Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Снежная мелодия

Автор: Pixie
Бета:нет
Рейтинг:PG
Пейринг:Ренджи/Бьякуя, нжп, фоном Ичиго/Рукия
Жанр:Fluff, General, Romance
Отказ:Да-да, все принадлежит Кубо Тайту-сама, я не претендую
Фандом:Блич
Аннотация:Один рождественский вечер в поместье Кучики :)
Комментарии:1. Традиционные ворнинги: флафф, штампы, маленькие авторские кинки. Возможен обоснуйный ООС.
2. Благодарности:
Чероки Иче за тексты про Когу, Орихиме и Мурамасу. Собственно, не только за тексты))
Герру Каплею за "дядюшку"))
Изиту за роль Музы и всестороннюю поддержку :)
3. Не пугайтесь страшной аббревиатуры "нжп" :) Бьякурену она не мешает ;-)
4. Написано, в частности, под впечатлением от рождественских песенок из аниме Onegai My Melody: Kurukuru Shuffle (Onegai My Melody-2) в исполнении Окиаю Рётаро. Для желающих услышать Хиираги Кейти Бьякую, который поет рождественские песенки, ссылки:
"Silent Night" (Okiayu Ryotaro)
"Holy Usamimi Night" (Okiayu Ryotaro)
"Omedetou Christmas" (Junko Takeuchi, Okiayu Ryotaro and Noburu Maeda)

Размещение: без разрешения нельзя!
Каталог:нет
Предупреждения:флафф
Статус:Закончен
Выложен:2010-01-09 15:13:12 (последнее обновление: 2010.01.09 15:14:36)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Очередное Рождество подкралось внезапно. Ренджи понял, что праздник уже стоит на пороге, когда Рикичи прокрался в офис отряда, пока капитан Кучики ушел на собрание у генерала Ямамото.

- Ренджи-сан, вам омелу повесить? - юный шинигами показал зажатую в руке веточку. - У меня как раз одна осталась.

- Шуточки у тебя дурацкие, - пробурчал Абарай, вытирая чернила со щеки. - Капитан вообще отказался кабинет украшать, а уж за омелу мы с тобой схлопочем пару внеочередных дежурств. И хорошо, если по кухне.

- Ну, как хотите, - рассмеялся Рикичи. - Счастливого Рождества, Ренджи-сан, - и выскочил за дверь.

- Счастливого, счастливого, - пробормотал лейтенант, - съешь васаби, а то рожа у тебя больно довольная. Отчет тебе делать не надо. А капитан заявил, что ему нужно уйти домой, вот и сиди теперь тут, выворачивай мозги над этими бумажками.

Ренджи слушал, как расходятся по домам шинигами, желая друг другу веселого Рождества. Слава ками, в этом году шестой отряд не патрулировал Сейрейтей, поэтому после окончания работы можно было сбежать прямо к Ибе, принимающему друзей в казармах седьмого отряда. И как раз в этот момент, когда Ренджи вырисовывает очередной иероглиф, Мацумото вытаскивает из духовки свои фирменные пирожки, Кира и Шухей пересчитывают количество запасенных бутылочек сакэ. Капитан Кеораку, который обязательно заглянет на огонек, достает из тайника бутылку сладкой наливки, Исане и Кионе готовят сябу-сябу. И только Абарай до сих пор торчит в офисе вместе с дежурными. Ренджи вздохнул и начал сердито перемешивать кисточкой тушь.

В этот момент в распахнувшуюся дверь вбежала Рукия.

- Ренджи, выручай! - с порога начала она. - Ичиго как всегда собирается на Рождество к семье в Генсей, а у нас патруль. Отказаться не могу, там одни новички. Нужно, чтобы кто-то посидел с Айко. Она вчера простудилась, и капитан Унохана запретила ей переходы через Сенкаймон. Нестабильная рейацу и еще что-то там...

- Издеваешься, да? - огрызнулся Абарай. - Видишь эту стопку? Мне нужно сегодня ее разобрать. Пусть капитан Кучики и сидит. Как будто других дней для бумажной работы нет, а он...

- У брата сегодня собрание глав вассальных кланов, - Рукия беззастенчиво сдвинула документы в сторону и закрыла их от Абарая. - Эти зануды уж точно не признают европейских праздников и чихать хотят на Рождество. Ренджи, ну давай же, соглашайся, - она удерживала бумаги, не давая взять ни одной. - Нии-сама не рассердится, если узнает, что ты присматривал за Айко. Ну или не очень рассердится, - честно признала черноволосая шинигами и задумчиво потерла лоб. - Но все равно соглашайся. Мы уже елку поставили, тебе понравится.

* * *

- С Рождеством, Абарай-кун! - прокричала Хинамори из открытого окна офиса. - Ты куда? Нас ведь ждут в седьмом.

- Начинайте без меня! - махнул рукой Ренджи.

- А я, кажется, знаю, куда ты собрался, - рассмеялась Хинамори, оглядев Ренджи с ног до головы. - Удачи, Абарай-кун!

- С Рожеством, Момо! Не сиди в офисе долго!

Ренджи понимал, почему Хинамори работает и в праздник. После победы над Айзеном прошло уже почти десяти лет, но проблемы с капитанами до сих пор не были решены до конца. И если в третьем отряде место капитана по праву занял не так давно достигший банкая Кира, в девятом уже пять лет капитанствовал Шухей с лейтенантом Ичиго (теперь уже не Куросаки, а Кучики), то пятый отряд по-прежнему оставался без командира.

Ренджи пробежал по притихшему в ожидании праздника Сейрейтею, здороваясь и обмениваясь поздравлениями со знакомыми шинигами. Выскочил за ворота, кивнул патрульным и побежал по руконгайским улочкам прямо к поместью Кучики.

В этот праздничный вечер не хотелось думать о плохом, но осунувшаяся Хинамори не выходила у Ренджи из головы. Абарай знал наверняка, что подруга храбрится, утверждая, будто вовсе не устает, работая в офисе с утра до вечера. Рыжему лейтенанту было безумно стыдно перед Момо, но он уже не знал, хочет ли становиться капитаном. Конечно, Ренджи не был готов к капитанскому званию, даже Кучики-тайчо шел к нему почти сорок лет при том, что его с детства тренировали лучшие учителя, но пятый отряд слишком нуждался в полноценном руководстве. Абарай теперь прекрасно понимал Иккаку, который тщательно скрывал свой банкай, чтобы его не забрали из одиннадцатого отряда.

Ренджи уже не мог представить себя не в шестом отряде, без капитана Кучики. И потому пришедшая неделю назад бумага о выдвижении кандидатуры Абарая Ренджи на пост капитана была тщательно самим же кандидатом надежно спрятана. Благо, почту принимал сам лейтенант. Это было несусветной глупостью, нарушением какого-нибудь занудного пункта Устава и вообще всего лишь временной отсрочкой - Ренджи не мог этого не понимать. Но как только представлял себя в другом, чужом отряде, пускай и с белой хаори на плечах, так муторно на душе становилось, хоть вой. И вот ведь как глупо все получается. Столько лет мечтать о капитанском звании, а когда такая возможность выпала... Именно когда такая возможность выпала, Абарай понял, что не хочет уходить от... капитана Кучики.

Поместье встретило Ренджи морозной тишиной, тонкой хрустящей корочкой льда, покрывшей пруд, и плотно закрытыми седзи. Лейтенант удивился такому затишью, а потом вспомнил, что Кучики, должно быть, отпустил почти всех слуг на праздник, причем сделал это, видимо, с подачи Рукии. Ну и как можно радоваться гребаной бумажке из первого отряда, когда капитан Абарай вряд ли сможет прийти к капитану Кучики в поместье просто чтобы поговорить, попить чаю, помолчать умиротворенно? Конечно, капитан Укитаке частенько принимал у себя капитана Кеораку, но в случае с Бьякуей все иначе. Капитан шестого отряда всячески избегал лишнего общения, сократив круг близких людей до минимума - Рукия, Ичиго и Айко. Себя Ренджи в этот круг не относил, как бы не хотелось тешить себя пустыми надеждами. Капитан доверял ему, вероятно, даже ценил, но только как лейтенанта. От этой мысли сразу стало совсем тошно, и без того непраздничное настроение превратилось в серую апатию.

"Хорош же я буду, если приду к Айко с кислой мордой, - рассердился на себя Ренджи. - Она ведь не виновата в моих заморочках".

Собственно, ради Айко Абарай и плюнул на бумаги и откликнулся на просьбу подруги. Шестилетняя дочь Ичиго и Рукии не зря носила свое имя1, в ней души не чаяли не только родители, но и почти все их знакомые в Готее и Руконгае. Что, впрочем, не мешало девочке расти вовсе не взбалмошным ребенком, как можно было подумать, зная характеры Рукии и Ичиго.

В темном коридоре Ренджи едва не пробил локтем фусума, тихо чертыхнулся и на ощупь пошел вперед. Ксо, ну какого же меноса гасить везде свет? И кто это из слуг, оставшихся с Айко, такой умный, что гость убиться может в коридоре - жалко, что ли, чочин лишний зажечь? Наконец, Абарай увидел впереди свет и поспешил туда, однако остановился за шаг до приоткрытых фусума, невольно задержав дыхание.

- Дядюшка, мама обычно пела мне песенку. Наверное, я поэтому заснуть не могу.

- Тебе надо выпить лекарство, которое оставила капитан Унохана, - интонации Бьякуи при разговоре с ребенком не слишком смягчались, только становились чуть-чуть, самую малость спокойнее.

- Оно горькое, - вздохнула Айко, но, судя, по всему, взяла чашку и честно выпила лекарство до дна. Насколько знал Ренджи, Унохана была для девочки авторитетом. - Дядюшка, спой мне песенку, пожалуйста. Про Рождество, которую папа, мама и тетя Карин мне пели.

- Нет.

- Ты же не разрешил мне посидеть возле елочки, - расстроено проговорила девочка. - Пожалуйста. И тогда я обещаю, что засну. Сразу-сразу.

- Это исключено.

Стараясь не дышать, Ренджи сделал пару шагов поближе к приоткрытым фусума. Рейацу он скрывал так тщательно, как мог, хотя рядом с Айко это было не так уж необходимо. Ее уровень духовной силы был достаточно высок, и контролировать его девочка пока умела плохо, несмотря на занятия с дядей. Впрочем, Абарай мог себе представить эти уроки у Бьякуи. Он бы на месте Айко от страха потерял всю рейацу на первом же занятии. Как бы Ренджи не восхищался капитаном, но при этом слишком хорошо понимал, что в обычных отношениях, вне службы, капитан так и остался слишком сложным. Замкнутым, колючим. Его было проще обойти стороной, чем попытаться подойти поближе. Абарай и сам уже сдался, почти свыкся с мыслью, что никогда не станет для аристократа кем-то большим, чем просто исполнительный и сильный лейтенант. Ксо, и если бы он только восхищался Бьякуей, как образцовым шинигами, все было бы проще, а так... Все куда безнадежнее.

Задержавший дыхание Абарай видел только черноволосый затылок Бьякуи без привычного кенсейкана и рыжую макушку сидящей на футоне Айко.

- Дя-я-дюшка-а... - капризный тон дети быстро осваивают. Только на главу клана Кучики эти приемы не действуют. - Дядюшка, - а вот тихий, грустный голосок заставляет аристократа тяжело вздохнуть.

- Айко, мне нужно работать. Полагаю, ты в состоянии побыть одна.

- Хорошо, - девочка сдалась и укрылась одеялом. Ренджи смог разглядеть ее расстроенную мордашку с блестящими от обиды синими глазами. Да, Бьякуя совершенно не подходил для теплой компании на Рождество. - Но тогда я сама спою.

"Omedetou Merry Christmas"2 в исполнении Айко звучала очень трогательно, и Ренджи невольно расплылся в широкой улыбке, чувствуя, как стучится в душу праздник. Нужно зайти и уговорить капитана пойти с Айко к наряженной елке. Обязательно изучить каждую игрушку; исколов пальцы, снять с пушистых веток конфеты в ярких обертках и, шурша фантиками, жевать шоколад. А потом, уже утром, открывать подарки и удивляться каждому, как настоящему чуду. Такой сказочный праздник вылечит девочку лучше, чем снадобья Уноханы. Абарай уже сделал шаг, чтобы войти, когда услышал тихий голос Бьякуи, и замер.

Ренджи всегда знал, что у капитана очень красивый голос. Порой, когда Кучики отчитывал лейтенанта за какое-то нарушение, тот старался не вслушиваться в слова, а сосредотачивался на сердитых, но завораживающих интонациях. Интересно, подозревал ли капитан, что его голос так похож на его глаза - холодный, но при этом удивительно живой, со множеством едва различимых оттенков. Поэтому те, кто научились эти оттенки различать, уже никогда не назовут Бьякую бесчувственным.

Ренджи слышал, как Кучики сердится, как приходит в ярость, как волнуется, но никогда и помыслить не мог, что услышит, как Бьякуя поет. Всего несколько секунд, всего пару строчек, но этого с лихвой хватило, чтобы сердце как будто решило отшунповать куда-нибудь, покинув своего хозяина наедине с восторгом и нежностью. Абарай догадывался, что аристократов обучают музыке и игре на какой-нибудь цитре, но то, как Бьякуя пел, заставило лейтенанта забыть обо всех своих размышлениях. Голос у тайчо - оружие не хуже Сенбознакуры: можно подходить и брать соперника голыми руками, завороженного глубокими, чуть приглушенными интонациями и низким тембром. И ведь насколько равнодушно Бьякуя умеет разговаривать, но при этом, кажется, совершенно не умеет скрывать эмоции в песне - в незамысловатую рождественскую песенку столько чувств вложил, что Ренджи ощутил, как невольно защипало глаза. Только этого не хватало. Нужно сваливать отсюда, пока Кучики не заметил его.

Абарай отступил на шаг, потом еще на один, но тут таби поехали по начищенному полу, и лейтенанту пришлось схватиться за створку фусума.

Вот так он и ввалился в комнату - красный от смущения и только что пережитых эмоций, машинально пряча подарок для Айко в рукав. Бьякуя быстро обернулся, и, кажется, только радостный вскрик девочки спас лейтенанта от любимого капитаном кидо - подкрадываться за спиной у Кучики опасно для жизни.

- Ренджи! - Абарай и моргнуть не успел, как Айко повисла у него на шее.

- Не дергай меня за волосы, мелкая Кучики, - Абарай говорил сердито, но только для вида, и сам устроил ребенка на руках поудобнее, стараясь не смотреть на капитана. - Ты что, шунпо освоила, пока мы не виделись?

- Нет, - девочка смутилась. - Дядюшка говорит, что шунпо можно учить, только когда я научусь контролировать рейацу.

Ренджи собирался что-то ответить, но под взглядом аристократа язык прилип к небу. Абарай запоздало понял, что Бьякуя никак не мог обрадоваться тому, что он ушел из отряда, не доделав работу. Но куда было хуже другое - он услышал те несколько строчек из "Omedetou Merry Christmas", которые напел своей племяннице капитан Кучики. И вот за этот промах своего лейтенанта он обязательно придумает какое-нибудь извращенное наказание. Банкай в поместье и при ребенке Бьякуя вряд ли использует, но вот завтра... Ксо, ну и подставила же Рукия своего друга.

- Что ты здесь делаешь? - Кучики смотрел на него так пристально, что Ренджи показалось, будто его все-таки обожгло огнем хадо.

- Рукия попросила меня посидеть с Айко, - нервно сглотнув, ответил Ренджи. - Сказала, что вы пойдете на собрание вассальных кланов.

- Собрание я отменил, - странно, что Бьякуя вообще снизошел до объяснений. - Рукия ничего не говорила о том, что будет просить тебя.

- Ну, я и сам не знал до последнего момента, - пожал плечами Ренджи.

- Ты закончил работать с теми документами, что я тебе оставил? - дотошность капитана была известна на весь Готей.

- Нууу... Почти, - Ренджи попытался улыбнуться, но не сумел - губы застыли, как на морозе. - Просто Рукия попросила, и я... и вот...

- Дядюшка, пожалуйста, разреши Ренджи остаться, - Айко испуганно смотрела на обоих шинигами, и нахмуренные брови дяди ей совсем не понравились. - Он так давно не приходил...

- Капитан, если вам нужно работать, - осторожно начал Абарай, - я останусь с Айко. А бумаги завтра закончу после тренировки.

Кучики еле заметно кивнул, что следовало понимать, как согласие, и вышел.

* * *

Из-под кисточки Бьякуи появлялись все новые и новые ровные столбцы иероглифов, которые складывались в уникальный для каждой заполненной страницы узор. Дела клана забирали много времени, главе некогда отвлекаться на постороннее. Не проходило и часа, чтобы князь не думал о своем клане. Просчитать, найти, наказать, защитить, рассудить - все решал глава. Кучики привык нести этот груз и постоянно помнить о долге. Он давно позабыл и о выходных, и о праздниках, и лишь с появлением Айко порой вспыхивали в сознании воспоминания из детства. Впрочем, Рождества в детстве Бьякуи не было, эту традицию принесли в Сейрейтей недавно, и она нашла отклик у молодых шинигами. Несколько лет назад Ичиго просто заявил, что теперь у них в поместье будет елка, и продемонстрировал ящик с игрушками. Кучики тогда просто пожал плечами и сказал, чтобы ветвями дерева не повредили фусума. С тех пор раз в год Бьякуя заходил в комнату с елкой, чтобы положить и забрать подарки. Порой он, когда никто не видел, задумчиво водил пальцами по блестящим игрушкам, вдыхал запах свежей хвои и не думал ни о чем, просто пытался почувствовать этот чужой праздник, которому так радовались Ичиго и Рукия. Кучики никогда не жалел о своем рано закончившемся детстве - иной судьбы у наследника клана с сильной рейацу попросту не было. Но порой смутное сожаление о чем-то шевелилось где-то внутри. О прошлом сожаление или же о будущем, аристократ не знал и не желал тратить время на пустые размышления.

Работать не получалось. Айко и Ренджи вели себя тихо, но их голоса все равно были слышны через тонкие перегородки между комнатами. Слов Бьякуя не мог разобрать, но радостные интонации отвлекали от документов, заставляли думать о чем-то постороннем, не касающемся высокой стопки ведомостей. Наконец, Кучики решил, что самым верным будет пойти к Ренджи и Айко. Уложить племянницу спать, лейтенанта отправить к друзьям на праздник, и провести остаток вечера в тишине.

На самом деле Бьякуя хотел совсем не этого, потому и остановился у приоткрытых фусума, не делая последнего шага.

Ренджи и Айко, сидели на футоне и с азартом играли в "камень-ножницы-бумага", причем трудно было сказать, кто получает большее удовольствие от игры - шестилетняя девочка или почти столетний воин-шинигами. Откуда в Ренджи было столько теплых эмоций, Бьякуя не знал. Вот уж кто не смог и не захотел смириться с нищим руконгайским детством, и до сих пор наверстывал упущенное: восхищался нарядной елкой, подарками, первым снегом, первым цветком сакуры, разноцветными фейерверками на фестивалях и множеством других вещей, кажущихся пустяковыми.

Глядя на племянницу и лейтенанта, Кучики невольно улыбнулся. Когда-то он мечтал о детях, но Хисана не могла иметь детей, и глупо было надеяться на чудо. За пятьдесят лет Бьякуя забыл, что значит семья, осталось только одно слово - "клан", и это было правильно. Куросаки Ичиго не просто спас и вернул князю Кучики сестру. Он сделал гораздо более важное - у Бьякуи снова появились те, кого он мог называть семьей. Про себя, в мыслях, но разве не это главное - чувства, хранящиеся в сердце, а не пустые слова? Рукия стала для Кучики настоящей сестрой, он давно забыл о том, что она названная. Потом появился Ичиго, ставший мужем Рукии, и Бьякуе пришлось вначале мириться со вчерашним рыжим нарушителем. Лишь потом он стал замечать, что, когда Ичиго уходит на миссию, дом пустеет и как будто скучает по новому обитателю. А затем появилась Айко...

- Если я выиграю, ты почитаешь мне книжку, - выставила условие девочка.

- Заметано, мелкая Кучики, - усмехнулся Ренджи. - А если я выиграю, то ты ляжешь спать.

- Заметано! - Айко хлопнула ладошкой по подставленной ладони Абарая. - Только не называй меня мелкой Кучики, ладно?

- А как мне тебя называть? - поддразнил Ренджи.

- А-и-ко, - протянула юная Кучики со смесью гордости и легкой обиды. И вдруг попросила серьезно: - Ренджи, дай занпакто подержать, пожалуйста.

- Ага, сейчас, - Абарай отодвинул Забимару подальше. - И еще будешь говорить, что ты не мелкая Кучики? У тебя свой занпакто скоро будет.

- Да я не... - девочка тяжело, как-то по-взрослому вздохнула. - Ты не понимаешь...

- Ха! Испугалась, что я выиграю? - подначил Ренджи.

А вот на провокацию Айко повелась также легко, как и ее отец.

- Вот еще! - и приготовила ладошки.

Бьякуя усмехнулся. Быстрая реакция Ренджи позволила лейтенанту разглядеть фигуру, в которую сложила пальцы Айко, и почти в тот же миг показать свою. Бумага Айко против камня Ренджи.

- Я выиграла! - радостно закричала девочка и свалила не сопротивляющегося Абарая на футон.

Только Айко и Рукии сходили с рук подобные вещи. Другие уже давно схлопотали бы по носу от рыжего лейтенанта, а тут Абарай специально поддался ребенку, и, похоже, был доволен не меньше девочки.

- Перестань, - Ренджи выпутывал заплетенные в косу волосы из пальцев Айко. - Хочешь, чтобы у меня вместо волос была мочалка?

Нужно было вернуться в кабинет, к документам, но Бьякуя не сдвинулся с места. Нарушать радостную, праздничную атмосферу своим появлением не хотелось - лейтенант и племянница тут же сникнут, будут пытаться вести себя подобающе, и Кучики уже не сможет ощутить эти так и оставшиеся незнакомыми чувства - беззаботную радость, теплое, безоговорочное доверие. Праздники для Бьякуи были набором традиций и торжественных ритуалов, неукоснительное соблюдение которых требовалось от главы клана, и поэтому с детства Кучики помнил только тяжелые церемониальные кимоно, мельтешение шелковых нарядов перед глазами, духоту и бесконечные строчки правил перед глазами. Гинрей Кучики заставлял Бьякую выучивать все тонкости этикета для каждого мало-мальски торжественного случая.

А вот Ренджи бросается в омут чужих праздников с головой, и умеет ведь каждый раз выплыть довольным и радостным. Да хоть как сейчас - много ли радости для взрослого мужчины, воина сидеть с ребенком? А ведь удобно устроился на футоне и никак не проявляет нетерпение или недовольство, наоборот - сам проиграл, чтобы остаться с девочкой подольше.

Айко вдруг заговорила серьезно:

- Ренджи, хочешь, я тебе секрет открою? Только пообещай, что никому не скажешь!

- Обещаю, - Абарай тоже перестал улыбаться, потому что девочка выглядела взволнованной.

- Я хочу спросить, - она вздохнула, потеребила пояс юката. - У мамы с папой и дяди я не хочу спрашивать... Ренджи, а Пустые теперь все время будут на меня нападать?



Глава 2.

Вопрос Айко застал Абарая врасплох. Он совершенно не вязался с только что царившей в комнате праздничной атмосферой, хотя лейтенант не мог не признать того, что вопрос девочки закономерен, и странно, что она не задала его раньше. Правда еще более странно, что спрашивает она именно Ренджи.

Врать не хотелось, впрочем, как и говорить правду, поэтому Абарай замялся.

- Ну... капитан Кучики или родители говорили тебе, что сильная рейацу часто привлекает Пустых? - Ренджи почесал в затылке, окончательно растрепав косу.

- Говорили, - кивнула Айко и осторожно уточнила: - Значит, будут нападать, да?

- Даже если такое и случится, - твердо заявил Абарай, - мы тебя в обиду не дадим, ясно? Так что тебе нечего бояться. У тебя в семье одни сильные шинигами, для которых даже с меносом справиться - проще, чем оби завязать.

- Нет, - покачала головой девочка и посмотрела на Ренджи такими глазами, что ему стало не по себе - ичиговская решимость и кучиковское упрямство. Не должен ребенок так смотреть. - Это неправильно. Я решила, что сама должна научиться. Я тоже стану шинигами, у меня уже получается концентрировать рейацу. Дядюшка говорит, что скоро можно будет учить кидо. А еще я умею вот так, смотри. Только не говори пока никому, ладно?

Айко нахмурилась, собирая рейацу, и Ренджи с удивлением увидел, как ладошки девочки засветились мягким голубоватым светом. Такое кидо он видел много раз в четвертом отряде - целительские заклинания отличаются от прочей демонической магии.

"Кажется, Ичиго и Рукии придется просить Исане или саму Унохану обратить внимание на Айко и учить ее", - невольная мысль была разумной, и Абарай решил обязательно намекнуть рыжему другу о способностях его дочери. Только сделать это так, чтобы не выдать тайну Айко.

- Ты знаешь, что это? - осторожно спросил Абарай.

- Знаю, это чтобы лечить, - гордо ответила девочка. - Я разбила коленку и сама залечила, потому что мама и дядя ругали бы меня. А еще, когда у дядюшки Бьякуи болела голова, я ему помогла.

- Ты же сказала, что это тайна, - удивился Ренджи.

- Дядюшка заснул в кабинете, поэтому ничего не почувствовал, - пожала плечами Айко.

- Смелая ты, - уважительно произнес Абарай. Он бы не решился зайти к спящему капитану, чтобы попробовать на нем кидо.

- Я не смелая, я Пустых боюсь, - сникла Айко.

- Вот что, - Ренджи сел поудобнее. - Это правильно, что ты их боишься. Вот если бы ты их не боялась, это было бы плохо. Все боятся Пустых, даже капитаны, нужно только, чтобы твой страх не стал твоим врагом. Вот я когда учился в Академии...

Ренджи рассказывал про свою памятную встречу с гигантским Пустым, но думал о другом. Вспоминал про тот случай, после которого у Айко появился страх перед Пустыми.

Отношения с дядей у Айко были немного напряженными. Кучики почти не обращал на ребенка внимания, хотя с завидной регулярностью указывал Ичиго и Рукии на их ошибки в воспитании дочери. Сама девочка, тем не менее, к Бьякуе тянулась. То ли хотела понять, почему этот человек обращается с ней не так, как другие - холоднее, равнодушнее, то ли загадочный дядюшка ей просто нравился. Впрочем, после того, как она нечаянно опрокинула чернила на бумаги, которые Бьякуя взял домой для работы, ревущую девочку успокаивало все поместье. Кучики, естественно, не поднял на ребенка руку, даже голос не повысил, но он посмотрел, а уж кому, как не Ренджи было знать, как капитан умеет смотреть. С того времени Айко старалась обходить дядю стороной, пока прошлой весной не произошел один случай.

Ренджи помнил тот день. Он тогда только собирался отправиться в патрулирование, как прилетела адская бабочка от Рукии, из мира живых.

"Ренджи, найди, пожалуйста, Айко, - гласило послание. - Срочно. Слуги связались с нами и сказали, что она сама куда-то ушла, скорее всего, в Руконгай. Мы с Ичиго не можем открыть врата - тут слишком много остатков рейацу после битвы, сильные помехи. У меня плохое предчувствие - Айко не умеет сдерживать рейацу".

Абарай, чертыхаясь и посылая всех слуг поместья Кучики как минимум в Уэко Мундо, нашел подходящего офицера, отдал приказ патрулировать нужный район и помчался в Руконгай. Искать маленького ребенка в этом муравейнике было сложно, несмотря на то, что у Айко была рейацу. Поисковое кидо сработало только с третьего раза, и Ренджи грязно выругался - рядом с девочкой чувствовалась рейацу Пустого и, кажется, ни одного.

Абарай помнил, как летел по крышам, сбивая дыхание от чересчур быстрого шунпо. И слишком хорошо понимал, что не успеет, но только сжимал зубы и несся вперед.

Самой битвы Ренджи толком не видел. Лишь горячий, как в пустыне, воздух, звенящий от выброса рейацу, обжигал легкие, поэтому в первый момент лейтенант попросту задохнулся после бешеного шунпо. А потом увидел и розовые лепестки, и белое хаори с иероглифом "шесть".

Бьякуя опустился на землю спиной к Абараю, но Ренджи успел заметить рыжеволосую голову Айко. Капитан крепко прижимал девочку к себе одной рукой, а вторая сжимала рукоять катаны. Лейтенант невольно вспомнил рассказ Ичиго о том, как Бьякуя спас Рукию от одной из баунто. Самому Ренджи осталось только уничтожить оставшуюся мелюзгу, которая попыталась атаковать незащищенную спину Кучики, но для этого хватило всего пары взмахов Забимару.

Абарай спрыгнул на землю рядом с Бьякуей. Аристократ резко обернулся, и Ренджи судорожно втянул воздух, отступая назад. Такой ярости на лице капитана он не видел никогда. Все знали, что Бьякуя вспыльчив, и вызвать его недовольство легко, но сейчас это было совершенно другое. Гнев Кучики за проваленную миссию или просроченные отчеты не шел ни в какое сравнение с... Абарай просто не мог найти этому определения. Ярость, волнение, даже страх – всем этим эмоциям Кучики позволил на миг прорваться сквозь обычное стальное спокойствие. И Ренджи понял, что только опасность, угрожающая близким людям, может по-настоящему вывести Кучики из себя, заставить позабыть обо всем. Откуда Бьякуя сорвался сюда, в Руконгай - с собрания капитанов, с личного приема у генерала Ямамото, с собрания глав великих кланов, Абарай не знал.

Увидев, что за его спиной находится не враг, а всего лишь лейтенант, Бьякуя тут же вернул себе обычный отстраненный вид, но Ренджи-то уже заметил...

Подоспевшим через несколько минут Рукии и Ичиго осталось только сопроводить Бьякую домой, потому что Айко никак не желала отпускать дядюшку. Ни уговоры, ни просьбы, ни сладости с игрушками не могли заставить девочку оторваться от Бьякуи. Так она и провела вечер, вцепившись в капитанское хаори, пока не заснула на руках у старшего Кучики. Вызванная Рукией Котецу Исане улыбнулась и сказала, что волноваться не о чем. Айко выспится, и это будет для нее лекарством. Пустые не успели ранить ее, а испуг пройдет.


С тех пор в отношениях юной Кучики со своим дядей что-то изменилось. Бьякуя спокойнее относился к просьбам Рукии остаться с племянницей, между ним и Айко появилось незримое взаимопонимание. Однако то, что Айко помнила про тот случай с Пустыми, не было удивительным.

- И ты тоже испугался Пустого? - удивленно спросила Айко, когда Ренджи закончил свой рассказ.

- Еще бы! - ухмыльнулся Абарай. - Он был огромный, как дом. У меня были и занпакто, и кидо, но я-то знал, что не смогу с ним справиться, - рыжий подумал немного и добавил: - Быть смелым, это не значит не бояться.

- Правда? - с надеждой спросила девочка. - Я тоже хочу быть смелой, как ты, дядюшка и мама с папой.

- Ты должна присушиваться к своему страху, но не дать ему победить тебя. Тебе нужно победить его, это и есть смелость. Страх, он... - Ренджи задумался. Как объяснить ребенку то, что далеко не каждый воин может понять? - Он как Пустой, только внутри тебя. Сначала мелкий, его и не замечаешь, но потом может стать большим и опасным. А чтобы победить его, меч не нужен. Только твоя собственная сила.

Айко кивнула серьезно, и Абарай надеялся, что сумел пояснить то, что хотел.

- А теперь книжка! - заявила девочка и побежала выбирать подходящую.

Бьякуя отступил в темноту коридора, пряча рейацу.

Когда он думал о семье, то специально не упомянул о Ренджи даже в мыслях, хотя Кучики часто казалось, что ближе лейтенанта у него никого нет. Абарай проводил с капитаном больше времени, чем кто бы то ни было. Ренджи рос, как офицер, на глазах Кучики. Он помнил Абарая, который только пришел в его отряд лейтенантом. Грубоватый, яркий, импульсивный Ренджи смотрел на капитана с ненавистью, завистью и одновременно каким-то щенячьим благоговением. Как рыжего руконгайца не разорвало от таких противоречивых чувств, Бьякуя не понимал. Ренджи скалился в спину Кучики и при этом всячески стремился доказать свою силу и преданность, а сам капитан просто ждал, пока из рыжего руконгайца вырастет настоящий воин - потенциал Абарая Бьякуя очень хорошо чувствовал и знал, что не ошибся в выборе лейтенанта.

Их битва перед казнью Рукии поставила все с ног на голову, она словно вскрыла застаревший гнойник, мучающий обоих. Ренджи сумел побороть свой страх перед капитаном, смело пойти вперед, и в итоге защитить не только Рукию, но и свою душу, а, возможно, и душу самого Кучики. Больше не было ненависти и зависти. Только безграничное уважение. Сам Бьякуя не мог не признать мужество и силу своего лейтенанта, таких отчаянных, настоящих, каких прежде почти никогда не встречал. Они оба - и Абарай, и Кучики - увидели друг друга с новых сторон, оба изменились после событий с казнью, и с тех пор только сближались, насколько это было допустимо Уставом и собственной моралью Бьякуи.

Ренджи стал сильнее и мудрее. Наблюдая за ним и Айко, Кучики осознал, что Абарай мог бы быть наставником для девочки, ничуть не худшим, чем он сам.

И тогда принятое три дня назад решение было абсолютно верным.

Слушая лейтенанта, читающего какую-то детскую сказку, Бьякуя ощутил, как путаются в душе легкая тоска, непрошенная радость и капля горького раздражения. Нет, он никогда не научится радоваться этому странному празднику - Рождеству.

Такого тихого, мягкого голоса у своего порывистого лейтенанта Кучики еще не слышал. У Ренджи глотка была луженая. На построениях его голос было слышно далеко за пределами плаца - явно сказывалась школа в отряде у Зараки, где нормально разговаривал, кажется, только пятый офицер Айясегава. Конечно, перед капитаном Абарай не орал, но у Кучики давно сложилось свое мнение о голосе лейтенанта, как о грубоватом, чересчур резком, и потому сейчас Ренджи был так не похож на себя обычного. Он словно сдерживал свою эмоциональность, чтобы не напугать Айко, но при этом умудрялся читать выразительно, так, что невольно заслушаешься.

Бьякуя вспомнил, как в детстве дед однажды повел его в театр кабуки - такие выходы в свет были обязательными для юного наследника. Мальчик внимательно следил за представлением, ему нравился сюжет, восхищала игра актеров, было интересно слушать тихие объяснения дедушки, только на душе почему-то было пусто. Маленький Бьякуя думал о том, как мама читала ему на ночь сказки, и что он отдал бы сотню таких красивых и ярких театральных представлений за один вечер в своей комнате, рядом с ней. Чтобы слушать давно выученную наизусть историю и радостно жмуриться, когда мама плотнее укутывала маленького Бьякую в одеяло. К тому времени госпожа Кучики уже полгода не вставала с постели, и в поместье шептались, что она вот-вот пойдет на перерождение. Бьякуя боялся этого кажущегося очень опасным слова, и только воспитание не позволяло ему расплакаться каждый раз, как он заходил повидать маму.

* * *

Ренджи прервал чтение на полуслове, увидев, что Айко уже сладко спит. Вот он, самый действенный способ уложить спать ребенка - побольше впечатлений, игр, разговоров, и ото сна никуда не убежишь. Капитану пришлось бы долго ждать, пока племянница заснет, если бы он в тишине сидел возле футона и только холодно утверждал, что Айко пора спать.

Абарай усмехнулся, осторожно поднялся с футона и укрыл девочку одеялом.

В их с Рукией детстве найти теплое одеяло было настоящей победой, особенно осенью или зимой. Рукия всегда была хрупкой и маленькой, но ни за что не призналась бы, что мерзнет по ночам. Ренджи знал об этом, поэтому всегда набрасывал на подругу и свое одеяло (если так можно было назвать грязную дырявую тряпку), оставляя себе самый краешек. С тех прошло много лет, а Ренджи до сих пор иногда радовался мягкому футону и большому шерстяному одеялу, в которое можно завернуться с головой. Одеяло подарила Рукия на какой-то из праздников.

Подхватив чочин, лейтенант, осторожно ступая, вышел из комнаты, и рука замерла на ручке фусума - в нескольких шагах от Ренджи стоял Бьякуя. Капитан о чем-то глубоко задумался, и Абарай догадался, что аристократ сейчас в прошлом. Вспоминает что-то важное, но немного печальное: об этом говорили прикрытые глаза и морщинки на лбу от нахмуренных бровей. Сейчас Бьякуя как никогда казался одиноким и открытым - ни кенсейкана, ни хаори, ни Гинпаку. Хотя и эти привычные атрибуты не защитят от прошлого. Ренджи усилием воли заставил себя не делать глупости. Ну зачем Кучики его объятие? Только хуже будет. Тем более что капитан уже смотрел прямо на Абарая, и тот вдруг понял:

- Капитан, вы все слышали, да? - Он не знал, что имеет в виду под этим "все", но Кучики тут же ухватил самую суть.

- Да, Ренджи. Завтра же поговорю с Уноханой Рецу и Котецу Исане по поводу занятий с Айко.

- Здорово, правда? - громко зашептал Ренджи, чтобы не разбудить ребенка. - Я и не знал, что такое бывает. Ну, с целительским кидо.

- Это... неожиданно, - как всегда сдержанно отозвался Бьякуя. - Но не уникально. Унохана знает, что нужно сделать, дабы не погубить этот дар.

Лейтенант кивнул и замялся. Нужно было уходить - Айко под надежным присмотром, а больше ему в поместье делать нечего, как бы не хотелось остаться с капитаном. Редко выпадает возможность побыть с таким домашним Бьякуей.

- Я приказал подать ужин, - вдруг сказал тот. - Если ты не спешишь, то я приглашаю тебя разделить со мной трапезу.

- Благодарю вас, - Ренджи поклонился, замирая от радости. Капитан пригласил его! Нет, ну это глупости, честное слово! Не первый раз ведь пригласил, Кучики знает, как нужно обращаться с гостями. А Абараю все равно хочется широко улыбаться и обнимать капитана, такого, черт возьми, обманчиво хрупкого в этой темно-синей юката с мелким темным рисунком, который не рассмотреть в темноте. Быть может, это последний вечер, который лейтенант может так просто провести в поместье Кучики, и от такого роскошного подарка на Рождество нельзя отказываться.

Ренджи прошел за Бьякуей в одну из комнат. В ожидании слуг с ужином лейтенант опустился на татами и достал из рукава гребень. После возни с Айко волосы спутались, от аккуратно заплетенной косы почти ничего не осталось, пряди торчали во все стороны, и Ренджи смущенно пригладил их.

- Так всегда, - неохотно пояснил он на невысказанный вопрос капитана. - Айко умудряется запутать даже косу, которую я специально заплетаю, когда иду с ней играть.

Разодрать спутанные пряди на этот раз оказалось особенно непростой задачей. Ренджи сердился, нервничал и, кажется, только усугублял ситуацию. Один клок упорно не хотел причесываться. Абарай с ожесточением пытался распутать его, увы, тщетно, потом тихо выругался и дернул гребень сильнее, выдирая рыжую прядку.

Как Бьякуя вдруг оказался рядом, хотя еще секунду назад стоял у фусума, Ренджи не понял. Он осознал, что происходит что-то странное, когда у него забрали гребень, и сильная рука заставила лейтенанта повернуться и чуть наклонить голову.

- Капитан? - не веря собственным ощущениям, ошеломленно спросил Абарай. Да и как можно поверить, что это Кучики Бьякуя собрал все огненно-рыжие волосы лейтенанта за спиной и осторожно распутывает злополучный клок? - Зачем вы?..

- Это разумно, - ровно отозвался аристократ, и Ренджи почувствовал, как он проводит гребнем по волосам на затылке.

"Ни фига себе разумно! - завопил внутренний голос. - У этих Кучики точно мозги вверх тормашками".

Ренджи сглотнул и принял мудрое решение - заткнуться и не задавать лишних вопросов.

Бьякуя казался до тошноты невозмутимым, словно это не его пальцы запутывались в длинных волосах лейтенанта, чтобы через миг аккуратно разделить их и расчесать, не его руки только что завели за ухо выбившиеся прядки. Абарай застыл, боясь дышать, мышцы спины заломило от напряжения, потому что сидеть, вытянувшись по струнке и склонив голову, было неудобно. Он не знал, что и думать о таком безумном для капитана поступке, и оттого барахтался в чувствах, как в бурном потоке, разрываемый страхом, волнением, нежностью. Боялся того, что Кучики вот-вот придет в себя и накажет их обоих. Хотел, чтобы это тягучее тепло, разливающееся по телу, эти легкие прикосновения не заканчивались никогда, и одновременно каждый миг ожидал, что Бьякуя поймет, что творит, и тогда... О том, что будет тогда, лучше не думать, а просто наслаждаться таким незнакомым капитаном.

Тонкие пальцы почти не касались кожи, как будто Кучики намеренно избегал лишних прикосновений, но при этом вел гребнем по каждой распутанной пряди очень медленно, заставляя лейтенанта дышать чаще и закрывать глаза. Ренджи многое бы отдал, чтобы увидеть сейчас лицо Бьякуи. Быть может, он сосредоточен и думает о волосах лейтенанта, как о тренировке, которую нужно провести, или документе, который необходимо заполнить?

Аристократ делает идеально все, за что берется. Закончив со сбившимися в мочалку прядями, так, что волосы Ренджи алой волной упали на спину, собрал их в хвост, но не стал поднимать его, как обычно делал Абарай, а просто перевязал шнурком, оставив свободными две длинные прядки по бокам.

"Как у Сенбонзакуры", - невольно подумал Ренджи, вспомнив материальное воплощение меча Бьякуи, и тут же не сдержался и порывисто выдохнул, когда рука капитана скользнула по шее в случайном касании.

Это отрезвило Кучики и заставило отдернуть руку от волос лейтенанта. Придумывать себе оправдания, глядя на смущенного Ренджи, ломающего гребень о запутавшиеся рыжие космы, было легко. Ругающийся сквозь зубы Абарай со сбившейся в мочалку косой возмущал кучиковское чувство прекрасного. Что бы не говорили злые языки, но эстетические вкусы Бьякуи состояли не только из любви к рисункам своей сестры и собственным кулинарным творениям. Потому можно было внушить себе, что в желании прикоснуться к волосам лейтенанта все же было что-то рациональное. А сдерживать себя, чтобы не зарыться лицом в алый блестящий шелк пускай и спутанных прядей, было... почти легко. Как и тешить себя иллюзией, что даже желание провести пальцами по румяной от смущения щеке Ренджи ничего не означает.

Стыд накрыл Кучики за один миг. Не сдержался. Поддался этой глупой слабости под впечатлением от такого необычного, проникшего глубоко в душу вечера. Аристократ медленно поправил шнурок на рыжих волосах, потом резко встал, бросая гребень на колени застывшего лейтенанта. Хотел уйти, но в последний момент остановился у фусума. С гостем, которого ты сам пригласил разделить с тобой ужин, нельзя обращаться так неуважительно. Потому Бьякуя дождался, пока слуги принесут блюда и приборы, сел напротив Ренджи, которому явно кусок не лез в горло. Стыд сменился раздражением, и Кучики сказал первое, что пришло ему в голову по поводу недавних промахов лейтенанта:

- Ренджи, как долго ты собирался скрывать от меня бумагу из первого отряда о твоей кандидатуре на пост капитана? Думал, я не узнаю?

Тот подавился рыбой, закашлялся и уставился на капитана круглыми, как два блюдца, глазами.

Только Бьякуя обладал этой поразительной способностью - за несколько минут как на веревке протащить Абарая через все возможные эмоции - от восторга до ужаса. Когда аристократ бросил гребень на колени лейтенанта, тот решил, что пришло время расплаты за удовольствие, и придется почувствовать на себе силу капитанского кидо или меча. Кажется, лучше уж такое наказание, чем эта последняя фраза. Сегодня семья Кучики решила добить Ренджи неожиданными вопросами.

- Вы знаете? - уточнил Абарай и прикусил язык, чтобы не ляпнуть: "Откуда?". - Давно?

- Я не просто знаю, - заморозил его взглядом Бьякуя. - Я уже подписал ее и отправил в первый отряд.

- А... а я? - по-детски, почти обиженно спросил Ренджи. - Разве моего согласия не требуется?

- Ты даже не прочитал документ, который спрятал? - изумился Кучики. - Там требовалось мое согласие и согласие еще двух капитанов.

Прочитал? Ренджи едва не скомкал злополучную бумажку на месте и почти сразу сунул ее под пачку старых накладных. Идиот, как и всегда. Оставалось только молчать, насупившись.

- Ясно, - констатировал что-то, понятное только ему одному, Бьякуя. - Ты же не хочешь сказать, что отказываешься от звания капитана?

Черт! И что на это отвечать?

- Я не знаю! - брякнул рыжий, отодвигая тарелку. Даже от любимой еды сейчас тошнило.

- Так не бывает, - покачал головой аристократ и продолжил спокойно: - Ренджи, что происходит? Ты же мечтал стать сильнее, превзойти меня. А это станет настоящим достижением для тебя.

Нет, они никогда не сойдутся в эмоциях. Вот теперь Кучики больше не сердится, а Абарай, напротив, нервничает и злится, вот и мелет, что попало:

- Хотите от меня поскорее избавиться? - буркнул рыжий.

- Ренджи, прежде чем говорить, необходимо подумать. Всегда. Иначе рискуешь нарваться на что-то неприятное. Впрочем, кажется, я никогда не смогу донести эту простую истину ни до тебя, ни до Ичиго.

- Простите, - умеет же капитан обозвать придурком, используя столько слов.

Бьякуя убрал с лица длинную челку и пристально посмотрел на лейтенанта.

- Итак, я все еще хочу получить объяснение.

Объяснение... Ренджи сжал кулаки, ощущая, как горечь сжимает горло.

- На самом деле я хочу быть капитаном, - заговорил он. - Глупо отрицать это даже перед самим собой. Я хочу стать сильнее. Просто... Шестой отряд для меня теперь как семья. И вы, и Рукия, и Айко, и Ичиго. Я не хочу терять семью, но когда мне дадут это звание, я... - рыжий помотал головой. - Это глупо, да, капитан?

Бьякуя покачал головой. Сейчас перед ним сидел не один из самых сильных лейтенантов Готея, а маленький беспризорник из Инузури. Ренджи и Рукия почти ничего не рассказывали о том времени, но Бьякуя о многом догадывался сам. Дети, которые всегда храбрились, даже друг перед другом, но при этом страдающие от голода, жажды, побоев. Каким бы Абарай не был сильным, на улицах Руконгая всегда находились те, кто был старше и сильнее. Кучики как наяву видел маленького Ренджи, который закрывал собой хрупкую Рукию от толстого торговца водой, у которого дети только что пытались украсть пару кувшинов.

Именно с тех пор, видимо, Абарай и начал мечтать о том, чтобы стать сильнее и защитить себя и друзей. Потом мечта изменилась - рыжий хотел превзойти аристократа, который отнял у него Рукию. Но и эта мечта трансформировалась, а Ренджи продолжал идти вперед. Однако есть одна вещь, о которой мечтают все дети, волею судьбы лишившиеся родителей - семья. И потерять ее боялся тот ребенок, что до сих пор жил в Абарае.

- Ренджи, - Кучики помолчал немного, подбирая слова. - Тебе кажется, что получить звание капитана - это что-то особенное. Я понимаю, это событие весьма важное, оно несомненно изменит твою жизнь. Но не там, где ты думаешь. Тебе следует подумать о том, что звание капитана налагает на тебя огромную ответственность, которую ты должен нести с честью.

- Я понимаю, капитан, - глухо отозвался лейтенант. - Я готов к этому.

- Твоя ошибка в том, что ты путаешь свои привязанности с долгом, - продолжал Бьякуя, отложив палочки. - Ты должен разделить их. Ничто не должно мешать долгу.

- Нет! - Ренджи вскочил, сердито сверкнув глазами. - И не просите! Я никогда не научусь этому - жертвовать близкими людьми ради чертового долга! Если понадобится, я оставлю чертово хаори, как когда-то оставил шеврон, чтобы защитить тех, кого я люблю! - под сердитым взглядом Кучики он стушевался и снова сел за стол.

Бьякуя в чем-то лгал себе и лейтенанту - он сам так и не нашел баланса между долгом и привязанностью, и потому мог только молить богов о том, чтобы они как можно реже ставили его перед таким тяжелым выбором. Ренджи будет немного легче - на его плечах будет только отряд, но что бы не говорил Абарай, ему придется взять на себя ответственность за своих подчиненных.

- Я смогу иногда приходить к вам? - вопрос прозвучал тихо, так, что аристократ едва расслышал. - К Айко?

Мальчишка! Даром, что лишь чуть младше Кучики, а как есть мальчишка. Бьякуя почувствовал, как тают остатки раздражения. То, что Ренджи так дорожит им, своим капитаном, не было для аристократа секретом, но почему-то только сейчас он понял, как это важно - знать, что он нужен Абараю.

- Разве я когда-нибудь запрещал тебе навещать Рукию или Айко? - строго поинтересовался Бьякуя, пряча усмешку в уголках глаз.

А Ренджи, кажется, решил идти до конца. Убрал за уши длинные пряди волос и вскинул голову.

- А вы? Если я захочу прийти к вам, капитан, то вы примите меня только потому, что должны?

Кучики сделал вид, что никак не может подцепить палочками кусочек мяса. Хотелось улыбаться и тянуть время, хотя стук сердца Абарая, кажется, был слышен во всем поместье. Почему-то это желание немного поддразнить лейтенанта уже не казалось постыдным, как еще совсем недавно.

- Я буду в ответе за тебя, как капитана, Ренджи, - наконец заговорил аристократ. - Мне придется помогать тебе на первых порах.

- Помогать? Вы правда будете учить меня быть капитаном? - переспросил Абарай. - Это... это круто! В сто раз круче, чем тренировки!

- Емкое определение, - хмыкнул Кучики и встал. - Я собираюсь положить подарок Айко под елку.

- Тогда и я тоже, - вскочил рыжий.

Следуя за Бьякуей в комнату с наряженной елкой, Ренджи безуспешно пытался привести себя в чувство. За один вечер капитан смог уже с десяток раз повергнуть лейтенанта в крайнее изумление, заставив сомневаться, с Кучики ли он общается. Но такой Бьякуя ему определенно безумно нравился, хотя и повергал в смущение.

В полумраке елка казалась живым существом, притаившимся в одной из комнат поместья Кучики, и только блестящие игрушки на темных тяжелых ветках развеивали эту иллюзию.

- Здорово! - восхитился Абарай, тут же потянувшись потрогать самый большой, покрытый блестками шар, и потому не видел теплого взгляда Бьякуи.

Ренджи достал свой подарок и положил под елку рядом с другими коробочками. Бьякуя, чуть помедлив, достал небольшой сверток.

- Это книга? - не сумел удержаться от любопытства лейтенант, пытаясь по форме подарка определить содержимое коробочки. Книга была бы вполне в духе капитана.

- Канзаси3, - коротко и чуть сердито бросил Кучики и опустил подарок возле ренджиного. - Хотя ты прав - логичнее было бы подарить нужную для обучения книгу.

- Нет, подарки не должны быть логичными, - покачал головой Абарай, уверенный, что Айко больше обрадуется красивым заколкам, чем "правильной" с точки зрения дядюшки книге. - Канзаси - это классно.

- Хм... - вместо ответа капитан поднял чочин, и желтый свет фонаря осветил прикрепленную к потолку омелу прямо над головой шинигами. Ренджи моргнул, усилием воли попытался успокоить заколотившееся сердце.

- Я же говорил Рукии, чтобы этого тут не было, - в негромком голосе был слышен не только гнев, но лейтенант не мог определить усталость это или нечто иное.

- Да ладно, капитан, - с напускной беззаботностью махнул рукой Абарай. - Это ведь только глупая гайдзинская традиция. Вы не обязаны...

Бьякуя посмотрел на него, потом на украшенную елку и вздохнул. Кажется, этот вечер действительно стал каким-то особенным для аристократа. Он сумел поймать это вечно ускользающее ощущение незнакомого праздника. Говорят, что на Рождество могут сбываться желания? Вероятно, это мы сами можем исполнить их, если захотим.

- Нужно быть последовательными, Ренджи, ты не считаешь? – лейтенант смотрел с недоверием, но в карих глазах уже загорелись радостные искорки. - Если мы начали праздновать по-гайдзински, то следует соблюдать все полагающиеся традиции.

Хороший лейтенант всегда понимает капитана с полуслова.

Чувствуя, как длинные алые пряди щекочут шею, Бьякуя понял, что праздник создают не елка, подарки и омела, а близкие люди, способные творить настоящие чудеса одной лишь силой своих сердец.


Конец.


Примечания:

1 - Aiko (Айко, Аико) - дитя любви, любимое дитя.

2 – "We Wish You A Merry Christmas". Ссылка на эту песенку на японском есть в шапке)

3 – Канзаси (Kanzashi) - женские булавки, заколки, гребни и шпильки, носимые в причёске вместе с кимоно. Часто выполнены в том же стиле, что и кимоно.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"