал, что балансирует на тонкой грани между реальностью и вожделением.

Адиа тоже, казалось, впервые почувствовала настоящую опасность, исходящую от него. Глаза её расширились, а дыхание было ускорено паникой.

- Отпусти меня! - Пискнула она, пытаясь разжать пальцы, мёртвой хваткой сомкнувшиеся на её плече.

Когда глаза её на мгновение вдруг приобрели светло-карий оттенок, Северус опомнился. Он резко отдёрнул руку, так что Адиа отшатнулась назад.

- Иди в комнату Гермионы и не показывайся здесь до завтрашнего утра! - Приказал он ей и указал на дверь в коридор.

К его облегчению, Адиа на этот раз не возражала, а резко развернулась и торопливо покинула гостиную. Северус, весь дрожа, смотрел ей вслед, прежде чем сделать несколько неуверенных шагов в направлении дивана и обессилено опуститься на него. Глубоко дыша, он закрыл глаза.

Поздно вечером, примерно за полчаса до полуночи, Северус сидел при свете свечи в своей комнате и задумчиво вертел в руках перо.

Слабый свет свечи заставлял дрожать тени на полу позади него, занавески перед полуоткрытым окном слегка колыхались, стояла полная тишина, так как ни одного звука не проникало извне в эту реальность.

Северус ждал, так как был уверен, что Адиа ещё даст о себе знать. Кровать Гермионы была заколдована, диван в гостиной на эту ночь стал размером с мизинец. Она, конечно, могла спать и на полу. Как бы то ни было, ей предстояла особо неуютная ночь. Было лишь дело времени, прежде чем она явится к нему с жалобами.

Довольная улыбка обрисовала его губы. Между тем он перестал отрицать то, что эта игра доставляет ему удовольствие. Последние часы очень помогли ему. Впервые у него было достаточно времени, чтобы спокойно обдумать причины такого удовольствия.

Раньше его возбуждал вид страдающего человека. Ему нравилось наблюдать, как психическое состояние того, кого мучаешь, постепенно надламывалось и разрушалось. Это было подтверждением его возможностей. Признание таким непосредственным, но точным способом. Его жертвы никогда по собственной воле не сказали бы ему, что он делает свою работу хорошо. Но он видел это в их глазах.

От таких мыслей у Северуса по спине пробежали мурашки. Он встал и закрыл окно, отчего занавески всколыхнулись последний раз. Было удивительно, что в этой маленькой реальности воздух циркулировал с достаточной силой, чтобы создавать сквозняки. Медленно Северус вернулся к столу и сел с другой стороны, так чтобы видеть дверь.

Его сегодняшнее удовольствие от игры не было удовольствием от подтверждения собственных способностей. В последние десятилетия он научился доверять себе. Всё что он делал, он делал чуть лучше других. Ему больше не требовалось подтверждения.

Нет, сегодня ему лишь нужно было знать, что его метод функционирует. Ему было достаточно знания, что он мог помочь Гермионе, если продолжит начатое. Всё дело было лишь в Гермионе.

Осознание этого пугало его теперь намного меньше, чем ещё пару недель назад. Это было нечто, с чем он мог примириться. Так как приоритеты его в этом отношении тоже сменились. То, что он сейчас чувствовал, было не похоже на чувства к Лили Эванс. Он не хотел обладать Гермионой или иметь возможность называть её своей. Ему было достаточно видеть, что она счастлива. А чтобы добиться этого, ему необходимо было избавиться от Адии. Точнее позаботиться о том, чтобы она исчезла сама. И он был на правильном пути.

Через несколько минут, где-то с шумом распахнулась дверь, в коридоре послышались громкие шаги, и Адиа даже не посчитала нужным постучать. Дверь в комнату Северуса распахнулась и со всей силы врезалась в полку, так что та опасно закачалась.

- Что, чёрт возьми, это значит! - Выпалила она и с раскрасневшимся лицом остановилась прямо перед ним у стола.

- Она скрипит!

- Кто она?

- Моя кровать! - Несколько капель слюны приземлились на столе.

Северус недовольно сморщился и склонил голову, чтобы посмотреть, как свет свечи отражается в мокрых точках.

- Прекрасно, - пробормотал он. Адиа застонала.

- Что ты наделал с моей кроватью, ты, мешок с дерьмом! - Напомнила она ему о своём присутствии.

- Я ничего с ней не делал, ты невоспитанная девка. - Ему не было необходимости повышать голоса, чтобы добиться своим окорблением того же эффекта, что и она.

Адиа, удивлённая такому ругательству из его уст, растерялась, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы снова взять себя в руки.

- Как я вижу, всё же есть возможности приструнить тебя. - Северус встал и обошёл вокруг стола.

- Не надейся.

- Это всё же довольно безобидный способ, в сравнении с теми, что были припасены у меня. - Его взгляда было достаточно, чтобы заставить её напрячься. Он всё ближе и ближе придвигался к ней, плавно словно хищник.

- Это ещё что значит? - Спросила она, отодвигаясь от него.

- Насколько я помню, я запретил тебе сегодня покидать комнату Гермионы. Ты всё же сделала это. Я уверен, ты согласишься с тем, что я не могу этого так просто оставить.

- Это что, противоречит твоим новым правилам?

- Нет, это противоречит и старым. Ты проиграла, Адиа. Смирись с этим!

- Как бы ни так, умник! Ты также как и я использовал Гермиону! - Она упрямо скрестила руки на груди.

- Я никогда не использовал Гермиону. Я лишь попросил её о том, чобы она помешала тебе исчезнуть при первой же удобной для тебя возможности. То, что такая возможность у тебя всегда была, было твоим плюсом. У меня её, в отличие от тебя, не было никогда.

- Ты использовал её и тогда, когда она мешала мне выйти на поверхность!

- Это она делала по собственному желанию. Я никогда не требовал от неё такого. Наоборот, я говорил Гермионе, что ей не следует сопротивляться.

- Ты получал от неё информацию! - Адиа так стремительно сменила тему, что у Северуса дрогнули брови.

- А ты? - Возразил он спокойно. Адиа скрипела зубами, и Северус довольно улыбнулся. - Я думаю, что мы оба использовали один и тот же источник информации, но только у тебя была возможность самостоятельно выбирать необходимое тебе, я же должен был доверяться Гермионе, что она во всех деталях опишет мне необходимое. Так у кого из нас есть право обижаться на несправедливость, Адиа? - Он сделал ещё шаг по направлению к ней.

- Прекрати! - Прошипела она и выглядела при этом больше испуганной, чем раздражённой.

- Ты больше не в том положении, чтобы приказывать мне, - напомнил он ей. Адиа смело выдержала его взгляд. - Иди в комнату Гермионы и не высовывайся оттуда до утра. Лучше тебе привыкнуть, что мои приказы для тебя закон, которому ты должна следовать!

- Козёл!

- И если ты обзовёшь меня ещё хоть раз, то горько пожалеешь об этом! - Выпалил он, угрожающе глядя на неё. Он слишком долго позволял ей такое обращение. - Ты, наконец, поняла меня? - Она поджала губы.

- Ты. Меня. Поняла? - Повторил он очень медленно, делая ударение на каждом слове.

- Да! - Прорычала она.

- Прекрасно. Тогда перейдём к первому уроку. - Глаза её расширились. - Не бойся, это нечто простое, соответствующее этому времени суток, - добавил он галантно. - При обращении ко мне ты будешь называть меня "Профессор Снейп" или "сэр". Никаких оскорблений, никаких отклонений, иначе ты узнаешь меня по-настоящему. Ясно?

Она бросила в его сторону несколько яростных взглядов, и Северус бы сейчас с удовольствием узнал, что роилось в её прекрасной головке.

- Да, - буркнула она, наконец.

- Я не расслышал.

- Да, сэр!

- Хорошо, а теперь исчезни с глаз моих, пока я не вышел из себя! - Закончил он свою отповедь этой простой фразой и довольно наблюдал за тем, как Адиа развернулась и торопливо покинула комнату. На этот раз она тихонько закрыла за собой дверь.



Глава 23. Дневник

После того как Северусу всё же удалось поспать несколько часов, он оделся и направился в лабораторию. Было шесть часов утра, и он два раза громко постучал в дверь Гермионы. За ней послышался странный треск, и Северус предположил, что Адиа свалилась с кровати. Или оттуда, на чём она провела эту ночь.

Не заботясь о том, что дальше происходило за дверью, он отправился прямиком в лабораторию. Закрыв за собой дверь, Северус задумался, стоит ли запирать её на замок. Он знал, что его заказ Албусом уже выполнен. Было бы нежелательно, чтобы Адиа застала его сейчас за экспериментом над зельем. С другой стороны, она так и так знала, что он работает над ним.

В конце концов, он всё же решил не закрываться. Если ей так было нужно, она могла войти. Северус предполагал, что все знания о зельях Адиа черпала от Гермионы. Поэтому сейчас она мало, что могла понять.

Лёгкое шуршание послышалось со стороны рабочего стола. Когда Северус приблизился, то увидел горку компонентов, которые были ему необходимы. Рядом стояла большая клетка, в которой с одной перекладины на другую прыгали пять воробьёв, громко протестующих против заключения. Северус остановился рядом с клеткой, нахмурил лоб и постучал пальцами по решётке. На несколько секунд шум ещё больше усилился, пока птицы опять немного не успокоились.

Наконец, Северус достал волшебную палочку и наложил на крикунов "Silencio". В таком шуме не смог бы работать ни один нормальный человек. После этого он взял в руки записку от Албуса, которая лежала на столе рядом с кусочками горного клёна и законсервированным одуванчиком.

"За это короткое время мне, к сожалению, не удалось отыскать более пяти птенцов от одной и той же матери. Я надеюсь, воробьи подойдут".

Зельевар кивнул. Они подойдут. В конце концов, речь шла лишь о том, что они должны послужить противоположностью дракону, но быть также и схожими с ним. Пугливость в контрасте с кровожадностью, разность размеров, оперение в противовес чешуе, всё подходило. Способностей летать и откладывать яйца должно было хватить как общих признаков.

Конечно, магическая птица была бы куда лучше, но Северус мог понять невозможность исполнения такого требования. Магические птицы, как, например, феникс, откладывали одно-два яйца. Ему нужна была кровь птенцов и ровно в таком количестве, чтобы она могла повлиять на зелье, но не слишком много, так как животное в процессе эксперимента непременно должно было остаться живым. Поэтому ему нужно было достаточное количество особей, которые обладали наиболее схожим ДНК, чтобы кровь при смешивании не испортилась. Поэтому птенцы одного помёта были наиболее подходящими, но даже и тогда Северус вынужден был использовать несколько защитных заклинаний, чтобы компонент не испортился. Всё это вело к долгой и кропотливой работе, причиной которой был выбор Гермионы её компонентов для зелья. Перед Северусом стояла по-настоящему трудная задача.

Затем Северус взял в руки горный клён. Дерево было великолепного светлого оттенка. Не было необходимости слишком долго обрабатывать его осветляющим средством, прежде чем компонент будет идеально подходить для использования в зелье. Северус отнёс кусочки дерева в кладовку и закрыл их в маленьком ящичке при помощи защитного заклинания так, чтобы Адия не могла до них добраться.

То же самое он сделал с одуванчиком после того, как внимательно рассмотрел его. Албус позаботился о высшем качестве компонентов, и Северус поздравил себя с тем, что воспитал старика так, что на него можно было положиться.

Приборы для взятия крови Северус спрятал в другом ящике, который он также закрыл магическим способом и наложил всевозможные заклинания. Он даже не хотел знать, какие идеи могли прийти в голову Адии, если бы она обнаружила все эти пробирки и приборы.

После того как он заставил в дальний угол теперь молчаливую клетку и накрыл её клеёнкой со стола, Северус покинул лабораторию. Он слышал, что Адиа орудует в кухне, шума от неё было больше, чем от клетки с птицами. Поэтому Северус свернул в гостиную, привёл по пути диван в нормальный вид и вышел в сад.

Снаружи было по-утреннему свежо, и Северус поглубже вдохнул холодный воздух. Было сыро, осень ощущалась всё отчётливее, что немного беспокоило Северуса. Если они не смогут время от времени выходить из дома, обстановка станет ещё более невыносимой.

Через несколько минут Северус решился вернуться в дом. Настало время немного позлить Адию. Без малейшего выражения на лице Северус сел за стол и развернул свежую газету, которую прислал ему Албус, не забывая при этом время от времени наблюдать за девушкой. Уже через несколько минут первая чашка выпала из её рук и, звеня, упала в раковину. Северус откашлялся и зашелестел газетой. Становилось всё интереснее.

- - -

После обеда Северус наколдовал несколько инструментов, которые могли понадобитъся Адии для работы в саду, что, однако, не означало, что они идеально для этого подходили. Ругаясь себе под нос и бросая на него злые взгляды, Адиа принялась за работу, чем дала ему повод добавить в её и без того бесконечный список заданий ещё и мытьё окон вечером. Он без устали выдумывал для неё всё новые задания. В конце концов, он не знал, как Гермиона распределила бы всю эту работу между ними двумя, появись у неё на это возможность.

После того как Северус магическим способом закрыл дверь на террасу (не хотелось бы, чтобы Адиа с ножом в руке вдруг застала его врасплох за каким бы то ни было занятием), он стал расхаживать по комнатам, вспоминая на ходу, что ещё следовало сделать. Никогда не мешало быть готовым ко всему. А Северус ещё со школьного времени привык держать наготове ответы на любые возникающие вопросы.

Напоследок он решил заглянуть в комнату Гермионы, сомневаясь, однако, стоит ли ему это делать. Ему не очень нравилось находится там в отсутствие хозяйки. С другой стороны, она когда-то тоже была в его доме, и если он так же поверхностно осмотрится у неё, она не сможет ни в чём его обвинить. К тому же у Гермионы до сих пор оставалась его записная книжка.

Сначала он прошёлся по комнате, внимательно оглядев её. Затем Северус несколько минут понаблюдал из окна за Адией и, наконец, обратил внимание на комод. Он стал открывать один ящик за другим и время от времени приподнимал кончиком пальца лежащие в них книги и бумаги. Но нигде ему не попадалась знакомая потрёпанная чёрная обложка его ежедневника.

Вдруг Северус наткнулся на ящик, в котором Гермиона хранила своё нижнее бельё. Северус склонил голову набок и зажмурился. Она же не будет...
Но кончиками пальцев он всё же приподнял несколько чёрных трусиков, отодвинул в сторону несколько бюстгалтеров и ощупал нежные сорочки, лежащие в самом низу. Когда он действительно почувствовал под ними нечто твёрдое, на губах его появилась грязная усмешка.

- То, что ты тогда попала в Гриффиндор, было величайшей ошибкой этой проклятой шляпы, - зарычал он, но всё же остался доволен собственным анализом её личности.

Работа, которую он мог дать Адии в этой комнате, больше ни капли не интересовала его. Северус сел за маленький столик, который наполовину был скрыт дверью, и открыл книгу. Страницы первой её половины занимали заметки, небольшие записи и тексты, принадлежащие его руке. Часто на страницах стояло всего несколько слов, безо всякого контекста, просто потому, что тогда мысль о чём бы то ни было не хотела его отпускать. Объёмные записи чаще всего повествовали о событиях связанных с Пожирателями, которые казались ему наиболее важными. Лишь немногие касались его переживаний или описывали странные сны.

Этот ежедневник был не первым, который он вёл. С того времени как он служил Албусу в роли шпиона, внутри него росла потребность каким-то образом избавляться от переполнявших голову теорий, открытий, иногда даже страхов. Были и воспоминания, с которыми он в своей новой жизни больше не мог сталкиваться. Они были очень старыми, но накрепко засели в его сознании и поэтому всё ещё обладали властью над ним и мучали его. У него было ещё четыре, до последней страницы исписанных ежедневника, которые хранились в магически закрытом шкафу в его доме.

На лице Северуса появилось странное отчуждение, пока он перелистывал страницы. Он наткнулся на записи, которые относились к тому времени, когда Гермиона работала с ним в лаборатории. Только сейчас он заметил, насколько реже он что-либо записывал в то время. Многие вещи, которые казались мелочью, он обсуждал в разговорах с Гермионой, дискутировал и решал, стоит ли это потом ещё записывать или нет. У него часто больше не было нужды дискутировать с самим собой.

За три дня до того, как Люциус взял его в заложники, записи Северуса заканчивались. Но только его записи. Северус от удивления открыл рот, когда увидел, сколько всего Гермиона записала в его ежедневник. Ужас и ярость были его первой реакцией. Потом он, однако, взглянул на её первую запись и остыл.

12.04.2001

" Уважаемый професор Снейп,
я уверена, что получу от вас приличную взбучку, если вы увидите, что я делаю. Возможно, мне даже следует считать себя везунчиком, потому что вы сейчас в руках Малфоя. Я надеюсь, вы сможете простить меня за то, что я читала этот ежедневник. Я надеялась найти в нём ответы на некоторые вопросы. И мои надежды оправдались. И ещё мне кажется неправильным, что записи эти будут брошены на середине, только потому что вы сейчас не можете продолжать писать. Этим пока займусь я."

На этом запись не заканчивалась, но Северус всё же отложил ежедневник в сторону и уставился в пустую стену напротив.

Гермиона не зря предполагала хорошую взбучку. Но всё же желание было не настолько сильным, чтобы привести его в исполнение. Может быть, его отношение к ней поменялось, потому что они каждый день проводили бок о бок. Осознание этого заставило его утробно зарычать.

Но что было ещё хуже - после того как он преодолел первое удивление, Северус даже ощутил нечто вроде благодарности за то, что девушка продолжила его записи (даже если её и были менее осмысленными). Он почти ничего не знал, что происходило в то время, пока он был в заключении. Северус знал некоторые детали по воспоминаниям Гермионы, но многого не хватало. Может быть, она записывала сюда и события из Ежедневного Пророка, а также рассказы других членов Ордена. Возможно, теперь его ежедневник содержит ответы на вопросы, которые он и не смел задавать.

Хотя любопытство его всё возрастало, как у маленького ребёнка перед раздачей подарков к Рождеству, Северус всё же закрыл ежедневник и засунул его в один из внутренних карманов мантии. Сейчас было не самое подходящее время для чтения. Адиа скорее всего скоро управится с работой в саду, Северус же решил ещё немного повоспитывать её. Вечером у него будет достаточно времени. Столько сколько он пожелает.

Ещё раз оглядевшись, зельевар покинул комнату, и никто, в том числе и Албус Дамблдор, не смог бы сейчас определить по его лицу, какую бесценную находку зельевар хранил в складках своей мантии.

- - -

В этот вечер Северус намеренно оставил дверь в собственную комнату широко открытой. Адиа всё ещё была занята мытьём окон внизу, и он хотел знать, что она собиралась делать, когда управиться с этим. Он не давал ей больше никаких указаний.

Так как он поскорее хотел заняться своим ежедневником (который между тем стал и ежедневником Гермионы), Северус сначала принялся за свою работу над зельем. Он собрал все необходимые компоненты и скоро мог приступить к его приготовлению.

И всё же он заметил нечто, что испортило ему настроение. Так как у воробья крови было мало, то даже взяв её у всех пятерых, получится очень ограниченное количество. Даже смешав её с кровью Адии, он не сможет приготовить столько зелья, сколько планировал изначально. Если всё будет проделано достаточно искуссно, Северус надеялся получить две пробирки. Две попытки, чтобы заставить эту похотливую бестию проглотить его.

Поэтому Северус занялся некоторыми вычислениями, чтобы знать общее количество зелья и количество отдельных компонентов внутри него. Это было последним шагом перед процессом приготовления. Северус предполагал, что зелье можно будет хранить достаточно долго. Несмотря на это, ему необходимо было точно просчитать и соотнести время приготовления с моментом, когда Адиа будет готова к принятию.

Его мысли были прерваны звуком шагов по лестнице. Адиа поднималась медленно, еле волоча ноги, что заставило Северуса улыбнуться. Проходя мимо его двери, Адиа откинула волосы, падающие ей на глаза.

- Адиа, - позвал он шёлковым голосом. Шаги затихли, несколько мгновений царила тишина. Затем девушка возникла в дверях.

- Да, сэр? - Насмешка в её обращении была настолько явной, что Северус недобро сузил глаза.

- Что ты теперь собираешься делать? - Спросил он спокойно, не спуская с неё глаз.

- Я собираюсь помыться в душе, сэр. - Она самодовольно скрестила руки на груди и облокотилась о дверную раму.

Северус кивнул.

- Правильное решение. Гермионе наверняка захочется спать в чистой постели, когда она вернётся.

Она нахмурила лоб и уставилась на него с приоткрытым ртом.

- Да, конечно... - Вымолвила она, наконец, совершенно растерявшись. Северус не знал, была ли её растерянность следствием того, что он упомянул Гермиону или того, что он ещё до сих пор вежливо говорил с ней.

- И не забудь почистить ванную, когда освободишься.

Он произнёс эти слова, больше не смотря на девушку. Вместо этого он снова обратился к своим записям и нарисовал размашистую восьмёрку рядом со словосочетанием "семена гвоздичного перца".

- Я должна что? - Последовал ожидаемый вопрос после небольшой паузы.

Северус взглянул на неё, одновременно приподняв бровь.

- Сэр?

- Почистить ванную, когда освободишься, - повторил он, медленно и чётко произнося слова. - Как я уже говорил вчера.

- Сегодня.

Это не было вопросом.

- Конечно сегодня. Или же тебе завтра придётся вставать в четыре утра. Я не постесняюсь разбудить тебя. - В конце концов, она не должна была обвинить его в диктаторстве. Северус был готов предоставить своей жертве выбор между дождём и снегом.

Адиа снова уставилась на него с полуоткрытым ртом, прежде чем громко клацнуть зубами, так что даже Северусу было слышно. Ругательства, которыми она с удовольствием его осыпала, были написаны у неё на лице.

Тонкая улыбка появилась на лице Северуса.

- Приятно видеть, что мои предупреждения не прошли даром.

Прежде чем Адиа всё же позволила себе высказать свои мысли вслух, она резко развернулась и зашагала по коридору. Северус подумал, не стоит ли вернуть её. Он всё-таки не давал ей разрешения идти.

Затем он всё же передумал и взял свою волшебную палочку, чтобы надёжно запереть дверь. Наконец он мог с должным спокойствием заняться чтением записей Гермионы.

Как и раньше, Северус стал медленно листать книжку, вспоминая, о чём писал в ней. Ему казалось, что имеет смысл напомнить себе о тех вещах, которые занимали и Гермиону после прочтения его записей. Только сейчас он понял, насколько абстрактными и непонятными должны были казаться ей многие исписанные им страницы. Как записки сумашедшего. Его удивляло, что Гермиона не считала его после этого ненормальным.

Через несколько минут он, однако, опять добрался до её первой записи. Северус опять отложил ежедневник, чтобы принести бутылку вина и бокал. После этого он снова сел, отхлебнул из бокала красной жидкости, расслабился и приготовился узнать то, что собиралась поведать ему Гермиона. Возможно, было совсем неплохо, что бутылка с вином никогда не пустела.

"Когда вы будете читать эти записи, то для вас, очевидно, уже не будет секретом, что Албус дал мне задание найти и освободить вас. Если я когда-нибудь буду настолько глупа, чтобы вернуть вам этот ежедневник".

Дочитав до этого места Северус удивлённо приподнял бровь и снова отхлебнул из бокала. Ему было интересно, решилась бы Гермиона действительно по собственному желанию отдать ему книжку. Гриффиндорская смелость в противовес знанию о его реакции. Он сомневался, что первое бы победило.

"В любом случае поиски в вашем доме почти ни к чему не привели. Если не считать ваших экспериментов. К сожалению, я не догадалась захватить с собой связанные с ними записи. Итак, я всё ещё стою в самом начале, и вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы представитъ, как это меня злит. Поэтому я решила удвоить усилия. Вы наверняка знаете, что такое Vicissitudo Virtus. Как только я научусь обращаться со своей второй личностью настолько, что Албус будет доволен, я проникну к Пожирателям и, если всё получится, подробно напишу вам".

На этом её первая запись заканчивалась. Северус покачал головой. Её описательный стиль остался прежним ещё со школьных времён. Гермиона всё ещё писала о вещах, которые никого не интересовали. Точнее сказать не должны были интересовать. Но это уже другая история. Если бы он в школе получил от неё подобное описание, то вляпал бы "удовлетворительно" и демонстративно подчеркнул бы всё, что было для него неважным. А значит всё, кроме последних двух предложений.

Сегодня же его развлекало чтение этого подробного и щедро приукрашенного описания событий. Оно повествовало и о том, как она восприняла задание Албуса. Сначала для неё всё было лишь игрой. Северус хорошо знал, куда может завести такое неправильное отношение, что и подтвердилось в её случае.

Он долил в бокал вина и приступил к чтению следующей записи.

17.04.2001

"Так как я знаю, как вы ненавидите мои подробные описания, то постараюсь быть краткой. Я уже полностью контролирую Адию - мою вторую личность. И уже побывала в La Poule Noire для налаживания первых контактов. Я думаю, всё прошло успешно. Люциус Малфой, слащавая бестия, в любом случае обратил на меня внимание. Подробнее позже".

Северус хмыкнул. Маленькая всезнайка действительно хорошо его знала. Проверяя, он перелистнул несколько страниц и разочарованно вздохнул, поняв, что знание это её никак не остановило. Её записи становились всё длиннее, и даже на первый взгляд было понятно, что общие события занимали в них далеко не главное место. Оставалось только надеяться, что Гермиона интересно преподносила свои мысли.

20.04.2001

Ежедневный Пророк сообщил сегодня о двух мёртвых маглах, которых обнаружили рядом с Министерством. Рон уверен, что это дело рук Малфоя. Я же не совсем в этом уверена. То, отчего они погибли (многочисленные ножевые ранения, бесцельно нанесённые и никаких дальнейших следов) позволяет предположить, что они стали жертвой обычного разбойного нападения. Мне кажется, что магический мир стал излишне чуток к подобного рода новостям".

Северус нахмурил лоб. Возможность того, что Гермиона не ошибалась в своих предположениях была очевидна. И всё же он считал необходимым обдумать каждую деталь, чтобы убедиться в её правоте. Было ясно, что приспешники Люциуса способны на большее, чем просто бессмысленное убийство. То, что они в виде исключения не использовали "Avada Kedavra" граничило с чудом. Так как жертвы смертельного проклятия, не оставляющего никаких признаков, всегда привлекали внимание магловских служб. В лучшие времена Тёмного Лорда даже маглы поняли, что в их стране творятся вещи, которые они не в силах объяснить. К счастью, они ещё были достаточно умны, чтобы не заниматься такими случаями подробно и оставляли их с пометкой "неразрешимые".

Северус во второй раз опустошил свой бокал, но не стал заново наполнять его. Вместо этого он сразу перешёл к следующей записи. Почерк вдруг стал настолько неразборчивым, что он с трудом угадывал буквы.

21.04.2001

"Нападение на загородный дом Министра. Была в облике Адии среди Пожирателей. Видела, как умер Рон. Подробнее позже".

Северус закрыл глаза и затаил дыхание, ожидая пока неприятный приток адреналина прокатится по всему телу. Значит, это случилось 21-го апреля. Через двадцать дней после того, как Люциус захватил его.

Северус положил ежедневник на стол и вставил между его страницами листок пергамента, чтобы не потерять место, где остановился. Затем он всё же взялся за бутылку с вином, наполнил свой бокал почти до краёв и разом опустошил его. Обжигающее тепло алкоголя на минуту заставило его желудок сжаться.

После этого он почувствовал себя лучше. Смерть Рона Уизли не поразила его настолько, когда он увидел её в воспоминаниях Гермионы. Но эта запись напомнила ему о всём том, что в это время происходило. Самое элементарное было то, что Гермиона узнала о своей беременности. Она ни словом не обмолвилась об этом.

И не только это. Ему пришло в голову, что она ни разу не упомянула о его бессвязных и запутанных записях. Как будто всё написанное для неё было как документация протекающей войны. И как таковую она продолжила её вести (хотя исходя из объёмов последующих записей он сомневался, что она долго выдержала этот сухой стиль).

Не в первый раз за всё время нахождения в этом доме с Гермионой, Северус поражался, насколько она могла контролировать свои мысли. Ещё пару лет назад он вынужден был бы отыскивать необходимую ему информацию среди тысячи вопросов.

Несколько минут Северус размышлял над тем, стоит ли ему продолжать чтение. Со смертью Рональда Уизли для Гермионы, казалось, начался новый этап не только в жизни, но и её задания. Новая глава в книге, без смысла и конца.

Он решил почитать ещё немного.

24.04.2001

"Была сегодня на первой официальной встрече Пожирателей. Пришлось почти что вырубить Албуса. Глупый старик. Кто ещё смог бы пойти вместо меня?
Драко Малфой узнал меня. Я не уверена, насколько могу доверять ему. Пока буду с ним осторожной. Могу только надеяться, что его отец не так хорошо мыслит аналитически. Малфой старший использовал мои знания в зельеварении, чтобы приготовить свою мистическую жидкость для производства масок Пожирателей. Адиа почти выдала нас. Мне следовало наделить её большим умом.
Я знаю, вас это не интересует, но раз уж я в любом случае подумываю о том, чтобы не возвращать вам книгу, то это не имеет значения.
Я - сырое яйцо. По крайней мере, я делаю вид. Я знаю, что и в действительности должна им быть. Но я не могу. Одно представление о том, чтобы отстраниться от всего и горевать о Роне, для меня сравнимо с тем, будто я сижу на экзамене, к которому совершенно не готова. Как нужно горевать о собственном муже? Чего от меня ожидают? Я надеюсь, что с вами всё в порядке. Подробнее позже".

Северус рассматривал почерк Гермионы. Если он что-то и знал в ней, так это её почерк. В её домашних заданиях он всегда выдавал уверенность и знания, её экзамены и контрольные выглядели так же, лишь в начале иногда можно было заметить, что её рука дрожала. К последним годам обучения она более или менее научилась скрывать и это.

Здесь же почерк её был настолько неуверенным, что он еле мог разобрать написанное. И когда ему, наконец, удалось, Северус почувствовал, что лучше бы не читал.

Она задавала хорошие вопросы. Что от неё ожидали? Записи её были обращены к нему, но Северус вынужден был признать, что не имеет ни малейшего понятия, как на них отвечать. У него никогда не было жены, не говоря уж о той, которую бы он потерял. Он никогда ни о ком не горевал так, как делали это другие. Может быть, причиной этому было то, что он никогда в полной мере не позволял себе ни к кому привязываться.

Всё же, если он сейчас представлял себе, что мог потерять Гермиону, внутри у него что-то сжималось, нечто такое о существовании чего он даже не предполагал раньше. Какой будет его реакция, если Адиа победит? Что он будет делать?

Возможно для начала много чего полетит в стену. После чего он разрушит по выбору оставшееся в комнате. Затем он начнёт размышлять, искать ещё какую-то возможность изменить ситуацию - его рациональность требовало этого от него даже в самые безнадёжные моменты. Наконец, он отправился бы к буфету, выискал в нём бутылку наиболее крепкого огневиски и устроился с ней где-нибудь поудобнее.

В конце концов, Северус пришёл к выводу, что ничего из этого абсолютно не подошло бы для Гермионы. У неё был слишком спокойный характер. В ней было слишком мало ярости. Поэтому самым подходящим для неё было просто игнорировать происходящее. И то обстоятельство, что она видела смерть Рона лишь глазами Адии, не позволяло ей в полной мере осознать всю непоправимость произошедшего. Кому хотелось верить в собственные кошмары?

Вздохнув, Северус захлопнул ежедневник и поднялся. На сегодня хватит. Записи Гермионы затянули его в прошлое, заставив позабыть о настоящем. Между тем бывшая союзница оставалась насущной проблемой. Северус фыркнул, подумав о ней.

Он аккуратно заставил бутылку назад на полку и переоделся ко сну. Но сон ещё долгие часы не приходил к нему.



Глава 24. Обманчивая видимость

Завтрак следующим утром прошел в той же гробовой тишине, которую Адиа предпочитала в последние дни. Северус тоже не нарушал тишину, скорее наоборот. Он привык есть в одиночестве. Часто он что-нибудь читал за столом. То, что Гермиона и Адиа в начале их совместного пребывания в доме были так болтливы, скорее раздражало его, чем радовало.

Теперь же он мог наслаждаться завтраком, перелистывая вторую часть «Ежедневного Пророка», ставшего для всего мира уже историей. Вчера он использовал время обеда, чтобы пролистать его, но не нашел ничего особо интересного. Либо министерство прилагало особые усилия, чтобы ничего, связанное с Пожирателями, не проникало в общественность, либо Албус намеренно подыскал выпуск, где о них ничего не говорилось.

Как бы то ни было, Северус уже вскоре с недовольным лицом свернул желтоватую бумагу и отложил ее в сторону. Проглотив последний кусок бутерброда с сыром, он допил содержимое своей чашки и обратился к Адии.

- Я думаю, сегодня ты можешь почистить окна наверху. Потом спустишься ко мне в лабораторию, и я скажу тебе, что делать дальше.

Адиа зло взглянула на него и фыркнула. Северус приподнял бровь.

- Да, сэр, — ответила она ему, тоном давая понять, как сильно она ненавидит его.

Северус кивнул, стараясь при этом не выглядеть слишком довольным собой. Скоро он сможет настолько управлять ей, что девушка будет повиноваться по одному его намеку. Сломать ее сопротивление полностью ему не удастся, для этого у него было слишком мало времени. Но и этого будет вполне достаточно. Не произнеся больше ни слова, Северус встал и направился в лабораторию.

После того как он зажег в лаборатории несколько свечей и ламп, Северус произнес несколько защитных заклинаний, делающих стены непроницаемыми для каких бы то ни было звуков. Это же заклинание и своевременно предупредит его о появлении Адии. После этого он закатал рукава рубашки и стал раскладывать на столе необходимые для зелья компоненты.

Основа зелья, которое должно было открыть Гермионе дорогу к самоизлечению, была смесью многих очень восприимчивых составляющих. Многие из них существовали в порошковом виде. Среди прочих, к примеру, мускатный орех, растертые листья сухой кислянки, углевая пыль и т.д. Все эти компоненты сами по себе, как известно, не обладали магическими свойствами, но могли вбирать в себя магическую энергию, чтобы таким образом транспортировать ее в организм. Останавливая действие оборотного зелья, эта энергия должна была разрушить информацию о личности, в которую маг превращался. Но в случае с Гермионой все было гораздо сложнее.

Северус принялся за дело и смешал компоненты. Для него вся эта процедура была рутиной. Многие сложные зелья имели такую основу. Многие из них функционировали только тогда, когда определенная энергия соприкасалась с определенными компонентами. Такие зелья широко использовались в магической медицине.

Сейчас же все компоненты должны были подействовать одновременно, поэтому приготовление основы не представляло больших трудностей. Что же касалось остального... Там будет видно.

Спустя полчаса Северус сделал всё необходимое, так что осталось лишь подержать зелье на слабом огне четверть часа, прежде чем удалить из него лишнюю жидкость. Оставшиеся компоненты, и прежде всего смесь крови и эссенции одуванчика, придадут зелью необходимую текучесть.

Небольшой перерыв Северус использовал для того, чтобы тут же взяться за найденный накануне ежедневник. Несколько секунд он перекладывал его из одной руки в другую, пока не решил, что со стороны Гермионы записывать в чужой ежедневник такие личные переживания было ошибкой. Поэтому Северус устроился за столом в центре лаборатории и открыл записную книжку на том месте, где остановился вчера.

26.04.2001

Хорёк сегодня всё время делал странные намёки. Нужно быть внимательней.

Может ли такое быть, что у Адии тоже проблемы из-за моей беременности? И почему вокруг нет ни одного человека, с которым можно было бы нормально поговорить? Хоть один, кто не смотрел бы на меня изучающе или так, как будто я сейчас начну орать, как ненормальная. Неужели они не видят, что я как раз от этого теряю контроль?
Я даже не сказала Джинни, что жду ребёнка от её мёртвого брата.

Две последние строчки были немного смазаны, скорее всего, Гермиона плакала, когда записывала эти слова. Северус был поражён, осознав, как важно ему было знать о её состоянии. Ему почти казалось, что он наблюдает за девушкой, в тот момент, как она записывает эти строки. Покачав головой, он отбросил эти сентиментальные и, что важно, выдуманные картины, и обратился к началу записи. Несколько секунд он размышлял, кого Гермиона могла называть хорьком. Затем он, однако, вспомнил сцену из её четвёртого года обучения, которая доставила Драко так мало радости. Северус не мог сдержать улыбки.

Он снова призвал себя сконцентрироваться и впервые подумал, что было бы неплохо, если бы Гермиона расписала всё подробней. Что за намёки мог делать ей Драко? Примерно в это время он побывал у Северуса. Имели ли эти два обстоятельства какое-то отношение друг к другу?
Возможно.

Северус бросил взгляд на часы и отметил, что в запасе у него было ещё десять минут.


28.04.2001

Мне нужно найти какой-то способ избавить Адию от признаков моей беременности. Её реакция на рыбную печень не совсем уместна, особенно, когда хорёк находится с ней в одном помещении. Этот придурок вдруг возомнил себя взрослым и даже посмел приставать ко мне. Я никогда не была о нём хорошего мнения, но такое...
Но что меня беспокоит, так это то, что Адиа с удовольствием приняла бы предложение. Мне нужно стараться лучше контролировать её.
А так ничего нового. Драко очевидно побывал у вас, но его отец был достаточно умён, чтобы завязать ему по дороге глаза. Эта бестолочь не имеет ни малейшего понятия, где мне следует вас искать. Меня пугает, что он действительно пытается мне помочь. Вероятно, он вам здорово задолжал. Хорошо, что хотя бы это служит на пользу.
Подробнее позже.

Пока Северус читал эту запись, глаза его всё больше сужались. Драко сказал ей, что был у него, Северуса. Гермиона же утверждала, что ничего об этом не знала, когда он недавно рассказывал ей об этом посещении.

Северусу хотелось поразмышлять над тем, зачем Гермионе была эта ложь. Но в конце концов, это сейчас не имело ни малейшего смысла. При случае он просто спросит её об этом.

Северуса немного пугало, как дистанцированно Гермиона описывала события. Как будто сама не имела ко всему никакого отношения. Казалось, что она протоколировала историю совершенно чужого человека.

Северус пододвинул к себе поближе одну из ламп и тщательно сравнил почерк этой записи с предыдущими. Они несомненно были похожи, но натренированные глаза (особенно те, которые долгие годы специализировались на выявлении поддельных домашних заданий) могли различить разницу. Размах при написании строчной «А» был другим, так же как и у «К», существовали и другие еле приметные детали.

Северус перечитал запись. Содержание не совсем сходилось с его предположением, но всё же он был уверен — эту запись сделала Адиа.

Задумавшись, Северус положил ежедневник на стол и позволил себе поразмышлять в этом направлении. Если Гермиона допускала, чтобы Адиа делала записи в этом ежедневнике, при этом они должны были звучать так, как будто Гермиона сама их писала, это могло означать лишь одно — Гермиона уже тогда передавала контроль над телом Адии, и что Адиа с удовольствием шла на это. Насколько интенсивной была их связь? И как Северус мог этого не заметить? Как часто Гермиона использовала эту возможность, чтобы убежать от самой себя? Как часто она бы сбегала, если бы позволила горю овладеть собой? Каковы были отношения между этими двумя такими разными женщинами, прежде чем он вмешался?

И что ещё интереснее: почему ни Албус, ни Нимфадора ничего не замечали, хотя точно знали, что девушка сделала с собой?

Не в первый раз Северус с горечью подумал о том, что война часто требует своих жертв, о которых никто и не знал. Но впервые Северусу пришло в голову, какой прекрасной актрисой стала его бывшая ученица. Теперь он больше не позволит ей водить себя за нос.

В следующий момент часы издали пронзительный звук, напомнивший ему о том, что зелье уже готово. И тут же его защитное заклинание дало ему знать, что Адиа направляется к нему. Северус тут же сунул ежедневник в карман мантии, устранил остатки компонентов, которые могли выдать его, и занялся зельем. Почти сразу после этого раздался стук в дверь, если это можно было назвать стуком. Адиа, не дожидаясь ответа, стала спускаться по лестнице.

Северус даже и не подумал повернуться к ней. Вместо этого он снял котёл с огня и поместил его в центрифугу. Верхнее отверстие он закрыл при помощи магии (что, однако было излишней предосторожностью), игнорируя при этом тихое покашливание позади себя. Северус установил программу аппарата на 3500 оборотов и 10 минут и запустил его.

Лишь после этого он повернулся к Адии, которая стояла посреди лаборатории, скрестив руки на груди, подчёркнуто выпрямившись, очевидно, ожидая его указаний. Северус некоторое время молча рассматривал её, прежде чем направиться к полке с ножами. Водя пальцем по острию ножа, он стал проверять, насколько наточены некоторые экземпляры.

- Ты когда-нибудь убивала? - Спросил он как бы между делом, подставляя блестящее металлическое остриё под свет свечи.

- Нет, — ответила она растянуто и преувеличенно скучающе, так что Северус был уверен, что в голове её возникли правильные картины.

Центрифуга тихо жужжала, в остальном же в помещении царила тишина. Северус, наконец-то, решился в пользу ножа с тонким клинком и двумя режущими поверхностями. Рукоятка была круглой и прочной и хорошо лежала в руке. На её конце было приделано кольцо, которое тихо звякнуло, когда Северус положил нож на стол перед Адией.

- Тогда сегодня это изменится.

Девушка заметно побледнела.

- На чердаке поселился гном, который до этого обитал в саду. Я уверен, ты ещё помнишь ту незабываемую ночь, когда он проник в дом. - Северус ожидающе взглянул на неё, на что Адиа осторожно кивнула. - Я думал, что его можно было бы как-то утихомирить, но он ничего не желает знать. Для него будет мучением дольше оставаться взаперти.

- Тогда выпусти его назад в сад, — хрипло выдавила из себя девушка.

- О, нет. Он перероет все грядки и когда-нибудь снова пролезет в дом. Лучше будет покончить с этим раз и навсегда.

Надо признать, что Северус действительно намеревался заняться гномом. Но он довольно быстро понял, что это не имеет ни малейшего смысла, При нормальных обстоятельствах он бы добавил ему в пищу яд. Гномы были довольно крупными вредителями, их нельзя было прихлопнуть, как муху, на скорую руку. На этот раз Северус даже готов был причинить гному страдания, если это продвинет его в деле с Адией. В конце концов, ради Гермионы можно было пожертвовать не только гномом.

- Почему ты не сделаешь это с помощью магии?

- Потому что это твоё задание, — сладко пропел он.

- И почему я не могу сделать это с помощью магии? - Её голос еле заметно дрожал.

- Потому что тебе запрещено пользоваться магией. Могу тебя уверить, что ты сама захочешь применить нож, как только окажешься с ним в одном помещении. Он очень... оживлён. - Усмешка, появившаяся при этом на его лице, была из разряда тех, которые он тренировал годами.

На лице Адии опять отразились все те оскорбления, которыми бы она его охотно наградила. Она скрипела зубами и еле сдерживала себя. Она дрожала всем телом.

- Чего ты ждёшь? - прикрикнул Северус, потеряв терпение после минутной заминки, и кивнул в сторону ножа. - Иди первой, я приду позже, когда зелье будет готово. Он бросил мимолётный взгляд на табло центрифуги и понял, что до конца оставалось ещё шесть минут. Не слишком много времени, но как раз хватит для того, чтобы гном тремя этажами выше успел уже что-нибудь вытворить. - Сейчас же, — прорычал он, когда Адиа всё ещё стояла, не двигаясь.

После этого, она, видимо, направила всю свою силу воли на то, чтобы сдвинуться с места. По крайней мере, со стороны всё именно так и выглядело. Её бледные тонкие пальцы сомкнулись вокруг рукоятки ножа. Она не примерялась к ножу, даже не смотрела на него. Вместо этого она неотрывно смотрела на Северуса с непонятным выражением на лице.

Северус следил за ней, пока девушка не поднялась по лестнице и не закрыла за собой дверь. Лишь после этого Северус позволил себе глубоко вздохнуть и провести рукой по лицу. Он не был уверен, что поступил правильно, но это была одна из немногих возможностей в этом доме, которую он не мог упустить.

- - - -

Примерно через десять минут Северус успокоился настолько, что смог закончить приготовление основы. После того как он извлёк из зелья примерно две трети излишней жидкости, он перелил остатки в защищённую пробирку. Её он поставил на самую верхнюю полку, оставив её без подписи, и защитил ещё дополнительно охлаждающим заклинанием. Чтобы пробирка не бросалась в глаза, он поставил рядом другие. На тот случай, если с Адией всё же возникнут проблемы.

Чем дальше он поднимался по лестнице, тем больше мысли о зелье отходили на задний план, сменяясь мыслями о том, что его сейчас ожидало. Внешне он излучал спокойствие, внутри же еле сдерживался. Он знал, что этой выходкой вредит не только Адии, но и Гермионе.

И всё же на лице его не отражалось ничего, кроме холодной расчётливости, когда он, наконец, поднялся на чердак. Гном бешено скакал за магическим барьером, бросался на невидимую стену и, по всей видимости, издавал какие-то громкие звуки, которые, однако, нельзя было услышать. В последние дни Северус совсем забыл о гноме и не приносил ему еды. Поэтому гном был в соответствующем настроении.

Адиа стояла в двух шагах от магического барьера, крепко сжимая в руке нож. Северус приблизился к девушке, осмотрел её с ног до головы и приподнял одну бровь.


- Почему ты всё ещё стоишь здесь?

- Я думала, вы захотите полюбоваться на шоу, сэр. - Она не отводила взгляда от гнома, но потом всё же взглянула на Северуса, иронично поклонилась и двинулась к барьеру.

Северус скрестил руки на груди и немного отступил назад. Он облокотился об одну из выступающих балок, которых на чердаке было две, и, к счастью, обе находились по эту сторону барьера. Когда Адиа пересекла границу, он стал смотреть на неё ничего не выражающим взглядом.

Сначала гном успокоился. Он замер на месте и уставился на девушку. Северус знал, почему гном так реагировал. Именно так он всегда поступал, когда Северус приносил ему поесть.

Однако, Адиа вдруг подняла руку с ножом, и проникающий в окно свет отразился на яркой поверхности клинка. Гном, по всей видимости, завопил, Северус мог лишь предположить это по его мимике, и стал снова носиться по кругу. Адиа поворачивалась кругом, пытаясь не выпускать из вида юркое создание. При этом она дико и бесцельно размахивала ножом.

Северус принуждал себя спокойно наблюдать за этой сценой. Когда Адиа подняла руки над головой, Северус достал волшебную палочку и сделал барьер непроницаемым и для неё, чтобы она не могла при желании выйти. Иначе она не продержалась бы и десяти секунд.

Несмотря на беспомощный вид девушки, через несколько секунд она, пытаясь сбежать, натолкнулась на барьер, Северус лишь зло усмехнулся. Её наполненный ужасом взгляд встретился с глазами Северуса, и он впервые увидел в её глазах настоящий страх. В следующий момент гном прыгнул ей на спину, заставляя податься назад. Нож полетел на пол.

Зельевар переступил с ноги на ногу. Чем дольше он находился здесь, тем легче ему давалось выносить это зрелище. К тому же настоящей опасности девушка пока не подвергалась. Не больше чем он сам и Гермиона той ночью, когда эта бестия лютовала в гостиной.

Гном тянул девушку за длинные чёрные волосы, даже выдирая отдельные пряди. Маленькими острыми когтями он царапал ей лицо, и единственное, на что Адиа была способна в этой ситуации — это дико размахивать руками.

Возможно, размышлял Северус, сузив глаза, Гермиона создала не такого уж идеального воина, как он думал. Возможно, Адиа была всего лишь надменной девкой, которой доставляло удовольствие водить мужиков за нос. Может быть, в таком случае было безответственно - стоять и безучастно смотреть, как гном берёт над ней верх.

И возможно, в нём проснулась десятилетиями подавляемая страсть к такого рода зрелищам. Страсть, которая заставляла его теперь оставаться на месте.

В этот момент Северус несколько раз моргнул и снова переступил с ноги на ногу. Адиа лежала на полу, головой в его сторону. Она откинула её как можно дальше назад, чтобы видеть его. Несколько сосудов в её глазах лопнуло, лицо было красным от напряжения. Только сейчас Северус понял, что гном вцепился ей в шею и душил её. Очевидно, Северус достаточно помучил гнома, чтобы сделать его совершенно непредсказуемым.

Его сердце сделало скачок и застучало с невероятной силой. На один сумасшедший миг ему показалось, что это Гермиона лежит сейчас на полу и борется за свою жизнь. Это впечатление, однако, быстро испарилось, когда лицо Адии вдруг перекосилось от злости, и она, казалось, собрала все свои силы, чтобы оттолкнуть от себя гнома. Но совсем столкнуть его не удалось, зато она получила достаточную передышку, чтобы нащупать рукой нож, прежде чем гном снова намертво вцепился ей в шею. Её губы посинели от усилия, когда девушка пыталась вырвать руку из-под его ноги. Было видно, что она вот-вот потеряет сознание.

Всё произошло очень быстро. Адиа выдернула руку и высоко подняла нож. Не раздумывая ни секунды, она воткнула его в спину гному, который сидел у неё на груди. Бестия распахнула рот в крике, вытянула вперёд руки и повалилась на пол. Рука Адии бессильно опустилась, и оба остались неподвижно лежать на полу.

Северус достал волшебную палочку и уничтожил барьер. Он в два шага пересёк помещение, опустился перед Адией на колени и нащупал пульс. Он был неравномерным и еле заметным, но его можно было чувствовать. И всё же она была без сознания, что заставило Северуса лишь усмехнуться.

- Спасибо, что облегчаешь мне задачу, Адиа, — прорычал он тихо.

Позади послышалось тихое шипение, и Северус предположил, что это был последний вздох гнома. Лужа чёрной крови растекалась вокруг небольшого существа, и Северус сморщил нос. Не прошло и двух секунд, как он заставил исчезнуть не только гнома, но и лужу на полу. Лишь нож остался лежать на месте, он был слишком хорош, чтобы уничтожать его.

После этого Северус снова повернулся к Адии и поднял её в воздух в вертикальном положении. Её голова упала на грудь, чёрные волосы были распущены и скрывали лицо. В её теле не было ни малейшего напряжения. Северус наблюдал за ней некоторое время, нахмурив лоб. Затем он приподнял её голову за подбородок.
Нет, это была не та страсть, которую он испытывал когда-то. Это было ни капли не похоже на те его низменные желания. Это было удовлетворение от мысли, что некто, кто заставил страдать Гермиону, тоже страдает. Почему это было так, он не решался себе объяснить.

Наконец, он отвлёкся от своих мыслей и направил тело Адии к стене. Два гвоздя было достаточно, чтобы превратить их в оковы, которые могли бы поддерживать её. При помощи специального заклинания он сделал так, чтобы её тело не висело на оковах всем телом. Кроме того он для начала лишил её возможности видеть и слышать.

После того, как он убедился, что девушка надёжно и более или менее удобно устроена (о том, что она в ближайшее время придёт в себя не могло быть и речи, в схватке с гномом она, видимо, получила удар по голове), Северус отправился в лабораторию за всем необходимым.

- - -

Полчаса спустя — Северус как раз устроился с ежедневником на кухне — в доме раздался странный крик. Северус поднял глаза к потолку и застонал… Только соберёшься почитать...

С недовольным лицом Северус засунул ежедневник назад во внутренний карман мантии, взял приготовленный ящичек с инструментами и неторопливо отправился наверх. Он знал, что времени у него было достаточно. Адиа была прикована сверху, ничего не видя и не слыша, не понимая, что происходит. Чем дольше он протянет, тем быстрее она согласится на все его условия.

Ему не нужно было быть осторожным, так как девушка всё равно ничего не слышала. Но даже если бы и могла, сейчас она так вопила, что перекрывала все другие звуки. Северус поморщился и недовольно пробормотал что-то себе под нос. Эта женщина могла невыносимо высоко поднимать голос.

- Silencio! - Проворчал он, и вокруг тут же образовалась тишина, хотя Адиа продолжала истошно кричать. Северус начал спрашивать себя, зачем она это делала. Хотела ли она, чтобы он услышал её? После того, как он оставил её наедине с гномом? Она должна была понимать, что он и дальше будет пытаться уничтожить её. Хотя он никогда и не думал ни о чём подобном. По крайней мере, в этом смысле он был у неё в руках.

Через несколько минут она прекратила орать, очевидно, просто потому, что ей понадобилась передышка. Северус склонил голову набок и наблюдал, как грудь её вздымалась от быстрого дыхания. Лицо взмокло, на щеках проступили красные пятна, а белёсые глаза бесцельно блуждали по комнате.

Он обратился к инструментам, которые принёс с собой, и достал для начала тонкий примерно двадцатисантиметровый металлический прутик. Вообще-то он обычно использовал его для размешивания застоявшихся в пробирках зелий. У него был затуплен конец, и, в общем, прутик выглядел довольно безобидно. По крайней мере, настолько, насколько безобидно могут выглядеть металлические предметы. Северус однако не сомневался, что Вальден Макнейр смог бы творчески применить даже этот прутик.

И не только Вальден. Он и сам пытал похожими предметами. Но сегодня это не входило в его планы. Медленными шагами он приблизился к Адии. Она перестала сопротивляться и, казалось, пыталась оставшимися чувствами определить, есть ли кто-либо ещё в помещении. Она могла почувствовать вибрацию от его шагов или почувствовать слабый запах лаборатории, исходящий от него. И действительно, через некоторое время она повернула голову в его сторону, а губы её прошептали его имя: «Северус».

Зельевар недовольно цокнул языком, даже если она не могла его слышать.

- Я уже говорил тебе, что ты должна называть меня на «вы», — пробормотал он и коснулся прутиком её щеки.

Адиа вздронула, но молчала. Она пыталась скрыть дрожь, когда палочка проследовала по её щеке вниз к шее, на которой между тем проступили лиловые кровоподтёки. Здесь Северус резко отдёрнул прут, наблюдая за её реакцией.

Долгие минуты ничего не происходило, затем девушка снова тяжело сглотнула и губы её ещё раз сформировали его имя: «Северус».

- Как я вижу, ты плохо обучаема. Но я не теряю надежды. Даже Невилл Лонгботом научился когда-то варить приемлемые зелья. - Он снял Silencio, поняв, что девушка больше не собирается орать.

Её дыхание стало слышимым, дрожь усилилась, а голос звучал слабо и слишком высоко.

- Северус? - Произнесла она снова, на что он лишь покачал головой. - Профессор Снейп? - Добавила она, наконец, и Северус присвистнул, чего девушка, однако, слышать не могла.

- Я знал, что надежда ещё есть. - Он вернулся к ящику со всем необходимым. На этот раз он выбрал маленький нож, который был снабжён красивым клинком с одной режущей стороной. Другая сторона была полностью тупой, ею Северус и был намерен пользоваться.

Он не собирался причинять Адии боль, он лишь хотел внушить ей смертельный страх. И если он ещё не всё забыл, то ему это непременно удастся. Поэтому он вернулся к ней с ножом в руке и коснулся его кончиком другой щеки. К его удовольствию дрожь усилилась.

Северус немного повертел ножом так, чтобы он немного впился в кожу. Адиа вздрогнула от неожиданной боли.

После этого он ещё раз провёл ножом вниз по её щеке к шее. При этом нож лишь слегка касался её кожи. Он приблизил своё лицо к девушке так, чтобы она могла чувствовать его дыхание.

Сначала она никак не реагировала, но потом, видимо к мысли о слепоте и глухоте присоединилась мысль о ноже у горла и знание о его непредсказуемости. Произошло то, чего Северус ждал всё это время. Слёзы появились на глазах и, немного погодя, побежали по её щекам.
- Фирма благодарит, — прорычал он. Теперь можно было приводить план в исполнение.


Глава 25. Отсрочка

Северус убрал нож с шеи Адии и в несколько шагов преодолел расстояние до ящика. Уверенным движением руки он выудил из него пробирку и вернулся к Адии. Он знал одно заклинание, увеличивающее слезотечение, но оно действовало лишь тогда, когда человек уже начал плакать. Вообще-то заклинание использовалось для очищения при попадании в глаза инородных частиц (он недавно откопал его в одной из книг Гермионы по медицине).
Это заклинание он теперь и использовал, после того, как Адиа начала плакать, подставив пробирку ей под подбородок. Одна солёная капля за другой стекали в неё, поднимая Северусу настроение. Прошло несколько минут и Адиа, казалось, сама не могла понять, почему, несмотря на полнейшую тишину, она не могла успокоиться. Но Северус и не собирался из-за этого прекращать действие заклинания. Чем больше слёз, тем лучше. На них у него были свои особые планы.

По прошествии почти десяти минут, Северус закупорил первую пробирку и поторопился принести вторую. Он сам был удивлён, насколько хорошо функционировало заклинание, хотя оно было далеко не полезным для глаз Адии. Они покраснели и распухли, нормально видеть она сможет не раньше, чем завтра, даже если он снимет заклинание, сделавшее её слепой.
Когда вторая пробирка наполнилась наполовину, заклинание ослабло, и Адиа успокоилась. Северус подумал, что он мог гораздо лучше выносить плачущих женщин, если их плач служил научным целям.

После того как он надёжно закупорил и эту пробирку, он приготовил всё необходимое для взятия крови: жгут и шприц, вместимостью пятнадцать миллилитров. В сравнении с тем, что он получил от птиц, этого могло быть многовато, но Северус хотел оставить ещё кое-что про запас. Кто знал, когда ему ещё удастся заполучить Адию в таком многообещающем положении.

Он переместил оковы так, чтобы рука её оказалась вытянутой. На такие изменения девушка отреагировала странным вздохом и ещё более участившимся дыханием. Северуса это не заботило. Вместо этого он перетянул руку, обрадовался, увидев хорошие вены (так как уже много лет не делал ничего подобного) и приступил к делу.

При помощи волшебной палочки он продезинфицировал место, в которое собирался воткнуть шприц, а после этого всё прошло достаточно быстро. Иголка с лёгкостью вошла в кожу, Адиа пронзительно закричала от страха и попыталась высвободить руку, что, однако, было невозможно из-за оков. После того, как она сама поняла это, она стала выкрикивать все возможные ругательства в его сторону, что заставило Северуса лишь устало улыбнуться. Между тем тёмно-красная кровь наполняла пробирку, а Северус поздравил себя с тем, что ещё не всё позабыл.

Наконец, он ослабил жгут, вытащил иглу из руки и закрыл рану, так как у него не было времени давить на неё. Не сделай он это, всё вокруг было бы заляпано кровью. Не слушая монолога Адии, он произнёс защитное заклинание, перелил кровь в пробирку и так же закупорил её. Она отправилась к двум другим пробиркам в ящик, который он на всякий случай закрыл магически и защитил невидимым заклинанием. Хотя он и знал, что Адиа была не в том состоянии, чтобы что-то вытворить, но всё же не хотел вводить её в искушение.

Для начала он вернул ей слух.

- Закрой рот! - cказал он громко и довольно кивнул, когда она тут же повиновалась. Вероятно, она так растерялась из-за вернувшейся внезапно возможности слышать, что на мгновение лишилась дара речи.
К несчастью это продолжалось недолго.

- Что, чёрт подери, ты здесь устроил? К чему весь этот театр с гномом? Зачем ты меня здесь подвесил? Это то, чего ты хочешь? Проклятый...

Прежде чем она успела ещё как-то обозвать его, Северус грубо схватил её за подбородок, снова заставляя замолчать.

- Веришь ты или нет, но я не собирался тебя убивать. Пока нет. То, что я задумал, ты узнаешь, когда придёт время. И даже если ты измучена, ранена и зла, ты всё равно должна называть меня на «вы». Ты меня поняла? - Голос его между тем превратился в так хорошо известный ей тихий бас, которым он всегда давал понять, на что был способен при определённых обстоятельствах.

Почти тут же Адиа вновь задрожала.
- Да, сэр, — ответила она, пытаясь всё-таки голосом показать своё отвращение и несогласие. Это стоило ей немалых сил, и поэтому Северус не стал заострять на этом внимание.

- Прекрасно. Сейчас я верну тебе зрение, и если ты будешь хорошо себя вести, то я ещё сегодня отвяжу тебя. Если же нет... Гном сидел здесь целую неделю, и пребывание здесь не пошло ему на пользу, как ты и сама, наверное, заметила.

- Он сделал многозначительную паузу. - Ты будешь вести себя примерно? - Задал он затем свой вопрос, уверенный в том, что она непременно солжёт.

- Да, сэр.

Северус кивнул и снял заклинание, которое делало её глаза такими мутно белыми. Адиа несколько раз моргнула во внезапно возникшем для неё довольно ярком свете, который царил здесь на чердаке. Наконец, глаза её остановились на нём, и ненависть так и сияла в них, но смешиваясь со страхом, что очень понравилось ему.

- Вы отпустите меня, сэр? - Спросила она через несколько минут, в отвращении скривив рот.

Северус подошёл поближе и стал рассматривать её, как животное на рынке. Такое сравнение развеселило его так, что уголки его губ поползли вверх. Это сбило Адию с толку, так что она втянула голову в плечи.


- Я использую поддерживающее заклинание, так как стоять самостоятельно ты сегодня не сможешь. Я буду тебе очень признателен, если ты не станешь сопротивляться.

Она приподняла бровь.
- С удовольствием, сэр. Вы так выражаетесь, будто проглотили метлу, — произнесла она так отчётливо и резко, что Северус не сдержался и рассмеялся.

- Возможно. Я подумал, что не помешает показать тебе пример вежливого обращения. Мне кажется, ты знаешь больше ругательств, чем дозволяется в кругах чистокровных волшебников.

- О, для шпионажа на вашего бывшего дружка этого вполне хватало. - Она ухмыльнулась. - Сэр!

- Возможно. Но здесь мы не среди Пожирателей. - Он сделал паузу. - Ну, хорошо, забудем про это. Тебе нужен сон, и я не намерен здесь вечно дискутировать. Я говорю так, как мне нравиться, и если ты ещё раз будешь насмехаться над этим, то отправишься на ночь в сад. Я даже могу заново создать лабиринт.

Адиа слегка побледнела. Может быть, часы, проведённые в лабиринте, впечатлили её больше, чем он предполагал.
- Я буду хорошо себя вести, сэр.

- Прекрасно! Levicorpus! - Её тело, несмотря на оковы, слегка отделилось он стены. - Расслабь мускулы, — велел он ей. После этого оковы исчезли, и Адиа повисла в воздухе.

Северус направил её тело к отверстию в полу, которое вело вниз. Направляясь вслед за ней, он прихватил ящик с инструментами, не спуская при этом глаз с Адии. Он продирижировал её вниз по лестнице, прежде чем спуститься самому. Затем по коридору, к комнате Гермионы. Он открыл дверь и уложил девушку на кровать.

Северус снял заклинание и усмехнулся, так как кровать незамедлительно начала громко скрипеть. Адиа закатила глаза.
- Вы не могли бы что-нибудь предпринять против этого скрипа, сэр?

Северус приподнял бровь и строго взглянул на неё.
- О чем это ты?

Она несколько раз моргнула.
- Я следовала вашим указаниям, сэр.

- Так оно и было. Странным образом. - Он сделал вид, что размышляет, не спуская с неё глаз.

Адиа молча ждала его решения. Северус думал, что она начнёт обещать ему всё возможное, но, видимо, она решила, что её послушания на сегодня было достаточно.

Он не был уверен, что ему следует идти на такую сделку. Но всё же он решил в её пользу.

- Finite incantatem! - В комнате всё затихло, а Адиа сузила глаза. В следующий момент матрас под ней вдруг исчез вместе со всеми спальными принадлежностями, и Адиа приземлилась на голую решётку кровати. Она застонала, на что Северус никак не отреагировал.

- Ты останешься в этой комнате, пока я не вернусь и не скажу тебе, что делать дальше. Я запру дверь и окно. Если ты вздумаешь что-нибудь здесь сломать, ты пожалеешь об этом. Так же, как если надумаешь шуметь. Два раза в день я буду приносить тебе еду, и это будет единственным контактом, на который ты можешь рассчитывать в ближайшее время. Спокойной ночи.

После этого Северус произнёс обещанные заклинания и оставил Адию одну. Несколько дней ему необходим был покой, чтобы закончить зелье. Да и не мешало немного помучить её неизвестностью, чтобы она была более сговорчива.

Северус спустился в лабораторию и убрал на полку слёзы и кровь. Ненадолго он задумался, стоит ли сегодня продолжать работу над зельем. Но день был нелёгким не только для Адии, поэтому Северус всё же решил оставить на сегодня работу и вместо этого немного почитать ежедневник.
Он лишь наполнил воробьям кормушку и сменил воду, прежде чем выключить свет и отправиться к себе в комнату.

- - -

Северус усыпил одну из птиц заклинанием. Птичка свалилась вниз с перекладины, заставив остальных на секунду замереть на месте. Однако, как только Северус засунул руку в клетку, чтобы достать её оттуда, спокойствию пришёл конец. Отделавшись несколькими царапинами и укусами, Северус бросил на клетку раздражённый взгляд.

Залечив царапины, он удалил с шеи птицы перья, сделав крошечные сосуды видимыми при помощи заклинания.
- Святой гиппогриф, — пробормотал он, увидев, насколько они были тонкими. Будто волоски. Хотя они и находились прямо под кожей, казалось невероятным, что внутри них могла течь кровь.

После того как Северус несколько секунд растерянно смотрел на птицу, он всё же положил её на стол и приготовил всё необходимое для взятия крови. Как и раньше с Адией, Северус надел на шприц иголку. Шприц на этот раз был, однако, объёмом в два миллилитра. После этого он взмахнул волшебной палочкой, заставляя кончик иглы сузиться настолько, чтобы он стал чуть тоньше самого толстого сосуда.

Нахмурившись, он поднял птичку. Мягкие перья приятно касались ладони, но бесчувственное тельце, оставляло странное ощущение смерти. Ему следовало быть предельно аккуратным, чтобы не изъять слишком много крови. Птица должна была остаться в живых, а при общем объёме крови в три миллилитра задача была не из простых.

Наконец, он всё же сел, упёрся локтями в стол и приблизил иглу к одной из самых толстых вен, по всей видимости — артерии. Осторожно он ввёл иглу в сверкающее синевой место и с облегчением заметил, что в шприце показалась кровь. Но ему тут же пришлось остановить процедуру. Он не мог получить с одной птицы больше пяти-шести капель.

Поэтому он вытянул иглу из сосуда, увидев, что его предположение по поводу артерии оказалось верным, и поторопился закрыть рану и произнести обеззараживающее заклинание.

После того как всё необходимое было сделано, Северус глубоко вдохнул и закрыл глаза. Редко были такие моменты, когда он не желал ничего, кроме как иметь рядом с собой профессионального врача. Гермиона ни разу не упомянула в ежедневнике, что сдала экзамен. Только о том, что Джинни застала её однажды ночью за подготовкой. Северус вспомнил сцену, которую наблюдал в её голове. Тогда он лишь подумал о том, помнила ли Гермиона, что смерть Рональда была тяжела не только для неё, но и для его сестры.

Теперь же он знал, что она наверняка думала об этом. И всё же она не пошла к Джинни, чтобы извиниться. Эта маленькая слабость стала началом целой каскады подобных моментов. «Я не могу себе сейчас этого позволить». И «Может быть, это и есть то, что ожидают от горюющей вдовы», написала она. Эти слова врезались в его память. Не потому что они бесконечно поразили его, но потому что он сам когда-то написал нечто подобное — если не считать слов про вдову.

Через какое-то время Северус всё же очнулся от своих мыслей. Птица всё ещё лежала в его руке без движения. Он открыл вторую клетку и положил её внутрь. Он не мог себе позволить по ошибке использовать два раза одну и ту же птицу, поэтому их приходилось разделять. Северус редко так нервничал, как в этот момент, когда прекращал действие усыпляющего заклинания. Напряжённо он ждал, что теперь будет.

Птица несколько раз вздрогнула и открыла глаза. Она сразу же запаниковала, так как положение на спине было для неё непривычным и представляющим опасность. Она забила крыльями, издала пронзительный крик и вскочила на маленькие ножки. Затем птица сделала несколько неуверенных шажков, но вскоре обрела полное равновесие. Она перестала кричать и лишь жалобно пискнула.

Северус вздохнул с облегчением и решился открыть клетку, чтобы напоить птичку. Зельевар окунул в воду палец, так чтобы на кончике его осталась капля, и поднёс его к клюву птицы. Так как она ещё не совсем уверенно держалась на ногах, то лишь сделала несколько шажков назад. Северус вытянул руку из клетки и убрал со лба спадающие волосы.

Казалось, что его расчёты оправдались. Оставшись довольным этой техникой, Северус обратился к остальным четырём птицам и принялся за дело.

- - -

Много позже Северус воспользовался вынужденной паузой в работе, чтобы принести Адии что-нибудь поесть. Он как раз поместил кусочки дерева горного клёна в осветляющий раствор и был вынужден теперь ждать четверть часа, прежде чем продолжить.

На кухне он на скорую руку сделал несколько бутербродов, поставил к ним на поднос ещё стакан воды и отправился со всем этим в комнату Гермионы. Он вошёл без стука, но девушка его уже поджидала. При снятии заклинания, которым он защищал комнату, оно издало тихое шипение.

Адиа стояла у окна, повернувшись к нему спиной. Она никак не отреагировала, когда он поставил поднос на стол, а Северус запретил себе оставаться у неё дольше, чем это было необходимо. Так как она, видимо решила наказать его ледяным молчанием — то, о чём Северус мечтал с самого начала, он довольный вышел из комнаты и запер её.

- - -

В это утро Северус долго смотрел на себя в зеркало, ничего не видя перед собой. Казалось, он пытается рассмотреть то, что скрывается за тёмно-коричневыми зрачками его глаз.

После того, как он вчера очистил дерево горного клёна от остатков отбеливателя, он растёр его так, что получившуюся массу нельзя было даже назвать порошком. При помощи высушивающего заклинания из него ушли последние остатки жидкости, и белая пыль, как пепел, покрыла поверхность зелья, прежде чем он перемешал его. После этого смесь начала кипеть без воздействия огня.

Следующим шагом было добавление крови. К его облегчению, не понадобилось слишком много возиться с ней, прежде чем отдельные её составляющие гармонично соединились друг с другом. Даже если птицы и были из одного помёта и обладали одними и теми же наследственными признаками, часто было проблематичным соединять кровь отдельных особей.

Но добавление крови Адии (а значит и Гермионы) вызвало такую реакцию, что Северус еле успел остановить весь процесс. Кровь начала сворачиваться, плазма отделилась от других составляющих. Лишь после того, как Северус, не прекращая, помешивал зелье в течение нескольких минут, эта реакция ослабла, а зелье превратилось в тёмную, но всё-таки равномерную красную жидкость.

Северус стал по капле добавлять в зелье оставшуюся кровь, наблюдая, как зелье становиться всё светлее. Грязно-коричневый цвет, который оно приобрело сначала из-за порошка и дерева, почти совсем исчез, а когда Северус добавил экстракт одуванчика, зелье стало совсем прозрачным.

На сегодня оставался последний шаг, и именно из-за него Северус очень переживал. Слёзы Адии. Слёзы, которые должны были внести в зелье магический потенциал. Так он запланировал.

Недавно он понял, что слёзы единорога могли быть уравновешены лишь при помощи магии волшебника или волшебницы. Никакой животный или растительный компонент не был способен на это. И если выздоровление Гермионы требовало этого, он был готов на всё.

Наконец, Северус несколько раз моргнул и отошёл от зеркала. Принять такое решение - стоило ему немало размышлений. Перенос его магических сил на слёзы, означало полную их потерю. Он ещё ни разу не слышал о подобных случаях, но особо его такая возможность не удивляла. Решиться на такое стоило Северусу немалого. Он подумал, что может считать себя даже счастливчиком. Размахивать волшебной палочкой ещё никогда не доставляло ему особого удовольствия.

Северус, не торопясь, оделся, взял свою палочку и спустился в лабораторию. Адиа могла подождать и до вечера. Птичья клетка исчезла в одном из углов, после того, как её окрепшие обитатели были выпущены в сад. Хотя в этой реальности у них было не намного больше места, чем в клетке, но так Северусу не надо было больше использовать Silencio, и он мог вычистить клетку.

Вообще лаборатория находилась почти в идеальном порядке с того момента, как Гермиона в ней больше не орудовала. Северуса удивляло, сколько хаоса она всё время производила. Первое чему он должен был её научить позже — это порядок в собственной лаборатории. У неё ещё ни разу не было возможности научиться этому, за всеми неуверенными и непостоянными попытками работать.

Он достал оба флакона со слезами Адии и вылил их в неглубокую миску. Так как слёзы были прозрачными и бесцветными, они уже не смогут повлиять на цвет зелья. По крайней мере, он надеялся на это. Не очень-то приятно принимать грязную на вид жидкость, хотя действие его и было не иначе как грязным.

Его волшебная палочка, к которой он только начал привыкать, послужит проводником. Северус окунул её кончик в слёзы, которые примерно на один сантиметр наполняли плошку. То, что он задумал, нельзя было исполнить при помощи всего одного заклинания. Он должен был добровольно отказаться от живущей в нём магии и отторгнуть её. Дело было в собственной силе воли, и поэтому Северус был так уверен, что справиться.

Он долго стоял у стола. Тело его было напряженно и сконцентрировано, он не мог позволить себе думать о чём-то другом, кроме того, что задумал. Даже о записях в дневнике, которые будили в нём злобу к Адии, пожирателям и всему миру. Даже о том, что это был единственный шанс помочь Гермионе.

И всё же он подумал об этом. Это и дало ему решающий толчок и открыло ему глубинную магию, скрытую внутри. Она была как туман: желтоватой, пульсирующей и колыхающейся. Она излучала жар и силу, была возбуждающей и успокаивающей одновременно.

Северус несколько минут восхищённо наблюдал за ней. У него ни разу не было возможности увидеть магический потенциал человека, хотя ему не раз хотелось сотворить подобное с некоторыми из своих учеников. Он однако не предполагал, что это будет таким хаотичным, прекрасно бесформенным. В его представлениях магический потенциал был шаром. Нечто вроде маленького солнца.

Наконец, он заставил себя отвлечься от этих не совсем подходящих к этому моменту мыслей и направил свою волю на то, чтобы вытянуть магию из глубины на поверхность. Это было всё равно, что пытаться направить стаю насекомых в определённом направлении. Почти неисполнимо, но всё же не невозможно. Это была самая долгая и напряжённая борьба, которую Северус когда-либо вёл — борьба с самим собой.

Когда ему, наконец, удалось, казалось, что вся его личность с невероятной силой пытается последовать за магией. Лишь в последний момент ему удалось отделиться, и он увидел, как его волшебная палочка начала вибрировать, загорелась и рассыпалась в прах. Пот ручьями сбегал по его лицу, воздух в лаборатории был раскалён и заряжен электричеством. Северус покачнулся и чувствовал себя так, будто только что пробежал целый марафон. Перед глазами всё расплывалось и кружилось.

И всё же он позволил себе лишь небольшую передышку. Он не знал, насколько стабильным было такое соединение магии и слёз, если не использовать компонент сразу. Поэтому он поднял миску и по капле вылил её содержимое в зелье. Оно снова начало бурлить и кипеть, белый пар поднялся над котлом, и чем больше капель отправлялось в зелье, тем слабее чувствовал себя Северус. Как будто окончательное отделение от его тела происходило лишь теперь, когда магия обрела новую цель.

Когда последние капли упали в зелье, Северус слабо проговорил заклинание „Reverto origo!“ (хотя он не был уверен, подействует ли заклинание без магического потенциала) и, сев за стол, измождено уронил голову на руки. Ему не хотелось спать, совершенно не хотелось. Но реальность вокруг погрузилась в темноту, и он ничего не мог с этим поделать.

Он проспал до позднего вечера и проснулся от боли в затылке. Его мускулы были напряжены и болели, как после долгой тренировки. Что очень подходило к недавнему ощущению участия в марафоне.

Адиа несколько раз зло сверкнула на него глазами, когда он так поздно принёс ей еду, но его недовольное выражение лица остерегло её от всяческих комментариев, чему он был только рад. Он не знал, как сейчас отреагировал бы на это.

Что его удивляло, так это то, что она целый день не покидала комнату. Когда он перенёс свою магию на слёзы, то все его заклинания, защищающие комнату, перестали существовать. Или они исчезли незаметно, так что Адиа ничего не заметила, или же она между тем стала настолько послушной, что не решалась ослушаться его.

Как бы то ни было, теперь это было неважно. Он надеялся, что ему недолго ещё придётся возиться с Адией, так как сегодня он собирался заставить её принять зелье.

Как он и планировал, компонентов хватило ровно на две пробирки с зельем. Одну из них он оставил в лаборатории, (которую теперь приходилось запирать ключом, что бесконечно злило его) другая стояла на столе в его комнате. Пока он стоял под горячим душем, расслабляющим его мышцы, Северус раздумывал, как всё лучше устроить. И когда он выключил воду, то пришёл к выводу, что в отношении Адии лучше ничего не планировать заранее. Ему придётся действовать спонтанно.

- - -

Когда Северус вскоре после этого вошёл в комнату Гермионы, он излучал те уверенность и самообладание, к которым Адиа должна уже была привыкнуть. То, что он больше не мог применять магию, её совершенно не касалось.
Она сидела на кровати, подтянув под себя ноги и недовольно скривив рот. Северус пододвинул себе стул и сел, поставив на стол пробирку.

Адиа приподняла бровь.

- Что это, сэр? - Обращение к нему она специально насмешливо растягивала.

- Зелье, которое ты примешь.

- И почему я должна это делать, сэр? - Опять это растянутое обращение…

Северус незаметно для неё сжал руки в кулаки.

- Потому что я говорю тебе, что ты должна это сделать.

Она задумчиво нахмурилась.

- Я думаю, что обойдусь и без него. - Она самодовольно взглянула на него, прежде чем добавить, - сэр!
- Ну, я думаю, что это не обсуждается. - Ему очень хотелось встать. Он знал, что выглядит импозантнее, прохаживаясь по комнате. Но он не хотел вызывать в ней подозрение, что он теряет контроль над ситуацией.

Немного помолчав, Адиа кивнула.

- Прекрасно. И что мне будет за то, что я выпью?

- А что, по-твоему, может быть наградой? - Он приподнял бровь.

- Вы знаете, что зелье-самоубийца не подействует, если я не приму его добровольно. - Она скривила губы.

Северус сузил глаза. Он не думал, что она начнёт спекулировать этим. Последних дней должно было быть достаточно, чтобы сделать её страх перед ним невыносимым и избежать подобного. Возможно, он недооценил её, а именно этого не должно было быть.

Адиа, которая расценила его молчание, как победу, сделала самодовольное лицо и встала с кровати. Уверенными шагами она обошла вокруг стола. Она хотела взять в руки пробирку, но Северус так резко схватил её, что девушка немного отшатнулась. Но затем она улыбнулась.

- О, я не собираюсь швырять её об стену, сэр. - То, каким тоном она произнесла последнее слово, было сильнее любого оскорбления, с которыми она когда-либо обращалась к нему. И всё-таки он не выпускал из рук пробирку. - Я скажу вам кое-что, — произнесла она снисходительно, пододвинув себе второй стул и усевшись на нём, сложив ногу на ногу. - Я выпью ваше маленькое зельишко и освобожу место вашей королевне, если вы исполните одно моё требование.

Он отреагировал на её предложение лишь слегка приподнятой бровью.

- Одна ночь с вами и по рукам.



Глава 26. Решение

Северус долго, не отрываясь, смотрел на Адию. Не в первый раз уже он был рад, что в разговоре возникали такие паузы, в которые он мог незаметно поразмышлять над ответом. При этом его пристальный взгляд не давал собеседнику возможности продолжать разговор, и он мог продумать, как ему отреагировать. Но ещё никогда ему так не нужна была эта передышка, как сейчас.

Через несколько секунд он решился на совершенно неожиданную реакцию: Северус начал хохотать. Его смех был глубоким и хриплым, таким, будто он давно не смеялся. Так оно и было на самом деле. Он вообще не мог припомнить, когда смеялся в последний раз.

Но его смех попал в точку. На лице Адии появились сначала признаки неудовольствия, а затем всё возрастающая ярость. Она откинулась на стуле и скрестила руки на груди.

- Так что?

Северус преувеличенно громко откашлялся и повторил за ней, всё ещё не выпуская из рук пробирку.

- Что — так что?

- Каков ваш ответ, сэр?

Он больше не знал, продолжала ли она использовать это обращение к нему, потому что заметила, что злила его этим или же страх удерживал её от того, чтобы вернуться к своему прежнему поведению.

- Я не думаю, что это требование нуждается в ответе.

- Я так не считаю. Или вы соглашаетесь, или я не буду пить зелье. Я не знаю, насколько вам важно здоровье вашей бывшей ученицы, но она чувствует себя не очень хорошо. - При этом она равнодушно рассматривала собственные ногти.

Казалось, будто кто-то внутри Северуса нажал невидимую кнопку. Естественно, внешне он сохранял спокойствие, которое ему сейчас было так необходимо. Но упоминание Гермионы заставило всё внутри него сжаться и напомнило ему о том, почему он до этого с таким постоянством избегал впускать в свою жизнь женщину. Легковерно было полагать, что его воздержание закончиться только потому, что он был разоблачён. Глупая ошибка, действительно ужасно глупая. И не первая, которую он осознал за время этого разговора.

- Ты действительно ещё раз посмела использовать Гермиону для своих целей? - Он навис над столом.

- Ни капли. Я ничего ей не сделала. Я всего лишь сообщила тебе, как у неё обстоят дела. - В лице Адии не было ни насмешки, ни хитрости. Она говорила серьёзно, и Северус предположил, что это было частью её природы. Она вынуждена была серьёзно воспринимать состояния своей оболочки, так как если с Гермионой что-то случиться, ей будет не намного лучше.

Северус тихо зарычал, прежде чем встать и проследовать к окну.

- Ты даже не представляешь, чего ты себе этим желаешь. - На его лице отражалось беспокойство оттого, что времени почти не оставалось, а у него в распоряжении не было больше магии. Он должен был действовать быстро, а это значит, что в этой очередной борьбе за власть речь шла лишь о том, у кого дольше выдержат нервы. Кто дольше продержится. А его нервы были не в лучшем состоянии.

- Тебе не кажется, что ты немного недооцениваешь мою способность мыслить? Я видела, что ты и глазом не моргнул, когда гном пытался задушить меня. Мне просто интересно, как далеко ты готов зайти, когда речь идёт о Гермионе. - Адиа усмехнулась, но усмешка слетела с её губ, когда Северус резко развернулся к ней.

Он в два шага приблизился к ней вплотную. Затем он грубо схватил её за плечи и поднял со стула.

- Ты даже понятия не имеешь, на что я могу быть способен, — проговорил он так тихо, что она, несмотря на близость, еле различила сказанное.

- Тогда докажи мне это, — прошипела она в ответ, отчего Северус ещё больше усилил хватку, прежде чем резко оттолкнуть её от себя. Адиа упала назад на стул, который при этом стал в свою очередь заваливаться назад, так что она еле успела задержаться за стол.

- Чего ты ожидал? Что я так легко дам себя убить? Может быть, я и есть всего лишь порождение магии, но это ещё не значит, что моя жизнь мне ничего не значит!

- Но ты расстанешься с ней, так или иначе! - То, что это были пустые угрозы, его сейчас мало беспокоило.

- В одном ты прав. Я расстанусь с жизнью, так как в теле Гермионы нет места второй личности. Но как скоро это произойдёт решать тебе. - Она встала и бросила на него решительный взгляд. Такое поведение не было новым для неё, но Северус впервые увидел в её глазах нечто похожее на обиду. И тогда ему стало ясно, что все последние дни она лишь играла театр. Так, как сейчас, она ещё ни разу не смотрела на него. И может быть, единственной возможностью уязвить её - было лишить её смерти, к которой она сама себя подготовила. Но он не был в состоянии что-либо изменить, к тому же это не имело ни малейшего смысла.

Сейчас он был лишь в состоянии покачать головой и отвернуться к окну.

- Я не могу спать с тобой, — пробурчал он, и стекло перед его носом затуманилось. Снаружи, должно быть, было холодно.

Она фыркнула.
- О, я тебя умоляю! Я знаю, что ты находишь меня привлекательной.

Он бросил на неё взгляд из-за плеча и приподнял бровь.

- Откуда такая уверенность?

Она снова ухмыльнулась, но на этот раз это не вызвало у него желания сомкнуть пальцы на её шее, как это недавно сделал гном.

- У мужчин не обязательно на лбу должно быть написано, что твориться у них внутри. Я - Femme Fatale, Северус. Я получу любого, кого бы мне ни захотелось.

- Ну, меня ты не получишь. - Он снова посмотрел в сад, где безнадёжная серость соседствовала с моросящим дождём.

- По собственному желанию, нет. Но я думаю, Гермиона станет достаточным источником мотивации. - Она замолчала, но когда он никак на это не отреагировал, она продолжила, - Подумай над этим. Я не знаю, сколько времени Гермиона ещё может дать тебе, прежде чем она свалиться в действительно глубокую яму. Я бы на твоём месте слишком не затягивала.
Ярость застилала ему глаза, так что он почти ничего не видел перед собой. Северус на секунду закрыл их и попытался справиться с этим чувством, которое, как жидкий огонь, растекалось по его венам.

- Исчезни с глаз моих, — пригрозил он ей, наконец, тихо.

В ответ же услышал лишь насмешку.

- Ты сам заключил меня в эту комнату. Если кто-то и может уйти, так это ты.

Северус повернулся к ней.

- Я не это имел в виду. Выпусти Гермиону.

На её лице вдруг появилось понимающее выражение, но затем она снова нахмурилась.

- Не знаю, стоит ли это делать.

- Выпусти её! - Прогремел Северус, понимая, насколько близок он был к тому, чтобы потерять над собой контроль. Хотя теперь это было бы не такой уж и большой потерей, если подумать, насколько мало он уже мог владеть собой.

Адиа вздрогнула.

- Хорошо... - Пробормотала она, наконец. Она закрыла глаза, и не прошло и минуты, как внешность её изменилась прямо у него на глазах.

Гермиона пошатнулась, когда трансформация завершилась, и схватилась за спинку стула. Северус почувствовал, как ярость его улетучивается и сделал несколько шагов в её направлении. Когда Гермиона заметила это, она предупреждающе подняла руку вверх, останавливая его.

- Не надо... слишком близко, — прошептала она. Было очевидно, что она борется со слезами, которые стояли у неё в глазах.

Более чем когда-либо Северусом овладело чувство беспомощности, и когда он больше не мог выносить этого, он снова повернулся к окну.

- Ты слышала, чего она требует?

В отражении окна он мог видеть, что Гермиона кивнула.

- Да, я поняла, — выдавила она из себя и опустилась на стул, пропав из его поля зрения.

- И что ты об этом думаешь?

Она издала странный звук, но он не мог понять, что это было.

- Я не знаю, Северус. - Её равнодушный голос заставил его закрыть глаза. - Мне всё равно. Я не буду участвовать в этом напрямую. - Она всхлипнула.

Северус же безрадостно рассмеялся. Ему совсем не нравилось, что она сейчас перекладывала ответственность за решение на него.

- Это твоё тело, Гермиона, — с горечью напомнил он ей.

- Но не тогда, когда я становлюсь Адией.

- Да, такое различие всё упрощает, — пробормотал он и подумал, что при пытках оно давалось ему без особого труда, но не когда речь шла о сексе. Он не решался задумываться над причинами этого. В любом случае это не имело отношения к его чувствам относительно Гермионы.

- Такое различие необходимо, — напомнила она ему.

- Возможно.

В следующий момент Северус испуганно вздрогнул, так как Гермиона вдруг душераздирающе всхлипнула. Неохотно он развернулся к ней и испуганно замер. Она сидела на стуле, выпрямившись, одной рукой прикрывая рот, а другой - опираясь о стул между ног. Её волосы растрепались, и она так сильно дрожала, что казалось, она вот-вот рухнет на пол.

Она с трудом втянула в себя воздух и через мгновение выдохнула. После этого она, кажется, снова могла более или менее контролировать себя.

- Мне всё равно, как ты поступишь, только решай поскорей. - Гермиона смотрела на него глазами полными слёз, и что-то холодное и скользкое ползло вниз по позвоночнику Северуса. Эти карие глаза сводили его с ума, и желание свернуть Адии шею вдруг вспыхнуло в нём с небывалой силой.

Гермиона же, казалось, не замечала этого. Она поднялась со стула и прошла в ванную, больше не обращая на него внимания.

Северус заметил, что руки его были сжаты в кулаки, и ему стоило немалого усилий разжать их. Он один раз медленно и глубоко вдохнул, взял со стола пробирку и покинул комнату. Он не мог сейчас принять такое решение.

- - -

Два часа спустя Северус стоял у окна в своей собственной комнате и смотрел на то, что лишь с трудом можно было назвать садом. Для него это были стены тюрьмы, и никогда ещё он не ощущал этого так отчётливо.

Он не мог вечно избегать принятия решения. При других обстоятельствах он бы.... Не было никакого смысла продолжать думать об этом. Если бы они не были пленниками этого дома, то такая ситуация бы не сложилась.

С каменным лицом он оттолкнулся от подоконника и стал бесцельно расхаживать по комнате. В общем-то, всё было ясно. Или он соглашался на сделку с Адией и спал с ней, или Гермиона сойдёт с ума. Не так уж и тяжело было принять правильное решение. В конце концов, речь шла всего лишь о сексе. У него ещё никогда не было проблем по этому поводу — переспать с женщиной, которая ничего для него не значила.

И всё же это был секс.

Он не ожидал, что даже одна мысль об этом, вызовет в нём такой протест. И Северус знал, что дело было не в разумном понимании. Он поступал гораздо хуже, всегда сохраняя трезвость ума. Нет, на этот раз причина была в другом.

Северус покачал головой. Его лицо выражало предельную концентрацию. Ещё никогда до этого он не встречал людей, у которых психические проблемы так тесно были бы связаны с физическим состоянием. Так как это происходило сейчас с Гермионой. Несомненно, присутствие Адии играло огромную роль, но было очевидно, что Гермиона теряет последние силы.

Он многое понял из её записей в ежедневнике, то, что он до недавнего времени просто пытался игнорировать. Реакция Гермионы на смерть мужа была именно такой, которая шокировала её друзей — равнодушной. Но Джинни и Нимфадора совершенно ошибочно оценили причины этого.

Дело было в том, что они были другими. Как бы Северусу ни неприятно было осознавать это, Гермиона, видимо взяла пример с него — он никогда не допускал, чтобы хоть что-то могло ранить его. Она выработала умный метод, который не позволял ей погрузиться в отчаяние из-за Рональда, а позже и из-за ребёнка. Лишь затем, чтобы не нужно было осмысливать случившееся.

Северус, в принципе, всегда поступал также, когда что-то слишком задевало его. Помимо трёхмесячной пытки, таких моментов было более чем достаточно. Но, в отличие от Гермионы, ему всё это не стоило невероятных сил.

У Гермионы больше не осталось сил, чтобы бороться с собственным подсознанием. Сознание волшебницы или волшебника функционировало иначе, чем у магглов. Оно скрывало в себе мощный источник силы. То, что было способно вызывать магию. И этот источник магии, в случае с Гермионой, находился под давлением. Если она сдастся, у неё не останется больше шанса. Северус дал бы голову на отсечение. Эффект был бы таким, будто кто-то взорвал плотину.

В конце этих размышлений стояла лишь одна возможность — согласиться на сделку с Адией, чтобы предотвратить сумасшествие Гермионы. И всё же он медлил.

Что, прежде всего, было связано с потерей им его собственных магических сил. То, что он контролировал своё прошлое, было заслугой магии. Она позволяла создать такую часть сознания, в которой хранились все нежелательные эмоции, причём так долго, пока они не испарялись сами собой — что в большинстве случаев происходило по прошествии нескольких месяцев, если их настойчиво отделять от остальных воспоминаний. И это означало, что всё, что делал с ним Люциус Малфой, теперь с невероятной силой выползло на поверхность.

Представление о физической близости пугало его. Ощущение того, что кожа Адии могла вызвать в нём при соприкосновении. Боль, которую связывала его память с любыми прикосновениями.

Северус знал, что ему надо преодолеть себя. Если он был честен с собой, то решение собственно уже было принято в тот момент, когда он после всего этого увидел Гермиону. Ему всего лишь нужно было набраться смелости и сообщить ей об этом решении.

Руки его сжались в кулаки, и Северус вернулся к столу. Ежедневник лежал раскрытым на пустом столе, и даже не подходя ближе, он мог прочесть страницу. Он знал это наизусть.

Боюсь, что сегодня я совершила ошибку. Малфой-старший послал меня вместе с Драко варить необходимые зелья, и Драко начал говорить. Ничего из того, что он говорил, не было важным, чтобы спасти вас. Но это были интересные вещи. И он знает ещё больше.
Например, он объяснил мне многое о власти Малфоя-старшего. Я всегда думала, что он хочет привести план Волдеморта в исполнение. Я думала, речь идёт о чистоте крови. На самом же деле, дело всё в том, что Малфой разорён. И, так как он не может обеспечить себе власть при помощи денег, ему приходится обзаводиться свитой при помощи идеологии.
Драко и я, или точнее Адиа, стали спорить из-за этого. И возможно, теперь я лишилась важного источника информации.
И это не единственное, что заботит меня. Я боюсь, что Адиа всё больше может влиять на меня. В последние дни было применено много магии, которая мне не принадлежала. Это было похоже на то время, когда я ещё не попала в Хогвартс.
Я знаю, что должна рассказать об этом Албусу. Но я не могу оставить всё сейчас. Важно найти вас.

Северус указательным пальцем провёл по строчкам записи, но на его лице ничего не отразилось. Гермиона и дальше рассказывала о подобных событиях, и все они вместе говорили о том, чего нельзя было избежать.

Даже происшествие в лаборатории, связанное с ледяной пустыней, говорило о психическом состоянии Гермионы. Её магический потенциал искал выход, даже если иногда против её воли.

Когда буквы перед его глазами заплясали, Северус закинул голову назад и глубоко вздохнул. У него не было выбора. Ни малейшего.

- - -

Некоторое время спустя он покинул свою комнату и направился по коридору к комнате Гермионы. Северус осторожно постучал, но не так, чтобы это можно было назвать испуганно. Северус никогда не позволял себе в открытую выказывать страх. Он с самого детства отучил себя от этого. Его отец был человеком, который сам многого боялся (и более всего своей жены, обладающей магическими способностями), чтобы ещё и считаться со страхами собственного сына.

Дверь открылась без видимых воздействий Гермионы. Северус нахмурился и вошёл в комнату. Хотя он сам утратил магические способности, он чувствовал магию, которая наполняла сейчас комнату. В воздухе странно потрескивало. Не так, как это бывает от электричества, намного незаметнее, но при этом с гораздо большей интенсивностью.

Гермиона сидела на кровати, на которой снова появились матрас и спальные принадлежности. Она поджала под себя ноги. Волосы её были мокрыми, а лицо осунушимся. Вероятно, она была в душе, но, несмотря на всю живительную силу воды, выглядела она по-прежнему ужасно. Северусу казалось, что она сильно похудела. Её глаза ничего не выражали, и на лице не было ни проблеска надежды.

Однако не это заставило его остановиться в дверях. Гермиона подняла перед собой руки и формировала в воздухе шары. Между её ладонями пробегали искры, складывались в формы и перетекали друг в друга. Ему даже показалось, что он различил в них лица, но кого именно она изображала, он не мог разобрать.

Через несколько секунд он сделал несколько шагов в её направлении и остановился перед кроватью. Мизинец Гермионы слегка дрогнул, и дверь в комнату захлопнулась. После этого она, всё ещё не прекращая игры, обратила свой взгляд на Северуса.

- Красиво, не так ли?

Её голос вызвал мурашки у него на спине, и Северусу стоило больших усилий, чтобы не содрогнуться.

- Как посмотреть, — возразил он.

Гермиона безрадостно рассмеялась, Северус давно не слышал такого смеха.

- Это получается само собой. Я не знаю, как я это делаю. Я просто думаю, и от этого возникают формы. Видишь? - Цвет свечения изменился, также как и его форма. На секунду в её руках расцвела чёрная роза, бросившая тень на лицо Гермионы.

- Это зависит от твоего способа обращения со скорбью. - Северус отвернулся и сел на стул, на котором уже сидел до этого.

- Да, я так и поняла. - Она произнесла это задумчиво и в то же время рассеянно.

- Как тебе это удаётся, Гермиона? - Северус положил локти на стол и прижал ладони друг к другу. На его лице отражалась лишь тень того беспокойства, которое он испытывал в связи со всем этим.

Она лишь пожала плечами. Свечение превратилось в изящную шкатулку, украшенную тонкими узорами. Крышка её распахнулась, в неё влетел маленький мячик, и шкатулка снова закрылась.

- Это совсем просто, нужно просто начать, - произнесла она, зная, что он понял и магический ответ.

Северус кивнул и глубоко вдохнул.

- Ну, как ты видишь, даже и этот простой метод обладает своими недостатками.

Она рассмеялась.

- Да, кажется, так и есть. - Её голова слегка качнулась, и свечения закружились в вихре. - А как ты это делаешь, Северус?

Он приподнял бровь.

- О, ну же! Я знаю, что ты делаешь так же. Никто не может просто так выкинуть из головы три месяца пыток, как ты пытаешься мне показать. У тебя есть свой метод.

Северус опустил взгляд, и одно это уже было признанием. Конечно, у него был свой метод. И без него он, вероятно, не выдержал бы и месяца такой двойной жизни.

- Да, такой у меня есть.

Она так неожиданно хлопнула в ладоши, что Северус испугался и поднял на неё взгляд.

- Научи меня ему!

Зельевар покачал головой.

- Я не могу.

- Почему нет?

- Потому что... - он запнулся. - У тебя нет на это времени.

Гермиона спустила ноги с кровати и встала.

- Я знаю! - Она стала кружить по комнате и, казалось, была очень возбуждена. Почти как Минерва, после лишней чашки кофе. - Но так как решиться на эту простую сделку доставляет тебе столько труда, у меня не остаётся другого выбора.

- Я уже всё решил, Гермиона.

- Прекрасно, и всё же я хочу знать. - Казалось, она прослушала то, что он только что сказал. Для этого она слишком нервничала.

Северус точно знал, откуда взялись такие неожиданные перепады настроения. Она только что использовала излишнюю магическую энергию, чтобы удерживать в воздухе свечения и контролировать их. А теперь, когда они погасли, её тело было заряжено так же, как воздух до этого. Было более чем естественным компенсировать это неприятное чувство с помощью движения.

Несколько минут Северус просто наблюдал за её действиями. Затем он встал и положил ей руки на плечи. Её влажные волосы разметались, а карий цвет глаз почти исчез за расширенными зрачками.

- Я всё решил, — повторил он медленно.

Гермиона сжала губы в тонкую линию и даже сквозь тонкий свитер, который был на ней, Северус мог чувствовать жар, исходящий от её тела.

- Я поняла! - Прошипела она и высвободилась.

- Тогда действуй!

- Как? Как я должна действовать, если ты мне не говоришь, каково твоё решение? - Она раскинула руки в стороны.

- Я не думаю, что необходимо ещё что-либо говорить.

- Нет, нужно! То, каким я видела тебя в последние дни, навело меня на мысль, что, может быть, ты действительно наслаждаешься, когда видишь страдания других.

Лицо Северуса окаменело.

- Я делал то, что было необходимым.

- Да, несомненно! - Она подошла к окну и с силой распахнула его. Прохладный воздух наполнил комнату, заставляя шторы колыхаться. - Только, к сожалению, безрезультатно! - Добавила она, снова повернувшись к нему. Её щёки слегка покраснели. От этого бледные губы ещё больше выделялись, и Северусу при виде этого захотелось поскорей покончить с этим.

К тому же он всё равно не знал, как ему следует реагировать на такое обвинение. Да, он не справился. И да, впервые он не смог подчинить себе волю другого человека до конца. Но что он мог сказать? - Это не моя ошибка, что ты создала личность, которую не можешь контролировать.

Гермиона скривила лицо в неестественной усмешке и скрестила руки на груди.

- Дааа, теперь я во всём виновата. Приятно всегда спихивать вину на другого, не так ли? - Он наблюдал, как она снова и снова беспокойно сжимала и разжимала пальцы, так что на коже под свитером наверняка останутся следы. Следы, которые он позже увидит у Адии. Мысль об этом заставляла его желудок мучительно сжаться.

- Выбирай слова, Гермиона. Придёт время, когда ты будешь жалеть о сказанном. - Хотя он принуждал себя оставаться спокойным, в голосе его звучало раздражение. Он хотел ей помочь, но если она и дальше будет так провоцировать его, могло случиться, что он до этого утратит над собой контроль.

- Это мы ещё посмотрим.

- Поменяйся местами с Адией.

- Надоело дискутировать на эту тему? - Она приподняла бровь.

- Не при таких условиях.

- Конечно. Такие условия тебе не подходят, так?

- Так.

- Ну, не всегда всё бывает так, как ты хочешь, Северус!

Это высказывание он с таким удовольствием бы подтвердил, что кровь закипела у него в жилах. В два шага он оказался рядом с ней и притянул её со стула к себе.

- Кому ты говоришь об этом, Гермиона? Не я ли всё время учил тебя этой простой истине?

- Тогда создаётся такое впечатление, что ты забыл о ней!

- О да, я не забываю о своём поражении ни на минуту. Выпусти, наконец, эту мерзавку и дай мне заплатить за мой промах! - Он сжал её руки крепче, чем ему бы того хотелось. Ещё больше следов, которые он обнаружит потом.

- Отпусти меня, Северус, — произнесла Гермиона вдруг совершенно спокойно, заставив этим успокоиться и его.

Он несколько раз моргнул, отступил на шаг и отвернулся к окну. Прохладный ветерок приятно овевал его разгорячённое лицо. Всё развивалось не по его плану. И его настроение было сейчас совершенно неподходящим для сделки Адии. Но когда он смотрел на Гермиону, то отчётливо понимал, что времени больше не осталось. Ему следовало поторопиться и закончить всё это.

- Выпусти Адию, — приказал он очень медленно и чётко. Только после того, как он произнёс это, он повернулся к Гермионе.

Она смотрела на него с застывшим лицом, но, наконец, кивнула.

- Желаю хорошо повеселиться. - После этого её внешность тут же изменилась, и Адиа вернулась назад. Её рот скривился в усмешке, а взгляд так бесстыдно проследовал вниз, что Северус поморщился.

- Раздевайся! - Этим приказом он обрезал ей всякую возможность комментировать что-либо. Северус отвернулся к окну, в то время как Адиа незамедлительно начала исполнять то, что он велел. Пришло время покончить с этим.



Глава 27. Финал

Через несколько минут Северус закрыл окно и повернулся к Адии. Она стояла перед ним обнаженная, и трусики висели на указательном пальце её вытянутой руки. Теперь же и они полетели на пол.
- И что теперь? - Спросила она, провоцируя его.
Северус без стеснения осмотрел её с ног до головы. Он вынужден был признать, что она на самом деле хорошо выглядела. Кожа её была слегка загорелой, живот плоским, ноги стройными, а грудь круглой красивой формы. Её тёмные волосы спадали на плечи и грудь, щекотали ей соски. Она скрестила ноги и выглядела почти скромницей. Femme fatal было её настоящее имя.

- Теперь иди на кровать и встань на колени, — потребовал он строго.

Адиа приподняла бровь, но после короткой задержки всё же сделала так, как он требовал. Северус же между тем расстегнул рубашку, затем штаны. С окаменевшим лицом он выскользнул из ботинок и снял носки, прежде чем снять свои чёрные штаны и трусы. Вид Адии вместе с игнорированием всех нормальных чувств и мыслей привели его к тому, что он был готов к продолжению.

В то же время это самое игнорирование всех чувств и мыслей, разбудило в нём желание, поскорее покончить с этим. Он не знал, как долго это состояние ещё продержится. Без магии он мог управлять собственным телом не лучше, чем любой маггл.

То, что Адиа стояла перед ним на коленях и выжидающе смотрела на него, заставило его дьявольски усмехнуться.
- Повернись, — сказал он сладким голосом. Адиа открыла рот и явно хотела что-то возразить, но Северус поднял вверх палец, заставляя её замолчать. - Я не хочу слышать никаких возражений.

На это она сузила глаза, и он точно видел, что прежде чем повиноваться, она на одну-две минуты опустила глаза, рассматривая его.

Северус позволил себе немного подразнить её. С большим интересом он рассматривал её спину, линию позвоночника и попу. Её пальцы глубоко впивались в покрывало. Волосы её были гладкими и тёмными, как у азиатки. Он вытянул руку и пропустил один локон сквозь пальцы.

Адиа закинула голову назад и опустилась немного ниже. Она была очень напряжена, и Северус понял, что, несмотря на желание поскорее всё закончить, ему сначала придётся изменить это. Конечно, он мог взять её и такой, какой она была. Но с последствиями дело придётся иметь Гермионе. И так как у него больше не будет возможности магически помочь ей, он хотел избежать этого.

И всё же ему стоило немалых усилий заставить себя положить ей руки на плечи и начать массировать их. Мышцы её были, как камень, что заставило его издать шипящий звук.
- Ты должна немного расслабиться. Иначе, к чему все усилия? — Прошептал он ей на ухо. Он знал, какое действие может оказывать его голос.

- Не так-то легко расслабиться, когда ты стоишь у меня за спиной, — заявила она.

- Ну а мне не так-то легко заставить его встать, когда ты так сидишь передо мной. — Его голос звучал равнодушно, но он позаботился о том, чтобы она ещё больше сжалась.

- Задница, — прорычала она.
- Это была не моя идея.
- Спасибо, я помню! Я попытаюсь расслабиться.

К его удивлению, она действительно это сделала. Чем дольше он массировал её, тем мягче становились её мускулы, пока Северус, наконец, не решил, что этого достаточно. Он с силой надавил ей на плечи, заставляя наклониться вперёд.

- Это ещё что значит? - Cпросила она резко, выставив ему свой зад.

- Закрой рот, — пробурчал Северус, раздвигая рукой её ноги и погружая её в тёплую влагу между ними. Без сомнения массаж немного возбудил её. Однако, Северус сомневался, что она была уже готова принять его.

Сжав зубы, он массировал ей клитор и скривился, когда Адиа издала приглушённый стон. Северус был уверен, что если бы она сейчас хоть что-то сказала, он потерял бы контроль над собой.
Она, однако, молчала, так что у него было достаточно времени, чтобы взять себя в руки. Он закрыл глаза и представил, что это была просто какая-то женщина, которая сейчас стояла перед ним на коленях. Только не Гермиона, с ней он бы так никогда не поступил. Но и не Адиа, так как такое обращение с ней было слишком осторожным, за всё то, что она вытворяла.

И одновременно Северус пытался как можно меньше касаться её. До сих пор ему удавалось не думать об этом, но как бы эта поза не помогала ему, он всё же представлял перед собой лицо Адии, и это очень мешало. Ему следовало морально подготовиться лучше.

Его сердце застучало немного быстрее, когда он убрал руку из её промежности и увидел свои влажные пальцы. Он не испытывал при этом отвращения. Эту эмоцию он запретил себе, ещё когда только начинал работать и использовать различного вида слизи. Он лишь подумал, что она, наконец, получила то, что желала получить с их самой первой встречи. Северус ненавидел, когда другие получали то, что хотели против его воли.

Поэтому он решил закончить на этом приготовления. Он ещё шире раздвинул ей ноги и взял в руки член, чтобы войти в неё.

Адиа вскрикнула, когда он сделал это одним резким движением. Северус приоткрыл губы, когда жар так внезапно объял его. Он уже почти забыл, как прекрасно было такое ощущение, даже если он делал это сейчас против своей воли. Внутри всё было липко, тесно, возбуждало и подгоняло его. Это не имело ничего общего с пытками, которые он перенёс. Сейчас не он был во власти другого. Наоборот, слово было за ним.

Осознание этого заставило его снова ухмыльнуться, и он стал равномерно двигаться, что заставило Адию издавать странные звуки, похожие на удушливые стоны. При каждом движении он с силой прижимался своими бёдрами к её попе и потом так же резко отдалялся.

Уже через несколько минут мышцы Адии начали сокращаться, и Северус закатил глаза. Он стал двигаться быстрее, неровными толчками. Его возбуждение достигло таких пределов, что ему было больно, и желание поскорее покончить с этим вернулось к нему с новой силой.

Поэтому не прошло и трёх-четырёх минут, как всё у него внутри сжалось и, тихо застонав, Северус достиг своей вершины.

Северус тяжело дышал, и всё ещё опирался на Адию, пытаясь вернуть контроль над дрожащими ногами. Через несколько секунд он вышел из неё и отвернулся. Он услышал, как Адиа позади него повалилась на бок.

- Когда немного отдышишься, мы можем попробовать ещё раз, — сообщила она ему.

Северус окаменел, а потом резко развернулся к ней, что, однако, принимая во внимание его наготу, не выглядело особо угрожающе. - Что ты имеешь в виду?
Она села.
- То, что если не считать недолгого массажа, я совершенно ничего не получила от этого короткого приключения! Даже не думай, что сможешь так легко отделаться. - Она выглядела так, как будто вот-вот лопнет от бешенства. И всё же Северус был лишь в состоянии устало взглянуть на неё. - Ты хотела секса со мной, и ты его получила. Я никогда не утверждал, что являюсь хорошим или хотя бы внимательным любовником. Он пытался подхватить с пола свою рубашку.

- А я никогда не утверждала, что одного раза будет достаточно. Если ты забыл, то я говорила про одну ночь! - Она закинула ногу на ногу и опёрлась рукой о кровать позади себя.

Северус застыл, так и не коснувшись рубашки. Взгляд его проследовал к окну, и он понял, что было ещё не позднее пяти часов вечера.

Адиа проследила за его взглядом и тихо фыркнула.
- Ну, если принимать во внимание, что ещё рано, будет достаточно и вечера, по крайней мере, пока я не усну от изнеможения. - Она с такой насмешкой произнесла последние слова, что Северус, недоверчиво покачал головой.

- Ты мерзавка, Адиа Визмор, — прорычал он, не очень довольный мыслью о том, что ему ещё несколько часов придётся возиться с ней — по меньшей мере, так долго, пока она не выбьется из сил. Это означало, что ему придётся быть по-настоящему внимательным к ней. Он не мог даже описать, как сильно он ненавидел её за это.

- Разве я когда-нибудь утверждала обратное? - Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

Северус понимал, что она сейчас водила его за нос. Он взвешивал в уме, стоило ли поддаваться ей. С другой стороны, всё пройдёт гораздо проще, если он не будет поддаваться чувству неприязни и ненависти, которые он без сомнения испытывал к ней.
- Нет, не утверждала, — признал он неохотно, удерживая её взгляд. - Но это ничего не меняет. Я тебя терпеть не могу.
- Ну, так это взаимно. Она выпрямилась и села на край кровати.
- И зачем тогда весь этот театр? - В глазах его появилось опасное выражение, теперь ему уже была безразлична их нагота.

Она долго с недовольством рассматривала его и размышляла. Затем она встала и открыла верхний ящичек тумбочки Гермионы. Изображая заинтересованность, она достала оттуда фото Рональда Уизли, которое Гермиона взяла сюда с собой. Видимо, Адиа засунула его туда.
- Я — роковая женщина, не так ли? - Она бросила на него долгий взгляд, но Северус смотрел в ответ выжидающе. - Что ты скажешь, если я признаюсь тебе, что, не считая этого раза, я ещё ни разу не занималась любовью?

- Ничего. Я бы посмеялся.
- Мерзавец!

- Согласен. - Но на его лице не было и следа улыбки.

Адиа повернулась к нему.
- Я говорю правду. Единственный секс, в котором я до сих пор участвовала, был между Гермионой и её мужем. Я могла более или менее всё видеть. Она всегда теряла контроль, когда была возбуждена.

- Без подробностей, — прорычал Северус и сморщился.

Адиа ухмыльнулась.
- Мне бы хотелось получить собственный опыт, но... У меня не было возможности. Гермиона считала неправильным, подчинять мужчин при помощи секса.

- Хитрость она ценит выше, чем телесные приманки, — вставил он, не раздумывая.

- Конечно. И это не повод защищать её.

- Я её не защищал. - Он недовольно отвёл взгляд. - Прежде чем ты вцепишься мне в глотку, я скажу тебе, что она сейчас ничего этого не видит. Я исключила её из нашей беседы.

Северус усмехнулся.
- Я бы поступил так же, если вынужден был бы признать, что ещё девственник.

Адиа сузила глаза.
- Ты её любишь. - Эти слова задели его больше, чем это могло сделать любое прикосновение.

Северус ничего на это не ответил. Он не хотел ни подтверждать, ни отрицать это перед ней. Первое означало бы признание, к которому он пока ещё не был готов, второе — обманом, к которому он сейчас не хотел прибегать. Поэтому он молчал.

- О, только без паники! Для меня это только плюс. Иначе ты бы, скорее всего, ещё дольше издевался надо мной.

- Заманчивая мысль.

- Могу себе представить. - Она, наконец, убрала фото назад в ящик и стала прохаживаться по комнате. - Так мне, однако, нравится больше. Я знаю, что ты пойдёшь на всё, чтобы спасти Гермиону. Может быть, ты не поверишь мне, но я тоже хочу спасти её.

Северус приподнял бровь.
- Да, твои методы спасения впечатляют.

Адиа улыбнулась. Не ухмылка или усмешка, а настоящая улыбка. Северусу показалась, что такую улыбку он видел на её лице впервые.
- Я всего лишь реагировала на твоё отношение ко мне. Знаешь, можно было с самого начала заключить эту сделку. Это многое бы упростило.

Северус почувствовал, как ярость разгорается в нём, не зная, однако, что на самом деле её вызвало. Поведение Адии или осознание собственной глупости. Скорее всего, было умнее признать второе.
- Ты скоро закончишь свою вступительную речь?
Она вплотную подошла к нему.
- Есть ещё кое-что, что я хотела бы сказать тебе. Ты - никудышный мучитель. Что на меня твои методы не действовали. Я разыгрывала перед тобой театр послушания. На самом же деле ты не можешь всерьёз пытать, так как сам перенёс настоящие пытки. Ты никогда не смог бы причинить нечто подобное другому, особенно если этот некто почти одно с Гермионой.
- Ты — всё — сказала?

Она мимолётно улыбнулась.
- Да. Будь хоть ненадолго внимательным со мной и вознагради меня за это существование, которое всегда было более чем борьбой. Этой честной просьбой она застала Северуса врасплох. Её взгляд был открытым и ранимым, и его так соблазняла возможность именно сейчас причинить ей боль. Это могло быть местью, за всё то, что она причинила ему и, прежде всего, Гермионе.

Однако Северус решил иначе. Было бы глупо.
- Я не могу, — сказал он вместо этого, позволяя ей, возможно, глубже, чем когда бы то ни было заглянуть в него.

Надменное выражение лица Гермионы стало мягче, когда она заметила это. Она склонила голову на бок и с болью в глазах улыбнулась.
- Три с половиной месяца пыток, так?

Он опустил взгляд.

- Эй, я никогда не говорила, что мы не можем приступить к этому медленно.
- У нас на это нет времени! - Прошипел Северус раздражённо.

- Ещё как есть! - Твёрдость и решительность вернулись к ней. - Подумай о том, что Гермиона находится в опасности, пока я не выпила это зелье. А я не планирую делать это, пока ты не сделаешь того, что я хочу.

Глаза Северуса вспыхнули. Более двадцати лет ему удавалось избегать подобных ситуаций. И он точно знал, почему всё же в итоге оказался именно в такой ситуации. Он допустил чувства. Ему ничего не оставалось, как поблагодарить Мерлина, что такое не случилось с ним раньше.


Какая-то часть его мыслей, видимо, отразилась на его лице, и прежде всего, наверное, покорность судьбе. Адиа без стеснения приблизилась к нему и после недолгой паузы сказала: - Мы будем осторожно продвигаться вперёд. Сначала тебе нужно привыкнуть к прикосновениям. - Она протянула руку и осторожно дотронулась до его груди.

Северус напряг мышцы, он реагировал почти так же, как и она раньше, когда он делал нечто, чего она не хотела. Но в отличие от него она удерживала сейчас его взгляд, чтобы быть уверенной, что не заходит слишком далеко.

- Затем я попытаюсь выяснить, реагируешь ли ты на это точно также, как Гермиона всегда это делала. - Она задумчиво нахмурилась, а её рука проследовала вверх к его плечу, прошлась по шее и снова скользнула вниз. Северус не выказывал никаких эмоций. - Очевидно, что нет, — сообщила она ему недовольно.

Это заставила его тихо застонать.

- Ты делаешь неправильно.

- Тогда покажи мне, как надо. - Между её бровей пролегла морщина, и мурашки побежали по телу. В комнате было чувствительно холодно, так как окно, которое распахнула Гермиона, так и оставалось открытым.

- Я думаю, для начала будет неплохо, если ты притушишь свет и немного согреешь комнату. - Если уж этого было не избежать, то можно было, по крайней мере, всё сделать правильно.

Адиа снова улыбнулась открытой улыбкой и обратилась к комоду, чтобы найти палочку Гермионы. Скоро в комнате царила полутьма, создававшая на их телах привлекательную игру теней. К тому же стало так тепло, что Северус был уверен, если мурашки и появятся вновь, то совсем не от холода.

- Лучше? - Спросила она, и впервые выглядела немного взволнованно.

- Да, — подтвердил Северус. Постепенно он обретал уверенность и приблизился к Адии. Хотя у него самого тоже было не слишком много опыта в этой области, но в любом случае побольше, чем у Адии. Среди слепых и одноглазый король.

Его сердцебиение всё же участилось, и Северус сознательно преодолел неприязнь к девушке, прикоснувшись к её щеке.

- Если ты хочешь возбудить кого-то своими прикосновениями, тебе следует представлять, как он это ощущает. - Его большой палец проследовал вдоль щеки, и Северус удовлетворённо отметил, что она была мягкая и тёплая, к тому же Адиа слегка приоткрыла рот. - И тебе следует наслаждаться этим. - Его рука соскользнула с её щеки к шее, указательный палец повторил её изгиб и скользнул вниз по руке. Затем снова вверх, слегка коснувшись по пути её груди. Адиа затаила дыхание.

- Понимаешь о чём я?

Она кивнула.

- Я думаю, да. - Она подняла свою руку и коснулась его руки. Осторожно она ощупывала его загрубевшую кожу, мозоли от работы и шрамы из прошлого. После она перешла к запястью, более большим шрамам, сделавшим метку почти неузнаваемой, и волоски на его руке встали дыбом от этих прикосновений.

Осмелев от удачи, Адиа положила руку на его предплечье и быстро проследовала вверх, коснувшись его лица.

- Знаешь, я давно хотела кое-что попробовать. - Она прикусила губу и так напомнила ему в этот момент Гермиону, что он пошатнулся.

- Ах так? - Выдавил он из себя хрипло, больше всего на свете желая, чтобы она немедленно прекратила.

Адиа же, казалось, ничего не замечала. Вместо этого она снова кивнула и вытянулась вперёд, чтобы коснуться своими губами его губ. Северус громко втянул воздух и напрягся. Ей же, однако, это ни капли не мешало, а лишь ещё больше подзадоривало.

Через несколько, как казалось, бесконечных секунд он ответил, становясь от этих прикосновений всё смелее, всё больше забывая, что с ним произошло. Это не имело никакого отношения к тому, что сделал с ним Люциус Малфой. И к тому, что он чувствовал к Гермионе. Это была сделка, которая постепенно становилась не такой уж невыносимой для него.

В эту ночь Северусу не удалось уснуть. Хотя он и был уставшим и обессиленным, последние часы потребовали от него столько сил, сколько он ещё никогда не употреблял на подобные занятия. И ему не хотелось, чтобы всё закончилось.

Вместо этого он рассматривал спящую Адию. Эта женщина приберегла для него несколько неожиданных сюрпризов. Прежде всего, она была первой, которой удалось водить его за нос. При мысли об этом на его лице появилась побеждённая улыбка, она в своём роде и была подтверждением его поражения.

Её поведение в этот вечер заставило его, хотя и с недовольством, ощутить определённое уважение к ней. Он не хотел называть это симпатией, для этого слишком много произошло. Но Северус был уверен, что Адиа сдержит своё слово, такого он ещё несколько часов назад не мог предположить.

По окончании «официальной части» она была слишком измождена, чтобы разговаривать. Она ответила на несколько вопросов, интересовавших его, и Северус вынужден был признать, что она не испытывала по отношению к Гермионе ни ненависти, ни зависти. Нет, к человеку, подарившему ей жизнь, она была абсолютно лояльна.

Адиа не была паразитом, её связь с Гермионой была чем-то вроде симбиоза. Если силы Гермионы были на пределе, Адиа перенимала контроль. А если Адиа не знала, как быть дальше, то Гермиона возвращалась. Она хотела защитить Гермиону. Что бы она ни делала. Поэтому она начала делать вид, что подчиняется ему. Так как у Гермионы почти не оставалось времени, и подчиниться было единственной возможностью заставить его прислушаться.

Северус тихо вздохнул. Он был отвратительно слеп в последние недели. И откуда взялась эта слепота, он знал очень хорошо. У Албуса были свои причины на то, чтобы научить его полностью контролировать свои эмоции. Шпион не должен ничего чувствовать. А мучитель и того меньше. Но он больше не являлся ни тем, ни другим.

Адиа выглядела необычно умиротворённо, когда спала. Её волосы растрепались, но блестели в свете свечи. Было время, когда он с удовольствием видел бы её такой неподвижной и даже более того. Теперь же мысль о том, что он должен лишить её жизни угнетала его.

Именно эта мысль заставила его, наконец, подняться. Северус старательно избегал того, чтобы она уснула в его руках. Такую близость он не мог и не хотел допускать. Не с ней. Вместо этого, он отодвинулся немного в сторону, завернулся в одеяло и всё это время, не отрываясь, смотрел на неё.

Так как в комнате особо нечем было заняться, чтобы отвлечься, Северус направился к окну. Прежде чем открыть шторы, которые Адиа перед этим закрыла, он надел штаны. После этого он облокотился на подоконник и стал смотреть на зарождающийся за окном рассвет.

Через размытую границу реальности это явление выглядело ещё более странным, чем обычно. После бессонной ночи он всегда ощущал себя как-то особенно. Как будто время остановилось. Как будто день никогда не кончится.

Что, однако, подходило к концу, так эта игра, в которую он согласился играть с Адией. Не так, как он ожидал. Без победы. Но в пользу Гермионы. Это было всё, что его интересовало.
- - -

Около десяти Адиа появилась на кухне, и когда Северус увидел её, брови его поползли вверх. Она была одета в его рубашку, которую она небрежно застегнула на несколько пуговиц. Северус надеялся, что под ней хотя бы были трусики. Скрестив руки, он откинулся на стуле.

- То, что я спал с тобой, ещё не значит, что ты можешь распоряжаться моими вещами по своему усмотрению. - Он действительно оставил все свои вещи в комнате Гермионы, когда ушёл в свою. Он и не подумал, что она наденет их.

- Я хотела ещё раз услышать твоё рычание. - Она зевнула и кокетливо улыбнулась ему. Затем она уселась напротив него за стол и налила себе кофе.

Северус ничего не ответил. Он не знал, как ему следует реагировать на такое заявление. Между тем ему всё меньше нравилось то обстоятельство, что этот способ был единственным, который мог спасти Гермиону.

- Прекрати пялиться на свой тост. Иначе он от тебя сбежит. - Адиа вернула его в действительность. Она внимательно смотрела на него.

- Я и не думал, что ты умеешь так отвратительно шутить в неподходящие моменты. - Он сузил глаза, ещё крепче сжав тост рукой и откусив от него кусок.

- О, конечно. Мой юмор ужасен. Поэтому я нашла другой способ окручивать мужчин. - Она усмехнулась и взялась за свой бутерброд.

Северус вздохнул, бросив недовольный взгляд на старый выпуск Ежедневного пророка. Он не мог заставить себя выбросить газету. Она казалась ему единственным связующим звеном с внешним миром. Даже если она и совершенно устарела.

- С какой это стати ты приготовил завтрак? Я ожидала, что ты будешь стоять у кровати с пробиркой в руках, не позже шести утра.

- Тебя послушать, так можно решить, что я настоящий садист, — заметил он растянуто.

- Я ни за что бы так не подумала.

Он не мог сдержать еле заметной улыбки.

- Гермиона вчера была в таком состоянии, что ей не до еды.

Она медленно кивнула.

- И так как я делю с ней тело, она будет сыта, когда я исчезну, — закончила она его мысль. - Настоящий слизеринец.

- Так и есть. – Он впился в нее взглядом, который откровенно говорил о том, что сегодня он испытывает к ней ни капли больше симпатии, чем вчера в это же время. И всё же он увидел её совсем в новом свете. Вместо заносчивой бесстыдной бестии появилась женщина, которая просто пыталась получить максимум удовольствия от своего существования, стараясь не навредить при этом Гермионе, которая была для неё, можно сказать, как мать. В конце концов, можно было предположить, что черты характера, которыми наградила её Гермиона, неминуемо приведут к развитию несгибаемой воли. Он знал, о том, какие проблемы их ожидают, с того самого момента, как увидел первое превращение Гермионы в её воспоминаниях.

И после того как он потратил утро на то, чтобы дочитать записи в их общем дневнике, он понял, что был прав. Записи Гермионы отражали её борьбу с горем и с Адией. О бегстве, провоцирующем появление темноволосой девушки, о попытке ненавидеть его за исчезновение и всё то, что случилось из-за этого.

Всё было так, как она и сказала ему почти месяц назад. Она не могла привести это своё намерение в исполнение. Северус с болью улыбнулся, читая ту запись, в которой она признала своё поражение. Она просто была не тем человеком, который обвинял других в том, что они что-то не сделали, как бы она ни старалась быть такой.

Конечно, она не писала ничего, кроме того, что выносит его. Он был её бывшим учителем и в будущем мог снова им стать. Когда всё что связано с Адией и с необходимой последующей терапией закончится, он обещал сделать из неё мастера зельеварения и помочь выстоять экзамены в гильдии. И он будет гордиться ею.

- Северус? - Адиа смотрела на него снизу вверх.

Он приподнял бровь, чтобы показать, что слушает её.

- О чём ты задумался?

- Ни о чём, что тебе следовало бы знать.

На её лице появилась улыбка.

- Конечно, нет. Какая наглость с моей стороны.

Он кивнул.

- Жаль, что мне так и не удалось выбить из тебя эту привычку нагло любопытничать.

Она пожала плечами.

- Ну, теперь уже поздно, профессор.

- К сожалению. - Он взялся за свою чашку и отпил из неё большой глоток, к его неудовольствию ставшего между тем еле тёплым кофе.

- Что дальше? - Она вытерла руки и отодвинула от себя тарелку.

Северус снова откинулся на стуле и глубоко вдохнул.

- Ты примешь зелье, и я смогу позаботиться о Гермионе.

- И всё? Никаких заклинаний? Никаких фокус-покусов?

Он покачал головой.

- Заклинание, которое использовала Гермиона, создавая тебя, было необходимо лишь для того, чтобы завершить превращение. Я использовал для этой цели своё собственное.

- Звучит логично, — пробормотала она, нахмурив лоб. - Тогда давай приступим! - Она с шумом отодвинула стул и исчезла из кухни, не дав Северусу ответить.

Он задумчиво смотрел ей вслед, предполагая, что она не так легко справлялась с ситуацией, как пыталась это показать. Он решил, однако, не заострять на этом внимание. Последняя ночь и так слишком сблизила их. Если он будет и дальше следовать этим путём, это заставит Гермиону страдать.

Поэтому он встал и последовал за ней. Он поднялся по лестнице, которая теперь казалась такой привычной, будто он всю жизнь, а не пару месяцев поднимался по ней. Как долго им ещё придётся прожить здесь?

К своему удивлению он понял, что не испытывал ни малейшего желания возвращаться сейчас в мир. Он обрёл надежду, как для Гермионы, так и для себя самого. Им как-нибудь удастся выстоять эту часть войны, как бы там ни было.

Прежде чем последовать за Адией в комнату Гермионы, он зашёл в свою и захватил пробирку с зельем. Адиа оделась и сидела на краю кровати. Её глаза сверкали, когда она взглянула на него.

- Я подумала, будет лучше, если я... сяду здесь.

Северус кивнул и подошёл к ней. Он не решился сесть рядом с ней и вместо этого опустился перед ней на корточки.

- Я бы предпочёл рассказать тебе о том, что тебя ждёт, но я не могу. - Затем он, не сводя с неё глаз, протянул ей пробирку.

Адиа на удивление спокойно приняла её.

- Я знаю. - Задумчиво она вертела её в руке, прежде чем, немного покраснев, улыбнулась. - Для меня было честью познакомиться с вами, профессор Снейп!

Северус фыркнул и покачал головой. Однако же ответил.

- Для меня не меньше, мисс Визмор.

Он неожиданно дрогнул, когда она вытянула руку, но принудил себя к спокойствию. Адиа смахнула волосы со лба.

- Обещай мне, что будешь заботиться о Гермионе.

- Так и будет.

Сжав губы, она откупорила пробирку, поймала его взгляд и осушила её одним глотком.



Глава 28. Потеря контроля

Северус заставил себя выдержать её взгляд. Краем глаза он видел, как бешено стучал её пульс, а его сердце колотилось в этот момент примерно так же. Даже руки у него повлажнели. Это взволнованное состояние он однако отнёс к тому, что ему не терпелось увидеть действие зелья.

Мучительно долгие минуты Северус просидел перед Адией, неотрывно смотря в её тёмные глаза. Его ноги затекли, и в какой-то момент она нахмурила лоб.
- Это нормально, что всё длиться так долго?
Северус поднялся и склонил голову. Она ни капли не изменилась.
- Нет, не нормально, — прорычал он и отвернулся.

По привычке он сконцентрировался на том, чтобы взять под контроль своё разочарование и поднимающуюся изнутри ярость при помощи магического потенциала, пока не осознал, что такой возможности у него больше не было. То немногое, что осталось в нём от магии, не хватало даже на то, чтобы прогнать хаос, творившийся у него в голове. Как капля воды на разгорячённом камне.

Он беспокойно двигался по комнате, не решаясь, однако, покинуть её. Может быть, действие наступит с опозданием, а он должен быть на месте, когда это произойдёт. Он должен был знать, как Гермиона перенесёт всё это.

С этой мыслью он резко развернулся к Адии, и по взгляду его было видно, как недалеко он был от того, чтобы утратить контроль.
- Ты чувствуешь Гермиону?

Она бессознательно отпрянула назад.
- Да, она на месте. - Её голос слегка дрожал, когда она добавила, - но ей плохо.

Этого ей говорить не следовало. Осознание того, что зелье не действовало и стресс от нехватки времени привели к тому, что его с таким трудом удерживаемый контроль над собой рассыпался на части. Он сжал руки в кулаки и несколько секунд просто стоял на месте, дрожа всем телом. Затем он вдруг так внезапно схватил стул и отшвырнул его, что Адиа испуганно вскрикнула.

Явно довольный собой он скривил рот, рассматривая остатки стула у себя под ногами. Стол постигла та же участь, и пол у них под ногами завибрировал, когда его массивная крышка с грохотом приземлилась на него.

- Северус! - Попыталась Адия, но слова её не проникали в его сознание.

Северус устал от недель, переполненных напряжением, концентрацией, отчаянием и, в конце концов, даже страхом. Страх, которого он прежде никогда не испытывал в таких вариациях, и уже это раздражало его. Он с силой схватился за ручку следующего стула и поднял его над головой, прежде чем, утробно зарычав, обрушить на пол.

В следующий момент кто-то грубо схватил его за плечо и развернул к себе. Чёрные глаза Адии возникли в его поле зрения.
- Северус, прекрати! - Приказала она громко. На её лбу пролегла глубокая складка.

Зельевар с лёгкостью высвободился и направился к полке с книгами. То, что он всё это время пытался сохранить комнату Гермионы в первозданном виде до её возвращения, было ему теперь совершенно безразлично.

Но прежде чем он добрался до полки, Адиа вновь развернула его к себе. Где-то в сознании промелькнуло удивление от того, сколько сил у неё было, но он не остановился на этой мысли.
- Да успокойся ты, чёрт возьми! - Почти кричала она.

В следующий момент он с силой схватил её за предплечье и притянул к себе.
- Не смей указывать мне, что я должен делать, а что нет! - Хотя голос его был спокоен и не громок, в нём вибрировала вся сила его ярости, будоражащей его кровь.

- Меня это тоже касается! Меня и Гермионы. Если ты сейчас не возьмёшь себя в руки, всё будет потеряно! - Она вызывающе сверкнула на него глазами.

- Всё уже и так потеряно! - Он сжал руку чуть сильнее, даже не замечая этого. На лице Адии отразились первые признаки боли, и она попыталась высвободиться из его хватки.

- Отпусти меня, Северус!

Её голос звучал для него так, как будто между ними была толстая стена из воды. Приглушённо и как-то искажённо. Он почувствовал, что открылась та часть его сознания, которая была наглухо закрыта уже двадцать лет, с того самого момента, как он поменял стороны. У него не было сил, чтобы контролировать себя, и эта ошибка была самой большой, какую он совершил за последнее время. В своей готовности пожертвовать всем он не подумал, что зелье могло оказаться бездейственным.

- Отпусти меня! - Прозвучал повторный приказ, но совсем другим голосом.

Северус моргнул и понял, что глаза, которые яростно и одновременно боязливо взирали на него, стали карего цвета. Он держал не Адию, как ему теперь стало ясно, а Гермиону.

Испугавшись, он отступил назад и чуть не упал, споткнувшись об остатки мебели на полу. Он провёл рукой по лбу и отвернулся. Ему казалось, что воздуха в комнате становится всё меньше, ему стало плохо. Точно так же, как это было и раньше. Когда бешенство иссякало, на его место приходило полное изнеможение.

- Мне жаль, - пробормотал он, прислонившись к стене.

Гермиона так громко и отрывисто дышала, что он мог слышать это, даже несмотря на шум в ушах. Он подумал, что эти решительные слова с её стороны должны были стоить ей невероятных усилий.

Когда он повернулся к ней, то увидел, что опасения его оправдались. Её тело горело как в огне. Она опиралась о край кровати и хватала ртом воздух. Её пальцы побелели. С такой силой она сжимала дерево на спинке.

Северус отбросил в сторону собственное изнеможение и направился к ней. Требуя её полного внимания, он схватил её за плечи, при этом стараясь не так сильно давить, как прежде, и заставил её смотреть на него.
- Гермиона, послушай меня!

Она пробормотала что-то неразборчивое, не отрывая взгляда от невидимой точки у него под подбородком.

Северус дотронулся до её лица и приподнял его кверху.
– Смотри на меня и слушай! Ты должна использовать силу магии. Ты должна исчерпать её до конца.
В её взгляде что-то сверкнуло, прежде чем она закрыла глаза. С бешено стучащим сердцем Северус ждал, что будет. К его облегчению жар отступил настолько, что стал почти незаметен.

Он кивнул и хотел покинуть комнату. Гермиона для начала взяла себя в руки, но что делать дальше, он не имел ни малейшего понятия. Однако дверь с силой захлопнулась у него перед носом, на что он в приступе неуместного сейчас веселья скривил рот.
- Так тебе не следует её расточать, — заметил он сухо, развернувшись, однако, к ней.

- Ты должен мне помочь, Северус! Я не могу себя контролировать. Магия бурлит во мне. Мне так горячо, что-то съедает меня изнутри. - Она всё ещё опиралась о кровать.

- Нужно было думать прежде, чем связывать себя с Адией.

- К Адии это не имеет никакого отношения!
- Конечно имеет! Если бы не она, ты сейчас не была бы в таком положении, — возразил он резко.

- Ты не понимаешь. - С горечью во взгляде и глазами полными слёз она покачала головой.

- Конечно, нет, — пробормотал он. Северус не знал, что делать и снова попытался открыть дверь. Перед ним вдруг выросла стена — от пола и до самого потолка.

- Ты не можешь так просто оставить меня здесь стоять, — выкрикнула Гермиона и, когда он нехотя взглянул на неё, то понял, что жар вернулся.

- И что я, по-твоему, должен сделать? - Он повысил голос.

- Покажи, как мне справиться с ней. Проникни в моё сознание и... сделай так, чтобы это прекратилось. - Она медленно выдохнула.

Лицо Северуса окаменело, превращаясь в маску горечи.
- Я не могу.

Гермиона уставилась на него, не веря своим ушам.
- Я не виновата, что зелье не подействовало!

- Ты что действительно полагаешь, что я заставил бы тебя расплачиваться за мои собственные ошибки, Гермиона? Неужели ты так думаешь обо мне? - Он не заметил, что начал кричать, но увидев, как она вздрогнула, призвал себя к спокойствию.

- Нет, конечно, нет, — признала она смущённо. - Но в чём тогда причина? Почему ты не хочешь мне сейчас помочь? - Слёзы наполнили её глаза, и она торопливо смахнула их, скривившись от боли.

- Я не могу тебе помочь. Не больше, чем я уже только что сделал.

- Нет, ты должен показать мне!

Он покачал головой. Она не понимала.
- Выпусти меня, Гермиона.

Не реагируя на его слова, она опустилась на пол и уронила голову на руки. Он знал, что она чувствовала. Он знал эту боль, которую вызывал переизбыток скопившегося магического потенциала, вытеснявшего нежелательные, мучительные воспоминания. Он испытал такое всего один раз. Один раз, прежде чем Албус проник в его сознание и показал ему, как делать правильно.

Но поступить по примеру Албуса он больше не мог. Без магии он не мог проникнуть в сознание Гермионы, а без его помощи эта боль рано или поздно оставит неизгладимые последствия.
Северус приблизился к ней и опустился на пол. Осторожно взяв её руки в свои, он отстранил их от её лица и немного приподнял её.
- Ты должна выслушать меня, Гермиона. Ты должна выплеснуть магию наружу, чтобы она утратила силу.
- Я не знаю, как... - Прошептала она.

- Используй магию для того, чтобы контролировать воспоминания. Эта самый простой путь.
- Нет! Магия оживляет воспоминания. - Она так жалобно всхлипнула, что Северус поморщился.

- Нет, она этого не делает. - Но было не похоже, что Гермиона готова была сейчас на нечто подобное. Ей не хватало спокойствия, чтобы воспринимать вещи, о которых он ей толковал. И возможно, что так для неё было даже лучше.

Северус отвёл взгляд от её лица и посмотрел на её руки. В его голове сформировалась идея, однако, он не мог сказать, принесёт ли она что-нибудь. И всё же стоило попробовать.

- Ты должна помочь мне, Гермиона. - Он отпустил её запястья, переплетя вместо этого свои пальцы с её. На одну секунду он позволил себя насладиться этим первым телесным контактом с ней, почувствовать её тёплые ладони, сжимая её маленькие ладони. Затем он вернулся в действительность.
- Сконцентрируйся на том, чтобы передать мне свою магию.

- Как?

Он рассмеялся и пожал плечами.
- Понятия не имею.

Она нахмурила лоб, но послушалась. Северус удерживал её взгляд и скоро ощутил дрожь в ладонях, которая всё увеличивалась. Он сконцентрировался на том, чтобы принять магию, которую давала ему Гермиона, и после нескольких безуспешных попыток магия всё же переместилась вверх по рукам к его предплечьям и распространилась по всему телу и с такой силой охватила его всего, как никогда прежде. Его сердцебиение сбилось, холодный пот выступил на лбу. Так он чувствовал себя лишь во время сильной болезни. Ему было ясно, что долго он этого не выдержит.

Магия Гермионы была слишком рассеянной. Он не мог сохранить её и чувствовал, как она покидает его через ноги. Пол под ногами начал вибрировать, в воздухе потрескивало, а в комнате стало невыносимо жарко.

Северус всё же попытался использовать этот поток энергии, чтобы проникнуть в сознание Гермионы. Его способность видеть обострилась и, благодаря многолетнему опыту, ему не составило труда осуществить своё намерение. Защитные механизмы Гермионы были ослаблены, и он быстро преодолел все барьеры. То, что ожидало его за ними, заставило его покачнуться.

Сознание Гермионы было похоже на поле битвы. Магический потенциал перемешал всё и лютовал, как выбившийся на волю снитч. Северус попытался направить в спокойное русло хотя бы часть магии, однако, у него ничего не выходило. Так же, как Албус тогда не мог справиться с его сознанием в одиночку, Северус нуждался в помощи самой Гермионы.

- Ты должна перенаправить эту энергию, Гермиона. - Его концентрация слабела лишь от одного присутствия в её голове.
- Как мне это сделать?

- Точно так же, как ты передала её мне. Только теперь направь её в пол. Северус почувствовал, как сердце его пропустило несколько ударов, и попытался проигнорировать это сковывающее чувство.

Гермиона сжала руки, пытаясь следовать его указаниям. Дрожь в его руках немного ослабла, и ему стало немного легче. Он получал теперь от неё лишь немного магии, которая позволяла ему оставаться в её сознании. Пока энергия постепенно покидала её сознание, Северус пытался навести в ней хоть какой-то порядок. По крайней мере, настолько, насколько Гермиона ему позволяла.

Когда через несколько минут поток энергии ослаб, он покинул её сознание, в котором всё ещё царил хаос. Однако для начала этого было достаточно. Северус отстранился, тяжело дыша, так же как и Гермиона.

- Вау, — выговорила она, наконец, и провела рукой по влажному лбу.

Северус кивнул. Были времена, когда он бы с лёгкостью перенёс подобное.

- И что дальше?

Он приподнял бровь.
- Ты действительно полагаешь, что в прошедшие десять минут у меня было время подумать над этим?

- Вероятно, нет.
Северус с трудом поднялся на ноги и протянул ей руку. Она с готовностью протянула её, стараясь, однако подняться самостоятельно.
- Прежде всего, тебе следует отдохнуть.

Гермиона медленно кивнула, не выпуская его руки из своей.
- Что произошло с твоей магией?

Неужели он действительно наивно полагал, что она ничего не заметит? При таком тесном контакте, какой только что был между ними, это было нереально. И всё же он отвёл взгляд и решительно высвободил свою руку из её.
- Я перенёс её на слёзы Адии, чтобы уравновесить слёзы единорога.

Он видел, как она покачала головой.
- Тебе не следовало этого делать.

Он пожал плечами и мимолётно взглянул на неё.
- Мне бы это ничего не стоило, если бы зелье подействовало.

Гермиона горько кивнула, и когда он повернулся к двери, она уничтожила стену, освобождая ему выход. Северус, не оглядываясь, прошёл по коридору и исчез за дверью собственной комнаты. Скинув обувь, он, не раздеваясь, рухнул на кровать.
Была глубокая ночь, когда Северус проснулся. Единственное, что он сделал, это повернулся на другой бок, чтобы расслабить затёкшие мышцы. После этого он, однако, уставился в потолок, даже не заметив, что на лбу появились глубокие морщины.

То, что зелье могло не подействовать, было тем вариантом, который он всё это время упорно игнорировал. Что естественно было глупо, если учесть то обстоятельство, что такого рода зелье он варил впервые. Это никак не меняло суть проблемы Гермионы, в решении которой они находились теперь на той же самой стадии, что и месяц назад.

Он глубоко вдохнул и резко выдохнул воздух через нос, проведя рукой по лицу и сгоняя с себя последнюю усталость. Что-то он не учёл. После стольких поисков информации и размышлений... зелье обязано было подействовать. Не было ни малейшей причины для того, что произошло.

В этот момент в дверь его комнаты раздался тихий стук, и он пробурчал что-то в ответ, достаточно громко, чтобы это можно было слышать в коридоре. Затем он сел и стал наблюдать, как Гермиона, приоткрыв дверь, скользнула в комнату, остановившись у двери.
- Я тебя разбудила?

- Нет.
Она кивнула. Выглядела она немного спокойней. Вероятно, она не знала, с чего начать.

Он указал ей на пустой стул, который стоял выдвинутый из-под стола, почти у самой его кровати. Разрушив почти всю мебель в её собственной комнате, он подумал, что будет справедливо предложить ей сесть на его.

Какое-то время она перебирала в голове мысли, прежде чем сказала:
- Мой магический потенциал... - Она горько улыбнулась этому новому для неё выражению. - Он восстанавливается. Как скоро это произойдёт полностью? - Она провела дрожащей рукой по волосам.

- Если так настойчиво подавлять его, как ты, то очень скоро.

- Я... я не могу этого допустить, — возразила она так быстро, как не отвечала даже на устных экзаменах.

- Я знаю.

Несколько секунд царила тишина, пока она не спросила:
- Что ты хотел объяснить мне? - Он непонимающе нахмурил лоб. - Про мои воспоминания.

- Ты должна использовать свою магию, чтобы контролировать их. Так она не будет скапливаться и будет полезной. - Было тяжело разговаривать в темноте, не видя её, и Северус хотел, было, зажечь лампу, но потом передумал. Темнота позволяла быть более откровенными.

- Можешь показать мне, как?
- Нет.
Гермиона тихо вздохнула.
- Для этого мне нужно проникнуть в твоё сознание, а я больше не могу делать это. - Последние слова он проговорил с неохотой.

- Но ты же был в моей голове сегодня.

Он фыркнул.
- Да, возможно, минуты три, и то, только потому, что твоя магия струилась через моё тело.

- Мы могли бы повторить это.

- Нет. - Снова вздох. - Послушай, Гермиона. Твоя магия разрушает меня, проходя через моё тело. А такие вещи не объяснишь за несколько минут. Албус провёл тогда в моей голове почти два часа. - Он недовольно сморщился, вспоминая об этом.

- Мои соболезнования.

Сначала он замер, уставившись на неё в темноте, а потом сухо рассмеялся.
- Это было не так ужасно, как кажется. - Нет, Волдеморт делал более страшные вещи. Но это замечание он оставил невысказанным.

- Значит, я должна сама до всего доходить, да?

Северус закрыл глаза и какое-то время боролся против поднимающегося в нём чувства безнадёжности.
- Я сделаю всё, чтобы избавить тебя от Адии.

- Я знаю. И она тоже. Она ведёт себя смирно, после того, как мы поменялись местами. - Она запнулась, но затем набрала побольше воздуха, и Северус приготовился.

- Ни слова о последней ночи.

Гермиона хихикнула.
- Я и не собиралась говорить об этом.

- О чём же тогда? - Буркнул он, и даже сам себе показался смущённым.

- Об Адии. Мы оба ошибались относительно неё. Я, потому что не приложила ни малейших усилий, чтобы узнать о ней побольше. А ты, потому что поверил моему описанию.

Северус ничего не сказал на её утверждения, так как она и без этого знала, что была права.

- Она всегда хотела помочь мне. Она с самого начала делала это, и я принимала всё как должное. Затем она хотела завершить с тобой сделку, но так как я не правильно проинформировала тебя, ты спровоцировал её. И потом... она всего лишь защищала меня от тебя.

- Так и было, - ответил он тихо, даже если его мнение об Адии изменилось, он всё же не мог сказать, что она нравилась ему. И её псевдогриффиндорское поведение ни капли не улучшило ситуацию. Ещё не считая того, что Адиа вынудила его на такие поступки, которые он больше никогда не хотел совершать. Северус поморщился и опустил глаза.

- Она не злиться на тебя, Северус.
- О, это, конечно, всё меняет. - В его голосе звучал сарказм.
- И я тоже не злюсь на тебя, — добавила она. А это меняло всё.

Северус так далеко забрался в своих мыслях, что даже вздрогнул, услышав, как она всхлипнула, приложив руку ко рту. В приступе чёрного юмора ему вдруг в голову пришла такая мысль, что она сейчас нуждалась в подобного рода непредсказуемых и для него совершенно непонятных эмоциях. Он удержался от беспомощного вздоха и встал. У него в шкафу лежала маленькая стопка носовых платков. Северус пересёк комнату, чтобы достать для Гермионы один. Стоя позади неё, он протянул ей платок через плечо.
- Спасибо.

Северус кивнул и снова занял своё место на кровати.

- Вообще-то мне следовало бы знать, как функционируют подобные вещи. Я же всё-таки врач и уже проводила исследования над сознанием. Это не должно быть такой проблемой для меня. - Очевидно, такие мысли успокаивали её, так как она в темноте аккуратно свернула платок, но всё ещё держала его в руках.

- Такое скопление магии довольно редкое явление. А если оно и возникает, то пациенты не приходят добровольно, чтобы избавиться от этого. Я сомневаюсь, что магической медицине что-либо известно об этом.

- Да, возможно. - Она тихо шмыгнула носом. - И всё же это не должно так действовать на меня.

- Ничего не должно так доводить человека. - Хотя вокруг было темно, она всё же поймала его взгляд, и Северус признал, что ему было это приятно.

- То, что ты хочешь показать мне... Это то, что помогло тебе выстоять в пытках?
- Да.

Сначала она молчала, но затем рассмеялась.
- Это как-то успокаивает. Я уже думала, что становлюсь слишком сентиментальной. - Она разглаживала пальцами платок.

Несколько секунд он размышлял, что ему ответить на это. Затем он решился на то, что первым пришло ему в голову:
- Нет, это не про тебя. Совершенно не про тебя.

Он не мог видеть, как она отреагировала на такое заявление. В любом случае она почти сразу сменила тему:
- Я размышляла, Северус. По поводу зелья.

- Да, я тоже. Оно ни капли не продвинуло нас дальше. - Недовольство по этому поводу было явно слышно в его голосе.

- Что было бы, если бы зелье всё же сработало? - Пропустила она его замечание мимо ушей.
- Чего не случилось, как мы могли убедиться.

- Возможно, что оно всё же подействовало. - Она наклонилась вперёд и облокотилась руками о колени. - Ты не думал над тем, что может быть мне, а не Адии следовало его выпить?
Глаза Северуса расширились и он, напряжённо размышляя, нахмурился.
- Нет, не думал. - Это не подходило под его теорию. Но сколько ещё ошибок таилось в ней, судя по результату. Возможно, что не слишком много.
- Думаешь, следует попробовать?

Северус размышлял несколько минут, взвешивая все за и против. Идея звучала заманчиво логично. Он исходил из того, что Адиа должна принять зелье, так как она была той, которая, грубо говоря, должна быть разрушена. Однако могло быть и так, что исходить нужно было от Гермионы.
По крайней мере, стоило попробовать. У него ещё оставалось зелье, и если оно было бесполезным, то не всё ли равно, что теперь с ним будет. Поэтому они могли попытаться.
- Я думаю, стоит. - Даже в темноте он мог видеть её улыбку.

- У тебя есть ещё одна пробирка, не так ли?

- Я вижу, ты внимательно за всем следила. - Он приподнял бровь.
- Нет, не внимательно. Просто я слишком хорошо тебя знаю.

Она, вероятно, не предполагала, какое действие произвели на Северуса эти слова. На самом деле даже он сам не знал, какое. Он не ожидал, что это так взбудоражит его.
- Пробирка в лаборатории.

- Тогда нам следует спуститься вниз. - Гермиона встала и вышла из комнаты. Северус последовал за ней, несколько раз глубоко вздохнув и приводя свои мысли в порядок.

- - -
Даже если вероятность, того, что зелье подействует таким образом, была мала, Гермиона села на то же место, где до этого сидела Адиа. Если всё же что-то получиться, последствия были неизвестны.
За ночь она отремонтировала стулья и стол. И всё же Северусу было стыдно смотреть на них. Ему не следовало так увлекаться.

- Ты готов? - Прервала Гермиона его размышления и ожидающе взглянула на него. В отличие от Адии она не стеснялась показывать свой страх. И по какой-то причине это было заразительно.

Поэтому он ограничился кивком вместо ответа и уже в третий раз за это недолгое время оказался сидящим на корточках. Он протянул Гермионе пробирку. Её рука дрожала. Она тяжело сглотнула, откупоривая её.

- На здоровье! - Пробормотала она.

Она не искала его взгляда, и Северус был ей благодарен за это. Так он мог уставиться в пол и не смотреть, если зелье опять не подействует.

Но всё было иначе. Уже через несколько секунд Гермиона удивлённо вскрикнула, схватилась одной рукой за шею, а другой вцепилась в одеяло. Лицо её окаменело, но она не произносила ни звука. Значит она, вероятно, не испытывала и боли. Мерлин Всемогущий, он надеялся, что ей было не больно!

- Попытайся дышать равномерно, — сказал он, положив ей руки на колени, не слишком задумываясь в этот момент, что делает. В следующий момент руки Гермионы накрыли его и с силой сдавили.

Она с трудом вдыхала воздух, вгоняя кислород в лёгкие. Жар с новой силой охватил её, и Северус расширившимися глазами наблюдал, как он всё увеличивался, пока не отвёл взгляд.

Затем всё внезапно закончилось. В комнате снова стало темно, и вокруг повисла тишина. Гермиона сидела перед ним, окаменев. Её хватка лишь постепенно ослабевала.

- Ты в порядке?

Она кивнула и несколько раз моргнула. Затем она очень нерешительно улыбнулась.

- Она всё ещё во мне, Северус. - Он почувствовал, как вся кровь схлынула с его лица. - Не как отдельная личность, но... она вроде как слилась со мной.

На это его сердце снова начало стучать регулярно, и облегчение появилось на его лице.

- Слава Мерлину, — пробормотал он и сжал её колени, прежде чем подняться и потянуться.

- Да, но это стоило немалых усилий. Я невероятно устала. - Она зевнула и вытянулась на кровати.

- Я займусь приготовлением терапевтического зелья.

Гермиона кивнула.

- Рецепт в...

- Я знаю.

Она слабо улыбнулась и закрыла глаза. Северус позволил себе несколько секунд понаблюдать за ней, пока облегчение разливалось по его телу. Он ещё никогда не чувствовал себя таким невероятно счастливым. Таким счастливым, что на лице его появилась необычная улыбка, и он даже засмеялся. У них получилось.



Глава 29. Пагубное влияние

Варить зелья без помощи врождённого магического потенциала стоило немалых сил и концентрации. Но это было не невозможно (в отличие от использования заклинаний). Северус сам прежде никогда не встречался ни с чем подобным, но много читал о таких случаях. Были магглы, которые обладали талантом и достаточными умениями, чтобы готовить зелья приемлемого качества. Конечно, их было немного, так как мало кому подворачивался случай вообще попробовать. Чаще всего теми кому это удавалось были сквибы. И проведя целую ночь у котла, Северус стал уважать каждого из них.
Лечебное зелье, которое он пытался сварить по рецепту Гермионы, требовало максимального проявления силы воли. Дело было в том, что ему нужно было так направить свою нормальную физическую силу организма, чтобы она в нужном месте придала зелью подобие магического потенциала. Иначе бы то, что бурлило перед ним в котле, было не более чем несъедобным супом.

От этого лоб его был покрыт испариной, а живот урчал, требуя источника для силы, которую он использовал. Северус игнорировал это снова и снова. Он не мог сейчас оставить зелье. Состав был слишком чувствительным.

Однако у такого опыта была и положительная сторона, как он заметил, разливая дрожащими руками зелье в три пробирки и пряча две из них подальше от света. Теперь он знал, как в тяжёлых ситуациях контролировать собственные воспоминания.
- - -

Почти сразу после этого он тихо вошёл в комнату Гермионы и с той же эйфорией, что и прежде, увидел, что она спит. Ей это было необходимо, так как если он правильно оценил собственные наблюдения во время действия зелья, то слияние личностей стоило ей невероятно много магической энергии. В скором времени Гермиона перестанет быть опасной.

Мысль о том, что он не уничтожил Адию, доставляла ему облегчение. Не в прямом смысле. Он всего лишь вернул её в то состояние, из которого она появилась — часть личности Гермионы. Насколько сильно её черты характера всё же будут проявляться, предстояло ещё узнать.

Северус поставил пробирку на тумбочку Гермионы и приложил к ней записку, которую до этого написал в лаборатории. «Принимать по собственному усмотрению». Он бы ни за что не посмел учить врача, как ему следует принимать собственное лекарство. То, что она доверила ему приготовление зелья, было более, чем достаточно.

Гермиона даже не заметила его посещения, и Северус для начала отправился на кухню, чтобы утолить мучающий его голод. После этого он в изнеможении упал на свою кровать, решив либо не покидать её до самого обеда, либо никогда больше не браться за приготовление зелий.

Невероятно, во что этот дом превратил его железную дисциплину. Когда Северус проснулся следующим вечером, в доме царила полнейшая тишина. После того как он принял душ и оделся (при этом его волосы оставили на рубашке мокрые пятна, с которыми он больше ничего не мог поделать, кроме как разозлиться), он мимоходом заглянул к Гермионе. Она спала, но, как видимо, уже приняв первую дозу зелья. Флакон был сдвинут с места.

Ему не хотелось оставлять её в этом состоянии одну. И в то же время он напомнил себе, что ему всегда хотелось быть одному после принятия этого особого снотворного.

Поэтому он развернулся и направился вниз на кухню. Так как прошлой ночью он лишь перекусил, теперь он решил приготовить что-нибудь обстоятельное. Может быть, Гермиона тоже захочет поесть. К тому же это отвлекало его от мысли, что зелья он теперь мог варить лишь ценой невероятных усилий.

- - -

К его удивлению Гермиона появилась на кухне незадолго до того, как обед был готов. Она выглядела измождённой, глаза её были покрасневшими. Северус предпочёл не обращать на это её внимания. Он вообще ничего не говорил, а лишь смотрел на неё, пока она садилась за стол, а на плите одна из кастрюлек настойчиво гремела крышкой.

- Со мной всё в порядке, - сказала она, наконец. - Зелье делает своё дело, это неприятно, однако, не невозможно. Со мной всё хорошо. - Она смахнула волосы с лица и уставилась влажными глазами на крышку стола.

Северус лишь кивнул и снова повернулся к плите. Было очевидно, что она чувствовала себя нехорошо. Но он напомнил сам себе, как точно также стоически уверял её в обратном, когда сам принимал зелье. Эта не давало возможности сдаться.

- В Хогвартс сегодня прибыли новые ученики, - пробормотала Гермиона через несколько минут, и он снова развернулся к ней. - Поезд уже должен подъезжать к Хогсмиду. - На лице её после этих слов появилась размытая улыбка.

- Самое время, - ответил Северус, что заставило её удивлённо взглянуть на него. - У Албуса, наконец, появятся новые заботы. - Она улыбнулась шире, что пробудило в Северусе всё ещё непривычное чувство удовлетворения. Он и не подозревал, что можно так любить другого человека. Не после всего того, что было с Лили Эванс.

- Я уже тоже заметила, что с ним легче, когда у него много забот из-за школы. Во время каникул в его присутствии всегда приходиться бороться за право личной жизни. И при этом он ведь хочет, как лучше.

Северус фыркнул, что к счастью было не слышно из-за булькающих кастрюлек. В словах Гермионы звучало наивное доверие, которым часто пользуются у молодых такие люди, как Албус. Ей ещё ни разу не удалось столкнуться с расчётливой жестокостью этого волшебника. Конечно, Албус прибегал к ней только тогда, когда она была оправдана. И всё же подобный опыт изменил взгляд Северуса на старика.

- Вы знаете семьи, чьи дети сейчас идут в Хогвартс?
Северус, наконец, выключил плиту и взялся накрывать на стол.
- Нет, - ответил он при этом. - Последние два года я не слишком много контактировал с людьми. Когда находишься в непосредственной близости от Люциуса Малфоя, лучше не проявлять подобного рода слабостей.

Он говорил, не задумываясь, собственно, над смыслом собственных слов. И ему стало ясно, лишь когда он услышал ответ Гермионы:
- Конечно. Мне жаль.
С удивлением на лице он повернулся к ней и покачал головой.
- Тебе незачем жалеть меня.

Сначала она лишь слегка улыбнулась, затем, однако, улыбка её превратилась в ухмылку, а взгляд выражал недоверие.
- Если бы мне два месяца назад кто-то сказал, что я так буду разговаривать с тобой, я бы не поверила.
- Ну, если тебе так больше нравится, мы можем вернуться к старым отношениям, - предложил он галантно, поставив на стол тарелки, которые всё это время держал в руках.

- О, я думаю, что смогу привыкнуть. Очень приятно иногда иметь возможность честно сказать тебе, что думаешь, не боясь при этом, что ты за это свернёшь мне шею. - Она встала и сделала два шага к буфету, где лежали столовые приборы. Перебирая их, она выбрала те, которые им были нужны, и разложила их рядом с тарелками.
- Я бы на твоём месте не слишком увлекался этим.

Она взглянула на него, сузила глаза и склонила голову набок.
- Не думаю, что мне стоит тебя опасаться.
- Как знаешь... - При этом он снова повернулся к плите, прежде всего, затем, чтобы она не заметила его улыбки. Так как она была права. Его ей больше нечего было бояться.

Северус не мог даже предположить, что будет так рад услышать стук Гермионы в дверь его комнаты. Она весь день спала, а он долго сидел за своим столом и читал, так что его спина совсем занемела. Он не привык сидеть без дела, не имея теперь возможности отвлечь себя приготовлением зелий. Над этим ему ещё предстояло поработать.
Теперь же Гермиона вошла к нему в комнату и села к нему за стол.
- Надеюсь, что не помешала тебе.

- Нет, не мешаешь. - Он захлопнул книгу и отодвинул в сторону. - Как спалось?

Гермиона пожала плечами.
- Тяжело. - Её осунувшееся лицо выдавало ему, что она ещё не договаривала всего.

- Со временем будет легче.
- Воспоминания? - Она недоверчиво приподняла бровь.

- Нет, не они сами. Но будет легче переносить их.
Она кивнула, как видимо, немного растерянно, не зная, как понимать его слова.
- Северус, могу я задать тебе личный вопрос? - С интересом она смотрела на него, ломая руки, даже не замечая этого.

Северус утвердительно кивнул.
- Можешь. Но я оставляю за собой право не отвечать тебе. - Тонкая улыбка появилась на его лице.

- Я так и думала. Но я попробую. - Теперь же она заставила себя сидеть спокойно, а на её лбу появилась глубокая морщина.

Северус уже не раз видел у неё такой взгляд, однако, сегодня он произвёл на него другое впечатление. Странным образом, это зрелище казалось ему захватывающим.
- Как тебе удалось выдержать пытки?

Он удивлённо нахмурил лоб.

- Разве мы уже не говорили об этом?

- Нет. Хотя да, конечно. Но... не так подробно. - На щеках её появился лёгкий румянец, и ей это очень шло. Не смущение, а почти здоровый цвет лица.

- Ты хочешь подробностей, так?

Она серьёзно кивнула.

- Как можно подробнее.

- Зачем?

Гермиона чувствовала себя разоблачённой под его взглядом.

- Я имею право тоже не отвечать на вопрос?

- Нет.

- Почему?

- Так как это было твоя идея - завести этот разговор. - Северус скрестил руки на груди, очень довольный собственным аргументом.

И на Гермиону он, очевидно, подействовал, так как она немного осунулась и провела рукой по волосам, которые в последнее время утратили свою непокорность. Они стали похожи на увядший кустарник.

- Соединившись с Адией, я переняла и её воспоминания, - начала она, наконец, и невозмутимо взглянула на Северуса.

Он же смотрел на неё непонимающе. Однако он ожидал подобного. И так как Адиа и Гермиона всё равно делили большинство воспоминаний между собой, то он не видел в этом особой проблемы.

О его размышлениях Гермиона, видимо, догадалась по его молчанию, так как добавила:

- И эмоциональные привязанности.

Теперь же глаза Северуса стали заметно больше.

- Это... неожиданная новость. - То, что Гермиона знала о сделке и могла наблюдать её исполнение - было само по себе уже отвратительно. То, что она разделяла эмоции Адии в этом отношении - было больше, чем Северус мог вынести.

- Не понимаю, какое отношение это имеет к моим методам. - Ему стоило немалых усилий спокойно продолжать разговор. Раньше он никому не позволил бы вмешиваться в неприятные для него вещи. Но он понимал, что избегая разговора, проблемы не решить, поэтому лучше было вынести всё до конца.

- Мне бы хотелось... лучше контролировать определённые воспоминания. - После того, как она произнесла эти слова, она сжала губы в тонкую линию, и, несмотря на видимое измождение и плохое самочувствие, с румянцем на щеках она выглядела, как школьница.

Северус ничего не мог поделать с тем, что такой её вид веселил его. По крайней мере, в определённой степени. С другой же стороны его пугало, что у неё были такие чёткие воспоминания о его ночи с Адией, как будто она сама участвовала во всём.

Однако он вскоре стал снова серьёзен, так как ответ его не мог понравиться Гермионе.

- Мне жаль, Гермиона, но тут я ничем не смогу тебе помочь.

- И почему?

- Потому что слишком поздно.

От её энтузиазма не осталось и следа.

- Как... поздно?

Северус откинулся на стуле и глубоко вздохнул. Очевидно, ему не оставалось ничего другого, как подробнее объяснить ей всё.

- Пытки и многие вещи, последовавшие за ними, я смог почти без проблем перенести, так как Албус показал мне способ раскладывания воспоминаний на отдельные составляющие. Воспоминания состоят из картин, впечатлений и эмоций. Отделяя эмоции и храня их отдельно от остатка, можно добиться достаточной отстраненности от воспоминаний, которые, таким образом, больше не могут влиять на сознание.

В этом месте он сделал небольшую паузу, чтобы удостовериться, что, несмотря на усталость, Гермиона слушала его. Но в отношении Гермионы в этом не было необходимости. Её жажда знаний всегда была настолько велика, что и сейчас её карие глаза заворожено следили за его губами, и она внимала каждому произнесённый им слову.

- Проблема в том, что очень мало времени остаётся на то, чтобы выполнить это. Если воспоминания какое-то время остаются в промежуточном уровне сознания, они начинают действовать.

- Сколько времени проходит до этого, - спросила она еле слышно.

- В зависимости от воспоминаний. В общем же столько, сколько необходимо на осознание произошедшего.

Гермиона вздохнула.

- Немного.

- Почти ничего, - согласился он. - А для воспоминаний, которые ты имеешь в виду, уже давно всё потеряно.

Гермиона пробормотала несколько неразборчивых проклятий и провела рукой по лицу. Затем она покачала головой, и по её лицу было видно, что вскоре последует следующий вопрос. И Северус не ошибся.

- Что ты потом делал с отделёнными от воспоминаний эмоциями?

Северус вздохнул.

- Эти эмоции и есть то, зачем необходим кто-то, кто покажет, как с ними справляться. Отделить эмоции от воспоминаний несложно. Лишь то, что следует за этим, нелегко воплотить. Албус проник в моё сознание и показал мне, что при помощи магического потенциала можно сплести своего рода клетку, в которую можно заключить остатки воспоминаний. Речь идёт о визуализации, о представлении определённых вещей с помощью магии. Нужно открыть в себе собственную магию и перенаправить её. Это нелёгкий и малоприятный процесс.

- Но он спасает от психоза.

- Это правда.

- Поэтому у тебя были проблемы с физическим контактом? Потому что в тебе больше не было магии, которая бы контролировала эмоции?

Северус проворчал что-то неразборчивое. Такими вопросами Гермиона проникала слишком далеко в его личные проблемы. Ему было тяжело спокойно сидеть на месте. Более чем краткое «да» он не мог из себя выдавить.

И этого, казалось, было достаточно, чтобы она поняла и сменила тему.

- Отделённые эмоции навсегда остаются в этой клетке? - Ей было тяжело подбирать слова, она проглатывала некоторые из них, стараясь подыскать более подходящие.

Северусу была слишком хорошо знакома эта проблема. Для таких вещей не было точных названий, так как никто не занимался этим научно. И так как Албус был до отвратительности прагматичным человеком, он подобрал близкие по смыслу обозначения, которые, однако, не были абстрактными. Северус уже давно не раздражался по этому поводу.

- Нет, они не всегда остаются там, - вернулся он, наконец, к проблеме Гермионы. - Со временем они растворяются. Без принадлежащих им картин и впечатлений они не могут существовать долго.

- И как долго они всё же существуют?

- Примерно пару месяцев, в зависимости от того, сколько энергии в них содержится.

Гермиона задумчиво кивнула, и он видел, что она не желала делиться своими заключениями по этому поводу. А именно теми, что некоторые его отделённые эмоции были такими сильными, что он даже при помощи клетки в голове не мог справиться с ними. Что они нашли путь обратно к принадлежащим им воспоминаниям. Поэтому ему была необходима её терапия. Его метод был хорош, возможно, он был лучшим в этой области, касающейся человеческой психики. Но он был не идеален.

- Тогда... - Она несколько раз моргнула, будто потеряв мысль. - Я думаю, мне пора идти спать. Уже поздно.

Северус, соглашаясь, кивнул.

- Возможно, тебе так и следует поступить.

Гермиона встала и сделала несколько шагов в направлении двери. Она не могла решиться уйти.

- Я влезла тебе в душу, Северус?

- Разве я не ответил на твои вопросы?

Она слабо улыбнулась.
- Нет, не ответил.

- Значит, ещё не влезла. - Хотя всё было как раз наоборот. Но по какой-то причине, он мог убедить себя в необходимости отвечать ей. Пребывание в этом доме явно не шло ему на пользу. Так он покинет его сентиментальной, ни к чему не способной, размазнёй, если немедленно не изменит свои приоритеты.

- Спокойной ночи, Северус.

- Спокойной ночи, - ответил он немного погодя, так что Гермиона, скорее всего, не могла его больше слышать.

- - -

После того как Гермиона ушла, Северус ещё час сидел и задумчиво листал книгу, без того, чтобы хоть что-то понять из прочитанного. Вообще-то он работал над теорией приготовления некоторых зелий, надеясь на то, что Гермиона когда-нибудь поможет претворить его теории в жизнь. Для этого он, однако, должен был научить её кое-чему. И так как он предложил ей полный курс обучения, то ничего не могло помешать осуществлению таких планов.

Конечно, теперь всё будет гораздо сложнее, так как у него больше не было магических способностей. Но как он сам убедился, это было возможно. Нужно было лишь немного потренироваться, прежде чем он сможет снова, более или менее, успешно варить зелья. Необходимой для этого дисциплины ему было не занимать, несмотря на ужасные изменения, происходящие с ним в последнее время.

Около половины второго он встал, намереваясь отправиться в кровать, убрал письменные принадлежности в шкаф и поставил книги назад на полку. Прежде чем раздеться он, однако, ещё раз пересёк коридор и тихо открыл дверь в комнату Гермионы.

Он не знал, когда именно это началось, но прежде чем ложиться спать, он привык проверять, всё ли с ней в порядке. После всех проблем с Адией и совместного проживания в доме, он считал своей обязанностью приглядывать за ней. Просто потому, что здесь больше никого не было, кто мог бы делать это.

Обычно, она уже спала, так что он даже сам себе не мог объяснить, зачем делал это. Она ничего не знала о его привычке, а для него были не важны настоящие причины.

В эту ночь, однако, кровать её оказалась пустой, и когда Северус приоткрыл дверь шире, так что она тихо скрипнула, он увидел тонкий силуэт, стоящий у окна. Размытая луна слабо освещала комнату, и когда она бросила на него взгляд через плечо, ему показалось, что она улыбалась.

Он расценил это как разрешение войти и встал рядом с ней у окна. Вид сада был ему привычен, и всё же он приятно успокаивал его. Так было легче.

- Что ты здесь делаешь? - Спросила она некоторое время спустя.

- Хотел посмотреть, всё ли в порядке, - ответил он уверенно и официально, так что, казалось, что в этом не было ничего особенного.

Естественно, он не мог обмануть этим Гермиону. Жаль, что в эту ночь она ещё не спала.

- С каких пор ты это делаешь?

Он пожал плечами.

- Несколько дней.

- Недель?

Он скривился и заворчал, что заставило Гермиону повторно улыбнуться.

- Ты казался бы намного приветливее, если не производил всё время такие странные звуки.

- Ну, смысл этих звуков как раз в том, чтобы казаться неприветливым, - объяснил он.

- Зачем?

- С тем же успехом ты можешь спросить меня, зачем курица несёт яйца, Гермиона.

- Чтобы размножаться.

- Да, - ответил он растянуто. Иногда раздражало, что на любую реплику у неё готов был подходящий ответ (даже если вопрос и не задавали).

- Не хочешь же ты мне сказать, что размножаешься таким образом? - Впервые за всё пребывание в этом доме он увидел на её лице настоящую усмешку. Не ироничную или искусственную радость. А лишь весёлую усмешку.

- Не думаю.

- К чему тогда намеренная неприветливость?

Северус вздохнул и удовольствие от её улыбки вдруг исчезло. Что он сделал не так, что в этот вечер она требовала от него одно признание за другим?

- А ты? - Проигнорировал он её вопрос. - Почему ты обманула меня касательно Драко?

Улыбка исчезла с её лица, и она опустила глаза. Прошло некоторое время, прежде чем она ответила.

- Всё в порядке. Можешь идти спать.

Северус на мгновение прикрыл глаза, разозлившись сам на себя, что испортил этот момент. Но этого было достаточно. Их связывало не более чем поверхностное знакомство, и для этого она и так слишком много знала о нём.
- Хорошо, если тебе что-то понадобиться, ты знаешь, где меня найти, - попытался он хоть как-то спасти ситуацию.

Он дождался её кивка, прежде чем развернулся и вышел из комнаты. Дверь тихо скрипнула, когда он затворил её за собой.

После этого ночного разговора у окна Северус провёл три одиноких дня. Гермиона не избегала его, нет. Но она была так занята переработкой своего прошлого, что казалось, даже днём она бродит, как во сне. И даже то, что она вроде бы искала его близости, не помогало. Северусу не хватало общения. Каким бы одиночкой он не был, в Хогвартсе всегда был кто-то, с кем можно было бы поговорить. Даже последние два года, проведённые в доме хозяина, у него была возможность присоединяться к кому-то.

И даже письмо от Филиуса, которое он обнаружил в хлебнице, четвёртого сентября, лишь немного развлекло его. Он быстро прочёл его, ответил на него, и однообразие жизни в доме охватило его с новой силой.

В конце концов, Северус решил заняться садом и подготовить его к зиме. И даже в саду Гермиона не отставала от него ни на шаг. Завернувшись в одеяло и прикрыв глаза, она сидела на террасе и наблюдала, как он перекапывает грядки, выдёргивает сорняки и обрезает деревья. Время от времени он задумчиво поглядывал на неё, но она будто смотрела сквозь него.

Несмотря на встречу той ночью, Северус не перестал заглядывать к ней перед сном, прежде чем самому лечь спать. Но она больше ни разу не стояла у окна, так что ему оставалось лишь мимолётно взглянуть на неё.

Ночью пятого сентября Северус проснулся почти сразу же после того, как уснул. Привыкая к темноте в комнате, он повернул голову в сторону и вздрогнул. Гермиона сидела за его столом, положив голову на руки. Она смотрела на него, слабый свет отражался в её открытых глазах. Без сомнения она уже долго сидела так, и Северус спрашивал себя, как ей удалось войти в комнату незамеченной. Он запретил себе винить в этом этот дом и предположил, что возможно, вследствие двухмесячных пыток пострадал и его слух.

Он уже, было, собирался что-то сказать, как вдруг заметил, что она дрожит. Её ноги были голыми, а одета она была лишь в тонкую футболку, так что не удивительно, что она замёрзла. Северус вздохнул, встал и направился к ней.

- Позволь мне просто сидеть здесь, - пробормотала она и взглянула на него умоляюще.

- Здесь холодно и неудобно. Иди в свою кровать, Гермиона. Если хочешь, я пойду с тобой.

Она покачала головой.

- Позволь мне посидеть здесь, - повторила она свою просьбу, на этот раз ещё тише.

Северус глубоко вдохнул и выдохнул. Затем он побеждёно кивнул, достал из шкафа шерстяное одеяло и накинул ей его на плечи. Затем он немного склонился к ней и позволил себе несколько секунд вдыхать нежный запах магнолий, исходящий от неё.

- Надо было разбудить меня.

Гермиона кивнула.

- Я знаю.

После этого Северус решил оставить попытки понять её и лёг в кровать. Пусть сидит, если ей так хочется. Он будет спать. Может быть, когда-нибудь она сможет объяснить ему, для чего она сидит здесь.



Глава 30. Шах, мат

Северус проснулся, когда первые лучи солнца уже освещали доски пола рядом с его кроватью. Он нахмурил лоб. Должно быть, было около семи часов утра. Рассвет незаметно переместился на более позднее время.

Вместе с мыслью о том, что на дворе был уже сентябрь, пришло и воспоминание о последней ночи. Северус повернул голову и издал шипящий звук, увидев, что Гермиона всё ещё сидит за столом. Одеяло немного сползло с её спины, глаза были закрыты. Она полулежала на столе. Без сомнения в эту ночь она уже успела познакомиться и с полом.

Некоторое время он размышлял, стоит ли её будить, но, в конце концов, решил не делать этого. Она сама хотела остаться у него, а отёкшие мышцы, может быть, помогут ей позже понять, что было бы для неё лучше. По-крайней мере в таких незначительных вещах.

Поэтому Северус тихо поднялся, захватил из шкафа свою одежду и полотенца и отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Скорее всего, шум воды всё равно разбудит её, а для них обоих будет лучше, если в этот момент его не будет в комнате. Гермиона сможет выйти без того, чтобы было необходимо что-то объяснять.

- - -

Полчаса спустя, она, однако, всё ещё полулежала на его столе так, что Северус растерянно остановился в дверях ванной. Густой пар ворвался в комнату, тут же растворяясь и оставляя лишь слабый запах его мыла.

Гермиона вздохнула и повернула голову. Но не проснулась. Зельевар приподнял бровь. Казалось, ей нужно было хорошенько выспаться. Если бы он мог применить магию, то уложил бы её к себе на кровать. Спать в таком положении было не очень полезно для здоровья.

Так же ему оставалось лишь заняться собственными делами. Он подошёл к книжной полке и взял записи, над которыми работал в настоящее время. Половина стола была ещё свободной, поэтому они оба могли на нем заниматься своим... делом. Несмотря на ситуацию, Северус весело улыбнулся и, сев за стол, понял, какой удивительный вид открывался перед ним. Ему было тяжело оторвать от неё взгляд.

Когда же ему это, наконец, удалось, он стал просматривать заметки, сделанные им к рецептам отдельных зелий прошлым вечером. Вскоре он, однако, понял, что всё равно не может ни на чём сконцентрироваться. Только ни в то время, как Гермиона сидела у него перед носом. Вместо записей он взял в руки чистый лист пергамента и стал составлять на нём план обучения. Когда она закончит свою терапию, им обоим будет необходимо чем-то заняться. Иначе они всё же дойдут однажды до драки.

- - -

Было уже почти десять часов, когда Гермиона проснулась. Северус поднял взгляд от пергамента и выжидающе наблюдал, как она поднимается, ругая собственную глупость. Она была немного бледна, но глаза её не были красными или опухшими, что означало хоть какое-то позитивное продвижение.

После третьего круга особо не фундаментальных ругательств, взгляд её остановился на нём, и бледность сменил густой румянец.

- Ты давно сидишь здесь? - Спросила она, распрямляя плечи, что, очевидно, было не безболезненно.

- Около двух часов, — ответил он правдиво.

Она недоверчиво уставилась на него.

- Мог бы и разбудить меня! - Хотя он прошлой ночью сказал ей то же самое, её голос теперь звучал намного возмущённее.

- Я знаю, — ответил он её же словами, и слегка прошедшая краснота с новой силой прихлынула к её лицу.

Гермиона опустила взгляд к столу.

- Извини, что разлеглась здесь. С этими словами одеяло, шурша, скользнуло на пол.

Северус наигранно вздохнул.

- Ну, не мне теперь мучиться от боли в спине. - Гермиона скривила лицо, не оценив шутки. - Но мне всё равно хотелось бы знать, почему именно за этим столом.

Настала её очередь вздыхать, и, прежде чем ответить, она провела обеими руками по лицу, откидывая волосы назад и прогоняя остатки сна.

- Мне не хотелось быть одной, - тихо пробормотала она, наконец, и смущённо взглянула на него.

- На моё общество ты могла бы рассчитывать и в своей комнате. А мне не настолько нужен сон, чтобы использовать для этого стол. - Теперь он, наконец, отложил перо и сложил листы пергамента в одну стопку. Даже если речь шла об образовании Гермионы, было ещё слишком рано посвящать её в это. Ей ещё предстояло справиться с более важными проблемами.

- Почему в моей комнате? Почему за этим столом? — Повторил он свои вопросы.

- Потому что это не моя комната. И потому что это не моя кровать. - Наверняка, она задумала достойное и впечатляющее отступление. Однако это ей не удалось из-за затёкших мышц, и она, еле волоча ноги и ругаясь, вышла из комнаты.

Северус позволил ей, по крайней мере, оставить за собой последнее слово. Он не знал почему, но по какой-то необъяснимой причине он понимал, о чём она говорит.

- - -

Ещё до обеда Северус написал Албусу короткое письмо и сообщил обо всём, что произошло в последние дни (не считая некоторых моментов). До этого он ни разу ничего не сообщал ему. Возможно, он уже настолько привык к этому дому, что это стало его миром, в котором у него не было ни малейших обязательств ни перед кем.

Скорее всего, так и было, и Северус заметил, что ему было совершенно всё равно. Вместо того, чтобы сообщить Албусу, что Гермиона уже почти целую неделю была только собой (не считая некоторых черт характера, оставшихся от Адии), он изменил несколько дат, как будто они только вчера достигли этих результатов. Никто никогда не узнает, что на самом деле произошло в этом доме, если они сами не расскажут. И было не похоже, что Гермиона в ближайшее время захочет, кому бы то ни было, доверять свои тайны.

Ответ директора пришёл менее, чем через два часа, и Северус не знал, смеяться ему или закатывать глаза.

«Мой мальчик,
я рад, что ты смог противостоять призракам своего прошлого. Передавай Гермионе от меня привет и пожелай ей удачи от меня и от Джинервы и Нимфадоры.
Здесь дела обстоят не к лучшему. Люциус Малфой всё ещё на свободе, а Орден ослаблен после ряда тяжёлых битв. Я знаю, что меры предосторожности, которые я предпринял для тебя с Гермионой, не очень тебе нравятся.
И всё же вы сейчас единственные из всех, кто в безопасности. Поэтому я не смогу выпустить вас из дома раньше, чем смогу быть уверенным в окончательном завершении войны.

В надежде вскоре снова услышать новости от вас,
Албус».

Северус уничтожил письмо прежде, чем Гермиона могла заполучить его. Сейчас было не самое подходящее время, сообщать ей, что их пребывание в доме ещё долго не закончится. Время тянется не так невыносимо долго, когда не знаешь, сколько ещё ждать.

Однако лично его удивляло, что перспектива остаться здесь ещё на несколько месяцев ни капли не пугала его. После вступления в Орден у него ещё ни разу не было возможности отдохнуть от всего. Ему следовало воспользоваться этим и использовать дарованное время с пользой. И если сейчас самым важным для него было выздоровление Гермионы, то он будет заниматься этим изо всех сил.

С этими мыслями он отправился готовить обед — так же, как Гермиона делала это для него, когда он проходил терапию.

- - -

В этот вечер он устроился за столом в гостиной. Лампу над этим столом когда-то уничтожил гном. Гермиона в приступе пионерского настроения однажды отремонтировала всё. А когда она устала, он закончил начатое.

Теперь же он был рад, что лампа опять заработала, так как за столом было гораздо удобнее сидеть, чем на продавленном диване. Вокруг него громоздились книги. Толстенные фолианты, новые произведения и даже экземпляры на иностранных языках. Он собрал всё, что смог найти — не считая книг, которые стояли у него в комнате. До сих пор он не осознавал, как много книг Албус прислал им сюда. Но, в то же время, в этом не было ничего странного. Албус разбирался в людях и знал, что ни Северус ни Гермиона жить не могут без книг.

Теперь Северус был занят составлением списка имеющейся литературы. План обучения в общих чертах был готов, и ему необходимо было знать, какие еще книги следует заказать Албусу. Некоторые вещи он сможет сам объяснить ей, но всё же будет лучше, если теорию она будет усваивать по учебникам.
Просмотрев половину книг, Северус понял, что их будет вполне достаточно для обучения зельеварению. Это удивило его, и он внимательно осмотрел корешки оставшихся книг. Затем он покачал головой и недоверчиво фыркнул.

- Иногда мне кажется, что ты слишком хорошо нас знаешь, старик, — пробормотал зельевар и отложил перо в сторону. Албус позаботился, чтобы у них были все книги (не считая нескольких по теории защиты), которые им понадобятся для обучения Гермионы. Скорее всего, директор уже предполагал, чем они будут занимать своё свободное время.

Не зная, радоваться ему или злиться, Северус откинулся на стуле и поднял взгляд от стола. Гермиона стояла в дверях гостиной и наблюдала за ним. Он равнодушно ответил на её взгляд, делая вид, что знал о её присутствии. На самом же деле он думал, что зелье будет действовать дольше, так как она довольно поздно приняла его сегодня. Очевидно, он ещё не до конца разобрался в действии изобретённого ею препарата.

Наконец, она прошла в комнату и приблизилась к столу. Она села напротив него и нахмурила лоб, как будто не знала, как начать рассказывать то, что лежало у неё на сердце. В конце концов, она всё же взглянула ему в глаза.

- Я солгала тебе про Драко. Он погиб по моей вине.

Северус не мог отрицать, что эти слова поразили его, но он использовал всё возможное, чтобы не выдать этого.

- В каком смысле? - Спросил он вместо этого.

Гермиона поморщилась.

- В том, что я послала его назад в дом его отца, добыть информацию, прежде чем Албус его спрячет. Это и стало причиной, по которой пожирателям удалось заполучить его. Так как я сказала ему, что он не может просто так исчезнуть, ничего не сделав. - Она сжала губы в тонкую линию.

Северус же позволил себе небольшую паузу, чтобы поразмыслить над полученной информацией. Гермиона была в определённой степени виновата, и всё же, он не мог представить себе, чтобы Драко с головой бросился в опасное предприятие. Он наверняка знал, что Люциусу известно о его сотрудничестве с Орденом. Иначе ему не было необходимости так быстро прятаться.

Но также точно Северус знал, что Драко не сказал Гермионе всей правды. Он никогда бы не признался, до какой степени боится собственного отца. Даже Северус знал об этом лишь потому, что внимательно наблюдал за Драко.

Поэтому он склонился в столу и раздвинул стопки книг, чтобы получше видеть Гермиону.

- В этом нет твоей вины, Гермиона.

- Можно сказать, я вынудила его вернуться, — возразила она.

- Откуда?

- Я знаю Драко. - Он скривил рот в мимолётной улыбке. - Можешь не сомневаться, он осознавал опасность возвращения. Драко всегда мог правильно оценить собственного отца. А если бы он признался тебе, почему не может вернуться, ты не стала бы его принуждать. Драко стал жертвой собственной гордости.

Гермиона опустила глаза.

- Я не уверена, что даже тогда отказалась бы от такой возможности, если бы знала, что может случиться, — добавила она очень тихо.

Северус слегка вздёрнул брови.

- Ну, это относится к возможностям происходящего, о которых никогда нельзя знать точно. Бесполезно размышлять над этим.

Она долго смотрела на него. Не говоря ни слова. Недоверчиво. И как раз когда Северус уже собирался что-то сказать, она промолвила:

- Возможно, ты прав.

- Так такое возможно?

Она кивнула с улыбкой, которую теперь редко можно было увидеть на её лице.

- Да, возможно. А теперь я приготовлю ужин. Сколько времени тебе ещё понадобиться? - Вставая, она показала пальцем на кучу книг.

Северус покачал головой.

- Я уже узнал всё, что хотел. - И это явно относилось не только к книгам.

- Прекрасно, - ответила она, кивая. - Я быстро. - Она развернулась и вышла из комнаты.

Северус же снова откинулся на стуле. Он довольно чётко представлял, над чем Гермиона работала сегодня во сне. И его странным образом радовало то, что она поделилась с ним этим.

То, что она ответила ему на вопрос касательно Драко, означало однако и то, что ему придётся держать перед ней ответ по поводу его вечерних посещений. Осознание этого не принесло ему радости, лишь волнение. Тоже очень странного свойства.

В последние дни Северус нечасто видел Гермиону. Её аппетит страдал от переживаемых воспоминаний так же, как и её сон. Большую часть времени она проводила в своей комнате и показывалась лишь ненадолго, чтобы сообщить ему, что с ней всё в порядке. Это было очевидным враньём, так что Северусу приходилось сдерживать себя, чтобы не потерять терпение.

Поэтому её появление в этот вечер в гостиной ещё более удивило его. Он устроился на диване с романом (о смысле чтения художественной литературы он уже давно перестал размышлять) и наблюдал теперь поверх книги, как она бродила по комнате. Тут и там она выдвигала ящики и открывала дверцы шкафов и, хотя и выглядела рассеянной, действовала не совсем бессознательно.

Наконец, она издала довольный звук и повернулась к Северусу. В руках она держала коробку из тёмного дерева, в которой что-то заметно гремело.
- Ты играешь в шахматы?

Северус не смог скрыть радость от такого предложения, настроение его мгновенно улучшилось.

- Я сейчас согласен на что угодно, лишь бы не читать этот роман. - Он захлопнул книгу, не запоминая страницы, и пересёк комнату.

Гермиона улыбнулась и поставила коробку на стол. Затем она отодвинула в сторону тонкую доску в середине стола, и взгляду Северуса предстала искусно встроенная в его середину шахматная доска. Северус не мог припомнить, чтобы она существовала, когда гном перевернул здесь всё вверх дном и сломал стол. Об этом он и сообщил Гермионе.

- Убираясь, я нашла шахматные фигуры, но доски не было. Поэтому я немного... модифицировала стол при ремонте.

Северус издал одобрительный звук.

- Я не знал, что ты играешь в шахматы. - Он помог ей выставить фигуры на стол, естественно, определив для себя чёрные, а для Гермионы белые фигуры. Затем каждый стал автоматически расставлять фигурки в необходимом порядке. Они, как и все магические шахматы, были живыми и спокойно и молча дожидались начала игры.

- Рон заставил меня научиться. - Одна из фигур со стуком выпала у неё из рук. Когда Северус поднял на неё взгляд, она уже взяла себя в руки и продолжила, - ему нравилось, что, по крайней мере в этом, он всегда был лучше. Надеюсь, ты не будешь неделями дразнить меня, если я проиграю.

- Разве я посмею, — возразил он серьёзно, что заставило её рассмеяться.

- Даже в мыслях такого не было, пока ты не сказала. - Он слегка улыбнулся, ожидая, что Гермиона поддержит его улыбку. - Ты начинаешь, — напомнил он ей, и Гермиона кивнула.

Она тут же нахмурила лоб, напряжённо размышляя, а Северус подумал, что за таким занятием можно провести много приятных вечеров. Шахматы были игрой, в которой можно было без труда внимательно наблюдать за мимикой соперника, хотя отсутствие любого выражения на лице было здесь как минимум так же важно, как в покере.

Наконец, она подвинула пешку. Северус, долго не размышляя, поступил так же, хотя и использовал другую пешку. Обе фигурки враждебно уставились друг на друга, злобно потрясая кулачками.

- Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, — сказала Гермиона осторожно, сделав следующий ход.

Северус что-то рассеянно пробурчал, изучая доску. И всё же он не размышлял слишком долго, вскоре сделав ход.

- Какой вопрос ты имеешь в виду? - Он не забыл, Мерлин упаси. Но может быть, она поймёт, что таким образом он пытается донести ей своё нежелание думать об этом.

Гермиона покачала головой, взяв в руки фигуру коня. Пешки пригнулись, когда она пронесла его у них прямо над головами.

- Северус Снейп, ты не тот человек, кто забывает подобные вещи. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю.

Он опять пробурчал что-то неразборчивое, и следующие несколько ходов они сделали молча. Его удивило, что Гермиона оставила ему время на размышление. Раньше она не отличалась таким терпением.

- Шах — мат, — закончил он, наконец, сам собственные размышления. Король Гермионы разыграл впечатлительную предсмертную сцену, прежде чем окончательно повалиться на бок.

Гермиона сморщилась.

- Так что?

Северус сузил глаза, наблюдая за ней.

- Когда выиграешь меня в шахматы, тогда и получишь ответ на свой вопрос, — предложил он с расчетливой улыбкой на лице.

- Наши взгляды по поводу справедливости разительно отличаются. - Гермиона скрестила руки на груди.

- Я никогда и не утверждал, что стремлюсь к ней.

- Но всё равно было бы лучше стараться поступать по справедливости.

- Я из Слизерина, чего ты ждала? - Он приподнял бровь. Разговор протекал на удивление спокойно и скорее дружественно. О споре не было и речи. Ему нравилось говорить с ней так. Раньше такое возможно было лишь с Албусом.

- Ну не знаю. - Гермиона вырвала его из приятных размышлений. - Но хорошо. Я согласна. Как только я выиграю у тебя в шахматы — неважно: сегодня или позже, я получу ответ на вопрос. - Она протянула ему через стол руку.

- Согласен, — подтвердил он сделку, взяв её за руку. Она была тёплой и мягкой под его огрубевшей кожей, но хватка была решительной и сильной для женщины с такой хрупкой фигурой.

- Тогда по-новой, — решила Гермиона и привела доску в порядок при помощи волшебной палочки. Двигая на этот раз пешку, она не сомневалась ни секунды.

- - -

Она отвлекала его. Она болтала и шутила, заигрывала с ним взглядами и жестами, в этот момент делая ходы так, что он даже иногда не замечал перемены. И вот он оказался в безвыходном положении. Она ещё не поставила ему мат, но для этого необходимо было сделать не более двух ходов. И у него не было шанса.

С недовольной гримасой Северус вытянул руку и толкнул собственного короля, так что фигура упала, громко ругаясь на такое обращение. Северус несколько секунд преодолевал в себе недовольство по поводу собственной невнимательности, прежде чем поднять взгляд и увидеть перед собой раскрасневшееся довольное лицо соперницы. Ей понадобилось пять игр. Не больше. Позор.

Северус откинулся на стуле и провёл рукой по лицу. Как он мог поддаться на такие уловки? Он был смешон.

- Значит, ты хочешь знать, зачем я всегда захожу к тебе перед сном, — уточнил он, что было совершенно излишним.

Гермиона кивнула, но выражение триумфа вдруг сменилось на её лице некой нервозностью. Он видел, как она тяжело сглотнула.

Какое-то время он размышлял, не стоит ли ему соврать. Это было частью его жизни. Врать он умел идеально. Не надо было долго размышлять, чтобы выдумать достойное оправдание. Эту возможность он однако отбросил, увидев, с какой надеждой во взгляде Гермиона взирает на него. Не сказать ей правды было трусостью. Или, как минимум, частичной трусостью. Слизеринцы не были трусами.

Поэтому он выпрямился и слегка кивнул.

- Я захожу, потому что не равнодушен к тебе. Перед тем как лечь спать, я должен знать, что с тобой всё в порядке. - Хотя это объяснение лишь поверхностно касалось того, что его на самом деле заставляло заходить к ней, этого было достаточно, чтобы заставить его сердце невозможно колотиться.

Эффект усилился, потому что Гермиона молчала. Она просто уставилась на него, и если бы она до этого так же смотрела на него во время игры, то понадобилось бы самое большее три партии, чтобы вынудить его ответить. Он совершенно не знал, как ему следует оценивать такой взгляд. Он был пуст.

В какой-то момент в уголках её рта появилась улыбка, а щёки покраснели. Она опустила взгляд и покачала головой.

- Этот дом — полное сумасшествие, — пробормотала она и смахнула с лица волосы. Северус нахмурился. - Я тебя знаю. Я...я имею в виду, что должна бы тебя знать. Ты был моим учителем, мы работали вместе и столько времени провели здесь вдвоём. - Она замолчала, и лишь её явная растерянность остановила его от комментариев. Она ещё не договорила, и то, что ему была интересна концовка, лишь подтверждало то, что она сказала о доме. - И всё же каждый день я открываю в тебе новые стороны, — добавила она наконец.

Теперь растерялся Северус.

- На этот комплимент... - Он не сомневался, что за этими словами стояло нечто большее, - ...я могу лишь ответить тем же.

Гермиона снова слегка улыбнулась. Он проследовал за её взглядом и заметил, что она крутит на руке обручальное кольцо.

- Всё слишком быстро, Северус.

Он кивнул, разделяя с ней это убеждение, как и предыдущие.

- Я знаю.

- Дай мне время. Рон заслужил год траура. Я не могу игнорировать это, даже если зелье мне здорово помогает. - Она склонила голову на бок и сжала правую руку в кулак, так что кольцо ещё чётче вырисовалось на её пальце.

Северус поднялся, внешне никак не отреагировав на её слова. Рядом с её стулом он остановился, положил ей руку на плечо и слегка сжал.

- У тебя сколько угодно времени.

Она облегчённо вздохнула.

- Спасибо. - Северус улыбнулся, хотя и болезненно. После этого он отвернулся и направился к двери. Но она ещё раз окликнула его, и он удивлённо оглянулся. - Ты не мог бы... - Она откашлялась. - Следующая доза зелья будет последней в активной фазе. Мне было бы приятно, если ты был бы при этом рядом.

Он кивнул.

- Конечно. Я буду рядом. - Затем он окончательно отвернулся, чувствуя, как ему недостаёт его развевающейся мантии, и покинул комнату. Было поздно.

На следующий день Северус как обычно совершал утренний туалет. Он принял душ, побрился, почистил зубы и, как всегда, оделся в чёрное. Но всё стало иначе.

Гермиона теперь всё знала. Жить с этим было нечто новым. Кроме Албуса и Филиуса редко кто знал о его чувствах. Минерва, может быть, время от времени догадывалась о его состояниях, возможно, и незадолго до собственной смерти. Но чаще всего он играл роль непроницаемого и довольно комфортно чувствовал себя в ней.

То, что Гермиона теперь знала, не злило его, как он ожидал. Не нервировало и не сеяло напрасных надежд. Она сказала ему, что ожидает от него. И он будет придерживаться этого, даже если она когда-нибудь поймёт, что никакого времени не хватит, чтобы уровнять его желания и ее.

Северус смахнул со лба мокрые волосы и сложил в мантию вещи, которые были ему необходимы. Не торопясь, он прошёлся по коридору, и после того, как она позволила ему войти, увидел, что она вновь стоит у окна. Она обернулась и улыбнулась ему, не произнося ни слова.

Северус тоже молчал. Он сел за стол, показывая, что он весь - внимание. То состояние, которого она раньше так добивалась от него и так редко получала. Гермиона взяла пробирку и села на край кровати. Она сделала глоток, и последний раз взглянула на него, прежде чем откинуться назад и заснуть.

Северус подошёл к ней и уложил поудобнее. Он прикрыл её одеялом и вернулся к столу. Из карманов мантии он выудил перо, чернила и ежедневник, который против воли делил с Гермионой. Она о многом спрашивала его в записях, относящихся к недавнему времени. Теперь же настала его очередь отвечать. По крайней мере, на те, которые он мог.

Он открыл нужную страницу, обмакнул перо в чернила и начал писать. Позже он решил положить ежедневник туда, где когда-то нашёл его, если Гермиона, конечно, ещё будет спать, когда он закончит. Под трусики в третий ящик сверху. При этой мысли на лице его появилась грязная улыбка.

Конец второй части.



Глава 31. Хороший день (Часть 3 - О ранах и лекарствах)

Прозрачные лучи золотистым светом скользили по лужайке, делая тени всё больше, и, наконец, окунув весь сад в игру оранжевых и фиолетовых оттенков. Бледно-жёлтый мяч медленно опускался к земле, пока не исчез окончательно за тёмно-синей полосой.

Позади была долгая зима. Поначалу она не хотела вступать в права — на рождество по их подсчётам было около десяти градусов тепла. Но в конце января пошёл снег и долго не прекращался. Как будто небо решило совсем спрятать под снегом их маленькую реальность, так как если дождь ещё проникал сквозь барьер, то снег просто накапливался на нём. Долгие недели над ними царила темнота.

К середине марта весна медленно начала одолевать зиму, и первые цветы высунули головки из земли, в то время как щебетание птиц становилось всё отчётливей.

Северус наслаждался свежим, как и прежде холодным воздухом, который развевал ему волосы. Он стоял в дверях террасы и наблюдал за Гермионой. Он сдержал своё обещание и дал ей время, о котором она просила. Год траура по умершему мужу. Сегодня год истекал, и как бы он ни боялся приближения первой годовщины смерти Рональда Уизли, день прошёл довольно спокойно.

Гермиона была молчалива, но, ни её внимание, ни самообладание, казалось, не были особо другими. Он не знал, было ли это следствием строгой самодисциплины, или же зелье, которое она принимала, помогло ей преодолеть горе. Возможно, причиной было и то и другое в равной степени.

После ужина она встала и вышла в сад. Сначала Северус занимался своими делами, решив, что она не просто хотела побыть одной, но и нуждалась в этом. Между тем, она уже три часа стояла посреди газона, абсолютно недвижимо, уставившись на невидимый барьер и совершенно не шевелясь.

Между её бровями залегла глубокая складка. Он не мог отрицать, что беспокоился о ней. Даже если в последние месяцы он всегда соблюдал дистанцию, которая была бы уместна между учителем и ученицей или между друзьями, он не перестал любить её. Надо признать, что ему это не всегда легко давалось, но теперь он мог с уверенностью сказать, что так было лучше. Не только для Гермионы, но и для него.

После того, как он утратил магические способности, он потерял и возможность контролировать собственные воспоминания. Даже если речь и шла о тех трёх четырёх месяцах перед тем, как он расстался с магией, были моменты, когда он теперь был рад оставаться лишь язвительным учителем. За это время он настолько переработал пытки Малфоя, что, по крайней мере, не вздрагивал при каждом прикосновении.

Через нескольких минут наблюдения за девушкой, он глубоко вздохнул и ступил в сад. Со скрещёнными на груди руками он неслышно прошёл по газону и остановился рядом с ней.

- Ты простудишься, - сказал он тихо, скептически оглядывая её тонкую кофточку.

Гермиона кивнула.

- Возможно.

Он внимательней вгляделся в её лицо и заметил две вещи. Глубокую морщину, точно такую же, как на его лице, и засохший след от слезы, светлой полосой выделяющийся на её щеке.

- Почему ты здесь стоишь, Гермиона?

- Потому что не могу быть ближе к нему.

Этот логический и всё же такой безнадёжный довод заставил его поморщиться и замолчать. Минуты утекали. Ночь становилась всё темнее, и хотя холод проникал в него, как червь в яблоко, он даже и не думал о том, чтобы оставить Гермиону одну.

Он не знал, сколько времени прошло, как вдруг Гермиона подняла руку и стала в свете, лившемся из дома, рассматривать кольцо на руке. Северус знал, что она носила его весь год. Каждый день взгляд его цеплялся за него. Непроизвольно. Оно будто притягивало его.

Он услышал, как она тихо вздохнула, снимая кольцо с пальца. Она задумчиво вертела его в руке, а кольцо сверкало в свете лампы. Затем она крепко сжала его в руке и стала расстёгивать цепочку на шее. Северус сделал шаг по направлению к ней и предложил помочь.

Северус не позволял себе наслаждаться моментом, когда собрал её волосы в хвост и перекинул через плечо. Искусными движениями он расстегнул цепочку и протянул её Гермионе.

- Спасибо, - сказала она тихо, продевая её в кольцо.

Наконец, она протянула ему назад кончики цепочки, и Северус изо всех сил старался застегнуть её так, чтобы не коснуться при этом её кожи. Ему не совсем удалось, и на мгновение он закрыл глаза, почувствовав кончиками пальцев тепло, исходящее от неё.

Гермиона взглянула на него безо всякого выражения, когда он снова встал рядом с ней.

- Свобода? - Спросила она тихо, потирая пустое место на пальце.

Северус покачал головой.

- Это не так.

Ему показалось, что она немного успокоилась. Гермиона повернулась и пошла назад к дому. Он смотрел ей вслед, не двигаясь с места. Теперь ему были нужны эти несколько минут.

Когда Северус на следующее утро вошёл в кухню, Гермиона как раз готовила завтрак.

- Что заставило тебя встать? - Спросил он с точно вымеренной долей сарказма, получив в ответ безрадостную улыбку.

- Я и не ложилась, - пробормотала она, гремя кофейными чашками. Очевидно, она надеялась, что он не услышит её.
- Добровольное решение? - Северус сел, внимательно осмотрев стол, проверяя всё ли на месте.

- Я ещё не уверена. - Нахмурив лоб, она взяла кусок хлеба и банку с вареньем.

Северус давно перестал удивляться её странным пристрастиям в еде. Каждое утро она съедала два куска хлеба с вареньем, и, судя по её высказываниям, так было всегда. По крайней мере, он точно знал, что не ошибется при приготовлении завтрака.

Он некоторое время размышлял, прежде чем тоже решился на бутерброд, но на этот раз с салями. Албус регулярно снабжал их разнообразной скоропортящейся едой, так что Северус поправился как минимум на десять килограмм с того времени, как оказался здесь. Скука и переизбыток еды были не очень удачной комбинацией. Но учитывая, сколько килограмм он потерял за месяцы пыток, Северус был не против немного потолстеть.

- Если хочешь, мы сегодня можем отказаться от занятий, - предложил он великодушно, мысленно возвращаясь к предыдущей теме.

- Такое предложение из твоих уст очень заманчиво. - Он обворожительно улыбнулся. - Но нет, я не хочу пропускать. Мне ещё есть чему поучиться, прежде чем я смогу сдать экзамен на мастера, и я не хочу терять время.

- Время обучения так и так займёт не менее трёх лет. Перерыв в один день вряд ли будет заметен. И можешь мне поверить, я позабочусь о том, чтобы перерывы не входили в привычку.

- Верю на слово, - ответила она с набитым ртом.

Северус поморщился.

- Спасибо за прекрасный вид твоего набитого рта. Но в будущем я бы с удовольствием отказался от этого.

- Ах, брось. – Сказала она, проглотив, но брови недоверчиво взметнулись вверх.

- Я серьёзно, - подтвердил он, надеясь, что она не заметит, какие картины рождались в его голове от этого зрелища.

Гермиона к счастью оставила эту тему, сконцентрировавшись на своём втором куске хлеба, на который она наложила слишком много варенья.

- Даже не вздумай складывать назад, - прорычал он угрожающе, когда увидел, что она нацелилась на банку. Девушка покраснела и сжала губы.

- Ты же всё равно не ешь варенье.

- Нет, но это тебе в наказание.

Она фыркнула в ответ, а излишнее варенье плюхнулось на тарелку.

- Видишь, это всё ты виноват!

- Беру на себя вину.- Северус усмехнулся и откусил кусок бутерброда.

После этого маленького спора она предпочла молчать с недовольным лицом, а Северус последовал её примеру. Он уже слишком хорошо изучил Гермиону и знал, что морщины на её лице не продержатся долго. Нужно было лишь подождать, и она первая заговорит с ним.

На этот раз прошло три минуты.

- Не могу поверить, что мы уже так долго провели в этом доме.

Северус хмыкнул, что, очевидно, следовало расценить, как согласие.

- Не очень удачная попытка снова завязать разговор.

- Тогда попробуй ты, - возразила она сухо.

- Не в моих правилах.

- Тогда будем говорить о времени пребывания в доме.

- Если для тебя это так важно... Мы уже слишком долго находимся здесь. Албусу придётся самому скрываться здесь, когда он нас выпустит, я об этом позабочусь.

- Может тебе следует предупредить его. - Она уже давно привыкла не принимать всерьёз его богатые фантазией угрозы. И Северусу это очень нравилось.

- Не думаю, что это необходимо.

- Может быть, мне стоит сделать это. Она попыталась скрыть невинную улыбку, что ей однако не удалось.

- Не вздумай! - Пригрозил он грозно и немного сузил глаза.

- Я подумаю. Она запихала в рот последний кусок и пробормотала еле понятное «увидимся в лаборатории», поставив тарелку в мойку и не обращая внимания на очередной рык Северуса.

Девушка покинула кухню, оставляя после себя лишь еле заметный запах магнолий. Северус должен был признать, что он был очень рад видеть её в таком состоянии.

- - -

- Раствор для дезинфекции, - произнёс он примерно десять минут спустя, и это внезапное начало занятия напомнило Гермионе времена Хогвартса. Она улыбнулась.

- Раствор для дезинфекции, - повторила она, начиная перечислять детали, - выварка из точно вымеренного состава трав, которую сначала настаивают, а потом разбавляют алкоголем. Важно использовать свежие и сочные травы, чтобы дезинфицирующий эффект был достаточно выраженным. Лучше всего срывать их прямо перед приготовлением зелья.

- Чем этот раствор лучше других дезинфицирующих паст?

- Этот раствор не содержит жировой основы. Можно промывать им раны без того, чтобы кожа тут же впитывала какие бы то ни было субстанции. Так она останется восприимчивой к лекарственным мазям, которые способствуют заживлению.

Он кивнул, явно довольный её теоретическими знаниями, которые она самостоятельно получила в первые месяцы обучения. Хотя в этом случае у неё было преимущество, так как материал относился к области медицины и был ей знаком.


Он направился к широкой полке с занавесками. Когда он раздвинул их в стороны, стали видны маленькие горшочки с травами. Албус прислал их прошлым вечером вместе с письмом, адресованным Гермионе (Северусу показалось, что он узнал почерк Джинервы, но не был особо уверен) и письмом от Филиуса, адресованном ему. Ответ был уже готов и лежал на столе в его комнате.

- Названия, - потребовал он просто и указал на горшки.

Гермиона указала на правый с краю и начала перечислять:

- Розмарин, тимьян, кошачья вода, щавель и... - Она запнулась и поморщилась. – Дилизиум, - прорычал он, наконец.

Северус ухмыльнулся. Он посоветовал ей не запоминать ботанические названия растений, так как в большинстве книг использовались разговорные названия. К удивлению для неё оказалось гораздо сложней запомнить их, чем научные обозначения. Он предположил, что это имело отношение к её медицинскому образованию.

- Эльфийская трава, - помог он ей.

- Только хотела сказать.

Он скрыто улыбнулся, снимая со стены неглубокий котёл. В его середине была расположена небольшая выемка, облегчающая варку компонентов.

- Почему раствор можно готовить лишь в маленьких количествах? - Спросил он, размещая котёл в середине стола на металлической подставке. Гермиона подставила по его указанию под низ стакан.

Она ненадолго задумалась и неуверенно ответила:

- Так как раствор иначе вбирает в себя слишком много шлаков, и его качество снижается.

- В процентном соотношении количество шлаковых компонентов в маленьком количестве раствора такое же, как и в большом. - Северус спрятал руки за спину и с интересом наблюдал за её выражением лица.

- Потому что... - Начала она заново, но выглядела довольно растерянно. Северус указал на горшки с травами, и её лицо просветлело. - Потому что раствор, как и компоненты для его приготовления, можно использовать лишь в свежем виде. Нет смысла готовить много, если только несколько больниц не заказали его разом.

С его стороны последовал очередной кивок головы. Затем он перешёл к практической части:

- Готовится раствор быстро, чем компенсирует маленький срок хранения.

- После добавления алкоголя, его необходимо магически нагреть. Почему?

- Потому что алкоголь кипит при 80 градусах по Цельсию и нет такого натурального огня, который бы горел при этой температуре.

- Верно. Поэтому тебе следует следить, чтобы температура не поднималась выше 75 градусов, чтобы быть уверенной. Приготовление при этом немного затягивается, но качество будет намного лучше.

- Хорошо. - Гермиона помогла ему перенести горшки с травами на рабочий стол, и они вместе начали срывать необходимые и бросать в котёл.

Северус больше всего любил этот момент в приготовлении зелья, теперь - даже больше чем раньше. Качество зелья зависело в большей степени от того, насколько тщательно были подготовлены компоненты. Ему не стоило больших усилий донести это до Гермионы. И с того времени, как он больше не мог применять магию, эта часть работы стала единственной, которую он мог выполнить самостоятельно, по крайней мере, в приготовлении тех зелий, которыми они сейчас занимались. Он получал определённое удовлетворение от мысли, что мог взять на себя полностью хотя бы это.

Не считая, конечно, часов преподавания. Было бы не совсем разумным полностью забрать у Гермионы эту часть работы. Она должна была научиться механически выполнять её. Он взглянул в котёл и с удовлетворением понял, что не может отличить травы, сорванные ею, от тех, что сорвал сам.

- Этого достаточно, - решил он некоторое время спустя. - Проверь соотношение!

Гермиона взмахнула волшебной палочкой, произнося анализирующее заклинание над травами. Перечисление компонентов и их процентное соотношение возникло в воздухе. Северус нахмурился, рассматривая результаты.

- Что скажешь? - Оставил он решение за Гермионой.

Она скривила губы, прежде чем сказать:

- Немного тимьяна не хватает.

- Тогда добавь ещё. - Пока Гермиона занималась этим, Северус прошёл к раковине и вымыл руки. - При фламбировании трав нужно быть осторожным. Они должны лишь слегка соприкоснуться с огнём и не сгореть. Для чего это необходимо?

Она ответила, перекрикивая шум льющейся воды:

- Огонь должен уничтожить бактерии на травах, чтобы они не попали в раствор.

- Для этого было бы достаточно и алкоголя. Но мёртвые бактерии останутся в растворе и вызовут непредсказуемую реакцию организма. Речь идёт о том, чтобы как можно эффективнее избавиться от них.

Она кивнула, и Северус почти физически ощутил, как она впитывает в себя новую информацию, дополняя ею имеющуюся в голове.

- Не так-то просто, - пробормотала она, подходя к котлу.

Северус ничего на это не ответил. Честно говоря, он и не ожидал, что она с первого раза осилит эту сложную игру с огнём. Для этого нужно было развить определённое чувство, чтобы провести пламя по поверхности растений, не касаясь их. Ему удалось это лишь с третьего раза, да и то, только потому, что его злило каждый раз заново срывать и готовить травы.

Гермиона направила волшебную палочку в центр котла, и Северус с каменным лицом наблюдал, как она создала на кончике её маленькое пламя. Оно тонкими струйками устремилось вниз к растениям. Небольшой дымок стал подниматься от них, но ещё ничего не горело. Северус одобряюще приподнял бровь.

Он не знал, заметила ли Гермиона эту его неприметную реакцию на её действия, что отвлекло её, в любом случае, хватило лишь секунды невнимательности, и огонь охватил травы, взвиваясь кверху. Гермиона отпрянула назад, а Северус старался сохранять спокойствие.

- Воды! - Потребовал он, указывая на большой стакан, стоящий на столе позади Гермионы. Обработанные травы горели, даже не собираясь гаснуть.

- Гермиона! - Прорычал он, так как она все еще стояла на месте, не в силах оторвать взгляд от сотворённого.

В следующий момент он почувствовал в руке прохладу стекла и выплеснул содержимое стакана в котёл. Пламя зашипело, всё затихая, и наконец совсем потухло.

Северус довольно кивнул и помахал в воздухе рукой, разгоняя дым.

- Попробуй ещё раз, - сказал он, но развернувшись к Гермионе, вдруг встретился с её расширенными от ужаса глазами. - Что случилось?

Она покачала головой и тихо пробормотала:

- Я не давала тебе стакан, Северус, он сам полетел к тебе в руку.

Прошло несколько секунд, прежде чем её слова достигли его сознания. И когда это произошло, он уставился на свои руки.

- - -

- Перестань делать из домашнего эльфа великана! - Потребовал он вскоре после этого, и дверь в лабораторию с шумом влетела в стену.

- Но это и есть великан, Северус! - Настаивала Гермиона, последовав за ним в гостиную.

- Ты не можешь этого знать.

- Здрасти! Я врач!

Он тихо зарычал.

- Это ещё не значит, что ты всё знаешь о магии. - Он бросил на неё недовольный взгляд.

- Я не понимаю, почему ты вредничаешь и так категорически отрицаешь вероятность. Может быть, к тебе возвращается твой магический... потенциал... или что-то в этом роде! - Она помахала в воздухе руками.

- Магический потенциал не ходит погулять, Гермиона.

- Смешно. Но возможно, он способен возникать вновь. - Она скрестила руки на груди.

- Ничего не известно о том, чтобы магический потенциал мог заново возникать. Иначе было бы возможно восполнять его.

- Но я испытала подобное и на себе, - напомнила она ему и выглядела при этом явно довольной.

- То, что скопилось в тебе, были эмоции. К магии это не имеет никакого отношения.

- Я могла излучать свет!

- О, какой кошмар! Нам следует сделать этот день официальным праздником, - сказал он ворчливо.

Гермиона раздражённо застонала.

- Я всего лишь хотела убедиться, Северус. Неужели ты не понимаешь?

- Нет. - Хотя это было полуправдой. Представление о том, что магический потенциал мог восстанавливаться, было сравнимо с мечтой. Он мог бы снова самостоятельно готовить зелья, мог высушивать себе волосы после мытья и больше не зажигать эту проклятую керосинку ручным способом. Но что, если она ошибалась? Что, если это был всего лишь одноразовый эффект?

Она долго смотрела на него и, наконец, скривила губы.

- Если бы твои магические способности восстановились, я бы больше не чувствовала за собой такой вины, - объяснила она. Северус нахмурился, на что она просто отвернулась от него.

- Нет ни малейшей причины винить себя в чём-то.

- Нет, есть. Ты варил это зелье для меня.

- И, может быть, заработаю на нём кругленькую сумму, так как веками никто не мог остановить действие Vicissitudo Virtus.

- Это ничего не меняет в том, что оно лишило тебя возможности работать в твоей области.

Северус вздохнул и запрокинул голову назад.

- Это было моё решение, Гермиона.

- А моё решение - чувствовать вину за это. Короче, впусти меня, наконец, в свой разум, ты, вредина! - Она сделала два шага по направлению к нему и умоляюще взглянула снизу вверх.

Северус тихо выругался. Он уже не раз замечал, что не может противостоять таким её взглядам. И на этот раз он ещё и ощутил этот еле различимый запах, преследующий его даже во сне. Он никогда не любил магнолии, точнее сказать, он никогда не видел в них больше, чем составляющее для некоторых поднимающих потенцию зелий. Что и говорить — их действие Гермиона не раз доказывала ему.

Наконец, он побеждено кивнул. На её лице расцвела улыбка, такая искренняя, что у него мурашки побежали по спине. Она достала волшебную палочку и тихо проговорила „Legilimens!“.

Северус задохнулся, когда она беспрепятственно проникла в его разум. То, что она вообще попросила разрешения, было лишь простой любезностью. Оклюменция была магией, и не обладающий ею был беззащитен. Северус не стал даже пытаться сопротивляться её присутствию.

Она, подобно кроту, перерывала его сознание, касаясь воспоминаний и чувств, которые не были предназначены для её глаз.

- Гермиона! - Предупредил он довольно резко. - Сконцентрируйся на важном!

- Попробуй остановить меня, - ответила она кокетливо.

Северус почувствовал всё растущее раздражение. По привычке он сделал то, что ещё год назад делал в таких случаях автоматически и с удивлением открыл глаза - сработало.

Гермиона пошатнулась, когда он выкинул её из своей головы. Он схватил её за руку, чтобы удержать от падения.
- Я знала, что это сработает, - пробормотала она, проводя рукой по локонам, пытаясь побороть сильное головокружение.

Выражение лица Северуса осталось неподвижным. Сработало. В нём сохранилась определённая часть магии.

- Как много? - Спросил он.

- Как много чего?

- Как много магии?

Гермиона пожала плечами.

- Я лишь слегка смогла коснуться этого. И я не знаю, сколько там уже было до этого...

- Гермиона! - Прервал он её резко.

- Много! - Ответила она громко и возбуждённо сверкнула на него глазами. - Даже очень много. Я думаю, тебе нужно лишь потренироваться. - Улыбка вернулась к ней.

Северус постепенно приходил в себя, так что даже смог ответить на неё. Его лицо разгладилось, и через несколько секунд ему стало ясно, что он всё ещё держит её за руку.

- Гермиона... - Произнёс он тихо. - Ты понимаешь, что это значит?

Она с готовностью кивнула.

- Ты, наконец, сможешь показать мне всё, что я должна выучить. Ты сможешь жить и работать, как прежде. Ты сможешь доказать, что Vicissitudo Virtus не является необратимым, и что магия может возвращаться. Ты можешь написать целый трактат по законам магии и, возможно, совершить революцию во всем магическом мире... - Она выпалила всё это без остановки, почти захлёбываясь собственными словами.

- Я не это имел в виду, - прервал он её, наконец, впечатлённый, однако, количеством возможностей, названных ею спонтанно.

- Что тогда?

- Мне нужно написать Албусу. Для разнообразия мне потребуется волшебная палочка.



Глава 32. Шрамы

- Как такое возможно? - Глубокие морщины покрывали лоб Северуса, пока он просматривал наброски Гермионы. Они сидели на кухне за столом, уже вечерело. Но они даже и не думали о занятиях.
- Я не знаю. Пока не знаю...
Он взглянул на неё, приподняв одну бровь.
- Я не собираюсь быть твоим подопытным кроликом, Гермиона.

- Ты им уже был, - ответила она, не отрываясь от записей.
- И только благодаря моей личной заинтересованности, ты ещё не поплатилась за это!

- О, я тебя умоляю, - сказала она, скривившись. - Ты тоже учёный, как и я. Ты создал зелье, прекращающее действие Vicissitudo Virtus и пожертвовал при этом своей магией, совершенно не зная, к каким последствиям это приведёт. Ты первым ступил на эту дорогу, так не запрещай другим следовать за тобой с пером и пергаментом.

- Возможно, это только моя дорога, - прорычал он.

- Да, возможно. Но совершенно случайно я также знаю, что ты считаешь глупостью, не использовать знания другого только потому, что он потом будет назван в твоём труде соавтором. - Она усмехнулась. - Кроме того... – И уже по её голосу он понял, что она сомневалась, стоит ли это говорить.

- Кроме того? - Уточнил Северус.
- Кроме того, я думала, что мы партнёры.

Он сделал паузу и глубоко вздохнул. Удивительно, что такие речи делали с ним.
- Мы партнёры? - Спросил он после нескольких секунд тишины.
На этот раз Гермиона отложила записи и профессионально сменила тему.
- Я не знаю. Чего ты от меня ждёшь, Северус?
- Совершенно ничего.

Она засмеялась и испуганно приложила руку ко рту.
- Извини, но это высказывание из твоих уст звучит как-то... абсурдно.
- Вся наша ситуация абсурдна.
- Наша ситуация? - Она скептически склонила голову на бок.

- Дом, - объяснил он, и её лицо разгладилось.
Она опустила взгляд к столу и некоторое время напряжённо размышляла.
- Давай не будем торопиться, хорошо? Подождём, что будет.

Он не мог отрицать, что был разочарован, но надеялся, что по нему не было заметно, кивнул и взялся за пергамент. Он снова пробежался по строчкам.
- Как такое только возможно?

Гермиона вздохнула.
- Ты хочешь ещё раз переживать весь этот разговор или же сразу согласишься быть моим подопытным кроликом?

- Ни то, ни другое. - Он скрестил руки на груди и откинулся на стуле. - Я буду заново учиться волшебству, а ты можешь, время от времени, присутствовать при этом и делать записи. Никаких экспериментов, никакой излишней легилименции. Я решаю, что мне делать.

- Но... - Ему стоило лишь приподнять бровь, чтобы она замолчала. Хотя это подействовало лишь на несколько секунд. - Если мы хотим осветить это и с медицинской точки зрения, мне понадобятся точные данные.

Северус сузил глаза и намеренно заставил Гермиону немного понервничать.
- Ну, хорошо. Но ты будешь объяснять мне, что ты делаешь.
Улыбка вернулась на её лицо, заставляя исчезнуть всё его недовольство, вызванное её словами.

«Северус,
что ты делаешь со всеми этими волшебными палочками? Оливандер зовёт на помощь при виде меня. Но он, конечно, с сияющими глазами выписал приличный счёт. Осторожней на этот раз!
Албус».

Северус фыркнул, прочитав записку.
- Я лопаю мои волшебные палочки на завтрак, - пробормотал он еле слышно, распаковывая футляр. - Мне ничего другого не остаётся, учеников у меня больше нет, - добавил он рассеянно, приподнимая крышку.

Как и в прошлый раз сверху лежала маленькая карточка: Дуб, 5¼ дюймов, основа из волоса фестрала. Северус несколько раз моргнул.

- Доброе утро! - Гермиона преувеличенно громко зевнула и подошла поближе, когда он никак не отреагировал на её приветствие. - Что это?

- Моя новая волшебная палочка. - Он протянул ей записку.

На лице Гермионы появилась интересная смесь эмоций. Сначала глаза её удивлённо расширились, затем она прикусила нижнюю губу и, наконец, тихо захихикала.
- У них там приятное чувство юмора.

Северус зарычал и положил карточку обратной стороной на стол.
- По мне так это совершенно не смешно.

- Но ты должен признать, что выбор очень неплох. - Она засунула голову в холодильник, набирая себе в руки всякой еды. Наконец, она повернулась к столу.

- Очень неплох, - съязвил он недовольно, вытаскивая палочку их футляра. В отличие от прошлого раза магическая дрожь охватила его руку ещё до того, как он успел взмахнуть ей. Он удивлённо замер, уставившись на необычно светлый кусочек дерева у него в руке.
- Что такое?

Северус взял себя в руки и скривил губы.
- Ненавижу, когда Албус оказывается прав.
Гермиона отвернулась к столу, чтобы он не заметил её довольной улыбки. Северус же положил палочку назад в футляр и сел за стол завтракать.
- - -

После того как Северус целый день довольно эффективно мучил Гермиону учёбой («Ты не можешь спрашивать с меня материал, который мы ещё не проходили»!), он вечером удалился в свою комнату и снова открыл футляр с палочкой. Глубокая складка залегла между его бровей, и он сам себе казался глупым оттого, что медлил опробовать её.

Она просто лежала перед ним на столе, кусочек дерева, наполненный жизнью. «Волос фестрала» промелькнуло у него в голове. И реакция Гермионы, когда он сказал ей об этом. Добрая шутка. Да, возможно, она права. Но не очень-то приятно, когда тебя сравнивают с существом, которое большинство даже не видят.

Он раздражённо повёл плечами. Он и сам не знал, что именно его задело в таком сравнении. Ещё год назад он бы высокомерно улыбнулся и молча ушёл. На этом тема закрылась бы раз и навсегда. На свете было не так много вещей, о которых он размышлял повторно. Теперь же всё изменилось. Он изменился. И Северус не был уверен, нравится ли ему это.

Поэтому он решил больше не думать о внутренних компонентах своей волшебной палочки, а лучше поразмышлять о преимуществах возвращающейся к нему магии. В его разуме снова появилась клетка, даже если он до сих пор ещё не использовал её. То, что так мучило его в первые дни после утраты магических способностей, он научился сдерживать и без помощи магии. Пока воспоминания не слишком мучили его, он решил не расщеплять их. Так было лучше.

Теперь он снова мог защищать свой разум. Северус целый день не переставал удивляться, почему сам до сих пор не заметил, что магия возвращается к нему, что в голове он уже мог навести порядок. Может быть, он просто не хотел ничего упорядочивать?

Ведь как бы сильно он не страдал от нехватки магии в повседневной жизни, в голове он научился хорошо обходиться и без неё. Уже давно он не чувствовал себя настолько самим собой. Никаких особенных способностей расщепляющих его личность и необходимых для того, чтобы остаться незамеченным во вражеском стане.

Вот оно что. Незамеченным.

Он провёл рукой по лицу и решительно взялся за палочку. Он больше никогда не будет шпионом, и, возможно, его возвращающаяся магия была хорошим способом, чтобы решиться начать всё сначала.

Дрожь охватила его руку и ещё более усилилась, когда Северус поднял палочку и описал ею в воздухе небольшой полукруг. Было такое чувство, будто он отлежал руку, и теперь кровь возвращалась назад в жилы. Как будто он заново ожил.

Только теперь он осознал, как сильно ему не доставало этого ощущения. Он всегда был волшебником. Он нуждался в этом. Он сказал себе, что дрожь эта была неизбежна, и знакомым движением взмахнул палочкой.

- Lumos! - Отдал он приказ хриплым голосом, и на мгновения кончик палочки действительно осветился.

На губах его засветилась улыбка, и он провёл рукой вдоль палочки. Понадобится время, прежде чем он будет полностью властвовать над ней. Возможно, он не сможет владеть искусством магии так, как раньше. В этот момент ему было не важно.

Он лишь с трудом заставил себя положить палочку назад на стол. Прежде чем начать работать с ней он должен был вновь обрести чувство магии. Для этого он встал со стула и достал из шкафа шерстяное покрывало. Он расстелил его на полу и сел на него, скрестив ноги.

Закрыв глаза, он почувствовал, как вся его сущность неизбежно сконцентрировалась на его дыхании, и он всё больше уходил внутрь себя. То, что он делал, не было, однако, погружением в транс или медитацией.

Через несколько минут он проник в собственное сознание, и десятилетия осторожности привели к тому, что оно закрылось и от него самого. Было непросто преодолеть все барьеры. После же воспоминания, мысли и чувства беспрепятственно развернулись перед ним, и какими бы близкими они ему не были, с такой перспективы он чувствовал себя среди них чужим.

Он не стал долго задерживаться, рассматривая самого себя изнутри. Вместо этого он направился туда, где был самый центр его магических способностей. Албус лишь однажды показал ему этот путь, и с тех пор Северус всегда без труда находил его. Но в последние месяцы он ужасно распустился в том, что касалось дисциплины и концентрации. Поэтому сегодня это было совсем не простой задачей.

Когда же он всё-таки справился, то обнаружил себя на краю удивительной области, занимаемой магией. Её было не так много, как раньше, но возможно, со временем она будет восстанавливаться. Даже если и нет...

Северус задержался на несколько минут, чтобы вобрать в себя это зрелище. Ему было это необходимо, чтобы поверить, что всё было правдой. Только после этого он принялся за осознанное ощущение магии.

Детям было гораздо легче высвобождать свою магию, чтобы потом целенаправленно использовать её. В них крылось столько энергии и желания, что им не приходилось даже задумываться над тем, что нужно делать. Всё происходило само собой. Северус был уверен, что ему недостаточно будет одной интуиции, чтобы направлять магию. Ему нужно было напомнить собственному телу, что такое магия и что он мог сознательно делать с ней.
Поэтому Северус усилием воли направил магию из источника по кровеносным сосудам. Это было самым простым способом, и пьянящая дрожь охватила теперь всё его тело, заставляя его напрячься. Давление его поднялось до предела, и ему казалось, что мир существует лишь внутри него.

В этот момент он почувствовал в комнате чьё-то присутствие. Он лишь прикрыл дверь, так как делал это уже многие месяцы. Возможно, на этот раз ему стоило закрыть её. Теперь же ему ничего не оставалось, как вернуть магию к её источнику и осторожно выйти из этого состояния. Спешка могла привести в таких случаях к неприятным последствиям. Головная боль была при этом наименьшей из бед.

Через несколько минут, он открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо Гермионы. Он мог сейчас поцеловать её. Но Северус замер на месте.

- Что это было? - Спросила она, наконец, обретя вдруг дар речи.

- Я занимался собственной магией. - И этот процесс был настолько успокаивающим, что сейчас ничего не могло вывести его из себя.

- Я заметила. Вся твоя комната была наполнена магией. Это было нечто. - Она смахнула с лица волосы и уселась рядом с ним.

Северус улыбнулся.

- В следующий раз я буду предупреждать.

- Но только если позволишь мне присутствовать при этом. - Глаза её засверкали в предчувствии зрелища.

А Северус почувствовал, как вертевшийся на языке протест испаряется.

- Посмотрим, - ответил он торопливо, пока согласие не сорвалось с его губ.

- Что ты собственно хочешь этим добиться? - Гермиона поднялась на ноги.

Северус тоже встал и взял покрывало, чтобы свернуть его.

- Я хотел напомнить собственному телу, что такое магия. - Он бросил покрывало на кровать и подошёл к столу. Пришло время для второй попытки.

- Разве после стольких лет, что магия была в тебе, тело может так быстро забыть? - Удивление в её голосе заставило его усмехнуться.

- Это как если научить ребёнка писать, а затем на долгое время дать ему в распоряжение самопишущее перо. Когда он снова начнёт писать сам, почерк его будет совсем другим, ему будет тяжело.

- И то, что ты сейчас делал... - Начала она.

Северус поморщился.

- … Не очень подходит к моему описанию. В любом случае, я надеюсь, мне это поможет. - Она скрытно усмехнулась и стала наблюдать за ним.

Он взял со стола палочку и понял, что дрожи больше не было. Ещё неизвестно, хорошо это было или плохо. Немного нервничая, Северус в очередной раз взмахнул палочкой, приказывая ей светиться.

На этот раз свет был ярче, он продержался почти минуту, прежде чем начал мерцать и погас. Северус издал довольный звук.

- Уже намного лучше.

Гермиона непонимающе уставилась на него.

- Лучше?

- До этого он не продержался и десяти секунд. - Его удивило, с какой лёгкостью он признавался ей в этом.

Гермионе понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Очевидно, она полагала, что всё будет, как прежде только потому, что магия вернулась к нему.

- Ну, тогда я лучше пойду и оставлю тебя тренироваться. Мне надо заняться моими записями.

- Разве ты не говорила, что тебе нужны медицинские данные?

Она покраснела.

- Они у меня уже есть... - Он сузил глаза. - Я не хотела тебе мешать, когда ты сидел так. Но это состояние... Я просто должна была снять показания.

Он молчал несколько мучительных секунд, прежде чем ответить:

- Я бы посоветовал тебе отправиться в твою комнату, пока мне не пришла в голову идея лишить тебя волшебной палочки. - Но в голосе его не было угрозы. В глазах его стояла усмешка, и Гермиона слишком хорошо его знала, чтобы не заметить этого.

- Конечно. Спокойной ночи, Северус!

Он лишь пробурчал в ответ, качая головой и провожая её взглядом.

- - -

Гермиона решительно прошагала через гостиную прямо к столу, за которым сидел Северус. Он был погружён в научный журнал, который ему сегодня прислал Албус. Она угрожающе нависла над ним, опираясь руками о стол. - Давай играть.

Он удивлённо поднял на неё взгляд.

- Что? - Спросил он, откинувшись на стуле.

- Шахматы. Мы будем играть в шахматы. Три партии. Если я выиграю две из трёх, ты дашь мне заняться твоими шрамами.

Северус приподнял бровь и провёл рукой по губам, чтобы скрыть от Гермионы улыбку.

Эту тему они не раз обсуждали в последние месяцы. Северус предполагал, что она хотела заняться его шрамами, чтобы поупражняться. По крайней мере, это объяснило бы, почему она так зациклилась на этом.

Он же всё время отказывался. Не потому что ему нравились шрамы, но потому что он не хотел такой близости. Он всё же дал обещание, и в последнее время его самодисциплина настолько ухудшилась, что он не доверял себе самому, особенно, если речь шла о таких экстремальных ситуациях.

- Как ты могла подумать, что я стану так рисковать собственными шрамами?

Гермиона немного отстранилась и удивлённо изучала его.

- Ты хочешь их оставить?

- Не обязательно. Но с тех пор, как ты так хочешь заполучить их в руки, мне стало интересно, не упустил ли я чего.

Она выпрямилась и скрестила руки на груди.

- Ничего особенного. - Северус приподнял бровь. - Честно!

- Тогда можно оставить их в покое.

Гермиона раздражённо застонала и вышла из комнаты. Северус же задумчиво смотрел ей вслед. Действительно, странно, что она так зациклилась на этих шрамах. Надо, конечно, признать, что особенно на лице они сильно бросались в глаза. Кто бы на него ни смотрел, не мог их не заметить, и ему было немного не по себе от возможной реакции других людей. То, что Гермиона видела их, было немного другим, чем презентовать их всем до конца своей жизни.

И всё же он не мог поверить, что она действовала лишь в его интересах. Поэтому через несколько минут он встал и последовал за ней. Она отправилась в подвал, и ещё наверху он мог слышать, как она орудует стеклянными ёмкостями.

За последние недели его магические способности более или менее восстановились. Он уже мог настолько управлять магической энергией, что без труда справлялся с несколькими простыми заклинаниями. Lumos действовал так долго, как он того хотел. И разжечь огонь под котлом тоже больше не составляло для него труда. Лишь сложные заклинания он ещё не в силах был освоить. Он попытался вызвать патронуса. Даже новичок мог с первого раза произвести на свет хоть что-то. У него же ничего не вышло. Северус подумал, как ему повезло, что он больше не преподаватель в Хогвартсе.

Спустившись вниз, он остановился и некоторое время наблюдал за Гермионой. Она расставляла по местам приборы, которые они использовали с утра. Через некоторое время Северус заподозрил, что она намеренно так долго возиться, чтобы иметь возможность игнорировать его.

- Гермиона, - позвал он.

Она никак не отреагировала и лишь с удвоенным рвением продолжала своё занятие.

- Гермиона, - повторил он на этот раз громче.

Она опять никак не отреагировала, но из её рук вдруг выскользнул стеклянный фильтр и разбился вдребезги на каменном полу. Тихо ругаясь, она вынула волшебную палочку и отремонтировала его, чтобы затем убрать на место.

В конце концов, Северус, сделав два шага вперёд, схватил её за запястья, когда она в очередной раз попыталась пройти мимо. Он немного притянул её к себе, пытаясь не думать о том, как близко её тело было от него.
- Скажи мне, наконец, чего ты хочешь! - Потребовал он медленно и с угрозой в голосе.

Она сморщилась и сверкнула на него глазами.

- Как будто тебя это интересует.

Он отпустил её, и Гермиона отступила на шаг, оставаясь, однако, на месте, из чего Северус заключил, что она готова поговорить.

- Если бы это было так, я бы не спрашивал.

- Нет, ты спрашиваешь, чтобы поиздеваться и поднять себе тем самым настроение.

- Думай, что говоришь! - Прорычал он.

Гермионе хотя бы достало совести смущённо опустить глаза. Голос её звучал заметно мягче, когда она продолжила говорить.

- Я просто не понимаю. Я могу помочь тебе, выглядеть, так как раньше. Почему ты не позволяешь?

Северус вытянул из-под стола табурет и сел. Гермиона последовала его примеру.

- Я ничего не имею против. Ему доставило удовольствие видеть, как изменилось её лицо, но прежде чем она могла прервать его, он продолжил.

- До сих пор я отказывался, потому что не хотел такой близости. А после того, как ты спросила в пятый раз, я делал это из принципа.

- Негодяй! - Прорычала она.

- Точно. - Гермиона улыбнулась, качая головой. - Итак, почему ты так хочешь избавить меня от шрамов?

Лицо её снова стало серьёзным, и она стала вдруг с интересом рассматривать тёмные пятна, оставленные на столе во время некоторых её непродуманных экспериментов.

- Я полагаю, таким образом сделать что-то хорошее.

- Что хорошее?

Она тяжело вздохнула.

- Нечто, что было бы завершением моих трёхмесячных поисков тебя. Я знаю, что не виновата, в том, что Малфой причинил тебе. Но мне жаль, что я так долго тебя искала и не вытащила оттуда раньше.

- Ты тогда не выглядела так, что сожалеешь о чём-то. И честно говоря, в первые дни я с удовольствием свернул бы тебе шею.

Она слегка откашлялась, что означало примерно — спроси меня...

- Но тогда я пыталась ненавидеть тебя, ты же знаешь.

- А сейчас ты больше не хочешь меня ненавидеть?

Она скривилась, как будто взвешивая все за и против.

- Было бы легче, если бы я до сих пор этого хотела, - произнесла она, наконец, задумчиво. - Но нет, я не хочу тебя ненавидеть. Я хочу помочь тебе.

- И почему ты сразу об этом не сказала?

Она приподняла бровь.

- Ты ещё спрашиваешь?

- Как видишь.

Гермиона глубоко втянула воздух, и румянец на её щеках выдавал то, о чём она думала.

- Потому что ты - это ты, - сказала она, наконец, медленно выговаривая слова.

- И это значит? - Конечно, он примерно понимал, что она имеет в виду. И, конечно, его веселило всё дальше загонять её в угол в её смущении и как можно дольше держать её там. Только то, что он перестал быть главой Слизерина, ещё не значило, что он перестал думать подобно змее. Для этого он слишком любил её образ мыслей.

- Это значит, что ты упёртый. И что тебя можно уговорить лишь с помощью хорошей аргументации или же, не давая тебе возможности опомниться. Я знала, что мои аргументы не убедят тебя, поэтому попыталась другим способом. - Она пожала плечами.

- Да, невероятно успешная тактика, должен с тобой согласиться, - возразил он сухо.

- Я же не могла знать, что ты останешься глухим и в этом случае.

Северус встал и приблизился к Гермионе. Он вытянул руку и заправил ей локон за ухо, прежде чем низко склониться к нему. Он с удовлетворением отметил, что мурашки покрыли её шею.

- Тебе ещё многое следует узнать обо мне, Гермиона. - Кончик его носа слегка коснулся её кожи. Затем он отстранился и больше даже не взглянул на неё, хотя взгляд её умолял. Он ничего ей не скажет, по крайней мере, по собственной воле.

- Это значит, что я могу заняться твоими шрамами? - Крикнула она ему вслед, когда он уже почти поднялся по лестнице.

Северус несколько секунд размышлял, что ей ответить. С дьявольской улыбкой он развернулся к ней.

- Возможно.

Гермиона сделала кислую мину.

- Ненавижу такие твои ответы, Северус Снейп!

- Тогда попробуй меня изменить! - Последнее что он слышал, прежде чем покинуть лабораторию, было неразборчивое бормотание. Он не имел ни малейшего понятия, что она там шептала ему вслед. Возможно ответ, который ему ещё предстоит из неё вытянуть.



Глава 33. Слизеринец и гриффиндорка

Для такого раннего вечера в доме было странно тихо. Северус заметил это, потому что ничто довольно долго не отрывало его от чтения. Такое, в одном доме с Гермионой, случалось довольно редко. Даже если он уже давно не думал об этом с презрением.

Он отложил книгу и вышел из комнаты. Осматриваясь по сторонам, он спустился вниз и, двигаясь очень тихо, по старой привычке, он намеренно пропустил одну из самых скрипучих ступенек. Заметив со стороны гостиной странное мерцание, он на секунду задумался, стоит ли ему расслабиться или дальше оставаться начеку. Для начала он всё же решил быть осторожным.

Он подкрался к двери и заглянул в комнату. Поняв, наконец, откуда шёл свет и почему было так тихо, он заметно успокоился.

Гермиона сидела на диване, упираясь ногами в край стола, подняв взгляд к потолку. С помощью волшебной палочки она создавала в воздухе фигуры, точно так же, как делала это тогда руками. Свет отражался в её глазах, заставляя их странно гореть. Она была бледнее обычного и так погружена в свою игру, что всё ещё не замечала его.

Через несколько минут Северус прошёл в дверь и направился к Гермионе. Не раздумывая долго, он сел рядом с ней, но не совсем близко. Теперь он мог быть к ней гораздо ближе, чем раньше (когда и самый отдалённый край дивана казался недостаточно удалённым). Сейчас этого было достаточно, чтобы не смущать её.

И всё же его появление лишило её необходимой концентрации, и свет тут же погас. Несколько раз, взмахнув палочкой, она заставила его вновь появиться и глубоко вздохнула, поудобнее устраиваясь на подушке.

- Почему ты занялась этими огнями? - Спросил он несколько минут спустя, в которые она создала бесчисленных магических существ, среди них и очень точную копию собственного кота.

- Потому что, - ответила она с такой интонацией, что Северус приподнял бровь.

- Я думаю, если сама ты мне не скажешь, то придётся спросить. - Он смотрел на неё со стороны, а она лишь мельком взглянула на него. - Почему ты сидишь одна в гостиной и играешь огнями, Гермиона?

Она не отвечала, полностью сконцентрировавшись на фигурах. Через несколько минут он понял, почему она так неприлично разлеглась. Шея его стала болеть от смотрения в потолок. Поэтому он откинулся назад и довольно вздохнул, почувствовав опору.

- Красиво, не правда ли? - Голос у неё был тихий, но не задумчивый, а грустный. В воздухе возник желтоватый круг, превратился в восьмёрку, затем в ровную линию и, наконец, в тонкий полумесяц. - Жаль, что теперь мне для этого нужна палочка. В моих руках это выглядело более впечатляюще. Но всё равно прелестно.

Северус нахмурился.
- Ты же не думаешь, что я тоже назову это прелестным?
Он увидел, что она улыбается.
- Вообще-то нет.

На это он нахмурился ещё больше.
- Это успокаивает. - И всё же он заметил, что сам слишком увлечён созданными ей формами. Единорог, Хогвартс, русалки. Наконец, он откашлялся, приходя в себя. - Но я признаю, что это захватывающее зрелище.

Гермиона, казалось, растерялась от его похвалы и посмотрела на него с расширенными глазами.
- Значит, такими словами ты ещё можешь хвалить?

- Конечно.
- Почему? Чем они отличаются от слова «прелестно»?
- У них свой стиль. «Прелестно» это слово для... - Он помедлил, предупреждающе взглянул на неё, дьявольски улыбнулся и продолжил, - …женщин.

Гермиона сжала губы и ответила:
- Значит, ты утверждаешь, что есть типично женские и типично мужские слова?

- Ничего подобного. Я только утверждаю, что есть слова, которые я не использую, потому что они неизменно напоминают мне о сплетницах Хогвартса.

Её недоверчивое выражение лица исчезло, и она громко рассмеялась.
- Дай угадаю - профессоры Трелони и Хуч?

- О, нет. Поппи, Аврора и Минерва.

- Мадам Помфрей? Никогда бы не подумала.

- Она умела притворяться. В конце концов, она должна была хранить врачебную тайну, а врач склонный к болтовне никогда не будет иметь успех. Но я не раз видел, как вечерами она проскальзывала в кабинет к Минерве.

- Вот как... - Пробормотала Гермиона тихо и создала в воздухе пару новых животных.

Северус наблюдал за ней, нахмурившись. Он уже видел, как в воздухе из света создавались грубые очертания предметов. Но он ни разу не видел таких филигранных, как у Гермионы.
- Как тебе это удаётся?

- Что? - Она выглядела задумчивой. Он всего лишь указал наверх. - Lumos externus и немного воли. Попробуй сам.

Северус скривил губы. Его магические умения за последние дни сильно улучшились, но для игр такого рода он был ещё не готов. Она взглянула на него, и Северус неохотно вынул из кармана волшебную палочку.

Он направил её на собрание созданных Гермионой фигур и произвёл на свет расплывчатую кляксу. Она была не то грязно-синей, не то чёрной и бесцельно зависла в воздухе, не превращаясь больше ни во что. Северус всё больше хмурил лоб, лицо его окаменело.

- Ух ты, - пробормотала Гермиона, как раз когда он пытался уничтожить своё произведение. - Такое точное воспроизведение одного из созданий Невилла мне бы ни за что не повторить.

Северус повернулся и посмотрел на неё с еще более окаменевшим лицом. Гермиона ответила на его взгляд, но не могла долго оставаться серьёзной. Улыбка становилась всё шире, затем она захихикала и, наконец, стала хохотать. Он тоже не смог удержаться.

И всё же он оставил свои попытки и убрал палочку.
- Смотри! - Гермиона прикусила губу и создала мальчика с котлом, который подозрительно напоминал Лонгботтома. В следующий момент ввысь взметнулся жёлтый луч, превращая мальчика в жабу.

- И это называется гриффиндорка, ― произнёс Северус сухо.

- Гриффиндоркам не обязательно отказываться от всех удовольствий. - И всё же она вернулась к созданию более невинных предметов.

Северус наслаждался молчанием, царившим между ними. Оно не было ни неприятным, ни напряжённым. Более того, казалось, что им достаточно лишь быть рядом. Это было нечто такое, чего он никогда раньше не испытывал. Он никогда ни с кем не сидел в тишине. В присутствии других он всегда обсуждал важные вопросы и затем удалялся к себе.

- Я согласен избавиться от шрамов, ― вдруг сказал он.

Фигуры так внезапно исчезли, что они оказались в темноте.
- Серьёзно?

Он фыркнул.
- Ты всё ещё не избавилась от привычки сомневаться в моих словах?

Она смущённо опустила глаза.
- Ну, хорошо. Завтра я позабочусь об этом.

- Завтра вечером,― уточнил он. - Я не собираюсь из-за этого прерывать занятия.

- Нет, конечно. - Она улыбнулась, и даже в темноте можно было видеть, как блестят её глаза.

- Спокойной ночи, - произнёс он, оторвавшись от размышлений, и встал.

- Спокойной ночи.

Ему показалось, что голос её звучал как-то задумчиво.

- - -

Гермиона велела ему лечь на стол в гостиной. Подушка под головой придавала хоть какой-то комфорт. Это, однако, не избавило Гермиону от его недовольства. - Если ты всегда так обращаешься со своими пациентами, то я не советую тебе открывать собственную практику.

- Если все мои пациенты будут такими как ты, я буду встречать их уколом наркоза.

Северус фыркнул, а она дьявольски улыбнулась.
- Слишком острый язык для гриффиндорки.

Она кончиками пальцев развернула платок, в середине которого было проделано круглое отверстие.

- Кто знает, может быть, я подкупила шляпу, - прошептала она, закрывая его лицо платком так, чтобы виден остался лишь шрам под глазом. Северус фыркнул, отчего платок приподнялся вверх от потока воздуха.

- Лежать смирно!

- Довольно проблематично не дышать совсем.

- Шутник, - пробормотала она тихо.

Северус решил, что будет лучше не отвлекать Гермиону от работы. Всё же ему потом придётся жить с её результатами. Он всё время повторял себе, что чтобы она не натворила, хуже, чем есть, уже не будет. С другой стороны он довольно хорошо помнил все эксперименты, на проведение которых она умудрялась уговорить его в последние месяцы. Он больше не был уверен, что она чётко представляет себе границы дозволенного.

- Сейчас я заморожу этот участок кожи, ― проинформировала она его, и Северус почувствовал, как кончик иглы в двух местах коснулся кожи. Он закрыл глаза, так как всё равно ничего не мог видеть через ткань.

- А теперь я удалю кожу со шрамом.

- Удачи, - ответил он сухо, положив ногу на ногу и скрестив руки на животе.

- Спасибо. - Сказала она ехидно.

Хотя Северус и чувствовал, что она что-то делает, но боли не было. Она работала, сконцентрировавшись. И к собственному удивлению он вскоре и сам настолько успокоился, что даже почти заснул. Он никогда слишком не доверял Поппи во время её процедур. А сейчас всё выглядело иначе.

Когда она закончила со шрамом под глазом, то принесла свежий платок и принялась за следующий у него на носу. Северус что-то пробормотал. Ему даже думать не хотелось о том, как сейчас выглядит его нос, торчащий из отверстия зелёного платка. Но Гермиона ничего не сказала. Она вновь применила заморозку и принялась удалять кожу, сшивая остатки заново с особой аккуратностью.

То же самое она полчаса спустя проделала и с его другой щекой. Этот шрам на ней был самым большим. Он глубоко врезался в кожу, стягивая её. Волосы на этом месте больше не росли, отчего он всегда брился с особенной тщательностью. Он не верил, что Гермиона сможет что-то особо изменить, но если шрам будет хоть чуть-чуть менее заметен, он был бы вполне доволен.

- Кто был твоей первой любовью? Та, с таким же патронусом?

Этот внезапный вопрос вырвал его из раздумий. Северус поморщился, настолько насколько это было сейчас возможно, борясь с раздражением, поднимающимся в нём. Гермиона звучала слишком беззаботно, из чего было ясно, что она долго размышляла, прежде чем задать этот вопрос. И всё же емуне хотелосьотвечать на подобные вопросы.

- Полагаешь, сейчас подходящий момент для таких разговоров?
- Конечно. Я не думаю, что ты ответил бы мне на этот вопрос, глядя в глаза. К тому же, я как раз зашиваю. Не думаю, что ты мне откажешь в таком положении. По голосу было слышно, что она довольна собственной аргументацией.

И Северус вынужден был согласиться. Хорошие аргументы. И всё же он никак не мог привыкнуть к тому, что её могут интересовать подобные вещи. И даже больше, она имела право знать о таких вещах, прежде чем вступать с ним в какие бы то ни было отношения.

- Конечно, ты не должен отвечать, если не хочешь, ― напомнила она ему о том, как долго он уже молчал.

Северус глубоко вдохнул и снова выдохнул. Ему было известно больше деталей о её браке с Роном, чем кому бы то ни было. Было бы нечестно.
- Лили Эванс.

Гермиона замерла.
- Мать Гарри?

- Нет! - Возразил он резко. - Не мать Поттера. Лили Эванс.

- Лили Эванс была матерью Гарри, Северус.

- Нет. Лили Поттер была матерью Поттера. Она стала другой, после того, как связалась с Джеймсом.

- Ах вот как. - Она снова принялась за работу, дотронувшись до его щеки. - Почему у вас ничего не вышло?

Потому что он подался к Волдеморту. Потому что он узнал, что такое экстаз пытки, и почти желал испытать это с ней. Потому что он лишь в последний момент смог сдержаться и прогнал её.
- Мы были слишком разными.

- Не более разными, чем мы.

Он сдёрнул платок с лица и взглянул ей прямо в глаза.
- Возможно. Только тогда я был слишком молод, чтобы принять это.

Она сначала с теплотой улыбнулась ему, но потом прикусила губу.
- Если это была попытка убедить меня в преимуществах разницы в возрасте, то она не очень удалась!

Её весёлость заразила и его. Только бы отвлечься от мыслей о Лили Эванс.

- Ну, мы ещё посмотрим. Он взял платок за края и снова накрыл им лицо.
- А теперь закончи то, что ты с таким энтузиазмом начала!
Он услышал только, как она пробормотала нечто вроде: «Вся стерильность коту под хвост».

- - -

Северус внимательно рассматривал своё лицо, немного поворачивая голову к свету. Наконец, он довольно кивнул. Его отражение тоже кивнуло. Позади него возникла Гермиона.

- Хорошая работа.

- Ты ожидал чего-то другого?

Он поднял руку и дотронулся до зашитого места, которое уже сейчас на ощупь напоминало шрам. Но теперь всё очень сильно болело, так как наркоз постепенно проходил. Гермиона шлёпнула его по руке.

- Руки прочь! Иначе они откроются. - Она сунула ему под нос тюбик. - Это ты уже знаешь.

Северус кивнул, взял тюбик, и, отвернувшись от зеркала, с гордостью взглянул на Гермиону. Он знал, что почти не имел к этому отношения, и всё же был рад, что она стала такой.

Она что-то поняла по его лицу и опустила глаза.

- Ну так, а что насчёт остальных шрамов?

- Каких остальных шрамов? - Спросил он резко.

- Тех, что на твоей спине.

- О, к ним я тебя не допущу. - Он прошагал мимо неё к лестнице.

- Почему нет? - Голос её звучал возмущённо и непонимающе, почти как у маленького ребёнка, которому хотелось ещё порцию мороженного.

- Потому что я - мужчина, Гермиона! - Выкрикнул он, уже почти поднявшись по лестнице. Ответа он не получил.

- - -

Только войдя в кухню и увидев выражение лица Гермионы, Северус заподозрил, что день будет не из приятных. Он помнил о таких ситуациях и со временем научился различать, по какому принципу они развивались. Он знал, что это имело отношение к её женским дням, но никогда не решался заговорить с ней об этом.

Он сел и приготовился к какому-нибудь бестолковому спору. Ведь отмалчиваться было тоже не лучшим вариантом. В такие дни Гермионе был необходим спор, и она его получала любыми путями.

- Доброе утро, - прорычала она спустя три минуты так громко, что у него не было никакого шанса проигнорировать её.

- И тебе доброе.

- Выспался?

Он взглянул на неё, слегка нахмурившись, и решил, что лучше будет ускорить всю процедуру. Тогда, по крайней мере, всё скорее закончится. Поэтому он придал своему голосу побольше ехидства и произнёс:

- Точно лучше, чем ты.

- Я прекрасно спала!

Он задумчиво склонил голову. Она напоминала сейчас Этну 1981 года (и он был рад, что тогда наблюдал за этим событием лишь издалека).

- Охотно верю.

- Нет, если честно, я просыпалась каждый час, потому что мне было холодно, и я должна была возобновлять согревающее заклинание. А всё потому, что Албус не позаботился устроить здесь, хоть какое-то разумное отопление.

- Ты могла бы накрыться ещё одним одеялом.

- У нас нет ещё одного одеяла!

- Есть. У меня в шкафу. Я же тогда накрывал тебя им, когда ты спала на моём столе.

- Спасибо, что вовремя сообщил мне об этом.

Он легкомысленно пожал плечами. - Я думал, ты знаешь. К тому же на дворе - май месяц. Всю зиму тебя ни капли не волновало то, что у нас тут нет отопления, а только камин.

- Я что виновата, что мне сейчас холодно, а не в декабре?

- Я не знаю.

Гермиона фыркнула, взяла банку с вареньем и так резко отвернула крышку, что она выпала у неё из рук и полетела на пол. Она на это никак не отреагировала, слишком занятая тем, чтобы бросать в его сторону злые взгляды.

- Если у тебя плохое настроение, не обязательно выливать всё на меня, Северус. После этого она окунула нож в банку и стала намазывать варенье на хлеб. Через несколько секунд хлеба не стало видно.

- Я бы ни за что не посмел, - возразил Северус сухо и тоже взял себе кусок хлеба, пока аппетит его окончательно не улетучился. Он уже давно понял, что в такие дни бесполезно обращать внимание на отсутствие логики в её словах. Он заметил, что Албус прислал им новый выпуск Пророка и схватился за газету, не давая дискуссии развернуться.

- - -

В этот день он отказался от практических занятий с ней, и Гермиона, явно недовольная, сидела теперь над книжками, что-то бормоча, повернувшись к нему спиной. Он тоже читал и пользовался моментом, чтобы немного понаблюдать за ней.

Для него было совсем не свойственно так восхищаться женщиной. К тому же, после истории с Лили он никогда даже не утруждал себя получше узнать какую-нибудь. Для него это было слишком рискованно. Но его опыт с Адией говорил о том, что такие тёмные желания, как экстаз от пытки остались в прошлом. Он никогда бы не поверил, что когда-то станет пытаться убедить женщину стать его. Хотя он признавал, что это было довольно приятное занятие.

Вечером Гермиона с энтузиазмом захлопнула книгу и повернулась к нему. Она долго просто смотрела на него, а он не отрывался от книги. Наконец, она откашлялась, и он взглянул на неё с удивлением.

- У тебя бывают такие дни, когда всё против тебя, а ты не знаешь почему?

Он секунду размышлял, и подумав, что возможно, она уже покинула пределы царства ПМС, осторожно кивнул. Ещё бы он не знал такие дни. У него было достаточно на то причин и без ПМС. Невилл Лонгботтом был, например, в горячей десятке таковых.

Гермиона вдруг, вздохнув, встала и медленно пересекла комнату, усаживаясь рядом с ним на диване.

- Больше всего меня раздражает, что меня всё раздражает. - Она нахмурилась. - Не знаю, поймёшь ли ты?

- Возможно, лучше, чем всё, что ты говорила до этого.

- Меня всё время поражает, как ободряюще ты на меня действуешь, - Сказала она безо всяких эмоций, подперев голову руками.

- А меня поражает то нелогичное существо, которое живёт внутри тебя и время от времени пытается вырваться наружу.

Она скривилась, слегка покраснев.

- Я уже и так укоротила поводок, но оно всё время вырывается и тянет. Она помахала рукой. - Я думаю, у него слизеринские корни.

- Мерлин сохрани! - Выдохнул он. - Так мне придётся ещё и полюбить его.

Гермиона тихо захихикала. Вдруг она прижалась к нему, а Северус от неожиданности поднял руку и обнял её за плечо. К его удивлению она на это лишь тихо вздохнула.

- Извини, что я сегодня была такая кусачая.

- За последние десять месяцев я к этому привык. - На это она ничего не ответила, а Северус снова взялся за книгу, так как не знал, что ему ещё делать в таком положении.

И в то же время он не мог сконцентрироваться на чтении. Через несколько минут он захлопнул книгу и почувствовал, что Гермиона слегка вздрогнула. Он отложил книгу в сторону и отодвинул девушку от себя. Гермиона попыталась протестовать, но затем любопытство перевесило.

- Что случилось?

- К чему всё это?

- Что?

- Вот это. Прижимания. И... - Он поморщился. - Нежности. Чего ты хочешь, Гермиона? - Его голос звучал разозлённо, но он старался скрыть это.

- Я? Это ты всё время бегаешь за мной.

- Как будто у меня здесь есть выбор заняться чем-то другим! - Он презрительно фыркнул.

Она вздохнула и провела рукой по лицу.

- Я сама не знаю, что это было. Вдруг моя щека коснулась твоей руки, а потом твоя рука легла мне на плечо, и я... я просто не решалась сесть нормально. И потом мне понравилось. - Она пожала плечами.

Северус же смотрел на неё так, как будто она подсунула ему альрауна и уверяла, что это телячий корень.

- Гермиона, ты должна решить.

- Но почему? - Он склонил голову на бок, и она поняла, что этим ничего не добьётся. - Мне ещё никогда не было так тяжело решиться.

- Очень простой вопрос: ты хочешь этого или нет?

- Я не знаю! - На щеках её появились красные пятна. - Всё так совершенно невероятно. Ты ― мой бывший учитель и одно то, что я могу называть тебя на ты, уже и есть восьмое чудо света.

- Десятое.

- Что?

- Магическому миру известно девять чудес света. Три маггловских также учтены, остальные их чудеса ни на что не годны.

- Прекрасно. Только посмей теперь утверждать, что это я ушла от темы.

- Да, судя по тому...

- Северус! - Он дьявольски улыбнулся, но она лишь закатила глаза. - Я просто не хочу рисковать нашей дружбой!

- Как у вас всё было с Уизли?

Он увидел по её лицу, что вопрос был не совсем подходящий, но выдержал её взгляд.

- Дружба с ним закончилась бы так или иначе.

Северус задумался, скрестив руки на груди.

- Эту дружбу ждёт та же участь, - сказал он, наконец, уверенно.

Гермиона уставилась на него, слегка приоткрыв рот. Эта фраза будто опустошила её, повергла в пропасть. Она хватала ртом воздух, пытаясь выбраться из оцепенения.

- Что?

Он подался вперёд.

- Здесь я не могу избегать тебя. Если ты не хочешь быть со мной, я приму это и доведу твоё обучение до конца. Но как только Албус вытащит нас отсюда, я исчезну. Я не собираюсь мучиться рядом с тобой. Ты не можешь от меня этого требовать.

Теперь она скривила лицо, как будто он её ударил. Северусу было больно видеть её такой. Он не хотел ставить ей ультиматум, но честность была единственным, что он мог ей сейчас предложить.
Через минуту молчания, она сжала губы в тонкую линию и кивнула. После этого она встала и, ничего не сказав, вышла.

Северус глубоко вдохнул и с шумом выдохнул. С каждым днём он всё больше понимал, насколько лучше было жить, как раньше, и не поддаваться никаким чувствам.


Глава 34. Ничего кроме правды

Гермиона равнодушно пялилась на содержимое котла, ожидая изменения цвета, о котором Северус сообщил ей заранее. В воздухе витал пар, превращая локоны Гермионы в кудряшки, что явно злило её. Снова и снова она смахивала волосы с лица, переделывала хвостик и тихо ругалась. Северус со скрытой усмешкой наблюдал за ней.

Кроме обсуждения рецепта и тематических основ, они сегодня не проронили ещё ни слова. В воздухе витало напряжение и отчуждение. Он не знал, злилась ли она на него или же просто хотела побыть одна, чтобы принять решение. Главным было то, что он ясно высказал свои намерения, и теперь была её очередь.

Наконец, цвет зелья сменился с ярко красного на сверкающий зелёный, и Северус набрал побольше воздуха, чтобы разъяснить ей последующие действия.

- Я считаю, что нечестно с твоей стороны выставлять мне ультиматум, - сказала Гермиона, прежде чем он успел открыть рот. Голос её звучал официально и отстранённо, отчего Северус сначала растерялся.

Затем он взял свою волшебную палочку, направил её на зелье и тихо проборматал „Stasis!“ После этого он повернулся к ней.
- Я не ставил тебе ультиматум.

- Когда Албус вытащит нас отсюда, и ты не захочешь быть моей, я исчезну. Разве это не ультиматум? - Она сдунула со лба локон, но он тут же вернулся на своё место.

- Нет. Я всего лишь сказал тебе, что я намерен делать, когда покинем этот дом. Ты же сама сказала, Гермиона. Я твой бывший учитель. Я не совсем подходящий кандидат для дружбы.

- А для любовника подходящий, да? - Она звучала раздражённо, и его это непонятно почему успокаивало.

Северус несколько раз взвесил, прежде чем ответить.
- Это решение, которое ты должна принять. Хочешь ли ты быть рядом с таким мужчиной, как я? Сможешь ли ты? Я знаю, что не смогу оставаться для тебя только другом. Это закончится тем, что я причиню тебе боль.

Она скрестила руки на груди и продолжила немного смущённо:
- До сих пор ты ни разу не сделал мне больно.

- Я сдерживаюсь. Но долго ли я смогу... Я достаточно дисциплинорованный человек, Гермиона, но я не очень высокого мнения о самобичевании.

- Значит, мне нужно поторапливаться, так? Если Албус вытащит нас завтра, и я всё ещё не решусь, то больше никогда не увижу тебя.

Северус фыркнул и покачал головой.
- Женщины и мелодрама... - Гермиона прищурилась. - Если я не буду жить с тобой по соседству, ещё не значит, что меня не будет больше на земле. Как бы тяжело мне не было в этом признаваться, но так легко забыть тебя мне вряд ли удастся. Возможно, я ещё долго буду ждать тебя.

- Мне стоит успокоиться или начинать мучиться совестью?

- Я думаю, это зависит от того, к какому факультету ты принадлежишь на самом деле.
- Ах, если так, то... - Она сняла заклинание и повернулась к котлу: - Что будем делать дальше?

- - -

- Стоп!

Северус испугался её окрика и замер на месте. Гермиона сбежала по лестнице вниз. Он как раз хотел закрыть хлебницу, чтобы отправить Албусу очередной заказ. Оставалась всего секунда.

Раскрасневшаяся от спешки Гермиона помахала ему перед носом письмом и подошла поближе, чтобы засунуть его в щель. Северус смог мимолётом различить имя Джинни Уизли на конверте. Когда Гермиона кивнула, он захлопнул крышку.

- Это твоё первое письмо подруге, не так ли?

Гермиона виновато кивнула.

- Да, так и есть.

- Почему ты так долго тянула? - Северус прошёл мимо, но всё ещё не сводил с неё взгляд. Увидев, что она следует за ним, он отвернулся.

- Не знаю. Возможно, что я боялась почувствовать себя изолированной от всего, если они начнут мне писать о том, что происходит в мире.

Северус вынужден был признать, что это было хорошей причиной. Он открыл дверь на террасу и вдохнул всё ещё прохладный воздух.

- Я думаю, Албус фильтрует для нас информацию, чтобы мы не узнали лишнего, - предположил он.

- Как тебе такое могло прийти в голову? - Казалось, она совершенно автоматически придвинула к нему свой стул, чтобы вместе насладиться первыми согревающими лучами солнца.

- Он шлёт нам сокращённые варианты Пророка. Или те, в которых нет ничего важного. - Он недовольно поморщился, что заставило Гермиону улыбнуться.

- Так даже лучше. Знать, что происходит и сидеть без дела... Меня бы это свело с ума. - Она нахмурилась и посмотрела в сторону границы. Чёрное размытое пятно пролетало мимо по ту сторонуграни. Вероятно, птица.

- Да, и к тому же ему ясно, что у нас и своих проблем по горло.

- Возможно, - согласилась она, улыбаясь. - Но мне ужасно скучно. Албус мог бы спокойно дать нам какой-нибудь информации к размышлению.

- Если тебе скучно, я могу увеличить объём учебного материала, - предложил Северус великодушно и скрестил руки на груди.

- Можешь так и сделать. Но тогда мы завершим учёбу гораздо быстрее и будем маяться бездельем. Она подпёрла рукой голову и тяжело вздохнула. - Десять месяцев... Что же делают заключённые после десяти лет заключения?

- Выдумывают планы мести, чтобы потом убедиться, что планы их базируются на представлениях, которые не могут соответствовать реальности. - Он невольно нахмурился и уставился на деревянную изгородь у границы, как будто она одна была всему виной.

- Звучит так, будто ты знаешь, о чём говоришь.

Северус отрывисто кивнул и горько улыбнулся, прежде чем посмотреть на неё:

- Эти планы не появляются спустя десять лет. Им не нужно даже десяти месяцев.

- Достаточно и трёх? - Закончила она его мысль, и он снова кивнул. - Что бы ты сейчас сделал, если был на свободе?

- Ты имеешь в виду, если бы Албус не наложил на меня заклинания, делающего мои ноги бездвижными? Что без сомнения было бы единственной альтернативой этому дому.

- Да.

- Я бы нашёл возможность приблизиться к Люциусу и показал бы ему, что такое настоящие пытки. - Он был уверен, что в этом случае не смог бы удержаться от старых пристрастий.

Гермиона долго молчала и, когда заговорила, голос её звучал немного неуверенно:

- Северус, то что ты делал с Адией...

Он приподнял бровь, показывая, что слушает. Конечно, эта тема была ему неприятна, но она должна была знать о его прошлом, если всё же решиться быть с ним.

- Откуда ты знал, что следует делать? - Гермиона начала грызть ногти. Так она делала всегда, когда нервничала.

Северус задумчиво наблюдал за ней.

- Тёмный Лорд научил меня.

- Конечно, - пробормотала она и опустила взгляд. - Я думаю, он обучал всех своих приспешников.

- Основам... - уточнил Северус.

- Так было... и более углубленное обучение?

- Нет, Гермиона. То, чему он меня научил, было гораздо большим. Так он поступал не со всеми. Он научил меня, потому что знал, что я питал к этому слабость.

Она посмотрела на него:

- Питал?

- Да. По-крайней мере я надеюсь, что так. - Он скривился.

- Это очень успокаивает...

- С Адией я мог себя контролировать, - напомнил он ей.

- Ты её бил, - возразила Гермиона.

Северус печально рассмеялся.

- Это ещё цветочки, в сравнении с тем, что я мог бы с ней сделать. - Гермиона тяжело сглотнула. - Ты видела, в каком я был состоянии, когда вытащила меня от Малфоя. - Он подождал, пока она кивнула. - Меня пытали дилетанты. Если бы я это делал... Лучше тебе не знать о результатах.

- Полностью с тобой согласна. - Она выглядела так, будто проглотила нечто очень горькое. Поэтому ты так легко оправился от них? - Сменила она тему.

- Возможно. Тот, кто знает природу пытки, может легче её переносить. Боль не становится меньше, но её можно научиться принимать, как женщина принимает боль при родах.

После этого она долго молчала. Он видел, что она глубоко задумалась, пытаясь осознать то, о чём он ей только что рассказал.

- Расскажи ещё! - Потребовала она внезапно. - Расскажи мне всё.

Северус уставился на неё. Он сжал зубы, пытаясь преодолеть в себе отчуждение, которое было вызвано её требованием. Это стоило ему немалых усилий, согласиться и начать. Но когда он преодолел себя, то рассказал ей всё.

- - -

Когда он закончил, Гермиона вернулась в дом. Во время рассказа он заметил, что она начала дрожать. По её лицу, однако, не было понятно, о чём она думает. Северус предположил, что она пока ещё ничего не думает. Она должна поразмыслить позже, чтобы понять. Она должна сделать собственные выводы.

Поэтому он остался сидеть на террасе, оставляя за ней гостиную. Она расположилась именно там, сев на диван. Достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в одиночестве, и достаточно близко, чтобы иметь возможность задавать вопросы. Он тихонько усмехнулся, когда подумал об этом.

Послеобеденное время тянулось медленно, и хотя Северус думал, что достаточно долго размышлял обо всём, он снова и снова погружался в раздумья. Совершенно не свойственно ему было то, что мысли его были разрозненны, несобранны. Редко ему стоило таких усилий победить в себе всё возбуждение. К тому же, Гермиона, как ни странно, не задала ни единого вопроса.

Когда начало темнеть, холод и сырость пробрались к нему под одежду, и он тоже вернулся в дом. Гермиона лежала, облокотившись на подушки, и, казалось, спала. Он долго смотрел на неё, прежде чем закрыть дверь на террасу и приблизиться к дивану. Он присел рядом, так чтобы лица их были на одном уровне.

Соблазн дотронуться до её щеки и ощутить её мягкую кожу был слишком велик. Такого желания он после Лили не испытывал никогда, и он вынужден был признать, что ему этого не хватало. Не было ничего, что так возвращало бы к жизни, как это чувство. И если Северусу чего-то и хотелось теперь, так это жить.

Но не без согласия Гермионы. Он отвернулся от неё и достал волшебную палочку, чтобы превратить одну из диванных подушек в одеяло. Он был рад, что магические способности настолько вернулись к нему, и он мог произвести хотя бы такое маленькое превращение. На руке Гермионы всё ещё были видны мурашки.

Он осторожно накрыл её, расправляя одеяло, и почти испугался, когда заметил, что она открыла глаза и смотрит прямо на него. Несколько секунд они, не двигаясь, смотрели друг на друга. Северус хотел встать и уйти, но она схватила его за руку, останавливая. И хотя его ноги уже затекли, он вынужден был подчиниться.

- Что бы ты сделал в первую очередь, если Албус вытащил бы нас сейчас из этого дома? - Спросила она тихо.

Северус несколько секунд размышлял над таким сценарием. Впервые с того момента, как оказался здесь.

- Если Люциус ещё жив... - Начал он, - то надеюсь, что он сидит в Азкабане. Не знаю, смогу ли избежать соблазна и никогда не приближаться к тому месту. Не знаю, смогу ли просто игнорировать его существование. Но я бы не стал его пытать, будь у меня на то даже возможность.

- Почему нет? Что изменилось?

Он пожал плечами и схватился за подлокотник, чтобы удержать равновесие.

- Эта мысль больше не привлекает меня. Я не знаю, почему.

Она долго рассматривала его лицо, ища в нём предательские следы лжи, и, наконец, довольно улыбнулась, не найдя их. Северус знал, что мог бы обмануть её, и она ничего бы об этом не узнала, но не сделал этого. Её рука отпустила его и проследовала к его лицу. Сам того не желая, Северус немного прижался к её ладони и на секунду закрыл глаза.

- Спасибо.

- За что? - Спросил он, удивляясь, как хрипло звучит его голос. Он спрашивал себя, куда подевался весь его цинизм, его жёсткость. Гермиона заставляла его быть другим, переворачивала все основы его характера и каким-то образом умудрялась выводить на свет всё самое хорошее в нём. И даже больше: рядом с ней ему на какое-то время удавалось забыть все свои тёмные стороны.

- За твою честность.

Он тихо фыркнул и был рад, что ему удавалось ещё хотя бы это.

- Большего я не могу тебе предложить. Не хочу таким образом заловить тебя в мои ловушки. - Она улыбнулась. - А сейчас я был бы тебе очень благодарен, если бы ты позволила мне встать. В моих конечностях почти не осталось крови, и они скоро отомрут.

Она загадочно усмехнулась.
- Конечно, ты не можешь рисковать ногами ради меня, - согласилась она и опустила руку.

Северуса разрывало два противоположных чувства. С одной стороны, он был разочарован, что их близость закончилась так быстро, с другой стороны, он был рад, что мог, наконец, размять затёкшие ноги. Но они так онемели, что ему сначала пришлось сесть на край стола.

Когда он снова взглянул на Гермиону, то заметил, что выражение её глаз изменилось. Он сам не знал, что толкнуло его задать вопрос:

- Чего ты боишься, Гермиона? Она смущённо опустила глаза.

- Я боюсь, что мы ещё будучи здесь поймём, что у нас ничего не получится, и не будем иметь возможности избегать друг друга.

Северус тихо вздохнул и покачал головой. Он устал спорить. И он не хотел её торопить.

- Возможно, будет лучше, если мы оставим всё, как есть, - пробормотал он, встал, несмотря на слабость в ногах, и вышел из гостиной.

На следующее утро Северус обнаружил на кухонном столе свой заказ и письмо для Гермионы. Он разложил все продукты по шкафам и отнёс кое-что в лабораторию. Затем он приготовил себе два бутерброда и, бросив взгляд на письмо, которое всё ещё лежало на столе, отправился к себе в комнату.

Он закрыл за собой дверь. Ему хотелось покоя и, возможно, даже одиночества, которое он так ценил в Хогвартсе. Он сам не знал, почему, но ему хотелось доказать Гермионе, что и здесь у них оставалась возможность избегать друг друга.

- - -

Но он знал также, что намерение его очень скоро сойдёт на нет. Ошибкой в его плане было то, что Гермиона всё ещё могла постучать ему в дверь, и он не мог запретить ей войти.

Надо признать, что раньше ему бы ничего не стоило проигнорировать её. Но всё изменилось, и это очень его злило. Поэтому ему хотя бы удалось состряпать недовольную мину, которая заставила Гермиону замереть на месте, когда она приоткрыла дверь.
- Чем могу служить? - Спросил он сдержанно и скрестил руки на груди.

Она открыла рот, но так и не произнесла ни слова. Как раз когда она, видимо, всё же решилась заговорить, раздался громкий треск.

- Что это было?

Северус развернулся к окну. Звук доносился снаружи. Точнее сказать - от внешней границы.

- Вниз! - Приказал он и вытолкал Гермиону в коридор. Сбегая вниз по лестнице, он выхватил палочку и, рванув на себя входную дверь, сразу понял, что стало причиной треска.

Гермиона возникла рядом с ним и обескураженно уставилась на садовую калитку.

- Не думаю, что это Албус.

Северус что-то буркнул и продолжал наблюдать за тенью позади границы, сузив глаза.

- У Албуса свой определённый стиль. Он бы обязательно постучал. - Снова раздался треск, и на этот раз, они видели, что это было ― кто-то пытался проклятьями разбить границу.

- Может они так стучат, - пробормотала Гермиона еле слышно.

- Тогда будем надеяться, что наша дверь выдержит. - Гермиона не реагировала на его слова. Она склонила голову и вышла на лужайку перед домом. - Не подходи слишком близко. Они тоже могут тебя видеть.

Она снова проигнорировала его предупреждение, но он знал, что она его слышала. Он медленно последовал за ней. Впервые они покинули дом с главного входа. Так как и здесь не было ни малейшей надежды выбраться наружу, в этом раньше не было никакой необходимости.

- Долго барьер не выдержит.

- Почему ты так думаешь? Он нахмурил лоб, наблюдая за дальнейшими попытками проникнуть к ним.

- Они уже тогда пытались. Ночью, когда мы только здесь очутились. Но тогда они использовали другие проклятья. Эти намного мощнее. И они всё усиливаются. Она указала на защитный слой, в который ударялись всё новые проклятья. Красные линии потянулись, как сетка сосудов по всему барьеру.

- Албус когда-нибудь говорил тебе, какого рода защитное заклинание удерживает барьер?

Гермиона удивлённо взглянула на него.

- Конечно, нет!

Северус фыркнул.

- Глупый старик.

В следующий момент одно из проклятий прорвалось сквозь барьер, и Северус схватил Гермиону за плечо, прижимая к земле, в то время как огненный шар прошелестел над ними, вдребезги разбив в конце своего пути одно из окон первого этажа. Гермиона испуганно вскрикнула и вцепилась ему в руку.

- Отвыкла? - Спросил он ехидно.

- Не время для твоих шуток! - Ответила она тихо.

Даже если он был вынужден признать её правоту, ему не хотелось отводить от неё взгляд. Но через дыру в барьере струился прохладный воздух, что доказывало предположение Северуса о парниковом эффекте. За барьером можно было различить контуры людей, закутанных в чёрные мантии.

Северус напрягся. Лишь с трудом он оторвал свой взгляд от границы и наклонился к Гермионе. - Иди в дом и напиши Албусу записку. Боюсь, что он слишком полагается на свои заклинания. - Гермиона кивнула и как раз хотела встать, когда он ещё раз притянул её к себе. Он почувствовал аромат магнолий, исходящий от её волос и на мгновение закрыл глаза.

- Поторопись! - Предупредил он и отпустил её.

Затем он покрепче сжал в руке палочку и пробормотал:

- Protego maximus! - В тот же момент возникла прочная светящаяся стена, которая точно до миллиметра прилегла к барьеру, закрывая при этом видимость. Северус еле заметно вздохнул, надеясь, что Гермиона вскоре вернётся.

В отличие от других защитных заклинаний это заклинание забирало уйму сил. Любое нормальное Protego переставало действовать само по истечении какого-то времени. Это же - продолжало действовать так долго, пока подпитывалось извне. Оно тянуло в себя энергию волшебника, сохраняя связь через волшебную палочку, и так как Северус ещё не окончательно пришёл в себя, всё было похоже на сильное кровотечение, от которого моментом теряешь силы.

Когда Гермиона, наконец, снова вернулась к нему, его рука уже начала дрожать. - Неужели нужно столько времени, чтобы написать записку? - Прошипел он нетерпеливо.

Она удивлённо взглянула не него, потом на его руку и всё поняла.

- Слишком долго, - признала она и без промедления положила свою руку на его.

- Ты должна обновить заклинание! - Её прикосновение - нежное и одновременно полное силы, заставило его растеряться.

- В этом нет необходимости.

- Гермиона, сейчас не самое подходящее время для препирательств!

- Тогда закрой рот! - Приказала она, очень напоминая в этот момент Минерву МакГонагалл. Уставившись на неё, Северус всё же через некоторое время неохотно кивнул. Гермиона закрыла глаза.

Северус видел, как она несколько раз глубоко вдохнула, в то время как его рука всё больше дрожала. Его волшебная палочка, которую он от бессилия уже почти готов был отпустить, всё больше выравнивалась, указывая прямиком на защитный барьер, чтобы протекающая по ней магия могла действовать напрямую. Воздух дрожал, как в жаркий летний день, а пожиратели запускали в отверстие одно проклятья за другим, но преодолеть Protego им не удавалось.

Как раз когда он собирался обратить внимание девушки на то, что силы его иссякли, Северус почувствовал нечто странное. Немногое могло его действительно удивить, но то, что происходило сейчас, было более чем необычным. Он знал, что она делала, так как дрожь в руке внезапно прекратилась, и чувство, что кто-то с невероятной силой тянет его за руку, тоже исчезло. И всё же он решил спросить:

- Гермиона, что...

Она подняла свободную руку, заставляя его замолчать. Прорычав что-то невнятное, он всё же согласился и стал наблюдать за барьером. Несколько других теней возникли рядом с ним, и Северус предположил, что Албус получил известие. Тут же нападение на барьер прекратились, и целый град проклятий сыпался по ту сторону границы, так близко и одновременно так далеко.

Несколько раз он видел, как тени вздрагивали и падали на землю, но борьба перемещалась всё дальше от барьера, так что тени становились всё менее различимы. Нападение на барьер заметно ослабло и, наконец, прекратилось совсем.

Чего Гермиона, сконцентрировавшись на заклинании, совершенно не замечала, продолжая подпитывать Protego, пока сама не начала дрожать. Судя по продолжающемуся бою, было, конечно, разумным и дальше поддерживать защиту. У них не было ни малейшего шанса отразить какое-нибудь залётное заклинание, так как они не видели, что это было. Но делать это лишь за счёт Гермионы ему не особенно нравилось.

- Ты можешь прекратить, - сказал он.

- Нет, - выдохнула она с трудом. - Пока нет. В следующий момент один из проклятий попал в Protego, освещая барьер зеленоватым свечением. Гермиона охнула.

Северус же проклинал себя за то, что был не в силах ей помочь. Раньше он мог без проблем удерживать такого рода защиту, минимум - полчаса. Но сейчас всё было иначе. Поэтому он сжал зубы и проглотил все возражения против её действий. Если она вскоре не прекратит, то просто потеряет сознание.

А бой всё продолжался. В какой-то момент Северус положил Гермионе на спину руку, собираясь придержать её, когда она больше не сможет стоять. Но это прикосновение, казалось, придало ей силы. Она распрямилась и глубоко вздохнула. После она продержалась ещё целых десять минут, прежде чем совершенно обмякла в его руках.

- Я тебя предупреждал, глупая самодовольная гриффиндорка, - пробурчал Северус. Он бросил свою палочку и осторожно опустил её тело на землю. После этого он загородил её своим телом от возможных проклятий. Но больше ни одного не пролетело в отверстие, пока битва совсем не утихла.

Он долго оставался в таком положении, не шевелясь, боясь пропустить малейшее движение с её стороны. Затем он встал и, пригнувшись, проследовал к границе. Он знал, что это было не очень хорошей идеей, но не мог устоять перед искушением заглянуть в отверстие. После тринадцати месяцев заключения.

Достигнув границы, он приложил руку к отверстию и почувствовал холодок, идущий снаружи. Это было реальностью. Дыра во внешний мир. Всё было даже необычнее, чем чёрный единорог.

По крайней мере, до тех пор, пока кто-то не схватил его за руку, пытаясь вытянуть наружу.


Глава 35. Преодоление агрессии

Дыра всё увеличивалась, так что скоро вся рука Северуса могла поместиться в неё. Через барьер он мог видеть, как рядом, будто из-под земли, возникла размытая тень. Нападающий использовал плащ-невидимку.

Северус пытался удержать равновесие, опираясь другой рукой о барьер. Вдруг он почувствовал, что свободен, и воспользовался шансом, чтобы вытянуть руку из дыры. Как раз в тот момент, когда он собирался при помощи волшебной палочки отправить нападающего на землю, он услышал знакомый голос:
- Десять месяцев в этом доме, и от твоей осторожности не осталось и следа. Не ожидал от тебя, Снейп!

Северус нахмурился, но прежде чем смог ответить, в разговор вмешался другой, не менее знакомый голос:
- Аластор! - В следующий момент в дыре появилось лицо директора Хогвартса. Измождённая улыбка обрисовывала его тонкие губы. - Как у вас дела, Северус?

Зельевар прорычал нечто неразборчивое, расправляя на себе одежду.
- Лучше не бывает! - Он отступил в сторону так, чтобы Албус мог увидеть бездвижное тело Гермионы.

- Что случилось? - На лице старика тут же появилось озабоченное выражение.

- Protego maximus, - просто ответил Северус и усмехнулся, увидев, что Албус злобно взглянул на него.
- Тогда позаботься о ней хорошенько. Возможно, она только что спасла вам жизнь.

- Не возможно, а точно, - тут же уточнил Северус. - Ты, наконец, вытащишь нас отсюда?

Но Албуса отвлёк Аластор. Он отвернулся от дыры, и Северус мог размыто видеть, что Аластор указывал ему на что-то. Оба мужчины подняли свои волшебные палочки, произнося сковывающее заклинание. Очевидно, один из пожирателей попытался сбежать.

- Извини, Северус, что ты сказал? - Вернулся Албус к теме разговора.

- Я спросил, не собираешься ли ты теперь, наконец, вытащить нас отсюда. - Он делал ударение на каждом слове.

- Мне жаль. - Албус покачал головой.

- Ты не можешь вечно прятать нас, старик!

- Я и не собираюсь.

- Тогда уничтожь этот проклятый барьер! Он всё равно долго не выдержит, если будут новые нападения.

- Теперь выдержит.

Северус удручённо вздохнул.

- Поверить не могу...

- Ещё не время, - произнёс Албус мягко.

- Тогда убирайтесь! - Прошипел зельевар и резко развернулся к дому. Он засунул палочку в карман, поднял с земли Гермиону и вернулся в дом, больше ни разу не взглянув на директора.

- - -

Два часа спустя он постепенно успокоился. Он сидел за столом в комнате Гермионы и читал, ожидая её пробуждения. Protego обессилил её, но она больше не была без сознания, а лишь крепко спала. Он хотел быть рядом, когда она проснётся.

Ему стоило немалых усилий, сидеть спокойно. Вид реального мира, даже если всё и было мимолётно, разбудил в нём старую тоску. После десяти месяцев, точнее тринадцати, он думал, что непосредственная близость к свободе не будет так волновать его. Ко всему можно привыкнуть, и он умел это,как никто другой. Но с окончанием работы шпионом, он, видимо, зарыл и другие свои таланты. Умение приспосабливаться больше не было одним из условий выживания, и он отвык.

Он вздохнул, провёл рукой по лицу и перевернул страницу. Хотя он понимал и запоминал, что читает, ему было ужасно скучно. В последнее время он слишком много читал. Больше, чем за всю свою прежнюю жизнь. Так ему казалось. Единственное, что удерживало его от того, чтобы отложить книгу, была тема, которая довольно занимала его. Он собирал информацию, чтобы начать свой манускрипт о прекращении действия Vicissitudo Virtus.

К счастью, вскоре Гермиона отвлекла его от чтения. Она осторожно пошевелилась и тихонько застонала, а затем начала всё разборчивее ругаться. И ругань её была такой отборной, что Северус грязно усмехнулся.

Он прищёлкнул языком, обратив на себя её внимание.
- Что за выражения, - пожурил он её бархатным голосом.

- Ничего, кроме правды, - возразила она устало.

Он встал и подошёл к кровати. Гермиона немного сдвинулась к середине, чтобы дать ему возможность сесть на край.
- Ты ещё не один день будешь наказана, за то, что сама себе сегодня причинила. Protego maximus довольно беспощаден, когда речь идёт об энергии. Я тебя предупреждал.

- А у меня не было выбора.

Северус нехотя кивнул.

- Что вообще произошло? - Она откинула волосы со лба и провела рукой по лицу.

- Кто-то из приспешников Люциуса, видимо, разработал проклятье, которое было достаточно сильным, чтобы разрушить барьер. Албус теперь усилил его, очень вовремя.
- Ты с ним говорил?

- Да. - Северус напрягся, вспоминая их малоприятный разговор.

- Вижу, тебе не очень понравилось то, что он сказал. - Гермиона слегка улыбнулась, но вскоре взгляд её снова сделался серьёзным.

- Ни капли. Он не хочет выпускать нас отсюда. Время ещё не пришло. - Его голос незаметно сделался резким, выдавая тем самым его настроение больше, чем он бы того хотел.

К его удивлению Гермиона взяла его за руку и слегка пожала.

- Я думаю, Албус лучше знает, что делать. Мы ведь не знаем, что творится снаружи.

- Голубое, - пробормотал он, уставившись на её руку.

- Эээ?

- Я видел ясное голубое небо. Хотя и всего секунду. Он закончил свою фразу рыком.

Гермиона села. Она убрала свою руку с его, и Северус почувствовал на этом месте холодок.

- Не забывай, что это не навсегда, Северус. Это угнетает и раздражает, но мы в безопасности. Я тоже долго не могла этого принять, но у Албуса на то свои причины, и думаю, самым умным с нашей стороны будет следовать его указаниям.

- Я знаю! - Он хотел встать и пойти к окну. Она слишком хорошо знала его и то, что творится у него внутри. Все его малейшие нерациональные порывы, с которыми он не мог совладать.

Гермиона удержала его. Несмотря на всю усталость, взгляд её оставался очень проникновенным.

- Если ты хочешь быть со мной, тебе стоит прекратить всё время пытаться сбежать, Северус! Я разговариваю с тобой, я хочу тебе помочь. Поворачиваться ко мне спиной, когда я не могу последовать за тобой - нечестно!

Он фыркнул.

- Разве не ты бегала от меня всё это время? Я всего лишь реагирую на твоё поведение, Гермиона.

- Значит, ты неправильно реагируешь. Ты вообще подумал, зачем я до этого пришла к тебе?

Он не думал.

- А я должен был? После того, как я все эти месяцы не должен был обращать внимания на твоё поведение?

- Для начала мне бы хватило, если бы ты перестал говорить со мной таким ядовитым тоном, - прошипела она. И прежде чем Северус успел в очередной раз фыркнуть, она приложила палец к его губам. - Тихо! Я устала, обессилена и не в состоянии вести с тобой одну из этих бесконечных дискуссий, которые ты затеваешь от скуки или в следствие плохого настроения. Сейчас говорю я, а ты слушаешь, понял?

- Пятьдесят баллов, как минимум, - сообщил он ей, сладко улыбаясь, когда она убрала палец.

- По мне так хоть пятьсот, меня это теперь ни капли не волнует.

Он долго рассматривал её лицо. После того, как она так энергично отчитала его, он к своему неудовольствию заметил, как в нём поднимается любопытство, и даже своего рода надежда. И так как он по собственному опыту знал, что если Гермиона вбила себе в голову что-то рассказать ему, то ничего не могло уже ей помешать, он скрестил руки на груди и приготовился слушать.

- Говори.

- Спасибо. - Гермиона глубоко вдохнула и провела рукой по волосам. Теперь, когда он готов был слушать, она, кажется, не знала с чего начать. - Теперь я знаю, почему тогда так обрадовалась нежданной отсрочке, - пробормотала она и поморщилась.

Северус приподнял бровь.

- Вообще-то я тогда пришла спросить тебя, хочешь ли ты ещё связываться со мной. - Она замолчала, а он мог видеть, как бешено бьётся её пульс.

- С чего это ты вдруг передумала?

Она опустила глаза и стала теребить край одеяла.

- Я поняла, что лучше буду избегать тебя, если всё провалится, чем опять искать тебя три месяца. - Глаза её посветлели, когда она вновь взглянула на него. И ему показалось, что она ещё никогда не была с ним так честна.

- И кому я должен быть благодарен за это невероятное просветление?

Она покраснела.

- Джинни, - призналась она, скрипя зубами, подтвердив тем самым его предположения по поводу письма. - Она всегда лучше разбиралась в таких делах. - Она посмотрела на него, и Северус впервые понял, что не только у него были проблемы с романтикой. - Так что, ты всё ещё хочешь быть со мной?

Он на секунду замер, наслаждаясь своим учащённым сердцебиением. Затем он кивнул, с ничего не выражающим лицом, чувствуя себя как на экзамене в молодости, к которому не был готов (конечно, по вине Поттера и его друзей). Кончик рта Гермионы немного дёрнулся кверху, как будто она не знала, стоит ли ей улыбнуться или нет. В конце концов, она всё же решилась. Гермиона дотронулась до его лица и неуверенно притянула его к себе.

Северус с осторожностью повиновался. Желать было гораздо легче, чем привести в исполнение. Но он ещё никогда не отступал, и это было слишком важным для него, чтобы испортить момент.

Губы её были прохладными, когда он впервые слегка коснулся их. Немного липкими и мягкими. Нос его коснулся её, когда они вновь сблизились. На этот раз он задержался, наслаждаясь тем, что творилось в его организме. При третьем соприкосновении рука Гермионы скользнула по его волосам и крепко обхватила его за шею. Она намеренно удерживала его.

И тогда он позволил себе просто наслаждаться. Он не знал, как можно описать словами вкус её губ и языка. Они были немного медленными и томными от сна.

Гермиона тихо вздохнула, а Северус закрыл глаза. Все его чувства странно обострились, сердце бешено стучало, а лицо горело. Несознательно он поднял руку и провёл по её волосам, надеясь тем самым вызвать в ней похожее чувство, какое вызывали в нём её прикосновения.

По крайней мере, ему было очень приятно. Он не ожидал, что её локоны окажутся такими мягкими. Возможно, она пользовалась специальным шампунем. Но они были одновременно очень тяжёлыми и распространяли тот интенсивный запах, который уже был ему известен, но ставший ещё настойчивее, с тех пор, как он не отрывался от её губ.

Её прерывистое дыхание тепло скользило по его лицу, когда она немного склонила голову, проводя губами по его щеке. Его рука соскользнула ниже, и он ощутил горячую кожу на её шее, её стучащий пульс и маленький бугорок.

Наконец, он немного отстранился и упёрся лбом в её лоб. Гермиона хмыкнула, и когда он открыл глаза, то увидел, что она облизывает губы и улыбается.

Он тоже позволил себе улыбнуться. Не усмехнуться, а просто улыбнуться. При этом он подумал, что, вероятно, выглядит при этом очень глупо. Он не привык просто улыбаться.

- Тебе нужно ещё поспать, - сказал он спокойно.

- После такого поцелуя? - Пожаловалась она.

- Значит, мне впредь не стоит целовать тебя перед сном?

- Мерлин сохрани... - Выдохнула она. - Ну, хорошо. Я посплю ещё немного. Ты останешься?

Северус кивнул.

- Там за столом. - Она с удивлением взглянула на него. - Иначе я не смогу удержаться, - добавил он.

Гермиона немного покраснела.
- Тогда мне действительно стоит поспать. - Но прежде чем лечь, она ещё раз мимолётно коснулась его губ так, что у него даже не было возможности ответить.

Северус покачал головой и вернулся к своей книге, чтобы уже через несколько минут убедиться, что теперь он точно не сможет сконцентрироваться. Он откинулся на стуле и стал просто смотреть на спящую девушку.

Солнце исчезло за горизонтом, и сад погрузился в синюю темноту. Северус с горечью наблюдал за изменениями в природе. Ему хотелось взять что-нибудь тяжёлое и разбить ненавистный барьер, вернуть солнце на небо, что, однозначно, было не совсем лёгкой задачей.

Он провёл за столом в комнате Гермионы всю ночь. Когда-то он немного задремал и когда снова проснулся, то почувствовал, какое-то странное стеснение в груди и вышел в сад. Здесь он стал как тигр расхаживать из угла в угол, уперев руки в бока. Из его рта поднимались белые облачка пара. Воздух здесь, казалось, не чувствовал себя так стеснённо, как они с Гермионой. Эта мысль ещё больше ухудшила его настроение.

- Северус, что ты здесь делаешь?

Он раздражённо взглянул на неё через плечо, продолжая расхаживать.

- Хожу, - прорычал он просто.

- Это я вижу.

- Тогда зачем спрашиваешь?

Он услышал, как она застонала, и завернул за угол дома. При этом он увидел, что мог даже обойти весь дом кругом, хоть и понимал, что будет выглядеть ещё глупее.

В следующий момент она нагнала его и пошла рядом, скрестив руки на груди. Она нахмурилась, то ли размышляя, то ли злясь, он точно не мог решить. Возможно, причиной было и то и другое.

Она просто шагала рядом, и уже через пару минут его это стало страшно раздражать.

- Гермиона, к чему это?

- Я не знаю. Может, ты мне скажешь!

Он остановился и зло сверкнул на неё глазами. Возможно, это был не лучший вариант, так начинать совместный день, но он ничего уже не мог изменить. Он слишком долга сдерживал свои настроения, оставляя их часто на вечер, когда он был один в своей комнате. Беспокойство от того, что и дальше придётся оставаться в этом доме, только всё обострило.

- Я хочу выбраться отсюда! - Прошипел он. - С меня хватит! Десяти месяцев хватит. Хватит! - Он замахал рукой у неё перед носом, а Гермиона лишь спокойно наблюдала за ним.

- Знаешь, раньше я думала, что ты бываешь только в учительской, классе и своём кабинете.

Северус так растерялся, что был в состоянии лишь глупо пялиться на неё.

- И в самое неподходящее время ты всегда патрулировал в коридорах. Но я никогда не могла бы представить тебя вне Хогвартса. Я думала, ты торчишь безвылазно в замке и счастлив этим. По крайней мере, настолько счастлив, насколько можно быть счастливым, не видя солнца.

- Ты намерено достаёшь меня?

- Я не уверена, - призналась она. - В любом случае, я ожидала, что ты будешь последним, кто сдастся в заключении. Я думала, тебе необходима всего лишь лаборатория и пара книг, чтобы ты, как минимум на пять лет, был занят. В чём была моя ошибка, Северус?

- Ошибкой было смотреть вчера наружу, на мир, о котором я уже давно ничего не знаю. Теперь же я знаю, чего хочу. Я вспоминаю, как ходил в поисках трав по лесу, мои свободные вечера в дырявом котле и, возможно даже, мне не хватает проклятых шлюх из кривого переулка!

- Ты хочешь секса? - Спросила она не менее раздражённо, не дав ему закончить.

- Для начала было бы неплохо! - Ответил он равнодушно.

- Так бы сразу и сказал, - задохнулась Гермиона, положив руку ему на шею и притягивая к себе. Этот поцелуй был более интенсивным и страстным, чем тот, последней ночью. Он почувствовал в ней то же напряжение, и ему сразу стало легче. Его поведение не казалось ему больше таким глупым, когда она ощущала то же самое.

Но раннее утро было слишком холодным, чтобы раздеваться прямо здесь. Он положил руки на бёдра девушки и поднял её вверх. Когда она поняла, что он задумал, то обхватила ногами его бёдра, а руками его шею. Не прерывая поцелуя Северус, спотыкаясь, добрался до двери террасы и с силой толкнул её.

Гермиона задела рукой вазу на комоде, когда Северус проследовал с ней мимо к дивану. Сосуд полетел на пол и разбился вдребезги. Гермиона испугалась, но начала хихикать, когда Северус пробормотал, что эта уродливая ваза не стоит того, чтобы прерываться.

Он посадил её на диван, помогая избавиться от одежды. Забросив ботинки под кровать, он решил, что на его рубашке слишком много пуговиц и сорвал её одним рывком.

- Потом будешь пришивать, - пригрозил он хрипло, когда пуговицы разлетелись по комнате.

- Только если ты сломаешь мою палочку, - пробормотала она, почти не дыша, снимая футболку через голову.

- С лёгкостью. - Он расстегнул штаны, Гермиона последовала его примеру. Оба даже не задумывались, что сейчас впервые видят друг друга голыми. Однако это не имело значения, потому что Гермиона так и так совсем не грациозно извивалась на диване, раздеваясь, да и утреннее солнце ещё не проникло в гостиную, и было довольно темно.

Северус склонился над Гермионой, и пока его прохладные руки скользили по её разгорячённому телу, её губы снова нашли его. Многочисленные прикосновения не просто возбуждали его, они заставляли его ярость выходить наружу. Ему казалось, что он становится слишком груб и что такое обращение -не самое подходящее для первого раза.

С другой стороны он был уверен, что она выпустит коготки, только попробуй он сейчас остановиться. Поэтому он отодвинул в сторону все сомнения и продолжил возбуждать её, подготавливая.

Чем больше он старался, тем скорее Гермиона превращалась в содрогающееся, извивающееся в его руках нечто, издающее странные звуки. Холод, который они запустили в дом, был вытеснен жаром, исходившим от их тел, кожу их покрывал тонкий слой пота. Всё это ещё более возбуждало, делало движения интенсивнее, заставляло их искать позу поудобнее, прежде всего для того, чтобы не скатиться с дивана.

Его попытки несколько раз заставляли Гермиону хихикать, волосы её разметались, закрывая ему лицо. Северус нетерпеливо зарычал и немного отодвинул девушку от себя:

- С меня достаточно! Ещё одно движение и я столкну тебя на пол!

Она прикусила нижнюю губу, а щёки её ещё больше раскраснелись.

- Хочешь заниматься этим с бездвижным трупом? - Возразила она, тяжело дыша. И прежде чем Северус успел ответить, она вывернулась и оседлала его.

- Так лучше? - Прошептала она ему на ухо, и губы её скользнули к мочке его уха.

- Намного, - прорычал он, приподнимая её за бёдра и помогая двигаться. Гермиона немного склонила голову, так что её волосы сплошным покрывалом окутали его. Её грудь касалась его груди, и она тихо стонала у самого его уха.

Уже скоро руки его затекли, а диван стал казаться неприятно жёстким, но ничто на свете не заставило бы его сейчас поменять позу. Рука Гермионы впилась в его плечо, дыхание стало тяжёлым. Она запрокинула голову назад.

Северус мимолётно взглянул на неё, не в силах, однако, больше оторвать взгляд. Странное зрелище, когда настолько рациональная женщина теряет всякое ощущение реальности и полностью отдаётся эмоциям. Он не знал, удастся ли ему когда-нибудь нечто подобное.

Когда её ногти вонзились в его кожу, он приглушённо зарычал и крепче сжал её бёдра. Движения её стали резче, стоны тише, а рот раскрылся в немом крике. Северус почуствовал, что больше не сможет долго себя контролировать, и когда её мускулы судорожно сжались, он позволил себе расслабиться, чувствуя, как пьянящая сладкая эйфория поглощает его.

Последующее за этим чувство спокойствия заставило улетучиться последние остатки ярости. И когда Гермиона склонилась к нему, крепко обхватив его руками, он совершенно утратил ощущение реальности.

- Тебе следовало уже давно сделать это, - пробормотала она, положив ему голову на плечо и целуя его в шею.

- И что тогда? - Спросил он лениво.

- Тогда ты убедил бы меня гораздо быстрее.

Северус тихо фыркнул.

- Сама не знаешь, что говоришь, Гермиона.

- Ты всегда так думаешь, и всё же я всегда права.

- Ты права, потому что заучиваешь ответы наизусть из книг и ничего больше.

- Не заучиваю. Просто у меня такая память. И если ты ещё слово скажешь на эту тему, я тебя укушу!- Она угрожающе щёлкнула зубами.

- Заманчивая мысль, - прорычал он, поглаживая её по спине.

Гермиона вздохнула и расслабилась. - Не могу поверить, но я так устала, что сейчас усну.
- Спи. Он взял одеяло, которое лежало рядом на диване, и накинул его ей на плечи.

- На тебе не очень удобно. - Он понял, что она намеренно достаёт его.

Северус деланно застонал и немного сдвинулся в сторону, укладывая её рядом с собой. Она прижалась к его груди, и немного поёрзав, наконец, улеглась.

- Мы могли бы немного расширить диван, - предложила Гермиона через несколько минут.

- Тогда отправляйся за волшебной палочкой, - возразил Северус сухо, наматывая на палец один из её локонов.

Она что-то недовольно пробормотала.

- Ни за что!

- Тогда тебе придётся смириться с таким диваном.

- О, не переживай, как-нибудь справлюсь. - Её рука скользнула вниз по его телу. Он схватил её за запястье и подтянул её руку к губам. - Позже!

- Зануда.

- Ненасытная.

- Ты прав! - Она взглянула на него и дьявольски усмехнулась.

Северус остался непоколебим.

- Я не люблю повторять, но: позже!

Она тяжело вздохнула:

- Как знаешь.

И когда она, положив ему голову на руку, мирно засопела, на лице его появилась широкая улыбка.


Глава 36. Когда наступает утро

Северус провёл утро на диване не для того, чтобы спать. Он никогда не спал много, и даже если ночь он пролежал в не очень удобном положении, он не чувствовал себя уставшим. Скорее приятно утомлённым, и, в отличие от предыдущих дней, он был удивительно спокойным.

То, что секс был прекрасным средством для преодоления недовольства и злобы, он знал и раньше, но обычно то, от чего он бежал, очень скоро возвращалось вновь. На этот раз всё было иначе. Даже два часа спустя ему всё ещё не хотелось вставать, чтобы приняться за дела. Заботы о том, чтобы Гермиона и он не свалились с дивана, казалось, было вполне достаточно.

Единственное, что неприятно мешало, это затёкшая рука. Гермиона лежала ближе к стене, так что ему хотя бы не нужно было держать её. Но это было лишь слабым утешением. Поэтому, в конце концов, Северус всё же начал шарить рукой позади себя в поисках штанов.

Каждые пару минут он немного сдвигался в сторону, и когда, наконец, ухватился за ремень, то облегчённо вздохнул. Сразу после этого он уже держал в руках свою волшебную палочку и расширил диван примерно на полметра. После этого он немного отодвинулся в сторону, на что Гермиона лишь поморщилась во сне, переместившись с его руки на грудь. Северус почувствовал, как кровь снова стала поступать в руку, но не смел пошевелить ей, пока неприятное покалывание не прошло само собой.

Затем он всё же переместил руку, подперев ею голову, и позволил себе самодовольную улыбку, взглянув на растрёпанные локоны девушки. Побеждать всегда было приятно. Особенно, когда в награду доставался такой трофей.
- - -
Над раковиной в лаборатории висело маленькое зеркало. До сих пор Северус считал его совершенно бесполезным. Но после того, как они полдня провели в гостиной, не было необходимости подниматься наверх в комнату. К тому же ему всего лишь хотелось взглянуть на собственную шею.

Увидев себя в зеркале, он недовольно скривился. Под правым ухом расплывалось большое тёмно-красное пятно, которое не могли скрыть ни длинные волосы, ни повыше приподнятый воротник. Гермиона нашла именно те пять сантиметров между волосами и воротником.

Не то чтобы кого-то здесь могло интересовать, что с его шеей. Но ему это не нравилось из принципа. Он тихо выругался и отвернулся от зеркала, чтобы достойно встретить свою ученицу.

Гермиона неудачно попыталась скрыть усмешку, покусывая нижнюю губу, и так неловко скрепила волосы в хвост, что такая причёска не могла бы продержаться и десяти минут. Эта картина, однако, заставила улетучиться большей части его недовольства. И голос его прозвучал скорее мягко, чем раздражённо:
- Отрезвляющее зелье.
Она слегка растерялась, но энергично закивала головой.

- Зелье, которое вытягивает из организма алкоголь и препятствует отравлению. Сопровождается сильными побочными эффектами — рвотой, головной болью, непереносимостью яркого света и слабостью. Должно применяться лишь под присмотром врача.

Северус хмыкнул.

- Удивительно, как хорошо запоминается то, что испытывается на собственном опыте, не правда ли?

Она поморщилась.

- Я и так знала об этом.

- Не сомневаюсь.

Пока он раскладывал необходимые для стандартного варианта зелья компоненты на столе, настроение Гермионы так внезапно изменилось, что ей даже не нужно было что-то говорить, чтобы он заменил это. Наконец она всё же спросила:

- Я буду получать за каждый правильный ответ поцелуй?

Северус приподнял бровь и презрительно взглянул на неё.

- Даже не думай!

Она состроила недовольную гримасу.

- Почему бы и нет? - Он указал на пятно на шее и Гермиона захихикала. - Тебе очень идёт!

- Я тебе покажу! - Прорычал он.

- Но тебе же нравилось то, что я делала!

- Мне бы понравилось ещё больше, если бы ты делала это где-нибудь, где это не так заметно. Особенно, когда мы выберемся отсюда.

- Я запомню. Но пока мы здесь, я могу делать всё, что хочу.

Северус с удовольствием бы возразил, но она сопровождала свои слова приятными поглаживаниями по спине. Её ладони были такими тёплыми, что жар проникал под тонкий материал его рубашки, распространяясь вниз по телу.

- Пока мы здесь! - Подтвердил он, радуясь тому, что голос его звучал хоть немного твёрдо. Одновременно он взял её руки в свои и развернулся к ней. - Теперь мы приготовим это зелье. И если ты будешь послушной, то я, может быть, даже покажу тебе его модификацию, устраняющую побочные эффекты.

Он правильно рассчитал, так как такие перспективы немедленно вернули мысли Гермионы к работе. Глаза её засверкали.

- По рукам!

- - -

Вечером Северус сидел над тестом, который Гермиона написала по его заданию несколько дней назад. Это отвлекало его от мрачных мыслей, которые всё ещё не покидали его и как будто только того и ждали, чтобы наброситься на него с полной силой.

Ему нравилось сидеть поближе к выходу на террасу. Сквозь дверь в комнату проникал свежий воздух, успокаивая его. Ему хотелось, чтобы недавнего разговора с Албусом не существовало. Чтобы он вообще не вмешивался в недавнюю битву.

Северус нахмурился и вернулся к работе. Ещё не хватало, чтобы Гермиона нашла ошибку в его исправлениях. Такое было невыносимым, в каких бы отношениях они не состояли. Когда речь шла об её образовании, они должны были быть лишь учителем и ученицей. Иначе ничего путного не выйдет.

Тихий скрип отвлёк его от этих мыслей. Он поднял голову и увидел, что Гермиона стоит в дверях, задумчиво склонив голову.
- Уже поздно, - сказала она, заметив, что он смотрит на неё.

- Я знаю, - ответил Северус. - Но моя ученица опять переборщила с сочинением, поэтому мне понадобится ещё немало времени, чтобы закончить проверку. - Он приподнял бровь, но не шевелился.

- Твоей ученице ничего другого не оставалось, так как её учитель задавал в работе такие вопросы, которые они ещё не проходили. Она подумала, что месть такого рода будет подходящей. - С этими словами она медленно пересекла комнату.

- Тогда ей придётся смириться с тем, что её учитель будет не доступен для другого рода деятельности.

Гермиона сделала возмущённое лицо.
- О, но она писала тест до того, как получила возможность использовать его для другого рода занятий! Она считает, что это нечестно.

Он тихо фыркнул.
- Её учителя это ни капли не интересует!

Она между тем подошла к столу и, опёршись на его гладкую поверхность, прошептала:
- Мерзавец!

Северус нахмурился и убрал тест под стопку бумаг. Её рука еле заметно дрогнула, подтверждая его предположение.
- Ты не получишь его, пока я не закончу.

На это она добавила к своей предыдущей реплике «Садист!», на что он лишь пожал плечами.
- Тогда закончи завтра. Ты уже всё равно не сможешь сконцентрироваться.
- С чего это ты так уверена?

- Я довольно хорошо знаю твою мимику. Я наблюдала за тобой несколько минут, пока стояла в дверях. Ты злился, что всё время отвлекался на что-то. - Она произнесла это довольно самодовольно.
- Ты уверена? - Он заскрипел зубами.

- О, да. Но не бойся, я и не надеюсь, что ты расскажешь мне, что тебя заботит. Хотя ты так стремился к этим отношениям, но остался замкнутой одиночкой, как прежде.

Он снова приподнял бровь, но ничего не говорил. Гермиона попала в точку, и он видел, по её лицу, что она принимала его таким.

Она взяла из его рук перо и положила его на стопку бумаг.
- Чего ты добиваешься, Гермиона? - Спросил он тихо.

Она пожала плечами.
- То, что я признаю твою привычку подолгу быть одному - ещё не значит, что сегодня я отправлюсь спать одна. - Она взяла его за руку и потянула к себе. Даже если Северус и хотел запротестовать, её прямота сбила его с толку. Её тепло проникало в него через ладонь, и его тело незамедлительно среагировало на это. Было слишком приятно, чтобы отказаться от продолжения.

Гермиона подошла к двери на террасу и плотно прикрыла её, а затем взяла его за руку и повела вверх по лестнице.
- Ко мне или к тебе? - Спросила она, усмехаясь и лишь немного нервничая.

- К тебе, - ответил он, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, но не смог притвориться таким же спокойным, как она.

Она просто кивнула и повела его к себе. Воздух в комнате был немного застоявшимся, поэтому она прошла к окну и приоткрыла его. Северус невзначай заметил, что в комнате осталось также тихо, снаружи не доносилось ни звука, как будто они попали в какой-то вакуум.

Лишь только, когда Гермиона приблизилась совсем близко, он смог отвлечься от этих безрадостных мыслей. Она с сожалением взглянула на него и провела рукой по груди. Казалось, она что-то хотела сказать ему. Северус помотал головой и склонился к ней. Когда-то с этим нужно было заканчивать.
- - -

Стоять здесь в саду у самой границы реальностей, когда солнце только появлялось на горизонте, стало для Северуса абсурдной необходимостью. Это получалось ненароком, Мерлин сохрани! Но каждый день он просыпался именно тогда, когда первые солнечные лучи вот-вот должны были появиться. Каждый день он выбирался из постели Гермионы и шёл вниз.

Она не просыпалась, когда он уходил. Много лет тренировки позволяли ему передвигаться незаметно, почти неслышно. К тому же Гермиона всегда крепко спала.

Несмотря на это, она всегда уже была на кухне и готовила завтрак, когда он возвращался в дом.

До сих пор она ни разу не заговаривала с ним о том, зачем он каждое утро безотрывно пялится на забор, как оборотень на луну. Но он не сомневался, что когда-нибудь она спросит. И спросит по праву. Он и сам не узнавал себя.

И всё же он побеждено закрыл глаза, когда две маленькие руки обхватили его сзади за талию и скрестились у него на животе. Гермиона прижалась к его спине. От неё исходило приятное тепло.

- Я когда-нибудь смогу проснуться утром рядом с тобой? - Спросила она тихо.

Северус опустил взгляд и стал рассматривать её руки. Наконец он преодолел себя и накрыл её руки своими. И был доволен, сделав это.
- Я не знаю, - ответил он глухо.
Гермиона молчала, но всё ещё прижималась к нему. Он наслаждался её близостью. И чем больше она давала ему почувствовать, что после первоначальных сомнений она вся теперь отдавалась чувствам, тем легче ему становилось принимать это. Теперь ей приходилось соблазнять его по всем правилам этого искусства, если она хотела отвлечь его от мрачных мыслей. Между тем, он уже сопротивлялся лишь ради принципа, и она об этом знала.

Если он думал о том, как часто он в последние дни оказывался в постели Гермионы (в любое подходящее и неподходящее для этого время суток), он не мог не улыбаться. Часто это приводило к тому, что они до двух ночи эксперементировали в лаборатории. На сон оставалось всего пару часов, прежде чем встающее солнце в очередной раз заставляло его отправляться к границе.

Когда ему, наконец, с трудом удалось отвлечься от этих мыслей, он повернулся к Гермионе и обнял её. Стоять так с ней ему нравилось больше всего. Тоненькое тело рядом с его, и запах магнолий у самого носа. Это давало ему странное ощущение свободы, которое с каждым разом всё усиливалось. И он никогда в жизни никому бы в этом не признался.

- Дай мне ещё немного времени.

Она еле заметно кивнула.
- У тебя сколько угодно времени.

Северус болезненно улыбнулся, когда вспомнил, что разговор такого рода между ними уже был. Только тогда он давал ей сколько угодно времени. Он решил, что не будет так долго заставлять её ждать.

- Ты пойдёшь со мной, помочь мне на кухне, или ты решил сделать из меня бравую домохозяйку? - Она подняла голову и посмотрела на него, слегка прищурившись.

- Ты разоблачила меня, - пробормотал он с наигранным сожалением.

- Я ничего не упускаю! - Гермиона усмехнулась и освободилась из его объятий. Прежде чем она увела его в кухню, девушка потянулась к его губам, напоминая о том, что может последовать после завтрака.
- - -

Атмосфера в лаборатории царила напряжённая, и на этот раз в этом была виновата не Гермиона. Северус предупредил её в самом начале занятий, что если она посмеет произнести хоть слово, не связанное с занятиями, то он тут же всё прекратит. И это уже не говоря о заигрываниях сексуального характера.

Он сделал это не потому что Гермиона пыталась соблазнять его в лаборатории. Почти всегда они говорили друг с другом доверительным тоном и не отвлекались от экспериментов. Но сегодня речь шла не только о концентрации внимания. Сегодня требовалась повышенная бдительность.

- Почему это зелье во время приготовления может так легко воспламениться и взорваться? - Спросил он строго, когда они оставили смесь на десять минут настаиваться. После в него необходимо было ещё добавить мелко нарезанное драконье лёгкое.

- Потому что он приготавливается из целого набора очень чувствительных компонентов. Шерсть рыси, корень диантуса и кора ели — это компоненты, с которыми следует обращаться наиболее осторожно, так как их свойства легко переходят в полностью противоположные. И в сочетании с лёгким дракона и перьями феникса будет достаточно малейшей неосторожности, чтобы всё вспыхнуло. Гермиона немного нервничала, не сводя глаз с зелья.

Северус согласно кивнул. Она хорошо справилась с домашним заданием. Хотя другого он и не ожидал. Вчера вечером она довольно определённо выставила его за дверь своей комнаты, чтобы спокойно позаниматься. Сегодня утром он, однако, благодаря этому мог спокойно провести всё утро в саду, чего она совершенно не заметила.

- Что меня больше всего интересует, - продолжила она в следующий момент, - так это то, почему удобрение для роз содержит такие взрывоопасные составляющие. Кто осмелиться варить нечто подобное в угоду растениям?

Северус усмехнулся.
- Ты не представляешь, сколько стоят в определённом месте розы, выращенные с помощью этого удобрения. И именно потому, что это удобрение может быть приготовлено лишь опытным зельеваром. - Гермиона задумалась. - Для изобретения этого средства послужила довольно банальная история. Не знаю, насколько она правдива. Мой наставник однажды рассказывал мне об этом. Всё произошло примерно в дни основания Хогвартса, и тогда никто не потрудился записать такого рода происшествие.

- Такое длинное предисловие - должно быть интересно, - вставила Гермиона и выдвинула стул, чтобы сесть на него.

- Интересная она или нет, я не могу судить. Но речь, конечно, пойдёт о женщине. - Гермиона приподняла бровь. - Все хорошие истории повествуют о женщинах. И история о противоядии для Vicissitudo Virtus тоже станет в первую очередь историей о женщине.

Гермиона покраснела.
- Ошибка, о которой должны узнать потомки, - пробормотала она.

- Несомненно. Но в этой истории речь пойдёт о женщине, которая к тому моменту уже была в надёжных руках, а именно в руках одного зельевара. Они собирались пожениться. На беду в их поселение прибыл один знаменитый продавец цветов и очаровал своими розами всех женщин. И женщину зельевара тоже.

- Конечно. - Гермиона покусывала нижнюю губу, подперев голову рукой. А Северус продолжал рассказывать.

- Зельевар не мог этого допустить. Он был уважаемым человеком в этом поселении, и если бы невеста сбежала от него незадолго до свадьбы, он стал бы всеобщим посмешищем. Поэтому он велел одному из своих слуг подлить в горшки с розами этого продавца смесь, которая вытягивала из почвы все питательные вещества, так что розы медленно, но неминуемо должны были завянуть.

Северус прервался и бросил критический взгляд в сторону котла. На поверхности зелья появилось два больших пузыря, но они быстро исчезли. Но всё же это было лишь вопросом времени. Зелье непременно должно было взорваться. Гермиона уже наделала кучу ошибок, о которых он ей пока не сказал. Он хотел провести эксперимент до конца, чтобы она видела весь процесс.

- Через несколько дней вся деревня знала о случившемся несчастье, и зельевар понял, что его суженая была сражена этой новостью. Она любила лишь цветы, а не их хозяина. Поэтому зельевар сел и придумал рецепт, который должен был спасти розы.

- Но ничего не вышло, - предположила Гермиона.

Северус кивнул, помешивая зелье.
- Он сварил зелье и в очередной раз послал с ним слугу к продавцу цветов. Но ничего не помогало. Розы продолжали умирать. Поэтому ему пришлось усовершенствовать зелье.

Гермиона вздохнула, на что Северус удивлённо взглянул на неё. - Какая любовь... Бедный мужчина ломает себе голову, стараясь для роз соперника, только чтобы сделать счастливой свою возлюбленную.

- Может тебе тоже найти для меня соперника, когда Албус выпустит нас отсюда?

- Хм, я подумаю.

Он не успел ничего ей ответить, так как время, определённое для настаивания зелья подошло к концу, о чём их известило тихое позвякивание. Северус подвинул к Гермионе чашку с драконьим лёгким, а она вооружилась пинцетом.
- Осторожно опускать по одному кусочку у края котла, - предупредил он её, нахмурившись и наблюдая за каждым её движением взглядом коршуна.

То, с какой осторожностью она опускала один за другим окровавленные кусочки в котёл, говорило о том, что она немалому научилась. Хотя зелье уже и было безнадёжно испорчено и легко воспламеняемо, оно лишь слегка начало бурлить. Честно говоря, Северус ожидал, что котёл уже после первого кусочка разлетится вдребезги. Поэтому он не сводил с него взгляд.

Гермиона облегчённо вздохнула, когда последний кусочек оказался в котле. Она отложила в сторону пинцет и провела рукавом по вспотевшему лбу.
- Огонь под такими зельями почему-то всегда горячее обычного, - пробормотала она.

Северус лишь слегка улыбнулся. Он наблюдал за реакцией зелья с довольно большого расстояния, притянув к себе за рукав Гермиону.
- С этим зельем никогда нельзя быть уверенным. Возможно, в последнюю секунду оно передумает и разнесёт твой стол на мелкие кусочки. Нельзя расслабляться ни на секунду до того самого момента, пока оно не будет закупорено в пузырьки и поставлено на полку.

Она испуганно взглянула на него.
- Не пугай меня.

- Хорошо, что это ещё вообще возможно, - возразил он, копируя свой прежний учительский тон. Гермиона поморщилась. - Не так много зелий опасны в приготовлении, как это. Почти все остальные принадлежат чёрной магии, - продолжил он равнодушно.

- Это ободряет, - пробормотала она недовольно.

Северус улыбнулся.
- Признайся, тебе доставляет удовольствие готовить это зелье.

Она снова удивлённо взглянула на него. Затем рот её растянулся в усмешке.
- Ещё какое!

- Меня бы удивило, если было бы иначе. Но тогда тебе следует также научиться понимать его. Посмотри на эту пену, которая образовалась сверху. - Она сделала, как он велел. - Если она окрасится в жёлтый, лучше погасить огонь. Если в синий, ты можешь оставить его на слабом огне, но ни на секунду не спускать с него глаз. Если она станет красной... Тогда даже не надейся спасти что-нибудь из лаборатории.

Гермиона замерла.
- Северус, она жёлтая или красная?

- Я ещё не уверен...

Сказать, что она запаниковала, было ничего не сказать.

В следующий момент пена вспыхнула красным заревом, и на губах у Северуса, несмотря на угрожающую опасность, появилась довольная улыбка.
- Под стол! - Велел он ей резко и тут же последовал за ней. Единственное место в лаборатории, защищённое от горячих капель, разлетающихся во все стороны.

Они прождали несколько секунд, после чего раздался громкий хлопок, сопровождаемый звуком расплёскивающийся жидкости. Гермиона тихо фыркнула.
- Что за свинство...

- Я думал, что после стольких лет, проведённых в классе рядом с Лонгботтомом, ты к такому привыкла. - Он усмехнулся, не в состоянии побороть искушение и коснуться её растрёпанных волос.

- Прошло уже столько времени... - На её лице появилось тоскливое выражение, которое Северус успел заметить, прежде чем она выбралась из-под стола. - Теперь зелье обезврежено или нам всё ещё стоит быть осторожными? - Спросила она, стряхивая пыль с одежды.

- Осторожность никогда не помешает. - Он последовал за ней и, увидев хаос, творившийся на столе, поморщился. - Но, я думаю, хуже уже не будет.

- Слава Мерлину, - пробубнила Гермиона.

- Как насчёт того, чтобы повнимательней проанализировать остатки? - Он знал, что она захочет, не торопясь, поразмышлять над своими ошибками, применяя аналитические заклинания.

- В принципе, конечно, но лучше не сегодня.

- Тогда медленно охлади остатки и слей их куда-нибудь. - Он скептически взглянул на расплавленные остатки котла, в которых местами виднелись грязные зеленоватые лужицы зелья.

Пока Гермиона следовала его указаниям, Северус направился к полке и взял с неё несколько пробирок. Гермиона сконцентрировалась на зелье, не обращая на него внимания. Небольшое количество жидкости парило в воздухе. Температура его составляла шестьдесят семь градусов, но быстро падала вниз. На сорока пяти градусах, Северус остановил девушку.
- Достаточно. Иначе слишком быстрое охлаждение может поменять структуру зелья, и мы не сможем разобраться, произошло ли это вследствие наших ранних действий или охлаждения.

Гермиона немного посторонилась, и Северус достал свою волшебную палочку, чтобы сопроводить остатки зелья в приготовленные ёмкости.
- Почему я не использую воронку? - Спросил он при этом.

- Чтобы лишний раз не взбалтывать его, делая снова взрывоопасным. - Она произнесла это немного рассеянно, но ответ, конечно, был правильным. - Чем собственно закончилась история с зельеваром?

Северус собирался ответить, но не успел. Позже он не знал, что именно послужило причиной. Возможно, он делал одновременно слишком много дел: разговаривал с Гермионой, покрепче перехватывал отяжелевшую пробирку, размахивая в воздухе волшебной палочкой. Но вдруг он ощутил, как зелье стало стремительно нагреваться. Градусы, начерченные в воздухе, менялись с такой скоростью, что нельзя было разобрать числа. Последнее, что он услышал, был предупреждающий крик Гермионы. К сожалению, слишком поздно.


Глава 37. Свет и тень

Сознание медленно возвращалось к нему. Какое-то время он чувствовал себя так, будто его голова была окутана толстым слоем ваты. После того, как ему удалось хоть более или менее ясно мыслить, он понял, что это была не вата, а толстая повязка.

Он попытался поднять руку, но она была невыносимо тяжёлой. Возможно, потому что она была забинтована. Поэтому он поднял другую, видимо, оставшейся целой руку, и ощупал голову. Вместо волос он нащупал сплошную повязку и поморщился. Он попытался моргнуть, но у него ничего не вышло. Только после этого он догадался, что повязка скрывает и глаза.

Его первым импульсом было просто сорвать всё это с головы, чтобы увидеть, что с ним произошло. То, обстоятельство, что за ним ухаживали, указывало однако на то, что с Гермионой должно было быть всё в порядке. Но он не мог успокоиться, не убедившись в этом окончательно. Когда он стал теребить завязки, две маленькие тёплые руки легли на его, останавливая их.

- Оставь повязку в покое, Северус.

- Гермиона, - пробормотал он, понимая, что нельзя было разобрать ни буквы. Рот его пересох.

Несколько секунд спустя он почувствовал у губ стакан и ощутил вкус воды . Он немного приподнял голову и стал жадно пить, пока стакан не опустел. Еле переводя дыхание, он опустился назад на подушку. Он, вероятно, лежал в кровати. Но в чей? Его рука нащупала стену, справа от кровати. Значит, он был у себя. Кровать Гермионы стояла посреди комнаты.

- Что случилось? - Задал он следующий вопрос, на который сам не мог с точностью ответить. Что-то не так с зельем. Но что?

- Зелье взорвалось во второй раз. А ты стоял прямо перед ним. - Гермиона не выпускала его руки, поглаживая по ней большим пальцем (по крайней мере, ему так казалось).

Северус почувствовал, как сердце его стало стучать быстрее, а боль в голове усилилась. Он сжал челюсть, прежде чем смог довольно отчётливо проговорить:
- Почему у меня на глазах повязка, Гермиона?

- Зелье взорвалось во второй раз. Ты стоял прямо перед ним, - повторяла она жалобно, как заведённая.

- Гермиона! - Он сжал руку в кулак, вместе с её пальцами.

- Оно попало тебе в глаза, - прошептала она. - Я сделала всё, что могла. Но... я не знаю, сможешь ли ты видеть. Мне так жаль.

Он ослабил хватку и несколько раз с трудом вздохнул. У него начался насморк, и так как теперь она подтвердила, что глаза его повреждены, они начали слегка гореть. Гермиона тихо всхлипывала, что заставило его очнуться от оцепенения.

Северус отпустил её руку и дотронулся до её лица. Он скользнул к её затылку и притянул её к себе для поцелуя. Она положила ему голову на грудь.
- Я так рад, что с тобой всё в порядке. С тобой ведь всё в порядке?

Она кивнула.
- Я стояла слишком далеко от котла. - Он услышал, что она скинула туфли и улеглась рядом с ним на кровати. Северус подвинулся к стене и повернулся набок, чтобы обнять её. Он ощутил настойчивый запах магнолий и посильнее втянул воздух.

Ему было тяжело определить, сколько времени прошло, так как он не видел, было ли в комнате темно или светло. Северус не спал, как часто было и до этого, пока Гермиона долго мирно посапывала рядом с ним. Вместо этого он размышлял над тем, какие последствия могут иметь его раны.

Он не надеялся на то, что впредь всё будет так, как прежде. Хотя Гермиона и намекнула, что его слепота могла быть лишь временным явлением, даже на это время он был полностью от неё зависим. Возможно, он сможет самостоятельно передвигаться по дому, но даже для таких простых вещей, как смена одежды или приготовление еды, ему будет необходима её помощь.

Он не сомневался, что она, не задумываясь, будет помогать ему. Нет, то чего он боялся, так это того, что такая зависимость уже скоро сделает его невыносимым. Он должен был предупредить её об этом, когда она проснётся.

Занятия теперь тоже будет проводить сложнее. Гермионе придётся в мельчайших деталях описывать ему состояние зелья, всё время комментировать, что она делает или собирается делать вопреки его наставлениям. Им придётся ограничиться простыми зельями, пока он снова не сможет активно участвовать в их приготовлении.

Он тихо вздохнул. Несмотря на всё случившиеся, он был рад, что они уже попробовали приготовление удобрения. Зелье само по себе было настолько нестабильным, что в любой момент могло случиться, что угодно. К несчастью на этот раз он стоял слишком близко. Но мысль о том, что лучше уж он, чем она, успокаивала его.

Если бы на его месте оказалась Гермиона, лишившись зрения, он никогда не смог бы себе простить, что так рано взялся с ней за это зелье. При одной мысли об этом, он крепче сжимал объятия, чего она, к счастью, не заметила.

Но уже через некоторое время он почувствовал, что непременно должен встать, чтобы дойти до туалета. Нехотя он повиновался собственному телу и постарался немного отодвинуть от себя Гермиону, чтобы выбраться из кровати, не разбудив её. Она, конечно, немедленно проснулась.

- Что случилось? - Спросила она заспанным голосом, пока Северус немного неловко пытался перелезть через неё.

- Мне нужно в ванную комнату, спи.
- Тебе помочь?

Он споткнулся, потому что одна нога застряла в одеяле, и лишь в последний момент случайно ухватился за край стола.
- Нет, - выдавил он из себя, сквозь весь этот шум. Гермиона ничего не ответила и даже не шевелилась.

Так как он и раньше ночью находил ванную в темноте, то добраться до неё ему не составило труда. Он остановился и стал неторопливо ощупывать свою голову. В висках всё ещё немного стучало, и он предположил, что должно быть ударился при падении головой. К тому же, на затылке, в одном месте была огромная шишка.
Возвращаясь к кровати, он по дороге перевернул стул, который с грохотом упал на деревянный пол, заставляя Гермиону испуганно подскочить. Она вскрикнула, а затем тяжело вздохнула.

- Возможно, тебе будет лучше спать в своей комнате, - пробормотал Северус, ставя стул на место.
- Нет, я останусь здесь. Возможно, нам придётся немного расширить кровать. - Он услышал, как она бормотала какое-то заклинание и тихий хлопок. В следующий момент край кровати упёрся ему в ноги.

- Отличная идея, - прошипел он, потирая ушибленную ногу.

- Прости, - пробормотала Гермиона смущённо и дотронулась до его руки, плеча, спины. По спине у Северуса тут же побежали мурашки.

- Который час?
- Я не знаю. Может половина третьего. Где-то так. Посмотреть? - Судя по звукам, она отправилась на поиски часов.

Северус вытянул руку и схватил её за руку.
- Нет, незачем. Я лишь хотел знать, день сейчас или ночь.

Она немного помолчала.
- Так и есть. Ложись, - взяла она себя в руки, притягивая его за плечо вниз.

Северус опустился на подушку и оказался в объятиях Гермионы. Казалось, её пальцы были повсюду, хотя она всего лишь искала его губы. Поцелуй был нежным и медленным.
- Гермиона, пообещай мне, что не будешь некоторое время принимать меня всерьёз.

- Как это? - В голосе её звучало удивление.

- Я знаю, что это был несчастный случай, и что, возможно, моя слепота не продлиться долго. Но я не всегда смогу справляться с этим. Если я когда-нибудь обижу тебя, то причиной этого будет лишь моё недовольство самим собой. Я не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за этого.

Она засмеялась:
- Я и не собираюсь. А теперь спи. Твоя голова, наверное, слишком сильно пострадала, раз ты среди ночи читаешь мне такие доклады. Я не хочу, чтобы это привело к осложнениям.
- Ты думаешь, я не в себе?

- Совершенно!

Северус что-то недовольно пробурчал, о чём тут же пожалел. Вибрации его голоса привели к новой волне боли в голове.
- Великий Салазар, чем я заслужил такую женщину? - Спросил он наигранно.

- Заслужил? Ты затащил её в свою постель! Ты последний, кто теперь может жаловаться.

- Если так, то мне действительно лучше поспать. - Он снова повернулся на бок и обнял Гермиону за талию. - Хороших снов, - пробормотал он напоследок.
- И тебе тоже.

- - -

Северус проснулся в очередной раз, но не знал, сколько времени прошло. Непонятное чувство беспокойства подсказывало ему, что время близится к рассвету. Не раздумывая, он выбрался из-под одеяла и сел. Когда маленькая рука коснулась его плеча, он от неожиданности испугался.

- Останься со мной, Северус. Даже если ты выйдешь в сад, ты не сможешь увидеть восход солнца.
Он не мог воздержаться от недовольного возгласа. Конечно, Гермиона была права. Однако это ещё не означало, что такие замечания его устраивали. Неохотно он снова улёгся в кровать, а Гермиона положила ему руку на грудь.
- Разве тебе не хорошо здесь со мной? - Прошептала она ему в самое ухо.

Северус шумно выдохнул. Когда-то это должно закончиться.
- Конечно, хорошо. - Он взял её руку в свою, заставляя себя расслабиться.

Гермиона замерла, но затем снова положила ему голову на плечо, так что волосы её щекотали ему нос. Северус не решался что-либо предпринять. Любое движение, и его желание отправиться вниз могло победить.

Первое, чего ему стало не хватать, было чтение. И возможность писать. Большую часть своего времени он проводил в поисках информации для подготовки книги. Уже через неделю он был готов лезть на стену от нечего делать.

Гермиона же не скучала. После того как его рана на голове достаточно зажила, она с большим удовольствием соблазняла его при любой возможности. Ему не хотелось признавать это, но её прикосновения с каждым разом становились всё интенсивнее и приятнее. Ему казалось, что он превратился в школьника, который только начал открывать для себя мир секса.

И всё же эти часы с ней вместе, стали для него праздником. Её маленькие пальцы скользили по его животу, волосы касались голой кожи, а смешанный запах магнолий и возбуждённого тела дурманили голову. Он чувствовал его, даже если она иногда тихо входила в комнату, пытаясь остаться незамеченной. Был ли это инстинкт или что-то другое, но он всегда точно знал, где она стоит.

Были ситуации, когда он просто не знал, что с ним происходит. Чаще всего, когда она его целовала. Раньше он никогда бы не подумал, что утрата зрения могла бы настолько обострить другие чувства. Но именно так оно и было, когда он касался её тоненького тела, слышал произносимые ею звуки или вторгался в неё.

- Ты сводишь меня с ума, - не раз говорил он ей, получая в ответ лишь смешок.
- Не волнуйся, на экзамене мне попался вопрос про инфаркты. Я хорошо в этом разбираюсь. - При этом она нежно провела ему рукой по волосам.

- Кто здесь говорит про инфаркт? - Ей стоило лишь коснуться рукой его груди, чтобы почувствовать, как сильно бьётся его сердце. - Ну, если так смотреть... - Он наклонился к ней, коснулся губами выемки на шее и скользнул выше, к мочке уха.

- Смотреть как? - Спросила она рассеянно.

- Нам стоит продолжать, пока моё сердце не потребует паузы.

- Неплохая идея.
- Гермиона, опиши мне точно, как выглядит зелье? - К началу занятия голос Северуса всегда звучал немного резко.

- Оно синее! Просто синее. Как море, может, темнее. - В его голосе слышалось раздражение.

- Откуда я знаю, как выглядит море, которое темнее? - Прорычал он тихо и провёл рукой по волосам.

После взрыва на прошлой неделе это была их первая попытка продолжить занятия. До этого Гермиона настаивала на том, чтобы он поберёг себя. Влажность в лаборатории могла усилить воспаление незаживших до конца ран, которое возникло, несмотря на все предосторожности, предпринятые Гермионой. И хотя, в конце концов, она согласилась продолжать занятия, глаза его всё ещё были скрыты под толстой повязкой. Он не сопротивлялся, так как и без неё всё равно ничего не видел.

- Северус, зелье выглядит так, как должно, - вздохнула Гермиона, бросив что-то на стол.

- И ты в этом уверена, потому что...

- Потому что я умею читать, а в этой книге все подробно описано! Мы можем продолжить, пока зелье не испортилось?

Из его груди вырвался недовольный рык.
- В этом нет никакого смысла, - решил он, собираясь покинуть лабораторию. При этом он налетел на угол стола, злясь на себя, что всё ещё не выучил, что здесь, где находится. При этом он еле сдерживался, чтобы намеренно не разнести что-нибудь на мелкие кусочки. Лучше всего нечто, что разобьётся с большим грохотом.
- Северус! - Крикнула Гермиона ему вслед, но он лишь махнул на неё рукой, неловко спотыкаясь на ступенях.
- - -

Гермиона дала ему примерно пятнадцать минут и последовала за ним. Северус отправился в кухню, так как дорогу туда было найти проще всего. Он положил обе руки на прохладную поверхность стола и пытался равномерно дышать. Впервые он так вышел из себя после случившегося.

Хотя Гермиона и научилась двигаться почти бесшумно, он сразу же услышал, как она вошла и остановилась рядом с ним. Он ещё два раза глубоко вдохнул, после чего спросил:
- Как долго это ещё продлиться?

Она открыла рот, но не решалась начать. И Северусу было непонятно, как он мог так чётко представлять её теперь, стоящую рядом с ним.
- Гермиона, - попросил он мягко.

- Я не знаю. Твоя радужная оболочка была сильно повреждена. Я сделала всё, чтобы поспособствовать её восстановлению, но я не могу ускорить процесс. Ну, я могла бы его ускорить, но не без последствий. В таких вещах мы не можем себе этого позволить. - Она запнулась, и Северус тихо фыркнул. Затем она вдруг дотронулась до его плеча, и это прикосновение было для него успокаивающим и нежеланным одновременно. Он не предпринял никакой попытки что-либо изменить.
- Дай самому себе немного времени, Северус. Себе и своему организму. Чем терпеливее ты будешь, тем лучше будет результат.

Он безрадостно улыбнулся, ведь это было его первой заповедью при приготовлении зелий.
- Что бы вы не говорили, может быть использовано против вас, - пробормотал он.

- Точно, - согласилась Гермиона, и он видел перед собой её улыбку. - Ты пойдёшь со мной назад в лабораторию и поможешь мне с зельем?

Он кивнул и поднялся на ноги. Прежде чем они вышли из кухни, он остановил Гермиону за руку, притянул её к себе и без труда нашёл её губы, как будто к ним существовала невидимая нить, притягивающая его. После неожиданно нежного поцелуя он развернул её к двери и подтолкнул к выходу.
- Нечего тратить время!

В ответ он услышал недовольный возглас.

В саду стояла такая тишина, что можно было слышать птиц по другую сторону грани. Северус сидел на краешке стула, выпрямив спину и подставив лицо теплому солнцу. Спокойствие проникало вместе с солнцем под кожу. Он почему-то вспомнил, как Гермиона каждый вечер грела свои холодные ступни у него между ног. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был так спокоен.

По крайней мере, пока он не услышал приближающиеся шаги, и дыхание его не ускорилось непроизвольно.
- Что ты делаешь? - Спросила Гермиона тихо, оставаясь на террасе.

- Считаю секунды, - ответил он лениво.
- Что серьёзно?

- Конечно. У меня нет другого выхода. Иначе я потеряю счёт времени.
- Ты можешь спросить у меня.

- Поверь, тебе это очень скоро надоест. – Так же, как ему надоела повязка на глазах. Каждый раз, когда Гермиона меняла её, он мог различать свет и темноту. Но она не желала оставлять его глаза без защиты. Были моменты, когда ему хотелось просто связать её, чтобы потом на её глазах с удовольствием сорвать ненавистную повязку. Только то обстоятельство, что он не сможет при этом видеть её лицо ещё останавливало его.

- Северус, лучше будет, если ты продолжишь считать секунды в доме, - сказала она в следующий момент, встав прямо перед ним.
- Почему?

- Потому что твоё лицо стало цветом взрывающейся жабы.

Он долго ничего не отвечал, но потом широко улыбнулся, на что Гермиона тоже захихикала.
- Это мой первый загар за последние двадцать лет.

- Тебе очень идёт. Но не мог бы ты всё-таки... - С этими словами она взяла его за руку и потянула за собой в дом. Когда он вошёл в дом, вокруг всё опять стало темно, но он всё ещё широко улыбался.

В доме было тихо, когда Северус на следующее утро вошёл на кухню. Его предположение, что Гермиона не ложилась спать, тут же подтвердилось. Вчера вечером она учила что-то, и он отправился спать один, думая, что она осталась в своей комнате.

Он на ощупь отыскал в шкафах посуду и приборы. Он уже давно не готовил завтрак, но Гермиона, наконец, согласилась снять с него повязку. Свет и тень он уже довольно чётко мог различать, иногда он даже видел некоторое движение. Но чаще всего он не открывал глаз. Он слишком привык, что они почти всегда оставались закрытыми.

Облегчение от того, что к нему постепенно возвращалось зрение, перемешивалось с наплывами недовольства. Конечно, Гермиона была права, когда говорила, что он должен дать самому себе время. Но всё продолжалось слишком долго, и у него почти не осталось терпения.

Поэтому он очень любил такие моменты, как эти, когда он мог доказать Гермионе, что не был полным инвалидом. Завтрак был готов, и, насколько он мог судить, всё стояло в полном порядке на столе, когда Гермиона вошла на кухню. Северус стал смотреть на белое пятно, которое по его представлениям должно было быть окном, но повернулся к ней, когда она заговорила.

- Доброе утро, - пробормотала она устало и с удивлением.

Северус ответил на приветствие и взял её за руку, чтобы притянуть к себе. Гермиона торопливо поцеловала его.
- Как долго ты вчера вечером ещё учила?

- Что? А... до полуночи. Не хотела тебя будить.

- Я бы не разозлился.

- Я знаю, но всё же. - Её пальцы гладили его волосы. Наконец, она освободилась из его объятий и села за стол. - Хм, выглядит прекрасно. - Сразу после этого Северус услышал, как она открывает банку с вареньем.

Северус осветил лабораторию, как можно ярче. Магический свет освещал даже самые тёмные уголки, как будто прямо над ними светило солнце. Не то чтобы он мог это видеть, но так он представлял себе, зная, на что способна магия.
Такое освещение помогало ему хотя бы в грубых чертах различать обстановку лаборатории. Гермиона несколько дней назад заказала у Албуса книги, которые даже для него были не слишком понятными, поэтому она с трудом пробиралась сквозь дебри научных терминов, заставляя его страдать от головной боли.

Он сбежал от очередной назревающей дискуссии в лабораторию. Сначала он попытался приготовить простое зелье, состоящее всего из нескольких компонентов. Но он тут же почувствовал, что нарезанные им кусочки альраунов были не ровными и тонкими, как он желал. Поэтому он бросил эту затею. Он никогда не удовлетворялся средними результатами. И теперь не собирался.

Примерно после часа, который он провёл за уборкой (вероятно, в последующие дни Гермиона попытается его задушить, так как теперь вряд ли найдёт хоть что-нибудь) в лаборатории не осталось ничего, что бы ещё можно было переставить с места на место. По крайней мере, ничего, что при этом не грозило бы прийти в негодность.

Поэтому он погасил свет и снова оказался в полнейшей темноте. Она лишь немного рассеялась, когда он поднялся вверх по лестнице и пошёл по коридору. Тёплый летний воздух обхватил его своими липкими пальцами, заставляя его тяжело дышать. Он не мог понять, как Гермиона могла в такую жару всё время сидеть в саду.

Так как теперь, однако, не было так невыносимо жарко, как прежде, он предположил, что дело шло к вечеру. Он направился на террасу, так как дверь без сомнения всё ещё была открыта. Он чувствовал ветерок и слышал отдалённое щебетание птиц. Он бесшумно передвигался по дому. В последние недели он настолько усовершенствовал это качество, насколько это было возможно в его состоянии.

Он знал, что Гермиона сидит на одном из садовых стульев. Он видел её размытый силуэт, который тёмным пятном выделялся на фоне светлого фона. Мебель в доме он пока различать не мог, и, не зная, что где стоит, непременно до сих пор натыкался бы на всё вокруг.

Однако ему всё же удалось незаметно подобраться к ней. Только когда его руки легли на её плечи и начали массировать затвердевшие мускулы, она испугалась и с шумом захлопнула книгу.
- Северус! - Выдохнула она при этом. Он довольно хмыкнул, чувствую, что она качает головой. Её волосы щекотали ему запястья. - Я считаю это нечестным, что ты бесшумно подкрадываешься ко мне, ничего не видя вокруг. Это ведь тяжело.

Он нахмурился, слушая её голос. Что-то в нём было другим.

- Если хочешь слышать меня заранее, тебе просто нужно переставить мебель в гостиной, - ответил он.

Гермиона что-то пробормотала.

- Нет, так нехорошо. Я не могу ещё более отягчать жизнь инвалиду. Она для него и так тяжела.

Северус фыркнул.

- Инвалиду...

Гермиона тихо рассмеялась и прижалась к нему. Он слышал, как она вздыхает. Так тихо, что ещё несколько недель назад, он бы её ни за что не услышал.

- Что случилось, Гермиона? - Спросил он серьёзно.

- Ничего. Что может случиться?

- Ты плакала, - постановил он с уверенностью, так что она тут же вся напряглась. В её голосе до этого он услышал слёзы.

- Я не плакала, Северус.

Но именно так оно и было. Он знал, что сейчас не было никакого смысла докапываться до сути. Так же точно, как знал, что диван стоит в двух шагах от двери. Лицо его, однако, приняло горькое выражение. И он облегчил сам себе отступление.

- Не засиживайся допоздна, — пробормотал он, поцеловал её в макушку и вернулся в дом.


Глава 38. ...и ещё раз учиться

Он последовал за Гермионой в сад и обнял её, так что она прижалась спиной к его груди. Она скрестила руки, но затем всё же взяла его руки в свои. Свежий утренний воздух окутывал их подобно прохладной воде.

- Ты мне, наконец, скажешь, что тебя так беспокоит? - Спросил он тихо, зарывшись носом в её локоны, которые он теперь лишь смутно представлял себе. Запах и ощущение их на коже заменяли ему его воспоминания.

Гермиона кивнула.
- Настоящее. Настоящее беспокоит меня, Северус.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить, какой сегодня был день. У него уже давно возникло чувство, что дни и недели незаметно перетекают друг в друга, смешиваясь в одну неразборчивую массу. Так продолжалось несколько секунд, пока он не вспомнил. Сегодня была годовщина того дня, когда они попали сюда. В этот день ровно год назад Гермиона потеряла ребёнка.
- Мне жаль.

Его руки скользнули вниз и непреднамеренно легли на её живот. Гермиона напряглась и через несколько секунд развернулась к нему, освобождаясь от объятий.
- Не сердись на меня, Северус. Я... Дай мне время, хорошо?

Он кивнул, обхватил руками её лицо и поцеловал в лоб.
- Я буду рядом, дай знать, если я понадоблюсь тебе.
- Хорошо.

- - -

Вечером он в одиночестве сидел в гостиной. Солнце уже, должно быть, скрылось за горизонтом, так как со стороны террасы дул прохладный ветер. В последние недели Северус осознал, сколько силы и спокойствия несут в себе такие моменты, как этот. Когда он просто сидел и позволял секундам бежать мимо. Такое спокойствие было ему недоступно десятилетиями.

Но, несмотря на такой покой, он никогда не засыпал. Он даже никогда не уходил в себя настолько, чтобы пропустить хоть что-то в реальности. Поэтому он услышал шлёпанье голых ног по полу ещё прежде, чем Гермиона приблизилась к лестнице. Он посмотрел в её сторону, когда она вошла в комнату, удивляясь, что её окружал яркий свет.

Она подошла к нему и поставила на стол мерцающую свечу. Затем она опустилась на диван, подтянув под себя ноги, и положила ему голову на колени.

- Твоя близость мне бы не помешала, я думаю, - пробормотала она глухо.

Северус болезненно улыбнулся и немного изменил позу, чтобы ей было удобнее лежать. Его пальцы стали перебирать её локоны, а взгляд был устремлён на свечу. Это было единственным, что он мог видеть, всё остальное было погружено в кромешную тьму.

Северус ощупью добрался до основания лестницы и вытянул вперёд руку, как делал это всегда, оказавшись в самом низу. Ещё два шага и кончики пальцев коснулись шершавой поверхности стены. Два шага в сторону и он нащупал дверь, ведущую на кухню.

С левой стороны был рабочий стол, с висящими над ним шкафами. Он скользнул по краю стола, пока не нащупал раковину. После этого рука его потянулась вверх, нащупала ручку шкафа и открыла его, чтобы достать чашку и тарелку. Он поставил перед собой на рабочий стол и вдруг замер.

Северус при всём желании не мог бы объяснить, что это было, но он точно знал, что был не один. Он поднял голову и выпрямился, замерев в своей привычной позе.
- Доброе утро, Гермиона, - сказал он.

Она зашевелилась позади него, ничего не отвечая. Северус развернулся, всё ещё опираясь руками о рабочий стол. Его взгляд бесцельно блуждал по кухне, остановившись, наконец, примерно на том месте, где она должна была бы сидеть.

- Что случилось?

Он слышал, как она приоткрыла рот, пытаясь поглубже вздохнуть. Голос её звучал слабо и слегка подрагивал.

- Здесь письмо от Албуса.

- Что он пишет? - Северусу хотелось, чтобы это прозвучало, как можно равнодушнее. Он всё ещё надеялся, что она всего лишь устала.

- Филиус Флитвик погиб прошлой ночью.

Северусу показалась, что кто-то со всей силы ударил его в живот. Его рука соскользнула вниз, задев чашку, которая с шумом покатилась по столу и полетела на пол. Он даже не вздрогнул.

- Что? - Спросил он грубо. Его челюсть напряглась.

Послышался звук отодвигаемого стула. Она сделала по направлению к нему два шага.

- Мне так жаль, - прошептала Гермиона. Но когда она хотела взять его руку в свою, он с инстинктивной уверенностью слепого перехватил её запястье и отпустил только тогда, когда она зашипела от боли. Он отпрянул в сторону так внезапно, будто обжёгся.

Что-то встало поперёк горла и не давало ему дышать. Кровь громко стучала в ушах, не давая услышать хоть что-то другое. Он покачал головой и втянул воздух в лёгкие. Хотя глаза его оставались закрытыми, они горели. Лишь через несколько секунд он осознал, что это были слёзы. Когда он в последний раз плакал?

Он выдавил из себя неразборчивый звук, который изначально должен был звучать, как извинение, и стал ощупью пробираться к двери. Под его ногами что-то хрустело, осколки чашки покатились по полу, а он сам чуть было не поскользнулся на них. И всё же он выбрался в коридор, а оттуда - в гостиную. От его элегантных движений не осталось и следа. Он много раз натыкался на ящики, столы и стулья.

- Северус! - Гермиона последовала за ним, но видимо всё ещё стояла в дверях гостиной, в то время как он кружил по комнате.

Он просто был не в силах остановиться, стоять на месте. Что-то преследовало его, и если бы он остановился, то это нечто тут же бы напало, как дикая кошка. Смяло бы его, повалило на пол, сделало бы его своей жертвой и использовало бы его слабость, пока он не сдался окончательно.

Гермиона, казалось, добивалась того же. Она схватила его за плечо и не отпускала.

- Северус, пожалуйста, прекрати, - попросила он с отчаянием в голосе.

- Отпусти меня! - Прошипел он, дёрнув руки вверх, так что ей ничего не оставалось, как послушать его.

Почему Филиус? Северус не ожидал, что его так поразит эта новость, хотя он уже почти три года не видел маленького человека с выдающейся личностью. Филиус... Сдавленный стон вырвался у него, пока он заканчивал очередной круг, так качнувшись в сторону, что один из горшков с цветами полетел на пол. Громкий стук заставил его остановиться, шуршание растения, упавшего на пол, на секунду перекрыло шум в ушах.

- Северус... - Снова услышал он голос Гермионы. На этот раз она попыталась не так однозначно остановить его. Её рука нежно коснулась его предплечья. Всего лишь напоминание о том, что она была рядом. Не приказ. - Северус, пожалуйста.

Он остановился, тяжело и отрывисто дыша. Слёзы всё ещё горели на глазах, не желая сбегать сплошным потоком. Он не знал, хорошо это было или плохо. Это было всего лишь очень на него похоже.

Рука Гермионы скользнула по его плечу, притягивая его к себе. Он склонился к ней, чтобы она могла обнять его. Какая-то сила придавливала его к земле. И после того, как он позволил себе принять её утешение, он с такой силой притянул её к себе, что Гермиона удивлённо вздохнула.

- Мне так жаль, - прошептала она ещё раз у самого его уха. И, наконец, он был в состоянии ответить на её слова кивком.

- - -

Северус провёл день, погрузившись в своего рода вакуум. После первого приступа он притих. Вокруг тоже царила тишина. Даже голос Гермионы доносился до него как будто издалека. Он ещё никогда не чувствовал себя таким одиноким, как сегодня.

Вопреки своей привычке заполнять день какими-то мелкими делами, он сегодня просто позволил времени бежать мимо. Он сидел то тут, то там. Был повсюду и в то же время нигде. Гермиона время от времени нерешительно обращалась к нему, но он отвечал неохотно.

Когда-то он поднялся наверх к себе и, не раздеваясь, лёг в кровать. Он сложил руки на животе и, ничего не видя перед собой, уставился на потолок. Его разум просто перестал функционировать.

Когда матрас под ним вдруг зашевелился, он испугался и приподнялся.
- Это я, - пробормотала Гермиона быстро и положила ему руку на грудь.
Северус успокоился и подвинулся к стене. Она приподняла его руку и скользнула под неё, положив ему голову на плечо. Сначала эта близость была ему неприятна, как будто она пыталась разрушить его защитную стену. Но через минуту он почувствовал, как ему её не хватало, и притянул девушку покрепче к себе. Он как будто впитывал в себя её близость, защищаясь тем самым от полного разрушения.

- Северус, пожалуйста, поговори со мной.

Эти слова вырвали его из раздумий, и он глубоко вздохнул. Не очень приятно снова заставлять разум функционировать. Он нахмурился, скривился. Но был согласен исполнить её просьбу.

- Я думаю о том, сколько раз нужно получить кулаком по лицу, чтобы перестать сопротивляться.

- Никогда нельзя сдаваться.

Вообще-то он хотел фыркнуть, горько и цинично, как всегда. Но у него не вышло, в голосе звучало отчаяние. Он сам удивился, провёл рукой по губам и тяжело сглотнул.
- Я больше не могу, Гермиона.

- Конечно, можешь, - возразила она уверенно.

Северус покачал головой.
- Филиус... был... - Он запнулся. - Он совсем по другому ко мне относился, чем другие. Я не знаю, что он видел во мне, но это было не то, что видели другие.
- Он видел тебя таким, какой ты есть на самом деле, - добавила она, как будто понимая, о чём он говорит. Как будто и сама уже пережила подобное. Что кто-то стоял перед ней и смотрел на неё совсем иначе.

- Да, - подтвердил он глухо.

Нечто перед ним на столе было всего лишь размытой серой поверхностью. А нечто, что он держал в руке, еле заметной чёрной линией. Эти две вещи никак не вязались друг с другом.
Северус тихо выругался и отбросил перо в сторону. Сказать, что он был расстроен, было не сказать ничего. В голове были все эти слова. Теории, доказательства, целые предложения толпились в его голове, как волшебники и волшебницы у билетной кассы на чемпионат по квиддичу. И ничего из этого он не мог записать, так как не видел, что писал. И на чём.

И вообще всё это было всего лишь дурацкой попыткой отвлечься. Гермиона зачитала ему письмо Албуса. Хотя Албус и не описывал в подробностях, как всё произошло, а лишь писал о том, что один из Пожирателей попал в него. Но Албус написал, когда состоится погребение. И это было сегодня.

Северус набрал побольше воздуха и медленно выдохнул. С решительным выражением лица он снова взялся за перо и направил его туда, где пальцы его до этого нащупали кончик пергамента. Распахнув пошире глаза он принялся писать, расставляя точки над и там, где ему это казалось нужным, и зачёркивая палочками от «т» верхние строчки. Начиная следующую строчку он надеялся, что не пишет поверх предыдущей.
- Что ты делаешь? - Услышал он внезапно голос, доносившийся со стороны двери. Северус испугался и сломал кончик пера.

Он закрыл глаза и напрягся. Гермиона приблизилась к столу.
- Пытаюсь отвлечься, - прорычал он.

- Ты уверен, что письмо это то, что тебе сейчас нужно? - Она подвинула себе стул и села.

- У тебя есть идея получше?
- Нет.

Они некоторое время молчали, пока Северус сгибал и разгибал пальцы. Скорее всего, они все были перепачканы чернилами.
- Сколько время? - Спросил он, наконец, по меньшей мере, в тридцатый раз за этот день.

И Гермиона в очередной раз неустанно ответила:
- Около двенадцати.

Северус кивнул.
- Начало в час, да?
- Да. - Она взяла в руки перо, наладила его при помощи волшебной палочки и развернула к себе пергамент. - Ты три раза писал в одной и той же строчке. Ничего нельзя разобрать. Он услышал, как она опустила перо в чернильницу и по движению тени, предположил, что теперь она смотрит на него.

- Что ты задумала? - Спросил он.

- Ты хотел что-то записать. Диктуй.

Северус несколько секунд недоверчиво смотрел в её сторону. Собственно он точно и не знал, что собирался записать. Всё служило лишь тому, чтобы отвлечься. Но если Гермиона предлагала ему такую услугу, он мог бы сосредоточиться и продолжить с того места, где остановился до несчастного случая.

Он кивнул, набрал побольше воздуха и нахмурился, вспоминая, все пункты, которые записывал последними.

Когда Северус на следующее утро застёгивал рубашку, раздался тихий стук.
- Входи, - пробурчал он, не поворачиваясь к двери. Должно быть за окном было пасмурно, так как всё, что он видел, было серой равномерной поверхностью.

- Он прислал воспоминания, - выпалила Гермиона без предупреждения.

Эта новость застигла его врасплох. Он закрыл глаза и взялся за спинку стула, чтобы не упасть.
- Албус, - пробормотал Северус.

- Да. Он ничего не знает о случившемся. Она говорила осторожно, подбирая слова, но даже будучи ей благодарной за это, он всё равно понимал всю абсурдность этого разговора.

- Зачем ты рассказываешь мне об этом, раз я всё равно не смогу увидеть, Гермиона?

- Потому что... - начала она, запнулась и продолжила тихо вздохнув: - Ты сможешь увидеть, Северус.

- И каким это образом? Может быть, ты думаешь, что раз я могу различать несколько оттенков серого, то всё остальное дофантазирую себе сам? - Он однако вовремя взял себя в руки и, опустив голову, добавил: - Извини.

Гермиона не обратила на это ни малейшего внимания:
- Ты можешь увидеть это моими глазами. Используй легиллеменцию, пока я буду смотреть воспоминания. Его лицо вдруг разгладилось, и когда смысл её слов окончательно открылся ему, он медленно развернулся к ней: - Не смотри на меня с таким ужасом, Северус. Ты должен это увидеть, чтобы иметь возможность закрыть эту главу. Поэтому садись и постарайся проникнуть ко мне в голову.

Он услышал, как она прошла мимо него и поставила на стол каменный сосуд. Затем она придвинула стул, взяла его за руку и усадила рядом.

Северус в свою очередь протянул руку и тут же нашёл её, как всегда. Гермиона тихо фыркнула.
- Честно говоря, мне всегда не по себе, когда ты так точно знаешь, где я.

- Я тебя чувствую.

Она пожала его руку.
- Я бы хотела тоже так уметь. - Затем она поднесла его руку к губам и поцеловала кончики пальцев. - А теперь начинай, пока я не струсила.

Северус кивнул и сконцентрировался на том, чтобы расширить её сознание. При этом он достал из кармана волшебную палочку и тихо пробормотал «Legilimens!». Гермиона открыла все барьеры, и он без труда проник в её сознание. Сначала мимо него промелькнуло несколько воспоминаний, но он быстро отбросил их все в сторону. Осталась лишь пустота. По крайней мере, до тех пор, пока она не открыла глаза.

Он не мог бы объяснить, что это было за чувство, после стольких недель снова что-то видеть перед собой. Думосброс, возвышающийся на столе, он так быстро забыть не сможет.

Радость его, однако, была омрачена сознанием того, что его сейчас ожидает. Гермиона глубоко вдохнула воздух.
- Ты готов? - Спросила она его без слов.
- Да.

Она приподняла палочку и для начала затемнила комнату. Затем она вызвала воспоминания с похоронами Филиуса Флитвика.

- Я разрежу шоколад на мелкие полоски и стану держать его над зельем, пока он сам не начнёт в него капать. Я тебе не говорил, что считаю непростительным, портить хороший шоколад для зелья от бородавок?

Северус улыбнулся:
- Говорила.

- Я лишь хотела убедиться. - Он услышал, как нож несколько раз скользнул по твёрдому шоколаду. - Фу, он ломается и размазывается, - пожаловалась она.

- Потому что это - шоколад.

- Спасибо, Северус, очень ценное замечание.

Он скрестил руки на груди и ничего не отвечал. Несколько дней спустя, после того, как он глазами Гермионы наблюдал за похоронами Филиуса, Северус попросил Гермионе дать их занятиям ещё один шанс. Ему было необходимо нечто, чтобы отвлечься. Нечто, вокруг чего он мог бы концентрировать свои мысли.

Гермиона согласила, хотя и не без некоторого скептицизма. Он заверил её, что может себя контролировать. Но та осторожность, с которой она обращалась к нему, говорила о том, что она знала его гораздо лучше, чем он предполагал. Она знала, что он всё ещё борется с событиями прошедшей недели. Не только со смертью Филиуса, но и с годовщиной всех остальных событий. С воспоминаниями о том, как тогда в гостиной застал Гермиону пьяной, проник в её разум и впервые встретился там с Адией. Всё вдруг ожило, как будто было только вчера.

Единственной хорошей новостью за последнее время было его всё больше возвращающееся зрение. Цвета стали отчётливее, и он уже мог различать расплывчатые мелочи. До сих пор он ещё ничего не говорил об этом Гермионе. Он ждал подходящего момента.

- Северус? - Она посмотрела на него, склонив голову на бок.

- Да?

Гермиона немного помолчала, видимо, беря себя в руки, а затем с преувеличенным возмущением сказала:

- Послушай, если ты и дальше будешь таким рассеянным, пока я стою тут у котла прямо перед тобой, то скоро мы будем ходить по дому, не замечая друг друга. Она всеми силами пыталась улучшить его настроение.

- Если ты не можешь самостоятельно сварить даже зелье от бородавок, мне следует подумать, имеют ли эти занятия вообще смысл. - И всё же он расстался со своим наблюдательным пунктом в углу, подходя поближе.

- Я не собираюсь сдаваться. Но что, например, если с потолка в зелье упадёт паук?

- Тогда я узнаю об этом достаточно быстро по твоим крикам, - ответил он вежливо.

- Кто сказал, что я буду орать?

- Вспомни, как ты отреагировала на маленького белого мишку.

- Вот так сравнения!

- Как посмотреть. А теперь займись зельем!

Она что-то тихо пробурчала, следуя его указанию.

- Оно стало зелёным. Светло-зелёным, я бы сказала.

Северус склонил голову и посмотрел в котёл.

- Если хочешь знать моё мнение, то оно скорее цвета хаки.

Гермиона окаменела, а затем медленно подняла голову и недоверчиво взглянула на него.

- Если не заострять сейчас внимание на том, что хаки это нечто совершенно другое, чем светло-зелёный, - начала она монотонно, - когда ты собирался мне обо всём сказать?

- Именно сейчас. - На его губах появилась скрытая усмешка.

- Негодяй! - Вздохнула она, обойдя вокруг стола и крепко его обняв.

Гермиона наблюдала за синими цифрами, возникающими над головой Северуса, и записывала их на кусочек пергамента. Он сам мог различить лишь бесформенные линии, как, впрочем, и во всём, что было слишком мелким.

Гермиона заверяла его, что это можно исправить при помощи очков. После осмотра она дала его глазам ещё три недели времени, а затем решила, что само собой уже больше ничего не произойдёт. Мысль о том, что придётся носить очки, не очень ему нравилась, но с этим можно было смириться.

- Хорошо, я закажу у Албуса всё необходимое. У тебя есть какие-то особые пожелания насчет формы оправы, ее цвета?

Северус приподнял бровь, но Гермиона спокойно продолжила записи.

- Я думаю, у них должно быть два стекла и дужка.

- Шутник, - пробормотала она мимоходом. И тут же продолжила:

- Металлическая дужка тебе пойдёт лучше, мне кажется. Тонкая и не слишком бросающаяся в глаза. И немного овальные стёкла.

- Чушь, - пробубнил он. Всё что касалось формы и цвета, было ему совершенно всё равно. Конечно, он знал, что неподходящие очки могут очень сильно искажать лицо. Но с одной стороны он был убеждён, что в его случае очками много не испортишь, с другой стороны, он сознательно не хотел никаких приукрашений.

И всё же возможно было неплохо, что Гермиона думала о таких вещах. Он ценил её разумный вкус и мог довериться ей.

- Я думаю, что через пару дней очки будут готовы. До этого же тебе придётся потерпеть. Она отвернулась от стола, за которым они сидели, и положила пергамент в хлебницу.

- Принимая во внимания последние месяцы, не думаю, что это долго. - Он протянул руку и схватил её за поясок. Гермиона тихо пискнула, когда он притянул её к себе и заключил в объятия.

- Северус, ты невозможен! - Пожаловалась она, позволяя всё же себя поцеловать. - Мне нужно... заняться стиркой, - пробубнила она, освобождаясь из его объятий.

- В последнее время ты постоянно занята какой-нибудь домашней работой. Я даже не знаю, что бы ты хотела получить ко дню рождения!

Она уже почти вышла из кухни.

- Ничего! - Крикнула она из коридора, на что он лишь тихо фыркнул.

Когда Северус проснулся этим утром, его взгляд в первую очередь упал на бесформенное коричневое пятно на столе в его комнате. Как почти всегда за эту последнюю неделю Гермиона спала в своей комнате (она утверждала, что он храпит) и поэтому не было необходимости быть особо осторожным.

Он пересёк комнату и взял в руки футляр. Уже по одной его форме он понял, что речь идёт о футляре для очков. Он осторожно открыл его и вынул очки. Стёкла были толстыми на ощупь, но, принимая во внимание его зрительные возможности, это было неудивительно. Вздохнув, он надел их и несколько секунд не решался открыть глаза.

Дужка неприятно давила на переносицу, ощущать нечто за ушами тоже было непривычно. Но всё это были лишь детали, к которым позже можно было привыкнуть. Он глубоко вздохнул и сощурил глаза на свет, падающий из окна. Оконная рама была видна непривычно чётко. Так же как и стол, и отдельные доски пола. Руки его обрели очертания, он даже мог видеть линии на ладонях.

Северус фыркнул и отправился в ванную. Как только он включил в маленькой комнатке свет, то сразу увидел перед собой чьё-то розоватое лицо, с торчащими во все стороны волосами и чёрными очками на носу. В ту же секунду ему в голову пришла мысль, что такое описание подошло бы и Поттеру. На такой мысли ему не хотелось долга задерживаться.

Отражение в зеркале было чужим и знакомым одновременно. Он уже и до этого много лет использовал очки во время чтения, которые, однако, надевал с большой неохотой. Он подошёл поближе к зеркалу и подумал, что на очки, должно быть, было наложено заклинание. Стёкла не выглядели такими толстыми, как на ощупь. Через несколько минут он решил, что сможет смириться с такой внешностью.

И всё же он пока снял очки, чтобы принять душ. Гермионе придётся потерпеть ещё полчаса, прежде чем он предстанет перед ней в своём новом обличье.

- - -

Ровно через полчаса он спустился по лестнице. При этом он передвигался также бесшумно, как и в последние месяцы. Он остановился в дверях кухни, а Гермиона всё ещё не замечала его.

Она была занята приготовлением завтрака и стояла к нему спиной. Северус рассматривал её, чего не мог делать все эти долгие месяцы. День обещал быть тёплым, и она надела широкие бежевые брюки с красной майкой. Она была босой, и её голые пятки гулко стучали по плиткам пола.

Она стояла у холодильника и выкладывала на стол нарезку. Когда она закрыла дверцу и повернулась к нему боком, на лице его вместо улыбки появились глубокие морщины. Он окаменел.
В этот момент Гермиона заметила его и испугалась.

- Северус... - Выдохнула она и положила руку на грудь.

Северус даже не поднял головы, продолжая пялиться на её тело. Взгляд Гермионы проследовал за ним, и она тихо охнула. - Гермиона, ответь мне на один вопрос, - начал он, спокойно и чётко выговаривая каждое слово, - когда ты собиралась сообщить мне о своей беременности?


Глава 39. Старые и новые раны

Северус выскочил из кухни как ошпаренный. Гермиона что-то кричала ему вслед, но он и слушать не желал. Кровь стучала в ушах, а ярость разливалась по всему телу. Руки его снова и снова сжимались в кулаки. Северусу хотелось разнести всё вокруг в щепки.

Гермиона догнала его, схватила за руку и развернула к себе.

- Северус, пожалуйста, выслушай меня!

- Нет! Не сейчас. Я слушал тебя всё время, все последние недели и месяцы. Теперь же слишком поздно. Он смотрел ей в глаза и не чувствовал ничего, кроме разочарования и ярости. Всё ещё не веря, что она воспользовалась его слепотой, чтобы скрыть от него беременность.

Она вырвал руку и направился в лабораторию. Там он стал ходить кругами, проклиная Албуса и весь мир за то, что оказался в этом доме. Ему хотелось сбежать, всё равно куда. Лучше всего в старый родительский дом, к своей лодке, на которой он плавал в море. Солёный ветер и холодные капли на лице восстановили бы сейчас его способность ясно мыслить.

Но это было невозможно, поэтому Северусу ничего больше не оставалось, как самому справляться с разочарованием и яростью. Тяжело дыша, он остановился у рабочего стола. Северус закрыл глаза, вспоминая последние месяцы. Как он сидел где-нибудь в доме и считал секунды. Теперь у него не получалось обрести то спокойствие.

С другой стороны всё вдруг стало понятно. Гермиона не желала спать с ним в одной постели, чтобы он не мог почувствовать её растущий живот. Что она уже давно лишь изредка спала с ним, а потом перестала совсем. Что настроения её менялись, как ветер в мае. Северус покачал головой и с шумом выдохнул.

Она действительно был слеп. И то, что он не привык к частым объятиям и ничего не мог с собой поделать, тоже сыграло ей на пользу. Он даже полагал, что она не лезет к нему обниматься ради него же самого. Он горько вздохнул.

Наконец, он решил для начала отбросить все эти мысли в сторону. Иначе он просто сойдёт с ума. И одновременно ему не хотелось также реагировать на эту новость, как он реагировал всегда на какие-то неприятные события в жизни. Разделить эмоции на части и запереть на замок, пока боль не утихнет. Вот что было важно.

Теперь же он поступит так, как всегда делал до того, пока Албус не научил его использовать клетку в собственной голове. Он придирчиво выбрал котёл, составил список необходимых ингредиентов, поправил на носу очки, закатал рукава и начал варить зелье.

Северус прикрыл за собой дверь на чердак и облегчённо вздохнул. Пыльный тёплый воздух лениво овевал его лицо, щекотал в носу. На лбу у него тут же выступил пот. И всё же здесь было лучше, чем где бы то ни было ещё во всём доме.

Последние два дня Гермиона не давала ему ни минуты покоя. Она постоянно возникала перед ним, пыталась до него дотронуться и заставить выслушать. Не на того напала. Его ещё никогда никто не мог принудить к чему-нибудь. Поэтому он каждый раз довольно грубо отделывался от неё. Она допустила ошибку. Огромную ошибку. Каждый раз, когда он видел её, в нём поднималась смесь отвращения и разочарования. Лучше было, если бы она пока не приближалась к нему.

Но в последние дни ему, однако, стало страшно не хватать её. В том, что она была ему необходима, как воздух, он давно убедился. Он естественно не собирался отказываться от неё или что ещё хуже от своего ребёнка.

Он недоверчиво покачал головой, думая об этом. Его ребёнок.... Он ещё никогда не задумывался ни о чём подобном. До сих пор он был просто рад, что Гермиона отвечала ему взаимностью и решила дать ему шанс. С мыслью о детях он распрощался уже много лет назад. Каждый день, проведённый в Хогвартсе перед классами учеников, лишь подтверждали правильность его мыслей. Немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью о ребёнке, ему бы действительно не помешало.

Тихо вздохнув, он подошёл к окну. Северус открыл его и облегчённо вздохнул, ощутив свежий воздух. Возможно, он сможет привыкнуть к ребёнку. Люциус однажды сказал ему, что мир не рушиться от того, что у тебя появляется ребёнок. Тогда они ещё были друзьями.

Северус вспомнил эти слова. Он был уверен, что знает, о чём говорил Люциус. Он научится обращаться с ребёнком, так же как ребёнок сам будет учиться познавать мир.
Северус закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный воздух. Осень всё более вступала в свои права. Она пробиралась в их маленькую реальность, как дождевой червь в мягкую землю. Через полтора месяца настанет зима, а потом незаметно и Рождество. Праздники, которые они с Гермионой проведут здесь вдвоём. Между тем это уже не казалось ему таким уж удручающим.

Хотя было бы намного лучше, если бы ребёнок появился на свет в Сейнт Мунго. Ему не очень-то хотелось в ближайшее время превратиться в акушерку. На лице его возникла ухмылка, которая смыла с него всё разочарование, оставив лишь намёк на любопытство и нервозность. Семья. У него будет семья.

В этот момент дверь на чердак распахнулась, и ухмылка слетела с его лица. Северус закрыл глаза и запрокинул голову назад. Гермиона приблизилась к нему.
- Северус, нам нужно поговорить, - сказала она тихо.

Он повернулся к ней, удивляясь, как легко ему всё ещё удавалось надевать на себя маску отторжения.

- Нам давно нужно было поговорить, - прошипел он, пытаясь пройти к двери.

Гермиона вытянула руку, удерживая его.

- Ты не можешь постоянно от меня бегать! У меня от тебя будет ребёнок, Северус!

Он приподнял бровь и так долго смотрел на её руку, пока он не отдёрнула её.

- Да неужели, - возразил он сухо, оставив её стоять на месте.

Конечно, он рано или поздно простит ей всё. Но пока разочарование было ещё слишком сильным.

- - -

Когда Северус в этот вечер вошёл в свою комнату, то обнаружил на столе посылку. В последнее время это не было редкостью. Его лицо немного посветлело. Северус закрыл за собой дверь и стал распаковывать то, что прислал ему Албус.

Три дня назад он написал старику краткое письмо с просьбой заказать для него нечто у итальянского мастера Ардолофа. Очевидно, Албус выполнил его просьбу, потому что посылка была запакована совершенно иначе, чем это делал Албус. Северус довольно хмыкнул.

В прошлом году Гермиона пригрозила ему, что заколдует его или отправит в прошлое, если он только посмеет что-нибудь подарить ей на день рождения. Он повторил ей её слова, когда подошло время его дня рождения. Теперь же он решил рискнуть.

Так как она никогда не распространялась о том, чего бы ей хотелось, было не так просто отыскать правильный подарок. Он всё ещё был не уверен, что сделал правильный выбор, но был настроен оптимистично.

В коробке лежал чёрный кожаный футляр, который закрывался на серебряную застёжку. Северус уверенно открыл футляр, как некто, кто уже не раз это делал. Он действительно делал это не раз, так как сам был обладателем точно такого же футляра. После стольких лет он выглядел немного потёртым, напоминая, сколько раз он им пользовался. Футляр Гермионы был новеньким.

Неосознанно он глубоко вдохнул запах кожи. Всё время, когда он не мог положиться на собственные глаза, Северус пользовался обонянием и слухом. Эти два чувства иногда рисовали намного более чёткую картину, чем это могли бы сделать глаза.

Зельевар сел к столу и открыл футляр. Внутри на широкой полоске кожи были закреплены всевозможные инструменты, необходимые при варке зелий. Основной набор ножей, лопаточка, пинцеты, пипетки и пресс аккуратно соседствовали друг с другом. За исключением нескольких предметов почти всё было изготовлено из прочного серебра. Другие же предназначались для приготовления ингредиентов, которые нельзя было обрабатывать серебряными инструментами.

У зельеваров существовала традиция дарить ученику первоначальный набор инструментов по окончании обучения. Обычно это делалось после сдачи выпускных экзаменов, но учитель Северуса поступил иначе, подарив ему набор раньше, и Северус убедился, что гораздо лучше сдавать экзамен, пользуясь собственным привычным набором. Он хотел, чтобы Гермиона тоже имела на экзамене такую возможность.

Оглядев инструменты взглядом знатока, он стал один за другим вынимать их из футляра, проверяя наточенность лезвий и чистоту выделки. Мастер Ардолофо, как всегда, превзошёл сам себя. Он был корифеем в этой области и знаменит своими выполненными на заказ инструментами.

Только когда Северус убедился, что качество соответствует его ожиданиям, он достал из футляра один из ножей и поднёс его поближе к свету. В самом низу на рукоятке была выгравирована буква «Г», так же как на инструментах Северуса буква «С». Северус провёл по рукоятке пальцем, ощущая каждый изгиб буквы. В то же время он заметил, что гравировка отличалась от его собственной.

Вздохнув, он очнулся от мыслей, положил нож на место и закрыл футляр. Возможно, подарок ей совершенно не понравиться. С другой стороны он мог себе представить, что Гермиона всё же останется довольна.

Северус убрал футляр назад в коробку и спрятал в комнате, надеясь, что Гермиона не обнаружит его до самого дня рождения. После долгого перерыва он впервые снова принялся за свою рукопись книги о Vicissitudo Virtus.

Северус потихоньку спустился по лестнице на первый этаж. Странные незнакомые звуки привлекли его внимание. Приблизившись к гостиной, он достал волшебную палочку. Он наложил на себя заклинание, делающие его невидимым, подумав, что если кто-то смог преодолеть барьеры Албуса и проник в дом, то будет лучше, если этот некто не сразу его увидит.

Защищённый таким образом, он прокрался дальше и выглянул из-за угла. Гермиона лежала на диване, закрыв глаза и положив руку под голову. Казалось, что с ней всё в порядке ― она не выглядела испуганной или напряжённой. Скорее сонной и расслабленной.

Вдруг раздался громкий треск, испугавший Северуса. Кто-то закричал, но не Гермиона. Северус развернулся и нахмурился. На столе, за которым они всегда сидели во время обеда, появился чёрный ящик. Прошло несколько секунд, прежде чем Северус понял, что это был телевизор, и что ещё хуже, он понял, чего так испугался.

Несмотря на это на лице его появилось облегчение. Северус убрал волшебную палочку и скрестил руки на груди. Он не ожидал, что маггловский электрический прибор сможет работать в другой реальности. В тот же момент он представил себе Албуса в магазине бытовой техники, выбирающим телевизор для Гермионы.

Северус покачал головой, наблюдая за погоней, разворачивающейся на экране. Через несколько минут он отвернулся и стал наблюдать за Гермионой. Казалось, она заснула, что при таком шуме было довольно странным.

Наконец, он снял с себя заклинание, выключил телевизор и опустился перед диваном на колени. Гермиона ничего не заметила, но он всё же не был в этом уверен, так как знал, что она просыпалась от малейшего шума. Поэтому он погрузил её в более глубокий сон, прежде чем поднять на руки и отнести наверх.

Она была такой тёплой и тяжёлой, что тоска по её телу тут же охватила его. Северус остановился в дверях и прижал её к себе ещё сильнее. Ему стоило немалых усилий отправиться с ней дальше к кровати. Соблазн просто держать её так дальше был слишком велик. Но он знал, что если не оставит её сейчас, то будет больше не в состоянии уйти.

Поэтому он просто накрыл её одеялом, провёл рукой по тёплой щеке и повернулся, чтобы выйти из комнаты. И всё же что-то болезненно сжалось в нём, когда он добрался до своей комнаты, сел на кровать и уставился перед собой на пол.

Северус рано отправился спать. Даже под пыткой он бы не признал, насколько мучительным для него было выносить молящие взгляды Гермионы. Поэтому он просто избегал её. Завтра был день её рождения, а он всё ещё не мог заставить себя более или менее приветливо разговаривать с ней. И когда он думал об этом, проклиная себя за собственную вредность, Северус заставлял себя вспоминать, что сама она молчала как минимум месяца три. Тогда всё казалось ему не таким уж ужасным.

И всё же в эту ночь он не мог уснуть. В какой-то момент он раздражённо повернулся на спину и уставился в потолок. Он подумал, не стоит ли ему встать и почитать немного, но не мог заставить себя выбраться из-под одеяла. В комнате было довольно прохладно, и в пижаме и халате он непременно замёрзнет.

В этот момент он услышал, как дверь приоткрылась, и Северус удивлённо приподнял голову, увидев, как Гермиона протискивается в щель. Она прикрыла за собой дверь и остановилась в нерешительности. Он слышал, как она дышит.

- Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я приближалась к тебе. И не хочешь со мной разговаривать, - сказала она. - Но мне необходимо с тобой поговорить. Завтра у меня день рождения и я не хочу провести его в одиночестве. - Она запнулась и заправила за ухо выбившийся локон. - Пожалуйста, Северус, поговори со мной. Пожалуйста, скажи мне, что я... что мы... ещё нужны тебе.

Северус замер, услышав, как голос её сорвался на последних словах. Он нахмурил лоб и отвернулся, но затем кивнул, откидывая одеяло и двигаясь к стене.

Гермиона застучала голыми пятками по деревянному полу. Она торопливо приблизилась к кровати и забралась под одеяло. Из-под одеяла торчал один нос, когда она прижалась к нему. Северус крепко прижал её к себе, почувствовав, что она дрожит всем телом.

- Мне так тебя не хватало, - прошептала она.

Северус сжал зубы, потому что разочарование снова поднялось в нём на поверхность. - Шшш, - сказал он только и провёл рукой по её волосам, вдыхая знакомый запах магнолий. Возможно, теперь ему удастся заснуть.

И всё-таки он всю ночь не сомкнул глаз.

Гермиона улеглась ему на руку, и он молча позволил ей. Что ему ещё оставалось делать? Он стал смотреть на неё. Он приподнялся немного и просто смотрел на неё. Как только глаза его начинали смыкаться, у него возникало такое чувство, что она может исчезнуть, как видение. Она была ему так дорога. Он ни за что не хотел потерять её. Когда-то под утро всё разочарование исчезло без следа.

Между тем утренний свет стал проникать в комнату, делая серые тени отчётливее. Лицо Гермионы немного раскраснелось, но она мирно спала. Она выглядела лучше, чем в последние дни. Дыхание её было равномерным, а каштановые локоны слегка светились (они, как всегда, были спутанными, и он уже представлял, как она будет их расчёсывать, проклиная всё на свете).

Одеяло немного сползло вниз, а футболка, которую она надевала на ночь, была слишком коротка, так что Северус мог видеть тонкую полоску кожи, которая обтягивала маленький округлый живот.

Мурашки побежали у него по коже, когда Северус ещё дальше откинул одеяло и приподнял край футболки повыше. Резинка её трусиков плотно прилегала к талии, скрывая живот, как тайну. Северус замер, но потом всё же положил ладонь на живот. Тепло, наполнившее его ладонь, заставило его с шумом втянуть воздух.

Его взгляд скользнул к её лицу, но Гермиона всё ещё крепко спала. Она слегка приоткрыла рот.

Северус немного пошевелил рукой, пытаясь представить, что всего в нескольких сантиметрах от его ладони была маленькая жизнь ― его ребёнок. Может быть, он тоже спал, а может, и нет. Он ничего не чувствовал. Возможно, для этого было ещё слишком рано.

Прикасаться же к животу, было невероятно приятно. Он был твёрдым и тёплым. Северус не мог представить себе лучшего места для малыша.

Вдруг Гермиона подняла руку и положила её поверх его. Северус заставил себя не смотреть на неё, но руку не отдёргивал. Нежное прикосновение к руке и прохладные пальцы, которые сомкнулись с его.

- Почему ты мне не сказала? - Прервал он, наконец, утреннюю тишину.

Гермиона тихо вздохнула.
- Я боялась.

Теперь он взглянул на неё, нахмурившись.
- Боялась меня?

- Нет. Боялась потерять его. И боялась твоей реакции. Она заёрзала на месте, укладываясь так, чтобы можно было смотреть на него. - Ты потерял зрение, и я видела, как ты страдал от этого. Кроме того, я не знала, как ты это воспримешь. Мы ещё не так давно вместе, и такое решение... - Гермиона пожала плечами. - Такие решения принимают вместе.

- Тогда почему ты этого не сделала?

- Это не было сознательным решением. - Она прикусила нижнюю губу и засмеялась.

- Сама себе поражаюсь. Врач, которая случайно забеременела. Если кто-то узнает...

- И всё равно ты могла бы сказать мне.

- Я знаю. Но я боялась, что могу тебя потерять. Ты всегда такой рациональный, такой далёкий. Я была не уверена, справимся ли мы. - Она прикрыла глаза.

Северус же уставился на неё с вымученным лицом. Рациональный и далёкий. Такое описание, однако, было верным. Но только не в том случае, если речь шла о Гермионе. Не было никого, кто мог бы заставить так страдать его, как она. Кто был бы ему так важен, как она. Кто давал бы ему такое чувство зависимости.

- Мы справимся.

Гермиона нерешительно улыбнулась. Он склонился к ней, пытаясь выразить то, что не мог сказать словами: как сильно он нуждался в ней и что она для него значила. Что он не мог потерять её. Гермиона ответила на его попытки тихим вздохом.

- Я тоже очень тебя люблю, - пробормотала она. Щёки её раскраснелись, а губы были припухшими.

- Никогда больше не утаивай от меня таких важных вещей, способных изменить нашу жизнь.

- Никогда. - Она положила руку ему на затылок и притянула к себе.

Северус вскоре оторвался от её губ и проследовал к шее, не в силах удержаться от маленькой мести.

- Мне так не хватало тебя, - прошептала Гермиона еле слышно, снова притягивая его к себе и свободной рукой приподнимая его футболку.

- Так тебе и надо. - Он снова провёл по её животу, не веря, какой притягательной силой теперь обладала эта часть её тела. Как будто ему хотелось нагнать упущенные четыре месяца, узнать всё о своём малыше.

Она же со страстью в глазах пыталась освободить его от верхней части пижамы. Взгляд Гермионы скользнул по его груди, прохладные пальцы коснулись гладкой кожи. Он схватил её за запястье и поднёс её руку к губам. Ему вдруг ужасно захотелось согреть её.

Гермиона удивлённо вскрикнула, когда он неожиданно задрал вверх её футболку, но тут же стала помогать ему снять её совсем. Груди её стали большими и упругими, Северус страстно уставился на неё.

Гермиона немного отстранила его, когда он склонился над ней.

- Только осторожней. Они... очень чувствительные, - попросила она, покраснев.

Северус провёл ладонью по её щеке и снова поцеловал её.

- Я буду осторожен.

Затем он поддался любопытству и начал рисовать языком мокрые круги вокруг её сосков. Они были темнее, чем обычно, а кожа мягче. Его охватило странное чувство восторга. И, видимо, не только его, потому что Гермиона выгнула спину и глухо застонала.

Через несколько минут он решился обхватить сосок губами. Гермиона часто задышала, высвобождая ноги из-под одеяла, а её пальцы на его спине стали заметно теплее. Северус ухмыльнулся и принялся за другую грудь.

Достаточно позаботившись о том, чтобы на лбу у Гермионы выступили первые капли пота, и, доведя её почти до бессознательного состояния, он проследовал языком вниз к её животу. Прямо под упругой теперь выемкой вниз пролегла тёмно-коричневая линия. Она как будто приглашала спуститься пониже.

Северус запустил руку под резинку её трусиков, заставляя Гермиону немного приподнять бёдра. Заманчивый треугольник появился перед его глазами, становясь шире, когда Гермиона с готовностью раздвинула для него ноги.

Только теперь он заметил собственное возбуждение. Широкие штаны, которые были на нём, скрывали это, но теперь он, прежде чем продолжить быстрым движением избавился от них.

Гермиона между тем поглаживала сама себя, так как больше не могла до него дотянуться. От того, как она дотрагивалась до своих грудей, слегка сжимая их, у него во рту всё пересохло. Желание всё нарастало. Она была такой нежной и женственной. Он принуждал себя к спокойствию, чтобы не взять её с тем же неистовством, как частенько в начале их отношений.

Он скользнул рукой между её ног и закрыл глаза, когда кончики его пальцев коснулись влажного жара её плоти. Она была готова, ему незачем больше было ждать. Северус приподнялся и медленно вошёл в неё.

Она вскрикнула, а Северус склонился ниже, оперевшись рукой о кровать у её головы.
- Осторожно, - пробормотала она, бросив взгляд вниз.

Он коснулся рукой её подбородка и немного приподнял голову.

- Всё в порядке, - шепнул он ей и поцеловал. Его язык скользнул к ней в рот, Северус стал двигаться медленнее. Её мускулы подсказывали ему, что она почти достигла высшей точки. Интенсивный запах магнолий напоминал ему о доме.

Он вздыхал и постанывал, как это делала Гермиона. Внутри у неё становилось всё горячее, и его член пульсировал от возбуждения. Он почувствовал солёную капельку пота на её верхней губе, провёл рукой по спутанным волосам, остатки разума заставляли его помнить о том, что он не мог опуститься на неё всем телом.

В какой-то момент ногти Гермионы впились в его плечо и мускулы, сомкнувшиеся вокруг его члена, заставили его глубоко втянуть воздух. Она оторвалась от его губ, часто дыша. У Северуса не осталось ни малейшего шанса, чтобы контролировать или сдерживать себя ещё хоть какое-то время. Нечто росло внутри него, и он сдался. Руки его задрожали, и он, тяжело дыша, упал рядом с ней на кровать.

Долгое время они молчали. Гермиона не шевелилась. Но, в конце концов, она всё же поддела одеяло и натянула его на себя. Северус обнял её и поцеловал в мокрый от пота лоб. Пальцы его запутались в её локонах, когда он хотел погладить её плечо, и Гермиона приглушённо зашипела.

- Тебе понадобиться не одно заклинание, чтобы расчесать их, - заметил он сухо, высвободив пальцы.

- Ну и что, - пробормотала она сонно. - Там будет видно.

В то время как снаружи занимался день, оба погрузились в приятный сон.



Глава 40. Зов свободы

Северус внимательно следил за Гермионой, пока она корпела над тестом, который он для неё составил. С того момента, как её беременность больше не была секретом, они не хотели рисковать, занимаясь приготовлением зелий. К тому же они как раз перешли к той части обучения, в которой речь шла о довольно опасных зельях. Немного поразмышляв, они пришли к соглашению, что пока ограничатся теорией.

Несмотря на это, Гермиона конечно же пришла в восторг от подарка Северуса и захотела тут же испробовать его в деле. Поэтому Северусу ничего не оставалось, как провести день рождения не в постели с именинницей, а в лаборатории.

Теперь же она, нахмурившись, сидела над тестом. Так как она сидела, повернувшись к нему боком, он отчётливо мог видеть выросший живот. На пятом месяце беременность ей очень шла, и, насколько он мог судить, чувствовала себя Гермиона тоже превосходно. Она призналась ему, что первые месяцы были совсем не лёгкими. Тошнота по утрам, перепады настроения, отёкшие ноги и усталость. Он ничего подобного не замечал тогда, отчего ему теперь было почти стыдно.

Вообще-то он думал, что не слишком был занят собой во время слепоты. Но когда он слушал рассказы Гермионы, то вынужден был признать, что всё было наоборот. Он столько всего не замечал или забыл.

Теперь же он старался изо всех сил, оказывая ей всевозможные знаки внимания. Ей и их малышу. Вместе они ждали его первых движений. Северус подумал, что за многие годы он не припомнит ни одного похожего ощущения, которое ему хотелось бы с точностью навсегда сохранить в себе. Гермиона каждый день старалась доставить ему это удовольствие.

Посмотрев на часы, он поднялся и подошёл к ней.
- Время вышло, - прошептал он, склонившись над ней. Он коснулся её волос, пробираясь к шее. Сверху открывался прекрасный вид на её декольте, что заставило его грязно улыбнуться.

- Последнее предложение, - пробормотала Гермиона. Казалось, она даже не замечает, что он делает.

- Даже не думай, ― фыркнул Северус и выдернул пергамент из-под пера. Через весь лист вниз протянулась длинная чернильная полоса.

- Эй! - Запротестовала она и, нахмурившись, повернулась к Северусу. - Можно быть и погалантнее. Никто иной, как твой ребёнок кувыркался тут, пока я пыталась сосредоточиться на задании. В таких условиях невозможно работать!

- Я учту это при проверке, - возразил он спокойно.

- Я напомню тебе при случае. - Гермиона с сомнением махнула рукой, пока он сворачивал пергамент. Наконец, она сдалась и отложила перо. Проведя рукой по волосам, она встала со стула. - Учиться раньше тоже было легче, - пробормотала она.

Северус встал, опёршись о стол. - Ты была моложе.

- Спасибо за комплимент!

Он дерзко рассмеялся. - К тому же ты не была беременна.

Гермиона прикусила нижнюю губу и сделала шаг в его направлении. - И ты меня так не отвлекал.

Он согласно кивнул, отложил в сторону пергамент и притянул её к себе. - Может в следующий раз мне лучше удаляться, наложив на дверь заклинание?

- Нет, только не это! Тогда я совсем не смогу списывать. - Она усмехнулась и нежно поцеловала его. Её живот упёрся в его, и Северус почувствовал удар крошечной ножки. Он засмеялся. - Кажется, она не в восторге от поцелуев, - вздохнув, заявила Гермиона.

- Она? - Северус приподнял бровь.

- Конечно. Если уж у меня будет ребёнок, то девочка. Мне и одного тебя хватает с твоим мужским мнением. Мне нужно немного поддержки.

- Ах так, ну это мы ещё посмотрим. - По его лицу было видно, что он поставил на мальчика.

Из кухни вдруг раздался непонятный шум, заставивший их прекратить дискуссию. Северус высвободился из объятий, прихватил с собой пергамент и отправился на кухню. Раздавшийся шум мог означать только то, что прибыла почта. Северус открыл хлебницу и достал из неё письмо, адресованное ему и подписанное аккуратной рукой Албуса.

Не выпуская из рук тест Гермионы, которая всё это время с вожделением поглядывала на него, очевидно, всё ещё надеясь дописать своё предложение, Северус распечатал конверт и стал читать письмо.

«Северус,
вчера нам наконец удалось вычислить и обезвредить последних пожирателей. Завтра в обед я выпущу вас на волю. Пожалуйста, подготовьтесь и соберите вещи.
Албус».

Северус несколько раз моргнул, даже не замечая, как губы его сжались в одну тонкую линию. Он снова и снова перечитывал написанные строки и всё никак не мог поверить в их правдивость. Лишь спустя несколько минут он нервно вздрогнул и оторвался от письма.

- Что пишет Албус? - Спросила Гермиона, немного взволнованная его видом.

- Завтра он заберёт нас отсюда, - ответил Северус монотонно. И так как Гермиона, очевидно, не поверила ему, он протянул ей письмо, чтобы она убедилась сама.

- Ух ты, - произнесла она, наконец, тихо, выразив тем самым то, что творилось и у Северуса в голове. Хотя он бы и сформулировал это иначе.

- - -

Полчаса спустя они отправились по комнатам и начали собирать сумки. Хотя Гермиона почти всё время спала в его комнате, большая часть её вещей всё же оставалась в другой комнате. Но кое-что уже всё-таки успело перекочевать на его стол.

Северус был глубоко погружён в собственные мысли, пока собирал мантии, уменьшал их и сортировал в сумке, которая всё это время лежала на шкафу ― запылённая и пустая. Он не знал, что и думать о том, почему Албус вдруг так внезапно решил вернуть их в реальный мир. Конечно, так было лучше, учитывая беременность Гермионы, да и их желание, наконец, стать свободными.

И всё же за последние месяцы многое изменилось. Когда в последний раз речь заходила о свободе, Гермиона ничего и слушать не желала о каких-то отношениях. Свобода дала бы им обоим возможность избегать друг друга.

Теперь же они были вместе, и к тому же ожидали появления ребёнка. Они сильно сблизились, чего он даже не заметил. Северус не знал, поймут ли их другие за пределами этого дома. Албус послал Гермиону в этот дом, когда она только что потеряла мужа, а назад она вернётся беременной женщиной. Северус сомневался, что в этом была цель Албуса.

Но скрывать это они не смогут, и Северус ни за что не был готов отказаться от Гермионы. Остальные (у него больно сжималось сердце, когда он думал о том, что их осталось не так уж и много) будут вынуждены просто принять все, как есть.

В этот момент в комнату вошла Гермиона, и он обернулся к ней, оставив свой наполовину опустошённый шкаф. Она тоскливо оглядела полупустые полки, покачала головой и повернулась к нему боком. - Скрывающее заклинание не поможет. Посмотри, в этом свитере очень заметно, что я беременна?

Северус приподнял одну бровь, и Гермиона слегка покраснела.

- Я... я не собираюсь скрывать, честно. Но я думаю, что нам стоит осторожно преподнести им это, а не сваливаться с этой новостью на голову. К тому же это требует определённых объяснений. - Она поморщилась.

Северус опустил глаза. Она была права. Поэтому он заставил себя ещё раз внимательно оглядеть её. Она надела широкий длинный свитер, который выдавал её живот, только если она особо неудачно двигалась.
- Нет, так не заметно, но рано или поздно всё равно станет заметно. Я думаю, что всем непременно захочется тебя обнять.

- Я поддену под низ несколько тонких свитеров, тогда может... толщина будет везде одинаковая. Она поморщилась.

- Можешь не сомневаться, Молли всё равно заметит. У неё на это глаз набит, к тому же твоя грудь тоже очень заметна.

- Может они подумают, что я просто набрала в весе. Что кстати соответствует правде. Она недовольно оглядела себя.

- Ты говоришь сама с собой или от меня требуется ответ? - Спросил он, немного сузив глаза.

Она пожала плечами. - Это я предоставляю тебе решить самому.

Он что-то тихо проворчал и задумался. Но потом всё же решился на комментарий:
- Было бы хуже, если бы ты в твоём положении ты не набрала бы в весе. К тому же после родов лишние килограммы быстро уйдут.

Гермиона задумчиво покачала головой.

- Если бы… - Она подошла к нему, и Северус заключил её в объятья. - Мерлин, я и не знала, что возможность выбраться отсюда будет меня так пугать.

Северус кивнул и провёл рукой по её спине.

- Я всё время пытаюсь думать о том, что жизнь текла там своим чередом и без нас. Я думаю, что мы будем не единственными, кто захочет поделиться новостями.

Гермиона высвободилась из его объятий и взглянула на него.

- Об этом я не подумала.

- Зато другие подумали... - Он провёл ей по щеке и поцеловал.

- Скоро ведь Самхайн, что будем делать? - Спросила она.

Северус вздохнул и повернулся к шкафу. - Можем отпраздновать вдвоём.

- Думаешь, нам позволят? Мы же только что вернёмся. - Она подошла к столу, на котором стояла его сумка и взяла из его рук уменьшенные мантии.

- Можно подумать, что после семи лет школы ты не знаешь, что никто не может заставить меня принимать участие во всеобщих празднествах.

Гермиона улыбнулась.
- Да, ты прав.

- Тогда тебе придётся либо объявить, что ты заразилась от меня, либо признать, что ты разделяешь мои убеждения.

- Чего? - Переспросила она и улыбнулась одной из своих очаровательнейших улыбок.

- Трусиха, - прорычал он.

- Трусиха ― это уже слишком, - пропела она милым голоском, на что Северус одарил её скептическим взглядом.

- Побереги своё очарование для Молли. Она будет гоняться за мной со сковородой, когда узнает, что я соблазнил тебя и наградил ребёнком. - Она достал из шкафа стопку свитеров и уменьшил их до размера детских.

- Придётся мне защищать тебя с дуршлагом, - ответила Гермиона, задумчиво глядя на то, что протягивал ей Северус. Глупо улыбаясь, она взяла один из свитеров из стопки и приложила его к животу. - Почти впору, - заявила она.

- Я не намерен надевать ребёнку собственные вещи. Мы можем позволить себе купить для него новые.
Гермиона скривилась.
- Я знаю, но здесь у нас нет детской одежды, поэтому я и дурачусь.

- Серьёзно? - Она закивала. - Тогда попробуй вот это! Он бросил ей свои трусы, которая та испуганно поймала на лету.

- О, Северус, ты невозможен, - ответила она, уменьшила трусы и засунула их в сумку вместе со свитерами, пока Северус критически осматривал шкаф.

- - -

В этот вечер Северус и Гермиона сидели вместе в гостиной и смотрели телевизор. Вопреки его предположениям, телевизор работал при содействии магии, а не электричества. Вероятно Артуру Уизли всё же удалось настолько модифицировать маггловские приборы, что они могли работать в окружении магии.

В другой ситуации Северус бы назвал такие изобретения бесполезной чушью, но со временем научился ценить такие вечера перед телевизором. Это было как готовая еда, которую ему предлагали. Он мог принять, но мог и отказаться, просто наблюдая, как наслаждаются другие. Только в этом случае он мог либо внимательно следить за развитием событий фильма или же рассеянно пропускать всё мимо ушей.

Как обычно, голова Гермионы покоилась у него на коленях. Приятная тяжесть, придающая чувство тепла и уюта. В какой-то момент она положила его руку себе на живот, чтобы он мог чувствовать движения малыша. Каждый раз, когда он шевелился, на губах Северуса играла неосознанная улыбка.

Но в отличие от других вечеров, сегодня им никак не удавалось расслабиться. Северус хмурился, сидел в напряжении, а мысли его были далеки от действия фильма. Гермиона похоже чувствовала себя также, так как обычно всегда замечала перепады в его настроении. Сегодня она ничего не говорила. Значит, мысли её тоже были где-то далеко.

Когда Северус вернулся в реальность, то увидел, что фильм уже закончился, а вместо него начались новости. Вздохнув, он погладил Гермиону по руке.
- Нам лучше пойти спать.

Она что-то сонно пробормотала, принимая вертикальное положение.

- Проклятье, - пробурчала она, и после того, как Северус выключил телевизор, повернулась к нему, потирая затылок.

Северус протянул ей руку и помог ей встать.

- Я сделаю тебе расслабляющий массаж, - пообещал он томным голосом.

Гермиона довольно вздохнула и прижалась к нему. - Люблю твои обещания.

- Я знаю, - ответил он, хлопнув её по попе, поторапливая её к лестнице, по которой они, возможно, поднимались сегодня в последний раз.

- Больше года, - пробормотала Гермиона на следующее утро, уставившись в тарелку. После того как Северус узнал о её беременности, она избегала есть свой любимый хлеб с вареньем, как будто боялась отравиться. Вместо этого она с тем же упорством каждое утро ела мюсли с молоком.

Он кивнул, отодвинув от себя завтрак, к которому так и не прикоснулся.

- Не вериться, что мы оба ещё живы.

- И здоровы, - добавила она. - Если честно, то после нашего первого разговора здесь, я не думала, что всё может закончиться хорошо. Мне так тяжело было сдерживаться, когда ты был поблизости. К тому же я любой ценой хотела избежать, чтобы ты хоть что-то обо мне узнал.

- Ну, напиваться до потери пульса было конечно правильным решением.

Гермиона покраснела.

- Я знаю. Но тогда мне было всё равно. Я так много узнала о тебе. Что произошло с тобой за последние два года. И я уже не могла тебя ненавидеть.

Северус нахмурился, вспоминая, как тогда нашёл её в гостиной.

- Ты тогда порядком напивалась, - постановил он.

- Да, выпила как минимум две бутылки. - Гермиона смущённо рассмеялась и провела рукой по лицу.

- Нет, я имею в виду вообще. Ты пила огневиски, как будто это была вода. Я уже думал, что ты впадёшь в зависимость.

Гермиона долго на него смотрела, ничего не отвечая. Через какое-то время она кивнула, как будто упорядочив в голове свои мысли и придя к выводу. - Думаю, что до этого было недалеко, - призналась она. - Каждый раз, когда воспоминания о смерти Рона и всё, что с этим было связано, настигали меня, алкоголь был единственным, что могло мне помочь держать их в узде. Если бы ты тогда не пообещал мне помочь с Адией, чтобы я могла начать лечение... думаю, что я тогда точно бы спилась.

Северус не знал, что чувствовала Гермиона, придя к этому заключению. В нём её признание вызывало нестерпимый страх и ужас. Он никогда не считал её слабым человеком. С другой стороны она была молода, и в её возрасте он тоже пристрастился кое к чему на долгие годы. Возможно, они оба были слишком похожи.

- Я думаю, нам следует быть благодарными, что рядом был кто-то, кто помог нам выпутаться из этой ситуации, - сказал он тихо и одарил её одной из своих редких улыбок.

- Точно. - Она тоже улыбнулась.
Пока момент не превратился в невыносимо сентиментальный, Северус встал и начал убирать со стола.

- Ты ещё будешь это есть? - Спросил он, указывая на кашу, в которую между делом превратились её мюсли.

- Скорее всего, нет.

Он уничтожил остатки еды при помощи волшебной палочки и набрал в раковину воды. Щётка под действием простого заклинания принялась за работу, и Северусу лишь оставалось складывать в раковину грязную посуду и доставать оттуда чистую. Её он передавал дальше Гермионе, которая орудовала полотенцем и расставляла всё по местам. Через пять минут они закончили.

- Что будем делать, пока не явиться Албус? - Спросила Гермиона.

- Хороший вопрос, - ответил Северус глухо.

- - -

В конце концов, они решили расположиться где-нибудь, откуда видны были настенные часы. Северус не был уверен, хотелось ли ему, чтобы минутная стрелка двигалась или всё же нет. Выбора у него не было, поэтому он решил принять всё, как есть, и не слишком задумываться над этим.

Через несколько минут он понял, что в голове у него вообще как-то странно пусто. Он не знал, о чём ему думать, чего он уже не передумал бы тысячу раз.

Между делом он заметил, как Гермиона нервно теребит свой свитер, примеряя, в какой позе её живот менее заметен. И не говоря уж о том, что его это так и так раздражало, представление о том, что она пыталась скрыть существование их ребёнка, даже если всего некоторое время, совсем ему не нравилось.

Ко всему ещё прибавились бесконечные покашливания со стороны портретов, которые не желали сидеть в тишине. Северус предполагал, что их жители не упускали ни одной возможности посплетничать о нём с Гермионой. Это было единственным положительным моментом ― испортить портретам настроение на весь день.

- О чём ты думаешь? - Спросила, наконец, Гермиона и один из стариков на портрете так испугался, что опрокинул свою чашку с чаем, которая со звоном упала и разбилась.

Северус взглянул на старика, прежде чем ответить:

- Что мы испортим им весь день, сидя здесь молча. - Он кивнул в сторону картин, откуда послышались громкие протесты, и усмехнулся.

Гермиона выглядела так, как будто не знала, возмущаться ей или смеяться. Наконец, она засмеялась.

- А ты? - Спросил Северус в свою очередь.

- Что мне не хочется покидать этот дом. - Она так быстро ответила, что казалось ждала этого вопроса и подготовила ответ.

К несчастью он не успел отреагировать на её слова, так как неожиданно в комнате раздался чавкающий звук. Тут же оба выпрямились в своих креслах и стали осматриваться кругом.

- Это, кажется, был барьер, - пробормотал Северус и поднялся.
Гермиона тоже встала, и хотя они оба знали, что Албус должен был их забрать, они лишь сделали несколько нерешительных шагов в сторону двери. И когда в дверь громко постучали, оба ужасно испугались.

- Треклятый старик со своими выступлениями, - прорычал Северус, расслабившись и быстрыми шагами направляясь к дверям. Он резко распахнул её и увидел за ней никого иного, как улыбающегося во весь рот Албуса Дамблдора.

- Здравствуй, Северус, здравствуй, Гермиона, - сказал он, и первое, что Северус заметил, ― это насколько слабо звучал его голос по сравнению с последним разом, когда зельевар его слышал.

- Албус, - ответил Северус напряжённо и сделал приглашающий жест, не скрывая, однако, недовольства.

Седой старик переступил порог, двигаясь при этом так, что казалось, трость ему бы не помешала. Северус ощутил в себе желание взять его под руку, чтобы поддержать, но не решился.

- Очки тебе очень идут. Мне кажется, я давненько не спрашивал, как у вас тут дела, - задумался Албус.

- Дела? - Пискнула Гермиона, расширив глаза.

- Зелье, которое не желало вести себя так, как я предполагал, - возразил Северус равнодушно, чтобы отвлечь директора от странной реакции Гермионы.

- Как странно... - Голубые глаза озорно сверкнули, а в словах была слышна некая ирония. Северус закатил глаза, захлопнув за собой дверь.

Албус тем временем повернулся к Гермионе.

- Ты хорошо выглядишь, - постановил он. В голосе его слышалось облегчение.

Гермиона неуверенно улыбнулась.

- Северус хорошо обо мне заботился.

- Тоже странно... - Ответил Албус, явно развлекаясь. - Мне кажется, что мы в отношении вас тоже многое пропустили, как и вы нас. Этот вечер обещает быть интересным.

Северус и Гермиона обменялись взглядами за спиной директора. На лице Гермионы уже нарисовался страх, в то время как Северус скрывал всё под маской напряжённости.

- Вы готовы? - Албус осмотрел обоих и приподнял брови так, как делал это Северус.

- Конечно, - пробормотал зельевар и пошёл к лестнице, где они утром оставили готовые сумки. Для начала они упаковали только самое необходимое, так как позже им ещё представиться возможность забрать всё остальное. Северус взял в каждую руку по сумке и повернулся к Албусу и Гермионе.

Албус пропустил Гермиону вперёд и пошёл рядом с Северусом.
- Пребывание здесь вам обоим пошло на пользу. Ни тебя, ни Гермиону я за все эти годы не видел такими отдохнувшими.

- Чего о тебе не скажешь, старик. - Ещё никогда это название не подходило Албусу лучше, чем сейчас.

Албус пренебрежительно махнул рукой.

- Возраст, мой дорогой. Позже я расскажу вам обо всём. Давайте для начала вернёмся домой, пока Молли от нетерпения не разнесла там все стены. - Он подмигнул Северусу.

Тот же вымученно скривился, представляя себе вопли Уизли.

- Думаю, что придётся всё это выносить, - вздохнул он, выходя из дома. К счастью его слышала лишь Гермиона, которая слегка улыбнулась, но так, чтобы Албус ничего не заметил. Она ещё раз поправила на себе свитер.

Албус закрыл за собой дверь магическим способом и направился к калитке сада. Северус предположил, что вблизи дома аппарировать было всё ещё невозможно, и последовал за директором. Гермиона прикрыла за собой скрипучую калитку и присоединилась к мужчинам.

- Ну, до скорого! - Албус приподнял руку и в следующий момент исчез.

Северус медлил, как и Гермиона. Его взгляд проследовал к дому, скользнул по окнам, фасаду и пятнам на нём. Он тихо вздохнул.

- Мне тоже будет его не хватать, - призналась Гермиона.

Северус кивнул и вернулся в реальность. - Сама справишься?

- Придётся, иначе ввалимся в дом вместе с дверью.

Он внимательно осмотрел её.

- Прежде чем я стану рисковать здоровьем нашего ребёнка, я лучше проверю, насколько крепкое у Молли сердце.

Гермиона слегка улыбнулась. - Я справлюсь, если ты возьмёшь обе сумки.

- Конечно.

Она задумчиво посмотрела на него. Подошла ближе и притянула к себе для нежного поцелуя.

- На дорожку, - пробормотала она.

Когда она хотела отстраниться, он удержал её, и губы их снова соединились.

- Всем поровну, - ответил он, на что Гермиона засмеялась.

- До скорого. - И она исчезла.

Северус вынудил себя повернуться к дому спиной, сконцентрировался на цели и, наконец, последовал за Гермионой и Албусом.



Глава 41. Добро пожаловать, но не для всех

Когда Северус очутился на месте, Гермиона уже угодила в лапы Молли. Он поморщился, когда увидел, как это маленькая, но очень решительная женщина притянула Гермиону к себе и, по-видимому, не собиралась в ближайшее время выпускать её из своих объятий. Гермиона же оборонялась руками и ногами, стараясь скрыть живот. Северус скривился. Через несколько секунд к ним присоединились Джинни и Нимфадора. Северус отвернулся.

О чём тут же пожалел, так как незамедлительно попал в поле зрения Ремуса Люпина и Аластора. Оба приблизились к нему с почти до отвращения счастливыми лицами (даже Аластор умудрился слепить на лице что-то вроде улыбки), и к своему несчастью он заметил и Артура Уизли, который тоже был неподалёку.

- Северус! - Воскликнул Ремус так, как будто они были лучшими друзьями, забирая у него из рук сумки. В следующий момент удар по плечу заставил Северусу на секунду задержать дыхание. - Аластор...

- Албус снова решил натравить тебя на человечество! - Пробурчал бывший аврор, и его магический глаз бешено завращался. - Тебе идёт. - Он кивнул на металлическую оправу очков на носу Северуса.

- Да, - пробормотал Северус растянуто и взглянул в сторону Гермионы. Но женщины уже исчезли за дверью дома.

- Северус! - Затараторил Артур, наконец, добравшись до него. - Мой близковизор! Он работает?

- Артур, он называется телевизор, - поправил его Ремус.

- А я что говорю, - возразил первый. - Он работает?

- Дай ему отдышаться, Уизли! - Пробасил Аластор на всю улицу, и Северус обречённо прикрыл глаза. Он даже подумать не мог, как ему будет не хватать спокойствия их изгнания.

- Да, конечно. Молли приготовила праздничный ужин. Пойдём в дом! Кстати, шикарные очки, Северус!

Не успел Северус оглянуться, как сумки исчезли за дверью, и он остался стоять один перед дверью дома. С недовольным лицом он последовал за остальными.

- - -

- Тебе не стоит так неприветливо смотреть, мой мальчик, - пробормотал откуда ни возьмись появившийся рядом с ним Албус. Он подмигнул ему и оглядел всех собравшихся в доме.

Северус последовал его примеру, но не мог понять, что заставляло директора так довольно улыбаться. Два больших стола поставили рядом, за ними ели, общались и смеялись собравшиеся. Северус сидел на одном конце стола, Гермиона на другом. Время от времени взгляды их встречались, и ему казалось, что в глазах её лежит тоска. Джинни, однако, слишком быстро отвлекала её внимание на себя, чтобы он мог быть уверенным.

- Не знаю, отчего мне быть приветливым, Албус, - ответил он, наконец, так тихо, чтобы только директор мог его слышать. - Многие годы меня здесь хотели видеть так же, как крысу в собственном подвале. А теперь все вдруг стали мне друзьями. - Он пренебрежительно выплюнул это слово в тарелку. - При этом им больше нечего мне сказать, кроме как, что мне идут очки или же ещё какую-то незначительную глупость!
В подтверждении его слов Артур снова повернулся к Северусу и спросил его про телевизор. - Он работает, - прошипел зельевар и бросил на Артура такой взгляд, что тот тут же снова повернулся к остальным.

Албус тихо захихикал.

- Они многое узнали, чего не знали раньше. И они постигают нечто новое. Дай им шанс загладить то, что они причинили тебе. - При этом он дотронулся до руки Северуса.

Северус выдернул руку из под его и с каменным лицом протянул руку к бутылке с огневиски, которая уже давно гуляла по кругу, но всё время проходила мимо него. Поэтому он наполнил свой стакан до неприличия и поставил бутылку рядом с собой на пол.

- Мне наплевать на то, что кто-то собирается заглаживать свою вину, - прорычал он затем, поднял бокал в сторону Албуса и осушил его до дна одним глотком.

Его взгляд снова проследовал к Гермионе, и она так внимательно смотрела на него, что он точно знал, о чём она сейчас думает. А именно, что она сейчас тоже не отказалась бы от пару стаканчиков виски. И так как в Северусе проснулась его прежняя вредность, он наполнил свой бокал вторично и поднял его в сторону Гермионы. Если бы взглядом можно было убить, то этот невозможный ужин для него в этот момент уже бы закончился.

- Северус, хочешь ещё немного пуддинга? - Молли сунула ему под нос огромную чашку, наполненную шоколадным пуддингом.

- Большое спасибо, нет. - Он скривил губы в подобии вежливой улыбки и отодвинул от себя чашку назад в её сторону.

- Тебе обязательно нужно побольше есть. Ты ужасно исхудал, - возмутилась она на это, решительно накладывая пуддинг в стеклянную чашечку и снова ставя ему её под нос.

Северус уставился на коричневое растекающееся нечто, которое очень напоминало ему неудачно вышедшее зелье. Албус снова захихикал, на что Северус зло глянул на него. - Никакого шанса, мой дорогой.

Северус содрогнулся от мысли, что ему придётся есть этот пуддинг. И тут он вспомнил о бутылке, стоящей у его ног. Улыбнувшись, он подлил немного огневиски в коричневатую жижу и аккуратно всё перемешал. Вкусно от этого не стало, но смесь сахара и алкоголя всё же обещала сделать вечер сносным.

- Итак, Албус... - начал он, расправившись с половиной пудинга, он почувствовал себя намного спокойнее. - Что здесь происходило? При этом он опустил наполовину наполненную ложку назад в чашку.

- Хочешь укороченный вариант или с подробностями?

- Такой, чтобы я поскорее мог убраться отсюда.

- Не получиться. - На лице Албуса появилась дьявольская усмешка.

- Тогда укороченный. Может всё же получиться побыстрее смыться.

- Что с Малфоем?

- Он в Азкабане. - Албус поднял свою чашку с чаем и смотрел на Северуса из-под очков. - Пожизненно.

Северус ухмыльнулся.

- Надеюсь, у него... приятный ...сокамерник.

- Спроси сам.

Северус чуть не подавился своим пуддингом. В ужасе он смотрел на своего бывшего ментора, но на лице его не было ни малейшего сарказма или веселья. Он говорил со всей серьёзностью.

- Мне что пойти к нему на свидание? - В голосе Северуса явно слышалось, какого мнения он придерживается на счёт этой идеи.

- Конечно. Для тебя же самого.
Северус безрадостно рассмеялся и покачал головой.

- Не вижу в этом никакой необходимости.

- Ты уверен?

- Конечно, уверен! - Прошипел Северус с такой интенсивностью, что за столом на мгновение смолкли все разговоры. Гермиона одарила его долгим взглядом, и это было единственным, что заставило его взять себя в руки. - Я больше никогда не хочу видеть этого человека, - добавил он более спокойно и отодвинул от себя чашку с остатками пуддинга. Аппетит куда-то исчез (не то чтобы он вообще у него когда-нибудь был).

К счастью Албус отстал. Постепенно все вернулись к своим разговорам. Гермиона была занята разговором с Нимфадорой, которая, улыбаясь во весь рот, показывала ей кольцо, красовавшееся на её пальце. При этом волосы её с такой скоростью меняли цвет, что у зельевара от одного их вида закружилась голова. Нимфадора хотела взять Ремуса за руку, но промахнулась и вместо его руки попала в тарелку с остатками еды.

Северус закатил глаза. Действительно жизнь продолжалась и здесь, но кто-то изменился, а кто-то вовсе нет. Однако, Северус не предполагал, что Ремус будет таким дураком. Хотя ему следовало быть осторожным с такими выводами. Гермиону и Нимфадору конечно нельзя было сравнивать, но ведь и он не знал, до чего ещё всё дойдёт в его жизни.

- Что с другими пожирателями? - Вернулся он в реальность, когда кто-то махнул у него перед носом рукой, и Северус понял, что всё это время, не отрываясь, таращился на Гермиону.

- Большинство из них сидит в Азкабане, некоторые погибли. Хочешь подробностей?

- Кто убил Филиуса? - Северус затаил дыхание, не решаясь отвести взгляд от портрета на противоположной стене комнаты.

- Краббл, - отверил Албус.

Северус сделал кислую мину.

- Краббл, - повторил он с горечью. Затем он резко встал, так что его стул с шумом упал позади него на пол.

- Северус, - возразил директор еле слышно.

- Нет, Албус, не сейчас, - прорычал зельевар в ответ и вышел из комнаты. Он больше не был заперт в доме. Он мог идти, куда ему вздумается, и именно это он и собирался сделать. Широкими шагами он направился к двери, ведущей в сад, и только переступил порог, как кто-то дотронулся до его плеча, останавливая.

Северус развернулся и увидел прямо перед собой бешено вращающийся глаз.

- Убери руку, Аластор.

Бывший аврор послушался, но добавил на последок.

- От того, что сбежишь, легче не станет.

- Проведи годик взаперти, а потом давай советы, что мне делать. - С тёмным от злости лицом он пересёк сад, направляясь в сторону железной ограды, отделяющей его от пустого поля. Без труда перепрыгнув через ограду, Северус просто зашагал прочь.

- Куда ты собрался, Северус?

- Подальше отсюда! Камешки, которыми была выложена тропинка через поле, скрипели под его ногами, мантия поднимала за собой пыльный занавес, а прохладный осенний ветер приятно освежал разгорячённое лицо. Через несколько минут он почувствовал, что успокоился и замедлил шаг. Только тогда он заметил, что Аластор всё ещё преследует его. Его выдавал попеременный стук здоровой и деревянной ног.

Северус замедлил свой шаг настолько, чтобы тот мог его догнать. Раньше они не слишком много общались, но Аластор был достаточным грубияном, чтобы с ним можно было поговорить откровенно и в то же время, не впадая в ненавистную сентиментальность. Возможность сейчас ему именно это и было нужно.

- Как Крабблу это удалось? Филиус же был мастером по части дуэлей?

- Он пожертвовал собой, - ответил Аластор, как ни в чём не бывало.

Северус же не мог удержаться от того, чтобы с ужасом взглянуть на бывшего аврора. Аластор ответил на его взгляд, в то время как его магический глаз следил за дорогой. И так как у Северуса такого глаза не было, то Аластор вовремя схватил его за руку, прежде чем он чуть не упал через лежащую по ногами палку.

- Мы проникли в самое гнездо этих негодяев. Твой дружок Малфой тоже был там. Краббл и Гойл пытались прорваться к нему, Филиус хотел им помешать. Замечательная дуэль. Албус смог, благодаря ему, схватить Малфоя.

Северус шёл, не отрывая глаз от узкой тропинки под ногами. Аластор шагал немного позади, так как вместе они бы не уместились на ней. Северус был рад, что Аластор не мог видеть его вымученное выражение лица.

- А что случилось с Албусом, - вернулся он к разговору.

- Словил пару проклятий. Врачи считают, что он поправиться. Он уже не так молод, дай ему пару недель, и он снова станет прежним.

- Да уж, он совсем старик, - фыркнул Северус.

- А что с вами? - Спросил Албус наконец.

- Так ничего особенного, - замялся Северус.

- Как так получилось, что мисс Уизли вернулась беременной?

Северус замер на месте. Только сейчас он подумал про магический глаз и осознал, как Аластор назвал Гермиону.

- Так, как это обычно получается, - ответил он злобно.

Аластор покачал головой и прищёлкнул языком.

- Тебя и на год нельзя оставить без присмотра.

- Даже на десять минут, - подтвердил Северус и приподнял одну бровь.

Неожиданно Аластор повторно схватил его за плечо и так близко притянул к себе, что магический глаз почти касался лица зельевара.

- Предупреждаю тебя, Северус. Девочка натерпелась на три жизни вперёд. Если сделаешь ей больно, будешь иметь дело со мной! - Оба глаза уставились на Северуса так, что тот затаил дыхание.

- Думаю, что знаю лучше, чем кто бы то ни было, чего она натерпелась, - возразил Северус резко, героически выдержав взгляд Аластора. - Мои намерения честны.

Бывший аврор кивнул и ослабил хватку.

- Хорошо. Так когда свадьба?

Северус засмеялся и покачал головой.

- Как только сделаю ей предложение, и она согласится, я полагаю.

- Тогда тебе лучше поторопиться.

- Сейчас она ещё не согласиться, ― заявил он убеждённо. Северус ни на секунду не сомневался, что так оно и было. И даже если, Аластор был не самой подходящей кандидатурой, чтобы обсуждать такие вещи. Северус знал, что это был довольно сложный человек старой закалки.

- Не согласиться?! У вас будет ребёнок, чёрт подери!

- И что? - Северус театрально растягивал слова. - Аластор, я думаю, что тебе лучше не вмешиваться. Гермиона очень умная молодая леди. Если она захочет выйти за меня замуж, то найдёт способ дать мне об этом знать. Потому что, веришь ты или нет, но мы целый год провели вместе. Она хорошо меня знает. Я думаю, будет правильным, дать ей немного времени на раздумья. То, что она беременна, не имеет никакого значения. При необходимости она сможет и сама воспитать ребёнка.

- Так, как ей пришлось бы это делать, не потеряй она ребёнка Рона? Ты это имеешь в виду?

- Откуда ты об этом знаешь? - Голос Северуса стал чуть резче.

- Оттуда же, откуда и сейчас. И тогда я тоже думал, что она умная молодая женщина, которая знает, что хорошо для неё и её ребёнка. Ещё раз внимательно взглянув на Северуса, Аластор развернулся и направился назад к дому.

Северус ещё немного постоял на месте, прежде чем смог убедить собственные ноги продолжить путь. Более задумчивым, чем озлобленным, он вернулся в дом, готовясь вынести этот день, которому не было конца.

- - -

Объединёнными усилиями обитатели дома не дали Гермионе и Северусу до самого ужина ни малейшей возможности остаться наедине. Молли расселила их в разные комнаты, а Ремус посчитал своим священным долгом, навязать своё общество Северусу, пока тот распаковывал вещи, и вести с ним «дружеские» разговоры. Даже если бы оборотень не извинился три раза за недоверие всех последних десятилетий, его раскаяние не сложно было прочесть на лице.

Всё это время Северус молился, чтобы Нимфадора потребовала к себе внимания мужа, и он вынужден был бы исчезнуть, но та видимо так же была занята Гермионой.

Полчаса спустя Северус всё же раздражённо выставил Ремуса за дверь и облегчённо вздохнул, наслаждаясь воцарившейся тишиной. Он так и знал, что ему будет не хватать спокойствия их уединённости, как бы она ни была им временами ненавистна. Но что ему будет хотеться сбежать отсюда вместе с Гермионой, воспользовавшись волшебной палочкой, он всё-таки не думал. Собственно он только и ждал, что Гермиона подаст ему какой-нибудь знак.

Поэтому Северус решился сделать то, чего ни разу ни делал со времён Хогвартса. Он принял успокаивающее зелье. Не слишком много, только чтобы пережить предстоящий ужин, не лишившись зубов. Или не лишив их кого-то.

С почти довольным лицом он спустился вниз по лестнице, и не пожаловался, когда его в очередной раз усадили с Гермионой по разные стороны стола. Албус хитровато посматривал на Северуса, но не заговаривал с ним. Директор знал, что Северус отлично понимает опасность определённых зелий и умеет с ними обходиться.

Северус пропускал все разговоры мимо ушей, никто не трогал его, вспоминая его настроение за обедом. Даже Артур не смел больше заговаривать о своём телевизоре.

Вечер продолжался, и после девяти зелье начало терять свои свойства. Ужин был окончен, и все собрались в гостиной у камина. Албус разлил по бокалам огневиски, всунув Северусу в руку стакан с подкрашенной водой, что означало, он знал о зелье. Зелье нельзя было смешивать с алкоголем. То, что Северус выпил за обедом, было и так уже более, чем достаточно.

Северус как всегда держался в стороне. Наблюдательная позиция больше всего нравилась ему, и насколько он видел, другие были только рады, что он не вмешивается в разговоры. Он подумал, что это было наиболее приемлемым для всех. Они не чувствовали себя виноватыми в том, что исключали его, а он не был вынужден принимать участие в пустых разговорах вежливости ради.

Однако, за этот год изменилось даже это. Без конца кто-то возникал перед Северусом с неотложным вопросом для обсуждения. Он отвечал на все вопросы приветливо, но кратко и каждый раз радовался, когда его опять оставляли в покое.

В какой-то момент Джинни взяла Гермиону за руку и утянула её за собой из комнаты. Северус заметил, что злиться оттого, что не мог последовать за ними.

- Северус, я... - Начал в это момент Ремус в тысячный раз.
Северус закатил глаза и прервал оборотня:

- Ремус, разве мы уже не обсудили эту тему вдоль и поперёк?

Ремус удивлённо заморгал.

- Вообще-то я хотел поговорить совсем о другом.

- Что бы это ни было, но на сегодня мне достаточно разговоров с тобой. Иди приставай к кому-нибудь другому.

Ремус ещё несколько секунд не шевелился, очевидно, размышляя, стоит ли ему ответить на эту грубость. Но так как Северус уже смотрел сквозь него, ему ничего не оставалось, как вернуться назад к Нимфадоре.

Северус как раз хотел отправиться в свою комнату, когда заметил на себе взгляд Албуса. Директор изучал его хорошо известным Северусу взглядом. Он хотел поговорить с ним и не собирался для этого уединяться в другом помещении. Скрипя зубами, зельевар уселся назад в кресло и приготовился выносить всё дальше.

Казалось, именно сегодня никто не собирался ложиться спать. Даже Молли, которая обычно первой покидала такие сборища, бодро сидела у камина и беседовала с Ремусом, при том, что часы уже пробили одиннадцать.

Самое ужасное было то, что Албус всё это время сидел с ужасно довольным лицом. Конечно, эра пожирателей закончилась, и он имел достаточный повод для радости. Северусу лишь не нравилось, что он должен был во всём этом участвовать.

Поэтому он чуть было не захлопал в ладоши, когда Молли и Артур распрощались и, наконец, аппарировали домой. Джинни и Гермиона так и не вернулись, поэтому Нимфадора и Ремус тоже засобирались. Скоро Аластор останется единственной проблемой этого вечера и, к сожалению, довольно большой проблемой, так как у него было больше выдержки, чем у Толстушки с портрета. Северус немало удивился, когда тот исчез ещё до того, как это сделали Ремус с супругой.

После этого гостиная опустела в считанные минуты, когда Албус выразительно взглянул на Ремуса, и тот так же торопливо распрощался.

Раздражённый между тем до предела, Северус сидел, уставившись в огонь и ожидая, когда Албус начнёт разговор. Директор заставил его позлиться ещё минут пять.

- Севреус, я переживаю по поводу тебя.

- Это что-то новенькое, - возразил Северус сухо.

- Не понимаю, о чём ты.

- Ты переживаешь за меня с того самого момента, как я переступил порог Хогвартса.

- И всегда не без причины, - настаивал директор.

- Отчасти, - неохотно подтвердил Северус.

Албус насмешливо взглянул на него.

- Я думал, что ты более приветливо отреагируешь на попытки завести с тобой разговор или дружбу, так как времена пожирателей ушли навсегда.
Северус фыркнул.

- Я не нуждался в друзьях последние двадцать лет. И теперь тоже не нуждаюсь. Слово «друзья» он почти выплюнул, как до этого за обедом, будто у него был отвратительный привкус.

- Может быть, ты ошибаешься. - Северус сузил глаза и смотрел на директора, на что тот тихо вздохнул. - Северус, я правда не хочу навязывать тебе, как и с кем тебе проводить своё время.

- Тогда к чему этот разговор?

- Четырнадцать месяцев изоляции ещё никому не шли на пользу. Даже тебе одиночество вредит. И даже после двадцати лет.

- Семнадцать месяцев, - поправил его Северус, не отрывая глаз от пламени. - И последние четырнадцать я был совсем даже не одинок. Веришь ты или нет, но мы с Гермионой прекрасно сосуществовали друг с другом.

- В этом я и не сомневался. Вы очень похожи друг на друга. И всё же сегодня я видел, как тяжело тебе даётся общество других.

- А что ты ожидал, после того, как целый год я видел только Гермиону? В большом доме не так сложно избегать одного человека, когда нуждаешься в покое. Сегодня мне нужно было спокойствие, как никогда ранее, Албус! Но в этом доме постоянно кто-то находиться рядом, который навязывается с разговорами о чём-то ужасно важном. Северус покачал головой с отвращением на лице.

- Только те, с кем нам хотелось бы быть, всегда где-то далеко. Не так ли, мой мальчик?

Северус недовольно взглянул на своего бывшего ментора, но в конце концов кивнул.
Албус вздохнул. - Я пытался отговорить Молли. Но добрейшая душа считает, что всё, что нужно Гермионе после всего пережитого ― это отвлечься.

- Гермионе нужен покой, - пробурчал Северус.

- Мне придётся догадываться самому, что между вами произошло, или ты всё же готов поведать мне хоть что-то сам? - Спросил Албус невинно и при помощи волшебной палочки увеличил огонь в камине.

Северус сначала закатил глаза, но потом усмехнулся. Он признавал, что ему очень не хватало разговоров с Албусом, всё равно, как бы ни раздражал его иногда этот старик. В какой-то момент он подумал, ему стоит радоваться, что старик ещё жив, и начал рассказывать.

- - -

Примерно около часу ночи ему удалось, наконец, добраться до своей комнаты. Албус вернулся в Хогвартс, поэтому он, Гермиона и Аластор были единственными обитателями дома.

Даже не заходя в свою комнату, Северус отправился на поиски Гермионы. Так как он знал, что комната Аластора на первом этаже, то не заботился о шуме. В конце коридора Гермиона сама вышла из комнаты и облегчённо упала в его объятья.

- Я уже боялась, что они сразу переселят тебя в Хогвартс, - пробормотала она. Девушка притянула зельевара к себе для долгого страстного поцелуя. - Если бы Джинни попросила меня ещё раз попросила меня вернуться в гостиную, я бы отправила её на луну!

Северус дьявольски усмехнулся.

- У меня та же история. Только моей бы жертвой наверняка стал Ремус.

Гермиона прикусила нижнюю губу, но не могла удержаться от смешка.

- По крайней мере, ты мог вести себя естественно. Ты всегда такой невежливый. Я ужасно тебе завидовала.

- Я заметил, - ответил он самодовольно.
- Негодяй! - За этим последовал ещё один поцелуй. - К тому же Молли очень вежливо заметила, что я сильно поправилась с того момента, как она видела меня последний раз. Думаю, что до сих пор до неё не дошло, что я могу быть беременна. - Она прикусила губу и засмеялась.

- Я думаю, что такую возможность она просто игнорирует. То обстоятельство, что я был единственным мужчиной в твоём окружении и неизбежно должен являться отцом, просто разрушит её привычное миропонимание.

- Да, скорее всего.

- Пойдём спать, - пробормотал Северус и положил руку девушке на плечо. Она прижалась к нему, и он повёл её назад в комнату. - Даже наши комнаты находятся как можно дальше друг от друга, - выругался он тихо, что снова заставило Гермиону смеяться. Вскоре в доме стало тихо.



Глава 42. Маленький побег

- Джинни и Тонкс знают.

- Албус и Аластор тоже.

- Ты рассказал Аластору?

- Нет, это он мне рассказал.

- Ээээ?

- Магический глаз.

- О.

Северус вздохнул. Новость довольно быстро распространилась. Что на его взгляд было к лучшему, прежде всего, потому что раньше только один из них двоих должен был объясняться.

Несмотря на глубокий сон этой ночью, он всё же чувствовал себя уставшим. Северус был уверен, что Гермиона тоже не выспалась. Рука его в очередной раз онемела, так как она уже довольно долго лежала на ней. Но ни за что на свете он не хотел пошевелиться и спугнуть её. Для этого ему вчера целый день слишком болезненно не хватало её близости.

Однако, долго их близость не продлиться. Снизу уже слышался шум, напоминающий, что Молли вернулась, чтобы приготовить завтрак. У Северуса было дурное предчувствие, что Молли за неделю добъётся того, чего Гермиона не могла добиться за целый год, а именно, что его разнесёт как на дрожжах.

- Остались только Артур и Молли, - постановила Гермиона. Северус видел, как она при этом поморщилась.

- И Ремус, - добавил он и тоже сморщился.

- Тонкс об этом позаботиться. Если он наброситься на тебя, то ты будешь знать, почему. Гермиона улыбнулась во весь рот.

- Спасибо, что предупредила, - прорычал он в ответ.

- Всегда пожалуйста. - Она потянулась и поцеловала его.

В следующий момент кто-то слегка постучал в дверь, затем она распахнулась, и Молли сунула голову в проём.

- Завтрак!.. - Слова застряли у неё в горле, и она закашлялась.

Северус зло сверкнул на неё глазами.

- Вон! - завопил он, выглядывая из-за спины Гермионы.

Молли тут же среагировала на это требование, несмотря на обычное пристрастие перечить. Когда дверь за ней с грохотом захлопнулась, Северус опустился назад на подушки.

Гермиона вздохнула.

- Думаю, что Молли теперь тоже знает.

- - -

Приняв душ, Гермиона и Северус вместе спустились вниз к завтраку. Аластор уже сидел за столом и читал Ежедневный Пророк. Он мимолётом взглянул на обоих, но по его лицу нельзя было понять, что он обо всём этом думает.

Молли лютовала у разделочной доски, повернувшись к ним спиной. Гермиона слегка сжала руку Северуса, и он сел рядом с Аластором, получив для чтения одну часть газеты. Гермиона же направилась к свекрови, пытаясь спасти то, что ещё можно было.

- Тебе помочь? - Спросила она осторожно.

- Нет. Я справлюсь. - При этом она выронила из рук крышку от кастрюли, в которой варились яйца, и та с грохотом упала на пол.

Северус незаметно наблюдал за обеими женщинами из-за края газеты.

- Я не хотела, чтобы ты узнала так, - решилась Гермиона, наконец, обещая себе успех, если сразу честно приступит к теме.

- Забудь, - пробурчала старшая.

Северус подумал, что такой ответ был в его стиле. Он обменялся с Аластором многозначительным взглядом.

- Я хотела объяснить всё в спокойной обстановке. Я не думала, что так получиться. - Гермиона провела рукой по волосам и выпрямилась, так что её живот чётко вырисовался под тонкой тканью. Она решила, что скрывать что-либо больше не имело смысла.

Молли же до этого момента напрочь игнорировала возможность беременности, как и предполагал Северус. Когда она увидела живот Гермионы, крышка чуть во второй раз не полетела на пол. Лицо её окаменело, когда она вновь посмотрела Гермионе в глаза.

- Полтора года, Гермиона!

Гермиона тоже окаменела. Северус размышлял, стоит ли ему свернуть Молли шею или лучше не вмешиваться. Аластор предупреждающе замотал головой, как будто угадав мысли Северуса, что собственно так и было. Его лицо было более чем выразительным.

- Да, точно. Полтора года, в которые у меня не было ни малейшего контакта с реальностью. Полтора года, в которые только Северус был со мной, помогал мне и выслушивал. Полтора года, в которые я узнала его и полюбила! - Она тяжело дышала. - Я горевала по Рону, Молли. Так, что почти сдалась. Но как бы я сначала не хотела последовать за Роном... когда-то у меня не осталось другой возможности, как отпустить его навсегда.

Молли долго изучающе рассматривала свою сноху. Челюсть её двигалась так, как Северус видел это только во времена Волдеморта.

- Мне нужно позаботиться об ужине. Мальчики придут, а у меня ничего не готово, - решила она, наконец, и голос её звучал мягче.

Гермиона вздохнула и бросила на Северуса вымученный взгляд. Затем она выпятила подбородок и взялась за начинку для жаркого, которое Молли собиралась готовить.

- Я помогу тебе, - сказала она, не допуская никаких возражений.

Может быть, поэтому Молли и не пыталась возражать, а просто, с каменным лицом, принялась за работу.

Аластор пробормотал нечто, что Северус разобрал как «всё лучше, чем квиддич» и снова углубился в свою газету.

- - -

Спустя час прибыли и все остальные. Ремус сдерживался, но в глазах его можно было видеть волка. Северус криво усмехнулся, подумав, что теперь сможет, как раньше, спорить и быть невежливым с ним в своё удовольствие. Ремус наверняка отказался бы от всех своих прежних извинений, если бы Нимфадора не посылала ему предупреждающие взгляды.

Когда Молли начала рекрутировать и мужчин для подготовки вечернего праздника, Северус незаметно удалился и переоделся в тонкую мантию. После этого он взял Гермиону под локоть и вывел её в коридор. Он озабоченно осмотрел её, прежде чем сказал:

- Я отправлюсь в мой дом, чтобы забрать несколько необходимых вещей. Хочешь со мной?

- Нет, мне ещё здесь нужно многое объяснить. - Она тихо вздохнула и смахнула испачканной в муке рукой волосы со лба.

- Не слишком усердствуй! - Предупредил Северус.

- Не буду. - Она улыбнулась и приподнялась на носочки, чтобы поцеловать его. - До скорого.

Северус пробормотал что-то себе под нос.

- Скорее всего, до вечера. Я не собираюсь здесь перебирать фасоль или готовить соус. Ты уверена, что не хочешь пойти со мной?

- Абсолютно. Будь осторожен! - Она развернулась и отправилась назад в кухню, которая что по шуму и суете почти не уступала Хогвартской. Северус поторопился сбежать.
- - -

Оказавшись перед домом, он почувствовал себя так, как будто врывается в чужое жилище. В когда-то родных, хотя и не обязательно любимых комнатах царили тишина и порядок. Как будто не прошло и недели с того дня, когда Люциус напал на него здесь. Вероятно, его домработница так и продолжала приходить по четвергам, точная, как часовой механизм.

Северус медленно прошёлся по комнатам. В спальне он достал из шкафа сумку и стал складывать в неё вещи. Одежду, которую ему нравилось носить. Книги, которые были ему важны. Записи и документы. Всё лежало на своих местах, что каждый раз всё равно удивляло его заново. Так давно он здесь не был.

В самую последнюю очередь он спустился в лабораторию. Подвал был единственным местом в этом доме, которое он действительно любил. Он был просторным и удобным. Ему доставляло удовольствие работать здесь. Проходя мимо приборов и банок с ингредиентами, он, однако, подумал, что теперь всё было иначе. Он больше не мог работать один.

Он проверил некоторые ингредиенты на предмет пригодности. Почти все растительные составляющие засохли, жидкости испарились, а порошки взялись комочками. Лишь некоторые компоненты ещё можно было использовать. Слёзы Феникса, которые никогда не портились благодаря их магическим свойствам. Кварц, который со временем становился лишь лучше. Сушёные ингредиенты.

Всё остальное Северус выбросил, как подсказывала ему его осторожность. Ингредиенты, дающие реакцию при соприкосновении с другими отдельно, легко воспламеняющиеся вещи он аккуратно сжёг, только совершенно не ядовитые жидкости ― в раковину. Это заняло почти час, так как раньше у него было достаточно времени, чтобы часто заниматься зельеварением, пополняя свою коллекцию зелий всё более изысканными.

Под конец он уменьшил все приборы, которые были ему необходимы или с которыми он не хотел расстаться, и аккуратно упаковал их, прежде чем убрать в сумку. В ней оказались котлы, дистиллирующие колбы, пробирки и весь его ассортимент пипеток и ножей. В какой-то момент он понял, что нет ни одного инструмента, который он мог бы оставить. Эту мысль он прокомментировал злобным рыком.

Около одиннадцати он покинул дом, проверил все замки и повернулся к нему спиной, больше ни разу не поворачиваясь. Сумка в его руке была довольно лёгкой, учитывая то, что в ней лежало почти всё содержимое его дома.

Посреди улицы он остановился в нерешительности и огляделся по сторонам. Возвращаться сейчас в штаб-квартиру - означало попасть в величайший хаос на земле. Ни за что на свете он не стал бы этого делать добровольно. Даже Гермиона не могла с этим ничего поделать, к тому же она была довольно большой девочкой, чтобы позаботиться о себе самой и сегодняшнюю судьбу она выбрала себе сама.

Северус аппарировал на побережье, к дому своих родителей. Маленькое строение, но благодаря своему расположению в бухте, привлекающие внимание многих покупателей. Его бабушка, которая всё ещё жила в нём, ничего не хотела и слушать о том, чтобы продать дом.

Северус встал на краю откоса и стал смотреть на неспокойное Северное море. Волосы его и мантия развивались на ветру как траурный шлейф. Прохлада морского воздуха приятно освежала его.

Это была свобода, которую не только он искал последние десятилетия, но и Гермиона после смерти мужа. Скоро он приведёт её сюда.

Зажмурившись на несколько секунд он, наконец, вернулся в реальность и посмотрел вниз на дом бабушки. От маленькой пристани его отделяли всего какие-то сто метров. Ореховая скорлупка, которую с трудом можно было назвать лодкой, была привязана у причала и качалась из стороны в сторону на волнах. Возможно, позже он ненадолго выйдет на ней в море. С волшебной палочкой он без труда справится с управлением и в этот осенний ветреный день.

Для начала же он осторожно спустился вниз по откосу, подошёл к дому и три раза громко стукнул в дверь. Прошло несколько минут, но затем за дверью появилась его бабушка, которая уставилась на него расширенными глазами. Такими же жгуче чёрными глазами, как и у него, которые, однако, контрастировали с её сединой. Глаза, окружённые многочисленными морщинками и старческими пятнами. Глаза, которым он когда-то обещал наведываться почаще.

- Северус! - Воскликнула в следующий момент пожилая женщина и притянула его к себе всё ещё на удивление сильными руками. - Ты неблагодарный юнец! Почему тебя снова так долго не было? И с каких пор ты носишь очки? Они тебя ужасно старят, - выпалила она, пытаясь выглядеть разозлённой.

- Я всё тебе объясню, Анна. Ты меня впустишь или расположимся прямо здесь на коврике у двери? - Он посмотрел на неё, приподняв бровь и выдерживая её пытливый взгляд.

- Заходи уж, - заявила она, наконец. Северус предположил, что дело здесь в её ревматизме, а не доброжелательности.
- - -

Немного погодя они сидели за чашкой чая на кухне. Кухня была самым уютным помещением во всём доме, так как в гостиной за все эти года накопилось столько кукол и сувениров, что Северус не решался даже ступить через порог, не говоря уже о том, что усесться в одно из покрытых кружевными накидками кресел.

Чай был такой крепкий, что Северус с благодарностью взял из рук Анны молочник, которая понимающе улыбнулась. Она как всегда пила свой чай, не разбавляя ни чем.

- Я вся внимание.

- Последние семнадцать месяцев я провёл в заключении в одном доме, - обрисовал он ситуацию для начала в общем, чтобы удовлетворить её любопытство, и немного смягчить её. Анна внимательно смотрела на него, так что он продолжил рассказ в немного приукрашенном варианте, опустив глаза. - Албус посчитал, что будет лучше совсем исключить меня из битвы. Он боялся, что оставшиеся пожиратели решат отомстить. Он перенёс дом в другую реальность и запретил мне покидать его ближайшие полтора года. Северус поднял глаза и вынудил себя выдержать взгляд, покоившийся на нём.

Пожилая женщина ничего не знала о том, чем занимался её внук последние семь лет. После того, как Албус выдернул его из окружения пожирателей, он пообещал ей, что в Хогвартсе он будет в безопасности от всякой мести его бывших друзей. Она тогда только что лишилась дочери и зятя (хотя последнего ей не было особенно жалко) и хотела быть уверенной, что внук её будет в безопасности. Он ничего не рассказывал ей о шпионаже, борьбе с Волдемортом и своём поражении. Хотя сердце у неё было сильное, Северус всё же не хотел проверять насколько.

- Почему он ничего мне об этом не сказал?

- Думаю, что он хотел обезопасить и тебя. Если бы ты что-то знала, то автоматически стала бы целью пожирателей. Я рад, что он тебе ничего не сказал. Северус сделал глоток между тем уже остывшего чая.

- А я не раз поминала тебя за это время недобрым словом, - призналась Анна с виноватым выражением лица и дотронулась до его руки.

Северус слегка улыбнулся.

- Уж лучше ты будешь думать обо мне плохо, чем помрёшь.

Она презрительно фыркнула и махнула рукой.

- Но это ещё не всё, что я хотел тебе рассказать, - продолжил Северус. Если уж ему и приходилось многое скрывать, он хотел компенсировать это хорошей новостью, рассказав всё в подробностях.

- В доме я был не один. Одна из моих бывших учениц тоже нуждалась в защите.

На лице Анны появилась слабая надежда.

- Ты скоро станешь прабабушкой, - выпалил Северус наконец, не в силах сдержать довольной улыбки и при этом, не забывая добавить в свою интонацию немного насмешки. Он прекрасно знал, как Анна не любила, когда ей напоминали о её возрасте.

Казалось, что в этом случае ей было совершенно всё равно. Она с невероятной прытью для своего возраста вскочила со стула и обогнула стол.

- Мальчик мой! - Сказала она, снова заключая его в объятья. - Дожила таки! - вздохнула она. - Как её зовут? Когда ты нас познакомишь?

Северус рассмеялся и потрепал старушку по спине.

- Её зовут Гермиона, и в следующий раз я возьму её с собой.

Анна взглянула на него повлажневшими глазами и снова села.

- Правнук! - Сказала она и покачала головой. Взяв себя в руки, она перешла к следующей, менее волнующей теме: - А что за история с очками?

- - -

Примерно час спустя Северусу удалось распрощаться с бабушкой и спуститься к причалу. К своему удивлению он увидел на нём кого-то, закутанного в тёмно-бордовую мантию. Подойдя поближе, он узнал Албуса. Северус нахмурился и приблизился к старику.

- Албус? - Спросил он не особо приветливо. Здесь была его территория. Директору здесь было нечего делать.

Однако старик смотрел на него с улыбкой.

- Я сбежал от Молли. Надеюсь, ты не против?

Северус осмотрел его, скрипя зубами, но, наконец, кивнул.

- Я нет. Но тебе следует заглянуть к Анне.

- О, я не собирался. - Албус подмигнул, выглядя в этот момент гораздо моложе, чем Северус мог себе представить.

Несмотря на то, что Северус часто раздражался в присутствии Албуса, он всё же очень боялся потерять своего бывшего ментора. Хотя Аластор и заверил его, что Албус поправиться, Северус ещё не мог до конца поверить в мир. Возможно, что он успокоиться, когда голос Албуса обретёт прежнюю силу, к которой он привык.

- Ты хочешь выйти в море? - Поинтересовался директор рассматривая ореховую скорлупку, которая выглядела довольно потрёпанной, после того, как Северус не смог в прошлом году спрятать её на время зимы.

Северус кивнул.

- Давно хотелось.

- Ты не против, если я к тебе присоединюсь?

Зельевар снова осмотрел Албуса, на этот раз презрительно. Он не был уверен, что при таком ветре прогулка по морю пойдёт Албусу на пользу. При этом он даже думать не хотел о его чувствительном желудке. Албус смело выдержал на себе его взгляд, так что Северус, наконец, кивнул.

- Позволь мне только немного подновить её. Албус отошёл в сторону, чтобы Северус мог приняться за дело.

Тот же достал свою волшебную палочку и для начала отремонтировал дно, так как в лодке уже набралось довольно много воды. Затем он привёл в порядок мачту, которая вероятно сломалась во время одного из штормов в прошлом году. Под конец он добавил свежих красок и залатал дыры в парусе..

- Ты первый, Албус, - галантно пригласил он.

Директор, держась рукой за сваю причала, спустился в покачивающуюся лодку и нашёл себе место, где бы он не мешал Северусу. Тот последовал за ним, еле удержавшись на ногах в раскачивающейся лодке. Он уже так давно не плавал, что совсем отвык.

Северус привычными движениями отвязал лодку и стал готовить всё к плаванию. Пока не встретился взглядом с Албусом. Старик задумчиво наблюдал за ним, слегка улыбаясь.

- Что-то не так? - Резко поинтересовался Северус.

- Всё в порядке, мой мальчик, - возразил он. - Ты так часто говорил, что уединяешься здесь, когда не хочешь, чтобы тебя беспокоили, но я никогда по-настоящему в это не верил.

Северус усмехнулся.

- Я так и говорил, чтобы это было похоже на ложь. Иначе ты преследовал бы меня и здесь.

Албус рассмеялся и сделал знак рукой, что он готов к отплытию.

- - -

Почти под вечер Северус распрощался с Анной, пока Албус ждал его немного в стороне от дома.

- И не задерживайся надолго, ты обещал мне показать твою жену! - Приказала она тоном не терпящим возражений, который Северус точно унаследовал от неё.

Поэтому это не произвело на него ни малейшего впечатления.

- Я постараюсь.

Старушка погрозила ему пальцем.

- Ты, хитрец! Только попробуй не представить меня моему правнуку!

Северус успокаивающе дотронулся до лица бабушки и поцеловал её сначала в одну, а потом в другую щёку.

- Ты первая познакомишься со своим правнуком, - пообещал он.

Анна потрепала его по голове, на что он поморщился.

- Таким ты мне нравишься больше. А теперь иди, не заставляй Гермиону так долго ждать.

Он махнул на прощание рукой и взял сумку, которая стояла на коврике в коридоре. Затем Северус поднялся на небольшой пригорок, который весь зарос травой.

Албус повернулся к нему, заметив тень Северуса на земле.

- Ты готов?

- А у меня есть выбор?

- Боюсь, что нет, - вздохнул Албус. Северус подумал, что Албус сейчас возможно впервые предпочёл бы уединённость собственного кабинета шуму намечающегося праздника.

- Я могу извиниться за тебя, - предложил Северус.

- Нет, нет, пойдём, мой мальчик. - Он взял Северуса под руку, выразив тем самым немую просьбу помочь ему с аппарацией.

Это снова заставило Северуса волноваться за старика. Хотя Албусу потребовалась лишь небольшая помощь. Так они снова очутились в бывшей штаб-квартире Ордена.
Дом тем временем гудел, как пчелиный улей. Северус поморщился, спрашивая себя, была ли такая необходимость в том, чтобы ещё один вечер проводить в обществе стольких людей, которые ещё полтора года назад полностью его игнорировали. Вместо ответа Албус потянул его за рукав в дом.

В коридоре Северус, однако, высвободился и указал рукой на сумку.

- Я отнесу её наверх, - прорычал он, предчувствую размеры хаоса, царившего за кухонными дверьми, от которого волосы на голове вставали дыбом.

- Только попробуй отсутствовать дольше десяти минут!

- С чего это все взялись вдруг мне угрожать? - Спросил Северус резко и, не дождавшись ответа, стал подниматься по лестнице. Когда тишина его комнаты окутала его, зельевар глубоко вздохнул.

Албус дал ему десять минут, и Северус намеревался их использовать. Он поставил сумку на кровать и начал её распаковывать. Всё лучше, чем добровольно отправиться в логово льва.

Через несколько минут дверь приоткрылась, и в комнату скользнула Гермиона. Она немного запыхалась и поправила спутанные волосы.

- Я уже думала, этим приготовлениям никогда не будет конца, - пробормотала она, падая в объятья Северуса.

- Тебе следовало пойти со мной, - прошептал он и поцеловал её в шею, глубоко вдыхая запах магнолий и приготовленной еды.

- Возможно, мне так и следовало поступить, - согласилась она. Её пальцы протанцевали по его спине, а голова покоилась на его плече.

- Теперь уже поздно, - сказал Северус и отодвинул её от себя, чтобы продолжить своё занятие.

- Очень вежливо, - пошутила она, присаживаясь на кровать. - Где ты вообще так долго пропадал? - Гермиона взяла в руку расчёску и принялась расчёсывать спутанные локоны.

- Я был у бабушки, - ответил он между делом, как ни в чём не бывало.

- У тебя есть бабушка? - удивилась Гермиона.

Он кивнул.

- Она живёт в доме моих родителей. И пригрозила мне лишением наследства, если я в скором времени не приведу тебя к ней.

Гермиона удивлённо заморгала.

- Хорошо, теперь я нервничаю.

Северус дьявольски усмехнулся.

- Это правильно. - Она тихо застонала, после чего он наклонился к ней и поцеловал в лоб. Гермиона же многообещающе поймала его губы своими.- Сколько времени у нас ещё осталось? - Спросил он глухим голосом.

- Не знаю, минуты три, наверное.

- Проклятье!

- Угу. - И всё же поцелуй её стал интенсивнее, так что ему, наконец, пришлось отстранить её, дотронувшись до плеча.

- Позже, - пообещал он.

Гермиона тихо вздохнула, но послушалась и при помощи заклинания скрепила волосы лентой. Искусная коса спадала по её спине почти до самой талии. Северус недовольно уставился на неё. Гермиона знала, с каким удовольствием он всегда распускал эту косу.

- Позже, - передразнила она его и, хихикая, вышла из комнаты.
- - -

Вечер прошёл подобно предыдущему, только ещё более хаотично. Братья Уизли не зря пользовались дурной славой и не упустили возможности испытать пару своих шуточных безделушек. В саду всё жужжало и звенело. Искры летали по полю. Алкогольные комары садились на гостей и, если верить близнецам, высасывали из крови жертвы весь алкоголь, так что даже можно было управлять машиной, не боясь маггловских полицейских. Сами же комары покидали своих жертв, долетая зигзагами до ближайшего дерева, нередко врезаясь в него.

Северус и сегодня почти не видел Гермиону, которую окружали все кому не лень и тянули в разные стороны. Насколько Северус понял, близнецам Уизли не мешало то, что у Гермионы был новый мужчина, а лишь то, что этим мужчиной был именно он. С этим Северус почти мог смириться.

Всё равно он почти каждые полчаса уединялся в туалете, хотя совсем не по назначению. Это было приятной отговоркой, чтобы хоть на пять минут обрести покой. Если вчера объектом всеобщего внимания были всего лишь его очки, то сегодня все, кто не мог добраться до Гермионы, пытались вызнать у него, как всё получилось. Мысль о том, чтобы сбежать, снова стала занимать его.

Когда же он в пятый раз за этот вечер вышел из ванной комнаты, что-то изменилось. Стало тихо, и на лице у всех читалось напряжение. Северус схватил первого, попавшего ему под руку. Это была Джинни.

- Что случилось? - Спросил он резко.

- Гермиона! - Выдохнула она с паникой в глазах, высвобождаясь от хватки Северуса.

Долго не думая он побежал в сад. Толпа собралась у единственного стула.

- Пустите! - Завопил он, грубо расталкивая всех, пока не добрался до девушки. Он опустился перед ней на колени. - Что случилось? - Спросил он на этот раз намного мягче.

Она склонилось вперёд, обхватив руками живот.

- Ребёнок, - прошептала она со слезами на глазах.

Он поднял её на руки и тут же аппарировал.



Глава 43. Последнее предупреждение

Северус подпёр рукой подбородок, прикрывая ладонью рот. Взгляд его был устремлён в одну точку на стене, и он не решался даже моргнуть. Ведь тогда он ещё чего доброго начнёт думать, а думать ему сейчас совсем не хотелось.

Сердце его учащённо стучало, но в то же время равномерно. Не намного быстрее обычного. Что непременно измениться, начни он сейчас думать. Ему не следует даже думать о возможности думать.

Эта спираль странных размышлений была прервана, когда кто-то уселся рядом с ним и сунул ему под нос стаканчик чёрного кофе. Северус несколько раз моргнул и выпрямился. Это была Джинни, которая озабоченно рассматривала его.

- Есть какие-то новости? - Cпросила она.

Северус покачал головой и нахмурился. Губы его, как будто склеились. Возможно, он не смог бы сейчас говорить, даже если бы ему хотелось. Вздохнув, он взял стаканчик и откинулся назад. Он так страшно устал, и в то же время был до странности возбуждён. Закрыв глаза, он облокотился о стену позади него. Глаза горели и слезились. Он снял очки и провёл рукой по лицу.

Что же произошло? Как он мог допустить, чтобы Гермиона так много на себя взвалила? Готовка ужина, сорра с Молли, многочисленные гости, и он больше отсутствовал, чем был рядом. Слишком много всего. Он должен был вмешаться. Всё так и получилось, как сказал Аластор.

- Ты... не виноват.

Северус повернулся к Джинни и взглянул на неё, приоткрыв глаза.
- С каких это пор вы со мной на ты, мисс Уизли?

Она приподняла бровь, даже лучше, чем это выходило у него или у Молли.
- С тех самых пор, как ты больше не мой учитель. И скоро я стану крёстной твоего ребёнка, - заметила она сухо.

- По-крайней мере последнее Гермиона ещё должна будет обсудить со мной. Прежде чем радостная новость достигнет Ежедневный Пророк.

- Думаешь, стоит так долго ждать? Если продадим это как эксклюзив, то получим гораздо больше. - Она сделала заговорщическое лицо.

Северус со своей стороны долго смотрел на неё, прежде чем фыркнул и покачал головой. - Как я вижу, Гермионе пора снова взяться за твоё воспитание.

Она вздохнула.
- Да, это точно.

После этого они молча уставились на дверь, за которой полтора часа назад исчезла Гермиона.

Северус наделал ужасного шума, переругался с медсёстрами и наорал на дежурного врача. И они не долго думая выставили его в комнату ожидания, куда он отправился однако только после уговоров Гермионы.

Что его действительно удивило, так это то, что только Джинни последовала за ним следом. Вероятно, Албусу или Аластору всё же удалось удержать всю толпу от того, чтобы немедленно аппарировать в Сэйнт Мунго. Хотя Джинни тоже теперь стала такой, что спокойно могла поставить всех на место.

В любом случае общество её было довольно приятным, чего он никак не ожидал. Он знал её лишь как по уши влюблённую в Потерра и бегающаю за ним хвостиком девчонку. Теперь она выросла.

- Как тебе удалось сделать так, чтобы Молли тут не оказалась? - Спросил он, наконец, чтобы избавиться от звучавших внутри упрёков.

- Я напомнила ей о том, что это именно она весь день была холодна с Гермионой.

Северус одобрительно присвистнул.
- Я бы и не подумал.

Она спокойно взглянула на него.
- Есть много чего, что ты обо мне не знаешь.

В тот же момент дверь, на которую они всё время пялились, распахнулась, и к ним торопливыми шагами направился врач.
- Вы родственники Гермионы Уизли? - Спросил он.

- Да, - ответили оба хором.

Врач скептически осмотрел обоих. Особенно Северуса он изучал с явным недовольством.
- Возлюбленный, лучшая подруга, - объяснила Джинни, показав сначала на Северуса, а потом на себя. - Что с Гермионой? И с ребёнком?

- Она более или менее в порядке. И ребёнок тоже. Мы остановили схватки и предотвратили самое страшное. И всё же она должна беречь себя до самых родов.

- Мы можем увидеть её? - Воспользовался Северус первой же паузой в словах врача и злобно глянул на него, чтобы тот даже не подумал ответить отрицательно.

- Конечно. Пройдёмте со мной! - Ответил блондин отстранённо, и повёл их по коридору к палате Гермионы.

Стерильная белизна, отличающая маггловские больницы, достигла и Сэйнт Мунго. Белые стены, белое постельное бельё, белые занавески, белая плитка, хотя пол был светло-серым. Но ничего не могло скрыть бледности Гермионы.

Северус не мог утверждать, что она выглядела потерянной на фоне белой кровати, как другие пациенты в больницах. Но она выглядела одинокой. В комнате находилась ещё одна кровать, которая, однако, пустовала. На тумбочке стоял букет цветов, и Северус ещё стоя в дверях, мог видеть слой пыли на лепестках. Возможно, что на букет было наложено освежающее заклинание, но уборщица игнорировала его.

Пока Северус осматривала комнату, Джинни прямиком направилась к кровати Гермионы и присела на край. Девушки стали тихо переговариваться, врач кивнул Северусу и покинул палату.

Северус осторожно проследовал к окну и взял себе стул, который стоял у маленького столика в углу. Гермиона улыбнулась ему, когда он подсел к ней и взял её за руку.
- Ни о чём не думающая, упрямая и глупая вредина, - пробормотал он тихо, притягивая её пальцы к губам.

Она осторожно высвободила руку и провела ей по его щеке.
- Мне так жаль, что я напугала тебя и всех остальных.

Северус фыркнул.
- Тебе должно быть жаль, что малыш таким способом вынужден требовать к себе внимания!
Другой рукой она погладила живот под тонким покрывалом.
- Да, само собой.

Во время их разговора Джинни молча стояла у окна. Она не отводила от них взгляд, но Северусу сейчас было всё равно. Гермиона и он были парой, и скоро у них будет настоящая семья. Она не знала, как они сблизились. Всем придётся привыкнуть.

Через несколько минут младшая Уизли заметила на себе взгляд Северуса и несколько раз моргнула.
- Я передам остальным, что с тобой всё в порядке. Иначе они ещё надумают заявиться сюда.

- Спасибо, Джинни. Передавай им от меня привет! - Ответила Гермиона и поцеловала подругу в щёку.

- Я зайду завтра.

- Я буду рада.

Северусу она лишь кивнула, но даже этот жест, много говорил о том, что она узнала о них в последние минуты. Не со слов, а лишь в результате наблюдения. Внимания. Несмотря на её прямоту, Северус знал, что может доверять ей. Когда дверь за Джинни закрылась, он заставил себя вернуться в реальность.

Гермиона тяжело вздохнула и провела рукой по лицу.
- Мерлин всемогущий, - прошептала она. Голос её слегка дрожал.

Северус встал со стула и пересел к ней на кровать. Гермиона немного сдвинулась в сторону, и он прилёг рядом, заключая её в объятья. Гермиона тихо всхлипывала, уткнувшись ему в грудь, плечи её вздрагивали под его рукой.

Ему хотелось сказать что-нибудь, чтобы помочь ей. Успокоить её совесть и придать ей уверенности в себе. Но не было таких слов, которыми он мог бы добиться этого. Всё висело на волоске. Теперь же они должны думать лишь о малыше.
Северус взглянул в окно. Уже стемнело. Он не имел ни малейшего понятия о времени. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, он почувствовал, как устал. Он скрытно зевнул и поглубже вдохнул запах магнолий, исходивший от волос Гермионы. Её тело приятно согревало и успокаивало его.

Северус действительно задремал, так как когда дверь открылась, он испуганно подскочил и огляделся. В комнату вошла медсестра. Не та, на которую он до этого накричал. Возможно, поэтому она улыбалась, прижав палец к губам.
Северус тихонько поднялся. Гермиона пошевелилась, но не проснулась. Укрыв её получше, он повернулся к медсестре, и они вместе вышли из палаты.

- Который час? - Спросил он хрипло.

- Почти три часа ночи. Я уже заходила прежде, но не хотела мешать вам и вашей жене. Я думаю, ваше присутствие хорошо на ней действует.

В какой-то момент Северус думал, стоит ли ему сказать ей, что они не были женаты (и даже не планировали в ближайшее время это менять). В конце концов, он решил, что не стоит.

- Когда мне будет можно прийти снова?

- Лучше всего, когда выспитесь. С ней всё будет в порядке. Если что, мы тут же сообщим вам. Послезавтра ей уже можно будет отправиться домой.

Северус не знал, почему беспрекословно поверил медсестре. Возможно, это была усталость или её открытое лицо. В любом случае он решил отправиться спать.

- Благодарю вас, - сказал он с такой искренностью, с какой редко делал что-либо.

- Не за что. Спокойной ночи, мистер Уизли!

Северус поморщился. Всё-таки стоило объяснить.

- Меня зовут Снейп. Миссис Уизли и я не женаты.

Выражение лица молодой девушки слегка изменилось.

- Извините, мистер Снейп. Всё равно хорошей ночи.

- Спасибо. - Он кивнул и направился к выходу, покрепче запахнув мантию. Рядом с Гермионой было так тепло, что теперь холод пробирал его до самых костей. Он вообще чувствовал себя крайне странно. Как будто он шёл в воде.

Чувство это не исчезло, даже когда он аппарировал назад в штаб-квартиру Ордена. Дом стоял погружённый в темноту и тишину среди опустевших полей и деревьев. Трава и листва зашуршали под его ногами, когда он направился к дому. Очевидно, Джинни всё же удалось разослать всех по кроватям, и больше всего ему сейчас хотелось последовать их примеру.

- Северус!

Северус застонал и немного осунулся. Уже положив руку на перила лестницы, он обернулся и мрачно взглянул на Молли.

- Как она? - Спросила толстушка еле слышно.

- Твоя дочь уже всё тебе рассказала, - Пробормотал он и хотел уже подняться по лестнице.

Но Молли схватила его за рукав.

- Пожалуйста, Северус. Мне можно навестить её?
Он приподнял бровь, рассматривая её.

- Зачем? Чтобы ещё раз напомнить ей, что она опорочила память о Рональде?

Она сжала губы и смотрела на него покрасневшими глазами.

- Да, не очень-то приятно, что она так скоро после его смерти...

- Так скоро? - Прервал её Северус.

- Рон уже год как был мёртв, когда мы стали близки. Что ты от неё хочешь? Чтобы она много лет провела в одиночестве, прежде чем найти мужчину? Чтобы она отказалась от того, кого любит, только потому, что так приличнее? Ты хочешь, чтобы она была несчастна?

Молли тяжело сглотнула.

- Но... беременность. Годовщина смерти Рона только что миновала... Как она могла... Она не закончила.

Северус склонил голову, не веря своим ушам.

- Молли, неужели ты ожидаешь от меня, что я стану рассказывать тебе о пчёлках и цветочках? Кому, как не тебе знать, как это получается. Он ощущал некоторое удовлетворение от растерянного вида Молли. Вообще-то они неплохо ладили друг с другом, даже если она была первоклассной нервотрепательницей. Но чувство обиды за Гермиону уничтожили последние капли симпатии, которые он испытывал к этой женщине. Она всегда имела привычку вмешиваться в дела, которые её не касались. Но на этот раз она зашла слишком далеко.

- Пожалуйста, я хочу её проведать, Северус. Я должна хотя бы извиниться! - Молли положила свою руку на его, которая всё ещё покоилась на перилах.

Он отдёрнул руку, не в силах преодолеть волну неприязни. Сначала он хотел сказать ей, что она даже не смеет просить прощения за то, что натворила. Однако потом он решил по-другому. Не ему решать, кого Гермиона должна прощать.

- Ты можешь навестить её после обеда, - выдавил он из себя. - Если позволишь, я пойду...

Последний раз неприязненно взглянув на неё, он поднялся наверх и прошёл в свою комнату. Выскользнув из мантии, он стянул с себя штаны и ботинки и обессилено рухнул на кровать.

Подушка пахла Гермионой и обещала тепло и покой. Он неловко выдернул из-под себя одеяло и улёгся поудобнее. Не прошло и минуты, как он уснул.

- - -

Было уже десять, когда Северус проснулся. Не веря своим глазам, он уставился на циферблат и нацепил на нос очки, но и тогда стрелка осталась на прежнем месте. Северус застонал и лёг на спину. Он провёл рукой по пустой простыни и лишь тогда вспомнил всё, что произошло прошлым вечером.

- Проклятье, - тихо выругался он, выбрался из-под одеяла и прошаркал в ванную. Холодная вода прояснила его голову, напомнила мускулам их функцию и смыла с него всю оставшуюся с вечера злость и заботу. Всё было в порядке.
Полчаса спустя он вошёл в кухню и обнаружил там сидящего за столом Албуса. Старик читал Ежедневный Пророк, разложив его на весь стол.

- Доброе утро, Северус, - поприветствовал он его довольно бодрым голосом.

- Албус, - ответил зельевар кратко, наливая себе чашку чёрного кофе и присаживаясь к столу.

- Как Гермиона?

- Лучше. Возможно, завтра её отпустят домой.

- Это хорошие новости. - Его голубые глаза заблестели совсем как прежде.

- Да уж, - буркнул Северус. Он знал, что Албус ждёт от него какого-то ответа и надеялся, что тот хотя бы не будет выспрашивать подробностей.

- Северус, то, что произошло вчера...

Всё же ошибся.

- Албус, мне нужно сегодня непременно с тобой поговорить, - прервал его Северус. - Уделишь мне немного времени после обеда?

Директор прищурился.
- Конечно. Я буду в Хогвартсе. Если не против, мы можем встретиться в моём кабинете.

- Я не против. Тогда в три? - Северус подождал, пока директор кивнёт, и допил свой кофе. - Прекрасно. Тогда до скорого. - Он задвинул свой стул под стол, поставил чашку в раковину и вышел из кухни. При этом он прошёл мимо Молли, даже не взглянув на неё. Он услышал, как она вздохнула, на что Албус что-то тихо сказал ей. К сожалению, он не разобрал слов. Северус знал, что именно этого директор и добивался.

- - -

В отличие от прошлой ночи в коридорах Сэйнт Мунго теперь царило оживление. На Северуса без конца кто-то налетал, да и он тоже наталкивался на других. Дети сновали между ног, а известные врачи с портретов сводили с ума больных, ожидающих в коридорах своей очереди, предполагаемыми диагнозами. Медсёстры еле успевали утихомирить всех.

В родильном отделении