Other world

Автор: Isabell
Бета:нет
Рейтинг:PG
Пейринг:ГП, ДМ, СС, ЛМ, НМ, нжп
Жанр:AU, Action/ Adventure, Humor
Отказ:Никаких прав на героев не имею, благодарю ДЖ. Роулинг за предоставленный в пользование мир.
Аннотация:Волей случая Драко Малфой вынужден отправиться к магглам, в семью заклятого врага. Гарри тоже не в восторге, стуча в дверь к Люциусу и Нарциссе Малфоям.
Комментарии:Большое спасибо Нарциссе Малфой за бесконечное вдохновение и безграничное терпение.
Иллюстрации к фику:
http://s55.radikal.ru/i149/1012/00/a1f4a4483b7e.jpg
http://s09.radikal.ru/i182/1012/7d/0e21edd59059.jpg
Каталог:AU, Обмен телами
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2009-12-26 21:26:23 (последнее обновление: 2014.01.22 20:56:11)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

- Гарри, тебе не кажется, что если ты хоть немного не поторопишься, то Снейп заставит тебя еще неделю мыть полы в его кабинете, а те баллы, что я одна с таким упорством зарабатываю, не только будут сняты, но и уйдут в минус?!
- Ну иду я, иду, - раздраженно огрызнулся Гарри, пытаясь одновременно дописать сочинение по трансфигурации, запихать в сумку учебники и объявить Рону мат.
Как раз в этот момент Рон, разбирающийся в шахматах гораздо лучше, чем в чём-либо еще, заметил на доске опасную ситуацию и под разочарованный вздох друга поспешил исправить положение. Игра грозила затянуться. И затянулась бы, если бы Гермиона бесцеремонно одним махом не скинула фигурки с доски.
- Не стоит нарываться на неприятности, - не слыша возмущенных криков, отчеканила она и гордым шагом удалилась из гостиной. Гриффиндорцы хмуро переглянулись и, нехотя взяв сумки, потащились на урок Зельеварения.
Всю дорогу до подземелий Гарри и Рон продолжали на словах незавершенную партию, а Гермиона, понимающая в шахматах примерно также, как в квантовой физике, лишь досадливо морщилась. По ее мнению предстоящая контрольная работа была гораздо важнее, и получить за нее что-нибудь ниже «превосходно» не входило в ее планы. Девушку очень огорчало, что ее друзья не думают также, потому что вопль Рона «Конь на Е5» вряд ли можно было считать повторением пройденного материала.
Дойти до кабинета они успели вовремя, звонка еще не было, и Снейпа, соответственно, тоже. Зато знакомая белобрысая голова была тут как тут. Драко Малфой сидел на наколдованном стуле около двери, облокотившись на Гойла, и что-то язвительно комментировал. Судя по счастливым лицам верных прихлебателей, окруживших слизеринского принца, едва ли они готовились к контрольной.
- А вот и он, - пафосно сообщил Драко, поднимаясь навстречу гриффиндорцам и картинно протягивая руку в их сторону. Гарри услышал тяжкий вздох мгновенно подобравшейся Гермионы.
- Уйди с дороги, Малфой, - процедил Рон.
- Да что ты переживаешь, Уизли, я же не к тебе обращаюсь. Я, признаться, тебя даже не заметил. Хотя тебя вообще никто, - он обвел взглядом смеющихся слизеринцев, - никогда не замечает.
Рон побагровел до корней волос и сжал кулаки. «О нет, - подумала Гермиона, на всякий случай доставая палочку, - только драки сейчас не хватало». На благоприятный исход ситуации надеяться не стоило. Даже если к приходу Снейпа все успеет кончиться, что весьма сомнительно, то он все равно узнает о случившемся каким-нибудь очередным десятым чувством. И хорошо, если они отделаются десятком снятых баллов, которых, конечно, жалко, но это минимум, что может случиться. Главное, чтобы Гарри сейчас благоразумно…
- Зато ты как всегда очень заметный, Малфой, - Гарри отодвинул друга в сторону и встал перед злейшим врагом. Гермиона застонала, успев заметить спрятавшееся за угол благоразумие. – Только вот незадача – ты живешь дома у папочки и фамилию он тебе дал, и положение тоже его, и на его фоне тебя тоже никто никогда не замечает.
В отличие от Рона Драко, очевидно, краснеть не умел, поэтому он просто побледнел как мел. «Приехали», - отрешенно подумала Гермиона, тоскливо оглядываясь по сторонам в слабой надежде на хоть какого-нибудь учителя. Черт с ними, с баллами, Гарри должен прийти на обед на своих ногах и не из больничного крыла. Да и Малфой желательно тоже.
- А ты, Поттер, между прочим, тоже неплохо живешь, а? У родственников на полном пансионе, с ног до головы в шоколаде. Вот только плачешь на каждом углу какие они ненавистные твари. А знаешь почему? Да тебе просто нравится, когда все тебя жалеют. Ах, никого у бедняжки не осталось! - нараспев протянул Драко, - ах, герой! Ах, с несчастным детством! Ах, какой милый, ранимый, тонко чувствующий мальчи-и-и-и-к!, - закончил Малфой, прыжком уворачиваясь от Impedimenta, брошенной в него Гарри, и быстро доставая собственную волшебную палочку.
Гермиона, прекрасно понимая, что сражение перед кабинетом Зельеварения ни к чему хорошему не приведет, повисла на руке Гарри, пытаясь оттащить его назад. Гарри же упорно сопротивлялся, пока слизеринцы, наблюдая за их маневрами, умирали со смеху.
- Я убью тебя! – проорал Гарри, делая отчаянную попытку освободиться и въехать наглой белобрысой сволочи кулаком в нос. – И мне плевать, если твой вечный защитник появится здесь прямо сейчас! Я все равно тебя убью!
- Ох, нет, Гарри! – Гермиона с той же отчаянностью обежала Гарри и теперь изо всех сил упиралась ему в грудь обеими руками. – Если Снейп увидит, он снимет с тебя столько баллов, сколько ты не сможешь восполнить, даже если на глазах у всей школы свернешь шею Сам-Знаешь-Кому голыми руками!
Гарри еще раз попытался отодвинуть Гермиону в сторону и кинуться на рыдающего от смеха слизеринца.
- Поттер, вы что деретесь с Грейнджер? - раздался холодный голос за их спинами и мгновенно наступила тишина. Гермиона с замирающим сердцем поняла, что дождалась-таки учителя. Снейп с презрительной усмешкой дошел до кабинета, распахнул дверь и, жестом приказав ученикам проходить внутрь, протянул:
- Двадцать баллов с Гриффиндора, и Поттер с Грейнджер задержатся после урока.
Гарри с непонятным чувством проследил, как зельевар метнул быстрый взгляд на Рона, затем пристально оглядел Драко с ног до головы, на секунду посмотрел прямо в глаза гриффиндорцу и скрестил руки на груди, ожидая, пока студенты зайдут.
- Урод немытый, - прошептал Рон и швырнул вещи на парту рядом с Гарри.
- Я же говорила, что не надо нарываться! – произнесла Гермиона, садясь за соседнюю парту через ряд.
- Вот и стояла бы смирно! – огрызнулся Гарри, не простивший подруге упущенной возможности причесать Малфою шевелюру.
- Итак сегодня контрольная работа за семестр, - непререкаемым тоном напомнил Снейп, взмахнув палочкой и указывая на доску, где появлялись задания. – Предупреждаю сразу, те, кто провалятся, могут не рассчитывать на продолжение обучения во второй половине года. Вы сможете посещать мои занятия только когда сдадите эту контрольную, а сдавать ее вы будете до тех пор, пока не получите хотя бы «Выше ожидаемого».
По классу прокатился стон. Все отчетливо представляли себе, что такое «Выше ожидаемого» по зельям, и во что выльется линия пересдач. Невилл уже похоже занялся подсчетом – сколько дней до июня он сможет выкроить на переписывание контрольной. А Гарри помнил, как Дин Томас, сдававший в прошлом году какой-то зачет Снейпу с января по март, был до конца года чуть ли не лучшим учеником, потому как профессор Зельеварения заставил его выучить весь курс почти наизусть.
- Попрошу внимания, - продолжал Снейп. Призыв был излишним, с зельевара и так не сводили глаз. – Зелье, которое вы сегодня будете варить – зелье Справедливости. Оно сложное, но мы его проходили, и каждый из вас должен с ним справиться, - Гарри услышал как облегченно вздохнула Гермиона – она-то уж точно справится. С другой стороны стола судорожно выдохнул Рон. Его можно было понять: месяц назад даже Гермиона приготовила это снадобье только со второй попытки. Сам Гарри прекрасно знал состав и был уверен, что если урок обойдется без эксцессов, то он сможет все правильно сварить.
- Ингредиенты у вас на столах. По одному набору на стол. Вы должны найти нужные из общего количества. Кроме этого, - шелестел Снейп, - необходимо ответить на двадцать теоретических вопросов. Они не представляют никакой сложности, если вы хоть раз открыли учебник. У вас есть полтора часа. К концу этого времени у вас должен быть готов пергамент с ответами и зелье Справедливости в том виде, который хоть чем-то напоминает правильный. Плюс ко всему, - безжалостно добил зельевар, хотя многие и так уже простились с надеждой не только на «В», но и на «У», - вы должны описать как действует приготовляемое зелье. Да, предупреждаю сразу, тот, кто на этот вопрос ответит «справедливо», вылетит с курса без всяких пересдач. Приступайте.

Теоретические вопросы действительно не представляли сложности. По крайней мере, в правильности ответов на шестнадцать из них Гарри был уверен. С зельем тоже не возникало особых проблем. К окончанию часа гриффиндорец поставил его на огонь и медленно помешивал. Практически все в классе уже приступили к варке зелья Справедливости. Кроме Крэбба и Гойла, они тупо смотрели в листы с пергаментом и время от времени с надеждой поглядывали на Малфоя, который энергично мешал ложкой в котле. Фиолетовый дым от его зелья говорил сам за себя – оно правильно и почти готово.
Лицо Рона, стоявшего слева от Гарри, было в пятнах сажи. Непрерывно чертыхаясь, он что-то вылавливал из своего котла. Поймав взгляд Гарри, Рон умоляюще попросил передать ему златоглазок. Ингредиенты вперемешку лежали посередине стола и златоглазки мало отличались от златокрылок, а те от паутинных златоножек. У Гарри, обнаружившего, что его зелье ни в какую не желает менять цвет на фиолетовый, не было ни времени, ни желания, ни терпения выбирать Рону нужный компонент, поэтому, взяв горсть ингредиентов, Гарри передал их другу.
- Что, Уизли, никак пообедать захотел? – раздался насмешливый шепот. Проходивший мимо к учительскому столу Малфой, остановился рядом с Гарри и, премерзко ухмыляясь, продолжил:
– Наедайся, наедайся, а то скоро в свою дыру уедешь, таких деликатесов там не найдешь.
Рон вздрогнул, но, к счастью, отвечать не стал, боясь выронить насекомых. Гарри проводил Малфоя недобрым и многообещающим взглядом.
- Козел чистокровный, - зло прошептал Рон, также сверля наклонившегося к Снейпу слизеринца глазами.
- Что вы сказали, мистер Уизли? – мягко переспросил Снейп, поднимая голову от своего пергамента, и жестом приказывая шептавшему ему Малфою замолчать.
- Ничего, - буркнул Рон.
- Вот и я думаю что ничего, хотя на этой стадии варки, вы должны были произнести нужное заклинание. – В классе послышались редкие смешки. - К сожалению должен сообщить вам, что ваша работа испорчена.
- Я правильно сварил!
- Не надо, Рон, - едва не плача шепотом вмешалась Гермиона, но было поздно.
- Чудесно, - Снейп резко встал, темным вихрем приблизился к Рону и заглянул в котел. Едва уловимым жестом провел ладонью над поверхностью зелья, и его губы исказила злая усмешка. Сальные, черные волосы падали на лицо, делая его не просто белым, а смертельно бледным. Колючие черные глаза в упор смотрели на Рона. Тот поежился и слегка отклонился на стуле. – Тогда, мистер Уизли, вы нам в конце урока и продемонстрируете на себе ваш талант в зельеварении.
После чего учитель спокойно вернулся к прерванному разговору с Драко Малфоем. Последний сиял, как елка на рождество, что-то записывая под диктовку профессора. Гермиона чуть не плакала от обиды. Слизеринцы тоже почти рыдали, но от счастья.
Рон слегка неуверенно взглянул на Гарри.
- Я почти уверен, что все сделал правильно, - пробормотал он. – Оно выглядит так, как было описано в книге. Правда?
Гарри посмотрел в котел друга. К удивлению и цвет зелья, и консистенция вполне соответствовали его представлениям о зелье Справедливости. Поэтому Поттер успокаивающе кивнул и вернулся к описанию действия.
«Зелье справедливости заставляет людей поступать честно…» Честно … Разве Снейп честно поступил с Роном? «…и правильно…» Правильно… И совсем неправильно подсказывать ученику. «Помогает принимать верные решения…» Со стороны Малфоя было очень верно так разозлить Рона. «Приводит к единственному правильному результату…» Ага, пришли к правильному результату. «При постоянном его применении возможно проявление излишней гуманности…» Слизеринцы очень гуманны. «…или, напротив, чрезвычайной агрессии, злобы и коварства…» Точно про Малфоя.
Как раз, когда Гарри поставил точку в сочинении, Снейп объявил, что время вышло, и без лишних церемоний пригласил Рона в центр класса.
Гермиона задрожала, а Гарри почувствовал, что сердцебиение усилилось. К тому моменту, когда друг достиг учительского стола, Гарри отчетливо ощущал, что сердцу тесно в ребрах.
Медленно, очень медленно, Рон налил своего зелья в кубок, глубоко вздохнул, закрыл глаза и сделал тщательно отмеренный глоток. Весь класс затаил дыхание. Гарри отметил, что Снейп наблюдает за происходящим с каким-то… волнением? Оно не отражалось внешне, но Поттер его чувствовал, кожей ощущал, что зельевар натянут, как струна, и почему-то был уверен, что это не связано с проверкой выполненного студентом задания.
Рон молчал.
Секунда, две, десять. Затем он вдруг резко распахнул веки и что-то сказал. Гарри не расслышал ни слова, но воздух вокруг сгустился, задрожал и вспыхнул ослепительным светом.
Грохот заложил уши. Гарри отбросило в сторону, и он приземлился на что-то мягкое, успев подумать, что хорошо бы это была не Гермиона и не Снейп. Потом ему показалось, что сердце проломило-таки грудную клетку и вырвалось на свободу. После чего он в очередной раз в своей жизни потерял сознание.



Глава 2.

Когда Гарри пришел в себя, ему казалось, что у него высокая температура. Голова кружилась, слабость не позволяла принять вертикальное положение, вокруг плавали звездочки и слышался назойливый гул. Сильно зажмурившись, а затем открыв глаза, он увидел множество склонившихся над ним лиц: Гермиона, Нотт, Снейп, Лаванда, Дин, Панси и остальные слизеринцы с гриффиндорцами. Все в копоти, Парвати Патил пытается собрать с себя пиявок из опрокинувшегося ей на голову чьего-то котла. Симус Финниган вытряхивает из волос какую-то мелкую тягучую гадость. Рон столбом стоит посреди класса и растерянно оглядывается вокруг. Гарри Поттер медленно поправляет очки.
Последняя мысль никак не желала уходить из головы, цепляясь руками и ногами и настаивая на своей исключительности. Кое-как приняв сидячее положение, гриффиндорец наблюдал, как стоящий рядом с ним Гарри Поттер хлопает руками по телу, от плеч до коленей.
«Наверное, ищет волшебную палочку», - отрешенно подумал Гарри, приподнимаясь на локтях и окидывая гриффиндорца равнодушным взглядом.
Стоп.
Что-то тут неправильно.
Ведь Гарри Поттер – это он.
Вроде бы.
- Ты в порядке? - неуверенно поинтересовалась Панси, после чего Гарри резво вскочил на ноги и уставился на себя. Тот Гарри, что стоял напротив, закрыл лицо руками и истерически засмеялся. Жуткие подозрения лениво заползали в голову. Гарри медленно поднял руку и нащупал разметавшиеся по плечам волосы. Настолько длинные, что он смог поднести их к глазам и убедиться, что они белого цвета. Затем гриффиндорец внимательно осмотрел узкую ладонь с длинными пальцами и зеленым перстнем на безымянном пальце правой руки. После чего, последовал примеру себя, стоявшего напротив, то есть спрятал лицо в ладонях и начал смеяться. Ситуация и в самом деле была чрезвычайно забавной, не могут же два человека умирать от смеха просто так.
- Мистер Малфой, подойдите ко мне, - раздался тихий голос, и обе истерики мгновенно прекратились. Драко машинально шагнул вперед, прежде чем сообразил остановиться и выжидающе посмотрел на Гарри. Тот спохватился и неуверенно направился к слизеринскому декану.
- Спасибо, достаточно, - с каким-то мрачным удовлетворением проговорил Снейп. Почему-то вид его никак нельзя было назвать расстроенным. – Урок на сегодня закончен. Сдайте письменные работы и зелья. Уизли провалился, его зелье сварено неверно, раз ничего не произошло. Мистер Малфой и мистер Поттер, задержитесь.
Гарри сел на ближайший стул и безучастно смотрел, как Драко на автомате идет к своей парте рядом с Гойлом, останавливается под недоумевающими взглядами слизеринцев, хлопает себя по лбу, разворачивается и идет к совсем расстроившемуся Рону. После чего сдает Снейпу на стол работу Гарри, берет его сумку и растерянно смотрит на нее.
- Давай я, - услышал Гарри голос Гермионы. Девушка быстро собрала его вещи, вручила Малфою сумку и подошла к Снейпу.
- Нет, Грейнджер, за драку ответите в следующий раз, - отрезал зельевар, и гриффиндорская староста, кинув озабоченный взгляд на Малфоя и презрительный на Гарри, удалилась.
- Так, так, так, - протянул зельевар, едва захлопнулась дверь за последним учеником, - очень интересно.
- Не вижу ничего интересного, - пробормотал Гарри.
- А вы на себя в зеркало посмотрите, - хмыкнул Снейп и, подойдя к котлу Рона, стал внимательно рассматривать остатки зелья.
Гарри хотел двинуться следом, но быстро обнаружил, что находиться в чужом теле слишком непривычно. Рост Малфоя был выше его собственного, поэтому Гарри машинально сгибал ноги в коленях при ходьбе. Сам Драко сидел на ближайшей парте с таким видом, будто мир только что рухнул, а ему пришлось собирать осколки. Он держал руки на коленях ладонями вверх, словно боялся к чему-либо прикасаться и остекленевшим взглядом смотрел в пространство.
- Что теперь делать? - Гарри поежился: донельзя странно было слышать собственный голос со стороны. К тому он звучал хрипло, механически и совсем не подходил для растягивания слов.
Ответом была тишина. Снейп сосредоточенно перебирал на столе рядом с котлом Рона какие-то рассыпавшиеся травки, лапки, крылышки и прочую ерунду, что-то тихо бубня себе под нос, а Гарри и сам задавал себе этот вопрос, поэтому ответить Малфою не мог.
- Северу-у-ус, - еще раз протянул Драко. Гарри удивленно воззрился на слизеринца, то есть на самого себя, но уложить до конца в сознании то, что он – это теперь не он, так до конца и не смог. Однако «Северус» по отношению к Снейпу прозвучало совсем дико, тем более из уст ученика. Конечно он подозревал, что Малфой любимчик зельевара, но ведь не до такой же степени, чтобы позволять себе подобную фамильярность. Вопреки ожиданием Поттера, Снейп не разразился двадцатиминутной тирадой о неподобающем обращении к учителям, а слегка презрительно ухмыльнулся и повернулся к студентам.
- Первое, что вы сделаете, - небрежно проронил он, - это останетесь здесь на ближайшие сорок минут. Зелье Справедливости бывает разным и иногда сочетает в себе свойства других, похожих по составу. Самый похожий состав у Оборотного Зелья и даже эффект похож, и если это его действие, то оно должно прекратиться. Но если мои подозрения подтвердятся, то все гораздо хуже.
- Почему, сэр? – торопливо спросил Гарри, пока Снейп не передумал что-либо рассказывать.
- Я нашел в зелье Уизли чешую тритона, который обычно используется для нейтрализации временных аспектов зелий, а также добрый десяток других различных компонентов, которые не поддаются идентификации. Повторить зелье не представляется возможным, на это ушла бы не одна тысяча лет. Боюсь, - улыбка, искривившая губы профессора выглядела очень уж язвительно, - ни вы, ни я не располагаем таким количеством времени.
Малфой глухо застонал. «Можно подумать я в восторге», - раздраженно подумал Гарри.
Через полтора часа стало понятно, что ждать больше не имеет смысла. Все это время Гарри с надеждой смотрел в большое зеркало в кабинете профессора. Временами ему казалось, что волосы начинают укорачиваться, а с лица исчезает смертельная бледность, но уже через минуту становилось ясно, что это лишь игра воображения. Драко о чем-то говорил с зельеваром в другом конце комнаты. Он отчаянно жестикулировал и практически подпрыгивал – очевидно, недостаток роста здорово ему мешал. Снейп огрызался короткими фразами и качал головой.
Когда стрелки часов выбежали на второй круг, слизеринский декан саркастически бросил в сторону Гарри:
- Поттер, оторвитесь от зеркала, заболеете. Я понимаю, по сравнению с тем, что вы видели там раньше, любой облик будет чудом, но даже Драко смотрел в него меньше.
Гарри сердито развернулся, намереваясь сказать что-нибудь насчет тощих, бледнолицых, слизеринских крыс, но передумал, остановившись на нейтральном:
- Так значит это все же не обычное зелье Справедливости?
- Похоже, Поттер, ваш друг совершил переворот в зельеварении. Или же у него просто извращенное понятие о справедливости, - ехидно добавил Снейп. – Еще бы он сказал как именно добился такого эффекта – и цены бы ему не было. А теперь собирайтесь. Мы идем к директору.
***
- Понятно, понятно, - задумчиво произнес Дамблдор, выслушав торопливый, почему-то не слишком подробный рассказ Снейпа и внимательно оглядывая двух учеников. Что именно из него стало понятно директору, Гарри так и не сообразил. – Но боюсь ничем помочь вам не смогу. Я впервые сталкиваюсь с таким. Можно, разумеется, посмотреть какую-нибудь литературу по этой проблеме, но сдается мне… Ладно, этим мы займемся. Северус, в твоей библиотеке должно что-то быть, - Снейп неуверенно покивал, - отлично, а я пока узнаю у Николаса…
- Профессор, а как же мы? – окликнул Гарри без особой надежды на воодушевляющий ответ. Дамблдор не подвел.
- А вы, мистер Малфой, то есть, простите, мистер Поттер, отправитесь с мистером Малфоем на рождественские каникулы по домам.
Гарри вздохнул, представив себе реакцию Дурслей на его появление и то, как им будут доказывать, что этот блондин и есть их племянник. Малфой тоже не был в восторге. Вероятно, появлению в его доме Гарри Поттера особо рады не будут.
- А с кем мы поедем? – подал голос Драко.
- Простите? – так удивился Дамблдор, словно слизеринец интересовался какой сейчас век на дворе.
- Ну кто-то же должен объяснить нашим родственникам сложившуюся ситуацию. Иначе, не знаю как Поттера, а лично меня дома могут не понять.
Директор еще несколько секунд хлопал удивленными-удивленными глазами, потом мельком посмотрел на Снейпа и спросил:
- А я разве не предупредил? Никаких объяснений. Никто ничего не должен знать. Вы, мистер Малфой, едете к Вернону и Петунье Дурсль, а вы, мистер Поттер, к Люциусу и Нарциссе Малфой.
- Нет, нет, нет… нет, - забормотал Гарри, отступая от директора и тряся головой, словно надеясь проснуться и забыть приснившееся. – Этого не может быть… я сплю… разбудите меня…
Продолжая пятиться, он натолкнулся на невозмутимого Снейпа и, взвизгнув, отскочил на полметра, ударившись о директорский стол.
- Вот папа-то обрадуется, - медленно произнес Драко.
- Альбус, - деловито вмешался слизеринский декан, - неужели нельзя как-нибудь по-другому?
- Я не хочу ехать к Малфоям! – прокричал Гарри.
- С чего я должен тащиться в какую-то дыру?! – вторил ему Драко.
- Я объясню, - с олимпийским спокойствием ответил директор. – Если сказать правду и отправить вас в ваши дома, то есть, тебя, Гарри, в семью Дурслей, а тебя, Драко, в Имение Малфоев, то я не могу поручиться за действие твоих охранных чар, Гарри. Они привязывают тебя к дому Дурслей, но я не знаю связаны они с твоей духовной сущностью или физической. Если ты поедешь к Петунии и Вернону, то духовно ты будешь в доме, но защита в твоей крови, а кровь вместе с Драко будет очень далеко. Кроме того, - легкий кивок слизеринцу, - мистер Люциус Малфой весьма тесно общается с Томом Риддлом, поэтому такой обмен телом с его сыном – большой риск.
- А если оставить нас здесь? Ну в Хогвартсе, - предложил Гарри, - ведь многие остаются на каникулы.
- Если я не ошибаюсь, ты уже договорился, что едешь на праздники в Нору, а Драко ждут дома, не так ли? – оба ученика синхронно кивнули. – Таким образом, я буду вынужден раскрыть случившееся, чтобы объяснить причину оставления вас в школе. Но, - директор стал медленно прохаживаться по кабинету, - никто не сможет помешать мистеру Малфою заявить, что все это – вздор спятившего старика, и потребовать возвращения сына. Попечительский совет будет полностью на его стороне, потому что я не имею никакого права задерживать ученика в школе, - губы Дамблдора тронула легкая улыбка, и он быстро переглянулся с зельеваром. – Боюсь, что тогда тебе, Гарри, все равно не миновать свидания с Томом. Поэтому выход только один. Молли я скажу, что отъезд к Дурслям связан с твоей безопасностью, потому что вряд ли Драко сможет изображать тебя, проводя целые дни в компании твоих друзей.
- А я?! - возмутился Гарри. – Я же еду к нему домой! Что, его родители не поймут ничего?
- Ты плохо знаешь мою семью, - процедил Драко, понимая, что выбора нет и разворачиваясь к выходу вслед за поклонившимся директору Снейпом.

~~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
18.12.1997
«Советую Вам еще раз подумать, всегда ли цели Ваших действий оправдывают Ваши средства. Боюсь, иногда они несопоставимы»
D.A.P
~~~~~
D.A.P
Alba
HAWAW
18.12.1997
«Всегда. Если цель не оправдывает средства, она не достойна быть достигнутой. Кроме того, сопоставить можно все, что угодно»
M.L.A.



Глава 3.

- Не может быть! - стонал Драко, спускаясь по лестнице перед Гарри. – Я маленький, близорукий, лохматый придурок!
- Ты полегче!
- Не-е-е-т….
- Хватит ныть, пойдем.
- Куда?
- За ним, - кивнул Гарри на удаляющуюся фигуру профессора зельеделия.
Они поспешили в подземелья.
- Поттер, не сутулься! – преодолев две лестницы и подождав Гарри, прошипел Драко ему на ухо, - что у тебя за походка? Так нищие милостыню просят! Выпрями спину, подними подбородок, плечи расправь. Ради Мерлина, Поттер, ты – король! Веди себя соответственно.
- Не много ли ты на себя берешь? – хмыкнул гриффиндорец, делая, впрочем, попытки максимально выпрямиться.
- Приходится, других претендентов все равно нет, - отрезал Драко, провожая взглядом каких-то равенкловцев, удивленно смотрящих на них.
- Тебе не мешало бы иногда оглядываться по сторонам.
- Ладно, буду, ты только этим не увлекайся.
Гарри хотел сказать, что имел в виду, чтобы Малфой сам оглядывался по сторонам, а не Малфой в его образе, потому что Гарри, то есть сам Гарри, а не Гарри в образе Малфоя всегда считается с чужим мнением. Однако, быстро запутавшись во всяких образах и местоимениях, решил не рисковать и промолчать, вместо этого надев на лицо приветливую улыбку.
- Ты полный идиот, - вздохнул Драко, когда Гарри дружелюбно поздоровался с какой-то девчонкой, в восхищении смотревшей на него и пожелавшей доброго дня, - не смотри на всяких там грязнокровок. В этой школе – только Панси Паркинсон, остальных – в упор не замечаешь.
- Здорово, - пробурчал Гарри, - и как ты только живешь?
- Господа, - прервал Снейп их перепалку, остановившись на шестом этаже и немного отойдя в сторону, чтобы их не могли видеть случайные ученики, - завтра Хогвартс – экспресс будет развозить студентов по домам, но ждать до завтра не имеет смысла, потому что чем меньше времени вы проведете в школе, тем лучше. Поэтому вы, мистер Поттер, пойдете со мной, я отправлю вас в дом Драко, а вы, мистер Малфой, идите в гриффиндорскую гостиную, соберите там вещи. Через несколько часов Нимфадора Тонкс займется вашей доставкой в дом родственников мистера Поттера.
- А почему обязательно она? – вспылил Драко, взмахивая руками и сбивая с носа очки.
- Тонкс очень хорошая, - холодно ответил Гарри, обнаружив, что теперь его голос гораздо более подходит для выражения презрения. – И она мне нравится, так что не вздумай как-нибудь ее оскорбить.
- Ну что ты, Поттер, - проворчал Малфой, опустившись на колени и шаря руками по полу,- я через слово буду говорить, какая она замечательная, добрая и красивая… - он наконец обнаружил очки, водрузил их на нос и закончил: - …грязнокровка.
- Уймитесь, - рявкнул Снейп, хватая Драко за шиворот и оттаскивая его от кинувшегося в атаку Гарри. После чего зельевар слегка подтолкнул взъерошенного слизеринца к лестнице. – Седьмой этаж, пароль – тентакула.
- Дурдом, - прошипел Малфой, перехватывая сумку и отправляясь в заданном направлении.
Гарри слегка поежился, не слишком уютно чувствуя себя. Особенно, когда Снейп изогнул губы в ехидной улыбке и наградил Поттера знаменитым взглядом «Я знаю кем ты был в прошлой жизни».
- Идемте, - чуть нараспев зловеще произнес он, разворачиваясь и черным вихрем направляясь вниз. Гарри едва удержался от желания с воплем кинуться в противоположную сторону. Но вместо этого он послушно отправился за зельеваром, стараясь идти так, как советовал Драко.
- Сontemptio, - произнес Снейп и дверь в гостиную Слизерина послушно распахнулась. Тусклый свет зеленоватых ламп делал его фигуру еще более зловещей, если это вообще возможно. – Ждите меня здесь, мистер Малфой, - продолжил он, кивая двум черненьким второкурсницам. Те испуганно кивнули в ответ и поспешили убраться, пока декан чего-нибудь не придумал. Зельевар удалился, аккуратно прикрыв дверь.
Гарри быстро огляделся, решил не привлекать особого внимания и осторожно сел на свободный диван в углу комнаты.
Интересно как там Малфой? Все ли у него нормально?
Гарри отдавал себе отчет, что сходу изобразить друг друга им будет очень сложно, и надеялся, что Гермиона еще не поняла в чем дело. Ладно Малфой, его запрут в спальне на втором этаже и за две недели не вспомнят. А как он сам будет изображать Малфоя в его фамильном особняке? У Гарри сложилось впечатление, что Драко – любимый сын весьма заботливых родителей. Судя по тому, как часто в его разговорах проскальзывает слово «отец», Люциус уделяет сыну много времени. С другой стороны у Гарри из головы не шла недавняя фраза в кабинете Дамблдора, неприятно кольнула горечь в голосе Малфоя. Потом в голову пришло странное соображение – Драко всегда говорит «отец сказал», «отец сделал», «отец ходил», но почему-то никогда не упоминает при этом себя самого, словно они живут отдельно друг от друга. Если все факты сложить, то выходит весьма любопытная вещь.
От размышлений его оторвала чья-то тень, появившаяся прямо перед ним. Юноша подумал, что вернулся Снейп и поднял голову. Однако возле дивана стояли Крэбб с Гойлом, вечные малфоевские телохранители. Гарри внимательно на них смотрел, а они смотрели на него. Игра в гляделки никогда не нравилась гриффиндорцу, но они не говорили не слова. Гарри внезапно подумал, что за все эти годы как-то ни разу не слышал, чтобы эти двое разговаривали, хотя вряд ли они немые.
- Чего вы стоите?
- Нам можно сесть? – прогудел Крэбб, не сводя с Гарри подобострастного взгляда.
- Ну… да, - от такого вопроса гриффиндорец совсем растерялся.
- Спасибо, - неуверенно кивнул Гойл, и оба опустились на диван.
Сидеть рядом с двумя людьми, которые ловят каждый твой взгляд, было не слишком удобно, поэтому Гарри притворился, что его чрезвычайно интересует его перстень. Вещица и самом деле была занятной: печатка изумрудно-зеленого цвета с затейливым серебристым узором, складывающимся в необычный символ, которого Гарри не знал.
- Ты сегодня уезжаешь? – послышался голос не то Крэбба, не то Гойла – Гарри не различал их на слух, но оба уставились на него выжидающе, поэтому ни к кому конкретно не обращаясь, он сказал:
- Да, сегодня. Снейп сказал, что отправит меня домой, не дожидаясь завтрашнего поезда. Да и меня отец уже ждет, - немного помедлив, добавил Поттер.
Возможно, он сделал что-то не так, потому что оба слизеринца выглядели слегка озадаченно и вроде бы даже переглянулись, но перечить не посмели. Гарри подумал, что надо бы было растягивать слова, а то его речь похожа на малфоевскую только голосом. И только он собирался сказать что-нибудь в манере Драко, как перед диваном словно из-под земли вырос Снейп.
- Идемте со мной, мистер Малфой. Где ваши вещи?
- Э-э… я не…- протянул Гарри. Взгляд Снейпа из просто холодного превратился в ледяной, он слегка улыбнулся кончиками губ и сказал:
- Мистер Малфой, - сильное ударение на фамилии дало Гарри понять, что он снова допустил ошибку, - вы ведь собрали вещи, не так ли? – и не дав гриффиндорцу опять сделать что-нибудь не так, продолжил: - Крэбб! Поднимитесь в спальню и принесите в мой кабинет чемодан мистера Малфоя.
Винсент неуклюже кивнул, поднялся и поспешил исполнить поручение.
А Снейп, между тем, жестом приказав Гарри следовать за собой, тенью поспешил из гостиной.
Оказавшись в кабинете, слизеринский декан запер дверь и прошел к шкафу с какими-то склянками. При этом он медленно говорил, даже не смотря на Гарри:
- Никогда не мямлите, Поттер. Никаких «э-э», «а-а» и тому подобное. Драко ведет себя крайне уверенно, постарайтесь хотя бы внешне соответствовать этому образу.
Зельевар взял с полки маленький овальный медальон на кожаном ремешке, несколько минут смотрел на него, словно в нерешительности, затем сделал пару шагов к Гарри и указал рукой на одно из кресел в углу комнаты рядом с камином. Удивившись, гриффиндорец, однако, сел, и теперь внимательно смотрел на Снейпа, севшего в соседнее. Профессор не отрываясь глядел в огонь, и молчал. Гарри, логично рассудив, что ему пока жизнь дорога – лезть к Снейпу с вопросами, тоже не горел желанием разговаривать.
- Перед тем, как вы уедете, мистер Поттер, я бы хотел с вами поговорить, - наконец заговорил Мастер Зелий, слегка проводя указательным пальцем правой руки по тонким губам. – Я много лет знаком с семьей Малфоев, мы с Люциусом успели пересечься в Хогвартсе, и я достаточно осведомлен об их законах. И если уж вам выпала такая сомнительная честь, мистер Поттер, пожить жизнью наследника аристократического семейства, то я могу рассказать вам некоторые детали этой жизни и некоторые детали жизни вашего новоявленного отца. – Снейп усмехнулся, причем как-то уж слишком невесело, будто ему совсем не нравилось то, о чем он говорит. - Во-первых, давний принцип, по которому отцы воспитывают своих сыновей – это «у тебя будет все, кроме меня». Его придерживаются из поколения в поколение, потому что наследники вырастают и, не зная других методов воспитания, обращаются со своими детьми так же, как их отцы обращались с ними. У таких детей есть все. Кроме родителей. Чтобы вам было понятнее, объясняю, - добавил слизеринский декан, заметив искреннее недоумение к глазах Гарри. - Когда Люциус учился в школе, у него было все самое лучшее. Лучшая одежда, лучшие учебники, лучшие манеры, лучшие девушки. Все о чем он только мог мечтать, лежало на его тумбочке у кровати... Мать Люциуса жила в Австралии. Он видел ее три раза в своей жизни: первый – при рождении, второй – при поступлении в Хогвартс, третий – на своей свадьбе. Его отец, Абрахас, пропадал в Министерстве, создавая репутацию фамилии и прославляя свой род. Абрахас постоянно требовал, чтобы сын проводил дома все каникулы, и вообще все свободное время, но в Имении Люциуса никто не ждал. Он видел Дамблдора чаще, чем своего отца. Уже в школе стало понятно, что Люциус всегда будет идти вперед. Не взирая ни на что и ни на кого. Это даже внешне проявлялось. Длинные белые волосы, ледяная ирония, змеиные плавные жесты, острый язык. Абрахас гордился сыном. Лет в тринадцать Люц понял, что мир не делится на хороших и плохих, так же, как он не делится на нищих и богатых. Он делится на тех, кого можно использовать и тех, кого нужно использовать. Умение манипулировать – его самое ценное качество. К тому моменту как он перешел на седьмой курс похвастаться тем, что Малфой ни разу не разменял его как пешку в своей игре, мог разве что Дамблдор. Однако не было ни единого человека, который бы его ненавидел. Целая толпа слизеринцев ловила каждое его слово и с радостью училась и сражалась за одну только улыбку тонких губ. Бесчисленное множество девчонок с первого по седьмой курс всех возрастов, факультетов и национальностей собирали коллекцию под названием «Люциус Малфой». Коллекцию взглядов, жестов, презрительных улыбок, тонких переплетенных пальцев, распущенных или небрежно перевязанных черной шелковой лентой волос. Если бы Беллатрикс не носила фамилию Блэк, ее бы давно порвали на части за то, что она имела право на эту коллекцию. Их достаточно близкие отношения сводили с ума женское население Хогвартса. Когда Люциус учился на последнем курсе, на горизонте ненавязчиво возник Темный Лорд. Он мягко, но настойчиво привлекал на свою сторону чистокровные семьи. Обещал им немыслимое влияние, когда придет к власти. Абрахас понимал, что перейти на сторону Лорда необходимо, это сделали практически все древние семьи, но боялся скомпрометировать себя, если что-то пойдет не так. И он предоставил Люциусу три дня на получение Черной Метки.
На этих словах Гарри, внимательно слушавший Снейпа, подпрыгнул в кресле, больно ударившись головой о спинку, но не обратив на это ровно никакого внимания.
- Сыну? Приказал сыну присоединиться к этому чудовищу?!
Зельевар оставался абсолютно невозмутимым, погрузившись в размышления, и совсем не заметил вспышки гриффиндорца.
- Тогда это еще выглядело как вежливое соперничество с правительством, - спокойно продолжал он. - А если бы что случилось, Абрахас в любом случае смог бы вытащить сына из тюрьмы, что вряд ли получилось бы у Люциуса. Так или иначе, но семья Малфоев встала на сторону Темного Лорда. Года через полтора «вежливое соперничество» сменилось кровавым террором. Поймали несколько Упивающихся, которые оказались наследниками известнейших семей. Поползли слухи. Положение старинных родов сильно пошатнулось. Стали говорить, что «для этих чертовых аристократов нет ничего святого, они уже забыли, что такое простые человеческие чувства», и все в таком роде. Абрахас понимал, что вокруг фамилии Малфой необходим скандал. Положительный скандал. И он сообщил сыну, что тот женится. Выбирать невесту долго не приходилось.
Снейп вытащил из кармана мантии тот самый медальон, который взял в шкафу на полке и стал вертеть его в руках, внимательно разглядывая, будто впервые видел.
- Абрахас быстро остановился на роде Блэков, который тоже бы не отказался от рекламы. Малфой отправился к мистеру Блэку с предложением женитьбы для одной из его наследниц, Беллатрикс. Девушка как раз три месяца назад сдала ЖАБА и как нельзя лучше подходила на роль миссис Люциус Малфой. Мистер Блэк воспринял этот визит как подарок судьбы. Его дочь Беллатрикс с шести лет была помолвлена с сыном Лестрангов, однако упускать шанс породниться с Малфоями он не хотел. Блэк предложил Абрахасу свою вторую дочь, Нарциссу. Той было только пятнадцать и ей оставалось еще три года учебы в Шармбатоне. Свадебное соглашение было заключено в тот же день.
На следующий день после пышной церемонии, состоявшейся через месяц, в «Пророке» появилась огромная статья под названием «Чистокровные маги способны на настоящую любовь». Начиналась она с потрясающего по откровенности интервью Нарциссы, которая рассказывала, что своего мужа знала с детства, и последние три года они тайно встречались, но недавно родители узнали их секрет и приказали влюбленным расстаться. В общем, - хмыкнул Снейп, - повествование было на две страницы, полное слез, причитаний, клятв в вечной любви и тому подобное. Сразу под этим шедевром помещалось интервью Абрахаса Малфоя. Настолько же гневное, насколько откровенное первое. Его возмущенная речь на три листа сводилась к одному: он запрещал сыну жениться и был категорически против свадьбы. Завершалась статья признанием Люциуса, что свою невесту он обожает вот уже три года, мечтает быть с ней и женился, не взирая на угрозы отца отказаться от сына. На весь разворот следующей страницы шла огромная фотография абсолютно счастливой Нарциссы, которую Люциус нежно прижимал к себе, с подписью «мы три года мечтали быть вместе». И только несколько человек знали, что муж и жена познакомились за два часа до свадьбы. Эффект был достигнут. Ничто так не трогает людей как несчастная любовь, закончившаяся свадьбой. А то, что невеста еще подросток оказало благоприятное влияние. Все качали головами и говорили «ах, как романтично». За этим скандалом улеглись страсти по поводу личностей приспешников Темного Лорда. Абрахас добился своего. Все стихло, но ничего не изменилось. Он воспитал своего сына, обеспечил ему репутацию, нашел жену, создал карьеру, в общем выбрал жизненный путь. – Снейп вдруг резко поднялся на ноги и вперился в Гарри тяжелым взглядом. – Я не просто так вам все это рассказываю, мистер Поттер, не для расширения кругозора, а для того, чтобы вы знали – Люциус делает со своим сыном то же, что его отец делал с ним. Вы должны быть готовы жить не так, как вам понравится, а так, как вам прикажет отец Драко.
Гарри судорожно сглотнул и осторожно поинтересовался:
- Это тяжело?
- Малфой сложный человек и к нему надо привыкнуть. Он слишком занят, чтобы уделять много времени сыну, вряд ли вы будете часто видеть его. Но зато есть Нарцисса, а она сына обожает, с ней аккуратнее. Вот возьмите, - и он протянул Гарри медальон.
- Что это? – Гарри взял вещицу. Она оказалась очень гладкой, как полированная, и теплой. К медальону хотелось прикасаться снова и снова, пальцы так сами и тянулись к нему.
- Это средство связи, - пояснил профессор зельеварения, - я дам такой же Драко. Когда захотите поговорить с ним, прикоснитесь к медальону и четким голосом произнесите имя Драко. Его медальон ощутимо нагреется, и если он сможет ответить, то перед вами появится его проекция. Соответственно, если вы почувствуете, что ваш медальон нагрелся, то отчетливо скажите «Драко Малфой», тогда ваша проекция появится перед ним. Сейчас… - Снейп не успел закончить - в дверь громко постучали.
Очевидно посетителю слишком не терпелось войти, потому что пока зельевар шел к двери Гарри думал, что та сейчас рухнет под градом ударов. Только профессор повернул ручку, как комнату ввалился мрачный, как черт, Малфой, тащивший в одной руке чемодан, а другой удерживая стопку каких-то книг. Гарри разглядел «Защити себя от Темных сил», «Борьба с Черной магией или сохрани свою жизнь» и несколько других на ту же тему.
- Поттер, - зло выдохнул Драко, - на, забери, - и уронил всю кучу под ноги Гарри. – Твоя Грейнджер очень настаивала, чтобы ты прочитал всю эту муть, так что займись.
- Что случилось? – поинтересовался гриффиндорец, присев на корточки и по одной поднимая книги, в то время как Малфой хмуро сел на письменный стол, а Снейп наблюдал за разворачивающейся комедией, скрестив руки на груди и облокотившись на стену рядом с входом.
- Твои друзья, - процедил Драко, - меня достали. Этот рыжий недотепа…
- Не смей!
- … таскался за мной, как приклеенный, след в след. Поттер, вы что и спите вместе?
- Ты тоже везде ходишь с Крэббом и Гойлом, - огрызнулся Гарри.
- А эта лохматая гр…
- Хватит оскорблять моих друзей!
-…Грейнджер ходила и ныла сначала о том, что не может поехать в эту Дыру или Нору или как ее там, а потом когда выяснилось, что я тоже не еду, она битых полчаса пытала меня почему.
Гарри невольно улыбнулся, узнавая Гермиону.
- Потом, - также злобно продолжал Малфой, - она куда-то умотала, я уж понадеялся, что не придет больше, а она явилась. Сказала, что была в библиотеке и принесла несколько полезных книг. После чего вывалила эту гору макулатуры и пояснила, что мне жизненно необходимо выучить ее наизусть. Она все время говорила – пока я собирался, одевался, разговаривал с рыжим, она не заткнулась ни на секунду, это не девочка, а живой кошмар! Ее так много, мне казалось, что она по крайней мере в шести местах одновременно. Меня вообще ни на мгновение не оставили одного – просто ужас.
Гарри уже собирался высказать в ответ тираду на тему «У меня хотя бы есть друзья, не то что у некоторых» как в дверь снова постучали. Снейп распахнул ее рывком, и стоявший на пороге Крэбб замер с поднятой рукой.
- Спасибо, - рявкнул зельевар, отбирая у него малфоевский чемодан и захлопывая дверь, прежде чем Крэбб успел увидеть всю компанию целиком. – Держите, - и он поставил чемодан на пол, слегка кивнув на него головой. – Я пойду к профессору Дамблдору, - добавил он, прищурившись, - узнаю, когда прибудет Нимфадора. Вы тут пока побеседуйте.
И он вышел, оставив студентов в замешательстве смотреть друг на друга.
- Спрашивай, - наконец вздохнул Драко, открывая сумку Гарри и начиная осматривать вещи.
- О чем?
- Ну я не знаю, что ты хочешь знать?
Гарри задумался. Как назло в голову лезли совершенно посторонние мысли, вроде того, что будет на праздничный ужин в Норе или что там Снейп обсуждает с директором, а ничего дельного он придумать не мог. В растерянности оглядываясь по сторонам, Гарри увидел, как Драко двумя пальцами вытащил из чемодана красную майку и презрительно искривил губы. Пламя камина бросало на него свет, крошечные блики играли в черных, давно не стриженых волосах слизеринца, и Гарри внезапно вспомнил:
- Ты мог бы описать мне своего отца, Малфой?
- Это еще зачем? – Драко недоверчиво посмотрел на Гарри, сдвинув брови.
- Чтобы мне хоть немного понять, как надо вести себя у тебя дома. Я видел его только пару раз и, боюсь, этого будет мало. Тем более обстоятельства тогда как-то не очень располагали к беседам.
Малфой пожал плечами и вернулся к пересмотру вещей.
- На месте сориентируешься.
- Неужели так сложно? Хоть несколько слов.
- Несколько? – слизеринец опустил руку с добытыми носками, завернутыми в газету, и пару секунд собирался с мыслями. - Ладно. Высокомерие, надменность, холодность, равнодушие и жестокость. Хватит? – последнее слово было добавлено с усмешкой. – А, и еще эмоциональность.
- Еще что? – решил, что не расслышал Гарри.
- Эмоциональность Он такой чувствительный…
- Люциус Малфой? – на всякий случай уточнил Гарри, подозревая, что его воображение тяжело заболело.
Драко проигнорировал вопрос, уничтожающим взглядом пригвоздив гриффиндорца к полу.
- А твоя мать? – Гарри решил увести тему.
- Тоже в нескольких? Мягкость, нежность, упрямство, легкая отстраненность, забота и недоступность.
- И что? Недоступность?
Малфой хмыкнул.
- Ее никогда нет рядом.
- Твои родители тебя любят?
Вопрос вырвался сам. Это было совсем не нужно для того, чтобы соответствовать образу Драко, но почему-то Гарри хотел это знать. Может быть потому, что он никогда не знал, что значит быть любимым сыном, а может, хотелось убедиться, что он не один, кого вечно не замечают дома.
Драко несколько секунд пристально смотрел на гриффиндорца, потом вздохнул.
- Ладно, слушай сюда. Несколько уроков выживания. Правил не так много. Не болтай, - Малфой загнул один палец, - сиди в своей, то есть моей, комнате, - загнул второй палец, - и когда приходят гости, говори «очень рад вас видеть, вы прекрасно выглядите», а сразу после «извините, мне пора идти, очень много дел» и уходи обратно в комнату – это три, - Драко загнул третий палец. – Да, пока сидишь там, делай что угодно, только положи рядом три книги: ну там «Финансы и коммерция», «Этикет и этика» и, например, «Актуальность использования древних зелий». Если мама, папа или Северус войдут, бери соответствующую, открывай посередине и делай вид что читаешь. И, ради Мерлина, Поттер, не забудь мыть голову хотя бы четырежды в неделю, расчесываться не меньше пяти раз в сутки и переодеваться к завтраку, обеду и ужину.
Малфой с таким сожалением оглядывал Гарри с ног до головы, словно прикидывал размеры ущерба, который тот нанесет его внешности.
- Твоя очередь.
Гарри задумался. Впрочем ненадолго и, увидев, что Драко вытаскивает на свет Божий чудовищные штаны с вытянутыми коленями, которые лежали в этом чемодане никак не меньше шести лет, поспешно выпалил:
- Не поверишь, но очень похоже. Не болтай, сиди в своей комнате, выходить не стоит, и можешь не читать, вряд ли кто-то зайдет.
- Понятно. Во что у вас принято одеваться к завтраку? – Драко скептически рассматривал вынутые из сумки вещи. Вероятно прикидывал расстояние до ближайшей помойки, чтобы избавиться от старого хлама.
- Старые дадлины брюки и майка подойдут, - Гарри кивнул на лежащую кучу на полу одежду.
- В ЭТО?! – Драко вскочил на ноги и в ужасе переводил взгляд с вещей на Поттера и обратно. – Я думал это мусор, и ты просто не удосужился его выбросить! Я что, должен в ЭТОМ ходить?!
Гарри лишь независимо пожал плечами, представляя себе что он найдет в чемодане Малфоя.
- А к обеду? – тихо поинтересовался Драко.
- Думаю, старые дадлины брюки и майка.
- А к ужину? – совсем безнадежно.
- Ну…
- Не продолжай, - Малфой страдальчески поморщился. – У тебя есть какая-нибудь одежда, кроме этих старых брюк и майки твоего кузена?
- Разумеется, в моем шкафу кроме этих, есть вторые старые дадлины штаны и футболка.
Драко задумчиво на него посмотрел и произнес:
- Знаешь, как только приедешь, возьми у папы в библиотеке книгу «Аристократические манеры или Как вести себя в высшем обществе» и только после того, как выучишь ее наизусть, можешь выходить в столовую и к гостям.
- Очень смешно, - буркнул Гарри.
- А кто сказал, что я смеюсь?
Остаток времени до прихода Снейпа прошел в напряженном молчании. Гарри думал о том, какой Малфой все-таки мерзавец, как он ненавидит всех блондинов в целом и сероглазых блондинов в частности, какие уроды эти паршивые аристократы и маги-аристократы особенно, черт бы побрал идиотские законы этикета, и, наконец, как их обоих угораздило вляпаться в такое дело.
Судя по взглядам, которые на него кидал Драко, сумрачно запихавший вещи обратно в сумку, и пинком ноги отшвыривая ее в сторону, он думал об очень похожем.
Когда Малфой, в очередной раз брезгливо искривив губы, прошипел, что он не может ходить «в такой рвани», Гарри сделал отчаянную попытку надеть на голову невозмутимому слизеринцу его же собственный пижонский чемодан из змеиной кожи. На что отшатнувшийся Малфой снисходительным тоном ответил, что драка - «первый признак человека, не имеющего представления о правилах поведения в высшем обществе». В ответ на такие инсинуации, Поттер вытащил волшебную палочку и попытался засветить в слизеринца Парализующим проклятьем, доказывая, что имеет представления. Тот блокировал, язвительно прокомментировав, что его давно не оскорбляли заклинанием из учебника первого курса, и тут же прокричал Разоружающее заклятье. Белобрысый гриффиндорец спрятался за парту и оттуда кинул Отбрасывающее заклинание. Малфой успел увернуться, чего не удалось стоявшему у стены шкафу, который на такую дерзость ответил сбрасыванием со своих полок многочисленных колбочек и бутылочек.
Одна и та же жуткая мысль «Что скажет Снейп?!», а потом две традиционные: «Кто виноват?» и «Что делать?» на секунду сблизили соперников. Драко, разглядывающий осколки в виде мелкого крошева и лужи перемешанных зелий на полу, вздохнул и поинтересовался:
- Может скажем, что так и было?
- Думаешь поверит? – также неуверенно спросил Гарри, применяя Evanesco и убеждаясь, что стало еще хуже. Стекло стало тонкой пленкой, намертво приклеившейся к полу, а зелье превратило квадратный метр каменных плит в сплошное черное пятно и теперь продолжало медленно растекаться в разные стороны.
- Еще не наэкспериментировались? – раздался холодный голос за их спинами, и оба подпрыгнули, не услышав, как вошел Снейп. – Вы сейчас доиграетесь и поменяетесь не только телами, но и еще незнамо чем.
- Это случайность, - спокойно проговорил Драко, возвращая на лицо хладнокровный и высокомерный вид.
- Совершенно точно, сэр, - добавил Гарри, чтобы хоть что-то сказать, и прошипел Малфою: - убери это выражение с моего лица, оно мне не идет.



Глава 4.

Совместными усилиями пол убрали, причем ни одно заклинание не помогло, и Снейп торжественно вручил обоим студентам половые тряпки. Возмутившийся было Драко, быстро сник под пристальным и снисходительным взглядом зельевара. Попытался схалтурить, слегка намочив кусок ткани и даже не выжав, однако, увидев, как Гарри вытирает пол ЕГО руками, быстро принялся за работу. Когда минут через пятнадцать в дверь постучали уже бесчисленный раз за этот день, и, не дождавшись ответа, на пороге возникла Тонкс, все последствия аварии уже были устранены.
Пока Малфой брезгливо оглядывал себя в зеркале, вздыхал и пытался подобрать к лицу Гарри выражение, наиболее соответствующее его понятиям о нужной внешности, сам Поттер взволнованно наблюдал за тихо о чем-то спорящими Снейпом и Тонкс. Девушка качала головой и выражала возмущение стремительно чернеющими волосами. Мастер Зелий навесил на лицо самую ядовитую усмешку, очевидно полагая, что это веский аргумент в споре. Бросив напоследок что-то очень ехидного содержания, Тонкс взметнула антрацитовыми прядями и, махнув рукой Малфою, направилась к выходу. Последний мрачно подхватил сумку Поттера и двинулся следом.
Гарри посмотрел на профессора зельеварения, собираясь спросить об отправке, когда Драко вдруг обернулся на пороге:
- Послушай, Поттер, - процедил он сквозь зубы, - мне, в сущности, плевать, что ты будешь делать у меня дома, кроме одного. Не смей. Перечить. Моему. Отцу. – Выделяя каждое слово, отчеканил он. - Если ты его разочаруешь, клянусь, я убью тебя.
После чего развернулся и скрылся с глаз.
Гарри не пошевелился, осмысливая сказанное.
- Пора, - медленно произнес голос за его спиной, и гриффиндорец вздрогнул.
Подошедший Снейп держал в руке карманные часы.
- Это портключ, - пояснил зельевар, - он перенесет вас к дверям поместья Малфоев. Вам достаточно будет прикоснуться к воротам – они откроются, а входная дверь сама распахнется перед вами. По крайней мере, должна. Она так поступает при любом Малфое, а как поступит с вами сложно сказать. Если будут какие-то проблемы, рявкните на нее построже. Если и это не поможет, то просто постучите.
- А нельзя сразу постучать?
- Можно. Но тогда Люциус или Нарцисса обязательно удивятся этой странности.
Гарри кивнул и взял в руки часы. Осознание того, что он сейчас добровольно отправляется к Упивающемуся Смертью, заставляло сердце биться быстрее и волнение смертельным ядом распространялось по всему телу.
- Поттер, - Снейп уже доставал палочку, - на крайний случай: камин в кабинете Люциуса соединен с камином в моем кабинете. Я не хочу думать о ситуации, в которой вам понадобится это знание, но все же.
- Он отправит меня к Волдеморту, если узнает?
- Нет, Поттер, - зельевар поморщился и направил палочку на часы в руке Гарри, - Люциус убьет вас. И не за то, что вы – Гарри Поттер, а за то, что притворялись его сыном. Letus!
Гарри тут же ощутил знакомый рывок. Мир закружился, а портключ прилип к ладони, унося его все дальше из школы в неизвестность.

Сильно ударившись ногами о землю, Гарри на мгновение закрыл глаза, приходя в себя, и немного постоял так, собираясь с мыслями. Затем глубоко вздохнул, открыл глаза, поднял упавший портключ и огляделся.
Он стоял на широкой улице, освещенной лишь несколькими фонарями, перед высокой решеткой забора с изящно вырезанным узором. Вычурные ворота возвышались над ним больше, чем на метр.
Вокруг не было ни души, что немудрено, учитывая позднее время суток.
Где он находится Гарри представлял весьма слабо, поскольку поинтересоваться в каком городе и стране живет Малфой не удосужился. Хотелось верить, что это еще Англия, но с тем же успехом могла быть и Австралия. Однако стоять столбом посередине улицы вечером с чемоданом в руках, по меньшей мере глупо.
Гарри сделал пару шагов, оглядел кованые ворота без малейшего признака замка и, неуверенно подняв руку, прикоснулся к ним. Сначала ему показалось, что ничего не произошло, и он уже поднял руку во второй раз, когда обнаружил, что собирается прикоснуться к распахнутой змеиной пасти. Острые зубы недвусмысленно скалились в его сторону. Очнувшись от первого шока, Гарри заметил, что ворота представляют собой хитросплетение змей, которые сейчас лениво уползали в стороны от места, до которого он дотронулся. Несмотря на подчеркнуто медленные движения пресмыкающихся, ворота исчезли через пару мгновений, Гарри даже не успел заметить куда в результате уползли змеи-прутья. Теперь он находился в начале дороги и ему открывался вид на потрясающий воображение особняк.
Дом стоял в глубине, и к нему вела дорожка, вымощенная мрамором. Справа от него расположился огромный сад. Тихий ветерок приносил шум воды, вероятно, от фонтана или озера – стоявшая не слишком холодная погода не давала бы им замерзнуть, а идеально ровный газон, без малейших признаков снега, навевал воспоминание о лете у Дурслей. Легкий туман, спустившийся на землю, окутывал Имение Малфоев прозрачной дымкой, а сияющие огнями окна дома выглядели как в сказке. Почему-то Гарри сразу почувствовал атмосферу приближающегося праздника и быстрым шагом направился к особняку.
Поднявшись на крыльцо, он немного помялся, вспомнив напутствия Снейпа, и решительно шагнул вперед. Дверь без малейшего промедления распахнулась, приглашая Гарри в дом злейшего врага.
Освещенная комната перед его глазами была абсолютна безлюдна. Поттер, решив, что стоять на пороге небезопасно, если не хочешь нарваться на неприятные вопросы, осторожно вошел в дверь и замер на пороге. Огромный зал, в котором Гарри оказался, поражал великолепием. Темно-синие стены убегали ввысь, роскошная старинная мебель придавала обстановке изысканный колорит. У противоположной стены горел камин, пол перед ним был выстелен идеально белым ковром, и Гарри подумал, как, должно быть, уютно сидеть вечером перед огнем в мягком кресле. Высоко под потолком сияла люстра с сотнями свечей. Окна от пола до потолка были задрапированы тяжелыми шторами, паркетный пол блестел под ногами. Напротив камина во всю стену висел портрет статного колдуна в черной мантии. Мужчина стоял, изящно прислонившись в раме и скрестив руки на груди. Время от времени он поправлял белые волосы, доходившие до середины спины, и окидывал комнату презрительным взглядом. Витиеватая подпись под портретом стерлась от времени и гласила Dracul..as Ma.fo.
На секунду задумавшись об имени высокомерного мужчины, Гарри переключился на более насущные проблемы. А именно: куда надо идти?
Зал оказался проходным и имел два выхода, очевидно, в разные стороны замка. Со стороны правого выхода слышались чьи-то отдаленные, трудно уловимые голоса.
Оставив чемодан у входа, Гарри уже подошел к правому крылу, когда с противоположного конца комнаты послышались шаги, и в зал стремительно вошла высокая блондинка. Надетое на ней легкое фиолетовое платье с серебряной вышивкой и широкими рукавами подчеркивало хрупкую фигуру. На шее висела подвеска, а высокая прическа позволяла видеть небольшие бриллиантовые серьги в ушах. Не успел Гарри удивиться тому, что никогда не слышал о старшей сестре Малфоя, как она быстро подошла к нему и с улыбкой воскликнула:
- Драко! Здравствуй, дорогой, я так рада тебя видеть. Мы с Люциусом тебя заждались.
После чего легко обняла гриффиндорца. Тот совсем растерялся, сообразив, что это мать Драко, а не сестра, и запоздало признавая в ней ту брезгливую аристократку, что видел на Чемпионате мира.
- Здравствуй… э-э… мама, - запнувшись, выдавил Гарри.
Последнее слово эхом отдалось в сердце. Он и представить не мог, что когда-нибудь скажет его кому-то.
Нарцисса сияла. Было видно, что она действительно рада видеть своего сына.
- Мы ждали тебя гораздо раньше. Что-то случилось? - она пытливо заглянула в глаза Гарри, - Северус должен был отдать тебе портключ еще вчера.
- Он и отдал, - протянул юноша, - просто… В общем так получилось.
Нарцисса несколько секунд не отводила настороженного взгляда, потом еще раз улыбнулась.
- Хорошо. Сэнни! – негромко позвала она, и прямо перед ними появился согнувшийся в поклоне домовик.
- Да, госпожа? – пропищал эльф.
- Унеси вещи Драко, - властно приказала Нарцисса, кинув на слугу холодный взгляд.
- Да, госпожа.
С легким хлопком домовик исчез вместе с чемоданом.
- Пойдем, Драко, я пройду с тобой до твоей комнаты.
Предложение пришлось очень кстати, потому что, как быстро выяснил Гарри, без подробной карты замка в Имении Малфоев не обойтись. То, что он сначала принял за гостиную, являлось холлом, так как через его левый выход они как раз в гостиную и попали. Потом они шли по каким-то коридорам, лестницам и постоянно куда-то сворачивали. Пробовать запоминать дорогу было все равно что пытаться выучить наизусть «Полную историю магической Британии». Вроде бы и не особо много, но стоит углубиться в детали…
Через пару минут пути забыв какой был поворот – четвертый левый после третьего правого или третий левый после четвертого правого, Гарри бросил это занятие и стал приглядываться к женщине, идущей рядом с ним. Нарцисса расспрашивала его о школьных делах, об учебе, о друзьях, об экзаменах и тому подобное, а он отделывался односложными ответами вроде «да», «нет», «не знаю», «возможно» и «это Грейнджер виновата». Все они позволяли ему особо не напрягаться и думать о своем. Вот уже два лестничных пролета и один зал с колоннами он пытался решить сколько лет миссис Малфой. Она выглядела до странности молодо, хоть волшебники и стареют позже. Но даже зная, что сыну Нарциссы уже 18 лет, Гарри при всем своем желании не мог дать ей даже тридцати. В ее манерах оставалось что-то девчоночье. И сейчас она совершенно не походила на ту леди, которую Гарри видел на квиддичном матче.
- Ты здоров? – внезапно спросила Нарцисса.
- Что? – вопрос застал Гарри врасплох.
- Ты какой-то задумчивый, растерянный, совсем не похожий на себя.
- Правда? – еще больше растерялся Гарри. Казалось в жизни не было ситуации, когда он чувствовал себя более нелепо. Нет, ситуации, когда он не имел ни малейшего представления о том, что случится в следующую секунду, были ему не в новинку. Но раньше ему не приходилось думать, как поступил бы Драко Малфой, и тем более, не приходилось затем стараться поступать так же. Слишком много всего обрушилось за последние несколько часов. Голова шла кругом, а расслабиться, как назло, нельзя было ни на мгновение. Однако он успел понять, что надо немедленно уходить от нынешней темы разговора, пока ситуация не стала опасной. Он чувствовал, что вопросы миссис Малфой до добра не доведут. Чтобы прекратить все это, Гарри быстро спросил:
- А где папа?
- Он в кабинете, - несколько обиженно ответила Нарцисса, - как ушел туда с утра, так и не вышел ни разу. Ты зайди к нему, - добавила она, - он будет рад, что ты приехал.
- Не сомневаюсь, - себе под нос пробормотал Гарри, а вслух добавил: - Хорошо, конечно.
Немедленно зайду.
Нарцисса резко остановилась посередине очередного коридора и сказала:
- Драко, послушай, если ты сейчас пойдешь к Люциусу, то давай тогда, мы поговорим чуть попозже. Там Белла пришла, не хочу оставлять ее одну. Хорошо?
Гриффиндорцу ничего не оставалось, как кивнуть. Нарцисса быстро подошла к нему, приподнялась на цыпочки и легко коснулась губами щеки Гарри, после чего убежала в обратном направлении. Юноша постоял несколько секунд на месте, обдумывая информацию, после чего вдруг сообразил, что Белла – это Беллатрикс Лестранг. Беллатрикс Лестранг, которая свела с ума Лонгботтомов, которая является Упивающейся Смертью, которая убила Сириуса. Лютая ненависть мгновенно разгорелась в душе гриффиндорца, и он кинулся вслед за Нарциссой.
Однако практически сразу же сообразил, что не сможет сделать своей тете абсолютно ничего. Теперь она – сестра его матери. От его действий сейчас зависела не только его собственная жизнь, но и жизнь Драко Малфоя и многих, многих других.
Пытаясь себя успокоить, Гарри решил, что тянуть не стоит и нужно немедленно идти к Люциусу. Потому что встретиться с ним все равно придется, и лучше сразу отделаться от неприятной необходимости, чем потом весь день о ней думать. Тут же обнаружилось, что решить легко, а вот с выполнением будет сложнее.
Первой причиной являлось то, что Гарри даже приблизительно не мог представить себе где в этом лабиринте комнат находится кабинет отца Драко. Ситуация была практически безвыходная, когда юноше в голову пришла неожиданная мысль. И он, откашлявшись, как можно более решительно позвал:
- Сэнни!
Появившийся эльф-домовик согнулся в поясном поклоне.
- Да, мастер Драко.
- Отведи меня в кабинет моего отца.
Если приказание и показалось эльфу странным, то он не подал вида, и через пару минут Гарри стоял перед массивной черной дверью. Поколебавшись мгновение, он постучал и вошел.
Люциус Малфой сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу. В правой руке он слегка покачивал бокал на четверть наполненный янтарной жидкостью, а в левой держал какую-то бумажку с печатным текстом. Причем, судя по тому, что в верхней части бумажки стояли крупные буквы ООО, листочек был маггловским. Старший Малфой был одет в черный костюм английского бизнесмена, черные перчатки, идеальные черные туфли и в черную же рубашку. Его длинные почти серебряные волосы небрежно рассыпались по плечам, а на губах играла тонкая усмешка.
На звук открывающейся двери он поднял голову, некоторое время разглядывал Гарри, после чего встал, поставил бокал на стол, туда же швырнул листок, подошел к юноше и, сняв правую перчатку, протянул гриффиндорцу ладонь для рукопожатия. Гарри нерешительно повторил жест, отметив, что рука Люциуса просто ледяная.
- Здравствуй, Драко, - чуть манерно протянул старший Малфой.
- Здравствуй, папа, - вздохнул Гарри.
***
- И почему нельзя было перенестись к самому дому? – в сотый раз шипел Драко, тащась за Тонкс по мрачному маггловскому городку. Пока они уладили все дела в Хогвартсе, пока добрались до Хогсмида, потому что из школы переноситься нельзя, а Северус, в отличие от всех остальных, давно решил эту проблему и имел особый портключ, так что Поттеру как всегда повезло. В общем к тому моменту, когда старая газета наконец-то переправила их на какую-то грязную окраину, на улице уже совсем стемнело.
Жители этого чопорного городка в такое время сидели по домам, поэтому почти полная тишина, нарушаемая лишь шелестом веток, действовала угнетающе. К тому же хорошая погода началась только вчера, и, разумеется, никто и не подумал очистить от последствий недавнего снегопада пустырь, на котором и приземлились сегодня два волшебника. Нимфадора настояла на условиях секретности, поэтому пробираться через сугробы пришлось без помощи магии.
- Mon Dieu! - в очередной раз воскликнул Драко, оступившись и провалившись по колено.
- Что ты сказал? – обернулась Тонкс.
- Погода, говорю, хорошая, - огрызнулся Малфой, демонстративно отряхивая ужасные штаны под названием «джинсы», при виде которых его отца, наверное, хватил бы удар. Очки, выуженные за дужку, находились в плачевном состоянии, и аврор под испепеляющим взглядом своего подопечного сжалилась, соединив заклинанием разбитое стекло.
- Почему мы не оказались сразу в доме? – по-прежнему мрачно поинтересовался слизеринец.
- А если у них гости? – отрезала Тонкс, уверенным шагом идя вперед, спотыкаясь и падая носом в снег.
- Стерла бы им память потом, - протянул Драко, снисходительно наблюдая за тем, как девушка с трудом выбирается обратно и, бросая на него сердитые взгляды «мог бы и помочь», отряхивает магглловскую куртку.
«Да ради Мерлина, можешь вся обсмотреться, - думал Малфой, - я к тебе и пальцем не прикоснусь, полукровка паршивая».
- Или тебе даже это не под силу? - вслух добавил он.
К счастью, Тонкс не стала играть в игру «оставь за собой последнее слово», а молча двигалась вперед в полной темноте.
По мнению Драко, именно в таких городах и вырастают разные психи и маньяки, поскольку скука здесь смертная, а принявшиеся выть собаки нагоняли тоску и воспоминания о жутких рассказах про оборотней.
Наконец они остановились перед неказистым двухэтажным домиком.
- В чем дело? – пробормотал Малфой, едва не налетев на внезапно затормозившую Нимфадору, и роняя сумку, которая вела себя очень странно – становилась всю дорогу тяжелее и тяжелее.
- Мы пришли.
- Поттер живет здесь? – обреченно поинтересовался аристократ.
- Ну да, - аврор пожала плечами, - вполне милый домик, а что?
- Да нет, ничего. Надеюсь, он там у меня дома сориентируется.
В этот момент в окне показалась голова тети Петунии, напряженно всматривающаяся в темноту улицы. Окинув взглядом двор, она увидела племянника и исчезла.
- Мне пора, - заторопилась Тонкс и с поразительным для ее неуклюжести проворством скрылась за углом, откуда немедленно послышался тихий хлопок. Дверь дома №4 на Прайвет-драйв распахнулась, и визгливый голос миссис Дурсль приказал:
- Поторапливайся же, мальчишка, я не собираюсь ждать тебя всю вечность.
Вздрогнув и сообразив, что эта милая леди обращается к нему, Драко подхватил свою многострадальную сумку, поднялся на крыльцо и захлопнул за собой дверь.
Оказавшись в прихожей, он тут же испытал на себе все прелести клаустрофобии, поскольку в его родовом поместье, да и в Хогвартсе тоже, днем с огнем было не сыскать столь крошечных и темных комнат. Неосвещенные углы, казалось, таили в себе шевелящиеся тени, стены, словно медленно сужались, а потолок опускался вниз. Драко передернулся. Только в одном месте ему было также страшно.
- Что ты стоишь? – раздраженный тон худосочной блондинки показывал, что та очень злится. – Иди к себе немедленно! – тетя Поттера кивнула головой в сторону лестницы и скрылась в глубине дома.
Пожав плечами, Малфой двинулся в указанном направлении.
Обнаружив на втором этаже несколько дверей, он последовательно заглянул в каждую, благо обитатели дома находились внизу. Двуспальная кровать, огромный шкаф с одеждой, телевизор в углу на тумбочке в одной комнате давали понять, что это – спальня Дурслей, вторая комната была просторной, светлой и явно нежилой, а на двери третьей многозначительно висела кривая надпись «Дадли». Войдя в последнюю, четвертую, комнату, Драко огляделся, и первой мыслью было «Ну, Поттер, я тебе это припомню». Поставив сумку в шкаф, и потратив битых пять минут на попытки закрыть его дверцу, слизеринец чертыхнулся и брезгливо опустился на краешек продавленной кровати. Давно немытое стекло окна открывало вид на вечерний город, на подоконнике весело переплеталась паутина, а письменный стол непонятного цвета был завален перьями, как письменными, так и совиными, пергаментом и непонятными предметами.
Судя по всему, Поттер не утруждал себя уборкой. С тоской вспомнив о своей спальне в Имении, где без проблем уместился бы весь этаж этого дома, Драко попытался заняться делом, а именно – включить свет, чтобы хоть как-то рассмотреть убожество, которое Поттер называл «жильем».
Едва успев убедиться, что его знаний в магглловедении вполне достаточно, чтобы отличить выключатель от розетки и даже вспомнить для чего нужна последняя, как в комнату бесцеремонно ввалились. От неожиданности Малфой отшатнулся назад, рефлекторно нажав кнопку. Тусклый свет залил комнату, превратив то, что слизеринец сначала принял за волосатого медведя в крупного подростка.
- Вернулся, придурок? – проорал тот в качестве приветствия.
Недоуменно глянув на сие творенье природы, Драко вернулся к своей сумке и стал по очереди доставать оттуда вещи, складывая их в древний шкаф. Что отвечать на подобные заявления он не знал. В конце концов, может у Поттера какая-то особая система общения с кузеном, и это нормально. Поэтому слизеринец решил притвориться глухим. Терпеть оскорбления ему еще не приходилось, это жутко выводило из себя, однако опыт держания себя в руках был огромен. Вид абсолютно спокойного и хладнокровного кузена взбесил Дадли еще больше
- Сидел бы в своей уродской школе и не совался сюда! – продолжал он. – Или ты и там уже всем надоел? Может, от тебя решили избавиться? Ты ведь совсем идиот, небось и не нужен никому!
- Послушайте, мистер Дурсль, - медленно проговорил Драко, - я что, вас трогаю? Покиньте мою территорию, иначе у вас будут большие проблемы, - на этих словах он медленно достал из кармана волшебную палочку и стал вертеть ее в пальцах.
Дадли уставился на эти манипуляции круглыми глазами, а потом завопил во весь голос, выметаясь из комнаты и бросаясь прочь:
- Мама!!! Он тут того!
С первого этажа немедленно донесся визг:
- ГАРРИ ПОТТЕР!
Драко швырнул все вещи на пол и с размаху плюхнулся на кровать, страдальчески зажав виски руками.
~~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
18.12.1997
«Ну что, доволен? Наслаждайся»
~~~~~
Alba
HAWAW
Vault
18.12.1997
«Всенепременно. Заходи, вместе понаслаждаемся»
***
После встречи с Люциусом Малфоем Гарри чувствовал себя абсолютно опустошенным. И хотя тот сказал ему только пару слов, почти все время улыбался и быстро попрощался, у Поттера внутри царапались кошки. Много-много противных кошек. В основном потому, что слова были слишком любезными и абсолютно бездушными, прощание быстрым и формальным, а улыбка светской и наклеенной.
И теперь он брел по бесконечному коридору, в пятый раз проходя мимо бального зала и не замечая этого. В голову лезли пустые мысли: например, что лучше, когда у тебя нет родителей, зато имеются родственники, для которых пустое место и совершенно им не нужен, но у тебя есть верные друзья, или, когда ситуация аналогична, только вместо родственников родители, а вместо друзей – телохранители.
Наконец, остановившись перед подозрительно знакомой дверью, открыв ее и увидев огромную комнату с высоким потолком и натертыми до блеска полами, Гарри подумал, что пора заканчивать с этим плутанием. Решив следовать старому правилу лабиринтов, а именно – всегда сворачивать налево, - юный гриффиндорец отправился в путь. Горящие на стенах свечи и факелы навевали ощущение нереальности. Благодаря бесчисленным маггловским фильмам о перенесшихся в прошлое героях, Гарри ощущал себя участником подобной эпопеи.
Остановившись перед лестницей, Поттер с сомнением посмотрел сначала вверх, потом вниз. Правила лабиринта ничего не говорили о смене этажей, поэтому засунув их подальше, он поднялся на два этажа вверх. Сначала хотел три, но, вспомнив, что три – счастливое число, а он Гарри Поттер, решил, что двух будет достаточно.
И минут через пять с удовольствием убедился в своей правоте, остановившись перед дверью с серебряной табличкой Draco. С сильно бьющимся от восторга сердцем, Гарри повернул ручку.
Дурсли никогда не отличались бедностью. А уж для любимого сыночка из кожи вон лезли, добывая для него все самое лучшее. Однако, по сравнению с комнатой Драко Малфоя, дом родственников Гарри был распоследним убожеством. Огромная площадь, не менее огромная кровать с балдахином, окно в полстены с изящно выгравированным узором. С правой стороны виднелись две двери. Одна из них, как сразу же убедился Поттер, вела в личную ванную. Полочки в ней были сплошь заставлены какими-то гелями, шампунями и прочей дребеденью. Такое разнообразие Гарри видел лишь в магазине. На стене висело огромное зеркало. Автоматически посмотрев в него, юноша едва не вскрикнул. Однако, быстро сообразив, что блондинистые волосы теперь принадлежат ему, подавил эмоции, вместо этого принявшись внимательно себя оглядывать. Рост далек от привычного, выражение лица совсем далеко от привычного, белые пряди спутались, а серые глаза смотрят с неведомой прежде неуверенностью. Тщательно осмотрев свою новую внешность, гриффиндорец отметил, что на белоснежной коже шеи имеется красный след, будто она чем-то раздражена.
Вторая дверь открывала вход в библиотеку. Множество шкафов с книгами от пола до потолка занимали большинство пространства, письменный стол из красного дерева у окна и кожаный диван рядом с ним органично дополняли картину.
Методично обследовав все пространство, Гарри вернулся в спальню, присел на краешек кровати и стал оглядывать комнату. Даже скорее делал вид, потому что мысли его были далеко.
Он вынужден жить здесь.
Вынужден стать сыном одному из самых опасных людей Англии.
Находиться в непосредственной близости от своего злейшего врага, который наверняка уже давно готовит коварные планы по его похищению. Если он узнает, что Гарри здесь, то последнему несдобровать. Хотя откуда он узнает, ведь Драко непосредственно с ним не встречается, а от Люциуса всегда можно держаться подальше, тем более…
Стоп.
Быстрая мысль пронзила голову, и Гарри почувствовал, как внутри холодеет. Жуткая догадка заставила сердце биться быстрее. Руки лихорадочно расстегивали мантию. Когда она упала на пол, Гарри глубоко вздохнул и резко дернул рукав рубашки, обнажив левое предплечье. Какое-то время он тупо разглядывал идеально белую кожу руки без малейших признаков каких-либо отметин и татуировок.
От облегчения закружилась голова, Гарри сполз по столбику кровати и рассмеялся.
Перспектива того, что ему не надо будет тащиться к Волдеморту в любое время дня и ночи по первому требованию радовала невероятно. Смех неудержимо рвался наружу и гриффиндорец не мог остановить его. Все произошедшее казалось ему до ужаса веселым: и зелье Рона, и какая странная все-таки эта самая справедливость, и разговор с Дамблдором, и что его теперь зовут Драко Малфой, и то, что он живет прямо под боком Того-Кого-Нельзя-Называть, а тот даже не подозревает об этом. Глаза стали слезиться, и Гарри просто задыхался от хохота. Он запустил руки в волосы, мгновенно запутавшись в длинных прядях, уткнул лицо в согнутые колени. Смех перешел в стадию всхлипываний, слезы текли по щекам, падая на колени. Мантия медленно промокала, и через несколько минут Гарри уже не мог вспомнить, что мгновение назад весело смеялся.
***
- Бросьте, Альбус, - шепотом увещевал Снейп на обеде в Хогвартсе. - Я крестный Драко, я знаком с Люциусом много лет. Я прекрасно осведомлен о правилах жизни в его доме и о его манере воспитывать своего сына. Может быть Поттер и хорош в жестоких, но быстрых схватках с Темным Лордом, но долгая, нудная жизнь аристократа ему не по зубам. Бесконечные балы, светские приемы, вечеринки… Абсолютное одиночество в полном доме народа и вынужденная необходимость следовать надоевшему этикету, которого Поттер сроду не знал… Поверьте, Альбус, максимум через пару дней наша звезда взвоет.
- Северус, перестань, - ерепенился директор. - Как бы там ни было, не думаю, что Люциус приучил сына к такой жизни, которую Гарри ведет у Дурслей. Мистер Драко Малфой ведь совершенно не знает немагическую сторону жизни, а по магглловедению у него только Выше ожидаемого. Знания исключительно теоретические, поэтому, думаю, вскоре Драко запросится назад.
- Поттер быстрее, - не сдавался Снейп, медленно поглощая седьмую чашку кофе, и не притрагиваясь ни к какой еде, чем вызывал осуждающие взгляды МакГонагалл.
- Если ты так хочешь поспорить, Северус, мы можем заключить пари. Скажем, в случае проигрыша ты пойдешь к Люциусу и попробуешь уговорить его стать нашим союзником.
- Альбус, вы с ума сошли! – профессор выронил чашку на колени Дамблдору, отчего у того очки упали в тарелку с омлетом. - Не слишком ли серьезное условие для шуточного спора? Мы могли бы поспорить на десяток-другой баллов для Гриффиндора или несколько чашек вашего любимого чая, но не на лояльность Малфоя.
- Ты можешь тоже попросить того, чего очень хочешь, - Альбус невозмутимо достал очки, поправил залитую кофе мантию и улыбнулся знаменитой улыбкой, от которой Северусу немедленно захотелось уйти на вечную службу к Темному Лорду. «И чего ты вечно улыбаешься», - злобно думал зельевар, впрочем, вслух прибавляя:
- Да у меня нет ничего такого, что компенсировало бы ваше требование. Хотя… - он задумался, улыбаясь такой улыбкой, что Альбусу немедленно захотелось сдать его на вечную службу Темному Лорду. - Вы отдаете мне Защиту.
- Договорились, - Дамблдор облегченно выдохнул – это далеко не самое страшное, что могло придти в нестандартные мозги опытного зельевара.
Именно в этот момент под потолком показались две совы. Снежно-белая, направляющаяся к Снейпу и рогатый малфоевский филин, знакомый всей школе, летевший в директору.
Дамблдор поймал конверт и вытащил письмо. Оно было написано на гербовой бумаге большими, неровными буквами. Конверт запечатывался печатью Малфоев. Письмо Снейпа, написанное на простом листе и в обычном белом конверте, радовало глаз каллиграфической вязью. Альбус прочитал свое, усмехнулся и протянул профессору. Тот, уже успев ознакомится с содержанием адресованного ему послания, быстро пробежал глазами директорское.
И вздохнул.
Должность преподавателя Защиты от Темных Искусств ему не грозила, впрочем, идти к Малфою тоже не требовалось.
Несмотря на кардинальное внешнее различие, оба письма поражали своим сходством и содержали всего лишь по три слова: «Заберите меня отсюда!"


Глава 5.

Бессонная ночь вовсе не способствовала хорошему настроению. Продавленная кровать абсолютно не подходила для полноценного отдыха, а попытка найти в шкафу что-нибудь приличное к завтраку закончилась сокрушительным провалом. Поэтому, направляясь на первый этаж, Малфой был зол на весь мир в целом и на этот дом в частности.
- Что это? – мрачно спросил Драко, подойдя к столу и уставясь в ближнюю к нему тарелку.
- Завтрак, - поджала губы Петуния.
- Я понимаю, что не ужин. Я спрашиваю что ЭТО?
- Морковь.
- Ну да, конечно, как это я сразу не догадался, - пробормотал Малфой, садясь на стул и наблюдая за Дадли, с аппетитом поедающим гору оладушек с джемом. Вернон не отставал от сына, уминая бутерброды с ветчиной один за другим, как заведенный. Миссис Дурсль в это время наливала чай.
Драко скептически оглядел стол.
- А поприличнее ничего не нашлось? – поинтересовался он, рассматривая чашку с синеньким цветочком. Петунья, чей сервиз этот был любимый, побледнела, ее муж, напротив, стал заливаться краской. – Ну я не знаю, там серебра столового что ли. Хотя у вас здесь все как-то не очень, - вынужденно признал аристократ, обведя взглядом сервировку стола. – Хотя, в принципе, ничего удивительного, все деньги, очевидно, уходят на прокорм этого редкого представителя человеческой нации, - короткий кивок в сторону кузена Гарри, который подавился блинчиком, начиная соображать, что говорят о нем.
- Да как…Как ты смеешь! – взревел Вернон, уже не в силах сдерживаться. И, поднявшись со стула, отодвинул в сторону задыхающуюся от возмущения жену. – Ты совсем охамел в этой своей школе, мальчишка! – Он попытался схватить за шкирку представителя одной из самых уважаемых семей Англии. Тот подобного отношения не потерпел, и, благодаря щуплой комплекции, просочился в коридор, после чего не спеша поднялся в свою комнату. Не спеша – потому что на выходе из кухни образовался затор: Дадли спешил посмотреть чем закончится очередная разборка и в результате полностью загородил проход своему папочке. Вернон добрался до комнаты племянника только через несколько минут.
То, что он выбрал не самый лучший путь для отступления, Драко понял в тот момент, когда щелкнул замок на его двери.
- На обед и ужин можешь не рассчитывать, - прогремело с той стороны.
- Да, - глубокомысленно изрек Малфой, перестав дергать ручку, когда она осталась в его руках. – Похоже, эти каникулы не задались. Надеюсь, ты там веселишься, Поттер, - он поднял голову, обращаясь к потолку, - наслаждайся жизнью, клянусь, как только выберусь отсюда, ты поймешь, что за шесть прошедших лет ты так и не узнал на что способен Драко Малфой.
Ответом ему была тишина и медленно нагревающийся кулон на шее.
- Ну как тебе? – произнес призрак высокого блондина, как только Драко пробурчал «Гарри Поттер».
- Как мне? Вот, Поттер, сижу в твоей конуре полтора на два метра, запертый и наслаждаюсь жизнью.
- Это ерунда, мне бы твои проблемы.
- У тебя и так сейчас мои проблемы.
- Ты не мог бы мне объяснить, что одевать, что говорить и как вообще себя вести?
- Это все ерунда. Насчет одежды, еды и всего прочего – возьми у папы книгу, я же говорил. А чтобы правильно ходить – представь, что у тебя на голове стакан воды. Всегда. Ходи с ним, сиди, разговаривай – в общем помни, что он постоянно с тобой, а…
- Эй, Поттер, - раздался голос из замочной скважины, - ты че теперь сам с собой разговариваешь?
- Приходится, раз в этом доме наблюдается абсолютное отсутствие людей, интеллектуально превосходящих прошлую ступень развития человечества, - пропел Малфой, кивком головы показав Гарри, что бы он уходил.
- Чего-о-о? – ошарашено выдала скважина.
- Я говорю, что коэффициент твоего умственного развития ненамного превосходит среднее его значение, полученное в результате экспериментальных данных у представителей рода человекоподобных.
На этот раз скважина надолго задумалась, а Драко, удобно развалившись на кровати, довольно улыбнулся.
- Да ты не волнуйся, Дадли, иди с родителями посоветуйся, потом придешь скажешь, - любезно посоветовал он.
- И расскажу, - пригрозил кузен Гарри, не поняв ничего дальше слов «Я говорю». – Так и скажу, что назвал меня… назвал меня… этим…
- Вот, когда я назову тебя ЭТИМ, Дадли, тогда и расскажешь своей маме, что я совсем деградировал.
- Дегра.. чего?
- Мерлин мой, иди уже отсюда, - пробормотал слизеринец, - не напрягайся, братик, - вслух добавил он, - тебе это вредно. Для головы.
Видимо только серьезная угроза здоровью заставила младшего Дурсля убраться. Блондин, ставший брюнетом, злобно ухмыльнулся и снова уставился в потолок.
***
Проснувшись по привычке в 8 утра, Гарри со вздохом оглядел свою кровать, на которой без проблем уместился бы весь курс Гриффиндора, а то и весь Гриффиндор, быстро поднялся. Раздвинув тяжелые темно-синие портьеры и посмотрев на огромный сад с фонтаном, юный гриффиндорец решил пойти и найти чего-нибудь пожевать. Как раз в этот момент раздался громкий хлопок, и в комнате возник домовик.
- Хозяйка приказала передать мастеру Драко, чтобы он спустился к завтраку в столовую, - пропищал эльф и с бесконечными поклонами удалился.
Гарри хмыкнул, подумав, что на Малфоев Гермионы нет, и направился к выходу. Огромное зеркало рядом с дверью истерически расхохоталось. Мельком изучив свое отражение, Гарри подумал, что не мешало бы причесаться и, наугад открыв верхний ящик комода, обнаружил там двенадцать расчесок всех мастей и типов: с редкими, длинными зубцами и наоборот, массажные, деревянные, железные и еще Бог знает какие.
Посмотрев на сие великолепие и вспомнив свою пластмассовую, валяющуюся под кроватью, Гарри решительно задвинул ящик и пригладил волосы руками. В конце концов, завтрак – это не званный ужин, сойдет и так.
Выйдя в коридор и основательно запутавшись в поворотах, Гарри проклял того идиота, который смог построить это безобразие и не смог повесить в коридорах указатели. По чистой случайности оказавшись в холле, Поттер пересек его и вошел в противоположную дверь. Расчет оказался верен.
Роскошная комната была обставлена столовым гарнитуром. Мебель, инкрустированная вишней, громко кричала о практически неприличном богатстве своих владельцев. Дверцы шкафов были стеклянными с бронзовой решеткой. На столике рядом с зеркалом в деревянной раме стояла изящно расписанная ваза с сухими цветами. Причем, как отметил про себя Гарри, в отличие от букетов творчества тети Петунии, в ней отсутствовали длинные сухие ветки, напоминающие те, что используются для растопки костра. Посередине комнаты находился большой стол, накрытый снежно-белой скатертью и сервированный на три персоны. Что удивительно, все приборы располагались довольно далеко друг от друга.
За столом уже сидели родители Драко, оторвавшиеся от разговора при появлении сына. Под их одинаково изумленными взглядами, Гарри попытался пройти к своему месту, стараясь не смотреть на Малфоев, но далеко уйти ему не удалось.
Обычный семейный завтрак здорово напоминал торжественный прием. Нарцисса с легким макияжем в элегантном платье и туфлях на высоком каблуке, Люциус в черных брюках, белой рубашке, в лакированных ботинках и Гарри в пижаме, в тапочках, даже не умывшись и не расчесавшись с утра.
- Драко, - старший Малфой слегка откашлялся и перестал смотреть на Поттера, как на дементора, - это что еще за маскарад?
- Я… - промямлил Гарри, медленно отступая назад, - э-э… забыл.
- Забыл? – холодно и резко уточнил Люциус. – Забыл? – в его голосе появились угрожающие нотки. Нарцисса, собиравшаяся что-то сказать, вздрогнула и опустила голову, уставившись в тарелку и сжав в руках нож с вилкой так, что побелели костяшки пальцев.
- Я… сейчас, - нашелся наконец Гарри и пулей вылетел из столовой. Черт с ним, с этим завтраком, лишь бы подальше отсюда!
Неведомо каким чудом сориентировавшись в замке, он оказался в комнате Драко, захлопнул за собой дверь и привалился к ней спиной. Зеркало на стене злорадно хихикало,
но Гарри было абсолютно плевать. Он едва не прокололся на банальном завтраке, что же будет дальше?
Немного успокоившись, он открыл огромный шкаф с одеждой и тоскливо поперебирав горы вещей, остановился на нейтральных брюках и рубашке. Кое-как расчесался, выдрав, по ощущениям, половину малфоевского богатства и вдруг сообразил, что всю эту процедуру надо будет совершать не только перед завтраком, но и перед обедом и ужином. Со стоном рухнув на кровать, Гарри немного пожалел себя, а потом задумался чем бы ему заняться.
Сначала он решил выйти в сад – там можно долго не попадаться никому на глаза, но начавшийся противный дождик вперемешку с мокрым снегом быстро отбили это желание. Хотя, может быть, стоило назло Волдеморту умереть от какого-нибудь воспаления легких, потом вернуться в виде привидения и злорадно сообщить, что во второй части пророчества сказано: «и призрак его сведет Темного Лорда с ума». После трех «Ave Maria», спетых глубокой ночью на ухо пытающемуся заснуть Властелину, Волдеморт окончательно спятит и передумает захватывать мир.
Немного поразмышляв на эту увлекательную тему, Гарри со вздохом признал, что заняться нечем. Здесь даже не было Дадли, над которым иногда можно немного посмеяться. А гулять по дому – удовольствие ниже среднего.
Но не с Малфоями же идти разговаривать! Да даже, если бы он и хотел, все равно Люциус, наверняка, в Министерстве, к Фаджу подмазывается, а Нарцисса занята вечными гостями. Остаются эльфы, но те к нему и близко не подойдут, они здесь дрессированные.
Поэтому гриффиндорец сделал шокирующий для себя вывод: единственное, что можно сделать – пойти в библиотеку. Этот замок оказался, по сути, банальной тюрьмой, хоть и невероятно роскошной. Побродив вдоль стеллажей и с грустью убедившись, что про квиддич тут ни одной книги днем со огнем не сыщешь, Гарри выбрал что-то про английскую историю и устроился на диване.
К счастью, на обед его не позвали, как, впрочем, и на ужин. Вышколенный домовик принес еду в комнату и, сообщив, что «хозяйка занята, а хозяина нет дома», мигом сбежал. Однако есть не хотелось. Лениво поковыряв в тарелке, Гарри отложил вилку и вновь уткнулся в книгу, оказавшуюся неимоверно скучной.
Мерный шум дождя навевал дремоту и вскоре Поттер, толком не выспавшийся ночью, мирно спал, свернувшись калачиком на сиденье.
~~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
19.12.1997
«Тебе там весело?»
~~~~~
Alba
HAWAW
19.12.1997
Vault
«Еще как»
~~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
19.12.1997
«Надеюсь Вы понимаете, что необходимость форсировать события выдвинулась на первый план. И я прошу Вас проявлять благоразумие и терпение»
D.A.P.
~~~~~
D.A.P.
Alba
HAWAW
19.12.1997
«Уверяю Вас, что я только этим и занимаюсь. Благоразумием, терпением и форсированием событий. Насколько в моих силах»
M.L.A.



Глава 6.

- Что это? – еще более мрачно, чем вчера спросил Драко, начиная подозревать, что эта фраза станет его коронной.
- Хлеб, - поджала губы тетя Петуния.
- Я вижу, что хлеб. Завтрак-то где?
- Это и есть твой завтрак, - огрызнулась миссис Дурсль, ставя перед Дадли огромную тарелку с омлетом, при виде которой Драко догадался куда делись те три десятка яиц, что были принесены сегодня утром. Кроме того кузен Гарри получил четыре сосиски и добрую половину батона в виде тостов с литром клубничного варенья.
Медленно расчленяя несчастный кусок хлеба на мелкие кусочки и наблюдая, как Дадли запихивает в рот омлет, заедая его тостами с вареньем, слизеринец мысленно наметил план сочинения на тему «Культура и быт магглов».
- Дадлик, дорогой, положить тебе добавочки? – просюсюкала тетя Петуния, гладя сыночка по голове.
Дадли, не в силах вымолвить и слова из-за набитого рта, помотал головой и отодвинул пустые тарелки.
- А ты чего смотришь? Убери!
- Я? – изумился Драко. – С чего бы это вдруг?
- Немедленно! – рявкнула Петуния, отвешивая аристократу такой подзатыльник, что тот покачнулся и ударился об угол стола. Дадли захохотал, стуча вилкой о тарелку. Покраснев от злости, Драко вскочил. Чтобы какая-то маггла… посмела поднять руку… на него?!
- Да как ты смеешь… - прошипел он.
Миссис Дурсль уперла руки в бока и раздраженно смотрела на слизеринца. Дадли, задыхаясь от смеха, сполз со стула. Драко окинул столовую разъяренным взглядом, на мгновение остановился на дяде Верноне, который опустил утреннюю газету и, сощурив глаза, наблюдал за ним, и вдруг рядом с мистером Дурслем увидел взъерошенного брюнета в очках с перекошенным лицом и сжатыми кулаками. Несколько секунд понадобилось Малфою, чтобы осознать, что перед ним зеркало. Видеть в нем Гарри Поттера вместо роскошного блондина было настолько непривычно, что это произвело на Драко эффект ведра ледяной воды. К тому же жизнь в Имении давно приучила его переживать все эмоции глубоко внутри себя, а тут такая злость и прямо написана на лице. Вздрогнув и помотав головой, Малфой взял себя в руки, глубоко вздохнул пару раз и, схватив со стола тарелки, потащил их в раковину. «Тоже мне Гарри Поттер, - старательно бубнил про себя потомственный аристократ, - золотой мальчик, надежда мира… Поломойка паршивая!» - закончил он, сваливая посуду в мойку.
Воспользовавшись тем, что противная маггла впаривала сыночку «еще кусочек тостика», а мистер Дурсль щелкал пультом, Драко уже собирался тихо улизнуть в свою, точнее поттеровскую комнату, как вдруг обрывок новостей заставил его остановиться. Прислушавшись, он резко приблизился к телевизору, возблагодарив Бога, что не пропустил ту лекцию по маггловедению, где рассказывалось что это такое и для чего нужно. Не обращая внимания на протестующие возгласы Петунии и возмущенные крики «Эй, парень!» дяди Вернона, Малфой впился глазами в экран.
- Сегодня ночью на пересечении улиц Пиккадилли и Риджент-стрит на площади Пиккадилли-серкус было совершено дерзкое нападение, - сообщала симпатичная ведущая. – По словам очевидцев четверо неизвестных в длинных черных плащах и капюшонах напали на уличных музыкантов, расположившихся под памятником графу Шафтебери. Несмотря на численное превосходство жертв, все они мертвы. Как именно были убиты люди полиция не разглашает, - дикторша сделала сокрушенное лицо. – Чуть позже семеро неизвестных в таких же плащах разгромили магазины на Портобелло роад рядом с Натин Хилл Гейт.
За ее спиной появилась картинка с разбитыми магазинами. Полицейские оцепили место происшествия, оттеснили зевак и теперь неспешно прохаживались по месту преступления, собирая какие-то обломки. Камера крупным планом показала кусок черной материи на оторванной от прилавка доске и выжженное на полу пятно, словно там пару часов горел костер.
- Известно, что пострадавших четырнадцать человек, - продолжала ведущая. - Пятеро мертвы, восемь доставлено в больницу в тяжелом состоянии, один тридцатилетний мужчина совершенно поседел и до сих пор не произнес ни слова.
Кадры сменились сначала на центральную больницу, закрытые двери реанимации, затем появился кадр с седым стариком, чей абсолютно безумный взгляд судорожно бегал по сторонам.
- Прибывшая на место преступления полиция не обнаружила никого и ничего, только лужи крови на полу. Причины подобного происшествия неизвестны. Преступники не выдвинули никаких требований, и непонятно для чего все это было спланировано. Действовали ли террористы автономно или же у них был командующий тоже остается тайной. Возможно, судя по форме одежды, это представители какой-нибудь секты…
Дальше Драко не слушал. В сердце заполз неприятный холодок тревоги. Больше всего он боялся сейчас за наиболее вероятного «командующего» этой операцией, поэтому вихрем вылетев из столовой и сбив по дороге Дадли, Малфой забежал на второй этаж, захлопнул дверь, привалился к ней спиной, торопливо вытащил из-за пазухи медальон и выпалил «Гарри Поттер».
Подождав с минуту, он еще раз проговорил «Гарри Поттер». Никакой реакции не последовало. Зато в окно влетела сова с зажатым «Ежедневным Пророком». Быстро расплатившись с птицей, Драко схватил газету и вернулся на прежнее место, на случай если какой-нибудь Дурсль решит его навестить.
На первой же странице зловеще красовалась фотография людей в плащах, нападающих на мирный город.
«ДЕРЗКИЙ РАЗБОЙ УПИВАЮЩИХСЯ СМЕРТЬЮ!» гласил заголовок.
«Сегодня ночью на пересечении улиц Пиккадилли и Риджент-стрит на площади Пиккадилли-серкус четверо Упивающихся смертью напали на уличных музыкантов, расположившихся под памятником графу Шафтебери. Все магглы были убиты заклятьем Avada Kedavra. Чуть позже семеро Упивающихся разгромили магазины на Портобелло роад рядом с Натин Хилл Гейт. К счастью, быстро прибыли авроры, однако к тому моменту пятеро магглов были мертвы, восемь подверглись многочисленным заклятьям Cruciatus, лишь один мужчина был в относительном порядке, ему пришлось изменить память. К моменту прихода магглов, охраняющих порядок (их называют «полицейские»), все Упивающиеся аппарировали. Авроры, изменив память полицейским, также аппарировали. Бой Авроров с Упивающимися был коротким, но жестоким. Серьезно ранили Нимфадору Тонкс, а среди последователей Того-Чье-Имя-Нельзя-Называть, убито не меньше двух человек…».
- Гарри Поттер, дьявол тебя забери! – проорал Драко, отшвыривая газету в угол, не в силах читать статью дальше.
Перед ним неожиданно стала материализовываться призрачная фигура.
- Ты едва не прожег себе грудь, - пробурчал Гарри.
- Как там отец? Он в порядке? – не слушая жалобы гриффиндорца, перебил Малфой.
- Что?
- Поттер! – взорвался слизеринец. – Мой отец! Люциус Малфой! С ним все хорошо?
- Незачем так орать, - раздраженно огрызнулся Гарри, - что с ним будет, с твоим отцом? По крайней мере, он только что смотрел на меня, как на последнего идиота, когда я говорил, что мне срочно нужно причесаться, чтобы хоть как-то объяснить свой уход из-за стола.
***
С самого утра, подумав, что дальше нарываться становится слишком опасно, Гарри тщательно умылся, расчесался, оделся, глубоко вздохнул и решительно отправился к Люциусу. Последний, как ни странно, оказался дома. «Слава Богу», - подумал Гарри и нервно хихикнул, сообразив, что радуется присутствию Люциуса Малфоя. Быстро постучав в черную дверь, гриффиндорец осторожно открыл ее и просунул голову внутрь.
- Можно?
- Что ты хотел, Драко? – Люциус не отрывал взгляда от каких-то бумажек на столе.
- Я хотел... э-э...
- Тебе что-то нужно? – Люциус кинул на «сына» мимолетный взгляд, от которого еще не привыкшего Гарри бросило в дрожь. – Скажи, я куплю.
- Нет... – смутился Гарри, - мне нужна книга... об этикете, - окончательно смешавшись, проговорил он, вдруг подумав, что эта просьба выглядит очень странно.
- Об этикете?
Старший Малфой отложил перо и задумчиво посмотрел на «сына». Поттеру очень не нравился этот взгляд, но отводить глаза он не имел права, поэтому Гарри лишь слегка поднял голову.
- Да, я...
Люциус встал, и быстро пройдя вдоль стеллажей, вынул книгу в черной обложке.
- Держи. Эта лучшая.
- Да... – растерянно произнес Гарри, открывая первую страницу и убеждаясь, что книга, изданная в 1715 году, на французском языке. - Она на французском.
- Ну и что?
- Я...
- Тебе дать перевод? Я считал, что французский тебе нравится больше, чем латинский.
- Нет, не надо, - со вздохом произнес Гарри, думая, что ему в общем-то все равно какой вариант: французский, латинский, китайский или русский.
- Тогда я тебя больше не задерживаю, у меня еще очень много дел, - Люциус явно говорил, что Гарри пора выметаться.
Не имея ни малейшего желания оставаться в компании отца Драко, юный гриффиндорец быстро покинул кабинет, вернулся к себе и со злостью швырнул старую книгу на письменный стол. Та проехала через всю поверхность, не удержалась, и с грохотом рухнула на пол.
Старательно чертыхаясь и ползком пробираясь под столом в поисках «Этикета», Гарри случайно задел тумбочку, приставленную к столу с левой стороны, и в ней мгновенно появились три ящика.
Забыв про книгу, Поттер с интересом обследовал находку. Два ящика оказались совершенно пустыми и лишенными всяческого хлама, который неизменно скапливается в письменных столах даже у самых аккуратных владельцев. Зато в глубине третьего обнаружилась толстая тетрадь. Гарри с интересом вытащил ее на свет и внимательно рассмотрел. Тетрадь была старой, пыльной и выглядела так, словно много лет никем не доставалась. Открыв ее и наугад пролистав несколько страниц, Гарри остановился. Вопреки его ожиданиям это не было дневником Драко Малфоя, хотя записи велись несомненно им.
На одной странице крупным детским почерком было написано:
Французский – мистер Адамс
Латинский – миссис Джонсон
Верховая езда – миссис Клайвен
Фехтование – мистер Стоун
Музыка – мисс Флетчер
Танцы – мисс Лиссан
Рисование – мисс Терен
Греческий – спросить
Надписи на второй странице гласили:
15 июля.
9.00 – 12.00 – занятия. Придет новая учительница.
15.00 – встретить кузину.
18.00 – На Диагон аллею. С ПАПОЙ.
Последняя надпись была зачеркнута несколькими штрихами, а чернила слегка расплылись.
Пролистав всю тетрадь, Гарри заметил, что количество учителей было просто фантастическим, иногда появлялись слова «мама», реже «папа», дважды встретилось «к. С.» Тетрадь заканчивалась страницей, датированной девятым августа 1993 года, на которой было одно лишь слово «НАДОЕЛИ»
Задумчиво захлопнув тетрадь, Гарри погрузился в размышления.
Избалованный сыночек богатых родителей.
Наследник одного из древнейших семейств.
Потомок известнейшего рода.
Гарри был им всего второй день. За это время он три раза мельком видел «своего» отца, и то два из них сам ходил к нему, и пару раз заметил «свою» маму. Он практически не выходил из своей комнаты и не имел ни малейшего представления о том, что творится в его доме.
Драко Малфой оказался еще более одинок, чем Гарри Поттер.



Глава 7.

- Гарри Поттер! – надоедливый стук в дверь, а затем не менее назойливый крик над ухом, вырвали Драко из тревожного сна.
- Что вы хотите? – сонно пробормотал он, делая слабую попытку закрыться от миссис Дурсль подушкой.
- Поднимайся немедленно! – рявкнула она. – Скоро встанет Дадли, нужно готовить завтрак.
- Тогда мне овсянку, пожалуйста.
- Ах, овсянку!
Послышались шаги – тетя Поттера явно удалялась из комнаты. Однако вскоре каблуки вновь зацокали по полу, и на голову потомственному аристократу вылился стакан холодной воды.
- Вы с ума сошли! – мгновенно просыпаясь, возопил тот, рывком садясь на кровати. – Я же весь мокрый теперь!
- Высохнешь, - отрезала Петуния. – Спускайся немедленно.
Драко сполз с кровати и, проклиная косорукого Уизли, придурка Поттера, семью Эванс, Дамблдора и весь Гриффиндор (просто за компанию), с отвращением принялся рассматривать содержимое старого шкафа, место которого было на помойке еще с момента создания.
Не обнаружив ничего, заметно отличимого от стандартного разнообразия, Малфой брезгливо принялся одеваться во вчерашние брюки и рубашку, тайком от Дурслей постиранные предыдущим вечером. Слава Мерлину, к нему в комнату никто не заходит, потому что даже он сам вчера четыре раза поскользнулся на лужах воды, оставленных, пока одежда неслась сушиться в комнату. Кто же знает, как нужно ее выжимать после стирки? Но ведь не надевать ее второй день подряд! Рубашка не успела до конца высохнуть, и теперь Драко брезгливо морщился каждый раз, когда она соприкасалась с голым телом.
Сообразив, что в кухне его не ждет ничего, кроме вчерашнего ужаса и нагоняя за сегодняшнюю дерзость, слизеринец тихо оделся и выскользнул на улицу.
Не меньше часа побродив по улицам и убедившись, что весь Литтл-Уингинг – жуткая дыра, Драко со вздохом остановился у кафе и, немного подумав, зашел внутрь. Взяв чашку горячего кофе и устроившись у окна, он наблюдал как прохожие, подгоняемые морозом, почти бегут по улицам, прижимая к себе разномастные свертки.
В голове пронеслись воспоминания о блеске дорогих магазинов, в которых он покупал подарки, о любезных продавцах, знавших его семью, об их счастливых улыбках, когда он в очередной раз оставлял там сумму, эквивалентную внешнему долгу ЮАР. Затем с тоской вспомнились балы в Имении для высшего света, кружащиеся пары, неспешные разговоры и мелодичный звон венецианского стекла. Еще раз оглядев пасмурную улицу с несколькими прохожими, двух посетителей кафе – опрятную старушку и выпендривающуюся девчонку-тинейджера, кокетливо строящую ему глазки, Драко чуть слышно застонал, подперев рукой подбородок.
Кофе оказался таким же пакостным, как и настроение. «Это будет худшее Рождество в моей жизни», - подумал Драко и, оставив у чашки галеон, удалился. Он уже не услышал вскрика официантки, обнаружившей на столе огромную золотую монету.
За эти пару дней Малфой отлично узнал чету Дурслей. По крайней мере достаточно хорошо, чтобы понять какой скандал начнется, когда он вернется. Поэтому, наткнувшись на детский парк, он, не раздумывая, уселся на ближайшие качели. Что угодно, лишь бы оттянуть минуту встречи с родственниками Поттера.
Интересно, как там Поттер? Жив еще? Надо бы связаться и спросить, но нет абсолютно никакого желания с ним разговаривать. Хотя, Снейп в любом случае его не бросит, пусть и терпеть не может, но не бросит. Вот Северусу Малфой сейчас бы очень был рад, у них были особые отношения, и в школе Драко всегда чувствовал себя под надежной защитой. Не зря ведь крестный - тоже отец.
Вряд ли, конечно, Поттеру удастся осознать всю прелесть жизни со званием крестного сына Северуса Снейпа, да он и пытаться не станет, но последний его в обиду все равно не даст. А самому Драко сейчас не помешал кто-нибудь вроде зельевара.
Его ностальгические размышления были прерваны самым хамским образом.
Вместо зельевара впереди показалась компания ребят с незабвенным Дадли во главе. Наверняка успел хорошенько позавтракать, пока цвет магического мира прозябает на морозе в Богом забытом парке.
- Где ты ходишь, Поттер? – начал Дурсль издалека. – Ох, и достанется же тебе. Отец очень рассердился.
- Рад слышать такую хорошую новость, Дадли. А это что твои друзья? У тебя паршивый вкус, ниже падать некуда.
Такое замечание ребятам явно не понравилось. Все они были как на подбор – огромные верзилы, типа Крэбба с Гойлом. Да и ума наверняка такого же. Однако Драко не испугался вообще. В его голову даже не забрела мысль о том, что кто-то из этих магглов может ему что-нибудь сделать. Слишком привыкнув к тому, что верные телохранители и шага не могли ступить без его согласия, он абсолютно спокойно смотрел, как семеро ребят медленно заливаются краской и сжимают огромные кулаки.
- Пусти меня, Дад! – взревел один из парней. - Я ему каратэ покажу!
И он мгновенно подбежал к качелям, встав в соответствующую позу. Что такое «каратэ» и с чем его едят Драко не знал. Но выставленные вперед кулаки парня недвусмысленно сообщали, что тот собирается заняться наглядным объяснением. Быстро сориентировавшись, Малфой поднялся к нему навстречу, огляделся и осторожненько, брезгливо подобрал валяющуюся рядом палку. Нападающий в недоумении остановился, невольно улыбнувшись, глядя как потенциальная жертва двумя пальчиками пытается стереть с импровизированного оружия грязь. Да и оружием это назвать можно было с натяжкой – далеко на каждый идиот с палкой является опасным соперником. А этот, вызывая дружный хохот у всей компании, морщась, отдирал веточки от основного ствола.
Смех прекратился в тот момент, когда серия коротких ударов обрушилась на любителя каратэ. Тело автоматически вспомнило утомительные занятия на шпагах, но удержаться на ногах, когда откуда-то сбоку чей-то кулак въехал в челюсть, он не смог. Курс светского воспитания не включал банальной уличной драки.
Упав на землю и больно ударившись головой о качели, Драко почувствовал, что внутри просыпается неукротимая ярость. На многочисленных занятиях с тренерами, он долго учился сдерживать ее и тщательно скрывать внутри, поэтому глубоко вздохнув, Малфой быстро сел, облокотившись ладонью о землю. Чувствуя, как из разбитой губы течет кровь, он автоматически полез в карман за носовым платком и тут же услышал панический вопль Дадли:
- Не трогайте его!
Крик был настолько неожиданным, что все остановились. Друзья Дурсля смотрели на него с недоумением, Драко с удивлением. Вот уж откуда он не ждал помощи. Кузен Гарри со страхом уставился на правую руку Малфоя, которую тот сунул в карман. Мгновенно сообразив, что к чему, Драко медленно встал, коснулся разбитой губы и выразительно указал глазами на свою руку, находящуюся все еще в кармане.
Дадли уже поспешно уводил своих, сквозь зубы пообещав рассказать все матери. В голове слизеринца теперь стучала бешеная ненависть. Не из-за того, что его уронили на землю, не из-за разбитой губы – временами ему доставалось куда сильнее, и даже не из-за выпачканной в грязи одежды, которая и без того была не очень. Дело было в принципе. Какие–то жалкие оборванные магглы посмели поднять на него руку!
Однако он заставил себя ехидно улыбнуться «кузену» и даже по привычке вздернул подбородок, забыв, что Поттеру этот жест не идет.
Глядя вслед удаляющимся ребятам, размазывая кровь по лицу и тщательно вытирая руки о старую куртку, Драко подумал, что если уж здесь нет Гарри Поттера, то Дадли Дурсль вполне способен занять его место на время.
Место непримиримого врага.
А врагов надо убивать.
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
20.12.1997
«Ну сколько можно? Чем ты там занимаешься?! Нет бы делом…»
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
20.12.1997
«Вот тем и занимаюсь, что дела какие-то разгребаю»
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
20.12.1997
«Бросай их и исполняй свои прямые обязанности. У меня все готово, приказ получен»



Глава 8.

- Драко, спустись, пожалуйста, вниз, у нас гости, - заглянувшая вечером в комнату Нарцисса выглядела веселой и чем-то очень довольной.
Гарри со вздохом поднялся из кресла, в котором бездумно сидел последний час, мельком оглядел себя в зеркале, раздраженно подумав, что это становится привычкой и почти не заблудившись спустился в гостиную.
В каминном зале слышался легкий смех Нарциссы, манерная речь Люциуса, чьи-то веселые голоса и звон бокалов.
Войдя в комнату, Гарри тут же замер. Вот этой встречи он и боялся. Знал, что она обязательно произойдет, и со страхом ждал ее. Эти темные глаза, черные волосы и резкие черты лица он узнал бы из тысячи. Ненавистная женщина стояла рядом с камином, держа в руках фужер с шампанским, и о чем-то переговаривалась с Нарциссой. Отец Драко находился чуть в стороне и беседовал с высоким некрасивым брюнетом.
- Им никогда нас не найти, - услышал Гарри обрывок фразы, - министр – идиот.
- Будет тебе, Адольф, - с усмешкой ответил Люциус, - он просто любит деньги, и очень удачно закрывает глаза на многое. Но совершенно забывает: тот, кто готов надеть шоры, должен помнить, что в комплект еще входят узда и кнут. Это великолепно, на самом деле, потому что…
Больше ничего Гарри не успел расслышать, потому что в этот момент послышался голос:
- Драко, дорогой!
И Беллатрикс Лестранг повисла на его шее.
Никакая сила на свете не заставила бы Гарри сомкнуть объятия: ни Дамблдор, ни Волдеморт, ни даже они оба вместе взятые.
Все, на что хватило его силы воли, так это не отшатнуться от женщины и не проклясть ее сиюминутно чем-нибудь вроде Crucio.
Положение спас Рудольфус тоже подошедший, и протянувший Гарри руку.
С облегчением стряхнув тетю Драко, Гарри, тщательно успокаивая себя, ответил на рукопожатие.
Внутри все переворачивалось с ног на голову. Справедливость не своим голосом требовала немедленно убить Упивающихся Смертью или хотя бы одну Упивающуюся, и отомстить за Лонгботтомов. Разум тихо увещевал совесть, приводя кучу доводов, почему этого нельзя делать. Оба гласа Гарри слышал весьма слабо, пытаясь сохранить невозмутимое лицо.
- Цисси, скажи, ведь мы чудесно смотримся, не правда ли? Блондины великолепны, особенно рядом со мной.
По лицу Нарциссы пробежала какая-то едва заметная тень, однако женщина тут же улыбнулась.
- Ну разумеется, Белла, вы идеальная пара, но, к сожалению, ты уже замужем за горячо любимым мужем.
И обе сестры рассмеялись. Может быть, это была их дежурная шутка, потому что ничего смешного Гарри не видел.
- Тогда, за верность! – Лестранг подняла бокал, провозглашая тост, мужчины и Нарцисса поддержали ее. Гарри почему-то подумал, что смысл тоста поняли все, и к супружеству он не имеет ни какого отношения.
Вечер шел своим чередом. Нарцисса что-то рассказывала, Люциус временами вставлял комментарии в ее рассказ, Рудольфус с Беллатрикс слушали и тоже что-то говорили. Гарри не мог вникнуть в суть слов, он вообще почти не понимал происходящего, сгорая от дикой ненависти. Исподлобья следя за женщиной, Поттер отмечал каждое ее движение. Как же он мечтал о ней. Мечтал, чтобы она попала к нему в руки. И вот тогда он отомстил бы ей за все: за Сириуса, за Фрэнка и Алису Лонгботтомов, за каждую ее жертву.
- …отомстит ему, правда, Драко?
- Что?
Гарри показалось, будто Белла озвучила его последнюю мысль.
- Ты не слушаешь меня?
Только теперь гриффиндорец обратил внимание, что они разговаривают вдвоем. Люциус занят беседой с Лестрангом, а Нарцисса что-то говорит портрету на стене. Рука машинально потянулась к волшебной палочке. Выполнить клятву и убить эту женщину, было сейчас самым страстным желанием.
Внезапно Люциус вскинул голову, словно к чему-то прислушиваясь.
- Дьявол, - выругался он, ставя бокал на ближайший стол и быстро направляясь к входной двери.
- Что такое? – Нарцисса обеспокоено посмотрела на мужа.
- Авроры пожаловали, - сквозь зубы прошипел Малфой, взмахом палочки убирая бокалы из рук гостей. - Так, Драко, - кивнул он Гарри, - уведи отсюда Беллу немедленно. Нарцисса, ты Адольфа. Хотя нет, Нис, иди в столовую, ты выйдешь сюда через несколько минут. Драко, проводи и Адольфа, все…
Договорить он не успел, пламя камина сменило цвет на пронзительно зеленый, и из него вышел Северус Снейп собственной персоной. Никто даже не обратил внимания на зельевара, словно появление в доме профессора Хогвартса было в порядке вещей. Гарри же растерялся, хотя то, что Снейп хорошо общается с Малфоями он понял еще по «Северусу», сказанному Драко в Хогвартсе. Да и Мастер Зелий чувствовал себя здесь, как дома. Потому что именно таким взглядом – хозяйственным - он окинул Люциуса, держащегося за ручку входной двери, Нарциссу, с тревогой схватившую сестру за мантию, Рудольфуса, пододвигающегося ближе к жене, и Гарри, примерзшего к полу по середине комнаты.
- Что здесь происходит? – поинтересовался зельевар, подняв бровь.
- Гости пожаловали, - быстро проговорил Люциус, - Сев, шел бы ты тоже отсюда.
Снейп кивнул.
- Адольф, Белла, вы аппарируете? Тогда я с вами.
За входной дверью уже слышались приближающиеся голоса. По меньшей мере, человек шесть авроров.
Профессор зельеварения стоял у выхода из комнаты, Беллатрикс развернулась на каблуках и быстро пошла к нему. Развевающаяся мантия придавала ей сходство с мрачной птицей. Муж не отставал от нее ни на шаг. Гарри тоже пошел к выходу, заметив, что Снейп тайно показал ему следовать за ним.
- Как я ненавижу этих тварей, - пробормотал Люциус, прежде чем Гарри выбежал из комнаты, и, распахивая входную дверь, добавил: - рад вас видеть, господа, чем я могу вам помочь?
Остаток разговора гриффиндорец не слышал, почти бегом продвигаясь по полутемным коридорам. Они спустились вниз на один этаж и теперь петляли в переходах. Поттер не имел ни малейшего понятия ни куда они идут, ни зачем они туда идут. Тем не менее, понимая, что этого ни в коем случае нельзя показывать, он старался держаться наравне со Снейпом. Вот уж кто абсолютно точно знал и куда они направляются, и что их там ждет. Мысли о том, что было бы, если бы Снейп не пришел, Гарри старательно отгонял от себя. Однако бег по темным подземным помещениям в компании трех кошмарнейших личностей, определенно не входил в число его любимых развлечений.
Размышления на эту тему прервал зельевар, так резко остановившийся перед массивной дверью, что Гарри чуть было не проскочил мимо.
Быстро войдя в комнату, Рудольфус пожал руку Гарри, затем Снейпу, после чего с хлопком исчез. Беллатрикс кивнула зельевару, поцеловала «племянника» и последовала примеру мужа.
- Меня сейчас стошнит, - пробормотал Поттер, брезгливо вытирая щеку рукавом.
- Пожалуйста, когда я уйду.
Стены комнаты были выкрашены черным цветом, равно как пол и потолок. Посередине стояли диваны и несколько кресел. Факелы, зажегшиеся при их появлении, давали неровный, пляшущий свет. Обстановка производила гнетущее и вместе с тем таинственное впечатление.
- Где мы? – спросил Гарри, с любопытством оглядываясь.
- Это единственный способ уйти из замка, - с обычной усмешкой пояснил Снейп, присаживаясь на подлокотник ближайшего кресла. – Все Имение входит в зону антиаппарационного барьера. Исключение составляет вот это помещение. Только отсюда и только сюда можно аппарировать. Причем сделать это могут лишь те, у кого есть Черная Метка.
- Это место собраний Упивающихся?! – дошло до Гарри.
- Да, Поттер, вы правы. Изредка здесь проходят подобные сборища. Эта комната очень удобна. Снаружи сюда возможно попасть при том условии, что ты хоть раз здесь уже бывал. А из дома комната открывается лишь членам семьи и их гостям.
- Но вы не член семьи.
- Зато вы член семьи. Сейчас она открылась не мне, а вам, я только проводил всех сюда. Вы же не знали дороги, - с легким пренебрежением закончил Снейп. – Обратно доберетесь? И не бродите по Имению, Люциус, наверняка, повел авроров на экскурсию, – неприятно усмехнулся он и, добавив: - поучитесь у него на досуге заговаривать зубы, вам пригодится, - исчез, даже не вставая с подлокотника.
Нарочито медленно поднимаясь к себе, Гарри услышал голоса на третьем этаже и остановился за поворотом. Вероятно, авроры шли в кабинет, а Люциус с Нарциссой их провожали.
На мгновение высунувшись из-за угла, Гарри увидел знакомые фиолетовые волосы. Почти одновременно раздался мужской предостерегающий возглас «Тонкс!», а сразу за ним грохот чего-то ценного, разбивающегося на неподдающиеся восстановлению осколки.
- Простите! – извиняюще воскликнула девушка.
- Ничего страшного, - протянул Люциус тоном «конечно я счастлив, что ты разбила мою семейную реликвию, неуклюжая дура». – Это была всего лишь ваза.
- Я сейчас все починю.
- Ну что вы, мисс Тонкс, это двенадцатый век, итальянский фарфор, она стоила гораздо дороже, чем вы… - он сделал намеренную паузу, отчего смысл фразы получился уничтожающим, – …предполагаете. Поэтому вряд ли она подлежит восстановлению. К тому эта вещь никогда не нравилась моей жене.
- Извините, - на этот раз без особого сожаления пробормотала Нимфадора.
- Эльфы все уберут, - холодно отрезала Нарцисса. Гарри, снова выглянув из-за угла, убедился, что мать Драко избегает смотреть на племянницу.
- Господа, мой кабинет в вашем полном распоряжении, библиотека тоже. Пройдемте.
Тонкс оглянулась на пороге и, увидев Гарри, быстро метнулась к нему, пользуясь тем, что ее коллеги вместе с Малфоями зашли в комнату.
- Как ты? – улыбнувшись, спросила она.
- Терпимо. А ты? Я слышал тебя серьезно ранили во время последнего сражения.
- Ерунда. Полдня в Мунго – и все в норме. Я здесь только из-за тебя, - объяснила девушка.– Идея этого обыска подкинута Министерству Альбусом, и я записалась в состав команды, хотя идти к любимой тете ох, как не хотелось. У тебя все в порядке?
- Да, Тонкс, я справляюсь, - пожал плечами Гарри, - к тому же мне Снейп помогает.
- Неужели? Хоть какая-то от него польза.
Гарри неопределенно хмыкнул и сразу вспомнил тревожащую его мысль.
- Здесь были Лестранги.
- Правда? – оживилась Тонкс. – Оба? И Беллатрикс и Рудольфус?
Гарри мрачно кивнул.
- Их по всей стране разыскивают, - задумчиво продолжала девушка, - а они, оказывается, к Малфоям в гости ходят…
- Они ушли, - пояснил Гарри, - как только услышали авроров, сразу аппарировали.
- Что сделали? – не поверила Тонкс. - Но это невозможно. У Люца тут охранная система помощнее азкабанской. Любая аппарация в доме и прилегающей территории запрещена, а иначе с чего бы мы через дверь ходили? Думается, если неожиданно здесь появиться, много интересного можно увидеть. Ты уверен, что они аппарировали?
- Абсолютно. Я сам их провожал. Внизу есть специальная комната, куда и откуда можно аппарировать, но это доступно только Упивающимся.
- Барьер Черной Метки? Как интересно, - протянула аврор.
Вдалеке послышались чьи-то голоса.
- Тонкс, я хочу, чтобы вы нашли Беллатрикс Лестранг и арестовали ее…
- Гарри, послушай, - Нимфадора быстро взглянула за угол и схватила Поттера за плечи. – Времени мало. Мы, конечно, сделаем все возможное и займемся Лестрангами, но сейчас дело в другом. Обыск проводится в рамках так называемой проверки раскаявшихся Упивающихся. Это сплошная фикция. Всем понятно, что здесь ничего нет и быть не может. Малфой слишком хитер. Но я тут не за этим. Три дня назад пропал сотрудник Отдела Тайн Элберт Кеннет. Под его командованием шла разработка одного из проектов, который финансируется Малфоем. Этот проект чрезвычайно важен, потому что позволит выйти на новый уровень сопротивления. Но сейчас он приостановлен, так как Кеннет исчез. Мы подозреваем, что это – дело рук Упивающихся.
- Волдеморт?
- Возможно, и разумеется, его приспешники, и в частности, Люциус, который теперь отказывает в финансировании. Что они задумали, никому неизвестно, однако нельзя, чтобы то, что знал Кеннет стало известно Упивающимся. Это будет провалом. Конечно вряд ли Малфой стал бы держать Элберта в холле или в кабинете, а больше мы никуда не имеем права войти.
- Почему нет? – удивился Гарри. – Это же обыск. И на вполне законных основаниях.
- Боже мой, Гарри, да сюда приходят чуть ли не по нескольку раз в месяц. И уже давно не для того, чтобы что-то найти, а как в музей. Стандартная программа: гостиная, столовая, кабинет, библиотека – это традиция. На этот «обыск» записываются за три недели вперед. А о той вышитой золотом и жемчужными нитями картине в кабинете Малфоя вообще легенды ходят. Думаешь, что они там сейчас делают? – Тонкс кивнула на запертую дверь кабинета. – Полки обшаривают и ящики выдвигают? Ха! Да они лекцию слушают о столе из черного дуба, привезенном из Южной Америки в девятом веке. Я была там три раза, - поморщилась девушка в ответ на вопросительный взгляд Поттера. - Министерство закрыло глаза на метку Малфоя и забыло про то, что он был Упивающимся, точнее не был, а есть, но в это министр не верит. А он в ответ позволяет аврорам изредка гулять по своему замку. Сделай мы хоть шаг в сторону, и Люц накатает шестифутовую жалобу Фаджу на аврорский произвол. А вот ты имеешь доступ много куда. Попробуй выяснить, что там замышляется, хорошо?
- Я попробую, разумеется, - неуверенно пробормотал Гарри, не смотря в глаза Нимфадоре,- но кажется у Малфоя не слишком удачные отношения с отцом. Он не очень мне доверяет.
- Драко? - в холодном и обычно безэмоциональном голосе подошедшего Люциуса прозвучало легкое удивление. – Мисс Тонкс, что вы тут делаете с моим сыном? По-моему в область вашей работы не входит общение с хозяевами объекта.
Гарри пытался угадать, слышал ли Люциус хоть какую-то часть их разговора или нет. Если да, то оставаться с ним наедине чрезвычайно опасно.
- Не могла удержаться от искушения поболтать с двоюродным братом, - пропела Тонкс. – Мы так редко видимся.
Было видно, эта фраза настолько взбесила отца Драко, что в его обычно презрительном взгляде серых глаз мелькнула ярость. Он резко вскинул голову, смотря на девушку сверху вниз, и ядовито процедил:
- Какая досада, но боюсь, у моего сына нет сестер.
После чего слегка склонил голову набок. Тонкс обеспокоено взглянула на Гарри, но видно не сумела найти ни малейшего довода, чтобы остаться и, к тому же, не имела на это права. Поэтому, одарив Малфоя злым взглядом и мимоходом сменив цвет волос на иссиня-черный, аврор убежала.
- Чтобы я больше не видел тебя рядом с этой девушкой. Иди к себе, - приказал отец Драко и удалился любезничать с министерскими работниками.
Еще немного постояв в одиночестве в коридоре и старательно вслушиваясь в происходящее за углом, Гарри вздохнул и отправился к лестнице, решив заняться поисками, как только появится возможность.
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
21.12.1997
«Спасибо»
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
21.12.1997
«Чуть не попали, да? Ну и скандал бы вышел… Как у тебя продвигается процесс?»
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
21.12.1997
«Мутно. И долго. И я ничего не понимаю»
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
21.12.1997
«И не надо. Записывай куда-нибудь»
~~~~
D.A.P.
Alba
HAWAW
21.12.1997
«А Вы уверены, что в этом была большая необходимость?»
M.L.A.
~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
21.12.1997
«Мы все обсудили заранее. Не беспокойтесь. Лучше приготовьте все свое красноречие, оно Вам понадобится»
D.A.P.



Глава 9.

Драко Малфой сидел вечером на старой кровати в темной комнате, запертый на замок и, подперев рукой щеку, меланхолично смотрел в окно. Он сидел здесь уже не первый час после длиннющей лекции, в которой тетя Петуния умудрилась упомянуть и о том, какое он ничтожество, и о его родителях с дурной кровью, и о его уродской школе, и из этой проповеди получалось, что авторитет Англии среди европейских стран снизился тоже по его вине.
Выслушав все это по привычке внимательно и заявив напоследок миссис Дурсль, что она местами бывает последовательна, но с логикой просто беда, Драко отправился уже в очень родную спальню на втором этаже. И только когда за его спиной захлопнулась дверь, и послышался скрип поворачиваемого ключа, он вспомнил, что у него разбита губа. Вежливый стук в дверь кулаком, локтем и ногой не помог, также как и крики о том, что он умрет от заражения крови. Немного побегав от окна к двери и обратно, и с удивлением осознав, что губа, в принципе, не болит, Драко на секундочку остановился и попытался осмотреть лицо. Дело было затруднительным и без помощи подручных средств было не обойтись. Однако затея оказалась пустой.
Во всей комнате не нашлось ни единого зеркала. То ли Поттер боялся в них смотреться, то ли вовсе не отражался. Так или иначе ущерба, нанесенного его внешности, Малфой оценить не смог. Через секунду сообразив, что внешность-то, собственно, и не его вовсе, слизеринец окончательно успокоился и присел на кровать, где и находился до сих пор.
Создавшееся положение ему не нравилось абсолютно. На свете существовал только один человек, которому Драко позволял собой командовать – это Люциус Малфой, его отец. Он же был единственным, кому младший Малфой подчинялся беспрекословно. Как, впрочем, и сотни других людей.
В этом же доме все кому не лень указывают, что и как делать. Считают его мусором и ждут покорности – качества, о котором Малфои только читали, и то не все. Так дело не пойдет.
Однако Драко понимал, что его возможности сейчас сильно ограничены: колдовать он не может, выйти не может, поговорить ни с кем не может, он вообще сейчас Гарри Поттер.
И тут взгляд слизеринца упал на пустую совиную клетку – Хедвиг уже третий день не прилетала. Блестящая мысль озарила голову и, сделав рукой классический «Yes», Малфой откинулся на подушку, предвкушая воплотить свои замыслы в жизни, как только сова вернется.
***
Беспечно идя по подземному коридору, Гарри внимательно осматривался вокруг. Беспечно – потому что очень не хотел, чтобы его в чем-то подозревали, а внимательно – потому что очень хотел помочь аврорам и помешать Упивающимся. Но, как ни странно, таблички «Темница для пленников. Элберт Кеннет» никто не удосужился повесить. Это удручало- черт знает сколько комнат в этом замке, а уж про тайные и говорить нечего. Все их не обойти – жизни не хватит.
Кстати, о тайных комнатах.
Гарри задумчиво остановился у стены, на которой была нарисована маленькая летучая мышка, планирующая на раскрытый цветок. Рисунок был небольшим и сначала незаметным, но как только Гарри подошел ближе, ему стало казаться, что мышь живая, а цветок распускается на глазах. «Я не Драко Малфой» - это мысль ни с того ни с сего появилась в голове и стала назойливо крутиться, ни в какую не желая уходить.
- Я не Драко Малфой, - зачем-то прошептал Гарри, заворожено протягивая руку к изображению.
- Даже не лезь, - раздался насмешливый голос прямо за спиной.
Гарри мгновенно обернулся. У противоположной стены стоял Люциус, скрестив руки на груди, и внимательно за ним наблюдал. «Интересно, слышал или нет?» - вертелось в голове у Гарри.
- Почему?
- Открывается только наследнику рода Малфоев.
- А я что, не наследник? – после секундной паузы спросил гриффиндорец.
- Нет, - усмехнулся Люциус.
«Он знает!» - промелькнуло в голове у Гарри, отчего во рту сразу пересохло.
- Наследник рода – пока я, – продолжал Люциус. - Как только я умру, наследником станешь ты, Драко.
От облегчения у Гарри слегка подкосились ноги. Разберешься тут, в их наследниках.
- Не стоит тебе тут ходить, ты же не любишь этот этаж, не так ли?
- Да, я просто…
- Хорошо, - не дожидаясь вразумительного ответа, сказал старший Малфой, - зайди к маме, она хотела тебя видеть.
После чего, окинув «сына» обычным слегка презрительным и слишком пристальным взглядом сощуренных глаз, он быстро удалился. А Гарри, еще раз напоследок посмотрев на рисунок, поплелся к Нарциссе Малфой. Вот только одна мысль не давала ему покоя: и Драко, и Снейп говорили, что Люциуса никогда не бывает дома, и сначала его и правда не было видно. Но теперь он всегда в замке и постоянно оказывается рядом с Гарри. Совпадение?
***
- Где ты, где ты, где ты… - шептал Драко, лихорадочно роясь в сумке Поттера среди кучи склянок, пакетиков и трав. Он прекрасно помнил, что нужная ему настойка входит в состав одного из изучаемых зелий и должна быть у каждого ученика. Более чем получасовые поиски не дали результата, но Малфой не отчаивался, потому что на эту настоечку была вся его надежда. И вот, наконец, блеснул знакомый пузырек. Вытащив его на свет Божий из-под каких-то растянутых носков, Драко с восторгом убедился, что на стекле написано «Belladonna». Цвет был немного странным и, зная Поттера, вполне вероятно, что в пузырьке все что угодно, кроме белладонны. Конечно, можно было проверить, подлив немного в чай Дадли, но куда потом девать труп, если там действительно красавка, Драко не знал.
Решив положиться на судьбу, юный экспериментатор приступил к решению последнего, главного вопроса. Для создания нужного ему зелья требовались две вещи, а именно два волоса. Один должен принадлежать подруге того, кто это зелье варит, второй – человеку, которого зельевар считает самым родным и близким. Вот тут стояла дилемма: либо это должно относиться к самому Драко, либо к Поттеру.
Около часа прорешав знаменитый вопрос «что делать?», Малфой решил, что все-таки это должен быть Поттер. Фактически-то готовить зелье будет он: и руки его, и внешность, а уж что там внутри – вопрос десятый. Но тогда здесь появлялась еще одна проблема. Если бы вопрос касался Драко, то никаких сложностей: Панси без вопросов отдала бы ему всю прическу, а то и вместе с головой, да и Люциус не пожалел бы волоска из своей роскошной шевелюры. Но как попросить об этом Грейнджер и Уизли?
Писать писем Драко не умел. За всю свою жизнь он отправил только пару посланий Нарциссе, а как Поттер общается с друзьями, слизеринец не представлял.
К двум часам ночи комната была завалена пергаментом по самый потолок, письмо Рональду Уизли было написано уже в одиннадцати вариантах, но в окончательном дальше «мой уважаемый друг Уизли», дело не шло.
Плюнув, наконец, на письмо рыжему оборванцу, Драко переключился на Грейнджер. Общаться с женщинами он умел двумя способами: изысканно-вежливо и презрительно-высокомерно. Здесь же нужно было нечто третье. Что-то среднее. Сложнее всего было написать письмо так, чтобы получилось похоже на поттеровскую манеру. И Драко впервые пожалел о том, что не вел с гриффиндорцем переписки.
Ближе к пяти утра он понял, что на письмо Грейнджер уходит куда больше времени. Поставив точку, он еще раз внимательно перечитал послание, понял, что что-то не то и, спохватившись, поменял «грязнокровка» на «Гермиона». Но смысл письма потерялся. Прочитав его еще раз, он тяжело вздохнул: «Поганая Гермиона» звучало уже не так.
К шести Драко сообразил, что именно его все время настораживало – послание в любом варианте получалось оскорбительным. Решив действовать от противного, он решил написать письмо для Паркинсон, а потом заменить «Панси» на Гермиона». Но вышло опять не то. На обычной строчке «счастлив буду видеть тебя на балу в своем Имении», Драко раздраженно швырнул в стену сначала перо, потом пергамент, чернильницу, на очереди стула остановился и показал неприличный жест возмущенному храпу Дадли из соседней комнаты.
В конце концов, к восьми утра, когда с первого этажа послышался звон посуды, Малфой спал сном младенца, а на столе лежали в ожидании Хедвиг две записки.
«Здравствуй, Рон, как ты отдыхаешь там, в своей Дыре? Надеюсь хорошо, потому что я здесь не очень. Искренне поздравляю тебя и твоих семерых братьев, и еще твою сестру с Рождеством и Новым Годом. Желаю, чтобы вы продолжали так же великолепно учиться в нашем Гриффиндоре и зарабатывать еще больше баллов. У меня к тебе есть небольшая просьба: не мог бы ты прислать мне несколько твоих волос? Я готовлюсь к занятиям Северуса и тренируюсь в приготовлении различных зелий. И возникла такая необходимость, что без добавления этого важного ингредиента никак не обойтись. Заранее тебя благодарю. Твой верный друг Гарри Поттер.»
«Добрый день, Гермиона, как ты отдыхаешь там, у себя в маггловском доме? Надеюсь хорошо, потому мне здесь очень не хватает твоей компании. Искренне поздравляю тебя и твоих маггловских родителей с Рождеством и Новым Годом. Желаю, чтобы ты продолжала так же великолепно учиться, и мы смогли бы обогнать Слизерин по очкам… А еще, чтобы ты всегда оставалась красивой, как весеннее солнце, согревающее мир первыми теплыми лучами, чтобы твой голос по-прежнему звучал нежной музыкой арфы, а глаза сияли восхитительным изумрудным блеском. Я очень скучаю и с нетерпением жду нашей встречи в Хогвартсе.
P.S.: кстати, ты не могла бы прислать мне несколько своих волос? Я буду хранить их на груди (зачеркнуто) Для зелья нужно.
С любовью, твой Гарри Поттер.»
И уже к обеду Драко, с трудом разлепивший глаза на назойливый стук в окно, прикрепил оба письма к лапке белой совы.



Глава 10.

Для Гарри Поттера, запертого в замке Малфоев, день прошел крайне безрадостно. В обед в его комнате раздался стук, и гость, не дождавшись малейшей реакции со стороны гриффиндорца, прошел в комнату. Гарри едва поднял голову от найденных малфоевских конспектов по греческому языку, в которых знакомыми были только точки, и сразу же вскочил, рефлекторно ожидая какого-нибудь язвительного комментария. Вошедший Северус Снейп лишь хмыкнул, плотнее запахивая мантию.
- Я не кусаюсь, Поттер, не волнуйтесь.
- Неужели? – огрызнулся тот, подбирая рассыпавшиеся листы.
- Не хамите мне, я не терплю панибратства, - угрожающе прошипел Снейп, сверля ученика взглядом.
- А я вас не звал сюда, - еще больше окрысился Гарри, больно стукнувшись об угол стола головой и потирая рукой место ушиба.
- Да пожалуйста, я уйду. – Зельевар развел руки, словно говоря «ну и черт с тобой», и пошел обратно. Уже на пороге он развернулся и добавил: - это, конечно, ваше дело, Поттер, но там внизу миссис Лестранг снова зашла навестить свою сестру. Я бы посоветовал вам отказаться от очередного занятия окклюменцией с ней, если вы сможете, разумеется. Белла иногда бывает такой настойчивой, и легилименист она превосходный. Боюсь вам придется несладко, с вашим-то уровнем познания в этой области. Но раз меня сюда не звали… извольте, мистер Поттер.
- Профессор! – Гарри, не обращая внимания на боль от ушиба, вылетел в коридор вслед за Снейпом. Из всей речи до него дошло только то, что Беллатрикс занимается с Драко окклюменцией и сейчас он, Гарри, должен будет идти на очередное занятие с ней. А зельевар хотел спасти его, не зря же он пришел. Выбирая между Снейпом и Беллатрикс, Гарри предпочитал Снейпа. Поэтому, не раздумывая ни секунды, он выбежал вдогонку за Мастером Зелий. Тот никуда не ушел, а стоял, прислонившись к стене, и ухмылялся самой отвратительной ухмылкой.
- Выбрали меня, Поттер? Так боитесь Беллатрикс?
- Я не боюсь ее, - отрезал Гарри. – Я боюсь, что убью ее.
- За что, позвольте узнать?
Гарри вспыхнул, и возмущение мгновенно накрыло его с головой.
- Она убила Сириуса!
- Не орите, - Снейп схватил его за мантию, втащил обратно в комнату, захлопнул дверь и брезгливо отпустил его. - Если мне не изменяет память, Поттер, вы тоже пару лет назад хотели убить вашего обожаемого Сириуса.
- Я считал его предателем.
- Правда? – зельевар снисходительно улыбнулся. – Ну так она тоже считала его предателем. Предателем семьи, рода. Почему вам можно, а ей нельзя? И это ваши проблемы, что ей хватило смелости и силы убить предателя, а вы даже Crucio не можете применить.
Гарри молча смотрел на Снейпа. Злость, ярость и обида с такой силой полыхали в нем, что если бы они выплеснулись наружу от дома остались бы одни головешки. Профессор, казалось, с удовлетворением наблюдал как в Поттере борются ненависть и страх. Победил разум и, глубоко вздохнув, Гарри внятно и очень медленно произнес:
- Я не хочу заниматься окклюменцией с Беллатрикс Лестранг.
Снейп молчал, не отводя пристального взгляда. Гарри попробовал избавиться от ощущения, что зельевар не столько слушает его, сколько наблюдает за его мыслями. Разумеется, это было невозможно, потому что чужое вторжение в разум Поттер всегда чувствовал после того чудовищного инцидента с Волдемортом.
- Пожалуйста, профессор Снейп, - с нажимом продолжил он, - помогите мне.
Тот вздохнул, распахнул дверь и кивком показал следовать за собой. Спустившись вниз, он быстро прошел в гостиную, успел шепнуть Гарри «не останавливайся», стремительно пересек комнату, бросил Нарциссе «я заберу Драко на пару часов», не замедляя шага, подошел к камину, швырнул туда летучего пороха, крикнул «Диагон аллея» и бесцеремонно затолкал Гарри в пламя. Последним, что тот услышал, был протестующий крик Беллатрикс.
Выйдя на Диагон аллее напротив Гринготтса, Поттер подождал зельевара, выбравшегося следом и выдохнул:
- Спасибо.
- Будете мне должны. Мне еще вечером с Люциусом разбираться.
- Что вы ему скажете? – полюбопытствовал Гарри.
- Не ваше дело.
- А что мы будем делать, профессор? – слегка помедлив, спросил юный гриффиндорец. Мысль о прогулке по Диагон аллее вместе со Снейпом наводила ужас.
- Не знаю, что будете делать вы, а мне нужно в Хогвартс. Вот, кстати, - Снейп на ходу вынул из рук газетчика «Ежедневный Пророк», кинул тому пару сиклей и вручил газету Гарри. – Почитайте где-нибудь в кафе пару часов, а потом можете отправляться в Имение, камин будет открыт часов до семи. Скажете там, что мы покупали несколько книг для нового семестра. Это обычное дело, никто не удивится.
С этими словами Снейп быстро вошел обратно в камин и, крикнув «Хогсмид» растворился в дымоходе.
Гарри нашел себе столик в ближайшем кафе, где было довольно много посетителей, наверное, из-за неожиданного холода. После ухода Снейпа Гарри мгновенно застучал зубами: Северус был одет в теплый плащ, очевидно, забегал в Имение на минутку, а вот Гарри одеться не успел. Нет, конечно, на нем рубашка и брюки, и мантия, но все равно холодно очень. Поэтому он с наслаждением устроился почти у самого камина, заказал чашку чая, расплатившись одолженными у Снейпа деньгами, и развернул газету. В общем-то ничего интересного в мире не происходило, кроме того что «Люциус Малфой сделал очередное очень щедрое пожертвование больнице Св. Мунго «на дополнительные препараты жертвам военного времени», школе Хогвартс «на пополнение библиотечного фонда», а также Министерству Магии «на поддержку ряда законов» и Азкабану «на улучшение содержания». «О будущем заботится», - ехидно подумал Гарри, складывая газету.
Внезапно он обратил внимание, на маленькую заметочку внизу страницы, сразу и не заметную под дифирамбами Малфою. «Сотрудник Министерства Магии Элберт Кеннет по-прежнему считается пропавшим без вести. За прошедшее время не было никаких новостей об исчезнувшем мистере Кеннете, однако, его жена и дети не теряют надежды».
Именно эта заметка привела к тому, что в довольно поздний час того же дня, Гарри медленно крался вдоль каменных стен со свечой в руке, внимательно осматривал каждую дверь и заглядывал за повороты. Не хватало еще наткнуться на Нарциссу или неуловимого, но крайне вездесущего Люциуса.
Однако судьба сжалилась над ним, или же просто полтретьего ночи – не самое подходящее время для прогулок, так или иначе, огромный замок словно вымер. Голову гриффиндорца занимали мысли на тему того, что же делать, если он сейчас найдет здесь министерского работника. Сам вызволить его он не сможет, как позвать авроров неизвестно, да они и не имеют никакого права заходить в Имение без разрешения Малфоя, не Люциусу же сообщать об этом. С другой стороны, этот Элберт может быть вообще где угодно, может он у Лестрангов, или у Ноттов, или уже на кладбище лежит. А вполне возможно, за одной из тех дверей, что Гарри сейчас проходит.
В ту же секунду послышался едва уловимый шорох. Поттер резко остановился. Справа от него располагалась знакомая массивная дверь. Единственный выход из дома. И сейчас за ней слышались приближающиеся шаги. Резко отпрянув, Гарри попятился назад, когда дверь распахнулась, и из комнаты вышел Люциус Малфой собственной персоной. Шелест его дорожного плаща был единственным, что нарушало тишину ночи, а белые волосы выбивались из-под надетого капюшона. Аккуратно закрыв за собой дверь, Люциус внимательно уставился на ошарашенного его столь неожиданным появлением «сына».
- Эээ.. привет, - растерянно пробормотал Гарри, на всякий случай оглядываясь по сторонам, будто ожидая, что из всех остальных дверей сейчас тоже выпрыгнут люди.
- Здравствуй, Драко, - безмятежно отозвался старший Малфой, словно встретил сына на обеде в столовой.
- Что ты тут делаешь?
Люциус поднял брови, сначала внимательно осмотрел себя, потом окинул взглядом коридор, после чего слегка иронично протянул:
- Гуляю.
- А откуда ты пришел?
Отец Драко нехорошо улыбнулся, откинул на плечи капюшон, затем сделал четко отмеренный шаг навстречу Гарри, который едва сдержался, чтобы не отшатнуться, и, глядя ему прямо в глаза, прошипел:
- А ты догадайся.
После чего отступил назад. В то же мгновение Гарри понял, что плащ был не дорожным. Слишком знакомо он выглядел, и юноша прекрасно помнил, где видел такой же в последний раз. Сделав над собой большое усилие, Гарри удалось даже не поморщиться.
Обстановка, и без того не очень дружественная, становилась еще напряженнее. Малфой пристально смотрел в глаза «сыну», из-за чего Поттер никак не мог сосредоточиться. Однако что-то делать было необходимо и чтобы прекратить гнетущее молчание, он поинтересовался:
- А почему ты аппарировал сюда?
Еще не успев закончить вопрос, Гарри уже понял какая это глупость, но что-либо менять было поздно. Ответом ему была еще одна смена выражения лица, по которой гриффиндорец понял, что если когда-нибудь Драко и был таким тупым, то Гарри сегодня за него побил все рекорды.
- А ты зачем здесь, Драко?
- Я… шел на кухню.
- Кухня на три этажа выше.
- Правда? – почти достоверно изобразил удивление Гарри. – Значит, я заблудился.
- Заблудился. – Констатировал Люциус, сузив глаза, чуть склонив голову набок и проводя указательным пальцем по губам.
Этот тон очень не понравился гриффиндорцу. Так говорит человек, уже не слушающий собеседника, а занимающийся тщательным обдумыванием своих подозрений.
- Я пойду? – пробормотал Гарри.
- Иди, - похоже, Люциус здорово сомневался в психическом здоровье сына, или точно был уверен, что что-то тут не ладно.
«Только не обернуться, - билось в голове у уходившего Гарри, - только не обернуться». Он затылком ощущал чужой взгляд. Знал, что Люциус внимательно за ним наблюдает. «Только не обернуться». Выпрямить спину. Идти ровно. Чуть манерно, но не вальяжно. «Не обернуться». На голове стакан воды. «Только не обернуться». Вздернуть подбородок. Расправить плечи. Я – Драко Малфой. «Только не…». Уже дойдя до угла, Гарри не выдержал и посмотрел назад. Люциус, так и не двинувшийся с места, усмехнулся и, развернувшись, пошел в другую сторону.
Тьфу.
***
За много миль от своего товарища по несчастью Драко Малфой с довольной улыбкой маньяка, вернувшегося с охоты, честно отрабатывал свою «П» по зельеварению. Тихо стоя на кухне в четвертом часу утра, он удовлетворенно разглядывал большую кастрюлю, без зазрения совести позаимствованную у тети Петунии. В кастрюле уже час кипело зелье. Оставалось добавить только два компонента. Два локона волос – рыжие и каштановые – наготове лежали на столе рядом. Сопроводительные письма Драко выкинул в помойное ведро. В конце концов какая разница, что пишет Поттеру грязнокровка и нищий Уизли, свою роль они выполнили. И теперь наглый маггл, посмевший поднять на него руку, поплатится.
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
22.12.1997
«Тебе это ничего не напоминает?»
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
22.12.1997
«Напоминает. Пьесу абсурда. И кажется, в ней скоро появятся новые акты»



Глава 11.

Через два дня, полных невыносимой скуки, Гарри обнаружил, что с удовольствием читает какую-то книгу о развитии магического общества. Некоторое время он пребывал в шоке от своего открытия, однако быстро понял, что чтение было единственным доступным ему развлечением. Он пробовал выйти в сад погулять, но только при помощи эльфа смог вернуться обратно, Нарцисса, занятая бесконечными приемами и банкетами, постоянно решала какие-то организационные вопросы и была вечно в делах. Лишенный человеческого общества, Гарри готов был пойти даже к Люциусу, чтобы хоть с кем-то поговорить, но последнего словно вообще не бывало дома, и юный гриффиндорец стал подозревать, что старший Малфой появляется только тогда, когда он, Гарри, делает что-то недозволенное.
Вот почему, услышав однажды чьи-то голоса, Поттер без промедлений спустился полюбопытствовать кто же там прибыл. К его удивлению в гостиной собралась вся семья Малфоев, а чем-то довольная Нарцисса радостно смеялась словам Северуса Снейпа, сидевшего в кресле у камина.
- Драко! – поднялась она навстречу «сыну». Снейп чуть заметно хмыкнул, чего, к счастью, никто не заметил. – Я как раз собиралась позвать тебя. Стол уже накрыт, мы сейчас будем ужинать.
- М-м-м, хорошо, - неопределенно пробормотал Гарри. За прошедшие дни он освоился и привык к своему новому образу. Быть Драко Малфоем оказалось совсем несложно. Надо всего лишь делать высокомерное лицо и спокойно сидеть в комнате. Никто не навязывал ему своего общества. Однако сейчас почему-то червячок сомнения вполз в душу. Гарри не понимал, что это значит до тех пор, пока они не сели за стол. То, что он здорово влип, гриффиндорец сообразил сразу.
Первый завтрак, на который, по случаю его приезда, собралась вся семья, он благополучно пропустил. В другие дни он постоянно завтракал, обедал и ужинал в гордом одиночестве и зачастую у себя в спальне. Сейчас же, когда приехал Снейп, и Люциус, и Нарцисса собрались на ужин.
Сервированный стол на четыре персоны внушал ужас.
Перед Гарри стояла тарелка, с левой стороны от которой лежали три вилки, с правой три ножа и ложка, а перед ней располагались маленькие вилка с ложкой. Он сразу заметил, что на вилках, лежащих острием вверх, стояла гравировка DM. Впрочем, приглядевшись, он увидел, что на остальной посуде имелась такая же. Справа от тарелки в одну линию выстроилась целая армия бокалов, фужеров, рюмок, в назначении которых Гарри не разобрался бы ни при каких условиях.
Едва все расселись за столом, как на нем появилась разнообразная еда. Сидевшая напротив гриффиндорца Нарцисса быстренько разобралась с кучей серебра, выбрав себе необходимый комплект, и теперь легко расправлялась с каким-то затейливым блюдом.
Гарри положил себе салата из ближайшей тарелки и нерешительно взялся за первую попавшуюся вилку.
- Положите, - прошипел Снейп, кивая что-то говорившему ему Люциусу, - она для мяса.
Гарри легко улыбнулся сидевшей напротив Нарциссе, делая вид, что есть этой вилкой он, в общем-то, и не собирался. Она тоже ободряюще ему улыбнулась.
- Люциус, я же совершенно в этом ничего не понимаю, - протянул Снейп, наливая себе в бокал вина, - вилка для рыбы вторая от тарелки, - почти не разжимая губ, проговорил он и добавил в полный голос: - я в бизнесе, как ты в зельеварении.
Люциус хмыкнул, также наливая себе вина и предлагая его жене.
- Бокал для белого вина третий слева, красное Драко не любит, рыбный нож тупой и похож на удлиненную лопатку, мясо Драко не ест, салаты и пудинги ненавидит, тыквенный сок не пьет, - пользуясь моментом, шипел Снейп почти на парселтанге. – Возьмите себе рыбу и ничего больше, потому в столовом этикете вы, как… говорит, что ты делаешь успехи в трансфигурации, - громко добавил зельевар, когда Люциус обратил на них внимание.
- Он весь в меня, - довольно улыбнулся старший Малфой своей обычной чуть презрительной усмешкой. Однако его несмеющиеся глаза как всегда оставались холодными. Гарри вдруг пришла в голову мысль: а отец Драко хоть когда-нибудь смеялся искренне? Есть на свете хоть что-то, способное действительно развеселить его? И есть хотя бы один человек, который видел настоящего Люциуса Малфоя, того, который упорно скрывается за этой маской безразличия и высокомерия.
Внезапно Гарри стало жутко не по себе. Ему не нравилось все: живая и веселая дома, но высокомерная и холодная на людях миссис Малфой, мистер Малфой, с которого можно писать портрет «Абсолютное безразличие», роскошный дом, являющийся не больше, чем золотой клеткой и семейные отношения, словно существующие только на бумаге. И хотя у Дурслей он был не менее одинок, темная спальня на втором этаже представлялась ему куда более желанным местом, чем Имение Малфоев.
- …идем на банкет, - голос Люциуса вывел Гарри из задумчивости.
- Банкет? – переспросил он.
- Да, Драко, банкет. Один важный человек устраивает вечеринку по случаю Рождества, и нас там ждут.
- Но… - попробовал возразить Гарри, за что тут же получил чувствительный пинок под столом. Однако кто был автором – Нарцисса или Снейп – угадать было невозможно, оба светски улыбались и внимательно слушали старшего Малфоя.
- Он состоится завтра, - невозмутимо продолжал Люциус, делая маленький глоток из своего бокала.
Остаток вечера был окончательно загублен. Гарри кусок в горло не лез, он все не мог себе представить как вскоре пойдет на светский раут в высшее общество. Снейп, как обычно, молчал, скорбно ковыряясь в тарелке. Нарцисса не могла говорить за троих, но честно старалась. К концу часа ужин наконец-то закончился, а Гарри решил во что бы то ни стало отмазаться от предстоящего выхода в свет.
- Папа, - он подошел к отцу Драко, - а мне обязательно там присутствовать?
- Да, - бросил Люциус, быстро удаляясь вслед за зельеваром вглубь дома: мужчины шли обсудить свои дела. Наверняка волдемортовские.
- А может я…
- Нет, не может.
Гарри остался стоять с открытым ртом, прокручивая в голове старательно сочиненную речь, включавшую все возможные варианты развития разговора, кроме того, что его попросту не станут слушать.
Нарцисса ободряюще улыбнулась «сыну», и тоскливо посмотрела вслед мужу.
Поднявшись наверх в спальню, и все еще трясясь от негодования, Гарри вдруг почувствовал жжение и понял, что Драко хочет с ним поговорить.
Появившись в спальне на Прайвет Драйв, гриффиндорец оглядел подозрительно счастливого Малфоя и сдвинул брови. Такое настроение ему решительно не нравилось.
- Как дела, Поттер? - довольно весело спросил Драко, сидя на кровати и рассматривая ногти.
- Я завтра иду на банкет, - не в силах сдержаться пожаловался Гарри, от души надеясь на помощь.
- Удачи, - хмыкнул слизеринец, не отрываясь от созерцания своих рук.
- Спасибо, - буркнул Гарри. – А ты как тут?
- О, все чудесно, - пропел Драко. – Уже привык ко всему. Даже к твоей тете.
- Она ни разу не злилась? – поинтересовался Гарри, припомнив сколько раз ему приходилось становиться жертвой тетиного гнева. Драко пожал плечами:
- Да нет. Хотя... ну тот раз, когда я отказался убираться, с натяжкой можно посчитать.
- Как отказался?
- Молча, Поттер. Ты же не думаешь, что я буду поломойкой? – Малфой пренебрежительно фыркнул. - Через пару дней, после того как я попал сюда, твоя тетя сказала помыть машину в гараже, убрать снег с крыльца и почистить ковер пыселосом.
- Пылесосом, - поправил Гарри.
- Да без разницы, я все равно не знаю, что это. У меня «уборка» ассоциируется только со словом «Эванеско», о чем я не преминул ей сообщить. Вот тогда она слегка рассердилась.
- Представляю.
Драко снисходительно глянул на него и устроился поудобнее на кровати.
- Я все ждал, когда твоя тетя, наконец, перейдет в стадию ярости, а оказалось, что она уже прошла.
Гарри усмехнулся.
- У тебя здесь рай, Поттер.
- Мне так не казалось.
- Да? А ты хоть раз видел, как злится мой отец?
- Ну ты же сам говорил, что я постоянно...
- Поттер, ты его разочаровываешь. Понимаешь? Разочаровываешь, а не злишь. Ты что, не видишь разницы между этими словами?
Гарри промолчал. Драко вздохнул.
- Видишь ли, разочаровать – значит не оправдать ожиданий, а разозлить совсем другое. Попробуй как-нибудь сообщить папе, ну, скажем, что хочешь сам принимать решения, и узнаешь, что такое Люциус Малфой в ярости. Только я тебя предупреждал.
- Он... бьет тебя?
У Драко был такой вид, словно он прирос к кровати. Остекленевшими глазами он смотрел на Гарри не в силах отвести взгляд. Последний уже жалел, что задал такой вопрос. Ведь если его догадки верны, то вряд ли Драко хочется вспоминать об этом. Поттер уже не сомневался, что абсолютно прав, когда к Малфою вернулся голос.
- Поттер... ты... ты... ты псих! – прокричал он, подпрыгивая на кровати. - У тебя извращенные мозги! Ты сумасшедший!
- Ну, судя по тому, что я знаю о Люциусе Малфое, - оправдывался Гарри, - это было бы неудивительно.
- Да ты ничего не знаешь о Люциусе Малфое!
- Я живу с ним уже неделю!
- А я восемнадцать лет! Ты просто не понимаешь, Поттер. Есть старинные семьи. Есть определенные законы, нарушить которые невозможно. Не потому что нельзя, а потому никто в принципе не посмеет этого сделать. И уважение к семье – один из них. Это у вас здесь все просто: женился, развелся, опять женился, отказался от ребенка, сдал его в детский дом. А у нас нет. Мой отец далеко не ангел, ты знаешь это. Но он никогда в жизни не посмеет поднять руку на меня.
- Ты так уверен?
- Тебе бесполезно объяснять. Я его сын.
- Мне кажется...
- Гарри Поттер! – раздался снизу крик.
Гарри рефлекторно подскочил.
- Она меня увидит!
- Не увидит, - еще не успокоившись, буркнул Драко, - она маггла.
- ГАРРИ ПОТТЕР!
Родственник Дурслей смотрел на своего заместителя со смесью отчаяния, ненависти и просьбы о помощи.
- Сиди, - вздохнул Драко, - я сам открою.
- Я уезжаю в город, - сообщил тетин голос. - К моему приезду кухня должна сверкать.
- Разумеется, тетя Петунья, - хлопнул дверью Драко.
- Так ты собираешься убираться? - немного ехидно поинтересовался Гарри, как только выяснилось, что тетя не может его заметить.
- Я похож на идиота? Эй, Дадли!
Несколько минут спустя в комнате появилась громадная фигура кузена.
- Чего?
- Сходи, уберись на кухне.
Лицо кузена покраснело.
- Да... конечно, - и топот ног оповестил, что младший Дурсль спустился вниз.
- Как это? – ошеломленно пробормотал Поттер, глядя на закрывшуюся дверь.
- Надо уметь с людьми говорить.
Гарри молча на него смотрел. Драко сжалился, подошел к столу и, достав из его недр бутылочку, помахал ею перед носом собеседника.
- Зелье Согласия, Поттер.
- Чье зелье?
- Не чье, бестолочь, а какое. Согласия. Влияет на разум.
- Как «Империо»? – сообразил Гарри.
- Нет, не совсем, - Малфой нежно смотрел на свое творенье, как мать на ребенка. - Оно заставляет человека говорить и делать ровно противоположное тому, чего он хочет на самом деле. Его крестный изобрел.
- Кто?
- О, Мерлин! Ну Северус.
- А-а...
- У зелья есть небольшой недостаток. Его контролировать можно. Но для этого, во-первых, нужно знать, что ты его принял, а во-вторых, нужно обладать огроменной силой воли. У Северуса раза с десятого получилось. А твой кузен в развитии мало от обезьяны ушел. Вот пусть и расплачивается.



Глава 12.

Гарри с тоской шатался по огромному замку. Он прекрасно знал, что однажды нарвется на что-нибудь, но заняться было решительно нечем. Он изучил каждый угол комнаты Драко, и эти стены уже снились ему во сне.
Бесконечно бродя по дому, Гарри собирал кучу сведений, по большей части абсолютно бесполезных. Ну какой толк от того, что в Имении Малфоев служат тридцать четыре эльфа? Или что Паркинсон поссорилась с Забини? Или что магглы ни черта не смыслят в зарабатывании денег?
Вчера вечером он разговаривал с Нарциссой. Она казалось какой-то обеспокоенной, словно хотела что-то спросить, но не решалась. Беседа бессмысленно вертелась вокруг учебы, будущей жизни, различных планах и тому подобное. Сегодня маму Драко он не видел, зато точно знал, что Люциус дома. Это событие было из ряда вон, и хотя тот безвылазно сидел в своем кабинете, все равно он находился в Имении.
Гарри медленно шел по коридору, ведя правой рукой по стене. Думая о том, что Малфой даже у Дурслей смог удобно устроиться, Гарри вдруг заметил краем глаза какое-то движение. Резко обернувшись, он обнаружил, что часть стены медленно отъехала в сторону, открывая проход. Видимо, задел в нужном месте тайный вход в скрытую комнату.
Осторожно пробравшись внутрь, Гарри с разочарованием убедился, что комната абсолютно пуста. Ни тебе сундуков с сокровищами, ни мрачных подземных ходов, ни чего бы то ни было вообще. Еще раз внимательно оглядевшись, Поттер уже собрался уходить, как вдруг дверь захлопнулась, как от сквозняка. Противоположная стена до половины начала словно растворяться.
Почему-то мысли открыть дверь даже не пришло в голову Гарри, напротив, он подошел ближе и с интересом заглянул через образовавшуюся тонкую пленку. Судя по всему, она была прозрачной только с одной стороны. Этот дом полон сюрпризов.
То, что окно выходит в кабинет Люциуса, Гарри понял мгновенно. Человек, сделавший такую штуку, явно хотел быть в курсе всех происходящих дел.
В комнате, опершись руками на стол, стояла миссис Малфой со странной смесью гнева, отчаяния и обиды на лице. Люциус откинулся в кресле с противоположной стороны стола и взирал на жену абсолютно спокойно.
- Если ты еще раз скажешь слово «дела», я завою в голос, - со слезами в голосе говорила Нарцисса.
- Ты прекрасно знаешь, как это важно, я не могу все бросить. Эти дела безотлагательны.
- А я только это и слышу! Дела, дела, дела, вот уже двадцать лет каждый день одно и тоже! Речь идет о нашем сыне, а ты вечно что-то там решаешь.
- А что не так с нашим сыном? – пожал плечами Люциус. – Я ничего не замечаю.
- Разумеется! Люциус, если в моем окружении появится еще один Упивающийся Смертью, я сойду с ума.
- Не преувеличивай, Нис.
Гарри почудилась злая усмешка в голосе старшего Малфоя. Тот, по-прежнему не меняя позы, сверлил взглядом жену, в пальцах медленно вращал перо.
- Ах, не преувеличивать? Муж, сестра, зять, крестный моего сына… Люциус, пожалуйста!
- Перестань, ради Бога. Ты ведь понимаешь, что отговорить его никто не может. Это только его выбор.
Нарцисса подалась вперед:
- Ты можешь. Драко все сделает, лишь бы ты в нем не разочаровался. Если он будет уверен, что принять Метку – единственный способ завоевать твое уважение, то наш сын станет Упивающимся даже не задумываясь!
- Хорошо, позже я поговорю с ним, только успокойся.
- Нет, сейчас!
- Я занят.
- Люциус, немедленно!
По смертельно бледным щекам матери Драко струились слезы, сложная прическа слегка растрепалась, женщина была на грани истерики. Видно ее муж это понял.
- Сэнни! – резко позвал он.
Мгновенно появившийся эльф-домовик привычно не удостоился взгляда.
- Приведи сюда Драко.
Услышав приказ, Гарри на секунду замер, а потом бросился к двери. Сердце бешено колотилось. Нельзя, чтобы эльф нашел его здесь. Слуга все расскажет хозяину дома по первому требованию, а это приведет к новым расспросам. Вряд ли Драко подслушивает разговоры обожаемого отца.
Вылетев в коридор, Гарри тут же наткнулся на эльфа и, не слушая его, ринулся в кабинет, на огромной скорости пробегая этажи и через две ступени взлетая по лестнице.
Ситуация оставалась прежней. Нарцисса ревела, Люциус сидел в кресле.
- Драко, - бросил он Гарри, - уведи свою мать отсюда, она действует мне на нервы.
После этих слов миссис Малфой еще раз всхлипнула и бегом выбежала в коридор, хлопнув дверью так, что знаменитая жемчужно-золотая картина, изображавшая не то сотворение мира, не то последствия ядерного взрыва, рухнула на пол. Легкий кивок головы приказал Гарри отправляться вслед за Нарциссой.
Оставаться наедине с Люциусом Поттеру не хотелось. Вдруг тот решит и правда поговорить насчет Метки или еще о чем-нибудь столь же малоприятном, вроде Волдеморта. А удерживаться от ярости во время таких разговоров чрезвычайно трудно.
Однако чем закончится все это, узнать очень хотелось, поэтому уходя, Гарри не стал плотно закрывать дверь. Смирившись с мыслью, что живя у Малфоев он становится профессиональным шпионом, Поттер немедленно прильнул к узкой щели, оставшейся между косяком и дверью. Но с горечью и разочарованием убедившись, что обзор получился не очень хорошим, и была видна лишь часть комнаты, Гарри быстренько занял свой прежний пост, наверняка установив рекорд в забегах на короткие дистанции.
Очень даже вовремя, потому что буквально через несколько минут камин в кабинете замерцал зеленым, оттуда, отряхиваясь, вылез Снейп и сходу заговорил:
- В чем дело? Ты что не слышал о собрании? Между прочим, шеф о тебе спрашивал, ты не злил бы его, Люц, он и так не очень-то. Но суть в том, что…
- Как ты думаешь, Северус, - Малфой на Снейпа не смотрел. Он вообще не поменял положения, все также задумчиво глядя на дверь и вертя перо в пальцах, - чего ей надо?
Зельевар замолчал на полуслове, тихо поозирался по сторонам, несколько секунд смотрел на приоткрытую дверь и упавшую картину и, помолчав, произнес:
- Я думаю, внимания. Ты постоянно занят.
- Я занят важными вещами. Пусть вон с Драко обнимается!
Люциус раздраженно отшвырнул перо и, потерев лоб ладонью, добавил:
- Ты бы поговорил с ней что ли.
- Я?! – изумленно уточнил Снейп. - Она чья жена?
- Моя, - кивнул Малфой, - но разговоры со мной доводят ее до истерики, а ты действуешь на Нарциссу успокаивающе. Я ненавижу женские слезы.
- Причина?
- Драко.
- Ясно. Слушай, Люц, у меня, правда, куча дел. Я заскочил минутку узнать, почему ты не явился, а то шеф про тебя спрашивал, он чего-то хочет от тебя.
- Да знаю я чего он хочет, - вздохнул Малфой.
Снейп ухмыльнулся на прощание и быстро исчез в камине. Люциус немного походил по кабинету, несколько раз останавливая взгляд прямо там, где был Гарри. У последнего всякий раз потели ладони, и начинало учащенно колотиться сердце. Ему казалось, что Люциус видит его. Однако Малфой, видимо, о слежке не подозревал, потому что минут через десять после ухода Снейпа, он мимолетно взглянул в зеркало, словно убеждаясь в своем исключительном внешнем виде, а затем подошел к дальнему углу кабинета и, что-то сделав, вошел в стену.
Гарри беспокойно прилип к окну, пытаясь разглядеть куда же исчез Малфой. Зная этот дом, неудивительно, если он отправился куда-нибудь в Лондон. А то и прямиком в кабинет Министра. За несколько минут Гарри успел передумать столько всего, сколько не думал никогда в жизни.
Но Люциус не заставил себя долго ждать. Он медленно вышел обратно, приблизился к столу и облокотился на него. Вслед за Малфоем из стены появился человек. Он был невысокого роста, худощавый, имел встрепанные волосы, а руки и лицо были в грязи. Его всего опутывали слегка сияющие синим светом магические веревки.
Мужчина, проплыв над полом, медленно опустился под ноги Люциусу. Тот смотрел на него брезгливо и как-то слегка устало, словно ему до смерти надоело возиться с этим человеком. Мужчина же, напротив, был напуган и взволнован. Гарри задержал дыхание, поняв, что перед ним без вести пропавший Элберт Кеннет, сотрудник отдела Тайн.
Значит, Тонкс была права! Он действительно все это время находился в особняке Малфоев!
- Ну, чем ты меня порадуешь, Кеннет? - чуть склонив голову вправо, лениво поинтересовался Люциус. - Может быть, ты что-нибудь вспомнил с момента нашего последнего разговора?
- Сэр, вы должны мне поверить!
- Опять нет? Меня начинает утомлять эта ситуация, сколько можно уже? Тебе самому не надоело?
- Сэр!
- А мне очень.
Малфой не менял ни тона, ни положения, однако, последняя фраза прозвучала зловеще. Гарри почему-то сообразил, что отец Драко очень зол и, очевидно, Кеннет тоже об этом догадался. Но сделать ничего не пытался, наверное, за прошедшее время он перепробовал все возможные способы бежать. Чем помочь несчастному Гарри не знал. Не мог же он пойти в кабинет и потребовать освободить Кеннета. Оставалось только наблюдать.
- Я ничего не знаю, клянусь! – отчаянно кричал пленник.
- Ты уверен?
- Сэр, я клянусь! Я не понимаю о чем вы говорите! Я ничего не знаю!
- В таком случае, зачем ты мне нужен, Элберт?
- Сэр!..
- Avada Kedavra.
Гарри отчетливо видел, как тело вздрогнуло и застыло. Сам он замер, когда вспышка такого знакомого зеленого света осветила кабинет. Перед глазами пронеслись почти забытые картины прошлого. Гарри слегка мутило. Люциус же только поморщился. Легкой походкой подойдя к камину и едва не наступив на руку убитого, он кинул в пламя щепоть пороха и отчетливо произнес:
- Северус Снейп.
После чего открыл бар, и налив себе виски, залпом осушил бокал. Пламя камина замерцало, и из него во второй раз за этот день вышел Снейп.
- Ну что еще? - раздраженно спросил он. – Нельзя было полчаса назад сказать?
Тут он оглядел комнату, слегка задержал взгляд на теле, и совсем другим тоном спросил:
- И что теперь?
- Надо убрать его отсюда, - абсолютно спокойно, словно речь шла об уборке урожая, произнес Люциус, присев на край стола.
В рассеянно скачущие мысли Гарри забежала мысль, видел ли когда-нибудь Драко, как отец выясняет интересующие его вещи.
- Разумеется, надо. Только в Имении у тебя сейчас Нарцисса и Драко, нужно осторожнее быть, - ответил Снейп, осушая бокал виски, также как Люциус до него. – Он хоть знал что-нибудь?
- Он мне все нервы вымотал. Говорил, что вообще не в курсе.
- И ты поверил?
- А что ты хочешь? – огрызнулся Люциус – Я тебе не Моуди с его ужасными железными палками.
- Ты про детекторы лжи? – поднял брови Снейп. – Они безобидны.
- Разумеется, в тебя он ими не тыкал.
- В тебя, насколько мне известно, тоже. Твоя пламенная речь о неприкосновенности личности, презумпции невиновности, правах человека и, наконец, жалобах Министру Магии произвела неизгладимое впечатление.
Малфой лишь пожал плечами, что могло в равной степени означать «ты же меня знаешь» и «не твое дело».
- Ладно, все нужно сделать побыстрее, Люц, ко мне через пять минут придут студенты на отработку.
- Студенты? – старший Малфой приподнял бровь, - каникулы ведь.
- Они в школе остались, им ехать некуда.
Гарри решительно не понимал, как можно в такой ситуации говорить о каких-то там студентах. Вслед за этой мыслью пришла другая. Как часто Снейп приходит на занятия сразу после решения подобных «проблем»?
Внезапно его пробрала дрожь. Двое людей сейчас стояли за стеной. Один из них только что убил человека, а второй, не усмотрев в этой ситуации ничего особенного, думает, как лучше убрать тело. Причем оба спокойны, словно вернулись с ужина, держатся чрезвычайно хладнокровно, и каждый в своей обычной манере: Снейп слегка мрачно и отчужденно, Малфой невероятно высокомерно и надменно. Со стороны можно сказать, что эти люди говорят о погоде.
- Ну ладно мы - уверен, ты что-нибудь придумаешь - но что я шефу-то скажу? Ему эти сведения из Отдела Тайн о новых возможностях сопротивления позарез нужны были, где я теперь их достану? Я, конечно, финансирование остановил, проект соответственно тоже, но кто еще может рассказать мне о нем?
Люциус, не глядя на приятеля, налил им еще по стакану виски.
- Сегодня на собрании, - словно бы между прочим поведал зельевар, - Саймон сказал, что многое может выяснить по своим каналам.
- Мне чрезвычайно не нравится этот Саймон, - задумчиво сообщил Люциус, покачивая бокалом. – Он достаточно богат и влиятелен, такие люди не приходят к Лорду просто так. Или у него какие-то свои цели, или он очередной фанатик. Боюсь, он создаст нам проблемы.
- Ну, одно другому не мешает. Но мне кажется, что он ставит своей целью убрать тебя с дороги, Люц. «По своим каналам», «важные сведения»… но это все ерунда, вспомни сколько их было. Только если тебя это беспокоит, давай просто его убьем, было бы из-за чего волноваться.
Снейп пожал плечами и сделал глоток из своего бокала. Люциус снова поморщился.
- Ну как мы его убьем?
- А как тебе больше нравится? Можно заавадить, отравить, зарезать, утопить, повесить, выбросить из окна, натравить Фенрира, уронить кирпич на голову, в конце концов. Или, может быть, лучше кого-нибудь наймем?
- Ну что ты, Север! – деланно возмутился Малфой. – Киллера нанимают только мерзавцы, - он тяжело вздохнул, - порядочному человеку приходится убивать самому. – Оба захихикали. – Тем более, почему чуть что – сразу убьем, это же негуманно, - продолжил Малфой, качая головой, а Гарри тихо удивился, что в Упивающемся осталась хоть капля человечности, - да и скучно. Он, тварь такая, заявил мне три дня назад, представь, что я «недостаточно предан нашему Господину».
- Так и сказал?
- Именно. А там, между прочим, еще куча народа была. Поэтому, давай убьем его зрелищно. Предоставь мне неделю, я разорю его, подставлю, дискредитирую, и он сам наложит на себя Аваду.
Снейп хмыкнул и поднял на Люциуса непривычно мягкий взгляд. Так смотрят на младшего братика, радующегося очередной игрушке. Гарри подумал, чтобы сделалось с любым из студентов Хогвартса, приди зельевар на занятия хоть раз с такой улыбкой.
- Тебе дай только почувствовать запах денег.
- Я просто совмещаю приятное с полезным. Ладно, слушай, Сев, я должен идти, ты закончишь тут? – Люциус кинул на приятеля вопросительный взгляд. – Мне надо как-то сказать Шефу о сокрушительной неудаче и провале его плана. Как ты думаешь, он сразу открутит мне голову или подождет немного?
- Нарциссе что скажешь? – Снейп задумчиво смотрел на тело Кеннета.
- В Министерстве, - отрезал Люциус, доставая из шкафа черный плащ, маску и пряча их под мантию. – По крайней мере, волноваться не будет, если очень задержусь. Хотя вряд ли она слишком обеспокоится после такого-то скандала. Наверное, только истерику закончила. Что-то не так? – вдруг вопросительно добавил он.
- Да я вот думаю, куда его лучше деть, - пояснил Снейп, кивком головы указывая на объект размышлений, – чтобы не нашли.
- Как куда? – удивился Люциус. – Ты что? Это же элементарно. Туда, где не будут искать труп.
Зельевар устало вздохнул и покачал головой.
- На кладбище, Сев! Ты совсем с ума сойдешь со своими пробирками. Закопай его где-нибудь среди могил, туда точно не пойдут. А я пошел к Шефу, а то как бы меня не закопали там же.
- Ты заходи, если что, - Северус кинул на Малфоя насмешливый взгляд. – Или заползай.
- Очень смешно, - огрызнулся Люциус и, дойдя до выхода, хлопнул дверью.



Глава 13.


- Мы уходим, - бросила тетя Петуния, появляясь на пороге убогой спальни.
На ней было надето длинное платье темно-зеленого цвета с глубоким вырезом. Вместо того чтобы скрывать недостатки, оно волшебным образом их подчеркивало: длинную тонкую шею, костлявые ноги, плоскую фигуру и даже почему-то лошадиные зубы. На ее шее висело ожерелье, в ушах блестели серьги, на запястьях браслеты, а на пальцах кольца в два ряда. Скептически оглядев тетю Поттера, Драко решил не портить себе психическое здоровье и не проверять во что вырядились Дадли и Вернон.
- Скатертью дорога, - хмыкнул он.
- У нас встреча с важными людьми, возможно, нам удастся пригласить их в гости, так что если ты выйдешь отсюда, пожалеешь.
- Да кто же ходит в гости после ужинов?
- Не твое дело, - рявкнула Петуния, так нервно дернув головой, что Драко побоялся, что та сейчас оторвется. – Мы во что бы то ни стало заполучим этих Малфоев.
- Малфоев? – изумленно протянул Драко, быстро садясь на кровати. Вот уж он не ожидал услышать свою фамилию из уст этой магглы.
- Ни звука! – еще раз приказала Петуния и захлопнула дверь. Драко философски проследил взглядом кусочек побелки, рухнувший к его ногам, и еще раз довольно усмехнувшись, закинул ноги на кровать. На него нахлынуло великолепное настроение. Дадли стал есть в одиночестве у себя в комнате, поэтому подлить ему зелье не представлялась возможности, а изводить старших Дурслей скучно.
Однако теперь Драко не сомневался в одном: если его возможности так ограничены, то уж Люциус точно покажет этим наглым магглам на что способны Малфои. Да и Нарцисса не отстанет от мужа. Остается только Поттер…
***
Люциус в идеальном черном костюме, с завязанными в хвост белыми волосами и с тростью в руках, умудрялся выглядеть одновременно как премьер-министр и глава мафии. Неприступный вид. Уверенная походка. Холодные глаза человека, умеющего убивать.
Его осанка, поведение и манеры аристократа, привыкшего к власти, магнитом притягивали к Люциусу взгляды половины женщин. Вторая половина любовалась им исподтишка, когда отворачивались их собственные спутники. Нарцисса, очень красивая в роскошном длинном черном платье с разрезом до бедра и уложенными в высокую прическу белыми волосами, беседовала с женой какого-то чиновника. Блестевшее на ее шее бриллиантовое колье, при полном отсутствии других украшений за исключением обручального кольца, говорило о великолепном вкусе и заставляло ее собеседницу завистливо вздыхать.
Сам Гарри чувствовал себя на редкость скованно. «Отец» постоянно представлял его каким-то людям, они говорили ему светские фразы, а что надо отвечать Гарри не знал. Судя по ледяной улыбке Люциуса, дома будет грандиозное разбирательство.
Когда они только пришли сюда, и Гарри сообразил, что все вокруг магглы, он опешил. Вот уж чего он не ожидал, так это того, что Малфой общается с неволшебниками. Однако на его вопросительный взгляд Люциус тихо прошептал, что бизнес не бывает «маггловским» или «магическим», здесь дело только в деньгах. И даже не в самих деньгах, а в их количестве. Но затем гриффиндорец успокоился. По крайней мере, никто из присутствующих уж точно не владеет окклюменцией, а то потом объяснять замучаешься. Но вынужденное пребывание здесь тяготило безмерно.
Как раз в тот момент, когда некая Сабина Уолтерс, высокая девица с внешностью фотомодели, обвешанная золотом с ног до головы, произнесла дежурную фразу «Ах, мне очень приятно с вами познакомиться», случилось сразу несколько вещей. Во-первых, ее муж - лысоватый, низенький и полный министр, которому явно не понравилось знакомство жены со старшим Малфоем - подошел поближе к ним, что с его стороны было ошибкой. Он едва доставал Люциусу до плеча, а о сравнении даже речи не шло. Сабина мужа попросту не заметила. А во-вторых, откуда-то сзади с возгласом «Дорогая, рада тебя видеть!», к Сабине кинулась... тетя Петуния.
У Гарри голова пошла кругом. Как в дурном сне. Но вот они, Дурсли стоят такие реальные. Дядя Вернон, бледнея на глазах, вместе с Дадли подходили к ним, и Гарри уже хотел поздороваться, как его отрезвила Нарцисса, положившая руку ему на плечо. Гарри откинул светлые волосы и изобразил самую ядовитую улыбку, которой смог научиться.
Внезапно подоспевший хозяин дома пожал руку дяде Вернону.
- Добрый вечер, мистер Дурсль, счастлив видеть вас в добром здравии. Миссис Дурсль, мистер Дурсль, - кивнул он тете Петунии и Дадли. – Познакомьтесь, - слегка запинаясь, продолжил он, указывая на Люциуса,- это мой особый гость.
- Вернон Дурсль, - произнес дядя Гарри, протягивая руку. Бледность его лица говорила о крайней степени волнения.
- Люциус Малфой, - протянул Люциус и, немного помедлив, ответил рукопожатием. Оно смотрелось особенно эффектно, учитывая, что старший Малфой был в перчатках, о снятии которых, разумеется, не было речи.
Выражение лица дяди Вернона исключительно порадовало Гарри. Он боялся дядю все детство, думая, что более сердитого и ужасного человека не может быть. Теперь же он понял сразу две вещи. Во-первых, что дядя тоже может быть робким и нерешительным, а, во-вторых, что для того, чтобы выглядеть устрашающе и жестоко вовсе необязательно постоянно орать и запирать людей в чулане.
- А это… это моя жена, Петуния, мистер Малфой, а это мой сын, Даддерс, мистер Малфой, они моя семья, мистер Малфой.
- Очень приятно, - холодно кивнул Люциус, и, осчастливив Дурслей улыбкой, отошел к какому-то полному человеку. Нарцисса, улыбнувшись ровно с той же долей презрения, отправилась вслед за мужем. Гарри, пользуясь тем, что отец и мать Драко выпустили его из поля зрения, тихо попятился назад и укрылся за огромным букетом цветом, прямо за спиной тети Петунии.
Едва чета Малфоев отошла, как к Дурслям тут же подбежала жена министра торговли. Эту дамочку и ее мужа Гарри уже успели представить. Насколько он помнил, женщину звали миссис Хадсон. После дежурного приветствия, миссис Хадсон с блеском в глазах поинтересовалась у тети Петунии:
- Вам удалось произвести впечатление на Малфоев?
- Не знаю, - протянула миссис Дурсль, - возможно…
Гарри тихо хмыкнул. Чтобы произвести впечатление на Малфоев, нужно быть как минимум Волдемортом.
- Малфои – очень влиятельная семья, - схватив Петунию под локоток, захлебывалась новостями Хадсон.
- Я поняла, - ответила Петуния, в чьих глазах уже светилось предвкушение новой сплетни.
- Говорят, что они чрезвычайно богаты, - быстро продолжала ее собеседница, - а мистер Малфой чудовищно опасный человек.
- Не стоит верить всему, что говорят, - встрял дядя Вернон.
- Разумеется, Вернон, - тетя Петуния улыбнулась своей лошадиной улыбкой, и обе дамочки отошли на пару шагов. Стараясь ступать как можно тише, Гарри двинулся следом.
- Говорят, Нарцисса Малфой очень боится своего мужа, - тихо продолжала сплетничать Хадсон.
- Повыходят замуж за красивых да богатых, а потом не знают, что делать, - плевалась ядом Петуния, которой не давала покоя способность Нарциссы выглядеть на 20 лет.
- Да в том-то и дело! Это, конечно, только слухи, но говорят, что она замужем уже девятнадцать лет.
- Как это девятнадцать? Да ей не больше сорока лет! – возмутилась Петуния с тайной надеждой на ответ собеседницы типа «да ей уже 78, а ее внешность – заслуга пластических хирургов».
- Ей тридцать четыре, - понизив голос, сквозь зубы прошептала Хадсон, улыбаясь проходившему мимо чиновнику. – Да ведь ее сыну не меньше восемнадцати.
- Сыну?
Гарри сжался за их спинами, стараясь быть незаметнее.
- Ну неужели не обратили внимания? – едва не подпрыгнула жена министра торговли, - такой высокий, стройный блондин, до безобразия похожий на отца. Вот бы нашей дочке замуж за такого… - мечтательно добавила она, и, проследив за ее взглядом, Гарри увидел низенькую, рыжую девушку с выражением лица, как у Луны Лавгуд и с фигурой профессора Спраут. Да уж, ее мамочке остается только мечтать о женихах для любимой дочурки.
- Видела, конечно, - в это время поджала губы тетя Петуния, успев сравнить своего сыночка с сыном Нарциссы. Гарри, не сдержавшись, хихикнул, вдруг подумав, что тетя Петуния, пусть и в глубине души, но признала Гарри Поттера лучше своего лапочки - Дадлика. И не важно, что у него самого сейчас внешность Драко Малфоя.
- Но так не бывает, - продолжала Дурсль. – В пятнадцать лет не выходят замуж.
- Некоторым везет, - вздохнула Хадсон, окидывая взглядом своего супруга, - мало того, что отхватила богатого и красивого, так еще и живет с ним уже двадцать лет.
- Но боится его.
- Да мало ли что люди говорят.
- Что ты тут делаешь, Драко?
Гарри подпрыгнул, вскрикнул от неожиданности и резко обернулся. Нарцисса недоверчиво смотрела на «сына». Привлеченные шумом, к ним присоединились обе сплетницы и дядя Вернон.
- Я… я… хотел попить, - сообразил Гарри, хватая со стола первый попавшийся бокал.
- Абсент? – осторожно уточнила Нарцисса, разглядывая зеленую жидкость.
Гарри не нашелся что ответить.
- Нарцисса. – Ледяной тон. Надменный голос, растягивающий слова. Манера речи уверенного в себе человека. Страх, мелькнувший в глазах женщины, как только она услышала голос мужа, через мгновение сменился привычной маской с улыбкой. Отец Драко приближался к ним, высокомерно глядя на их собеседников.
- Люциус?
- Мне пора.
- Но…
- Мне. Пора. – Выделяя каждое слово, отчеканил Малфой, и легко кивнув Гарри, удалился прощаться с какими-то министрами.
- У вас очень хороший муж, - проводив Люциуса взглядом, пробормотала миссис Хадсон.
- Спасибо.
- Такую любовь редко встретишь, - поджав губы, лицемерно проговорила тетя Петуния. - Сейчас-то особенно. Все замуж по расчету выходят. За богатых, да с положением.
Тонкое оскорбление не удалось. Нарцисса по праву называлась женой своего мужа, и была весьма остра на язык.
- Вы правы. Только я всегда считала, что если уж выходишь замуж по расчету, то за эффектного мужчину, чтобы ему вслед все оборачивались, а по-другому бессмысленно.
С этими словами Нарцисса окинула взглядом дядю Вернона, изящно улыбнулась и, подхватив Гарри под руку, покинула место событий.
Однако едва они приблизились к Люциусу, как на Нарциссу тут же налетела толпа чьих-то жен, и старший Малфой, больно схватив Гарри за локоть, куда-то его потащил.
Оказавшись в безлюдной маленькой комнате, Люциус остановился и повернулся к «сыну».
- Ты остаешься здесь, Драко.
- Что? – опешил Гарри. - Зачем?
- Не меньше двух часов вы с мамой проведете здесь. Произведи хорошее впечатление на мистера Кронла. Он мне понадобится.
- Но...
- Побеседуй с миссис Стетфорд, но не дольше десяти минут. Ни в коем случае не разговаривай с мистером Дурслем, он совершенно бесполезен для моих дел, а...
- Может, ты сам останешься здесь?
- Часа через два сообщи мистеру Эдвардсу, что вам пора, и послезавтра в три я...
- Папа, сделай все это сам!
- У меня есть дела поважнее, чем остаток вечера расшаркиваться с тупыми магглами, - прошипел Люциус, - и если я не займусь этими делами немедленно, нам будет очень плохо.
- Зачем мы вообще здесь?
- Потому что мистер Кронл, мистер Стетфорд и мистер Эдвардс чрезвычайно полезны для бизнеса, пора бы уже понимать. Передай Эдвардсу, что послезавтра в три я зайду к нему, – с этими словами Люциус собрался аппарировать.
- А куда ты?
- Домой, спать.
Непонимающий взгляд.
- К Лорду, Драко. Я еще должен организовать погром маггловского района сегодня ночью, и пару драк с аврорами. К утру вернусь. Или хочешь со мной?
Тишина.
- Я так и думал. Присмотри за мамой.
- Я не хочу, чтобы ты уходил, - Гарри схватил Малфоя за костюм. Ему совсем не нравилось, что тот собирается организовывать битвы с аврорами. Если удастся оставить отца Драко здесь, то, возможно, все обойдется. Мысли о том, что среди Упивающихся хватает народу и без Малфоя почему-то в голову Гарри не пришло. – Ты должен остаться, я не смогу все сделать за тебя. Здесь куча людей, а я не знаю как с ними общаться. Пожалуйста, останься, папа… - помедлив, выдавил Гарри последнее слово. Однако его вдохновенное выступление произвело на Люциуса прямо противоположный эффект. Тот резко выдернул свой рукав и прошипел, склонившись к «сыну»:
- А теперь слушай меня. Ты сделаешь так, как я скажу. Ты еще ничего не добился в этой жизни. Ты прячешься за моей спиной. В твоем возрасте я уже был Упивающимся Смертью. Я приходил с собраний Темного Лорда, едва успевал переодеться и смыть кровь с рук, и отправлялся с отцом на светский раут в Министерство, целыми вечерами выслушивая причитания очередного Министра о том, в какое время мы живем, как жесток Лорд, и как ужасны его сторонники, которых никто не знает. И так день за днем. И за все время ни один из этих бюрократов не усомнился в моей лояльности к ним. А потом я, практически единственный из Упивающихся, смог отбиться от обвинений в предательстве, смог заставить всех поверить, что я против Лорда, при учете того, что на моей руке стояла его Метка, и в то время я был всего лишь на пару лет старше тебя. А что сделал ты, Драко? Кроме того, что носишь фамилию Малфоев?
Гарри молчал, прибитый тирадой к полу. Но Люциусу ответ и не требовался. Он выпрямился, перехватил свою трость и, кинув злой взгляд на дверь, с негромким хлопком аппарировал.
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
23.12.1997
«Ты до сих пор уверен, что нигде не ошибся? Меня терзают смутные сомненья…»
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
23.12.1997
«Не зли меня»
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
23.12.1997
«Ты потерял контроль. Такого раньше не было»
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
23.12.1997
«Главное, что объяснять это не придется. Некому уже»



Глава 14.

Судя по громким голосам внизу, вечер не удался. Драко потянулся и со злорадством подумав, что Малфои не по зубам никому, спустился вниз.
Как и следовало ожидать, вечно голодный Дадли сидел у холодильника и с аппетитом поглощал целую гору спагетти. Он даже не потрудился снять костюм, и весь пиджак теперь был закапан маслом.
Вернон сидел рядом с сыном и ждал своей порции. Рассерженная Петуния все в том же ужасном платье, металась между плитой и кухонным столом.
- Опять ты! – рявкнула она, едва Драко появился на пороге.
- Почему это опять? – поинтересовался Малфой. – Я вас целый вечер не видел.
- Хоть бы причесался, - не нашедшая что ответить тетя, переключилась на любимую тему,- смотреть на тебя страшно, волосы торчком, одежда висит, кошмар какой-то!
- Ну не всем же быть… Малфоями, - ехидно протянул слизеринец, сгорая от нетерпения посмотреть на реакцию Петунии на эту фамилию.
«Да уж, папа с мамой, видимо, сильно постарались», - подумал Драко, наблюдая как миссис Дурсль быстро меняет цвет с белого на красный и обратно.
- Да уж, конечно! – больше не в силах сдерживать эмоции, вскричала она. – Тебе-то точно не быть. Видел бы ты их сына. Высокий! Стройный! Идеальные волосы, безупречная одежда, манеры… - она оглядела презрительным взглядом Малфоя, а затем беспокойным - своего сына и вздохнула, сообразив, что мечты останутся мечтами.
- А зовут его динозавром, - некстати влез Дадли.
- КАК его зовут? – вспыхнул Драко.
- Дадлик, не динозавром, ты перепутал, его зовут драконом, - просюсюкала тетя Петуния, делая восторженный акцент на последнем слове.
Дадли пожал плечами и снова стал поглощать свои макароны. В его маленьких глазках промелькнула плохо скрываемая зависть.
- Красивый парень, - внес свою лепту дядя Вернон. – Жаль, Даддерс, ты не девочка, а то быть бы тебе женой Драко Малфоя.
«Ага, конечно, - с отвращением оглядывая жирного Дадли, подумал Драко, - даже если бы ты был последней девочкой на Земле, я все равно слишком себя уважаю».
После столь позднего ужина каждый занялся своим любимым делом: Дадли продолжил ужинать, Петуния принялась наводить порядок, а Вернон взял газету. Драко не стал доставлять Дурслям счастье, поэтому тоже остался в кухне. По телевизору шла очередная до безобразия идиотская передача, которые так обожал Дадли, тетя Петуния их смотрела, потому что они нравились сыночку, а дядя Гарри с головой ушел в газету. Драко честно терпел минут пятнадцать, после чего, постаравшись максимально выразить на лице свое отношение к телевизору и тем, кто его смотрит, собрался уходить. Он как раз поравнялся с мистером Дурслем, когда тот, опустив газету, раздраженно поинтересовался:
- Кто составляет эту ерунду, хотел бы я знать! Петуния, ты только послушай, ну откуда я могу знать «из какого танца берет начало вальс?»
- Лендлер, - машинально ответил Драко.
Дурсли единодушно уставились на него. Затем Вернон посмотрел в газету, что-то подсчитал и задумчиво протянул:
- Вторая «а».
- Тогда матеник, - сходу добавил Драко.
- Подходит, - и Вернон прищуренным взглядом посмотрел на «племянника».
- Откуда ты знаешь? – резко спросила его жена.
Малфой лишь пожал плечами, продвигаясь дальше к выходу.
- Погоди-погоди, - окликнул его Вернон, - тут что-то еще такое про танцы было… а, вот! «Танцевальный вечер или место, где танцуют танго».
- Милонга, - слегка снисходительно ответил Драко. Плевать, что Поттеру было неоткуда этого знать, но не блеснуть своими знаниями он не мог. Не зря же половина детства была потрачена на изучение этикета.
- Нет, парень, - злорадно усмехнулся Дурсль, - это по буквам не пойдет.
- Да потому что «прекраснейший из ангелов, чье имя означает «несущий свет» - это Люцифер, а не Серафим.
Драко подошел ближе и ткнул пальцем в ошибку у дяди в газете.
- Люцифер – дьявол.
- Он падший ангел.
- Ангел… - внезапно перестав жевать, задумался Дадли, - стал дьяволом…
Его взгляд стал сосредоточенным, словно от невероятного умственного напряжения.
- Ой, Дадли! – вскрикнул Малфой, кидаясь к кузену Гарри. Тетя Петуния, как раз подошедшая к мужу, чтобы увидеть причину спора, вздрогнула и уронила Вернону на колени тарелку с остатками макарон. Тот вскочил, вперяясь взглядом в сына и ища в нем признаки чего-то ужасного. Широко разрекламированный кетчуп медленно стекал по его брюкам. Тарелка, не выдержав жестокого обращения, упала на пол и тут же разбилась.
- Не надо! – надрывался Драко. – Не делай так, Дадли. Не надо столько думать, пожалуйста, это уж очень вредно, - уже издевательски продолжал он. – И потом, ну чем тебе думать? У тебя, если и есть мозги, то мамины, у отца-то и передать сыну было нечего.
- Ах ты неблагодарная свинья! Да как ты смеешь? – взревел дядя, кидаясь к «племяннику» и отвешивая ему мощную оплеуху. Тот, от неожиданности не успев увернуться, покачнулся и схватился за шею.
- Я?! Как вы смеете! Когда мой отец узнает…
Дурсль коротко и злорадно рассмеялся, окончательно потеряв голову от ярости. Драко тоже был вне себя, но от злости.
- Твой отец давно сдох, - четко выговорил Вернон каждое слово, - и твоя паршивая мамаша тоже. И поделом. Туда им и дорога.
- Вам бы тоже по ней поскорее отправиться.
- Да я убью тебя, урод!
Мощный кулак дяди просвистел в пустоте. Малфою, обученному почти всем видам драк, не составило особого труда уклониться в сторону. Петуния, изобразившая в кресле сердечный приступ в начале ссоры, теперь вскочила и со страхом взирала на происходящее. Дадли тоже не мог вмешаться – пространство не позволяло.
Драко даже не пытался сражаться, это было бесполезно по двум причинам: в своей жизни дрался он только в зале для боевых искусств в Имении с тренерами. Это были все, как один, спортивные, отлично сложенные парни, но бить его, Драко, никто из них не осмеливался, поэтому ученик лучше нападал, чем защищался. Нападать на сына мог только Люциус, но, во-первых, он всегда тщательно следил за силой своих ударов, а, во-вторых, предпочитал занятия с оружием. Вот если бы Драко сейчас дали в руку шпагу ил, хотя бы рапиру, да даже дагу на худой конец, тогда другое дело. А так, учитывая дядину комплекцию, все равно что пытаться драться с убегающим тестом.
Но, тем не менее, Малфой держался крайне профессионально, а уж Дурсль-то точно нигде не учился искусству джиу-джитсу.
Драко как раз приготовился в очередной раз пригнуться, а дядя, тоже в очередной раз, замахнулся, первый вдруг случайно бросил взгляд в окно поверх плеча противника и остолбенел. По ту сторону стекла слабо мерцали серебряные волосы и борода, а свет бликовал на очках. Ноги Малфоя так и приросли к полу. Он широко раскрыл глаза и уже хотел что-то сказать, когда кулак Дурсля с размаху врезался в его челюсть. Сильная головная боль и удар об плиточный пол были последствиями.
Затем Вернон грубо и бесцеремонно схватил представителя благороднейшего семейства за черные волосы и почти волоком потащил куда-то по коридору.
- Да уж, не лучшее завершение дня, - в пустоту сказал Малфой, когда дверь за ним с грохотом захлопнулась и закрылась на задвижку. Протянув руки в стороны, он со вздохом констатировал, что пальцы касаются стен. – Интере-е-е-есно…
- Будешь сидеть в чулане до конца недели! – донеслось из коридора.
- Значит, я в чулане. Спасибо, просветили.
Едва глаза привыкли к темноте, Драко разглядел крохотную комнатушку, в которой местами валялся какой-то хлам.
- Чудненько, - проворчал он, пытаясь устроиться на пустом, перевернутом ведре. Слизеринец слишком уважал себя, чтобы сидеть на полу, к тому же тот был безумно грязный. Ощутив легкое прикосновение к руке, он брезгливо стряхнул паука.
- Хорошо, что я не Уизли.
В конце пятого часа сидения в одном и том же положении, до Драко, наконец, дошло:
- Так, - тихо произнес он, - если Поттер, сын паршивой грязнокровки и гриффиндорского выскочки сейчас ходит на всякие вечеринки и банкеты в высшем обществе, а я, наследник рода Малфоев, прозябаю в каком-то грязном чулане, сижу на пустом ведре в полной темноте и в компании десятка пауков, то с какой стати я должен продолжать изображать Гарри Поттера, если я могу в одну секунду все вернуть на свои места?
После долгого и тщательного размышления, ибо заняться все равно нечем, то есть можно конечно лечь спать, но это не занятие, Драко выделил три причины, из-за которых он согласен на все вышеперечисленное:
1. из-за Люциуса Малфоя
2. из-за Нарциссы Малфой
3. из-за Северуса Снейпа
Первый бы его возненавидел из-за стольких дней обмана, вторая обиделась из-за того же, а третий и вовсе по непонятным причинам защищает Поттера. Все трое были слишком дороги Драко, чтобы он решился разочаровать и рассердить их, сказав общественности правду.
***
Директор, после педсовета по поводу окончания одного семестра и скором начале другого, многозначительно кивнул своему незаменимому зельевару. Тот Дамблдора конечно понял, но попробовал прикинуться слепоглухонемым зельеваром. Его ждала куча разных школьных дел, о которой Альбус, между прочим, знал, и еще бОльшая куча нешкольных, о которой директору знать, в общем-то, не полагалось. Тем не менее, от Дамблдора еще никто так просто не уходил, поэтому Снейпу пришлось остаться и с тоской ждать знакомых слов «Гарри Поттер». Однако разговор начался с противоположной темы, поэтому Северус сразу подобрался. Тем более, тема эта была одной из его любимейших, и он с воодушевлением обсуждал ее уже около двадцати лет.
- Я вчера навещал Малфоя.
- Вы имеете в виду Малфоя? Или Малфоя?
- Я имею в виду Малфоя.
- Ах, Малфоя. Ну и как он там?
- Дерется.
- Делает… что?
- Я же говорю: дрался с Верноном Дурслем.
- Какой кошмар! Люциус с ума сойдет. Эти магглы плохо влияют на его сына.
- Ничего подобного, у них просто своеобразные методы воспитания.
- Знаю я эти своеобразные методы! Они уже Поттера воспитали, хватит.
- Гарри хороший мальчик.
- Конечно, Альбус, разумеется. Философский камень пришлось уничтожить, достопримечательность Хогвартса в виде Тайной комнаты уже никакая не достопримечательность, а василиск и вовсе зверски заколот мечом, Гремучую Иву едва не выкорчевали, Министерство лишилось зала Пророчеств, комната Смерти разгромлена, все Маховики Времени сломаны, от модели галактики остался лишь Юпитер, из фонтана Волшебного братства можно делать колодец и я уж молчу про собственные запасы зелий… Они воспитали такого хорошего мальчика своими своеобразными методами, Альбус, что даже страшно.
~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
23.12.1997
«Спешу сообщить, что если некоторые Ваши методы решения поставленной задачи кажутся мне лишенными адекватности и объективности, то Ваше понимание процессов воспитания и социализации определенно заставляет задуматься. Вы уверены, что все сделали правильно?»
D.A.P.
~~~~
D.A.P.
Alba
HAWAW
23.12.1997
«Абсолютно. Уверяю Вас, придет время, и результат покажет себя во всей красе»
M.L.A.
~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
23.12.1997
«Именно этого я и боюсь»
D.A.P.
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
23.12.1997
«Он меня достал своими придирками! Убери его или, клянусь Салазаром, за последствия всей этой ерунды не ручаюсь»



Глава 15.

Гарри меланхолично смотрел в окно, думая, что жизнь у Малфоев делает его потрясающе спокойным. Он всю ночь на нервах ждал возвращения отца Драко и, не дождавшись, все утро сторожил сову с «Пророком». Проклиная магов за ослиное упрямство и снобизм, не позволяющие им завести столь элементарную вещь, как телевизор, Гарри с замиранием сердца думал, что же получится из обещанного Люциусом погрома.
Проклятая птица, однако, пролетела прямо в руки Нарциссе, и гриффиндорец побоялся вызвать подозрения, с криком отнимая газету у миссис Малфой. Конечно, самые точные сведения были у Люциуса, но тот, если и был дома, то, очевидно, расхаживал в мантии-невидимке.
Промучившись полдня и, выпытав у эльфов, что «хозяин был дома, сэр, рано утром, сэр, только пару минут, сэр», Гарри со смутным чувством беспокойства отправился к себе.
И вот теперь он задумчиво созерцал окрестности поместья Малфоев.
Внезапный стук в дверь отвлек его от столь восхитительного занятия. Вздрогнув, Поттер опрометью бросился к письменному столу, на котором лежали заранее приготовленные, по совету Драко, книги.
Едва он успел схватить верхнюю, как дверь распахнулась без всяких «войдите» или «да-да» с его стороны. Возникший на пороге зельевар быстрым взглядом окинул комнату, Гарри, стоявшего с книгой в руках, и очень неприятно усмехнулся. Чуть сделав шаг вперед, Снейп скривил губы и произнес:
- Не та.
- Что? – непонимающе переспросил Гарри.
- Ваша книга, - Снейп кивком головы указал, о чем идет речь, - «Система кредитования. Вальрет». Это совсем не то, что Драко держит с умным видом, когда я сюда прихожу.
Гарри слегка покраснел. Действительно, эта книга готовилась к плану А – «в комнату входит Люциус Малфой».
- Драко! – за спиной Снейпа показалась блондинистая голова Нарциссы, а затем и она сама в парадной ярко-алой мантии. – Ты еще не готов?
- Нис, боюсь это я его отвлек, - с ехидной улыбкой пропел зельевар, - твой сын будет готов через минуту.
Нарцисса озабоченно кивнула и выбежала. Было слышно, как тонкие каблуки ее туфель звонко стучат по каменному полу. Улыбка на лице профессора зельеварения сменилась презрением.
- Вам, конечно, не пришло в голову, Поттер, поинтересоваться, как здесь отмечается Рождество, нет? Тогда это ваши проблемы. Завтра 25 декабря. Вот уже одиннадцатый год подряд за день до Рождества в Имении проходит званный ужин. Через час здесь будет огромное количество членов фамилии и друзей. Вы обязаны там присутствовать. К вашему счастью, это банкет, так что отдельного места за столом у каждого не будет. Старайтесь как можно меньше попадаться на глаза гостям, особенно блондинам – наверняка, это будут какие-нибудь родственники. Оденьтесь прилично и, ради Бога, Поттер, только попробуйте рассердить Люциуса или расстроить Нарциссу, я вам голову оторву.
***
«Сегодня 24 декабря» - это было единственным, о чем лениво думал Драко Малфой, сидя в крохотной спальне Поттера в доме №4 по Прайвет драйв. Тоскливо подперев подбородок, он вспоминал праздник, устраиваемый в Имении по случаю этой даты.
За время пребывания в чулане тетя Петуния принесла ему два яблока, черствый бутерброд, тарелку салата из сельдерея с капустой брокколи и стакан чая. Четыре раза Дадли за дверью исполнял что-то, призванное быть «насмешливыми куплетами». Сам Драко, чей опыт в подобной области был огромен – абсолютно все убийственные тирады в адрес гриффиндорцев сочинялись именно им, лишь страдальчески морщился и, в конце концов, посоветовал Дадли не открывать рта, особенно при живых людях, потому что это негуманно. Следующие три часа он слушал крайне познавательную лекцию дяди Вернона на тему «ты неблагодарный урод, и нам давно пора вышвырнуть тебя из нашего дома». В конце лекции Малфою любезно сообщили, что вечером прибывает тетушка Мардж, и снова заперли в чулане.
Ни о каких тетушках Драко понятия не имел, поэтому сначала значения последней фразе особо не придал. Кроме того, ее приезд приносил несомненную пользу – Драко выпустили из каморки под лестницей, чтобы он «прилично выглядел» перед Мардж.
Спустившись встречать сестру мистера Дурсля, Малфой ожидал увидеть что угодно, но не ЭТО. Привыкнув к своей тете Белле, которая была всего на девятнадцать лет старше, тщательно за собой следила, выглядела его старшей сестрой и обожала своего племянника, Драко был потрясен до глубины души, когда тетушка Мардж появилась на пороге.
Может быть, сам бы он вполне справился с ситуацией, но лицо Поттера удержать не удалось. Очевидно, выражение брезгливости и отвращения были немного не тем, на что привыкла рассчитывать мисс Дурсль, потому что его поприветствовали дружелюбным «Ах ты, щенок!», а от брошенного чемодана он успел увернуться. Зато мелкое противное чудовище, вбежавшее следом за тетушкой, в котором после некоторого размышления Драко признал собаку, мигом вцепилось ему в ногу. Инстинктивно взвизгнув и дернувшись в сторону, «племянник Дурслей» с размаху впечатал тварь в стену.
Пока дядя пил четвертый стакан бренди, а его сестра валерьянку в тех же количествах, тетя приводила собаку в чувство. Драко не разрешили удалиться, видимо для того, чтобы Мардж могла в пятнадцатый раз обличающее указать на него пальцем и простонать «Ты убил моего сыночка».
Зверски устав от всего этого сумасшедшего дома, Малфой как раз хотел тихо удалиться, пока все переключились на хватающуюся за сердце тетушку, но тут, совершенно некстати, под ноги попался оклемавшийся «сыночек», и комедия пошла по второму кругу.
Польза была одна – с визгом и криком его выгнали из гостиной в темную комнату. И вот теперь, в полном одиночестве сидя там, наследник рода Малфоев вспоминал ослепительное сияние своего замка, блистающих гостей, великолепного отца, потрясающе красивую маму и старинный уклад аристократического семейства.
***
Гарри чувствовал себя лишним среди всех этих людей. Среди всего этого блеска и великолепия. Куча гостей, каждый из которых его знал, и ни одного знакомого лица. Нет, конечно, знакомые лица были. Был вечно прекрасный Люциус, его не менее прекрасная жена, всегда мрачный Снейп, сияющая зловещей красотой Беллатрикс, ее похожий на угрюмого ворона муж и другие личности, казавшиеся Гарри смутно знакомыми.
Несмотря на то, что шестая часть присутствующих – заключенные Азкабана, безуспешно разыскиваемые второй год всем Министерством; четвертая часть гостей была в розыске еще при первом пришествии Лорда; минимум половина – Упивающиеся Смертью; и абсолютно все – черные маги, но никого из собравшихся подобные мелочи не смущали. Если бы сюда приличный отрядик авроров, то можно арестовывать практически каждого, ну уж каждого второго точно.
Гарри отчаянно скучал, вспоминая тихое Рождество в Хогвартсе или на худой конец на Прайвет драйв – даже там лучше, чем здесь. Поттер ждал, когда же истекут положенные полчаса, чтобы получить возможность убраться отсюда.
Он тоскливо стоял в сторонке и искоса наблюдал за празднично наряженными людьми, когда вдруг мелькнувший где-то солнечный блик привлек его внимание. Мелькнул – и тут же погас. Покрутив головой, Поттер не заметил ничего похожего, но стоило ему отвернуться, как яркий отблеск, ухваченный краем глаза, снова заставил его резко повернуть голову. Но вглядывание в гостей ни к чему не привело. Также, как и расхаживание мимо народа и внимательное их осматривание в надежде снова заметить лучик света. Результатом стало только то, что через минут десять стоявший неподалеку Снейп смотрел на него, как на душевнобольного, Нарцисса нервно кусала губы, пытаясь разговорами отвлечь Люциуса от более чем странного поведения сына. Гарри же не мог усмирить любопытство. Этот проклятый блеск его дразнил. Стоило отвлечься, и он тут же появлялся, но всегда очень далеко и всегда на секундочку. Через некоторое время Поттер был вынужден признать поражение.
Немного позже, выбросив из головы все мысли, Гарри решил, что положенное время истекло и можно с чистой совестью отправляться к себе, когда неожиданно почувствовал чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, он увидел девушку в другом конце зала. Она даже не думала скрываться и спокойно, немного оценивающе его оглядывала. Гарри, не привыкший к такому вниманию, непритворно смутился и собирался отвернуться, когда она чуть склонила голову. Знакомый блик серебра на мгновение затерялся в ее волосах. Гриффиндорец был заинтригован и первым сумасшедшим желанием стало броситься к ней. Однако он вовремя сообразил, что подобное поведение, как и столь придирчивое разглядывание незнакомой девушки, просто неприлично. Поэтому вынудил себя отвести глаза и уставиться на какую-то престарелую волшебницу, польщенную вниманием двадцатилетнего юноши.
В связи с этим Гарри чуть было не пропустил момент, когда сзади раздалось мелодичное «Здравствуй, Драко».
Мгновенно обернувшись, он увидел ту самую незнакомку и первое, на что обратил внимание, был маленький бриллиант, теряющийся в ее коротких, снежно-белых, художественно встрепанных волосах. Свет сотен свечей отражался в его многочисленных гранях. Едва оторвав взгляд от разгаданной тайны мерцающего блика, Поттер быстро изучил гостью.
В Хогвартсе учились самые разные девушки, но подобной он не видел. Слишком гордая, слишком хрупкая, слишком бесцветная и оттого какая-то ненастоящая. Бесцветность усиливалась белой, как мел, кожей и только угольно-черные ресницы и брови говорили, что ее внешность – порода, а не дефект. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не холодный, презрительный взгляд чуть раскосых льдисто-синих глаз.
Подойдя к Гарри походкой профессиональной модели, девушка остановилась, и в ее глазах промелькнуло нечто похожее на искорки смеха. Однако она не сказала ни слова, только слегка поправила волосы. Ее длинные тонкие пальцы были унизаны кольцами. На запястье на тонком белом браслете висел кулон с весьма затейливым рисунком, который Гарри попытался рассмотреть. Что-то вроде василиска, обвивающегося вокруг оранжевой лилии. Узоры причудливо переплетались, змей казался живым. Гарри совершенно увлекся разглядыванием герба, и вернуло его к реальности только легкое покашливание девушки. Гарри, на мгновение замявшись и судорожно вспоминая все, что он когда-либо слышал об этикете и видел в кино, осторожно взял руку девушки и поцеловал ее. Гостья удивленно подняла брови, но ничего не сказала.
Как быстро выяснил Гарри, она практически вообще всегда молчала, приводя его в большую неловкость. Что говорить в таких случаях он не знал, тем более вряд ли незнакомка была из тех людей, с которыми можно мило поболтать о том, о сем. Поэтому Гарри тоже молчал, усиливая тем самым напряженность. Девушка отходить не собиралась, из чего Гарри сделал вывод, что она хорошо знакома с Драко. Однако гриффиндорцу это радости не прибавило, он заметно нервничал и постоянно приглаживал волосы, забыв, что Драко так не делает. Кроме того, он не переставал вертеть зеленый перстень на безымянном пальце правой руки.
- Он тебе мешает?
- Что? – первый вопрос застал Гарри врасплох. – А, да. Очень.
- Странно, - она слегка усмехнулась и кивнула какому-то представительному джентльмену, проходившему мимо. – Ты здоров?
- Да, - растеряно ответил Гарри.
Стоявшая невдалеке Панси Паркинсон, испепеляла его собеседницу взглядом. От последней это не укрылось, но она не подала виду, что что-то не так.
Теперь уходить ни с того, ни с сего показалось неудобным, поэтому пришлось остаться в компании странной гостьи, которая умело обсуждала темы искусства, музыки, живописи, литературы и вообще чего бы то ни было еще со всеми гостями, но только тогда, когда к ней непосредственно обращались. На ее лице была надета маска с профессиональной светской улыбкой, так напоминающей Нарциссу, и обращаться к Гарри она, видимо, считала ниже своего достоинства. Однако всегда держалась рядом с ним. Пару раз Поттер ловил на себе взгляд Снейпа, словно тот очень хотел что-то сказать ему, но подойти не мог. Гарри соответственно тоже не знал, как отделаться от навязанного общества, и вот уже больше часа чувствовал себя собачкой на выгуле. Он прекрасно понимал, что нужно сделать нечто простое, незатейливое, нечто такое, что точно не будет ограничено всякими дурацкими столетними правилами и условностями.
В конце концов, усевшись на один из диванов гостиной и краем глаза наблюдая за перемещением гостей по залу, Гарри, вспомнив вдруг одну вежливую формулировку, обратился к своей неожиданной спутнице:
- Так как вы поживаете?
Та, сидя невероятно прямо, как на приеме у английской королевы, и сложив руки в замок на коленях, слегка кивнула ему и ответила:
- Спасибо, хорошо.
- А…
Тут вдруг словно из-под земли вырос Люциус, слегка склонил голову в почтительном приветствии. Девушка поспешно встала, сделала книксен и, нахмурившись, посмотрела на оставшегося сидеть Гарри. Тот, растеряно оглянувшись, пожал плечами и поднялся. Отец Драко наградил его тяжелым взглядом и обратился к блондинке:
- Bonjour, mademoiselle Lavalett.
- Bonsoir, monsieur Malfoj.
- Je suis heureux de vous voin ici. Comment allez vous?
- Bien, merci, - кивнула она. - Et vous?
- Ga va bien. Comment vont-ils vos parents?
- Merci, bien.
С первых же слов стало понятно, что французский язык для нее родной. Радости Гарри это не прибавило, поскольку, судя по всему, предки старшего Малфоя жили в Париже – Люциус говорил по-французски лучше, чем по-английски. Гарри ничего не оставалось, как стоять рядом и, чувствуя себя донельзя глупо, периодически умно кивать головой.
- J'ai eu peur, que vous pouvez être en retard, - продолжил Малфой.
- Mon père a insister de mon arrivée il y a trois jours.
- Nous voulons que vous partiez á Hogvarts avec Drako.
Гарри слегка настрожился, четко расслышав слова «Хогвартс» и «Драко», вероятно, они говорили об учебе.
- Je sais, que vous avez parlé de cela, mais je n'ai jamais vu cet école.
- Ce n'est pas un problème.
- В чем дело? – наконец не выдержал он.
- Je pars avec toi, - по-прежнему холодно бросила девушка.
- Что? – не понял Гарри.
- Parlez-tu français?
- Простите, Соланж, я бы хотел сказать несколько слов моему сыну, - вмешался Люциус и, обхватив Гарри за плечи, сделал пару шагов в сторону.
- Drako, qu'ici se passe?
Гарри не смог ответить на это ничем, кроме беспомощного взгляда. Ну что он мог сказать? Что не понимает ни слова? Что никогда не слышал французскую речь? Что он – Гарри Поттер?
- С каких это пор ты не понимаешь французский?
- Я плохо себя чувствую, - откашлялся Гарри.
- Alors va chez le docteur! – рявкнул Люциус и быстро исчез.
Поджав губы и три раза прокляв Малфоев за дурацкий аристократизм, Гарри тоскливо повернулся к незнакомке, теперь о чем-то беседовавшей с высоким брюнетом.
- Драко, - произнесла она, когда Гарри приблизился, - разреши представить тебе моего кузена Витторио Надо-де-Паис, лорда Фалабелло.
- Здравствуйте, - несколько сковано ответил Поттер.
- Рад встрече, - растягивая слова, проговорил юноша, слегка кланяясь.
Остаток вечера прошел в атмосфере неослабевающего напряжения. Девушка по-прежнему не выказывала желания с ним говорить, и еще Гарри заметил, что ее кузен не выпускает сестру из поля зрения, постоянно находясь поблизости.
По прошествии некоторого времени, сообразив, что все не так страшно, как могло бы быть, Гарри слегка расслабился. И уже через минуту понял, что хуже действительно могло быть и даже уже стало.
Ненавязчивая музыка вдруг заиграла громче, и не успел Гарри оглянуться, как по огромному залу уже в едином ритме вальсировали пары. Сердце заколотилось как бешенное и подскочило в горло. Ноги мгновенно стали ватными. С ужасом оглянувшись, Гарри увидел полный недоумения взгляд незнакомки. Она выжидающе смотрела на него и сделала легкий жест рукой, словно бы говоря «ну что ты ждешь? В чем дело?» Нервно сглотнув и действуя на автомате, Гарри подошел к ней ближе. В следующее мгновение он обнаружил себя в эпицентре танцующих пар.
Движений он не знал. Зато его партнерша была прекрасно в курсе. Судорожно вцепившись в ее руки, как первокурсник в метлу, Гарри торопливо переставлял ноги, утягиваемый девушкой по кругу.
За время танца, взмокнув от напряжения, он успел изучить все детали ее платья и украшений, потому что не знал куда смотреть. Проплывающий мимо Люциус неотрывным взглядом уставился прямо в глаза Нарциссе, также как и Снейп, танцующий рядом с прекрасной миссис Забини. Гарри было до ужаса неловко, и сделать так он не мог. Пряча взгляд по сторонам, он постоянно наступал девушке на ноги и абсолютно забыл о своем выражении лица. Какое уж там лицо.
Окончательно запутавшись и чуть было не остановившись посреди зала, несчастная жертва обстоятельств услышала знакомый голос:
- Позвольте мне, мисс.
- Конечно. – Девушка сделала книксен подошедшему Люциусу, улыбнулась ему и вопросительно посмотрела на Гарри: - Драко?
- Да-да, - пробормотал тот, отступая спиной и начиная гореть под взглядом старшего Малфоя. Взгляд не обещал ничего хорошего.
Быстро развернувшись, Гарри почти бегом кинулся к выходу, едва успел уклониться от Нарциссы, теперь кружащейся с Рудольфусом, чуть не врезался в пару Гойл-Булстроуд и уже глотнул свободы, как его вдруг кто-то поймал за запястье. Только он развернулся, как левая рука Беллатрикс уверенно легла ему на плечо. В легком шоке Гарри отступил назад, ознаменовав начало танца, и миссис Лестранг, легко улыбаясь, утянула его в вальс. С тоской найдя глазами Люциуса, который все еще вальсировал с блондинкой, Гарри в полном ужасе сообразил, что кошмар повторяется заново, а второго Люциуса здесь нет, так что помощи ждать не приходится.
Уже второй раз наступив Белле на ногу, Поттер собрался обреченно зажмуриться, когда рядом словно из-под земли вырос Снейп.
- Драко, вы позволите украсть вашу милую партнершу?
Улыбка Беллатрикс угасла, Снейп сделал вид, что не заметил, а Гарри в восторге сдал «тетушку» на руки профессору зельеварения.
В абсолютной уверенности, что теперь-то его уж точно никто не остановит, Гарри ринулся к двери, сшибив по дороге какую-то щуплую дамочку с лошадиным лицом.
- Драко, куда ты? – настиг его у самой двери вопрос, вынуждая остановиться и повернуться к Панси Паркинсон. – Я так хотела с тобой потанцевать.
- Ну уж нет, - отрезал Гарри.
Панси это не смутило, она взяла его за руку и потянула за собой в сад. Уже исчезая за дверью, Поттер увидел удивленно-презрительный взгляд его новой знакомой.
Сев на лавочку у одного из фонтанов, Гарри слушал пустую болтовню Паркинсон об учебе, Слизерине, Дамблдоре, Хогвартсе и прочей ерунде. Проклиная дурацкий этикет, согласно которому он, наверняка, должен сидеть и слушать этот бред, Гарри изнывал от скуки и смотрел по сторонам. Он видел Снейпа, одарившего его взглядом с кодовым названием «василиск на охоте», видел Нарциссу, озабоченно что-то говорившую мистеру Паркинсону, видел ту самую блондинку, которая теперь стояла, скрестив руки, рядом с входом в сад и внимательно следила за ним, будто чего-то ожидая. Через десять минут она вскинула голову и тряхнув своими почти белыми волосами, гордо удалилась.
Наконец, Панси позвал отец, и она убежала, а Гарри пошел гулять по саду, стараясь, впрочем, идти вдоль дома, чтобы не потеряться. Он думал о последних событиях, пытался представить как там Драко и решил попозже попробовать выйти с ним на связь, как вдруг услышал позади себя резкие шаги. Обернуться он не успел.
- Послушай, Драко, - железная рука в черной перчатке прижала Гарри к стене дома, - я не знаю, что ты сказал мисс Лавалетт, но чтобы через пять минут девушка не отходила от тебя ни на шаг и светилась счастьем.
- Но... – попытался возразить Гарри.
- Ты меня понял? – холодные, как лед глаза и спокойный голос, от которого захотелось немедленно покинуть территорию Имения, Англии, Великобритании, да и планеты тоже.
- Папа, я...
- Не желаю ничего слушать. Она должна быть без ума от тебя.
В полной растерянности от услышанного, кое-как дождавшись окончания вечера, Поттер уже хотел удалиться к себе, как вдруг понял, что это не все. Нужно было прощаться с гостями, и со своей вынужденной провожатой тоже. Он так и не поговорил с ней, как того требовал Люциус, но и уйти, не попрощавшись, тоже не мог. Однако здесь была большая сложность - все уходящие называли друг друга по имени, а как зовут незнакомку Гарри так и не смог выяснить. Отец Драко назвал ее «мисс Лавалетт», но фамилия здесь не подошла бы. Кто-то называл девушку «Нели», кто-то «Сол», брюнет звал «Лана», один мужчина окликнул «Эни», а как все-таки ее настоящее имя, Гарри так и не понял.
Ближе к ночи, когда она, наконец, натянуто улыбнулась и протянула «Драко, я думаю мне пора. Рада была нашей встрече», хотя ее глаза говорили прямо противоположное, гриффиндорец радостно ответил:
- Пока, Нели.
Девушка одарила его очередным презрительным взглядом ледяных глаз, но, по своему обыкновению, ничего не сказала. Она слегка склонила голову, и Гарри догадался повторить ее жест.
Вздохнув полной грудью и радуясь, что все, наконец, закончилось, Гарри решил окольными путями пробраться к себе, дабы, выкинув из головы кучу проблем, хорошенько выспаться. Большинство гостей еще оставалось в Имении, однако, по мнению гриффиндорца, свой план на сегодня, да и на пару недель вперед, он выполнил. Поэтому, стараясь не попасться никому на глаза и не нарваться на еще одно прощание с «близкими родственниками», Гарри крался в комнату, намереваясь для начала вызвать Драко и честно сообщить ему все, что думает о нем.
Он завернул за угол и опешил от увиденной сцены.
Замерев как вкопанный, Гарри ошеломленно смотрел на Беллатрикс Лестранг, прижатую к стене, и Люциуса Малфоя, стоящего вплотную к сестре жены. При этом оба были слишком увлечены, чтобы заметить Гарри.



Глава 16.

Честно говоря, Гарри подумал, что они целуются, воспользовавшись тем, что в Имении куча гостей, которых Нарцисса вынуждена развлекать. Однако после первых же слов Люциуса, юный гриффиндорец изменил свои взгляды.
- Пожалуйста, держись подальше от моего сына, Бель, мне не нравится твое внимание.
- Ты же знаешь, что я его очень люблю и у нас прекрасные отношения, - вскинула брови Беллатрикс. Однако ее голос звучал не слишком уверенно.
- Разумеется. Как раз об этом я и говорю. Извини, конечно, но у него уже есть невеста, а ты как бы тоже замужем. Кроме того, Драко твой племянник и на двадцать лет тебя младше.
- Люц, ты все неправильно понял. Я его крестная мать, он мне как сын.
- Конечно, - Люциус опустил руку, освобождая Беллатрикс, - тогда прошу тебя, не надо давать мне разных поводов к размышлению.
- Прости. Просто… Драко твоя абсолютная копия. Это будто ты в семнадцать лет. А я до сих пор не могу забыть, что это я должна была стать твоей женой. Я, а не Нарцисса.
- Из Нарциссы получилась великолепная супруга и чудесная мать. Давай смотреть правде в глаза, Бель, жена из тебя никакая, а с ролью матери ты не справилась бы и подавно.
- Это не моя вина, Люц. Так вышло…
- О-о-о, ради Бога, не стоит так жалеть себя. Лестранг был завидным женихом. Он из богатой, знатной, древней, чистокровной семьи. Все условия. Даже представить не могу, сколько слез пролили девушки, когда он женился на тебе.
- А может быть, мне нужен был ты.
- Не обольщайся.
- Ты все еще зовешь меня «Бель», Люциус, а я знаю французский.
С этими словами, Лестранг поднялась на цыпочки и быстро поцеловала Малфоя в губы, после чего повернулась, чтобы сбежать.
Увидев совершенно ошарашенного «племянника», она замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Гарри был не в курсе, каких отношений придерживаются Люциус с Беллатрикс, но, очевидно, для Драко вид любимой тети, целующей его отца, был в новинку, потому что Беллатрикс вздрогнула и пулей промчалась мимо Гарри по коридору. Тот проводил ее недоуменным взглядом и повернулся обратно к старшему Малфою.
- Мне не нравится, когда Белла крутится вокруг тебя, Драко.
- Зато нравится, когда она крутится вокруг тебя, да? – не удержался Гарри, хотя говорить этого не следовало.
- Настоящий мужчина женщине не отказывает, - усмехнулся Люциус, собираясь уходить.– Не принимай это, как руководство к действию, Драко, это шутка, - бросил он. – Да, кстати, - уже почти скрывшись за поворотом, Малфой вдруг обернулся, резко остановился, а затем сделал пару шагов к Гарри. – Я хотел поговорить с тобой. Что это ты устроил?
- Где?
- В бальном зале.
Поттер непонимающе смотрел на отца Драко.
- Вальс, Драко! Банальнейший вальс. Танец, который может станцевать одноногий маггловский младенец с завязанными глазами. Что с тобой? Ты отдавил девушке все ноги. Какого черта ты хватал ее за руки? И почему она вела? Ты двигался так, словно у тебя обе ноги деревянные. Где твои манеры? Где то, чему я тебя учил 18 лет?
- Я…я…
Гарри судорожно подыскивал ответ, но в голову как назло ничего, кроме «я вальс в жизни не танцевал, а девчонку эту и вовсе первый раз в жизни видел», упорно не шло.
- Я устал, - наконец, нашелся он, - и голова очень болит.
- Иди, найди Северуса, - после минутного молчания и характерного взгляда «границы твоей тупости находятся далеко за гранью моего воображения», проронил Малфой, - или маму.
После чего развернулся, и, взметнув темно-синим шелком мантии, скрылся с глаз гриффиндорца.
Действительно ощутив смертельную усталость и послав Драко подальше, Гарри, едва добравшись до кровати, рухнул в нее, не раздеваясь, и задумчиво уставился в полог. Сон, наплевав на все попытки Поттера, упорно не хотел с ним связываться. А вот у младшего Малфоя явно было другое мнение, поэтому, прикоснувшись к нагревающемуся на шее медальону, Гарри почувствовал, как его уносит в неведомую даль.
***
Злой как тысяча чертей Драко метался по малюсенькой поттеровской комнатушке. Только что он выдержал очередной бой с тетушкой Мардж за ужином, на который его почему-то пустили. Не иначе, как по недосмотру. Разумеется, Мардж не могла удержаться, и Драко сильно подозревал, что она приплачивает брату, чтобы тот приводил «племянника» за стол.
К концу ужина вилка в руках Малфоя сильно погнулась, однако, благодаря тому, что вся злость уходила в несчастный прибор, у слизеринца получилось сохранять такое спокойное и безразличное лицо, что, если бы мисс Дурсль была миссис Лестранг, здесь бы уже повсюду летали Непростительные.
Благополучно вытерпев уже поднадоевший разговор на тему «пора выкинуть тебя отсюда» и думая о том, что у себя дома Мардж только и занимается подготовкой подобных монологов, Малфой уже готовился отправиться к себе, со вкусом сказав какую-нибудь гадость напоследок.
Но уйти он не успел. Чего он не переносил, так это разговоров об отце. И плевать, что Марджори говорила о Джеймсе Поттере. Этого имени никогда не звучало.
С трудом проглотив «бездельника» и «иждивенца», а также «неработающего нахлебника», Драко не выдержал на «позоре для общества».
- Хватит! – рявкнул он, швыряя вилку в тарелку и с грохотом отодвигая стул. – Вы бы лучше на себя в зеркало посмотрели, чем моего отца тут обсуждать. Которого, вы, мисс, между прочим, и не видели ни разу в жизни.
- Твой отец был пьяницей и наркоманом! – не растерявшись, взвизгнула та.
- Зато здоров психически в отличие от вашего. Такие болезни, знаете ли, передаются по наследству.
Выплюнув последнюю фразу с самой презрительной гримасой, на которую только было способно поттеровское лицо, Драко привычно отмахнулся от мелкой противной собаки, затем от столь же противного, но, к сожалению, не столь мелкого дяди, перешагнул через опрокинутый Петунией стул и поднялся к себе.
Однако переживать все это в одиночку было ох, как обидно. С чего это ему одному мучиться, если у кого-то были столь неудачные родители? Поэтому, немного пометавшись вдоль стены, Драко вызвал Поттера.
Тот явился тоже не в лучшем расположении духа и с ходу принялся обвинять Малфоя во всех смертных и весьма малопонятных грехах. Драко, который сам лично хотел прочитать Поттеру нечто подобное, не стал сдаваться, и некоторое время они бессмысленно орали друг на друга.
- Кто она? – наконец выдохшись, пробормотал Гарри, делая попытку сесть на кровать, и с удивлением замечая, что это получается.
- Кто? – так спокойно поднял брови Драко, словно последние десять минут читал книжку, сидя на подоконнике.
- Девушка! Ходила за мной весь вечер!
- Такая синеглазая блондинка? Надменная до отвращения? – невозмутимо уточнил Малфой. - У нее еще на запястье браслет с кулоном и гербом в виде василиска и оранжевой лилии.
- Она самая, - подтвердил Гарри.
- Это Тэй, - усмехнулся Малфой. Гарри вскинул брови. – Ну, Анастасия.
Драко пожал плечами и стал с таким увлечением рассматривать улицу за окном, будто там под ручку прогуливались Волдеморт с Дамблдором и мило беседовали о разных пустяках. К тому же создавалось впечатление, что разговаривает он именно с этой самой парочкой, поскольку к Гарри он повернулся лишь когда молчание затянулось.
- Я забыл тебя предупредить. С другой стороны я сам видел ее раза четыре в жизни, так что насчет следующей встречи можешь не беспокоиться. Но, если подобное безобразие все же случится, - еще одна слизеринская ухмылка, - сделай милость, Поттер, называй ее Тэй, она этого не выносит.
Драко кинул на Гарри снисходительный взгляд, а потом забрался на подоконник с ногами.
- Ты так ее не любишь?
- Терпеть не могу, - улыбнулся своему отражению в окне Малфой.
- Странно, а мне показалась, что она твоя точная копия.
В ответ Драко лишь поморщился и, обернувшись, смерил Гарри тяжелым взглядом с головы до ног
- Она почти со мной не разговаривала! – Гарри уже не сидел, а бегал по комнате из угла в угол с такой скоростью, что Малфой не успевал не только поворачивать голову за ним, но даже следить глазами. Кроме того, он всерьез опасался, что там внизу Дурсли думают, что он устроил здесь дискотеку.
- Ну, я ей тоже не особо нравлюсь, особенно после нашей последней встречи, - глаза Малфоя заблестели и Гарри невольно замер на полушаге. – Я тогда спросил не Андерсон ли случайно девичья фамилия ее бабушки.
Он коротко рассмеялся, словно хорошей шутке, но, заметив недоумение в глазах Гарри, пояснил:
- Ее назвали в честь бабушки, а та была родом из русской аристократии.
Недоумение сменилось непониманием. Драко вздохнул и махнул рукой, показывая, что тема закрыта.
- Просто имей в виду, что Тэй не упустит случая сказать тебе какую-нибудь гадость.
- Да кто она вообще такая? – не выдержал Гарри атмосфера недомолвок.
- Ну нельзя быть таким тупым! Я же говорю: ее зовут Соланж Анастасия Надо-де-Диос-Лавалетт.
- Ужас, - передернулся Гарри.
- Вот и я тоже так думаю. Она из древнего волшебного французского рода Лавалетт. Мы познакомились полгода назад, и виделись с тех пор раза четыре. Учится в Дурмстранге, потому что ее семья отдает предпочтение Темным Искусствам. Ей то ли семнадцать, то ли восемнадцать лет, точнее сказать не могу – не знаю, - Драко покачал головой, незаметно для себя слез с подоконника и тоже начал ходить туда-обратно. Гарри от него не отставал. - Герб ее семьи – василиск, думаю, ты знаешь, что он означает, обвивающийся вокруг оранжевой лилии, которая является символом ненависти, презрения, гордости и богатства. Их девиз - `S rioghal mo dhream, что значит «Мы – королевского рода». Они очень богаты и знатны. Соланж – единственная наследница фамилии Лавалетт и старшая наследница рода де-Диос. Это все. Все, что я знаю или когда-либо слышал о ней… Как там с поведением?
- Ну не знаю… - растерялся Гарри, пытаясь вспомнить незнакомку. Хотя она как приклеенная ходила за ним весь вечер, сейчас он не мог припомнить ничего существенного. – Она вела себя…
- Да не с ее поведением, Поттер! Ты бываешь совершенно безнадежен. Я и не сомневаюсь, что Соланж вела себя подобающе, что ты делал?
- Ну… руку ей поцеловал при встрече.
- Поцелов… Подожди-подожди, - Драко, остановившийся в противоположном конце комнаты у кровати, придвинулся вперед, - ты хочешь сказать, что сам взял ее за руку и поцеловал?
Малфой расхохотался в ответ на кивок гриффиндорца.
- А что? – пожал плечами Гарри, - Я видел, что так приветствовали твою маму и вроде помню, что так принято.
- Ага… Принято… – стонал Драко вытирая проступившие слезы, - принято!
- Ты чего? – обиженно протянул гриффиндорец, глядя как Драко повалился на кровать и зажимает руками рот, не в силах сдержать рвущийся наружу хохот.
- Поттер… завидую тебе, - продолжал всхлипывать Драко, - раз уж вечер начался так… плодотворно, то представляю себе его остаток! Ой, не могу! Ты наверняка свел на нет многовековые традиции этикета всего одним вечером!
- Да что не так-то?! – вспылил Гарри. - Ты же знаешь, что я в этом не разбираюсь!
- Ну да, это тебе не Волдемортов всяких убивать, - Малфой, весь красный от смеха, нашарил свои очки где-то под кроватью, кое-как их нацепил и приготовился рассказывать сущность светской жизни возмущенному блондину. - Понимаешь, Поттер, в чем суть. По правилам девушка первой здоровается с мужчиной, потому что только она решает признает она свое с ним знакомство или нет. Соланж всегда сначала немного ждет, прежде чем приветствовать меня. Это уже стало своеобразной традицией, а тут ты со своими поцелуями… И запомни – руку целуют только замужней женщине. Замужней! А всем остальным кланяются.
- Откуда мне это знать?!
- Разумеется неоткуда, я же говорю «запомни», – кривая усмешка. - Ну что там еще ее удивляло вечером?
- Ну, ничего особенного, только когда мы сидели, твой отец явился здороваться, она подошла, а я остался; или когда я разговаривал с Панси, или когда я назвал ее «Нели».
- И только?
- Перестань издеваться, а то как-нибудь заставит тебя тетя Петунья кусты сажать, вот я и посмотрю, как будешь лопатой работать.
- Во-первых, я никогда не буду работать, а во-вторых, ты ведь все равно признаешь, что ни черта не смыслишь в этикете, так что договаривай, не хочется пятнадцать раз объяснять.
- Она почти не разговаривала, только наклеено улыбалась, от меня не отходила и этот ее испанец все поблизости ошивался…Виктор кажется.
- Итальянец.
- Что?..
- Если Витторио, то он итальянец, а испанец – Эдуард.
- Да какая разница! Главное, что так и вился вокруг…
- Ну разницы особой нет, - пожал плечами Драко, - просто Витторио Адриан Этторе Надо-де-Паис Фалабелло – наследник итальянской линии фамилии, а Эдуард Диего Андрес Надо-де-Виг Оливейра – наследник испанской ветки… Но это ерунда, генеалогия. В общем так, слушай сюда и запоминай на будущее, - еще одна усмешка, после которой Гарри отчетливо захотелось врезать по своей наглой морде. – Ты не имел права сидеть в ее присутствии и ты не должен был говорить с Панси. Кроме того, любая приличная девушка до замужества не может много говорить в гостях, нельзя демонстрировать эмоции и необходимо владеть собой. А также ее обязательно должен сопровождать кто-то из родственников, потому что она не может оставаться наедине с мужчиной, даже если это ее жених. И последнее, - Драко наставительно поднял указательный палец, - я никогда не зову ее Нели. Либо Соланж – при людях, либо Анастасия – при тех же людях, но чаще Тэй.
- Кошмар какой-то! И зачем она приехала?
- Поттер, это очевидно. Тэй приехала ко мне.
- С какой стати? Вы же почти незнакомы?
- А я не сказал?
- Что почти ее не знаешь? – съязвил Поттер.
- Что Соланж моя невеста.
Драко расплылся в ехидной улыбке сначала, а затем стал морщиться, наблюдая как его собственное красивое лицо, застывает в выражении крайнего изумления с приоткрытым ртом. Безобразие какое-то.
- Что?! – отмер Гарри.
- Невеста, Поттер, девушка, на которой я женюсь.
- Вы едва знакомы!
- И что? Это проблема?
- А как же Панси? – Гарри, не нашедший что тут можно ответить, прибег к последнему из имеющихся у него в арсенале, логическому вопросу.
- А что Панси? – Малфою слово «логика» знакомо не было.
- Она не знает, что у тебя уже есть невеста?
- Знает, конечно. Лавалетт – известнейшая семья, и папа скорее съел бы гиппогрифа, чем упустил бы возможность невзначай рассказать всем желающим его слушать о выгодной помолвке.
- А чего Панси тогда хочет? – по-прежнему недоумевал Гарри, вспоминая, как девушка весь вечер следила за ним ревнивой тигрицей.
- Замуж она за меня хочет, неужели не ясно?
- А как же Соланж?
- Поттер, я не понимаю тебя, - взбесился Драко, снова подскакивая. - Причем тут Тэй? Она-то как раз и станет моей женой, а Панси просто не понимает разницы между невестой и школьной подружкой.
Гарри невольно замолчал, потому что в тоне Малфоя звучала то ли горечь, то ли боль.
- Тебя это не волнует?
- А с какой стати меня это должно волновать? – Малфой скорчил высокомерное лицо, даже сквозь черты Гарри до ужаса напоминающее лицо Люциуса. - Не обращай на Панси ровно никакого внимания, высокомерно улыбайся Тэй при встрече, и все будет в порядке.
Некоторое время Гарри ошарашено пытался все запомнить и уложить в своей голове. Драко улегся на кровать все с тем же высокомерным видом, а Поттер тут же вспомнил, о чем еще хотел поговорить.
- Твоя тетя вешается на шею твоему отцу.
- Правда? – без всякого интереса уточнил Малфой, бездумно глядя в потолок.
- Я сам видел, своими, в смысле твоими, глазами.
- Понятно.
- Тебя и это не волнует?
- Поттер, если бы я волновался из-за каждой особы, которая вешается на шею моему отцу, я бы сдох уже лет десять назад.
- Но она твоя тетя.
- И что? – хмыкнул Драко, приподнимаясь на локте. - Вот если бы это твоя тетя, Поттер, вешалась на шею моему отцу, тут я бы поволновался. А так – не вижу причины. Кроме того, как раз ей-то папа это и простит.
- Это еще почему?
- Они в Хогвартсе вместе учились. Белла еще не знала о Рудольфусе, а папа соответственно о маме. Блэки и Малфои достаточно хорошо дружили. Так и получалось: две древние, уважаемые, чистокровные семьи, наследник и наследница с двух лет знакомы, вместе проводят детство в школе… И он и она думали, что их поженят в результате. Начали привыкать друг к другу, больше общаться… а потом грянул гром и оказалось, что Белла уже двенадцать лет как невеста Лестранга, папе пришлось жениться на ее сестре, которую он никогда не видел. Со временем все уладилось, конечно, - Драко слегка пожал плечами. – Остались далекие отголоски. Например, папа до сих пор зовет Беллу «Бель», по-французски это значит «прекрасная», а она никак не может забыть, что в школе была невестой Люциуса Малфоя. Разумеется, со временем пройдет и это.
- Ладно-ладно, - тяжело пробормотал Гарри, - тогда еще просто скажи мне как ты только общаешься с этой Анастасией?
- Молча.
- Малфой, я серьезно! Как ты с ней разговариваешь?
- Я же говорю: мол-ча. Я с ней вообще не разговариваю, мне это не нужно. А теперь вали отсюда, Поттер, я собираюсь хорошенько подумать как извести этого твоего монстра, которого ты величаешь «тетей».
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
24.12.1997
«Этого я боялся больше всего»
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
24.12.1997
«Да ладно тебе, процесс перешел в решающую стадию. Бояться, собственно, нечего. Ну, знаешь, как в зельеварении: когда уже сложил в котел все ингредиенты и поставил его на огонь, ничего не остается, как сидеть и ждать, когда зелье сварится»
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
24.12.1997
«Ждем-с»
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
24.12.1997
«Ты в курсе событий с другой стороны фронта? А то я сегодня не успел»
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
24.12.1997
«Я успел. Не беспокойся»



Глава 17.

- Северус, что в этой твоей школе сделали с моим сыном?
- Во-первых, не в моей, а в нашей, насколько мне известно, ты являешься ее спонсором, а, во-вторых, в каком смысле?
- В каком угодно. Ты куда там смотришь? То, что приехало сюда на рождественские каникулы, не влезает ни в какие рамки. Это просто нонсенс. Словно он забыл все, чему его учили эти десятки учителей, на которых я потратил кучу денег. А уж про его безупречный выговор, я вообще молчу. От него остались только приятные воспоминания. Или ты опять поишь его какой-нибудь мерзостью, как в прошлый раз?
- Это было тонизирующее зелье!
- И поэтому он беспробудно спал четыре дня?
- Не поэтому, а потому что, извини, но у меня нет ни времени, ни желания собирать лунную четырехцветку в третий час восьмого полнолуния на берегу глубокого озера в глухом лесу после двухдневной голодовки левой рукой. Пришлось ее купить, но, очевидно, продавцу тоже не хотелось всего этого делать, и он нарвал ее в ближайшей канаве.
- Ладно, ладно, верю. Но что происходит, в конце концов?
- Я думаю ничего страшного.
Весь этот разговор абсолютно спокойно звучал в гостиной в присутствии Гарри, на которого никто не удосужился обратить внимания. Последнее время у гриффиндорца было четкое ощущение, что он ходит по дому в мантии-невидимке, так как на него вообще никто никогда не обращал внимания. Это слегка пугало, потому что, вспоминая поведение Драко в школе, Гарри был убежден, что дома с ним носятся, как с писаной торбой. Однако даже теперь, когда Люциус обернулся и увидел «сына» в дверях, он лишь спокойно прошел мимо, обдав того терпким ароматом французского парфюма.
- Он что-то подозревает? – шепотом спросил Гарри у оставшегося в гостиной зельевара.
- Как видите, - грубо отрезал тот, видимо пребывая не в духе. – Очевидно, вы слишком необычно себя ведете, если даже Люциус это заметил, - и, взметнув мантией, точно хотел улететь, ушел куда-то вглубь замка.
Вообще-то Гарри и спустился вниз в надежде хоть с кем-то побеседовать. Сегодня было уже 26 декабря, вчера он получил рождественские подарки, большей частью какие-то непонятные книги, но так и не нашел никого, кого можно бы было за них поблагодарить. Среди подарков были куча явно очень дорогих сувениров от абсолютно незнакомых людей. В частности запонки для галстука из белого золота с официальной открыточкой и подписью САНДЛ. Битых полчаса Гарри ломал голову над аббревиатурой, пока не разглядел на бумаге, в которую был завернут подарок, знакомый герб с василиском и оранжевой лилией. А открывая очередной сверток, Гарри чуть не поперхнулся: оттуда высыпался сначала дождь блесток, от которых он моментально начал чихать, затем какие-то две тряпки, опознанные как старые носки дяди Вернона, потом любимые часы Дадли с появившейся гравировкой ГП и напоследок зеленый галстук с серебряными полосами с надписью «Griffindor – forever!» и приколотым к нему локоном черных, непослушных волос. Гарри очень сожалел, что не подумал отправить Малфою что-нибудь еще более язвительное, зато он отправил подарки Рону с Гермионой, поскольку надежды на Драко не было никакой: он и не вспомнит. Поэтому он заранее отправил эльфа в Косой Переулок, где тот, согласно инструкции, купил книгу «Современная нумерология» Гермионе и целый мешок сладостей для Рона.
А сегодня Гарри все утро слонялся по дому, в котором не было ни души, так как старший Малфой после званного ужина в Имении не появлялся, Нарцисса, вероятно, где-то пряталась, поскольку ничто не говорило об ее присутствии, а гостей, слава Мерлину, не наблюдалось.
Поэтому, услышав голоса, Гарри пошел на их источник, и стал невольным свидетелем очередного разговора Малфоя со Снейпом. Вообще, поведение последнего сильно удивляло Поттера: обычно зельевар сиднем сидел в замке - сколько народу он изловил в коридорах, подумать страшно! А теперь получалось, что профессор только и делает, что бывает где угодно, кроме Хогвартса. А уж у Малфоев времени проводит больше, чем в собственных подземельях.
Кроме того, Гарри все никак не мог успокоиться. Мысли о той невесте Драко сводили его с ума. Он никак не мог себе представить, если бы ему привели девушку и сказали, что вот на ней он должен жениться. Причем Соланж Драко точно не нравится, а он ее в ответ едва выносит. Однако с самим Малфоем говорить не было смысла, ему плевать, а больше никого в Имении днем с огнем не сыщешь.
Не успел он это подумать, как в гостиной появилась Нарцисса, что-то диктующая пергаменту, по которому быстро бегало перо.
- Мама, можно с тобой поговорить? – выпалил гриффиндорец, стараясь произносить первое слово как можно более быстро и невнятно, слишком оно было непривычным и каким-то очень личным.
- Не сейчас, Драко, - отмахнулась она, - вечером приезжает министр с женой, все должно быть готово. Добавь говядину по веллингтонски, - сказала она перу.
- Об Анастасии.
- Дорогой, пожалуйста, у меня столько дел.
- Это очень важно.
- Может быть позже, хорошо? Но здесь уже не о чем говорить, просто постарайся не спорить с ней, ладно? – Нарцисса легко улыбнулась, подхватывая пергамент с меню из воздуха. – Ей сейчас гораздо тяжелее, чем тебе.
- Неужели? – пробурчал Гарри.
- Конечно, - на этот раз смех колокольчиком разлетелся по залу, - я ведь тоже когда-то была невестой Малфоя.
Гарри на мгновение замер. Эта мысль ему в голову не пришла. Конечно, ведь Снейп рассказывал, Нарцисса вышла замуж за Люциуса то ли в пятнадцать, то ли в шестнадцать лет, а знакомы они были пару часов. Поттер оглянулся на женщину, которая теперь хмуро разглядывала свои записи и глубоко задумался. И тут, глядя на словно высеченное из мрамора лицо Нарциссы, Гарри внезапно пришла в голову гениальная мысль: он помнил уроки окклюменции. Знал, как пользоваться легилименцией. Многочисленные тренировки, когда уж совсем нечего было делать, научили делать так, чтобы человек ничего не почувствовал. Ему было до ужаса любопытно. Конечно, он не увидит слишком многого. По своему опыту он помнил, что легилименция покажет лишь самые яркие моменты жизни. Моменты боли, отчаяния, страха или, напротив, неземного счастья и радости. А больше и не надо. Этого вполне хватит. Этого будет достаточно, чтобы увидеть изнанку блистательной жизни.
Незаметно вынув палочку, Гарри направил ее на миссис Малфой, сосредоточившись на мысленном «Легилименс!» Пару секунд ничего не происходило, а потом в сознание вдруг хлынули яркие образы.

Трехлетняя белокурая малышка крепко вцепилась в темноволосую девочку постарше, глядя как высокий мужчина гневно кричит на надменную блондинку.

Девчонка лет десяти, плача, бежит через праздничную толпу смеющихся, танцующих людей, кого-то зовя на ходу.

Юная Нарцисса свернувшись калачиком лежит на кровати, комкая в руках залитое слезами письмо.

Молодая девушка в подвенечном платье невесты испуганно отшатывается от высокого блондина в парадной черной мантии, протянувшего к ней руку.

Нарцисса все в том же отливающем серебром платье судорожно сжимала руку Люциуса и что-то говорила молодой Рите Скитер, слегка щурясь на многочисленные вспышки фотоаппаратов.

Пытаясь скрыть распирающую гордость, сидящая в огромном зале ухоженная блондинка небрежно вертит в левой руке перо, заставляя обручальное кольцо блестеть на солнце. Она легко усмехается, ловя завистливые взгляды однокурсниц – многие из них еще даже не целовались ни разу, а она уже жена. Причем не чья-то там, а наследника Малфоев.

Молодая женщина с большим животом что-то громко кричала, заливаясь слезами и вырываясь из рук державшей ее красивой брюнетки. Прямо перед ними на огромной кровати в луже крови лежал Люциус Малфой с резаными ранами по всему телу, превратившими его черный плащ в художественные лохмотья. На полу рядом с кроватью на коленях стоял молодой человек, в котором Гарри с трудом признал двадцатилетнего Снейпа, водивший по ранам волшебной палочкой.

Миссис Малфой еще даже младше Гермионы, сияя улыбкой, выходит из больницы, держа в руках сверток. Встречающий ее Люциус что-то произносит, заглядывая в одеяла и, судя по движению его губ, он сказал «Драко».

Молодой Люциус разговаривает с высоким мужчиной в плаще и капюшоне, а его юная жена, испуганно прижимает к себе ребенка.

Двадцатилетняя Нарцисса быстро бежит по саду вслед за буквально летящим Люциусом к лежащему на земле маленькому светловолосому мальчику.

И, наконец, когда Малфой, бросив жене что-то презрительное гневно-резкое, захлопнул дверь прямо перед ней, едва не задев по лицу, Гарри потряс головой и покачнулся.

Опершись на стену, чтобы не упасть, он почувствовал легкую руку на своем плече.
- Что с тобой, дорогой?
- Я… я в... порядке, - прохрипел Гарри.
- Правда? – мама Драко обеспокоено заглянула ему в глаза. – Может, позвать врача? Или Северуса?
- Нет, не надо.
Гарри украдкой вытер пот со лба, быстрым шагом пересек комнату и скрылся в бесконечных коридорах.
Всю дорогу его трясло. Хотя, а на что он рассчитывал? Он сам принял решение, а ведь изначально было ясно, что жизнь Нарциссы изнутри покрыта ржавчиной.
По дороге он на кого-то со всего маху налетел, отскочил так, что упал и лишь потом сообразил, что это Снейп. Подняв брови, учитель разглядывал студента, искрив губы и ядовито усмехаясь.
- Куда это вы?
- К Малфою!- рявкнул Гарри, вскакивая на ноги. – Это уже ни в какие ворота! Я смирился со многим: с тем, что его никогда нет, а когда он есть, то всегда в самое неподходящее время; с тем, что он Упивающийся Смертью, вечно проводящий время то на собраниях у Лорда, то на званных вечерах в Министерстве; с тем что утром в его доме крутятся авроры, а вечером беглые преступники; с тем, что он пугает свою жену, давит на сына и даже с тем, что он ваш большой друг – со всем этим я смирился. Но то, что он нашел какую-то аристократку и его сын теперь должен на ней жениться – это уже просто варварство. Я должен поговорить с ним.
С этими словами Гарри попытался пройти мимо Снейпа, и был остановлен тихими словами:
- Успокойтесь. Все давно решено. Не смейте изменять события.
- Что решено?! – взорвался Поттер. - Его женят на девушке, которую он не любит! Да что там не любит, даже не знает!
- Это не вам решать! Я вам уже объяснял, какие здесь законы. Люциус делает тоже самое, что Абрахас когда-то сделал с ним. И о выборе отца он не пожалел ни разу, Поттер. Ни разу. Брак с Анастасией Лавалетт – вопрос решенный. Люциусу это очень выгодно для бизнеса, а Лавалетт – идиот. Надеется получить свою долю от этого брака. Он еще не понял, что связываться с Люциусом Малфоем себе дороже. Ему палец в рот не клади – откусит вместе с локтем.
Гарри некоторое время молчал, переваривая информацию, затем, ни слова не сказав, промчался мимо Снейпа, с ходу распахнул дверь малфоевского кабинета и застыл на пороге. Люциус о чем-то разговаривал с черноволосым мужчиной, чья голова виднелась в камине. Говорили они по-французски, поэтому Поттер не понял ни слова, а лишь механически шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Люциус тонко улыбнулся собеседнику, и гриффиндорца снова кинуло в дрожь. Мужчина что-то сказал и в руках отца Драко материализовался свиток пергамента, Люциус медленно его развернул, и у Гарри упало сердце, когда в верхнем углу он увидел герб семьи Лавалетт и их девиз.
Очевидно, мужчина был отцом Соланж.
- A bientot, Et'enn.
Голова кивнула и исчезла.
- Что происходит?
- Соланж едет тобой в Хогвартс после каникул, - Люциус аккуратно убирал свиток в сейф в стене.
- Зачем?!
Гарри едва не подпрыгнул в возмущении, представив себе эту леди в школе. Малфой же пожал плечами, не обращая на крики «сына» никакого внимания.
- Так нужно. Она прибудет в последний день каникул к нам. Затем вы отправитесь в школу. Это мое желание, а моих желаний не обсуждают, Драко, их выполняют.
- Но почему?
- Потому что я так сказал, - в голосе Люциуса появились стальные нотки раздражения, однако Гарри было все равно.
- А я не хочу. Мне надоело делать все, как скажешь ты!
- Что? – опасный тон, легкий прищур глаз.
- Я хочу самостоятельности! Я хочу сам прожить свою жизнь! Мне не нравится, что ты контролируешь каждый мой шаг!
- Не нравится?
- Нет! – Гарри уже не мог остановиться. Сколько можно указывать ему как жить? И пусть даже указывают не ему, все равно Драко достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы самому заботиться о своей жизни. - И ты можешь сделать со мной все, что захочешь, но я все равно не буду слушать тебя! Ты не зря дал мне имя дракона!
- А мой отец дал мне имя дьявола, - Гарри на секунду показалось, что чуть поднятая над столом рука сейчас с силой ударит по крышке, но это было лишь мгновение. - Тогда я хочу следующего, - Люциус медленно поднялся на ноги, обошел свой стол и приблизился к Поттеру, взяв его за ворот рубашки и притянув к себе. - Твое поведение заставляет задуматься, и эти мысли не самые веселые. Поэтому, ты сейчас пойдешь…
- Люциус, - дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге возник Снейп, - можно забрать у тебя Драко на пару минут?
- Прямо сейчас? – прошипел Малфой, разжимая руку и кидая на Снейпа довольно неприятный взгляд.
- Видишь ли, я и так уже задержался – забежал отдать Нарциссе ее зелье, и тут вспомнил, что у Драко одна проблема в зельеварении. Он на последних занятиях делал ошибки, очевидно не усвоив принцип Невозвратности, следуя которому…
- Избавь меня от подробностей, - поморщился Люциус, слегка кивая Гарри, и тот вместе с профессором зельеделия вышел в коридор. Отойдя на приличное расстояние, Снейп резко повернулся к Гарри и схватил его за руку повыше локтя.
- Ты что делаешь? – прошипел он. – Ты понимаешь, что делаешь?
- А что я делаю? – сердито спросил Гарри, зло выдернув руку.
- Еще мгновение – и он наказал бы тебя.
- И что? Малфой сказал, что отец никогда его не бьет, а наказания вроде того, что Люциус перестанет со мной разговаривать, обращать внимание или что-нибудь в этом роде на меня не действуют.
- Ты в курсе того, чего Драко боится больше всего на свете?
- Своего отца.
- Да. А еще у него клаустрофобия, знаешь почему?
- Слишком маленькая спальня? – с легкой издевкой поинтересовался Поттер, понимая, что ведет себя недопустимо, но очень уж хотелось выместить на ком-то свое раздражение.
Снейп секунду пристально смотрел на Гарри, потом хмыкнул и облокотился на противоположную стену. Коридор был узким, так что говорил он по-прежнему тихо.
- Люциус, как и многие родители, считает, что хорошее воспитание включает хорошее наказание, однако, среди его принципов абсолютная неприязнь к воспитанию детей через физическую боль. На ваше счастье, - добавил Снейп, сощурившись. Мгновение помолчал и спросил, указывая пальцем в пол, - вам известно, что там, мистер Поттер?
- Подвал, - пожал плечами Гарри.
- Вы потрясающе проницательны. А ниже подвала?
- Фундамент?
- Блестяще. Под несколькими подвальными уровнями, Поттер, находится секретная комната, представляющая собой лабиринт.
- С минотавром?
- С кем?
- Ну, это из маггловской сказки, человек с головой быка.
- У магглов извращенная фантазия. Нет, Поттер, это обычный лабиринт, никаких минотавров там нет, зато есть боггарты.
- Боггарты?
- Да, штук пять – семь, точно не знаю. Я был там все раз и то – на спор с Люциусом. Помещение не слишком большое, стены лабиринта меняются самопроизвольно, как было на вашем Турнире, из освещения только свечи.
- Вы хотите сказать, что так наказывают Драко? Оставляют в меняющейся комнате с боггартами?!
- Что может быть страшнее страха? Я не сказал, что палочку забирают?
- Маньяк! – возмущенно выкрикнул Гарри. - Ваш Малфой просто маньяк!
- Да нет, - покачал головой зельевар с непонятной усмешкой. - Люциуса самого воспитывали так, зато теперь у него нет боггарта.
- Совсем?
- Просто он именно боггартов и боится.
- А как Драко выходит из этого лабиринта?
- Люциус приходит за ним сам. Обычно через пару часов, больше не выдерживает.
- О да! Ему, наверное, дико жалко сына! – ядовито воскликнул Гарри.
- Он хочет вырастить из Драко сильного человека, а не параноика. Вы попробуйте просидеть день в комнате со своими самыми жуткими страхами – к вечеру гарантировано сойдете с ума. Поэтому Люциус ждет не дольше трех часов. Это способ закаливания на самом деле, но вполне сходит за наказание.
- А Малфой сам там не теряется? – с легким оттенком надежды спросил Гарри, красочно представляя, как можно запереть в лабиринте Люциуса. И забыть выпустить. Ну хоть чего-нибудь он забоится день на третий. Хотя с него станется притвориться, что до дрожи в коленках боится камина, виски и толпы молоденьких симпатичных ведьм.
- Он Хозяин, - пожал плечами зельевар. - Весь замок подчиняется ему и та комната в частности.
- Ненавижу его, - вздохнул Поттер.
- Да вы его почти не знаете.
Гарри передернулся. Ну сколько можно? Каждый говорит, что он почти не знает Малфоя. Да что там знать-то? Паршивый Упивающийся.
- Что тут знать-то? – вслух проговорил он. – Жалкий прихлебатель Волдеморта. Больше ничего и не видно, а я с ним уже неделю живу.
Снейп вскинул брови.
- Ну не с ним, а у него, - слегка покраснел Гарри.
- И что? Если вы еще не успели понять, что он обычный человек, которому, придя домой с работы, хочется поужинать и лечь спать, а не тащиться куда-то на ночь глядя, изображая бесконечное почтение и уважение, то вы, Поттер, совсем не знаете более чем мирный характер Малфоя.
- Прямо уж мирный.
- У вас еще не прошли эмоции, которые вы к нему испытываете. Обычно при виде Люциуса Малфоя люди испытывают либо восхищение, либо ужас. При довольно долгом общении, если повезет, конечно, узнаешь, что он совершенно обычный, как все. Если вам повезет, вы поймете, что для Малфоя нет ничего более желанного, чем возможность нейтралитета. Если бы не Абрахас в свое время, Люциус сейчас бы объявил нейтралитет и сидел бы себе спокойненько…
- Пока Лорд его не прикончил.
- Нет, не прикончил бы. Деньги всем нужны. А половина сейфов Гринготтса принадлежит Малфою.
Снейп еще раз вздохнул, небрежно провел рукой по волосам и тут только Гарри заметил свежий шрам, идущий от виска к подбородку, скрытый неряшливыми прядями волос. Гриффиндорец мог поклясться, что еще вчера его не было. А вдруг Упивающиеся ходили драться с аврорами? А вдруг кто-то пострадал?
- Я думал, вы провели вчерашний вечер в кресле у камина в компании с бокалом конька, - с легким вызовом бросил Гарри, кивком указывая на шрам и пытаясь скрыть беспокойство за насмешкой.
Снейп, однако, причину беспокойства тут же понял и усмехнулся в ответ:
- Вчерашний вечер я провел на каменном полу, на коленях, в компании Темного Лорда, так что успокойтесь.
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
26.12.1997
«Вот зачем было так делать, а?»
~~~~
Alba
HAWAW
Vault
26.12.1997
«Ну что-то же я должен делать. Мне скучно»
~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
26.12.1997
«У меня, между прочим, забот полон рот. А ты вынуждаешь меня заниматься чем угодно, только не тем, что мне необходимо»
~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
26.12.1997
«Я могу еще чем-нибудь Вам помочь?»
D.A.P.
~~~~
D.A.P.
Alba
HAWAW
26.12.1997
«Боюсь, что Вы и так делаете огромную работу».
M.L.A.
~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
26.12.1997
«Сдерживать агрессию необходимо, но я понимаю, что это лишь маленькая часть. К тому же Вы сами отлично с ней справляетесь»
D.A.P
~~~~
D.A.P.
Alba
HAWAW
26.12.1997
«Мы держим ее с двух диаметрально противоположных сторон, это большой плюс. Как только один из полюсов сломается, система рухнет. Вы нужны нам»
M.L.A.
~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
26.12.1997
«Как скоро Вы планируете завершение?»
D.A.P
~~~~
D.A.P.
Alba
HAWAW
26.12.1997
«В ближайшем будущем. Хочу попросить Вас об одной услуге»
M.L.A.
~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
26.12.1997
«Конечно»
D.A.P.



Глава 18.

У Малфоя день обещался быть спокойным. В течение двух последних суток он много думал о том, как там Поттер. Одно дело сидеть в комнате, когда тебя изредка кто-нибудь находит и совсем другое – в обществе людей. Еще и с Тэй некстати познакомился… Драко прекрасно помнил тот день, когда отец представил ему ее, как невесту. Самое ужасное то, что все вокруг считали, что они идеальная пара. Во время их последней встречи он украдкой ужасался ее поразительно высокомерному и надменному виду, а потом ему пришло в голову, что если они идеальная пара, то он точно такой же. Тэй никогда не нравилась ему, то ли дело Панси. Наверное, это семейное – фамильная страсть к брюнеткам и вынужденная женитьба на блондинках. Но Драко никогда не говорил, как не хочет этой свадьбы ни папе – не хотел напоминать ему о Беллатрикс, ни маме – когда-то она сама была на месте Тэй. А теперь еще и Панси натянуто разговаривает. Она, понятное дело, тоже думала, что они поженятся. Из-за Лавалетт ей придется стать женой или Нотту или Забини. Это в лучшем случае, ведь есть еще Крэбб с Гойлом. Хотя Драко предпочел бы ей в мужья какого-нибудь иностранца, чтобы Панси уехала и не была постоянно у него на глазах, не напоминала о себе.
Малфой со вздохом прыжком сел на кровати. От однообразных мыслей начинала болеть голова. От безвылазного сидения в комнате – последствий домашнего ареста, состояние постоянно было вялым и апатичным. На письменном столе остался нетронутым гигантский торт работы Молли Уизли – Драко так и не смог заставить себя попробовать сомнительную стряпню сомнительной женщины. Рядом стоял не меньших размеров пирог, сопроводительная записка гласила, что его автором является лесничий Хогвартса. В этом Драко сильно сомневался. На пироге можно было гвозди распрямлять, в чем он убедился, нечаянно уронив творение на пол, споткнувшись об него и сильно ушибив палец на ноге. Скорее всего, достойным кулинаром был прадедушка лесничего, тем более что почерк в записке был очень непонятным.
Это Рождество вообще было чрезвычайно запоминающимся по части подарков. Уизли, кроме ужасающего кремового безумия прислал коробку с шоколадными лягушками. Драко сначала подумал, что подарок на дне коробки и добросовестно вытряс содержимое на кровать. Однако оказалось, что это и есть подарок. Лягушки были отданы Дадли, все равно Драко принципиально не ел шоколада – фигура дороже, а Дурслю без разницы, лишь бы с сахаром. Грейнджер вообще прислала книгу. Нет, он-то конечно был рад, но на кой она сдалась Поттеру? У самого Малфоя как раз не нашлось времени, чтобы купить этот последний «Альманах чародея» из серии «Наука о превращениях». Но вряд ли Поттер читал четыре предыдущих. От подарка Дурслей в виде старых джинсов Дадли, Драко вежливо отказался (Не будете ли вы столь любезны и не уберете ли сей предмет подальше, а то у меня глаза слезятся от пыли?), в ответ на что получил дополнительный день ареста. Хотя арест кончился как раз утром, но особой разницы не было. Выходить-то все равно некуда, на улице холодно, противно и слякотно.
Сам Драко позаботился о репутации Поттера, что едва ли пришло в голову последнему и отправил подарки и своим друзьям, и его друзьям. Совы Имения к Грейнджерам не полетят, да и у Уизли фамильных малфоевских филинов пристелят. Поэтому пришлось отправлять поттеровскую сову сначала к магглам – с французскими духами и золотым браслетом, затем к Уизли – со швейцарскими часами. Признаться, Драко пару мгновений думал, не заказать ли к часам еще и приличную мантию, но, судя по шоколадным лягушкам, хорошо, что он этого не сделал.
Еще раз оглядев все подарки (целых три), Драко с тоской откинулся на кровати и потянулся. Сейчас бы солнышка, тепла…Вид из его окна выходил на садик Дурслей. Если бы в их саду творился бы такой ужас, то Люциус лично перевешал бы всех эльфов. Настроения это нисколько не улучшало, поэтому даже смотреть из окна не хотелось.
Периодически заходил Дадли. Садился под закрытой дверью и пел какие-то язвительные песенки. Иногда к нему присоединялась тетушка Мардж, и они пели дуэтом. Драко честно пытался записать все куплеты на бумажку, чтобы потом передать Поттеру. А если их немного подкорректировать, попросить Панси оформить и развесить на доске объявлений в Большом Зале с указанием адресата, то это будет совсем хорошо.
Драко сильно жалел об одной детали: что скормил все Зелье Согласия Дадли, и тетушке Мардж не досталось ни капельки. А готовить его заново слишком долго, да и вряд ли грязнокровка с нищим Крысли еще раз согласятся поделиться шевелюрой. А тетушка сегодня с утра куда-то уехала. Не иначе как в аптеку, нынешнее пребывание в доме брата стало для нее особенно нервным. Либо Мардж скупала все известные успокоительные, либо заехала еще и в магазин – за более действенным и крепким успокоительным.
Какой-то непонятный шум нарушил спокойствие дома. Драко насторожился. Внизу явственно послышался вопль Тарзана, в котором Малфой после некоторых размышлений признал голос Дадли. Слегка заинтересовавшись происходящим, он осторожненько спустился на первый этаж и тут же наткнулся на возбужденного кузена Гарри, который, сметая на своем пути стулья, стены, двери, Петунью, метался между зеркалом и входной дверью, причитая «Он-н-н-а-а, он-н-на! Уже придет! Сейчас!»
По мнению Драко, кем бы ни была неизвестная «она», ей было нечего делать в этом психозе. Вернон, красный от макушки до пяток, с непонятным выражением лица взирал на взъерошенного сыночка. Дадли влез в новые джинсы и дикую ярко-красную футболку.
- Она придет! – еще раз выкрикнул он, судорожно приглаживая и без того прилизанные волосы.
- Да кто она-то? – не выдержал Драко.
Дадли застыл, бессмысленно глядя на «кузена», потом отмер и прошептал:
- Клем…
Это имя ровным счетом не говорило Драко ничего. Однако, очевидно, для Дадли оно имело большое значение.
- Это его девушка, - тоже непонятно почему шепотом произнесла Петуния.
- Ах, девушка! – воскликнул Драко. – И как же я сразу не догадался. Твоя девушка, Дадли? Любопытно.
- Она первая красавица Литтл-Уингинга, Клементина Уолтерс, - с гордостью просветила миссис Дурсль. - Ее отец – владелец банка. Они очень богаты, а она просто великолепная и к тому же…
- Хм, очень интересно посмотреть на подобное чудо. Может оно и правда имеет право на существование, – вмешался Драко в хвалебную оду.
- Ты просто завидуешь! – взвыл Дадли. – У тебя никогда не было девушки!
- Откуда, Дадли? – Малфой улыбнулся. – У меня даже школа и та закрытая, и только для мальчиков.
- Правда? – тупо переспросил младший Дурсль.
- Разумеется, нет, - отрезала Петунья, прерывая спор. – Дадли, это ложь, ведь его мать тоже училась в этой школе.
- Она еще и ваша сестра, - подлил масла в огонь Драко, видя как тетя Поттера медленно закипает.
Однако ответить Петуния ничего не успела, потому что в этот момент раздался ленивый звонок в дверь. Дадли со всех ног кинулся открывать. Драко с интересом отправился следом.
В дверном проеме стояла впечатляющая девица.
Пожалуй, будь ее глаза чуть побольше, волосы чуть потемнее, скулы немного более выступающими, нос подлиннее и рост пониже, она могла бы считаться красавицей. Красавица лениво жевала жвачку и смотрела исподлобья, явно думая, что ее взгляд кажется загадочным, надменным и интригующим. Драко некстати вспомнил высокомерные глаза Соланж Лавалетт и вздохнул. Абсолютно счастливый Дадли кинул на родителей гордый взгляд, поспешно натянул куртку, осторожно, как китайскую вазу, взял мрачную девицу за руку и удалился.
- Красавцы, - всхлипнула Петунья.
- Только вчера в колыбельке лежал, - вторил жене Вернон. – А ты что молчишь? – подозрительно покосился он на задумчивого «племянника». – Хороша девчонка, а?
- Нууу… мне не слишком нравятся девушки с настолько…м-м-м… английской внешностью. Наверное потому, что я ненавижу Англию. И, кстати, сдается мне я видел нечто похожее на вашу Уолтерс в моей школе на факультете Хаффлпафф.
Отошедший было от гордости за сына Вернон, снова побагровел. Петунья вскрикнула и зажала руками рот.
- Она не имеет никакого отношения к уродам, подобным тебе! – взревел Дурсль, брызжа слюной.
- А вы знаете, что у вашей жены тоже есть волшебный ген? – быстро спросил Драко, поскольку в его планы не входило так сразу разозлить дядю и не успеть насладиться его бешенством.
- Что?! – Вернон ошарашено остановился и уставился на жену, находившуюся в полнейшей прострации.
- Вы слышали о такой науке, как генетика? Нет? А вот мой крестный очень ею увлекается. Ну да неважно, - Драко деланно махнул рукой. – Понимаете, раз уж сестра тети Петунии была волшебницей, значит ваша жена с вероятностью в семьдесят пять процентов унаследовала ген волшебства.
- Она не умеет колдовать, - растерянно выдавил дядя Вернон, даже позабыв, что последнее слово в доме под запретом.
- Конечно, - Малфой чуть заметно усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. – Потому что этот ген… ну назовем его спящим. А вот если встречаются два спящих гена, то они…эээ… просыпаются, - втолковывал Драко Вернону, как двухлетней слабоумной блондинке, - и тогда человек рождается волшебником. И даже если вы, дядя, чистокровный маггл, то существует пятидесятипроцентная вероятность, что ваш сын Дадли унаследовал от матери этот спящий ген. Если та несчастная, которой суждено стать его женой, будет чистокровной магглой, то их детям тоже в пятидесяти процентах случаев передастся магический ген. А вот если будущая миссис Дадли Дурсль тоже имеет этот спящий ген, то есть двадцать пять процентов, что ваш внук, мистер Дурсль, родится таким, как я. Он будет волшебником.
Примерно на середине вдохновенной речи Петунья перестала шевелиться, ее муж был растерян так, как никогда в жизни. Однако женщина не выдержала первой:
- Это наглая ложь. Нет во мне никаких спящих генов. Твоя мать была просто ненормальной, она родилась такой. А я тут совершенно ни при чем. Ни я, ни наши родители.
- Боюсь с вами не согласиться, - моментально отреагировал коварный Малфой. – Без этих маленьких хорошеньких спящих генов, ваша сестра никогда бы не научилась колдовать. А взять ей их было неоткуда, кроме как от матери и отца. Каждый из ваших родителей был носителем. А вы, миссис Дурсль, тоже их дочь.
Пока Дурсли хлопали ртами и думали, что ответить окончательно обнаглевшему мальчишке, Драко схватил куртку Гарри, висевшую чуть в стороне, и вылетел на улицу. Вслед ему неслись непонятные крики:
- Да как тебе такое в голову пришло!..
- Я никогда… Вернон, это ужасно!
- Вернись немедленно! Да он просто издевается над нами!
«Наконец-то, ты это понял», - порадовался находчивости Вернона Драко, поплотнее кутаясь в тонюсенькую курточку.
Не успел он пройти и трех кварталов, как увидел сладкую парочку. Дадли с Клементиной, как хозяин с собачкой на прогулке, медленно и вымученно шли по парку. Подойдя чуть ближе, он едва не врезался в стену натянутого молчания и почти физического напряжения.
- Хорошая погода, не правда ли? – обогнал их Драко. Дадли побагровел, но ответить оскорблением не смог. – А вам известно, мисс, что ваша красота оживляет пасмурность этого дня?
Нахмуренная Клементина подняла заинтересованный взгляд.
- О, ваши глаза своим сиянием могли затмить бы солнце, - Малфой вгляделся в маленькие невыразительные глазки, поспешно отступил и возвышенно продолжил: - как жаль, что я не имею чести быть с вами знакомым…
- Клементина, - девица не дала договорить, выдернула свою руку у Дадли и протянула Драко для поцелуя.
Тот внутренне отметил отсутствие подобающего воспитания, но аккуратненько поцеловал кончики пальчиков.
- Мое имя Гарри, я кузен Дадли.
- Правда? – Клементина не обращала внимания, что Дурсль пытается тянуть ее дальше в парк, твердо стоя перед Драко. – Я слышала, что кузен Дадли учится в школе для преступников и он умственно отсталый.
- Неужели? – хмурый взгляд не обещал кузену Поттера нечего хорошего. – Как видите, мисс, это не совсем соответствует действительности. Но, боюсь, мне уже пора.
Одарив сияющей улыбкой ошеломленного Дадли и его потрясенную подружку, уже готовую следовать за Драко на край света, Малфой чуть склонил голову в знак прощания и пружинистой походкой удалился, спиной чувствуя два обжигающих взгляда.
«Вот тебе за ослиную башку», - удовлетворенно думал Драко, вспоминая песнь в три часа ночи под своей дверью – Дадли вернулся с какой-то гулянки и не удержался от искушения еще раз навязчиво продемонстрировать свое отсутствие таланта в области стихосложения.

***
Гарри проснулся поздно ночью словно от удара. Распахнул глаза и уставился в потолок, не до конца понимая где находится, не до конца придя в себя от обрывков сновидений. Только что он бежал по бесконечным лабиринтам с минотаврами, мимо закрытых черных дверей, а лабиринт все строил и строил новые стены, а затем какой-то минотавр его догнал, превратился в Анастасию Лавалетт и сообщил голосом Люциуса Малфоя «я еду с тобой в Хогвартс». А потом вдруг прямо из стены шагнул окровавленный профессор Снейп и зловеще расхохотавшись, сообщил, что уже двадцать пять лет женат на Нарциссе Малфой, а Гарри придется делить Анастасию с Волдемортом.
Как раз на этой роковой сцене Гарри проснулся и медленно начинал соображать, что все это сон и ничего не было на самом деле.
Повернувшись на другой бок, он попытался снова задремать, но сон не шел. То ли испугался Снейпа, то ли ему не нравилось общество Гарри.
Где-то далеко внизу послышался неясный шум. Поттер сперва решил, что ему показалось, но тут же, помимо воли, стал прислушиваться еще внимательный.
Шум повторился. Едва различимый и похожий на стон или тихий крик. Возможно это была лишь игра воображения, и Гарри с легкостью убедил себя, что после ночных кошмаров может почудиться что угодно, но крохотный червячок сомнения остался, заставляя беспокойно ворочаться и тщательно слушать окружающую тишину.
Силуэты предметов зловеще смотрели на Гарри с противоположной стены и заставляли ощущать чей-то пристальный взгляд.
Поворочавшись еще пять минут на огромной кровати, Гарри решительно откинул одеяло, поднялся, обозвал себя недоумком и начал решительно натягивать снятые накануне вечером черные штаны и рубашку.
«Ну что здесь может быть страшного? – со злостью и раздражением убеждал он сам себя. – Кто тебя может испугать ночью в доме? Воры? Маньяки? Убийцы? Да Малфой сам им сто очков вперед даст. Они на своих не нападают. Кто еще? Привидения? Призраки? Ерунда какая, со всеми можно договориться. Упивающиеся Смертью? Волдеморт? Ну ты же Драко Малфой, и что они забыли среди ночи в Имении Люциуса?»
Стараясь ступать как можно тише, Гарри босиком крался по коридорам, дав себе слово, что дойдет до кухни и если не встретит ничего необычного, вернется сладко досыпать остаток ночи.
Странный шум повторился, слабым эхом разнесясь по коридору. Теперь Гарри отчетливо показалось, что он слышал чей-то стон. Кому-то было плохо.
Два варианта. Либо это Люциус, либо… Нарцисса.
Внутри что-то екнуло. За прошедшие дни Гарри успел привязаться к женщине, которая всегда помогала ему и защищала от Люциуса. С ней не должно было ничего случиться.
Забыв про осторожность и слегка перепутав в темноте пару коридоров, Гарри со всех ног кинулся бежать прямо, рассудив, что вряд ли коридор закончится сплошной стеной, а куда-нибудь да выведет.
На всех парах гриффиндорец влетел в холл и шокировано застыл на месте.
Ему навстречу вслед за эльфом бежала Нарцисса. Босиком, в полупрозрачном халате, с совершенно безумным лицом, волосы, всегда уложенные в сложную прическу, теперь спутались и в беспорядке рассыпались по плечам - миссис Малфой была похожа на сумасшедшую. Лишь когда она подбежала ближе, Гарри заметил слезы на ее щеках.
- Драко, отец! – прокричала Нарцисса, проносясь мимо, и Гарри интуитивно побежал за ней, чувствуя, как вопреки рассудку и здравому смыслу сердце заколотилось вдвое быстрее обычного – забеспокоилось за Малфоя-старшего.



Глава 19.

Сумасшедшая гонка по коридорам – и вот они в роскошном шелке спальни четы Малфоев. На огромной двуспальной кровати, скорчившись, лежал Люциус, чей черный плащ превратился в лохмотья. Маска Упивающегося Смертью скрывала его лицо, а ярко-алой кровью была залита кровать и весь пол перед ней.
Нарцисса подбежала к мужу и присела перед ним, не обращая внимания, что снежно-белый подол ее халата становится багровым.
- Люциус! Мой Бог!
Она схватила со столика волшебную палочку, принадлежавшую, видимо, Малфою и приготовилась что-то произнести.
- Нет… - послышался едва слышный шепот, от которого у Гарри по коже пустились вскачь мурашки, - магии… нет… не надо.
- Что? Любимый, что ты сказал? Драко, ты слышал?
- Кажется, он сказал, что магии не надо, - пробормотал Гарри, не в силах подойти ближе.
- В кар…ма…не… - снова подал хрипящий голос Люциус.
Нарцисса быстрыми, умелыми движениями расстегнула остатки мантии и вытащила из кармана малюсенькую вырезку из «Ежедневного Пророка».

НОВОЕ ИЗОБРЕТЕНИЕ АВРОРАТА
В рамках борьбы с ситуацией в магической Британии, Министерство Магии разработало новое средство. Проклятье Orsnidolus Vertium наносит сильнейшие повреждения жертве. При малейших попытках исцеления, раны разрастаются в длину и глубину, одновременно с этим заклинание начинает действовать как сигнальный маяк, выдавая местонахождение своей жертвы. Заклятье было утверждено министерской комиссией и зачислено в список условно разрешенных.


- Драко, помоги мне!
Гарри отшвырнул заметку и приблизился к Нарциссе. Вдвоем с ней они кое-как стащили маску с Люциуса. Под ней обнаружилось очень бледное, белее снега лицо, закрытые глаза и стремительно синеющие губы.
- Северуса сюда, - прошептала миссис Малфой, в ужасе глядя на мужа, и судорожно гладя его по волосам. – Быстро!
Подгоняемый отчаянием в ее голосе, Гарри подскочил и, метнувшись к камину, бросил в него щепоть пороха, крикнул «Хогвартс, кабинет профессора Снейпа», после чего прыгнул в зеленое пламя.
Ему повезло. Беспрерывно кашляя и стараясь не чихать от золы, Гарри вывалился из камина в подземельях.
Снейп был тут. А поскольку пароля для личных комнат гриффиндорец все равно не знал, этот факт его сильно обрадовал.
Слизеринский декан сидел за письменным столом, положив голову на руки, и спокойно спал на пергаментах с чьими-то работами.
- Профессор, - Гарри осторожно приблизился к Мастеру Зелий, - профессор!
Тот неожиданно распахнул глаза, окинул гриффиндорца абсолютно ясным взглядом и произнес немного хриплым голосом:
- Драко? Что тебе нужно?
Пара секунд тишины.
- Поттер, что вы здесь забыли?
Гарри вдруг проглотил все слова и почему-то не знал, как объяснить ситуацию. Зельевар внимательно его осмотрел, отдельно остановился на мантии в пятнах сажи, перепачканном лице, растрепанных волосах и ладонях, с которых почти капала кровь. В следующую секунду он вскочил, опрокинув стул, одним движением сгреб со стола кучу каких-то склянок, подлетел к камину, высыпал туда чуть ли не полчашки летучего пороха, рявкнул «Имение Малфоев», схватил за шкирку и запихал в пламя Гарри и сам влетел следом.
Они вылезли в холле. Гарри даже не успел ничего сообразить, когда Снейп с не менее безумным взглядом, чем был у Нарциссы, вцепился в его плечи, встряхнул и каким-то свистящим шепотом произнес:
- Ответьте мне всего на два вопроса, первый – он жив?
Гарри испуганно кивнул.
- Где?
- В спальне… я думал вы знаете! – крикнул Поттер, выбегая к лестнице за сорвавшимся с места профессором. – Я думал, вы там были!
- Я был в Ордене, черт бы его побрал, - на бегу выплюнул зельевар, одним прыжком преодолевая пролет и выносясь в коридор.
Уже через пару секунд Гарри, задыхаясь, вбежал в спальню, где картина не изменилась ни на йоту. Снейп уже прочитал обрывок из Пророка и теперь растерянно смотрел на друга. Гарри передернулся от острого чувства жалости. Он даже представить не мог, если бы это он был сейчас на месте Снейпа, а перед ним вот так, истекая кровью, лежал Рон.
- Сев, пожалуйста, помоги ему, - в ужасе рыдала Нарцисса, но Снейп лишь потрясенно покачал головой.
- Я не могу, - выдохнул он, - зелье – это же магия. Готовя его, волшебник отдает часть магической силы, заставляя компоненты соединяться и приобретать новые свойства. Нис, я не могу… не умею…
Гарри вдруг осознал, что его трясет. Сколько же раз Драко приходилось переживать подобное? Он стоял в дверях комнаты и наблюдал за происходящим. Люциус медленно умирал на кровати, рядом на коленях, захлебываясь в слезах и истерике, рыдала Нарцисса, невозмутимый и непробиваемый Снейп, умеющий делать вид, что ничего особенного не произошло, даже если произошло землетрясение, сейчас напоминал испуганного и растерянного ребенка.
Северус шагнул к кровати, отодвинул Нарциссу и сел рядом. Затем схватил Малфоя за плечи и сильно потряс. Белокурая голова безвольно моталась из стороны в сторону. Потом вдруг Люциус задохнулся, распахнул затуманенные глаза и стал судорожно хватать ртом воздух.
- Не смей! – вскрикнул Снейп, еще сильнее его встряхивая. – Слышишь?! Только попробуй умереть на моих руках! Люц!
Тот послушно закрыл рот, но продолжал судорожно дышать. Из уголка рта показалась струйка крови. Глаза вновь стали закатываться. Взвизгнула Нарцисса, Снейп еще крепче прижал к себе Малфоя. Бесценные минуты уплывали сквозь пальцы, драгоценное время неумолимо шло вперед.
Где-то далеко послышался странный тонкий сигнал. Зельевар с тревогой оглянулся на дверь, затем беспокойно посмотрел на Нарциссу.
- Это они, - одними губами прошептала женщина, не выпуская из рук ладони мужа. – Они применили Орснидолус Вертиум к группе Упивающихся сегодня и, наверное, ищут раненых. – Она прислушалась к чему-то внутри себя, к своим ощущениям. – Там около пяти представителей.
- Никаких авроров! – рявкнул Снейп, вглядываясь в лицо Люциуса.
- Мы не можем не открыть, - в отчаянии шептала мать Драко. – Это будет равносильно признанию в службе Темному Лорду.
- Драко, открой дверь, - приказал профессор, - никуда их не пускай и выгони как можно быстрее.
Спорить Гарри не решился. Он молился, чтобы Нарцисса сейчас не упала в обморок, а Снейп не сошел с ума. Умом он понимал, что нельзя дать Люциусу Малфою умереть. Только не так, не сейчас, не здесь. Как бы он не ненавидел Драко, он не желал ему такого испытания.
Через пять минут с гулко бьющимся сердцем, он открывал дверь прихожей гостям.
Их действительно было пятеро. Впереди стоял Шизоглаз Моуди. Этот факт Гарри очень испугал. Аластор достаточно хорошо знал его самого и слишком хорошо знал Малфоев из-за давнего жгучего желания доказать их вину и упрятать до конца дней в Азкабан.
- В чем дело? – стараясь, чтобы голос звучал небрежно, спросил Гарри.
Моуди придирчиво его осмотрел с головы до пят, будто раны от Орснидолус Вертиум можно было спрятать под мантией.
- Мы хотим видеть твоего отца, - произнес он наконец.
- Он спит, - без запинки солгал Гарри.
- В самом деле? – наигранно удивился Моуди.
- А что еще может делать порядочный человек ночью? – настолько высокомерно, насколько был только в состоянии изобразить, бросил Гарри.
- Тогда почему ты не спишь? – резко спросил Шизоглаз. – В два часа ночи?
- А что вы делаете в моем доме в два часа ночи? – раздался властный голос, заставивший Гарри подпрыгнуть. Приближающаяся Нарцисса вновь выглядела холодной аристократкой. Тщательно надетый пеньюар, заколотые волосы, туфли. Плюс ледяные серо-голубые глаза и надменный голос.
- И по какому праву вы, господа, подвергаете допросу моего сына?
- Нам нужно видеть вашего мужа, миссис Малфой, - вмешался один из авроров. – Вы позволите?
- Разумеется, нет. С какой стати я должна вас пускать?
- Пусть он сам выйдет.
- Никто никуда не выйдет. Я хозяйка этого дома, если есть какие-то вопросы, задайте их мне. И я вовсе не намерена будить своего мужа только из-за того, что кто-то хочет его видеть. Пока я не увижу официальной бумаги, дающей вам подобные полномочия, вы не переступите порога.
Мать Драко выглядела по-настоящему сердитой и разозленной. Если бы Гарри не знал, что пару минут назад она рыдала на полу, он бы и не подумал, что эта женщина знает значение слова «слабость».
- У нас есть полномочия, - проворчал Моуди, вытаскивая откуда-то из кармана свиток пергамента и вручая его Нарциссе.
- …представители Министерства имеют право инспектировать дома с целью выявления противозаконных действий… - задумчиво прочитала Нарцисса. – Простите, но здесь не указано кто именно имеет это право. Откуда мне знать, что вы действительно представители Министерства?
- Хватит комедий, - рявкнул Шизоглаз, не делая, впрочем, попыток пересечь порог. Молодой аврор решил попытать счастья, попробовав отодвинуть в сторону миссис Малфой, и пройти в холл. В результате чего лишь сильно ударился о невидимую стену.
- Прошу прощения, - бросила Нарцисса, - до свиданья.
И закрыла дверь, судя по звукам, впечатав в нее минимум двоих представителей Министерства.
Третий раз за сегодняшнюю ночь Гарри пробегал марафон по лестницам и коридорам малфоевского замка в спальню хозяев дома. Люциус по-прежнему лежал на кровати, цвет его лица мог посоперничать с цветом мела, а цвет губ с цветом летнего неба. Снейп стоял у окна, спрятав лицо в ладонях. Если бы зельевар курил, то, наверное, уже умер бы от передоза никотина.
- Надо что-то делать, - глухо сказал он Нарциссе. – Мы не можем просто ждать, пока он умрет. Но я не представляю что. Мы не можем ему помочь. Мы не можем позвать сюда целителей. Мы не можем отвести его в Мунго.
- Но можем к магглам, - неожиданно для себя выпалил Гарри.
- Что? – повернулся к нему Снейп.
- Я правильно понял, что раны нельзя убрать магическим путем? Но их можно убрать маггловским. Они умеют делать подобные операции. Нужно зашить их маггловским способом. Хотя ему придется провести пару месяцев в больнице, чтобы швы зажили.
- Этого не понадобится, - теперь зельевар быстро бегал по комнате, что-то собирая. – Принцип Вайнберга помните, Драко? Необратимых действий не бывает. У каждого заклятья есть контрзаклятье, и Орснидолус Вертиум не исключение. Но узнать его я смогу только утром, а столько времени у нас нет.
- Едем к магглам, - сообщила вбежавшая Нарцисса.
Гарри и не заметил, что она уходила куда-то. Хотя, ясно куда – переодеваться. У гриффиндорца мелькнула мысль, что вряд ли маггловские женщины ходят в больницу в платьях до пола, но ведь у матери Драко другой одежды и не было.
- Надо взять такси.
- Как вы себе это представляете? Это не Лондон, - словно бы между прочим произнес зельевар, - это окрестности графства Уилтшир, здесь такси днем с огнем не сыщешь.
- Значит, поймаем на дороге.
Снейп коротко кивнул. И перед ними встала еще одна проблема: взрослый мужчина весил немало, нести его даже вдвоем оказалось тяжело. Снейп не мог перекинуть себе руку Люциуса через шею, потому что на ногах Малфой стоять был не в состоянии. И как только он сумел добраться до дома!
Не успели они достигнуть холла, как в дверь снова позвонили. Мастер Зелий кивнул Гарри, и они скрылись в ближайшей к выходу комнате. Ею оказалась малюсенькая комнатушка с одной единственной зимней мантией. Втроем они с трудом туда поместились. Гарри сначала показались странными размеры помещения, но потом он сообразил, что это комната только для одной мантии.
Снейп то ли случайно, то ли нарочно не закрыл дверь до конца, и теперь им была отчетливо видна входная дверь.
Издерганная Нарцисса с покрасневшими глазами снова отправилась открывать.
На пороге стоял все тот же состав. Моуди скептически оглядел переодевшуюся хозяйку дома.
- Вам доставляет удовольствие, мэм, переодеваться среди ночи?
- Если вы пришли сюда во второй раз, чтобы узнать ответ на этот вопрос, то да.
Шизоглаз лишь ухмыльнулся и передал ей какой-то свиток. Нарцисса, нахмурившись, развязала его.
- …Аластор Моуди, Брайан Уолтерс, Фредерик Карлайелл, Синтия Кайди, Алекс Смайтон как официальные представители Министерства имеют право инспектировать дома с целью выявления противозаконных действий… Оперативно, Аластор, вы и Министра подняли в два часа ночи ради этой бумаги?
- Уже полтретьего, миссис Малфой, вам все-таки придется пустить нас осмотреть ваш дом и добиться встречи с вашим глубоко спящим мужем. Теперь мы можем войти?
- Конечно нет, - пожала плечами Нарцисса, - боюсь, в вашем документе не сказано, что вы имеете право инспектировать дома в любое время суток. А поскольку ночь считается временем личного отдыха, то я совсем не обязана вас пускать.
Молодая женщина из авроров отчетливо заскрежетала зубами.
- Кроме того, господа, боюсь, что мистер Смайтон и мисс Кайди не смогут войти сюда, даже если бы я захотела. Если не ошибаюсь, их отцы – маглы, а моя охранная система очень остро реагирует на г… господ с подобной родословной.
Черноволосая девушка рядом с Моуди чуть пошевелилась, нервно переступив с ноги на ногу.
- Прошу вас, покиньте территорию моего дома, - все тем же ледяным тоном продолжила Нарцисса и слегка дернула уголками губ, что должно было считаться улыбкой. Ее взгляд стал еще более презрительным. Гарри невольно восхитился: даже в подобной ситуации, зная, что где-то за спиной умирает ее муж, она умудрялась сохранять лицо и осанку. Почему-то некстати вспомнилась молодая девушка, плачущая на большой кровати – образ подсмотренный в голове миссис Малфой.
- Мы пройдем, - решительно отрезал Моуди.
- Убирайтесь, пока я не приняла меры и не заставила вас это сделать,- чуть более истерично, чем следовало, приказала мать Драко.
- Она же не собирается драться с Шизоглазом на дуэли? – полузадушено прошептал Гарри. Он находился чрезвычайно в неудобной позе: изо всех сил прижимаясь к стене, чтобы удержать Малфоя. Последний все норовил свалиться на дверь и упасть под ноги аврорам. Он пытался терять сознание с интервалами в каждые двадцать секунд, чему активно мешал Снейп, трясущий его за шиворот.
- Нет, конечно, поверьте, у Нарциссы есть куда более действенные способы, - прохрипел в ответ зельевар, вцепившийся одной рукой в Люциуса крепче клещей, а второй упираясь в стену.
- Мы осмотрим дом, - очевидно, Моуди слишком хотелось поймать Малфоя с поличным, раз уж он так неосмотрительно решил настоять на своем. И мать Драко не выдержала. Как известно, взбешенная, разозленная женщина, к тому же на грани истерики, – опасный противник, в чем Гарри тут же убедился.
Нарцисса вскинула правую руку ладонью вперед и резко приказала:
- Запрет на вход!
На кончиках ее пальцев на мгновение вспыхнул белый огонек, затем авроров словно отшвырнуло силовой волной, и они исчезли в воздухе, даже не успев упасть на землю.
- Что это? – потрясенно выдавил Гарри.
- Защита, - пояснил профессор, вываливаясь из комнаты и принимая Малфоя. – Она вовсе не обязана принимать в своем доме нежеланных гостей.
- А где они? – поинтересовался Гарри, пока они под покровом ночи кое-как тащили еле передвигающего ноги Люциуса к воротам.
В ответ Снейп лишь вопросительно посмотрел на Нарциссу. Та покачала головой, почти бегом спеша за мужчинами:
- Это защита Люца, он ее настраивал, я лишь активировала. Они должны были куда-то телепортироваться. Может в Лондон, а может в Лас-Вегас.
Добраться до дороги не составило труда. Другое дело, что никто по ней не ездил в это время суток. Тем более им нужна машина только с одним водителем, иначе все не влезут.
- Я пойду, - решил Гарри, больше не в силах смотреть, как Нарцисса беззвучно вздрагивает, уткнувшись Снейпу в плечо, а тот держит Малфоя за пояс.
- Куда?
- К основному шоссе. Хоть кто-то же должен там ездить!
И не слушая возражений, он быстрым шагом отправился вдоль дороги сначала в полной темноте, потом, отойдя подальше от Люциуса, стал освещать дорогу неярким Люмосом. Ему даже не было страшно, скорее какое-то ажиотажное возбуждение.
Когда в лесочке слева выразительно провыли тягучую щемящую ноту, Гарри перешел на бег. Внутренне сжимающееся сердце со страхом лепетало, что это волки. Огромные, лохматые, свирепые, зубастые волки.
Когда его торопливые шаги начали гулко разноситься на приличное расстояние вокруг, в вой стал вползать язвительный и насмешливый оттенок предвкушения. Обливаясь холодным потом и мчась по дороге изо всех сил, Гарри уже только и надеялся на то, что это волки. Милые, славные, добрые волки, вышедшие распеться на полную луну.
Кто-то выразительно рявкнул почти за его спиной. Подняв волшебную палочку над головой и прокричав «Lumos Maxima!», Гарри побежал еще быстрее, словно за ним гналась целая стая, хотя оборачиваться и проверять особого желания не было.
Поттер уже слышал горячее дыхание за спиной и стал лихорадочно обдумывать, как будет отдавать Драко тело, ежемесячно обрастающее симпатичным белым мехом, когда свет его палочки вдруг очень ярко вспыхнул и начал угасать, постепенно превращаясь в ослепительное сияние фар.
Послышался визг толи шин, толи человеческий, небольшой автомобиль замер в паре метров от него, водительская дверь распахнулась и молодая женщина в ужасе кинулась к нему, а Гарри наконец-то обернулся. Дорога, с которой он выбежал, была пуста, лишь примыкающие к ней слева ветки кустов слегка шевелились, но может быть от ветра. Ощущая дрожь в ногах, Поттер прислонился к столбу с табличкой «М4».
- Вы в порядке? – женщина тряхнула его за плечи, и, слегка замявшись, добавила: – Боже, я вас не заметила. Что случилось?
- Пожалуйста, мэм, - задыхаясь от колотья в боку, выдохнул Гарри, - мой отец ранен.



Глава 20.

Аманда Уортон была совсем не рада сложившейся ситуации. Она в очередной раз проклинала свою сестру, в очередной раз связавшуюся с каким-то подозрительным типом, который в очередной раз ее бросил.
Именно это обстоятельство заставило Аманду запереть двери своей одинокой квартиры, отпроситься на завтра у мегеры-начальницы, считавшей, что на свете нет ничего важнее работы машинистки и потому пообещавшей вычесть из зарплаты Аманды приличную сумму. Но делать было нечего, и именно поэтому в четвертом часу ночи мисс Уортон оказалась на шоссе М4 по дороге из ее городка Рединг в графстве Беркшир в уэльский Ньюпорт.
Минут через сорок после начала пути она уже вся испереживалась за Эми - последний раз та звонила полчаса назад почти в неконтролируемой истерике. Кто знает, что придет в голову взрывной и импульсивной сестре.
После границы графства Уилтшир она свернула с основного шоссе, решив немного сократить путь. Короткую дорогу с двух сторон окружал лес. Совершенно обычный, Аманда не раз его пересекала, но днем, а в свете полной луны и ночной тишины он становился жутким. Ей даже казалось, что откуда-то из глубины слышится тоскливый вой, почему-то навевавший мысли о голоде и жажде. Волки в этих местах вымерли как класс, и Аманда с замирающим сердцем вспоминала рассказы старого дедушки – известного выдумщика – о ведьмах, вампирах и оборотнях. Впрочем, ведьм она не видела никогда в жизни, не считая своей начальницы, и считала, что оборотни, если и существуют, то от волков не отличаются, а вампиров ей напоминал один сослуживец, являвшийся в восемь утра на работу после выходных. Но память услужливо подсовывала все когда-либо слышанные рассказы про М61, которые теперь уже не казались такими уж смешными.
Нога сама собой нажимала на газ, стрелка на спидометре приближалась к страшной цифре 90 миль в час. Еще проехать пару миль – и она снова выедет на М4, и снова будет под прицелом десятков фотокамер до самого Уэльса, в безопасности. Аманда иногда насмешничала, говоря, что при ее нежной любви к своему автомобилю, можно смонтировать полнометражный документальный фильм о ее жизни, благодаря камерам слежения, висящим буквально на каждом столбе. Признаться, она не очень любила эту систему и нервно вздыхала каждый раз при виде ярко-желтого столба, но сейчас была бы счастлива вновь попасть под прицел объектива.
И вот она уже видела контуры указателя, предвещавшего выезд на основную трассу, как вдруг в зарослях слева ей почудился чей-то горящий взгляд. Неясная тень метнулась откуда-то из кустов прямо навстречу машине. Напряженные нервы не выдержали, Аманда завизжала и нажала на тормоз. Несколько секунд она судорожно сжимала руль в руках, быстро соображая что делать.
Первой мыслью было уехать. Вряд ли какое-то адекватное человеческое существо сидело в кустах и ждало ее появления на почти заброшенной дороге в четыре часа утра. С другой стороны, достаточно близко, буквально в получасе ходьбы к северо-западу, располагаются маленькие деревушки, могло что-то случиться, и потребовалась срочная помощь, далеко не у каждого там есть автомобиль.
Решительно распахнув дверцу, она на трясущихся ногах вышла из машины, не отпуская, впрочем, двери, и готовая чуть что – сразу нырнуть обратно и уехать.
Неясная тень теперь находилась прямо под указателем и меньше всего походила на оборотня. Подойдя чуть ближе, Аманда облегченно выдохнула.
Напугавшее ее существо оказалось человеком, конкретно – молодым человеком. Он прислонился к столбу и непонятно скорчился, опираясь на колени. Сердце Уортон дало перебой – что если она его поранила?
Ужасная мысль придала сил, и она бегом кинулась к юноше, автоматически отметив, что он взволнованным взглядом обшаривает кусты.
- Вы в порядке? – молодой человек не реагировал, и Аманда хорошенько тряхнула его за плечи. Он поднял голову, и на нее уставились восхитительные, широко распахнутые серые глаза, наполненные страхом и волнением, следом вырисовались четкие, словно высеченные из камня черты лица и растрепанные длинные белые волосы.
– Боже, я вас не заметила! – потрясенно и растеряно воскликнула она, чтобы замять паузу и быстро добавила: - Что случилось?
- Пожалуйста, мэм, - он задыхался, видимо, от быстрого бега, - мой отец ранен.
Они отправились по дороге на север. Молодой человек нервно подпрыгивал на сиденье, пристально вглядываясь в ночную тьму за окном. Аманду так и подмывало спросить что он там хочет увидеть и она почти не сомневалась, что юноша боится того же самого. Своих фантазий и темноты.
Потом в голову начали приходить совершенно посторонние мысли, вроде того похож ли этот юноша на своего отца и есть ли у него мать. Если вдруг похож, а родители в разводе, то можно и задержаться в больнице, помогая больному.
- Аманда, - представилась она, чтобы хоть как-то нарушить напряженную тишину.
- Гарри, - рассеянно ответил он, по-прежнему вглядываясь в темноту. И вдруг подскочил, резко повернул голову: - Драко.
- Что?
- Драко. Это мое имя, - добавил он нетерпящим возражения тоном.
Но Аманде в принципе было все равно. Хотя «Гарри» ей нравилось больше - в «Драко» было что-то зловещее и неприятное. К тому же какое-то чувство (у девушки было подозрение, что это совесть) настойчиво возвращало ее мысли к сестре. Но с другой стороны, оно же требовало исполнить долг и помочь человеку в беде.
- Вот здесь, - внезапно схватил ее за руку юноша.
Надежды Аманды подтвердились лишь наполовину. Парень оказался точной копией своего отца, только тот немного отливал в синеву и едва висел на странном угрюмом брюнете в черных одеждах. Мисс Уортон сначала приняла его за пастора и подивилась предусмотрительности родственников несчастного, сразу пригласивших святого отца. Но при погрузке больного в машину «пастору» прищемило пальцы дверью, и последовавшую тираду Бог точно услышал.
Вторая половина надежд не подтвердилась: в странной компании присутствовала элегантная молодая женщина, у которой на лбу было написано, что она - мать этого самого Драко и жена симпатичного блондина.
Женщина явно обрадовалась появлению Аманды, чего не скажешь о брюнете – он досадливо поджал губы и пригвоздил блондинистого юношу к земле жутким взглядом, от которого саму девушку бросило в дрожь. Ей показалось, что во взгляде написано что-то вроде «Ты зачем ее привез? Нужно было самому найти машину, научиться ее водить и быстро приехать». Садившийся на переднее сидение Драко пробурчал: «Я вам не герой и даже не волшебник». А потом, замерев на секунду, почему-то нервно захихикал.
Они ехали уже около получаса, и нервное перестукивание пальцев «пастора» - как про себя звала брюнета Аманда – по спинке ее сиденья начинало злить. Драко от этого степа еще больше злился, беспокойно крутясь на сидении.
Ехать в компании угрюмого незнакомца, перепуганной женщины, едва дышащего мертвенно-бледного блондина, чья белая рубашка неумолимо пропитывалась кровью, и не менее перепуганного молодого человека было очень волнительно, не говоря уже о том, что Аманда постоянно беспокоилась за Эми.
В зеркало заднего вида она периодически замечала, что блондинка на заднем сидении что-то шепчет на ухо мужу. Тот вроде бы был в сознании, но тревожно прислушивающейся Аманде иногда казалось, что слабое дыхание уже прервалось.
- Нарцисса, - однажды сообщила блондинка, поймав в зеркале торопливый взгляд Уортон.
- Аманда, - удивилась девушка еще одному странному имени. К волнению и нервам добавилось любопытство узнать имя главы этого семейства. Кроме того, вредное любопытство спорило с тактом и требовало разведать, как именно ранен отец Драко, если на первый взгляд никаких повреждений не видно.
Имя блондина не заставило себя ждать.
- Люц! – взвизгнула Нарцисса, теребя мужа за плечи, когда тот неожиданно захрипел. Аманда не на шутку перепугалась, подумав, что лучше бы «пастор» действительно был пастором.
- Мы не доедем до Ньюпорта, - дрожащим голосом заявила она.
- Едем в Суиндон, - отрезал брюнет, которого Нарцисса звала Северусом. Аманда была в курсе, что так звали римского императора, чью молодость наполняла череда преступлений и безумств, и отличался он чрезмерной подозрительностью. Подобное знание не внушало ей доверия к этому человеку. По его лицу можно было сказать, что император был его любимым дедушкой и единственным наставником.
- Я не знаю этого города, - немного испугавшись, ответила Аманда.
- Вот здесь сверните направо, - он показал на поворот на шоссе А419. – На следующем повороте поверните на Marborough Rd.
Кивнув, она заметила недоуменный взгляд Драко, после чего с интересом задумалась на следующую увлекательную тему: кем приходится белобрысому семейству этот зловещий Северус? Ни единой черты сходства она не нашла, значит просто друг?
- Сверните на В4006, - влез Северус.
- Откуда вы знаете? – не выдержал юноша, и Нарцисса подняла согласный взгляд. Возможно «Люц» сделал бы тоже самое, но не мог оторваться от восхитительного занятия – от бесконечных попыток оставить сына сиротой.
- Я бывал здесь, - коротко отрезал «пастор». – Вот здесь налево, следом направо, и сразу же опять направо на А4289.
- Откуда вы помните? – не выдержала Аманда, кидая взгляд в зеркало.
- Я много чего помню, - брюнет что-то протянул Драко, и Аманда увидела штук шесть красивых перстней, очевидно, снятых с блондина. А заодно обратила внимание на удивительно длинные и тонкие пальцы Северуса. «Наверное, он пианист», - некстати подумалось ей.
- Затем около ста футов проедете по Bath Rd, и слева будет госпиталь Виктории.
***
Нервно сидя в коридоре второго этажа пустой больницы, Гарри бездумно теребил в руках «связной» медальон. Нарцисса изваянием застыла у окна, больше всего похожая на мраморную статую. Одинокая старушка, сидевшая неподалеку от миссис Малфой, беспрерывно ежилась и куталась в заштопанную кофту, изредка кидая на надменную блондинку перепуганные взгляды. Зельевар не появлялся второй час, скрывшись с самого начала в кабинете. Он не появился, даже когда откуда-то выбежала взбудораженная медсестра, сообщившая, что «мистер Майерс потерял много крови и необходимо переливание». Оказалось, что у Люциуса самая паршивая группа – четвертая отрицательная, и Гарри пришлось некоторое время просидеть в кабинете сдачи крови. Малфою как всегда повезло: его сын оказался его точной копией не только внешне.
С самого начала Поттер серьезно переживал – без страховки и прочей бумажной канители Малфоя могли попросту не принять в больнице. Он думал об этом около получаса, пока Снейп жестом фокусника не выудил откуда-то из-за пазухи необходимые документы. Малфой был чрезвычайно предусмотрительным человеком, если позаботился даже о маггловской страховке.
Аманду Уортон с большим трудом удалось выпроводить в Ньюпорт – она категорически отказывалась покидать «больного человека», пока Нарцисса уверенным жестом не вложила ей в ладонь два золотых. Проводив ошарашенную девушку до машины, миссис Малфой захлопнула дверь автомобиля и с чувством выполненного долга удалилась.
Теперь Гарри тоскливо сидел на стуле в обшарпанном коридоре. Буквально пару минут назад рядом с ним присели еще две старушки и незамедлительно завели разговор о куче всевозможных болячек, от которых они должны были умереть еще на прошлой неделе, ибо артрит, гастрит, язва, плюс гипертония с эпилепсией свели бы в могилу любого.
Не успел Гарри еще раз вздохнуть, как старушек словно ветром сдуло, и в кресло тяжело опустился Снейп. Выглядел он прямо сказать неважно, будто вкалывал без передыху последние пятеро суток. Он вытянул ноги и расслабленно закрыл глаза. Судя по вполне умиротворенному лицу зельевара, вряд ли Малфой отдал концы на больничной койке. Скорее всего, этому белобрысому чудовищу опять повезло.
- Драко будет рад, - тихо заметил Гарри, наклоняясь к Снейпу.
Тот почему-то вздрогнул и перевел на гриффиндорца внимательный, усталый взгляд.
- Уже Драко? – в тоне сквозило напряжение и что-то похожее на упрек.
- Ну… я успел привыкнуть к нему, - нарочито небрежное пожимание плечами, - он вроде ничего, по крайней мере, в некоторых вопросах ему можно доверять.
- Мистер Поттер, не позволяйте Драко зайти к вам за спину.
- Это еще почему?
- Обычно у Малфоев за пазухой лежат кинжалы. Он, без сомнений, воткнет вам нож под лопатку по первому слову отца.
- Люциус не прикажет Драко такого после того, что произошло.
- Не обольщайтесь. Предательство – вопрос времени, от него никто не застрахован.
- Он знает? - подозрительно поинтересовался Гарри.
- Кто и что?
- Малфой о вашей… деятельности.
- Знает, - кивнул зельевар.
- Вот видите! Он же не предал вас, потому что вы его друг.
- Это ваши сладкие мечты в попытке укрыться от реальности, Поттер. Я ему нужен, я полезен. Кроме того, Малфой мне должен. Когда-то, в силу сложившихся обстоятельств, я был вынужден стать крестным его сыну, в ответ он меня покрывает. Вот и все, никакой дружбы. Как только наша… связь разрушится, он предаст меня, не сомневайтесь.
- Почему вы стали крестным Драко?
- Зачем вам, это неинтересно.
- Я любопытен.
- Когда-то давно, когда Нарцисса была еще только беременна, Люциус провалил важное задание. Лорд разозлился. Очень сильно разозлился. На Малфое практически не было живого места, когда он смог добраться домой. Режущее проклятье. Вдобавок Лорд применил одно из заклинаний, которое, несомненно, вошло в состав Орснидолус Вертиум. Знаете, Поттер, любое зелье начинает действовать, только когда соединяется с кровью. Заклятье Черной Магии… - Снейп окинул Гарри подозрительным взглядом, - не буду говорить вам какое, заставляет кровь терять это свойство соединения. Именно его и применил Лорд. Я не мог дать Люциусу ни заживляющее, ни восполняющее, никакое другое зелье. Они просто не действовали.
Гарри передернулся, припомнив сначала растерянное лицо зельевара несколько недель назад, когда он столкнулся с тем же эффектом, а затем воспоминание Нарциссы.
- Тогда я сумел выйти из положения, - продолжал Снейп, - я сам выпил оба эти зелья.
- Зачем? – Гарри недоуменно расширил глаза. Не из чувства же солидарности другу зельевар пил всякую гадость.
- А потом отдал Люцу часть своей крови. Растворенные в ней зелья начали действовать, и вскоре от ран не осталось следа.
Несколько мгновений Гарри переваривал услышанное, по привычке примеряя все на себя и думая, сумел бы он сам быстро найти выход из безвыходного положения. Приходилось признать, что ему еще учиться и учиться. Гарри скорее бы пришло в голову разыскать Лорда и убить его в надежде, что проклятье исчезнет или, хотя бы, шантажировать, чтобы снял свои чары. Очевидно, у слизеринцев голова устроена по-другому. А может, не у всех, а только у опытных шпионов. Хотя месяц общения с Драко подтверждал первую теорию.
- А потом, позже, Люциус стал беспокоиться о наследии, которое со временем должен был получить его сын. Оно передается по кровной линии, когда в ребенке половина от отца, половина от матери. Но получалась довольно занятная ситуация. У Люциуса была часть моей крови, а у Драко нет, следовательно, он не мог считаться полноправным кровным наследником. Чтобы все привести в норму, я должен был отдать Драко часть своей крови. А когда волшебник отдает свою кровь кому-то, без согласия того человека, то он автоматически получает право опекунства над ним.
- А как же доноры? – недоуменно спросил Гарри.
- Кто?
- Ну, у магглов…
- Поттер, я же четко сказал «когда волшебник…», понимаете, не маггл.
- Тогда вы опекун и Люциуса тоже.
- Нет, конечно.
- Но вы сами сказали.
- Я-то сказал, - хмыкнул Снейп, - да вы не слушаете. Я минут пять уламывал Люциуса дать мне согласие, он ведь был практически без сознания. А Драко попросту не мог согласиться, потому что еще не понимал, что происходит. Таким образом, при любом раскладе я становился опекуном Драко, и Люциус попросил, чтобы я официально стал крестным его сыну. Мне-то уже все равно было. Мальчишка и так стал мне почти родным, поэтому я и согласился. С тех пор Малфой ни на секунду не забыл, что должен мне жизнь. Даже две.

1трасса М6 - самая знаменитая английская "дорога с привидениями"


Глава 21.

- А Снейп вернулся утром с непроницаемым лицом, запер за собой комнату, посидел там минут пятнадцать, потом вышел и объявил, что твоему отцу необходим постельный режим хотя бы до вечера. Правда только за ним закрылась дверь, твой отец вскочил с кровати, наорал на каких-то эльфов, оделся и помчался в Министерство.
Драко, сидевший на протяжении всего рассказа столбом, отмер и откашлялся.
- Скорее всего, - продолжал Гарри, - он хотел показаться на глаза Фаджу, чтобы у того не было подозрений, а то Люциус потом не отмажется…
- Ну это вряд ли, конечно, - протянул Драко, находясь еще в некоторой прострации, - у него гвардия адвокатов посильнее, чем армия Цезаря… Поттер, а ты не мог бы в следующий раз подобные вещи рассказывать мне пораньше?
- Когда? – огрызнулся Гарри. – Надо было спросить твоего разрешения на сдачу крови?
Малфой глубоко вздохнул и отвернулся.
За окном уже давно светила луна и сияли звезды. Весь день Гарри только и занимался тем, что пытался доораться до Малфоя. От того не было ни слуха, ни духа. Только ближе к двенадцати часам вечера перед уже потерявшим надежду Гарри материализовался взъерошенный и чем-то очень довольный Малфой.
Оказалась, что утром в двери дома Дурслей постучала первая красавица Литтл-Уингинга и, отодвинув в сторону воодушевленного Дадли, заявила, что пришла к «черноволосому очаровашке», для которого «ее глаза затмевают солнце».
Как ни странно, первым осмыслил происходящее дядя Вернон и, взвыв от ярости, кинулся мимо остолбеневшей Петунии на второй этаж.
Драко, не привыкший, чтобы его будили головой об стену, не смог оказать сопротивления. Его сто тридцать пять фунтов оказались бессильны против трехсот тридцати дядиных. Пока все еще сонного Малфоя тащили вниз по лестнице за шиворот, тетя отпаивала Дадли напитком, ставшим популярном после появления Драко в доме номер четыре – валерьянкой. Открывая дверцу чулана, дядя особенно резко дернул ворот пижамы, цепочка от медальона порвалась и осталась у Вернона в руках. Что было дальше Драко не помнил – ему еще аукалась кирпичная стена у Гарри в спальне.
Придя в себя примерно через час, Малфой решил, что первым делом необходимо добыть медальон обратно. Еще часов шесть ушло на то, чтобы очень потихоньку выломать из какого-то ящика непонятную пружину, разогнуть ее, согнуть под нужным углом и, просунув в маленькую щелочку, попытаться подцепить замочек. На двадцатой попытке у Драко начали трястись руки, на тридцатой – болеть спина от долгого нахождения в изогнутом состоянии, на пятидесятой – дверь выслушала много нелицеприятного в свой адрес и наверное поэтому открылась на пятьдесят пятой.
Начать поиски медальона связи Драко решил с гостиной. Именно в тот момент туда решила придти тетя Петуния, продолжавшая утешать Дадли. И около часа потомственный аристократ вынужден был сидеть в шкафу, скорчившись в три погибели и слушать, как миссис Дурсль обещает сыночку в жены любую мисс мира, какую он только пожелает. «Как же, - злобно думал Малфой, - тоже мне мисс мира. Судя по последним годам, это будет или Дайана, или Ирен, или вообще Жаклин. А ты, мальчик мой, к сожалению не говоришь ни по-креольски, ни на хинди, ни по-испански».
Следующим этапом стала спальня. Но перерыв ее вверх дном, Малфой так и не обнаружил ничего, кроме фотографии тети Петунии, обнимающейся с каким-то усатым мужиком. Причем фотография была спрятана на самом дне трюмо.
Перекопав кучу посуды в кухне, голодный Драко стащил два бифштекса из холодильника, был пойман некстати появившейся Петунией, и, прежде чем тетя открыла рот, продемонстрировал ей найденную в спальне фотографию.
Через полчаса он уже сидел в своей спальне, доедал горячий ужин, читал свежую газету и спокойно поглаживал преподнесенный лично тетей медальончик. Именно в этот момент его выдернул Гарри и ошарашил холодящей кровь историей о своих ночных приключениях.
А Гарри нервничал еще по одному поводу: не далее как два часа назад во владения Малфоев вторглось отвлекающее обстоятельство в виде потрясающей блондинки с экзотическим именем.
Капризная девица мигом заняла все свободное пространство. Она приторно улыбалась, расхаживала по Имению почти в вечерних платьях – копия Нарциссы - и демонстративно не замечала Гарри. У нее была завышенная самооценка и крайняя степень эгоцентризма. Запуганные домовики в ней почему-то души не чаяли и уже через час были готовы бежать будущей женой Драко хоть на край света.
Собственно говоря, весь следующий день после разговора с Драко проведя в обществе Нарциссы, Люциуса и Соланж, Гарри стал с нежностью вспоминать уютный домик Дурслей, милого, слегка вспыльчивого дядю Вернона, тихую тетю Петунию и умиляющего в своей простодушности Дадли. Но если к мистеру и миссис Малфой он привык, то наследница рода Надо оказалась настоящим кошмаром. Соланж Лавалетт представляла собой уменьшенную копию будущей свекрови Нарциссы Малфой. Они были похожи во всем, начиная от кончиков туфель и заканчивая цветом волос. Во всем, кроме того, что в отличие от Нарциссы Соланж с трудом терпела общество Драко, то есть Гарри. Она примирилась со свадьбой, но к личности будущего супруга еще не привыкла. Сам Гарри тоже не горел желанием с ней общаться. При всем внешнем лоске, безупречных манерах, идеальном знании этикета и поразительной образованности, девушка была высокомерной, абсолютно неконтактной и, будто наполненной презрением с головы до ног. Оно выражалось в каждом ее взгляде, жесте, слове. Возможно, Драко и приноровился с ней общаться, но лично Гарри считал, что легче подружиться с глыбой мрамора – он гораздо дружелюбнее.
То, что за обедом Нарцисса принялась что-то живо обсуждать с будущей невесткой на языке, в котором Гарри понимал только имена, настроения не прибавило. Приходилось постоянно кашлять, когда к нему обращались, ронять попеременно вилки с ножами и бормотать в ответ невнятные английские слова. К десерту Анастасия смотрела на него с недоумением, Нарцисса с удивлением, Люциус волком.
***
- Ты чего такой мрачный? – с легким удивлением вопросил Драко, с аппетитом уплетая целую тарелку блинчиков со сгущенкой.
Фотография тети Петунии, где сзади было приписано «Моему цветочку от Марчелло», повешенная в углу комнаты над тумбочкой, на которой демонстративно лежала волшебная палочка, действовала и в самом деле волшебно. Правда, из комнаты Драко не выпускали, зато кормили лучше, чем Дадли. Поэтому угрюмо-подавленное настроение Гарри его удивляло.
- У тебя не дом, а цирк сплошной, - мрачно сообщил гриффиндорец.
- Неужели? – Сидевший на кровати по-турецки скрестивший ноги Драко, остановил очередной блинчик на полпути ко рту. - Поттер, ты меня пугаешь. Папа превратил чувство юмора в деньги уже давно, а мама вообще обычно молчит. Что там произошло?
- Твой некстати выздоровевший отец со Снейпом опыты вчера ставили, - Гарри воззрился на Драко так, будто это слизеринец был виноват в том, что узник дома Малфоев последние сутки не спал. - И какая-то чушь у них взорвалась. Причем взорвалась на ультразвуке. За двадцать минут пока эта дрянь выла, в Замке до третьего этажа все стекла повылетали. Снейп орал едва ли не громче этой штуки, летал по коридору и какие-то колбы таскал в лабораторию. Только все угомонилось – звонок в дверь. Твой отец сделал каменное лицо, и открывать пошел. Там старик, лет двести на вид, волосы дыбом, волшебной палочкой тычет и орет «Вы все преступники! Вот в таких домах, где целыми днями кто-то визжит непонятный, и вырастают Упивающиеся Смертью! Арестовать вас надо!»
- Надо же, какой проницательный, - отреагировал Драко.
- Ты лучше дальше слушай, - еще более мрачно продолжил нахохлившийся Гарри. – Твой отец выступил, мол, «да как вы смеете, я вас в Азкабан пожизненно засажу», старик совсем разорался. Чуть не с кулаками кидается. Папочка твой – сама невозмутимость, конечно, но силы неравные. Тут возникли два аврора: Моуди с каким-то негром. «Что, - спрашивают, - тут опять случилось?» А старик чуть не выше головы прыгает: «Вот перед вами отец будущего Упивающегося! Арестуйте его!» Нарцисса за другой стороной двери – в обморок, прямо Снейпу на руки. Моуди торжествующе шипит: «Попался, Малфой. Вчера не взяли, зато сегодня тепленький». Негр говорит: «Это правда, сэр?» А отец твой: «Да вы с ума сошли, какие Упивающиеся? Я в Министерстве работаю, мой сын в Хогвартсе учится». Снейп маму твою на стульчик посадил, сам из-за двери вырисовывается: «Господа, - говорит, - это недоразумение. Всего лишь неудачное зелье». Сморчок этот древний надрывается «Это сообщник! Арестуйте его!». Шизоглаз молчит, по сторонам смотрит, негр глаза прищурил и спрашивает: «Какое такое зелье?» Снейп объяснил: «Усыпляющее». «Понятно, - кивнул головой аврор. – Значит отравили кого? Говорите адрес». А старик психованный снова в крик: «Говорю же вам, у них в доме собрание Упивающихся!»
Негр на Снейпа напустился: «Показывай, где труп?» Тот на него посмотрел таким взглядом, как на меня обычно: «Вы за кого меня принимаете? Я профессор Хогвартса, Мастер зелий высочайшего класса! У меня ошибок не бывает». А аврор ему: «Это следствие покажет, какого ты класса и какие у тебя там ошибки». А старик тот самый визжит: «Вы лучше скорей обыск в замке делайте! Может, он там жив еще!» «Кто жив?» - поинтересовался Моуди. «Покойник», - ответил волшебник. «Какой покойник? – спрашивают авроры. – Имя, фамилия, адрес?» А старик весь аж трясется, палочкой волшебной во все стороны тычет. «Почем, - говорит, - мне знать? Я только слышал, как он жутко орал, когда его ядом поили».
Тут как раз и папа Рона с напарником прибыли: «Где тут нарушение? У нас сюда был вызов».
- Уизли примчался? – захихикал Малфой. - Вот бы папино лицо увидеть.
- Ага. Он голову вскинул, Снейпа с дороги отодвинул: «Ты, - говорит, - Артур, опять на дежурстве? Неудивительно, я бы на твоем месте тоже дома старался не бывать». В общем, отца твоего Снейп держал, а мистера Уизли оба аврора.
- Все живы остались?
- А то. Папочка твой освободился, испепелил взглядом всех министерских и в гостиную пошел, дверь-то открыта, все видно. Порох в камин кинул и как рявкнет: «Фадж, вы мне нужны». Оттуда уже через секунду министр выбрался. Ух, как он орал, разобравшись. «Да вы куда смотрите?! Это же Люциус Малфой! Уважаемый человек!» И все в таком духе. Кончилось тем, что всех прибывших лишили половины зарплаты, - Гарри поморщился, видимо вспомнив о семье Уизли, - мага психованного на разбирательство забрали, а твой папочка со Снейпом до утра коньяк в кабинете пили.
- А что Тэй? – полюбопытствовал Драко.
- Да ничего, - пожал плечами Гарри, - она даже не выглянула. Хотя вряд ли спала – там такой крик стоял, что мертвый встал бы.
- Ну вероятно, она посчитала происходящее не достойным своего внимания.
Малфой фыркнул, пожимая плечами.
Возвращаясь обратно в Имение, Гарри немного терзала совесть за то, что он рассказал Малфою не все правду. Придя домой, Поттер отправился прямиком к гостившему у них Снейпу.
- Что с ней?
- С Соланж? – сразу понял о чем идет речь профессор зельеварения. - Она больна.
- Чем?
- Да чем только не больна. Я не врач и подобные вещи, конечно, не распространяют, но знаю, что в ее семье передается гемофилия, эпилепсия, гемолитические анемии и однажды был свидетелем гипогликемического приступа.
Снейп слегка развел руки, будто показывая, что он не при чем. «Подумать только, - размышлял Гарри, - она не только противная и страшная, так еще и больная».
В голову некстати пришли воспоминания, что все началось с наступлением вечера, когда у Люциуса, решившего исследовать любопытную, испытанную на себе новинку Аврората, не заладилось что-то в личной лаборатории, и он попросил срочно привести зельевара.
Где находится комната Снейпа Гарри не знал, поэтому он просто в спешке бежал, надеясь на удачу. Слава Богу, Нарцисса подсказала, что на четвертом этаже, а здесь не так уж много гостевых.
Резко затормозив перед вычурной красной дверью, Поттер рывком ее распахнул. Мысли сначала постучать как-то не возникло.
В эту же секунду послышался грохот, Гарри замер.
Соланж вскочила на ноги, когда дверь неожиданно распахнулась, и на ее всегда невозмутимом лице промелькнул какой-то дикий, животный страх и следом растерянность. Она даже не обращала внимания на упавший стул и только смотрела Гарри прямо в глаза, прижимая к груди правую руку.
- Я… ээээ…, - Поттер никак не мог придумать объяснения своему внезапному визиту, а девушка по-прежнему не произносила ни слова, глядя на него широко раскрытыми глазами.
- Прости, я просто…Анастасия?..
Гарри чувствовал себя неуютно. Конечно, это он виноват, надо было постучаться, но реакция была какая-то... неправильная.
Анастасия все еще напряженно молчала.
Затем вдруг закричала резко, словно ее ударили:
- Уходи! Уходи немедленно! Ненавижу тебя!
Гарри отшатнулся, не поверив свои ушам – никогда Лавалетт не позволяла себе такого поведения. Поэтому уйти даже не подумал.
Девушка вдруг замолкла на полуслове, ее глаза, остановившись, смотрели в одну точку, теперь где-то над левым плечом Гарри.
Поттер уже почти развернулся чтобы уйти, подумав, что случаются в жизни проблемы, но тут, внезапно, обратил внимание, что губы девушки стремительно синеют. Некоторое время ничего не происходило, потом она вдруг судорожно вздохнула, закатила глаза и упала на пол. Ничего не сказав, не вскрикнув, просто рухнула с высоты своего роста.
Маленькая бутылочка со звоном выпала из руки и укатилась в сторону. Гарри молниеносно ее подхватил и, успев понадеяться, что Соланж хотела принять лекарство, а не выпить яд, одним движением открутил крышку и влил ярко-синее содержимое ей в рот. Сначала ничего не происходило, никакой ответной реакции. Гарри сидел у разметавшегося тела и пристально за ним наблюдал, не зная, что еще ему сделать.
Неожиданно Соланж распахнула пронзительно-синие глаза и резко схватила Гарри за запястье. Он взвыл, не в силах разжать тонкие стальные пальцы. По руке струйкой потекла кровь. Сцепив зубы, гриффиндорец бессмысленно пытался освободиться. Лицо Анастасии пугало: смертельно бледное с болезненно заостренными скулами, почти белые губы, и только очень синие глаза без малейших признаков зрачков, разума и жизни. Она даже не дышала, уставившись на него прямым отсутствующим взглядом. Никогда до этого в жизни Поттеру так не хотелось кричать. Закричать от ужаса и оказаться подальше. Но уже через несколько секунд девушка вздрогнула всем телом, глубоко вздохнула и синева стала медленно уходить из глаз, они становились привычными прозрачно-голубыми, пальцы разжались, оставив на запястье Гарри четкие следы ногтей.
- И она до сих пор жива? – воспоминания пронеслись быстро и очень красочно, и Гарри стал сомневаться в жизнеспособности Анастасии.
- Поттер, я не сказал, что все это у нее есть. Учитесь слушать. Думаю, у мисс Лавалетт мутировавший вариант гипогликемии, но не уверен.
- Но почему?
- Да это же ясно. Древние семьи стараются сохранить свою чистокровность, а некоторые еще и отличительные черты рода. Вот у Малфоев, например, это подчеркнутая белизна волос и кожи, почти до уровня альбинизма и, непременно, светлые глаза. А как вы, надеюсь, понимаете, подобное сочетание весьма редко встречается. Вот и приходится аристократическим семьям выходить из положения. Женятся на своих кузинах, двоюродных кузинах, сводных сестрах и так далее. Подобные близкородственные браки ведут к чудовищному кровосмешению и, как следствие, к целому букету различных болезней. Я вам их уже назвал. К счастью, все они магловские, и волшебство с ними вполне успешно справляется. Мать Соланж – двоюродная племянница своего мужа, и их семья не избежала этой закономерности.
- Не слишком ли большая цена за белые волосы?
- Это глупость, Поттер. Драко не связан с Анастасией никакими родственными узами, вероятность рождения у них больного ребенка точно такая же, как и у вас.



Глава 22.

Путешествие в Хогвартс-экспрессе было для Гарри совсем не таким веселым как прежде. Он предпочел бы общество даже Невилла с какой-нибудь очередной плюющейся пакостью, но не Крэбба, Гойла, Паркинсон и Лавалетт.
Соланж спокойно смотрела в окно, безразлично скользя взглядом по заснеженным окрестностям.
Малфоя в поезде не было видно, хотя Гарри специально несколько раз прошелся по вагонам. Правда, сделал он это очень быстро, боясь, что по возращении найдет в своем купе лишь пепел: уж слишком натянуто молчала Панси. Она вроде неплохо колдовала, по крайней мере, посещала продвинутые зелья у Снейпа и курсы Макгонагалл и Флитвика. Уровня Анастасии Гарри не знал, поэтому опасался международного скандала.
- Она сильная волшебница? – торопливо спросил он, наконец заметив черную шевелюру.
- Тэй? Ведьма как ведьма. Ну может чуть посильнее твоей Грейнджер.
- Но Гермиона очень сильная! – искренне возмутился Гарри
- Она умная, - Малфой усмехнулся, чуть разводя руки в стороны, - а не сильная, это две разные вещи.
- Она умеет создавать Патронуса, наводить Протеевы Чары и еще много чего!
- Ну и что? Я тоже умею. И Тэй может. Твоя Грейнджер умом и упорством подменяет недостаток мощи, а Тэй наоборот – веками накопленная сила позволяет успешно применять даже самые сложные чары без какой-либо зубрежки. А что такое, Поттер?
- Там Панси, - гриффиндорец нервно махнул рукой в сторону купе, - и она… Как ты думаешь, что Анастасия будет делать в случае нападения? Защищаться?
Драко засмеялся. Проходившие мимо второкурсницы удивленно оглянулись, но поспешили убраться подобру-поздорову, вовремя заметив не обещающий ничего хорошего взгляд слизеринского принца.
- Держу пари, она растеряется.
- Растеряется?
- Ага. Ставлю на кон половину папиного состояния, что первым заклинанием, пришедшим ей в голову, будет Crusiatus, вторым Avada, а следом еще куча эффективных, но не менее запрещенных, чем первые два, заклятий. Наверняка уже успела сообразить, что Черная Магия здесь не в ходу, а вспомнить что-нибудь элементарное сходу не сможет.
***
На торжественном ужине в Большом Зале Дамблдор обрадовался Анастасии, как родной дочери, едва не подпрыгивая за столом. С восторгом сообщив, что девушка приехала из Дурмстранга и будет до конца года учиться в Слизерине, директор, вопреки обыкновению, воодушевленно продолжал развивать тему. Студенты с тоской смотрели на полные тарелки, самые голодные пытались тайком что-нибудь стянуть с ближайшей, но в основной массе ученики слишком уважали Дамблдора. За противоположным столом слизеринцы угрюмо переглядывались, лишь Поттер внимательно слушал – несомненно из чувства долга. Соланж любезно улыбалась, и Панси, глядя на француженку, старалась сидеть ровно и вслушиваться в речь. Рядом с самим Драко Рон буквально умирал на скамейке, брови Гермионы удивленно поднялись вверх, очевидно, она находила в звучащих словах нечто интересное. Общее настроение расценивалось как выжидательное.
Дамблдор упрямо делал вид, что ничего не замечает и упорно не желал садиться.
- Может, у него стула нету? – тоскливо пробормотал голодный Драко, и Рон хихикнул.
- То, что он говорит, не имеет значения, - протянула Гермиона, - мы и так все это знаем. Хотя, возможно…
Что именно возможно, а что нет, Драко так и не узнал, потому что распахнулась дверь, в зал быстро вошел никогда не опаздывающий Снейп, кивнул директору и тот, прервавшись на половине эмоциональной фразы, сообщил: «Так давайте же начнем пир» и проворно уселся на место.
***
Немного удивленные взгляды студентов прошли мимо всевидящего ока директора, зато достигли Снейпа и сразу же угасли. Гарри заметил, что за гриффиндорским столом Драко бросил что-то резкое Рону, а Гермиона смотрит на него уязвлено и с недоумением.
С тоской ковыряясь в тарелке жареного картофеля, он решил, что скрывать происходящее становится все тяжелее. Если с Малфоями и Дурслями можно было схалтурить, то с Гермионой этот номер не пройдет. Если к вечеру она еще не будет сидеть в библиотеке, ища всевозможную литературу по обмену телами, то можно считать, что им обоим крупно повезло.
Дождавшись окончания ужина, Гарри собрался уходить, но вдруг услышал короткий смешок позади. Обернулся.
Соланж по-прежнему сидела на стуле и смотрела пристальным, выжидательным взглядом.
«Что?» - хотел было спросить он, но вовремя подумал, что не стоит расписываться в бесконечном идиотизме.
- Ты меня не проводишь? – осведомилась Лавалетт.
- Ах да! – хлопнул себя по лбу Гарри, заслужив сразу три уничтожающих взглядов от Драко, Снейпа и внутреннего «я», один насмешливый от Дамблдора и сочувствующий – от Соланж.
Немного подумав, Гарри предложил сидящей девушке руку. Она смотрела на него, как пятилетняя девочка, которой старший брат объясняет квантовую физику. Через пару томительных мгновений, с сожалением убедившись, что на большее он не способен, отодвинула стул, встала и первой демонстративно прошла к двери. Гарри двинулся следом и, уже покидая зал, обернулся и встретился глазами с оценивающим взглядом Дамблдора.
Новый день обещал выдаться запоминающимся.
***
А новый день начался со страшного мороза – градусов в 15; семи пар сломанных конечностей – Пивз из вредности облил ступеньки водой; одной драки, стоившей Слизерину пятнадцати баллов, снятых МакГонагалл, и тридцати баллов Гриффиндору, снятых Снейпом, хотя драка происходила между Слизерином и Равенкло; и наконец, день начался с истории магии.
Историю магии Соланж не знала. То ли в Дурмстранге не было такого предмета, то ли он присутствовал, но в другой форме. Так или иначе, вынужденно сев с Невиллом – других мест не оказалось – она принялась задумчиво разрисовывать тетрадь.
Уже с первых минут студенты успешно занялись своими делами. Лаванда с Парвати, склонившись друг другу, хихикали над какими-то фотографиями, Дин досыпал, уронив голову на парту. Панси напряженно смотрела в одну точку, а Невилл украдкой косился на свою соседку, не пытаясь, однако, заговорить.
За семь лет все привыкли к монотонному бурчанию Бинса. Никто никогда ему не противоречил, не задавал вопросов, а экзамен все равно сдавался по учебникам. Поэтому нарушивший привычную полутишину возвысившийся голос преподавателя стал полнейшей неожиданностью. Дин встрепенулся и поднял голову, Лаванда уронила стопку фотографий, и даже Нотт оторвался от переписывания чьего-то конспекта. Слов никто не успел заметить, зато резкий голос новой ученицы явился еще большей неожиданностью:
- Извините, мистер Биннс, но я не знаю ответа на этот вопрос.
- Почему?
- Мне скучно на ваших занятиях.
Мысль «мне тоже» одновременно отразилась на лицах минимум двадцати студентов. Однако настолько открыто пререкаться с преподавателем позволила себе лишь Гермиона на занятиях у Трелони и то однажды.
- Что вы сказали, мисс Лаватт? – Откашлялся Биннс в наступившей тишине.
- Лавалетт. При всем уважении, профессор, но ваши лекции – бесполезнейшее времяпрепровождение, они отнимают у меня бездну времени.
- Но… они предусмотрены программой этой школы…
- Но я не хочу учиться в этой школе. Я вынуждена в ней учиться. Это совершенно разные вещи. Понимаете, сэр, меня абсолютно не интересует в каком веке до нашей эры сумасшедший полуэльф пропагандировал, что «каждое слово хозяина – абсолютная истина и наполнено глубоким смыслом». В наше время существует закон Старджона, и некоторым, - она скорчила недовольную гримаску, заметив недоуменные лица однокурсников, - следовало бы быть в курсе этого. Именно по результатам всех этих фактов я совсем не обязана знать ответы на неинтересующие меня вопросы.
Класс напряженно пытался осмыслить разговор. Гермиона закрыла глаза рукой, Дин окончательно проснулся, а на лице Панси застыло непонятное выражение: смесь удивления, неприязни, ненависти и обиды.
Профессор Биннс настолько растерялся, что не нашел достойного ответа наглой студентке. На его месте Гарри выгнал бы девчонку вон, но преподавателю истории никто никогда не перечил, ни до смерти, ни после нее, поэтому, что нужно делать он так и не сообразил.
Здесь нужен был характер МакГонагалл, которая мигом бы указала Анастасии ее место. МакГонагалл, живо показавшая бы, что дерзости не место на ее занятиях. МакГонагалл, на уроках которой студенты дрожали два года подряд.
Однако чаяния не оправдались. В трансфигурации, идущей следом за историей магии, наследница рода Надо разбиралась, как в своих пяти пальцах, что заметно уязвило Гермиону. Обе девушки с одинаковым успехом превратили друг друга в кошек, из Гермионы получилась пушистая рыжевато-коричневая, из Анастасии – гладкая и снежно-белая. У Малфоя, практиковавшегося на Роне, тоже получился тощий рыжий кот, но только с третьей попытки. Сам Драко никак не хотел превращаться в животное, хотя Рон очень старался. У Симуса остались человеческие уши, у Панси, на которой тренировался Гарри, так и не появился хвост. Сам Гарри превратился-таки в лоснящегося белого кота, которого слизеринка немедленно принялась чесать за ушком. В глазах стоявшего у противоположной стены Драко отчетливо читалось «Авада Кедавра». У Лаванды остались глаза с круглыми зрачками, а из Гойла почему-то получился осел. Как не бился Нотт, но убрать ослиные уши не удавалось.
- У вас хорошо получается, - удовлетворенно заметила МакГонагалл, взмахом палочки возвращая Гермионе прежний, хотя и не очень довольный вид. Соланж слегка склонила голову. – Вы, вероятно, получали высший балл в Дурмстранге по трансифигурации? Какая у вас была кафедра? Terra1 ?
Анастасия отрицательно покачала головой:
- Aqua2 .
- Хм, мне казалось, что трансфигурация лучше на четвертой кафедре, чем на второй. А факультет, вероятно, Magica Мalefica3 ?
На этот раз девушка кивнула. На лицах присутствующих было написано недоумение. Казалось, только двое понимали о чем идет речь: во взгляде Гермионы теперь проскальзывало отвращение и презрение, брови Драко удивленно поднимались вверх, словно говоря «Никогда бы не подумал».
- А отделение, конечно, Usus4 ? Рroelium Мagus5 ?
- Да, к сожалению.
Малфой неопределенно хмыкнул. Гарри, которому разговор не говорил ровным счетом ничего, только равнодушно пожал плечами.
- Ну хорошо, несомненно, для вас эта наука более чем важна, - МакГонагалл подвела итог.- Класс, задание на доске, я вынуждена вас покинуть, со звонком соберите свои вещи и можете быть свободны.
Профессор обвела пришедших в себя подопечных строгим взглядом и удалилась. Студенты тихо переговаривались, обсуждая достоинства и недостатки превращений. Гарри с трудом подавлял дикое желание мяукнуть, представляя себе реакцию Малфоя.
- Ты неправильно держишь палочку, - внезапно донесся до него печально знакомый голос, и гриффиндорец, с улыбкой протянув Панси забытую тетрадь, оглянулся.
Анастасия стояла перед Гермионой, хотя смотрела прямо на Гарри и на стоявшую рядом Паркинсон.
Пошедшая красными пятнами Гермиона уже открыла было рот, как Гарри не выдержал:
- Не смей, Анастасия, Гермиона замечательная колдунья.
На него тут же уставились абсолютно все присутствующие, и наступила тишина.
Чтобы Малфой заступался за гриффиндорку?! И ладно за гриффиндорку, за Грейнджер?! На лице самого Драко застыло выражение «Ты идиот, имбецил и потомственный дегенерат». В атмосфере абсолютного затишья особенно хлестко прозвучал голос Лавалетт:
- Ты за нее заступаешься? Ты что, ни одну шлюху в этой школе не оставил без внимания?
Класс замер, на этот раз от ужаса. Никто и никогда не осмеливался бросать в лицо Драко обвинения в аморальном поведении. То есть, если кто и догадывался, то догадывался тихо. С другой стороны на девушек чужих факультетов внимания он не обращал принципиально, а слизеринки никогда не пойдут жаловаться на своего принца, они только в восторге.
- Не надо распускать ангельские крылья, - не выдержал Драко, подходя ближе и сверля новоявленную слизеринку злющим взглядом. В ее прежде бесстрастном лице промелькнуло непонимание. С чего бы это незнакомому гриффиндорцу вмешиваться в личные дела?
Однако Гермиона не дала скандалу развиться, за руку утащив Малфоя из кабинета. Гарри ушел сам.
Тяжелейший день завершился не менее тяжелой ночью. Он почти не мог спать, в обрывках снов мелькали какие-то странные вещи. Вот Соланж с короной на голове бредет по колено в грязи по странному лабиринту, повторяя «Рroelium Мagus! Рroelium Мagus!», вот за ней бегут непонятные твари, на ходу превращаясь в маггловских докторов. Вот Волдеморт за поворотом разговаривает с Драко Малфоем и Гарри совершенно точно знает, что они – братья и бесконечно удивляется, почему они непохожи ни внешне, ни по возрасту. Вот следом Рон в Волшебной Шляпе, которая распевает квиддичные гимны, и Гермиона с целым выводком непонятно откуда взявшихся белобрысых детишек.
На этом месте Гарри почувствовал, как кто-то трясет его за плечо, и с облегчением проснулся.
Сон словно перешел в явь, Гарри по-прежнему видел чем-то обеспокоенные карие глаза Гермионы. И прежде чем он успел выяснить, что подруга здесь делает, образ достроился падающими ему на грудь прямыми черными волосами, так непохожими на вечно растрепанные пряди первой ученицы Хогвартса.
Панси Паркинсон взволнованно будила его.
- Па... Панси? – сонно пробормотал он. - Что ты делаешь в моей спальне в… - Гарри сощурился на часы, - в три часа ночи?
- Быстрее! – выдохнула она. – Драко, там сейчас что-то будет!
Шатаясь спросонья и пытаясь нашарить одежду, одновременно прикрываясь одеялом, Гарри судорожно встал с кровати. Одеяло осталось лежать там, но то ли Паркинсон привыкла к полуголым парням, то ли конкретно к полуголому Малфою, то ли вообще была слишком взбудоражена, но она, не обратив никакого внимания, лихорадочно протянула ему мантию, схватила за руку и потащила за собой.
Кое-как застегнувшись, Гарри выбежал вслед за Панси в гостиную. Несколько слизеринцев там сидели на диванах, на полу и слушали тихое пение брюнета-семикурсника под маггловскую гитару. Если бы Гарри лучше соображал спросонья, то он непременно удивился бы этому факту, а так лишь кивнул на молчаливое приветствие собравшихся.
Когда они вышли в коридор, Панси перешла на тихий, крадущийся бег. Гарри последовал ее примеру, стараясь двигаться как можно более бесшумно, и пожалел об оставленной в спальне Гриффиндора мантии-невидимке. Один раз они едва не нарвались на Филча и были вынуждены спрятаться в крохотном углублении в стене. Настолько крохотном, что гриффиндорец чувствовал, как волосы Панси щекочут ему нос и лезут в глаза, чувствовал тонкий запах ее духов и слышал, как она задержала на вдохе дыхание при приближении смотрителя. Во второй раз они едва не наткнулись на Снейпа и, хотя Гарри был уверен, что это им не грозило ничем, кроме возвращения в гостиную Слизерина, пришлось спрятаться за статую не то обнищавшего рыцаря, не то купающейся девицы. Потом они благополучно разминулись с Пивзом, и только Кровавый барон степенно их поприветствовал.
Наконец, свернув в коридор, ведущий к кабинету заклинаний, Гарри еще издалека увидел отсветы, которые могли означать лишь одно: за следующим поворотом летали заклятья.
Их было шестеро. Трое гриффиндорцев против троих слизеринцев. Седьмой курс львов и пятый курс змей. Несмотря на разницу в возрасте дрались они одинаково хорошо, и первое время Гарри просто наблюдал за поединком, отмечая неизвестные заклинания, сыпавшиеся в основном из палочек зелено-серебрянных.
Когда мимо плеча МакЛаггена пронеслось что-то, подозрительно похожее на Круциатус, Панси выбежала вперед и крикнула:
- Перестаньте!
В тот же миг Гарри почувствовал, как чья-то невидимая рука подтолкнула его вперед, и знакомый голос прошептал на ухо:
- Прикажи им убраться.
Шестеро противников отвлеклись от Панси на новое действующее лицо. Оказавшись под прицелом всеобщего внимания, Гарри уже не мог ответить обнаглевшему Малфою, разгуливающему в его мантии. Как и не мог возмутиться подобным приказом.
Оставалось надеяться, что если Панси пришла за Драко, то он знает, что делать, а если Драко говорит приказать убираться, значит нужно приказать.
- Эээ… МакЛагген, Даст…
- Да не им! – бешено прошипел Малфой. – Рейднолу, Статту и Мастерсу.
Сильно удивившись – с чего бы это кричать на своих – Гарри нерешительно произнес:
- Рейднол, Статт, Мастерс, все вон отсюда.
Вопреки его ожиданиям, трое слизеринцев молча кивнули, развернулись и практически бесшумно исчезли в темноте. Гарри так и остался смотреть им вслед, думая что именно ему ответили бы гриффиндорцы на такой приказ.
- Мы еще поговорим с тобой, скотина белобрысая, - угрожающе протянул Дастин, трогая окровавленную щеку, но, впрочем, не пытаясь привести угрозу в исполнение.
Где-то вдалеке послышалось исполненное гордости мяуканье. То ли миссис Норрис засекла их тайную вечерю, и спешила поделиться новостью с хозяином, то ли МакГонагалл обнаружила нарушителей спокойствия.
Ждать никто не стал. Гриффиндорцы мигом исчезли в противоположном коридоре – там начинался потайной коридор практически до Полной Дамы, сам Гарри облегченно выдохнул, собираясь последовать за ушедшими ранее слизеринцами, но ему кто-то наступил на ногу, затем он почувствовал дуновение ветра, и стоявшая рядом Панси изумленно выдохнула, прикоснувшись рукой к щеке и изумленно оглядывая ладонь. Оглянулась по сторонам.
- Идем, - вздохнул Поттер.
- Да вы совсем с ума сошли! – кричала Панси десятью минутами позже на Рейднола, Статта, Мастерса. – Идти ночью! Через полшколы! На дуэль с гриффиндорцами! Вы что не понимаете, что все вокруг только и надеются как-то скомпрометировать наш факультет? Неужели вы не понимаете, что нас боятся, от нас ждут малейшей ошибки? А если бы вас поймали, что говорил бы Драко Дамблдору? Это ведь он за вас отвечает!
Гарри почти не слушал, в самом начале тирады сообразив, почему в последнее время «змеи» вдруг затихли. Они, оказывается, боятся, что их попросту уничтожат. Конечно, надо думать, почти все их родители не снимают черных рабочих плащей, а уж маски давно заменили им собственные лица. От кого-то Гарри слышал, что если Слизерин закрыть, проблем будет гораздо меньше. И тут Гарри внезапно понял, почему нынешняя ситуация так расстроила и Драко, и Снейпа. Вероятно, сейчас Слизерин и держится лишь благодаря декану, который за них любого загрызет, и еще старосте школы, который отвечает за своих «змей». Хотя положение последнего не очень стабильно. Гарри не раз слышал, как Малфоя называли Упивающимся Смертью. Да и сам он в первую очередь проверил отсутствие Черной Метки. Но, тем не менее, Драко подчинялись. Как он успел заметить, подчинялись беспрекословно. Значит, верили.
- Панси.
- Что? – девушка на секунду отвлеклась от выговора и повернула голову.
Внезапно в сознании Гарри что-то щелкнуло и заклинило. Снова и снова Панси поворачивала голову, снова и снова взлетали и рассыпались по плечам гладкие черные волосы, снова и снова на него поднимался взгляд больших черных глаз. Он вдруг посмотрел на нее не как на Панси, а как будто впервые увидел.
Соланж Лавалетт была очень красива, но не годилась Панси Паркинсон даже в подавальщицы домашних тапочек.
- Что? – недоуменно повторила она.
- Нет. Ничего. – Поттер слабо потряс головой, сгоняя наваждение. – Я спать пойду, хорошо?
- Конечно. – Яркая улыбка.
Разумеется, заснуть он не смог. Проворочившись в постели часа полтора и проклиная бестолковых студентов, Гарри оделся и вышел из спальни. На улице уже рассвело. Солнечные лучи невесть как умудрялись проникать в подвал гостиной Слизерина. За столами какие-то две юные пташки – рано поднявшиеся или еще не ложившиеся – выполняли домашнее задание. Гарри сел в ближайшее кресло, стараясь не замечать восхищенного взгляда рыжей первокурсницы, делающей Зельеварение, заметил знакомую сумку, принадлежавшую Паркинсон, и книгу, небрежно брошенную поверх. На первой странице стояла библиотечная печать и вчерашняя дата.
«Магические школы мира».
Внутренне усмехнувшись, Гарри быстро нашел в оглавлении Дурмстранг.
- Тааааккк… - тихо задумчиво протянул он, листая страницы. – Огромная территория, горы, это нам не надо… какие-то озера бесконечные, ну и черт бы с ними, ааа, вот! «Институт Дурмстранг разделен на два факультета: светлой и темной магии (Аlba Magica и Magica Мalefica)». Ну ничего себе, она не только ведьма, но еще и Черной магией занимается, - еле слышно пробормотал Гарри и продолжил чтение: - «На каждом факультете по четыре кафедры: Огонь, Вода, Воздух и Земля (Ignis, Aqua, Аёr, Terra). Кроме того, каждая кафедра подразделяется на два отделения: практическое и теоретическое (Usus и Тheoreticus). Отбор детей производится не по личностным качествам, как в ряде других школ, в частности, в британской школе Хогвартс, а в соответствии с магическими способностями. Процедура волшебного отбора выявит к какому разделу магии у студента больше способностей. После отбора заключается контракт, нарушить который можно только лишь переведясь в другую школу…» Хм, неплохо. Понятно, почему Гермиона смотрела так презрительно и почему у Лавалетт трансфигурация так хорошо идет.
Гарри тяжело вздохнул. Подумать только, а Малфой и этого не знал. Как можно вообще ничего не знать о собственной невесте? Ну и что, что она его не интересует, но поинтересоваться-то можно было!
Ух ты!
Взгляд Гарри прошелся по паре строчек ниже.
- «После окончания института в случае поступления в аврорат боевые маги Дурмстранга сдают четыре экзамена вместо положенных семи. А студенты, окончившие факультет Темной магии практического направления – только два экзамена».
Гарри немедленно захотелось в Дурмстранг. Какие привилегии! Чему же там учат, в этом институте? Но в любом случае это значило лишь одно – какой бы слабой, поверхностной и индифферентной не казалась Анастасия, при желании она может быть крайне опасной.
Однако найти Анастасию и расспросить поподробнее обо всех интересующих вещах Гарри не смог. В гостиной она так и не появилась, хотя он просидел там все утро - под конец уже принципиально ради интереса. На завтраке ее тоже не оказалось. Первая половина дня была свободна, но искать ее в любой точке огромного замка Гарри счел безумием. Чуть-чуть помаявшись, он вспомнил о Карте Мародеров и, быстро достав ее из заветного тайника, выбежал из гостиной Слизерина, подальше от десятков подозрительных глаз.
Любопытство - страшная штука. Едва завернув за ближайший угол, он вытащил Карту Мародеров, принявшись тщательно искать имя Анастасии. Очень уж хотелось знать, чем вредная девчонка занимается. Увлекшись процессом, Гарри не заметил шагов и то, что рядом с ним кто-то стоит, заметил лишь по деликатному покашливанию.
- Профессор Люпин!
- Добрый день, мистер Малфой, - учтиво и вместе с ним холодно произнес Римус, машинально коснувшись рукой свежего шрама на шее. Гарри знал, что шрам был оставлен Люпину Люциусом в подарок о последней встрече. – Чем вы здесь заняты?
Только сейчас Поттер сообразил, что иметь в собственности Карту Малфою не положено.
- Я нашел ее.
Несусветная ложь, и Люпин не верит не единому слову.
- В классе после урока истории магии, вероятно, кто-то из учеников…
- Вам лучше отдать ее мне.
Римус тактично не стал уличить студента во лжи, и не стал требовать правды. Об отношениях между Малфоем и Поттером знали все, и Люпин решил, что Малфой попросту украл вещицу у заклятого врага.
Вариантов не было, и Гарри, скрипнув зубами и, досадуя, что не догадался пройти хотя бы в гостиную, протянул Карту Мародеров преподавателю.
И только спускаясь в подземелья он сообразил, что последним увиденным им на Карте, была точка «Гарри Поттер», обозначенная на том самом месте, где он стоял.
- Профессор, я хочу вам кое-что рассказать, - заявил он с порога, как только в ответ на барабанный стук отворилась дверь, явив весьма злобную физиономию Снейпа.
- Исповедальня выше по лестнице, Поттер, - отрезал тот, - пароль «Мармеладное драже».
- Дело в Карте Мародеров, - очень быстро, пока зельевар не успел захлопнуть дверь, продолжил Гарри. – Она показывает нас настоящих.

1 Земля (лат.) – здесь и далее прим. автора
2 Вода (лат.)
3 Темной магии (лат.)
4 Практическое (лат.)
5 Боевой маг (лат.)




Глава 23.

- Что еще? – недовольно поинтересовался Драко.
- У нас новые проблемы. Люпин забрал у Поттера его драгоценную Карту Мародеров.
- Кого? – не понял Драко, удивленно глядя на хмурого Гарри и не менее хмурого Снейпа.
- У Поттера есть карта Хогвартса. На ней отражены все люди, находящиеся здесь.
- То есть Поттер может следить по ней за нами?
Возмущенные зеленые глаза уставились в упор на Гарри. Тот с демонстративно независимым видом пожал плечами.
- Это бы еще полбеды, но, насколько мне известно, Люпин имеет обыкновение ее изучать. Весь смысл в тот, что карта отображает суть человека, а не его внешний облик. А теперь представьте, что Люпин в очередной раз пригласил Поттера на чашку чая, вы приходите, он ненароком бросает взгляд в Карту, а там написано «Драко Малфой».
- И что нам делать?
- Я нашел единственный выход – Оборотное Зелье до тех пор, пока вы не заберете Карту обратно. Как – все равно. Отнимете, выпросите, украдете, не моя забота.
- Но почему мы не могли пить Оборотное Зелье раньше? – полюбопытствовал Гарри. – Тогда бы мне не пришлось ехать к Малфоям, а Драко – к Дурслям.
- Потому что, - усмехнулся зельевар, а Малфой закатил глаза, – постоянно пить его нельзя. Максимум – пятеро суток, потом необходим минимум двухдневный перерыв. Иначе начнется необратимая перестройка психики.
- Но Крауч его принимал.
- И что, он по-вашему был психически здоров? Кроме того, Крауч, думаю, делал перерыв на ночь, иначе год попросту не прожил бы. Вам же придется просыпаться каждый час и пить его.
- Это еще зачем?
- Потому что. Если однажды ночью в Слизерине что-то произойдет: что-то экстраординарное и запрещенное школьными правилами, то первый, кого придут будить для решения возникший проблемы и улаживания ситуации, будет Драко, - Гарри тут же вспомнил ночную дуэль. - Вряд ли толпа взбудораженных слизеринцев правильно поймет спящего в постели Малфоя за закрытым пологом Гарри Поттера. Так же, как и ваши друзья, Поттер, задумав очередную неожиданную ночную вылазку, без сомнений придут вас будить и обнаружат в вашей кровати Драко Малфоя. Я думаю, никому подобные проблемы не нужны. Выходные будете проводить здесь или у директора. Больше никто не посвящен, и Альбус считает, что это к лучшему. Начав пить Оборотное Зелье в восемь утра в понедельник, вы должны прекратить его принимать не позднее трех часов дня в пятницу, иначе может произойти большая неприятность.
- А что будет?
- Сначала, Поттер, начнет меняться восприятие, окружающий мир будет казаться совсем другим, чем раньше. Затем вы заметите, что внимание трудно концентрировать, станете рассеянным. Потом целые отрезки времени станут выпадать из вашей памяти, начнете забывать элементарные вещи. Потом начнется регресс эмоциональной сферы: периоды меланхолии будут сменяться вспышками ярости, а те – приступами индифферентности. Последним изменится мышление. Сперва появится бред интерпретации, который повлечет за собой чувственный бред, что вскоре перерастет в синдром Капгра. Хотя такие подробности вам ни к чему. Под конец начнет разрушаться личность. Весь процесс займет около недели.
- А проявления?
- Все начнется с резкой головной боли, потом головокружение…
- Тошнота, - едко влез Драко, но Снейп проигнорировал выпад.
- Будет слабость, ухудшение зрения, нарушение координации… В общем, ничего особенно выдающегося. Так ваше решение, Поттер?
- Но Зелье готовить пару месяцев!
В ответ Снейп спокойно вытащил из шкафчика готовые склянки со знакомой болотной жидкостью.
На вопрос откуда это, Снейп промолчал. Может не хотел признаваться, а может вообще не хотел разговаривать.
Вылил в стаканы и вопросительно посмотрел на обоих парней. Гарри взял со стола ножницы и, глядя на подозрительное лицо Малфоя, поддразнивающее поднес их к основанию роскошного хвоста, делая вид, что собирается отрезать. Остановила его выловленная Малфоем из воздуха опасная бритва, поднесенная к шее. Сделав вид, что все это хорошая шутка, Гарри натянуто улыбнулся.
Драко пожал плечами, кинул бритву на стол, и снял с мантии черный волосок. Гарри последовал его примеру, но на его мантии не было не единого белого волоса. Проведя рукой по хвосту и ничего в ней не обнаружив, гриффиндорец немедленно заподозрил Малфоя в использовании суперклея. В конце концов, один несчастный малюсенький волосок был отрезан лично Драко из своей шевелюры.
Они кинули их в стаканы на счет три. Результат развеселил всех троих.
- Вы стоите друг друга, - процедил зельевар, по очереди заглядывая в оба стакана.
В руках Драко сверкало жидкое золото, у Гарри – искрилось расплавленное серебро.
Желудок знакомо скрутило и стало выворачивать наизнанку. Судя по выражению лица Драко, состояние было ему еще незнакомым.
Превращение завершилось буквально через минуту. Гарри успел отвыкнуть от своего роста, от очков на носу, а мантия была тесновата.
По настоянию Снейпа оба остались в его кабинете, несмотря на то, что отбой был еще двадцать минут назад. «Мало ли что», - туманно выразился зельевар.
- Хорошо, кажется, зелье действует, - объявил он уже где-то среди ночи. - По крайней мере, прошло четыре часа, а вы, Поттер, до сих пор выглядите как ночной кошмар Лорда. То есть так, как вам и положено. Так что, идемте, я провожу вас в башню Гриффиндора, время уже позднее.
- Я могу и сам дойти, - возмутился Гарри.
- О, не сомневаюсь. Только я должен быть уверен, что по дороге вы не найдете какого-нибудь завалявшегося в подземельях василиска или не встретите очередного невиновного беглого убийцу, и, как следствие, не разнесете половину Хогвартса, поражая всех и каждого своим геройством, и плюс ко всему, не получите очередной тысячи баллов для Гриффиндора за победу, поскольку я еще лелею надежду получить Кубок Школы.
Первая ночь была совершенно сумасшедшей. Каждый час Гарри просыпался под звон будильника в специальных часах, который слышал только он, и пил Оборотное зелье. Каждый час его корежило и выворачивало наизнанку. Где-то под утро он проспал и, проснувшись, с ужасом ощупал длинные белые волосы, разметавшиеся по подушке. Какое счастье, что ранним утром все соседи спят!
Однако в целом он был счастлив. Не было больше гнетущих подземелий, слизеринцев, молчаливыми тенями проскальзывающих мимо, Анастасии, чье неприятное присутствие ощущалось даже через стену. Зато был Рон, смеющаяся Гермиона и толпа однокурсников, больше не смотревших на него, как на главную слизеринскую сволочь.
Гарри как раз выслушивал от Гермионы очередные блестящие новости о домашнем задании, двигаясь в Большой Зал, и собирался расстроить ее, сообщив, что сам еще и не приступал к работе, когда слова застряли у него в горле. Из слизеринских подземелий выходила Панси, оживленно что-то говорившая следовавшему за ней Драко. Он легко улыбался и хорошо знакомым жестом соблазнителя откидывал с лица белые пряди. Вероятно, долгая разлука заставила его не отходить от девушки ни на шаг за утро.
«Ой-ой-ой», - с содроганием подумал Гарри, когда из-за поворота неожиданно показалась Анастасия в своей исключительной мантии, на неизменных каблуках, которые ей так никто и не смог запретить, и с парой учебников в обнимку.
- Что я вижу? – с интересом остановилась она у сладкой парочки. Панси мгновенно нахмурилась и прожгла блондинку яростным ревнивым взглядом. Драко быстро выступил чуть вперед, слегка заслоняя Паркинсон.
Он уже открыл рот, собираясь выразить в словах все то, что было написано в многозначительном взгляде, как вдруг замер и захлопнул рот. Соланж смотрела ему прямо в глаза, не отрываясь не на секунду. Взгляд Малфоя из злого постепенно становился умиротворенным, затем восхищенным и вот он уже совершенно идиотски улыбнулся, когда Панси настойчиво подергала его за рукав.
- Драко!
Тот не отвечал, глаза заволокло мечтательной дымкой.
- Драко! – еще раз обиженно и со слезами воскликнула Панси. Не получив никакой реакции, даже поворота головы, она всхлипнула, подхватилась и умчалась обратно в подземелья.
Малфой потряс головой, словно сгоняя наваждение, оглянулся и, кажется, едва сдержавшись, чтобы не ударить Лавалетт, беззвучно чертыхнулся и кинулся вслед за Паркинсон.
Соланж же выглядела довольной, как Снейп, снявший с Гриффиндора триста баллов. Не успел Гарри провести сравнение, как профессор тут же нарисовался рядом и сладко проговорил:
- Я назначаю вам взыскание, мисс Лавалетт.
- За что? – деланно изумилась та.
- За применение вейловских чар. Они были запрещены по отношению к любому существу человеческой расы с целью получения личной выгоды Конвенцией Магов в 1894 году.
- Но они – часть моей личности, - спокойно пожала плечами Анастасия, и Гарри поперхнулся. – Такая же, как ваш талант зельевара.
- Именно поэтому я не снимаю баллов с вашего факультета, - тонко улыбнулся Снейп, заставив гриффиндорца возмутиться до глубины души, - а всего лишь назначаю вам взыскание. Что касается личности, то некоторые зелья тоже запрещены и я не варю их, так что будьте благоразумны, мисс.
Соланж еще раз пожала плечами и, извинившись, прошла мимо Мастера Зелий по направлению к библиотеке. Гарри подождал пока Снейп что-то процедит ей вслед, и бегом кинулся в подземелья. Как раз вовремя, чтобы успеть остановить Малфоя, готового наложить Аваду на первого встречного.
- Я УБЬЮ ЕЕ! – орал он, бегая по гостиной Слизерина с волшебной палочкой. Все, кто поумнее уже сбежали, кто-то поглупее - просто спрятались в самых разнообразных местах, чья-то голова даже торчала из камина, а Булстроуд каким-то образом умудрилась втиснуться между диваном и креслом (может и не особо удачно, но она честно постаралась). Даже Крэбб, и тот сжался в темном углу.
- КАК ЖЕ Я НЕНАВИЖУ ЭТУ СТЕРВУ!
- Драко, угомонись, - попытался поймать его Гарри, и голова Нотта из камина умоляюще воззрилась на него. Никто даже не выразил особого протеста по поводу пребывания в святыне гриффиндорца. Кажется, местные обитатели готовы были бы вытерпеть хоть весь факультет «львов», если тот сможет успокоить разбушевавшегося принца.
- Нет. – Неожиданно посередине замер Драко. - Нет.
И вдруг выбежал из гостиной, едва не прихлопнув дверью метнувшегося за ним Гарри. Впрочем последнему не пришлось долго гадать куда именно они бегут. По ходу пути он судорожно пытался сообразить, как бы поймать где-нибудь МакГонагалл или Флитвика или, на худой конец, даже Снейпа, чтобы предотвратить жуткое преступление с отягчающими обстоятельствами. Но, как назло, когда они были нужны, никого не было. А вот многие студенты очень заинтересовались видом несущегося по школе Драко Малфоя и преследующего его по пятам Гарри Поттера. Некоторые потирали ручки, думая о грандиозной драке, и даже те, кто знал о библиотеке только из карты Хогвартса, через пять минут стояли там. Всем места не хватило и оставшимся пришлось довольствоваться узкой щелочкой закрытой двери. Впрочем, кто-то особо ушлый из Равенкло быстро соорудил на дверь заклинание прозрачности, а следом и слышимости, но, к их великому разочарованию, ничего особенного не произошло.
Перешагнув порог библиотеки (Гарри с радостью заметил притаившуюся в засаде за стеллажами МакГонагалл), Драко выровнял дыхание, перешел на степенный шаг и медленно приблизился к парте, за которой Анастасия мирно дописывала какое-то эссе. При звуке шагов она спокойно подняла голову и уставилась на будущего мужа с вежливой заинтересованностью.
- Тэй, - почти ласково произнес он, - знаешь, я запрещаю тебе общаться с Панси Паркинсон. И разговаривать. И как-то контактировать. И вообще приближаться ближе, чем на двести футов.
Она сложила руки на парте и откинулась на спинку стула.
- Ты не…
- Могу, - спокойно оборвал ее Драко. – Я, по известным причинам, считаю семью Паркинсон опасной для тебя, Тэй.
Соланж стала еще бледнее и в бессильной злости улыбнулась.
- Хорошо, - безразлично произнесла она. И Драко, сочувственно кивнув ей на прощание, удалился с гордо поднятой головой, не обратив ни малейшего внимания на толпу за дверью библиотеки.
- Я ничего не понял, - пробормотал Гарри Гермионе, направляясь в Большой Зал на ужин.
- Думаю, дело в том, - Гермиона оглянулась, не подслушивает ли их кто, но все были заняты стремлением побыстрее наполнить пустой желудок, - что, согласно обязательствам, подписанным обеими сторонами, будущего мужа должна беспокоить безопасность его невесты. И он имеет право запретить ей общаться с теми, кто, по его мнению, представляет для нее угрозу. Насколько я поняла, - Гермиона распахнула дверь и придержала ее для Гарри, - именно Анастасия помешала свадьбе Малфоя с Паркинсон, вероятно, даже предварительный договор был составлен. Поэтому, вполне логично, что Паркинсон – угроза. Фиктивная, конечно, - усмехнулась Гермиона, - но войну с Лавалетт Панси не выдержать, вот Малфой ее и обезопасил.
Ужин проходил в атмосфере перешептываний. Каждый счел своим долгом поделиться с соседом собственной версией происшествия в библиотеке, и даже профессор трансфигурации за преподавательским столом что-то шептала на ухо Дамблдору.
Гарри своими ушами слышал, как Симус сообщал Дину Томасу: «А потом он наставил на нее волшебную палочку и применил Империо». За слизеринским столом Малфой вообще ничего не ел, только хмуро смотрел в пустую чашку чая.
«На смену Трелони растет», - невольно хихикнул Гарри. Анастасия так и не появилась. Может быть, причиной этому была присутствующая Панси Паркинсон, а длина слизеринского стола вряд ли превышала двести футов. Однако как только Гарри поднес ко рту стакан с тыквенным соком, как сидевший напротив Дин с интересом уставился на вход, а Гермиона пихнула локтем в бок, из-за чего половина стакана оказалась на мантии.
- Ты чего? – возмутился он, но Гермиона даже не обернулась.
Проследив за ее взглядом, Поттер разглядел, что Малфой как раз закончил обедать и направлялся к двери, в которую только что вошла его будущая жена. Не обращая внимания на сотню заинтересованных взглядов, она остановилась прямо перед Малфоем и взволнованно произнесла:
- Драко, мне кажется, что меня преследуют.
- Правда? – ледяным тоном поинтересовался тот.
- Да, я боюсь идти одна, а мне надо сходить в совятню, затем в библиотеку и я еще очень хотела осмотреть Зал Славы.
После чего, одарив белого, как мел, Драко обезоруживающим взглядом, выпорхнула в холл.
Гермиона, не выдержав, прыснула в кулак.
- Что такое? – не понял Гарри, не читавший в отличие от любопытной подруги трактатов про древние обычаи и традиции.
- Это такой закон, - давясь смехом, пояснила Гермиона. – Если у невесты мания преследования, то жених обязан ее везде сопровождать, чтобы удостовериться, что суженой ничего не угрожает. Причем следовать должен на приличном расстоянии, поскольку, по правилам, она не может оставаться наедине с мужчиной, но будущий муж обязан заботиться о ее безопасности.
- Это я уже слышал, - пробормотал Гарри. – Но кому они нужны, эти столетние традиции? Мы, например, с тобой спокойно можем погулять вдвоем.
- Ну Гарри, - вздохнула девушка, - так принято уже много лет.
Но это было только началом. На следующий же день Малфой сообщил Соланж, мирно читающей пятую дополнительную книгу по любимым зельям, что запрещает ей ходить на уроки зельеварения, поскольку из девушек там только Паркинсон, а ни у кого из остальных лиц мужского пола нет с Анастасией кровного родства. Даже возмутившаяся МакГонагалл не могла ничего предпринять, так как подобное правило действительно существовало. В результате на занятия по зельям пришлось принять еще двух равенкловок и одну хаффлпаффку, получивших «В» по СОВ. Снейпа чуть удар не хватил. Утро понедельника началось с того, что Лавалетт потребовала от Драко, чтобы тот поговорил с каждой однокурсницей и всеми слизеринками о том, что у него «нет относительно них никаких намерений», поскольку ревнивой невесте вдруг показалось, что будущий муж «уделяет слишком большое внимание некоторым представительницам женского пола». Драко, оббегавший до вечера половину Хогвартса, полпервого ночи орал, что никогда в жизни не подвергался такому унижению. Пытавшего его успокоить Гарри разбирал смех и он, в конце концов, не выдержал, рассмеявшись до коликов в боках. Так как дело происходило в гриффиндорской гостиной (из своей Малфой убежал с сердечным приступом на почве недавних «объяснений» со слизеринками), то явилась МакГонагалл и сняла со злого, как черта, Малфоя тридцать баллов. Тот в бешенстве удалился.
А наутро заявил Анастасии, что ей придется поменять ее дорогие французские мантии на обычные хогвартские, потому что, в отличие от ее семьи, его средств не хватит на покупку столь дорогой одежды, и это будет позором для ее будущей фамилии. Что ответить на это Лавалетт так и не нашлась, поскольку малфоевских счетов ей не предъявлялось, а то что мантия самого Драко стоит дороже ее собственной, доказать не могла. На обед Соланж пришла в расстроенных чувствах и, едва не плача, пожаловалась, что потеряла золотую сережку с бриллиантом – подарок самого Малфоя. Тот затрясся от злости, и сообщил, что завтра же купит ей все хранящиеся в Тауэре алмазы, включая «Звезду Африки», «Кохинор» и «Несравненный», на что Лавалетт простодушно ответила, что попросит кого-нибудь еще помочь ей найти серьгу из белого золота с голубыми бриллиантами общим весом в три карата, принадлежавшую еще прабабушке деда Драко. Почти плюнув в тарелку с супом, и швырнув льняную салфетку в пуддинг, слизеринец широкими шагами покинул зал. За ним, аккуратно растирая по щекам несуществующие слезы, удалилась Анастасия. Впрочем, она вернулась уже через пять минут и без следа горести или печали, принялась за овощной салат. Оказалось, что она предоставила Малфою полный список мест, где побывала до обеда. Эти места были приблизительно похожи – темные, заброшенные коридоры, варьировались только этажи – начиная с подвалов, заканчивая Астрономической башней. На вопрос что именно ей понадобилось на башне Астрономии, девушка ответила, что была там рано утром и любовалась рассветом. Предпринятая сжалившейся Гермионой модификация заклинания Слежения и Обнаружения доказала, что Соланж действительно посещала все эти места. Правда каким образом неизвестно, потому что Панси с пеной у рта доказывала, что после завтрака Лавалетт весьма агрессивно упаковывала свои запрещенные теперь мантии в нескончаемые чемоданы, и все занятия посещала без пропуска. Как к вечеру выяснил Гарри, серьга нашлась в ванной комнате, куда спокойный, как скала, грязный, как последний бомж, и уставший, как собака, Малфой отправился топиться.
Ко вторнику даже самые индифферентные студенты прочитали древний свод правил знатных семей и активно делали ставки, что же будет дальше. Сторонники жестоких мер предполагали, что следующим номером пойдет пункт о подозреваемой измене, согласно которому жених имеет право запереть будущую супругу под замок в целях защиты от «опасностей неограниченного общения с миром». Другие говорили, что Лавалетт перестанет общаться с Драко, вынудив того «обязательно исследовать причины неприязни к своей личности», то есть банально ходить весь день следом и унижаться, прося поговорить. Ходили слухи, что Флитвик поставил на вариант, что Драко запретит ей посещать уроки по Чарам и Защите, аргументируя тем, что Анастасия знает эти предметы лучше него и он, тем самым, выставляет себя в неловком свете.
К четвергу страсти не только не утихли, но и разгорелись, особенно, когда под большим секретом, студенты выяснили, что Флитвик выиграл пари.
В пятницу утром Малфой, отчищавший всю ночь какие-то никому не нужные статуэтки под контролем Филча, наказанный за попытку выкрасть миссис Норрис и подсунуть ее в спальню Анастасии, у которой была аллергия на шерсть, пришел на завтрак, едва волоча ноги. Только он собрался в изнеможении рухнуть на скамью, как Анастасия тут же поднялась на ноги, жестом потребовала того же от Малфоя, и принялась что-то разглядывать в своей сумке. Драко, которому проклятый этикет не позволял сидеть, пока она стоит (тем более, после прямого требования), оперся руками на стол и наградил невесту уничтожающим взглядом. Та застегнула сумку и с независимым видом осталась стоять, сложив руки на груди и стараясь не встречаться взглядом с откровенно ржущим Забини и ухмыляющимся в бороду Дамблдором. Ей, сладко выспавшейся за ночь, не составило бы труда простоять весь завтрак вплоть до звонка. Но зверски голодный и уставший Драко, сообразив, что она просто издевается, ушел голодным через три минуты. Сжалившийся Гарри прихватил пару бутербродов, собираясь незаметно отдать их Драко на ближайшем сдвоенном уроке зелий, и, как он заметил, Панси нагрузила Гойла и Крэбба под завязку всякой едой. Однако на зельеварении Драко не появился. Снейп, деликатно этого не заметив, снял десять баллов с Гриффиндора за еду на рабочем столе и добавил пятнадцать Слизерину за предусмотрительность и заботу о рационе.
- Самое смешное будет, - сообщил Рон, идя из подземелий, - если Малфой сегодня покрасит ей волосы в рыжий цвет и сообщит, что, согласно постановлению лондонского суда в 1854 году рыжие девушки непригодны для брака.
- Ты тоже прочитал этот свод правил? – изумилась Гермиона.
- Ну должен же я хоть как-то заработать на Малфое, - хохотнул Рон.
- Идея хороша, но не выйдет, - с сожалением вздохнул Гарри. – У Анастасии есть гены вейлы, поэтому у нее такой странный, серебряный цвет волос. Краска просто не возьмет их.
- Откуда ты знаешь?
- Я слышал, как она говорила Снейпу, что черты вейлы – ее врожденное качество, - пояснил Гарри.
- Вероятно, они идут уже очень из далеких поколений, - вмешалась Гермиона, спускаясь по ступенькам в теплицы Травологии, - последние лет четыреста волшебники, тем более старинные семьи, не мешают свою кровь с кровью магических созданий. Я слышала, что в дело вмешался, наконец, Дамблдор. Вмешался весьма условно, потому что отменить все эти поросшие плесенью законы он не в силах, но смог отменить запрет Малфоя на общение Лавалетт и Паркинсон, а то это создавало большие трудности с расписанием.
На входе в теплицы Гарри немного задержался, по привычке пропуская вперед Панси, одарившую его презрительным взглядом. А зайдя, встал рядом с Лавандой, поскольку Рон с Гермионой уже заняли места по соседству.
- Уизли, наверное, горд, да? – немедленно послышался сзади издевающийся голос. Исправить немного пришедшего в себя Малфоя могла лишь могила. Никогда в жизни его самолюбие не страдало так, как в последнюю неделю, и душа отчаянно жаждала крови. - Хоть в чем-то превзошел Поттера? Ваша грязнокровка сделала выбор!
- Не называй ее так! – мгновенно вскинулся Рон, делая шаг вперед и заслоняя пытавшуюся остановить его Гермиону. - Лучше посмотри на свою корову!
Стоявшая за Драко Соланж вздрогнула, и подняла взгляд исподлобья на Рона, но тот смотрел на Панси.
- Ты опять ошибся, Уизли, - Малфой кинул сумку на стол и небрежно встал в проходе между рядами. - Коровник вместе со стадом остался в той дыре, куда ты уезжаешь на каникулы. А если ты еще раз обзовешь Панси, я…
- Ах, Боже мой, какие мы благородные! – протянул насмешливый голос, заставивший Малфоя поморщиться и лениво обернуться.
- Мисс Лавалетт! – вошедшая в теплицы профессор Травологии услышала последние фразы, и еще не успев разобрать причину спора, интуитивно почувствовала назревающий скандал.
- Это был комплимент, профессор Стебль.
- А тебя вообще не спрашивали! – взбешенно рявкнула Панси.
- Что такое, Паркинсон? – Анастасия подняла заинтересованный взгляд почти бесцветных глаз. – Не владеешь собой? Я многое о тебе слышала. Не могу сказать, что только хорошее.
- Я о тебе тоже много знаю, Лавалетт.
- Тогда, - девушка выпрямила спину и слегка подняла подборок, растянув губы в злой бритвенно-острой улыбке, - ты должна знать, что для тебя я миледи Лавалетт или тебя плохо учили геральдике в детстве?
Панси покраснела, затем побледнела, потом посерела и начала явственно отливать зеленым, но, очевидно возразить было нечего.
- Угомонись, - резко и зло бросил Драко своей невесте, не сводя глаз с расстроенной слизеринки.
- Что, и ей тоже известно, где находится твоя спальня?
Явно сообразив какая именно тема задевает Малфоя больше всего, Анастасия теперь упорно била по самому больному месту. Однако вместо того, чтобы выйти из себя, чего несомненно добивалась Солнаж, Драко усмехнулся.
- Не надо тут строить из себя мисс Утонченность. Вряд ли твоя дверь в Дурмстранге находилась за семью печатями.
- Осторожнее, - девушка слегка отодвинулась и скрестила руки на груди.– Еще немного и я подумаю, что ты оскорбляешь меня.
- О, как можно, Тэй? Никто не оскорбит человека лучше, чем он сам.
Хуже всего на Травологии пришлось Паркинсон. Раздраженный Малфой ухитрился сделать огромный объем работы, видимо, вымещая на ней злость. Анастасия, спокойная как скала, тщательно и методично выполнила свое задание, словно ничего и не произошло. Рону посодействовала Гермиона, украдкой призывая не обращать внимания на слова Малфоя. И лишь Панси еле справилась с собой, постоянно пытаясь удержать подступающие слезы. Никто никогда в жизни ее не травил так, как эта выскочка. Гарри было безумно ее жалко, настолько, что он даже хотел помочь ей, заняв у горшков с заунывниками соседнее место и предложив свою помощь с обработкой. Однако, поймав холодный взгляд исподлобья, пожалел о своем душевном порыве.
"Будь они гриффиндорцами, это решило бы большинство их проблем, - тоскливо подумал Гарри".


Глава 24.

Субботней ночью Гарри, снова в ненавистном облике, ворочался в кресле в кабинете у Люпина, сквозь зубы сетуя, что скоро свихнется и вообще забудет как выглядит или, чего доброго, застрянет где-нибудь посередине. Было полнолуние, и профессор ночевал в Визжащей хижине - решил, что так безопаснее, мало ли кому взбредет в голову прийти к преподавателю утром. Малфой предпочитал в выходные ночевать у Снейпа, хотя того наверняка сильно раздражала физиономия Гарри Поттера, которую он был вынужден наблюдать все выходные. Ночевать у Люпина самому Гарри нравилось. Он довольно быстро обнаружил Карту Мародеров в верхнем ящике стола, но украсть ее, разумеется, не мог. Люпин не знал, что Гарри тут ночует – это была идея Дамблдора - поэтому и не прятал вещей. Но если бы в отсутствие профессора Карта пропала, то первым под подозрение попал Поттер. Нужно было или добиться, чтобы Люпин сам ее отдал, как на третьем курсе, либо как-то ее заколдовать. Но ни в том, ни в другом успехов не было, поэтому Гарри просто иногда ее разглядывал. Этой ночью его одолевал совсем не сон, а сильнейшее желание пройтись по школе. Он не мог сказать с чем это связано, но желание было настойчивым. С полчаса поборовшись с собой, Гарри вышел из кабинета и направился в сторону башни прорицаний. Если верить Карте Мародеров, ночь для прогулок была не лучшей. Вероятно, что-то витало в воздухе, потому что спящих людей в замке было хорошо если один на десять. Где-то далеко внизу Малфой кругами ходил по кабинету Зельеварения; Флитвик с Вектор зачем-то сидели у Дамблдора; МакГонагалл со Снейпом и Филчем были в ночном карауле; факультет Слизерин чуть ли не в полном составе заседал в собственной гостиной; Джинни с Гермионой, Роном, Дином и Симусом праздновали день рождения Симуса в спальне мальчиков седьмого курса; шестеро каких-то студентов не пойми зачем оккупировали башню Астрономии, даже не предполагая, что Снейп появится там самое большее через пятнадцать минут и, наконец, Хагрид в три часа ночи был на территории школьной кухни. Поддавшись общему безумию по неизвестному поводу, Гарри три раза обошел башню прорицаний, чутко прислушиваясь к любому шуму. Попасться на глаза и МакГонагалл, и Снейпу в равной степени плохо: первая порадуется, что поймала "слизеринца" ночью в коридоре, второй не менее порадуется, поймав Гарри Поттера. Встретить учеников тоже глупо: поди потом, сохрани порядок в школе, когда сам староста Хогвартса открыто нарушает школьные правила.
Гарри шел по темному замку, когда вдруг послышался далекий крик. Не раздумывая ни секунды, он со всех ног помчался в ту сторону. Шестой этаж всегда был тихим, и этот момент не стал исключением. Коридор, по которому мчался Гарри, был хорошо освещен свечами на стенах. Поттер остановился, прислушиваясь, но не услышал ровным счетом ничего. Он свернул вправо и снова бросился бежать, когда, неожиданно, на полном ходу столкнулся с человеком, буквально вылетевшим из класса. Гарри, вскрикнув, отшатнулся так, что с него слетела мантия-невидимка, а человек упал. Только через несколько мгновений гриффиндорец понял, что это Соланж. Но категорически непохожая на себя. Волосы, обычно уложенные в безупречную прическу, сейчас взлохмачены и в отчаянном беспорядке встрепаны во все стороны. Глаза, несмотря на выражение безумия, наполнены слезами. Вся она казалась какой-то взъерошенной. И в первом взгляде, который она кинула на Гарри, читался ужас. Однако уже через секунду девушка пришла в себя и, скрестив руки на груди, безразлично уставилась в пол слева от Гарри.
Почти сразу же тот заметил, что руками она запахивает мантию, застежка которой безнадежно сломана.
Мгновенно оценив ситуацию и найдя единственный возможный вариант развития событий, Гарри пришел в ярость. Однако спрашивать в лоб было неудобно и он поинтересовался:
- Соланж, все в порядке?
- А почему что-то должно быть не в порядке? - огрызнулась она.
- Ну, может быть потому, что ты стоишь в пустом коридоре на шестом этаже в четыре часа утра.
- Но ты тоже стоишь в пустом коридоре на шестом этаже в четыре часа утра, и я ведь не спрашиваю почему.
- Ты моя невеста! – вспомнил Гарри.
Она резко развернулась, чтобы уйти, но Гарри схватил ее за запястье. Соланж спокойно остановилась, не собираясь вырываться, но что-то во взгляде девушки заставило Гарри ослабить хватку. Резко выдернув руку, она пошла прочь и вскоре лишь быстро удаляющийся звон тонких каблучков напоминал о том, что Лавалетт здесь присутствовала.
С сомнением покосившись на приоткрытую дверь кабинета, где сохранялась полная тишина, Гарри подумал, что должен быть в другом месте, и, накинув мантию-невидимку, бесшумно побежал за Соланж.
Поднявшись на два этажа вверх, невеста Драко Малфоя остановилась в пустынном коридоре, заканчивающимся узким длинным окном. Здесь уже не было классов, только картина черноволосого рыцаря, сидевшего у костра и что-то варившего в котелке. Свечи не зажигались наверное лет пятьдесят, и единственным освещением был холодный сияющий свет полной луны.
Соланж быстро сняла мантию, повертела ее в руках и бросила на пол. Затем тщательно осмотрела белую блузку, все пуговицы которой были оторваны напрочь, кроме самой последней, одиноко болтавшейся на тоненькой ниточке. Гневно бросив пару предложений по-французски, девушка в ярости стукнула рукой по стене и осталась неподвижно стоять в этой позе: одной рукой упираясь в стену и бессильно прислонившись к ней лбом.
Рыцарь на картине сочувственно что-то шептал, сжимая меч.
Несколько тянущих душу мгновений, и Соланж отстранилась, пару раз кивнула головой, словно в чем-то убеждая себя, дрожащей рукой пригладила спутанные волосы, и поправила кольца. Затем слегка помассировала запястья и вдруг пронзительно вскрикнула. От неожиданности Гарри подскочил на месте, а Соланж лихорадочно хлопала руками по блузке, юбке, затем бросилась к валявшейся на полу мантии, подняла ее и встряхнула несколько раз. Потом вернулась к месту, где недавно стояла, быстро опустилась на колени и стала судорожно ощупывать пол. Так продолжалось не менее пяти минут, после чего девушка встала, прислонилась спиной к стене, затем медленно сползла по ней на корточки и горько заплакала.
Гарри редко приходилось видеть, как плачут девчонки, и что делать в таких случаях решительно не знал. Анастасия плакала так искренне, как плачут, только потеряв самое ценное – семью или любимого человека. Что-то подсказывало Гарри, что утешения здесь не помогут. Он остался стоять, наблюдая, как образ неприступной расчетливой слизеринки тает на глазах вместе со слезами, которые роняет себе на колени встрепанная девчонка, сидящая в чужом замке, в чужой стране, среди чужих людей абсолютно одна на холодном полу.
Медленно, очень медленно, Соланж поднялась на ноги, подхватила мантию и, слегка шатаясь, двинулась к лестнице. Гарри не выпускал ее из виду и только, когда за ней закрылась дверь в слизеринскую гостиную, выдохнул спокойно. Быстро взбежав в кабинет Защиты, он вытащил Карту Мародеров и убедился, что Соланж у себя. Также заметил, что Драко, Рон и Гермиона, очевидно, теперь спят, и даже Снейп уже спокойно сидит у себя в кабинете. Единственная точка, быстро перемещающаяся из коридора шестого этажа, была подписана Забини Блейз.
В задумчивости сев на кровать, Гарри медленно расстегивал рубашку и думал, как Блейз сумел уговорить Соланж прийти черт знает куда ночью? Ведь она шла явно не по своему желанию. И почему она не применила магию против парня? Почему просто пыталась вырываться?
Сняв штаны и рубашку, Гарри встал, чтобы положить их на стул и услышал тонкий металлический звон. Быстро нагнувшись, он подобрал упавший предмет. В его руке оказался тонкий белый браслет с кулоном, изображавшим василиска, обвивающегося вокруг лилии.



Глава 25.

Утро понедельника началось со Снейпа. Явившись собственной персоной в кабинет Защиты, он сообщил первым делом, что у Люпина возникли какие-то осложнения, поэтому он сегодня и завтра пробудет в Мунго. Вторым сообщением стала просьба не пить эти два дня Оборотное зелье, чтобы не подвергать организм бессмысленному стрессу. С ненавистью посмотрев в зеркало, скривившись от невозможности поменять вконец опротивевшую внешность, Гарри со вздохом отправился на занятия. Находку он прихватил с собой, собираясь отдать Соланж. К его удивлению, на Заклинаниях присутствовали все, кроме Анастасии. Она не появилась ни на Травологии, ни на любимой Трансфигурации. Гарри подловил Малфоя после обеда в пустом коридоре.
- Где Анастасия?
- Понятия не имею, - Малфой равнодушно пожал плечами и собирался уже пройти мимо по своим делам, как вдруг развернулся, подскочил к Гарри и широко открытыми глазами уставился на его сжатый кулак.
- Откуда это у тебя, Поттер?
- Нашел, - ответил Гарри, отдергивая руку с зажатым в ней браслетом. Малфой поднял на него нервный взгляд.
- Это же принадлежит Соланж.
- Она его потеряла.
- Ясное дело, что не сама отдала. Как давно?
- Вчера ночью, - пожал плечами Гарри.
Драко облегченно выдохнул и вроде бы слегка успокоился.
- Тэй, наверное, в истерике.
- Почему?
- Смотри, - Малфой расстегнул ворот мантии и достал длинную цепочку, заканчивающуюся восьмигранником. Хищная летучая мышь с полураскрытыми крыльями планировала на раскрытый цветок. Каждый зубчик листьев растения был идеально прописан, а сам цветок казалось расцветал на глазах. По всему периметру восьмигранника вилась и переплеталась затейливая вязь рун.
- Что это?
- Медальон.
- Я вижу, что не ожерелье.
- Это герб Малфоев. Летучая мышь символ скрытности, недоверия и бессмертия, олицетворение ночи и темных сил. А цветок - Oenothera speciosa или Энотера.
- А я думал, будет какая-нибудь змея.
- Оставим змей Слизерину, - поежился Драко.
- А что за надпись?
- Это девиз. Латинский. Invictus maneo. Остаюсь непобежденным.
- Ты всегда носишь этот медальон? - вспомнил Гарри самый первый день в чужом облике и красную натертость на шее.
- Как ты догадался?
- Слушай, ведь Драко Малфой – теперь я. Я должен носить его. Давай.
Гарри протянул руку и Драко быстро спрятал цепочку под мантию.
- Ага. Три раза. Уже отдал, Поттер.
- А что, если твой отец попросит показать медальон ему? Сказать, что потерял?
- Лучше скажи, что ты Гарри Поттер. Тебе это дешевле обойдется, потому что я в принципе не представляю, что папа может сделать за пропажу этой вещички.
- Драко, ты не понимаешь? Нас ведь раскроют!
- Пусть лучше нас раскроют, чем я расстанусь с ним.
- Что за ерунда?
- Поттер, это герб рода, герб фамилии. Эта штука переходит из поколения в поколение тысячи лет. Передается от наследника к наследнику. Она обязательно должна кому-то принадлежать и всегда находиться с хозяином. Если она оказалась вдали от своего владельца больше недели, то она самоуничтожается – растворяется, взрывается, плавится, сжигается – не знаю, желающих проверить не находилось. Потому что это – позор. Это самое сердце рода. Формально, эта штука не несет никакой силы, но потерять ее или лишиться – бесчестие.
- Бред какой-то, - поморщился Гарри, недоверчиво глядя на девчоночье украшение в своей руке. - Никогда о таком не слышал.
- Тебе и не надо. Хотя, кстати, в твоей семье тоже такое было. Вроде кольцо, - наморщил лоб Драко, пытаясь припомнить. - Но последний хозяин - твой отец - не успел его тебе передать. А не будучи переданный наследнику, герб рода не приобрел нового хозяина, и скорее всего... В общем, внезапная смерть - частая причина лишения такого артефакта, и наследники остаются скорбеть... Во всех смыслах. А наследник – девушка, такое вообще бывает очень редко, потому что ей должно быть не меньше шестнадцати лет, и она должна быть единственной дочерью в семье, что часто возможно только лишь в вырождающихся семьях. Лавалетт – одни из них. Поттер, прошу тебя, отдай браслет Соланж, иначе она сойдет с ума, а мне не нужна психованная жена.
- Ты опять думаешь лишь о себе! - не выдержал Гарри. – Только и слышу "я", "мне", "у меня". Надоело! Как ты вообще мог находиться на моем факультете вместо меня? Мне, например, было тошно. Вы эгоистичные, жалкие, трусливые… Одно слово, слизеринцы!
Взгляд Драко из озабоченного вдруг превратился в жесткий. Резкая смена темы явно ему не понравилась и рассердила. Он проводил глазами двоих, как раз прошедших мимо слизеринок – второкурсниц, которые испуганно за метр обошли шестикурсника-гриффиндорца, и медленно заговорил:
- Этот ваш хваленый корабль под названием «Гриффиндор» целиком состоит из отдельных кают. И если вы тонете, то по отдельности. А когда тонут по отдельности, то и помочь некому, - Драко на секунду замолк. – В восемьдесят первом, Поттер, Упивающиеся тонули все вместе: папа, Северус, Лейстранги, Эйвери… Выплывали кто как мог – наш род богат, а у Фаджа бюджет не резиновый, за Северуса и вовсе Дамблдор поручился, Макнейра особо не топили. И они – те, кто смог выбраться самостоятельно – вытащили с собой всех, кто еще дышал. Пусть не совсем сухими и с подмоченной репутацией, но живыми. И сейчас здесь, в школе, вы, отважные гриффиндорцы, объявляете вендетту одному из факультетов. А если вы такие благородные, то почему бы вам не предложить нам перемирие? А если вы такие великодушные, то почему мстите детям за ошибки их родителей? А если отважные, то почему боитесь выступить с нами на одном уровне, почему ваши семикурсники вызывают на дуэль наших пятикурсников? А потом вы удивляетесь, что мы сплотились и замкнулись. Конечно, Поттер, ведь мы вместе.
***
Весь день Гарри размышлял об услышанном, и в глубине души не мог не согласиться с Малфоем. Где был Люпин, когда убивали его родителей? Где были друзья Ремуса, когда сам он голодал и не мог найти работу? А предатель Петтигрю? Ведь тоже гриффиндорец! Как бы не хотелось возразить, а возразить-то нечего.
К вечеру он уже весь извелся, испытывая непреодолимое желание с кем-нибудь поговорить. Он мрачно мерил шагами коридоры школы, пользуясь малфоевской репутацией: ученики других факультетов всегда обходили слизеринца стороной, а его собственные сотоварищи под впечатлением событий минувших дней предпочитали не рисковать. Это был большой плюс, его никто не отвлекал, но и огромный минус - некому излить душу. Наверное поэтому, когда в поле зрения мелькнула знакомая фигура, сначала отреагировало измученное сердце, и только потом включился разум:
- Гермиона!
Девушка немного удивленно оглянулась, остановилась и недоверчиво посмотрела на Гарри, ожидая какой-нибудь гадости. А чего еще можно ожидать от Малфоя, решившего завести с гриффиндоркой разговор в пустом коридоре за пару часов до отбоя?
Гарри подошел ближе. Разрываясь между желанием сказать правду и обещанием, данном Снейпу и Дамблдору, он никак не мог начать разговор. Но раз уж сделал первый шаг, то нужно в головой прыгать в омут.
- Помнишь, на первом курсе ты сказала МакГонагалл, что решила сама убить тролля? Я так был тебе благодарен тогда! Прости, что сразу не сказал. А на втором курсе, ну когда ты стащила у Снейпа шкуру бумсланга, я не ожидал от тебя такой смелости, до последнего был уверен, что ты струсишь. А когда мы спасли Сириуса на третьем, вряд ли во всей моей жизни я буду тебе более признателен. Кстати, насчет Рождественского бала: Рон с самого начала хотел тебя пригласить, но кажется боялся, что ты откажешь. Ты всегда меня останавливаешь, спасибо тебе за это, я иногда слишком увлекаюсь и теряю чувство меры.
Расширенные от изумления и глаза девушки были ему достойным ответом.
- Я знала... - потрясенно прошептала она, - я с самого начала знала! Его глаза, но твой взгляд, его руки, но твои жесты! Рон говорил, что я спятила, а я знала!
"Облажались-таки", - вертелось в голове у Гарри, пока Гермиона радостно обнимала его за плечи и всячески тормошила. "Хотя я сразу был уверен, что Гермиона сообразит".
- Та контрольная по зельям, да? Последняя перед Рождеством, когда ты потерял сознание?
Гарри кивнул. Ему перестало казаться правильным рассказать все Гермионе, но обратного пути не было. Согласившись проводить ее в совятню отправить письмо родителям, он по пути все ей рассказал. Слушатель из нее всегда был хороший: она ахала и охала в нужных местах, смеялась при рассказе о жизни в Имении и сочувствовала, когда он этого ждал.
- Расскажи ему, - наконец посоветовала Гермиона, когда он рассказал ей ситуацию с медальоном. - Он должен знать, что Анастасии опасно быть одной, и он не простит, если ты, Гарри, умолчишь столь важную вещь.
Гарри и сам так думал, но на душе стало заметно легче. Он не забыл условиться с Гермионой, что никто не должен знать. Конечно, он мог бы этого и говорить, она ведь никому не сказала о своих подозрениях, даже в разговорах с Роном упоминала эту тему вскользь, о ему все же было неспокойно. Не приведи Мерлин Малфой узнает, скандала ведь не оберешься!
Во вторник Гарри на всякий случай положил в карман тщательно уменьшенную мантию-невидимку, без которой никуда не выходил с момента заваривания всей этой каши, и найдя слизеринца после обеда, все ему рассказал. Реакция была неоднозначной.
- Что ты сказал?
- Я сам видел, думаю он…
- Что он сделал?
- Послушай, надо все обдумать…
- Я. Убью. Эту. Тварь, - медленно проговорил Драко, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь к лестнице.
- А как ты объяснишь это? – вдогонку ему интересовался Гарри. - Какое мне есть до этого дело?
- Все равно.
- Подожди, я понимаю, конечно, честь девушки и все такое…
- Какая честь? – Малфой резко обернулся и остановился как вкопанный. – Какой девушки?
- Как это какой? – нервно спросил Гарри, утягивая слизеринца в ближайший пустынный коридор, поскольку проходящие ученики глазели на них, как на нечто дикое и невероятное. – Соланж, разумеется.
Малфой осторожно высвободил свой рукав из пальцев Поттера, нехорошо усмехнулся и, вихрем пролетев мимо, устремился вниз по лестнице.
- Дьявол тебя забери! – выругался Гарри, судорожно ища в карманах мантию – невидимку, увеличивая ее и накидывая ее на плечи.
Он добрался до подземелий как раз вовремя, чтобы увидеть черную мантию, исчезающую за дверью одного из классов. Осторожно протиснувшись в оставшуюся щель, Гарри увидел себя самого, прижимающего Забини к стенке.
- Если я еще раз увижу тебя возле Соланж, - шипела его копия, испепеляя Блейза взглядом, - ты очень пожалеешь.
- Не лезь в то, чего не понимаешь, Поттер, - хорохорился Забини, не пытаясь, впрочем, вывернуться из рук предназначенного убийцы Волдеморта.
- Не твое дело что я понимаю, а что нет. Подойдешь еще раз к Лавалетт, и я скажу Малфою, - Драко ядовито усмехнулся, - что ты лезешь к его невесте.
Блейз, которому, в отличие от Гарри, усмешка Драко была не совсем понятна, окончательно перепугался, но вида не подал. Слизеринцы так просто не сдаются.
- С какой это стати ты печешься о Малфое? – с легким оттенком подозрения спросил он.
- На Малфоя мне плевать, - на этих словах Драко Гарри неслышно хихикнул, - просто уж он-то сумеет сделать так, что ты даже думать о девушке забудешь. Как и обо всем прочем тоже, - он красноречиво поднял брови.
Гарри постарался подкрасться поближе на случай, если Забини сейчас заедет противнику по физиономии. Что будет с Драко все равно, а вот собственного лица жалко. Да еще очки, небось, сломаются или, не дай Бог, палочка.
Драко отступил на шаг, убирая руки, и брезгливо их отряхивая. Забини решил не искушать щедрую судьбу, ведь кто знает, как этот Поттер бесконечно побеждает Темного Лорда, может не заклинаниями вовсе, а грубой физической силой.
Поэтому слизеринец быстро удалился. Нет, конечно, сначала окинул соперника презрительным взглядом, растянул губы в снисходительной улыбке, показывая, что на слова какого-то там гриффиндорца ему плевать, будь он хоть десять раз Герой. И только потом легкой поступью вышел из кабинета.
- Урод, - вслед ему бросил Драко.
- Хорошо, что вы не подрались, - пробормотал Гарри, снимая мантию-невидимку. Малфой совсем не удивился его появлению, словно появляющиеся из воздуха однокурсники – банальнейшее дело.
- Он у меня дождется. Я еще отцу скажу.
- Ну да, конечно, попытка изнасилования ему даром не пройдет, надо сделать все возможное, чтобы… Ты чего? – прервался Гарри, когда Драко вдруг замер и уставился на него ошарашенным взглядом. Поттер машинально отметил, что такое выражение придает ему странный вид.
- Попытка чего? – через несколько секунд тихо повторил слизеринец. А потом закашлялся, словно ему вдруг стало трудно дышать. – Какого изнасилования? Ты что?!
- Но я же сам видел, - совсем растерялся Гарри.
- Как он ее насиловал?
- Нет! Но что еще могло быть, когда девушка ночью выбегает полуодетая из пустого класса в слезах?
- Может она тренировалась в одевающее-раздевающем заклинании?
- А почему в слезах?
- А может оно не получалось?
- Малфой, ты что несешь?
- Я несу? Это делаешь выводы, не зная фактов. Ни о каком изнасиловании и речи быть не может. Блейз искал артефакт.
- Какой еще артефакт? – Гарри от неожиданности опустился на ближайший стол.
- Чрезвычайно сильный и полный черной магии. Ты, вероятно, знаешь репутацию миссис Забини?
Гарри слабо кивнул своей блондинистой головой.
- Ее последним мужем был троюродный дядя Соланж. По традиции он умер через пару лет после свадьбы. Мадалене досталось все: его замок, деньги, титул. А еще она выяснила про эту самую штуку. У мужа ее не было, зато удалось выяснить у какой именно ветви фамилии она есть. Семья Забини лет пятьсот назад как-то породнилась с Лавалетт, и мать Блейза искренне верит, что имеет полное право на артефакт.
- А как он выглядит?
- Никто не знает. Точнее, я скоро буду знать.
- Почему его держат в таком секрете?
- Боятся, что украдут. Знаешь, сколько за него предлагают на черном рынке? На такие деньги десять поколений твоих потомков проживут в ослепительном богатстве.
- Неплохо.
- Еще бы. Очевидно, миссис Забини в не совсем здоровую голову пришла не менее больная мысль, что Этъенн отдал артефакт своей наследнице. Глупость полная, но законно получить его не удалось.
- А она пыталась?
- Конечно. Блейз сватался к Соланж. Давно еще. Мамочка его уже и контракт составила и все такое прочее. Папа, как узнал, чуть с ума не сошел. Он провернул одно… В общем сделал так, что им стало не до свадебных контрактов, а когда они очнулись, Лавалетт уже была моей невестой.
- Как все запутано. Я до сих пор не могу понять зачем вас женят.
- Ясное дело, ты не можешь. У тебя мозги по-другому работают. Если вообще работают.
- Малфой, ты нарываешься!
- Женят не нас, а наши деньги. Положение. Влияние. Знаешь, почему Тэй меня так не любит?
- А ты знаешь?
- Точно нет, разумеется, но я прекрасно ее понимаю. Она просто придаток к контракту. Не так-то просто объединить бизнес, власть и все прочее. А вот свадебный контракт – это да. Правда, к нему прилагаются еще два человека, но это дело десятое... Ладно, Снейп поручил мне сделать одну вещь. Приходи через час в подземелья, я закончу и будем меняться, а то Люпин должен вернуться с минуты ни минуту.
- Возьми, - Гарри протянул ему мантию-невидимку. - Если вдруг встретишь Ремуса, лучше спрячься.
Анастасия нашлась в спальне. Комната выглядела так, будто каждый воришка в округе счел своим долгом туда наведаться. Раскиданные вещи, перевернутая постель, беспорядочно вытряхнутые на пол чемоданы, учебники рассыпаны по полу, по кровати и везде, где дотянулась рука.
Соланж сидела посредине всего этого безобразия на коленях и безучастно смотрела в стену. Непричесанные волосы, красные воспаленные глаза, бессильно опущенные руки. К Гарри вернулась дикая жалость, испытанная позавчерашней субботней ночью.
Подойдя ближе, он опустился на корточки, вытащил из кармана браслет и осторожно протянул девушке.
- Это ведь твое, правда?
Ее взгляд сфокусировался на блестящей цепочке, и в глазах внезапно зажглись лампочки. Анастасия резко схватила медальон, и рассмеялась. Рассмеялась страшно: сначала хрипло, потом истерично. Она держала руки прямо перед собой, словно боялась, что если отвести взгляд от браслета, он испарится. По щекам стали течь слезы, смех принимал оттенок безумия. Рефлекторным движением она зацепила мгновенно исчезнувшую застежку. Не переставая истерично смеяться, прижимая правую руку ко рту, другой судорожно вытащила из кармана уже знакомый Гарри пузырек и махом проглотила ярко-синюю жидкость.
Повинуясь какому-то порыву, Гарри очень аккуратно прижал ее к себе, чувствуя, как ее тело сотрясается от смеха и слез.
- Ну-ну, все… - шептал он, не зная что сказать.
Реакция Лавалетт напоминала его собственную в первую ночь у Малфоев. Что делать, кроме как ждать, Гарри не знал.
Мало-помалу Тэй действительно успокоилась, резко отстранилась, поднялась на ноги, и улыбнулась настолько привычной улыбкой, что гриффиндорец понял – воспитание уже взяло верх и настоящая Соланж скрылась под обычной маской.
- Спасибо, - любезный кивок, легкий наклон головы: «пожалуйста, уходи».
Уже у самого выхода Гарри обернулся и, прежде чем дверь захлопнулась, увидел, как Анастасия блаженно улыбается, прикрыв глаза и поджимая босые ступни ног.

Alba
HAWAW
27.01.1998
Vault
«О черт, знаешь, пора»
~~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
27.01.1998
«Думаешь? Кажется, как раз сейчас самое неподходящее время»
~~~~~
Alba
HAWAW
27.01.1998
Vault
«Боюсь, если затянуть еще хоть на неделю, все станет уже бесполезным, в следующий раз мне не выкрутиться. Знаешь, какой он мерзкий тип? Не хочу больше с ним объясняться. Поверь мне, пора завершать»
~~~~~
D.A.P.
Alba
HAWAW
27.01.1998
«Завершаем, готовьтесь»
M.L.A.
~~~~~
M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
27.01.1998
«Что я должен делать?»
D.A.P.
~~~~~
D.A.P.
Alba
HAWAW
27.01.1998
«Понятия не имею. Я со своей стороны сделал, что мог, а остальное – Ваша часть. Впрочем, не мне Вас учить»
M.L.A.
~~~~~
Alba
HAWAW
27.01.1998
Vault
«Итак, играем? Шоу начинается!»
~~~~~
M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
27.01.1998
«Да уж, развлечемся»

***
«Не буду превращаться в липкую дрянь!», - мысленно бесился Гарри, широкими шагами преодолевая расстояние до ванной слизеринских старост. Ишь, какая цаца!
В общем-то раздражаться было не из-за чего – сам виноват, не надо было лезть к Малфою под руку, пока он чего-то там варил по поручению Снейпа. Как и было уговорено, отправившись от Анастасии прямиком в подземелья и встретившись по дороге с бледным, измученным Ремусом, Гарри обнаружил там Малфоя, сосредоточено мешающего в котле блестевшее искорками содержимое. Обнаружил весьма не вовремя. К счастью взрыва, даже локального, удалось избежать. Зелье всего лишь из нежно-бирюзовой ароматной субстанции превратилось в нечто больше всего напоминавшее вонючую болотную жижу и, взвившись в воздух наподобие гейзера, водопадом обрушилось на Гарри. Как ни странно на коже, волосах и одежде оно не оставило никаких следов (чего не сказать о кабинете), но Малфой разорался, утверждая, что «явственно чувствует запах гнили» и отправил Гарри мыться. Никакие доводы о Люпине, Карте Мародеров и сохранении секрета его не смутили. Слизеринец заявил, что ванная в двух шагах, и риск практически отсутствует. К несчастью Снейп, бывший в состоянии пресечь безобразие, куда-то отлучился, и Гарри, чувствуя вину за учиненный бардак, убирать который остался Малфой, злобно бубня себе под нос, отправился мыться.
«Подумаешь, запах гнили», - думал он, рявкнув необходимый пароль мрачного вида девушке на картине. Та почему-то замешкалась, злобно зыркнув на Гарри из-под длинных сосулек волос. В голове промелькнула мысль о том, что картина неухоженной, давно немытой девицы на входе в ванную не лучший вариант. Та, кстати, собиралась что-то сказать и даже открыла рот, но Гарри, будучи не в духе, рявкнул еще раз и даже погрозил ей кулаком на всякий случай.
Дверь неохотно распахнулась. Гарри залетел внутрь, все еще кипя от негодования на Малфоя, шарахнул дверью и лишь теперь понял о чем пытался предупредить его назойливый голосок, стучавший в голове последние полминуты. Прямо перед ним, в наполненной до краев ванной, по пояс в воде стояла Панси Паркинсон.



Глава 26.

Никогда еще Гарри не приходилось бывать в столь идиотской ситуации. Он не смог выдавить ни слова, не сделать ни жеста. А Панси почему-то не закричала сразу, и теперь статуей стояла перед ним с расширившимися от испуга глазами. Она даже не попыталась прикрыться, только медленно провела по животу руками по направлению к груди, но как-то неудобно, неловко, словно не была уверена, что должна так поступить, что имеет на это право. В какой-то момент к Гарри пришло понимание, что это он должен решить ситуацию, это он должен что-то сделать. Но почему-то он не мог. Стоял и продолжал пялиться на ее очень белую кожу, будто не знавшую солнца, на черные волосы, намокшие до плеч и облепившие плечи и талию, на небольшую, красиво очерченную грудь, так и неприкрытую руками и, наконец, на огромные испуганные темные глаза.
- Я… я… - выдавил Гарри, чувствуя, как предательская краснота хлынула на лицо. – П-п-п-прсти п-п-п-пжалста П-п-п-панси, - прозаикался он, пытаясь нащупать ручку двери и облегченно выдохнул, когда она оказалась в его руке. Слизеринка не сводила с него испуганного взгляда, так и не сделав ни единого движения.
Гарри молниеносно выскочил за дверь, захлопнул ее за собой, и что было сил понесся по коридору обратно, не обратив внимания на укоризненный и осуждающий окрик, коим наградила его унылая стражница ванной.
Малфой нашелся в их слизеринской спальне. Гарри пришлось оббегать половину пустующего снейповского кабинета и всю гостиную факультета, заслужив несколько удивленных взглядов, прежде чем догадался прибежать в спальню. Драко спокойно сидел на своей собственной кровати в своем собственном облике и, увидев Гарри, протянул ему мантию-невидимку.
- Держи, и вот выпей, - он кивнул на прикроватную тумбочку, где стоял стакан со знакомой золотой жидкостью. – Снейп был, сказал, тебя Люпин зачем-то искал.
- Мне нужно с тобой поговорить, - все еще задыхаясь, проговорил Гарри.
- Не сейчас, Поттер, пей быстро, а то мало обо мне всяких слухов ходит, не хватало еще сплетен о раздвоении личности или брате-близнеце.
Однако не успел Драко проговорить все это, как раздался торопливый стук в дверь.
Выругавшись сквозь зубы, Малфой быстро накинул на пытающегося что-то сказать Гарри мантию-невидимку, отпихнул его в угол, сделал страшные глаза, прижав палец к губам, и открыл дверь.
Сердце Гарри дало перебой. На пороге стояла Панси.
- Панси? – удивился Драко.
- Я… войду? – нерешительно произнесла она, словно не вполне уверенная, что хочет этого.
- Конечно, - Драко посторонился, пропуская девушку, и кидая выразительный взгляд в сторону угла, где прятался Гарри.
- Все в порядке, Панси? – Драко плотно закрыл дверь и повернул замок, который громко щелкнул, закрываясь. От этого звука девушка вздрогнула. Спрятанный под мантией Гарри видел в ее глазах тот самый испуг и колебание. Ее волосы так и не до конца высохли. Было похоже, что то время, пока Гарри метался в поисках Драко, она собиралась и сомневалась стоит ли сюда идти.
- Прости, Драко, я…, - девушка запнулась, на секунду опустив взгляд и теребя ворот мантии. Однако глубоко вдохнув, она решительно посмотрела слизеринцу прямо в глаза. – Я была неправа. Если ты… я не имела права тебе отказывать.
С этими словами она одним неуловимым движением сбросила мантию, оставшись стоять перед Малфоем в ослепительной наготе. Гарри замер на вдохе. Панси стояла рядом с ним, очень близко, легкое дуновение ветерка из волшебного окна приносило нежный аромат какого-то парфюма, а те пряди, что успели просохнуть, едва уловимо колебались. Она стояла настолько близко, что Гарри видел мурашки, которыми моментально покрылась белая кожа, видел каждый изгиб юного тела. Знакомый жар прилил к щекам, однако не отвернуться, ни вообще пошевелиться, не выдав своего положения, он не мог.
Драко, опешивший в первое мгновение, растерянно смотрел на обнаженную девушку, стоявшую посреди его спальни. Но всего мгновение – и он в несколько шагов преодолел половину комнаты, одним плавным движением подхватил с пола мантию и, завернув в нее слизеринку, нежно прижал к себе, после чего, не разжимая объятий, посадил ее на кровать. Еще раз поплотнее запахнул ее мантию и сам сел рядом, подвернув под себя одну ногу и бережно держа ее за плечи.
- Панси…, - осторожно позвал он. – Все в порядке?
- Прости, - судорожно сглотнула она. – Тогда в ванной я сначала подумала, что ты ошибся, а потом мне пришло в голову, что ошиблась я. Ты так на меня смотрел… – Гарри с ужасом увидел, как по ее щеке сбегает слеза. В голову забрела мысль о том, что он поступил нечестно. Да, он тогда растерялся и, впервые оказавшись в подобной ситуации, не знал как поступить, но это была очень личная вещь. Такая, которую хоть ты чем поменяйся, но вмешиваться в нее нельзя. Панси – эта Панси – принадлежала только Драко Малфою и никому другому.
- А я… я же не могу, не имею права…
- Панси, - твердо оборвал ее невнятные попытки объясниться Драко, - мы неоднократно все это обсуждали. И чтобы я тогда не сделал, - мимолетный взгляд «ты мне ответишь» в угол Гарри, - я ни в коем случае не хотел тебя обидеть. Просто… - он протянул руку и стер слезинку с ее щеки. – Пожалуйста, Панси, потерпи еще немного. Все изменится, обойдется, потерпи. Клянусь, Лавалетт скоро уедет и все станет как прежде. Ты же знаешь, что я… знаешь, как я к тебе отношусь.
К слову сказать, на уговоры расстроенной девушки ушло рекордно малое количество времени. Гарри было вспомнил как иногда скандалила в гостиной Гриффиндора Лаванда Браун из-за очередной сломанной заколки или случайно порванной мантии, и приготовился к долгой утомительной беседе, слезам, причитаниям, обвинениям и раскаяниям. Но Паркинсон лишь внимательно выслушала Драко, чуть улыбнулась сквозь пелену почти непролившихся слез, позволила ободряюще себя обнять, а после – проводить до своей комнаты.
- Ну?! – взбешенный Малфой закрыл за собой дверь не просто на замок, но и запечатал на Kolloportus. – Какого дьявола ты ничего не сказал?!
- Я пытался! – праведно возмутился Гарри. – Но ты и слова не дал мне произнести!
- Зато теперь я тебя слушаю!
- Да ничего такого не произошло, я просто случайно вошел в ванную, кто же знал, что эта ваша картина не предупреждает о том, что там занято.
- Она предупреждает, - вздохнул Драко, как-то разом успокаиваясь, - но ты, конечно, на нее наорал, когда она тебя в первый раз не пустила.
Гарри немного смутился.
- Ну…да.
- Разумеется да. Мы тут, видишь ли, привыкли решать проблемы исключительно самостоятельно, поэтому любой из старост должен быть доступен в любое время в любом месте. Вот Триана и решила… - это та девчонка на картине, - пояснил слизеринец, поймав ставший недоуменным взгляд Гарри.
- Но что случилось? Почему Панси повела себя так странно?
- Это вообще не твое дело. Не собираюсь тебе объяснять.
- Тогда не стоило и начинать, - резонно возразил Гарри.
Малфой немного помолчал, а потом глубоко вздохнул.
- С родом Паркинсон мы связаны испокон веков, если ты когда-нибудь слышал о покровителях. Наш род ведущий, их – подчиняющиеся. Они дают нам поддержку и всегда выступают на нашей стороне. Мы даем им покровительство и обеспечиваем ресурсами в случае необходимости, любыми: людскими, материальными. Они зависят от нас и считаются подчиненными. По первому моему слову, Поттер, - в глазах Драко зажглась странная искра, не виденная Гарри прежде, то ли сожаления, то ли печали, - Панси отдаст мне все: свое имущество, свое состояние, себя. И это будет вполне нормально. А брак с ней был бы хорошим, нестыдным. Но она… из второго эшелона.
Драко замешкался, не понимая осознает ли Гарри то, о чем он говорит. Гарри кивнул, подтверждая, что все понял.
- И мы были бы достойной парой, если бы не было кого-то из первой волны.
- Например, Анастасии? – сообразил Гарри, и кусочки мозаики со щелчком встали на места. Всепоглощающая ненависть и нетерпимость Драко к Анастасии вдруг стали простыми и понятными.
- Когда-то я молился, чтобы не оказалось ни одной леди из первой волны, подходящей мне по возрасту, и их не было, - холодно, металлически продолжил Драко. – А потом появилась она. Знаешь, Поттер, я предприму все, что угодно, чтобы сделать Панси счастливой. Я найду ей лучшего мужа, достойнейшего из достойнейших, австралийца или американца, или, - он почему-то судорожно сглотнул, - испанца. Я отдам за нее все, что бы он ни попросил. Но у нее самой есть только одна ценность, которую она сможет ему предложить. Это ее невинность.
Гарри смутился оттого, как легко удалось Малфою это произнести.
- И если ты, Поттер, как-нибудь поспособствуешь потере этой ценности, в моем облике или в каком угодно, то я не посмотрю на твою миссию и на твою роль в войне. Клянусь, я просто убью тебя.
***
Дверь в Большой зал с грохотом распахнулась, заставив всех присутствующих обернуться. Быстрым шагом в помещение вошла Соланж и стремительно направилась вдоль факультетских столов к противоположной стене. Гордо поднятая голова, великолепная осанка, мантия из особого материала, развевающаяся словно сама собой, и звон тонких каблуков – девушка напрочь проигнорировала наложенные запреты – все это притягивало к ней взгляды.
Ученики с любопытством наблюдали за слизеринкой, а она не обращала внимания ни на них, ни на преподавательский коллектив, в полном составе, включая директора, сидящий за учительским столом.
Добравшись до Слизерина, девушка, не сбавляя шага, подошла к Драко Малфою, поднявшемуся ей навстречу, и, размахнувшись, со всей своей силы влепила ему звонкую пощечину. За учительским столом отчетливо ахнули, Драко от неожиданности пошатнулся и рухнул на стул. Соланж, наградив Малфоя саркастической улыбкой, развернулась и также стремительно пошла вон из Большого Зала.
Драко стукнул ладонью по столу, отчего его стакан с тыквенным соком опрокинулся прямиком в суп Крэбба. Сидевший справа от Драко Нотт что-то сказал ему, подталкивая в спину. Малфой сердито огрызнулся в ответ, но Нотт лишь пожал плечами. После этого Драко вылез из-за стола и быстрым шагом отправился за Лавалетт.
Догнав девушку в конце зала, он схватил ее за руку, тихо что-то прошептав. Соланж обернулась, вопросительно посмотрела на свое запястье, удерживаемое Малфоем, и тоже что-то прошипела ему. Драко, однако, помотал головой и руки не отпустил. В результате чего Анастасия зло выкрикнула:
- Отойди от меня!
И Малфой позволил ей уйти, видимо, не желая сцен, после чего отправился следом.
Вернувшись через четверть часа, он хмуро подошел к гриффиндорскому столу и, взглядом приказав Гарри следовать за ним, снова удалился.
Они остановились в коридоре второго этажа.
- Поздравляю, Поттер, ты сумел лишить меня жены.
- Брось, подумаешь, поругались. Это не значит, что свадьбы не будет.
- Она разорвала помолвку.
- Еще есть время. Помиритесь.
- Она немедленно уезжает.
- Как?
- На поезде!
- Малфой, это ерунда. С чего бы?
- Она сказала, что если я предпочитаю ей кого угодно, даже гриффиндорских грязнокровок, то она не может позволить себе опуститься до такого уровня и навязываться мне. Поэтому она освобождает меня от своего общества... Поттер, ты что гулял с Грейнджер?
- Ну и что? - огрызнулся Гарри.
- В моем облике? Ты сошел с ума?!
- А что такого?
- И она пошла?
- Ну… да.
- Просто так? Со мной? И ей ничего не показалось странным?
- Ну…
- Что «ну»?
- Пришлось рассказать ей.
- Браво.
- Гермиона все поняла!
- Я всегда знал, что она чудо.
- Гермиона лучшая девушка, которую я встречал!
- Замечательно, Поттер. А теперь иди к этой «лучшей девушке» и скажи ей, чтобы она шла объясняться к моей невесте. Пусть скажет Соланж что угодно: что я ругался с ней или издевался, или… не знаю… что приставал к ней.
- Что?!
- Это, по крайней мере, объясняет какого дьявола Драко Малфой шел вчера в совятню за ручку с Грейнджер.
- Да не за ручку! Мы же просто друзья.
- А мне плевать.
- Я, между прочим, успешно избавил тебя от нелюбимой невесты.
- Вот еще бы ты также успешно избавил меня от себя. А вообще знаешь, Поттер, засунь свою тягу к спасению в любое место, доступное твоему геройскому воображению. Не надо меня ни от кого избавлять.


M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
28.01.1998
Поймай! Все летит к чертовой бабушке! Мы оказались не в состоянии!

Alba
HAWAW
Vault
28.01.1998
Все уже под контролем. Тоже мне дельцы, ничего от вас толком не добьешься. Как у вас еще эта школа стоит?


M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
28.01.1998
Я прошу прощения, это моя вина, отвлекся. Если нужно как-то поучаствовать, я в любое время.
D.A.P

D.A.P
Alba
HAWAW
28.01.1998
Нет, спасибо, вы уже поучаствовали, я теперь право слово, и не знаю, что делать.
M.L.A.

Alba
HAWAW
Vault
28.01.1998
Как ты смотришь на план "Б"?

M.L.
UK
England
Wiltshire
M.M.
28.01.1998
А я на него смотрю?

Alba
HAWAW
Vault
28.01.1998
Должен смотреть. Ты мне нужен. Ты и наши друзья-товарищи. Придется немного ускорить процесс.

D.A.P
Alba
HAWAW
28.01.1998
Неделя карантина, всех по домам. Пусть у вас там начнется эпидемия кусачей лихорадки, нашествие помидоров-убийц ну или просто убийц. Если с помидорами будет заминка, то просто убийц я вам с легкостью предоставлю.
M.L.A.

M.L.A.
UK
England
Wiltshire
M.M.
28.01.1998
Без проблем, организую все, что нужно.
D.A.P



Глава 27.

- Мои дорогие друзья, - звучно обратился Дамблдор к пришедшим в четверг на завтрак студентам. - Все вы понимаете, какие тяжелые времена настали сейчас.
Студенты мигом отвлеклись от просмотра газет, пересказа школьных сплетен, перемывания косточек однокурсникам и преподавателям, даже Рон отложил вилку и поднял взгляд на директора.
- Все вы знаете, насколько у нас непростая ситуация. Возможно, с вами говорили преподаватели или даже родители.
- Это еще что такое? - нахмурилась Гермиона.
- Экстремальные времена требуют крайних мер, - Дамблдор обвел Большой Зал тяжелым взглядом, чтобы даже у самого тупого первокурсника не осталось сомнений в необходимости крайних мер. - В свете последних событий я должен сказать вам, что занятия отменяются на неделю.
Встревоженный гул разбуженным ульем пронесся по залу. "Это Сами-Знаете-кто!" - слышался отовсюду взволнованный шепот. "Опять нападения?", "Снова магглов убивают, мне мать писала".
- Но что случилось? - выразил чей-то одинокий голос всеобщий интерес.
- Я никак не мог предположить, что такая беда обрушится на наши головы. Конечно, предпосылки были, и вы не могли их не замечать, но все произошло слишком внезапно... Так вот, дорогие друзья, с прискорбием должен сообщить вам, что в замке ремонт.
Достигший небывалого уровня шум сменился оглушительной тишиной, растерянные студенты недоуменно переглядывались.
- Ремонт? - переспросил Рон.
- Что за бред? Никогда такого не было, - Гарри был не менее растерян.
- Занятия отменили из-за ремонта?
- Сегодня после обеда Хогвартс-экспресс отвезет вас по домам, - продолжил директор. - Те, кто по каким-то причинам не может уехать сегодня, пожалуйста, сообщите своим деканам, для вас будет еще один экспресс завтра утром. Хочу сказать, что это никак не отразится на учебном процессе. Через десять дней занятия будут восстановлены в прежнем режиме, жду всех здесь в понедельник, девятого февраля. Если у вас нет ко мне вопросов, то советую побыстрее разделаться с завтраком и собирать вещи.
- Мистер Малфой, проследите, чтобы Слизерин был готов, - поднявшийся со своего места Снейп на корню пресек десятки вопросов, готовых было просыпаться на директора.
Малфой понятливо кивнул и сказал несколько слов однокурсникам. Каких именно, никто не слышал, но слизеринцы как по команде отложили вилки и стали выходить из Большого Зала.
Профессор Спраут что-то втолковывала хаффлпаффцам у их стола, Голдстейн раздавал указания своим, а подхватившаяся с места Гермиона начала организовывать гриффиндорцев.
***
- Я хочу к Дурслям, - поторопился Гарри поймать в коридоре Снейпа. - Сил моих больше нет.
- Вы с ума сошли, Поттер, - прошипел Снейп, хватая Гарри за руку и заталкивая в первый попавшийся класс. - Ваши силы, равно как и желания, будете обсуждать с директором, не надо впутывать в это меня, тем более на глазах у всех в коридоре.
- Если бы я бежал за вами до подземелий, это было еще более странно, - возразил Гарри.
- После вашего знаменитого в последнюю неделю тандема "Поттер - Малфой", едва ли это удивило бы хоть кого-нибудь. Тем не менее, Поттер, вопрос не обсуждается, вы отправляетесь к Малфоям.
- Только через мой труп.
- Да хотя бы и через ваш труп.
- Гарри? Северус? Что здесь происходит?
Гарри иногда казалось, что у Дамблдора есть особый маячок на все назревающие конфликты.
- Поттер хочет сдохнуть.
- Северус!
- А как иначе назвать его желание продолжать принимать Оборотное зелье, при его-то последних анализах? А я ведь предупреждал, что максимальное время приема Оборотного зелья без перерыва - не более 86 часов, потом обязательно семьдесят два часа передышки. А он принимает его сто шесть часов, всего с шестьюдесятью двумя часами отдыха. Вы взяли это под свою ответственность, Альбус. На данные момент концентрация микроэлементов настойки златоглазок в его организме превышает все допустимые пределы. Никакого Оборотного зелья еще пару недель, если, конечно, вам по-прежнему важен его рассудок.
- Гарри, - очень мягко обратился к нему Дамблдор, - очень тебя прошу потерпи еще немного. Десять дней - не такой уж большой срок. Потом мы обязательно что-нибудь придумаем.
"Ненавижу обоих", - мрачно размышлял Гарри, едва волоча ноги в слизеринские подземелья часом позже.
***
- Гарри, подожди, я хотела с тобой поговорить... Ты ведь Гарри? - быстро оглянувшись по сторонам, очень тихо добавила Гермиона.
- Нет, Грейнджер, - настолько отвратительно, насколько мог, протянул Драко, волоча поттеровский чемодан через гостиную Гриффиндора.
- Ой, извини, - во взгляде девушки отчетливо проскользнула неприязнь.- Мне просто очень нужно с ним поговорить. Ты его не видел случайно?
- Нет, Грейнджер, - с удовольствием повторил Драко. - Но если тебе так нужно поговорить, скажи мне, я ему передам.
- Мне нужно лично, - покачала головой Гермиона. - Пожалуй лучше я пойду найду... ну, тебя.
- И в третий раз нет, Грейнджер. Когда ты в последний раз нашла "меня", я остался без невесты, так что если нужен Поттер, то только с моей помощью.
- Тогда... - замялась Гермиона, - увидишь его, передай ему, пожалуйста, это, - она протянула сложенный листок бумаги. - Это от Джинни. Только...
Было видно, что разговаривать с Малфоем ей крайне неловко.
- Да не волнуйся, - сообразил Драко чего опасается Гермиона. - Мне абсолютно все равно что пишет Поттеру рыжая квиддичистка, я не буду читать.
***
- Что, Малфой, рад небось, что уезжаешь? Беги, зализывай раны своей ведьме.
Только что вошедший с вещами в холл Гарри замер и медленно обернулся к подобравшемуся совсем близко Драко.
- Не лезь, Поттер, - чуть замешкавшись, сообразил он, и сделал шаг навстречу Малфою. - Не думаю, что всей школе нужно знать, что и кому собираешься зализывать ты.
- Держи, - Драко незаметно всунул Гарри в руку слегка мятое письмо, делая вид что сверлит его гневным взглядом. - Это тебе от Уизли. И вот еще.
Сверху легло второе письмо.
- Дождемся встречи в школе, Малфой, - громко вслух добавил Драко.
Они стояли совсем рядом, у окружающих создавалось впечатление, что эти двое в очередной раз выясняют отношения, но так как никаких заклятий не летало и воздух не искрил от магии, никто не считал нужным вмешиваться.
- Передашь это Паркинсон, - тихо прошептал Драко.
- Панси?
- Нет, Эдварду. Конечно Панси.
- Ладно, - пожал плечами Гарри, вскидывая на публику подбородок и презрительно улыбаясь. - Если увижу, передам.
- Никаких "если", Поттер! - погрозил ему палочкой Драко. - Обязательно и лично в руки.
***
- Драко, скажи мне, ты жить хочешь?
Вопрос был первым, что услышал Гарри, едва переступил порог малфоевского особняка. Нарцисса почему-то не показалась, а появился домовик, забравший вещи, и услужливо сообщивший, что "хозяин просил мастера Драко сразу зайти к нему в кабинет", куда Гарри и отправился с тяжелым сердцем.
Гарри настороженно кивнул.
- Тогда, что это за слухи до меня дошли о том, что ты был замечен гуляющим с некой мисс Гермионой Грейнджер, маглорожденной гриффиндоркой?
Внутри все похолодело. Откуда он узнал? Не мог же Драко рассказать отцу!
- Мои личные отношения с девушками никого не касаются, - стараясь не показывать волнения, проронил Гарри.
- Конечно, конечно. Меня-то уж точно не касаются. – Люциус помолчал и добавил: - надеюсь, ты понимаешь, что ни о каких отношениях речи и быть не может? Тем более с такими девушками как мисс Грейнджер.
- А причем здесь моя жизнь? Ты ведь начал разговор с вопроса хочу ли я жить?
- Как только эти слухи дойдут до мистера Лавалетт, то он не посмотрит на мою репутацию. Ни на одну из сторон моей репутации, - уточнил Малфой. – Он убьет тебя за оскорбление своей дочери, а это, признаться, не входит в мои планы. Ты что забыл наш разговор о семейном этикете?
"Что еще за семейный этикет? - пролетело у Гарри в голове. Надеюсь, обойдемся без подробностей".
- Э-э, боюсь, что не помню его детали.
- Это заметно. Тогда, хочу еще раз поговорить с тобой о важнейшем аспекте супружеских взаимоотношений. Главный закон брака – это уважение своей жены. Неважно из-за чего ты женился: по любви, от безвыходности, по расчету или по залету – это ерунда. Тебе даже не обязательно любить жену, но уважать ее ты обязан. А вот сколько у тебя будет девушек, с кем из них ты будешь встречаться, кому дарить подарки, а с кем спать – это уже твои проблемы. Твоя фамилия, Драко, репутация, внешность будут притягивать женский пол, как магнит, и всем им все равно женат ты или нет и сколько у тебя детей. Потом появятся слухи в прессе, это тоже неизбежно, но даже если они будут иметь под собой твердую, как камень, почву, они должны остаться только слухами. Для твоей жены – это только сплетни, никаких доказательств и быть не может. Запомни это.
- На своем опыте? – не сумев сдержаться, съязвил Гарри.
- Я люблю твою маму, и ты знаешь это. Да, наш брак был неожиданностью для всех, включая нас самих. Да, мы познакомились за несколько часов до свадьбы. Да, ей было пятнадцать, и я не видел ее ни разу в жизни. Но мне не найти бы лучшей жены, чем Нарцисса. Я не стал противиться решению своего отца и она тоже. Поэтому мы вполне счастливы. Я думал, ты смирился с Соланж, а ты снова ведешь себя, как беспомощный мальчишка.
- Анастасия обиделась.
- Я знаю, я говорил с Этьенном Лавалетт. Мы все уладили. Наша семья достаточно уважаема, чтобы он закрыл глаза на произошедшее. К сожалению, драму наблюдала вся школа, а вы, словно малолетние подростки, абсолютно не умеете себя вести. Ваше совместное пребывание в Хогвартсе должно было сблизить вас и показать общественности, что вы – пара. Вместо этого вы рассорились окончательно и убедили всех и каждого, что двух более несовместимых людей найти сложно. Поэтому в школу Соланж не вернется, а свадьба состоится во Франции в августе.
- Но ей еще год учиться! - не веря своим ушам, вскричал Гарри.
- Я сказал в августе.
- Папа!
- Разговор окончен.
- Но…
- У меня много дел.
"Не зря я не хотел сюда возвращаться, - вертелось в голове у Гарри, когда он вылетел из кабинета, хлопнув дверью, - каникулы определенно не задались".
***
- Слушай, Малфой, я хочу с тобой поговорить, - нервно пробормотал Гарри. Возможно, Драко это не нужно, но Гарри считал, что раз Люциус решил поговорить об этом с сыном, то это важно. Поэтому вызов Драко - первое, что он решил сделать, едва зайдя в комнату.
- Нельзя ли попозже? - вид у Малфоя был встрепанный и не совсем радостный. - Дурсль так рад мне, что я прямо не знаю куда деваться. Хорошо хоть этого кузена твоего бешеного здесь нет.
- Но это может быть очень важно, а я потом забуду.
- Ну хорошо, только быстро, – вздохнул Драко. - О чем?
- Ну, твой отец говорил со мной… в общем, о важнейшем аспекте супружеских взаимоотношений, - процитировал Гарри фразу Люциуса.
- О, ради Бога, Поттер! – Драко закатил глаза. – Я уже знаю про секс. Если для тебя это явилось шокирующим известием, то хочу сказать…
- Да причем тут это! – чуть покраснел Гарри. – Об уважении.
- Я должен уважать свою жену? Поттер, я помню этот разговор дословно.
- Дословно?
- Я имею привычку запоминать то, что говорит мне папа. Как правило, это приносит много пользы.
- Но зачем тогда...
- ГАРРИ ПОТТЕР! - предусмотрительно запертая дверь затряслась то ли от града ударов, то ли от ужаса.
- Все-таки не умеешь ты общаться с родственниками, - философски прокомментировал ситуацию Драко.
- Зато гляжу у тебя это прекрасно получается, - заметил Гарри, вцепляясь в медальон на шее, закрывая глаза и уносясь обратно в Уилтшир.
***
"Ненавижу", - ставшая совершенно обычной мысль незатейливо вертелась у Гарри в голове, пока он лениво изображал видимость ужина. Не передать словами как его достали бесконечные приемы, обеды, ужины, завтраки, торжественные вечера и подобное бесполезное времяпрепровождение. Ветхие древние законы и их не менее ветхие блюстители. Внешний пафос и внутренняя пустота. Наклеенные вежливые улыбки и безразличие глаз.
Сегодняшний ужин был посвящен чему-то важному - Гарри особо не вникал. Его задачей было, как он сам для себя определил, - сидеть справа от Люциуса, молчать и копировать чье-нибудь поведение за столом. С надеждой самостоятельно выучить что какими приборами едят он распрощался еще на второй день пребывания у Малфоев. Приходилось исподволь за кем-нибудь следить. К восьми часам вечера за столом собралось приличное количество народа. Некоторые гости опаздывали, из-за внезапной непогоды приходилось корректировать способы перемещения. Камины гости не любили, там пачкалась одежда и трепались прически. Большинство пользовалось аппарацией, но от границы антиаппарационного барьера до Имения надо было еще дойти, а на улице метель. Менять систему защиты Имения ради каких-то там гостей Люциус, разумеется, не собирался. Поэтому некоторые приглашенные опаздывали, пытаясь самостоятельно справится со стихией.
Вечер уже начался, когда мелодичный звон оповестил собравшихся о приезде еще одних опоздавших.
- Мистер Эдвард Паркинсон, миссис Виолетт Паркинсон и их дочь, мадемуазель Панси, - сообщил вышколенный домовик. В обеденный зал вошли высокий мужчина, чуть надменная женщина, а за ними Панси, которую Гарри едва узнал. Ее черные волосы, всегда струящиеся до талии, были обрезаны короче, чем у Анастасии, когда Гарри впервые ту увидел.
- Добро пожаловать в мой дом, дорогие друзья, - поднялся со своего места Люциус и сидевшая рядом Нарцисса согласно склонила голову. Блеск сотен свечей отразился в тонкой тиаре на ее голове.
А Гарри так и не мог отвести взгляда от Паркинсон, наблюдая, как та чувствует себя немного неуютно в новом облике, как постоянно заправляет за уши короткие пряди и почему-то не поднимает глаз от собственной тарелки. Очнулся Гарри лишь от ощутимого тычка в левый бок и, сообразив, что беспардонно таращится на девушку последние десять минут, поспешил переключить внимание на чью-то престарелую матушку в другом конце стола. Посмотреть на сидевшего слева Люциуса Гарри не рискнул.
Слиняв из-за стола едва позволили приличия, раскланиваясь по дороге со всеми подряд, Гарри поднялся к себе на этаж и уже подходя к спальне услышал сзади торопливые шаги.
- Панси?
- Я пришла попрощаться.
- Аааа, - протянул Гарри, - ну тогда до свидания.
Не зная как занять неловкое молчание, он протянул ей руку.
Панси немного печально улыбнулась, подала ему ладонь, и в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, быстро шагнула вперед, обнимая Гарри за плечи и прижимаясь щекой к щеке.
- Я так тебя люблю, - прошептала она ему на ухо и, на секунду отстранившись, легко прикоснулась губами к его губам. Прежде чем Гарри успел понять, что произошло, ее каблуки уже застучали, удаляясь.
- Панси?
- До свидания, миссис Малфой, - на секунду обернулась она к появившейся из-за угла Нарциссе, после чего скрылась за поворотом.
- Все в порядке, Драко?
- Да, - кашлянул Гарри, - она... Мы прощались.
- Не расстраивайся, - Нарцисса подошла ближе и нежно провела по его щеке тыльной стороной ладони. Гарри удалось даже не дернуться. - Ей будет хорошо в Испании. Люциус молодец, что нашел Диогу.
- Диогу?
Внутри у Гарри все перевернулось. Перед глазами встали печальные карие глаза, почти наполненные слезами, странное поведение, так нехарактерное для Панси, расстроенный вид.
"Я пришла попрощаться".
- Семья Эмерандес - лучшее, что вообще можно было найти. А через полгода она вернется в Англию, вы еще увидитесь.
- Но... Она что, выходит замуж?
- Драко, ты не знал? - удивилась Нарцисса.
- Откуда? Кто мне должен был сказать? - сам не понимая почему, разозлился Гарри.
- Ну хотя бы потому, что она постриглась, знаменуя начало нового этапа в жизни, как это делают абсолютно все знатные девушки после помолвки последние лет шестьсот.
- Ааа, ну... да, я просто... совсем вылетело из головы...
- Ну как же, Драко? - удивилась Нарцисса. - Чем выше статус женщины, тем более длинные волосы она имеет право носить. Это касается, разумеется, замужних женщин, и волосы начинают отрастать как раз с момента помолвки. Женщины самых знатных семей имеют право еще на диадему в прическе.
Гарри машинально посмотрел на тиару на ее голове, и в памяти всплыл образ кружившейся в вальсе Беллатрикс, чьи антрацитовые волосы также венчала сверкающая диадема.
- ... Белла.
- Что? - задумавшись, Гарри потерял нить беседы.
- Я говорю, что вышла замуж за твоего папу по счастливой случайности. Это должна была быть Белла.
- Правда? – сделав заинтересованный вид переспросил Гарри, некстати вспомнив, как Лейстранг целовала Люциуса в Имении.
- Понимаешь, мой отец оказался в весьма сложной ситуации. У него были три дочери, каждую из которых необходимо было успешно выдать замуж. С нами многие хотели бы породниться, мой род очень уважаем, но папа желал стать родственником определенных семей. Наиболее влиятельных. Лейстранги были одними из них. Поэтому, когда мистер Лейстранг пришел к папе и сказал, что его тридцатилетний сын ищет себе невесту, отец немедленно дал согласие на свадьбу с одной из своих дочерей. Разумеется, выходить замуж первой должна старшая. Но Андромеда, которой к тому времени исполнилось 15, была весьма странной девушкой, - Нарцисса пожала плечами и поджала тонкие губы. Видимо прошедшие годы так и не сгладили обиду на сестру. К тому же, помня, как принимали в Имении дочь Андромеды, Гарри не сомневался, что со временем обида только крепнет. - В 13 лет она намертво разругалась с родителями и стала жить у крестной. Когда отец сообщил ей о предполагаемой свадьбе, Андромеда устроила дикий скандал и порвала вообще все связи с нашим домом. Тогда, сильно разозлившись, папа сказал, что брак все равно состоится, и невестой станет его вторая дочь. Брачный контракт был заключен. Согласно ему, Рудольфус Лейстранг должен был жениться на Беллатрисе Блэк, как только придет время.
- Почему же не сразу?
- Белле было мало лет. Ты разве не помнишь?
- А, ну да… Тринадцать, кажется?
- Шесть.
Гарри чертыхнулся про себя, некстати вспомнив, как Снейп рассказывал ему что-то подобное в самом начале всей этой истории, да только Гарри слушал его невнимательно.
- Рудольфус являлся в то время завидным женихом для женской части аристократии, - продолжала Нарцисса, ласково улыбаясь, - возле него постоянно вились какие-то девушки, поэтому собственная шестилетняя невеста его не особо волновала. Однако весть о помолвке быстро распространилась, и все девицы мгновенно отстали. Тот раз стал первым, когда Рудольфус разозлился на Беллу.
- Они не ладили? – несмотря на то, что Гарри это уже слышал, его увлекла история семьи Блэк.
- Они не общались. Но как бы там ни было, едва Белле исполнилось 21, состоялась свадьба. Видишь, странно получилось. Если бы Андромеда не отказалась от нашей семьи, женой Рудольфуса стала бы она, а Белла вышла бы замуж за Люциуса.
Гарри никогда не воспринимал Беллатрикс Лейстранг как обычного человека. Для него она всегда была сумасшедшей убийцей, и узнать, что у нее тоже есть какие-то чувства, какое-то прошлое было… дико. Поттер вдруг подумал, что девушка, которой разрушили жизнь, не разрешили быть с любимым, а сделали женой мужчины на двадцать пять лет старше ее самой, должна была непременно озлобиться на всех и каждого. Очевидно, служение Лорду стало единственным выходом. Может быть, она не сошла с ума, а просто мстит этому миру. Она зла на него, и в первую очередь, зла на свою сестру, которая, пусть непроизвольно, но отняла у нее все. Наверное поэтому Белла хочет, чтобы Драко стал Упивающимся Смертью. Она наслаждается отчаянием Нарциссы. Сейчас она не может смириться, что Люциус, который когда-то хотел всю жизнь быть с ней, теперь женат на ее сестре. Не просто женат, но и влюблен. Возможно, ей доставляет удовольствие видеть как волнуется Нарцисса, когда мужа нет дома, а тот в это время с ней, с Беллой, на собрании у Лорда. А теперь она хочет забрать еще и Драко. Тогда оба самых дорогих человека Нарциссы всегда будут рядом с Беллатрикс, а сестра останется ни с чем.
- Я счастлив, что все случилось именно так, - выдавил он, лишь бы хоть что-то сказать.
- Я тоже. А теперь скажите мне, кто вы.
Два последних слова его оглушили. Гарри почувствовал, как екнуло сердце, почувствовал, что его словно окатили ледяной водой. Усыпили бдительность и оглушили резким выпадом.
- Ччччто? - медленно переспросил он, надеясь, что ослышался.
- Кто вы и почему у вас внешность моего сына? - совершенно спокойно повторила Нарцисса.
- Я не понимаю о чем ты... - мысли судорожно прыгали в голове.
Что делать? Что? Как она узнала? Кто еще знает? А вдруг Люциус знает? Господи, где же Снейп, когда он так нужен?!
- Не надо, - женщина подняла руку ладонью вперед, показывая, что не хочет слышать. - Кто вы?
- Как... как вы догадались? - даже голос внезапно охрип.
- Я прекрасно знаю своего сына. Он никогда ничего не пропускает, и уж тем более, он никогда не пропустит ничего, связанного с Панси Паркинсон. Вы ведете себя совершенно иначе. Мой сын боится и обожает Люциуса, никогда ему не перечит и делает, все так, как говорит отец. Драко свободно владеет латинским, французским, греческим и испанским языком. Мой сын не поднимает на меня голос, и ни разу в жизни со мной не спорил. А еще, - она слегка улыбнулась, - он умеет вести светские разговоры. Вы же искренне удивляетесь тому, что я рассказываю. Вы злитесь на Люциуса, смотрите на него с презрением и не выполняете того, чего он требует. Вы доказываете мне свои позиции на повышенных тонах. Вы не понимаете ни слова из иностранных книг и понятия не имеете, что такое аристократические манеры.
- Я Гарри Поттер.
- Очень приятно.
- Да... мне тоже...
Ситуация, прямо сказать, была не особо удобная. Гарри усердно пытался делать вид, что все в порядке, но не знал куда деть глаза. Нарцисса же вежливо улыбалась, ничем на выказывая удивления, неудовольствия или злобы.
- Что случилось? - наконец сжалилась она, видя, что Гарри неловко.
- Несчастный случай, - с облегчением нарушил он тягостное молчание. - Исправить не удалось, пришлось поступать по ситуации.
- Почему нас не поставили в известность?
- Э-э... - замялся Гарри, не зная как потактичнее сообщить Нарциссе, что ее муж вообще-то служит Волдеморту. - Ну... директор... он, в общем, подумал, что...
- Что Люциус выдаст тебя Темному Лорду?
- Да, - выдохнул Гарри.
- Как Альбус Дамблдор мог предположить, что ты сможешь изображать Драко? - удивилась женщина, на шаг отстраняясь от Гарри.
- Он сказал, что вы его не слишком хорошо знаете.
На лицо Нарциссы набежала тень. Яркая искра гневно мелькнула в синем холоде глаз, черные брови на мгновение дрогнули, словно собираясь сойтись к переносице, скулы напряглись, еще более подчеркивая и без того слишком тонкие черты лица.
- Не слишком... что? Он думал, я не пойму, что передо мной не Драко? Не мой сын? - ее голос еле заметно дрожал.
- Простите.
Великий Мерлин, что же теперь будет?



Глава 28.

- Какого черта, Малфой? Я ничего тебе не скажу!
- Вот так всегда, - вздохнул Люциус, скрещивая руки на груди и прислоняясь спиной к стене.
- Ты можешь убить меня, но и слова не дождешься!
- Почему все думают, что я хочу их убить? Есть масса других способов добыть нужные сведения...
- Нет у меня никаких сведений!
- Заткнись.
- Саймон, видишь, Люциус немного не в настроении, лучше расскажи нам сразу о своих планах, амбициях, перспективах и прочей прозе, - вступил Снейп, не отрываясь от стола, на котором сосредоточенно переливал из одной колбы в другую какое-то зелье.
- Вы... Вы меня не заставите! - связанный по рукам и ногам мужчина яростно извивался на стуле, пытаясь освободиться. И Малфой и Снейп взирали на эти попытки весьма скептически.
- Я ведь предупреждал тебя, Саймон, - Люциус слегка тянул слова, отчего в его голос вплетались непривычные неожиданно капризные и манерные нотки. - Мое место - это только мое место и я никому не позволю даже близко к нему приближаться.
- Эй! - внезапно крикнул мужчина. - Эй, помоги мне!
Малфой резко обернулся, Снейп отставил колбы и быстро шагнул к двери.
Гарри ничего не оставалось, как войти, хотя в первую секунду хотел без оглядки оттуда сбежать.
- Извините, я... - что говорить в такой ситуации он решительно не знал.
- Что ты здесь делаешь, Драко? - предельно спокойно спросил Люциус, делая шаг к Гарри. - Мне казалось...
- Люциус, можно тебя?
Снейп настойчиво взял Малфоя под локоть, отвел на пару шагов в сторону и принялся негромко его в чем-то убеждать.
- Помоги мне, пожалуйста, - шептал мужчина, наклоняясь вперед, и Гарри невольно подошел ближе. - Пожалуйста, помоги! Послушай, что ты хочешь? У меня есть деньги, хочешь денег?
- Зачем мне деньги? - растерялся Гарри.
- Да, конечно, я дурак, у тебя же полно денег. Может власть? Я могу представить тебя Лорду, он пожалует тебе Метку.
- Да не нужна мне...
- Драко! - резкий оклик Снейпа, к счастью, не дал Гарри закончить фразу. - Драко...
- Убей его! – внезапно заорал Люциус, отпихивая Снейпа и кидаясь вперед. – Убей эту тварь, пока он не…
«Не» наступило слишком быстро. В мгновение ока со связанного человека упали путы, и тот, послав Гарри ехидную улыбку, аппарировал. Гарри даже не успел сообразить, чего от него хотят, растерявшись от неожиданности: вид кричащего Люциуса Малфоя был совершенно необычен и выбил из колеи. Снейп мгновенно выхватил волшебную палочку и тоже исчез.
- Ты… - Люциус резко остановился и так посмотрел на Гарри, что у того едва не остановилось сердце. – Ты отпустил его!
- Я его не трогал!
- Вот именно. Кажется, я приказал тебе убить его? – нотки ярости в голосе, искусно скрытые привычной обманчивой мягкостью, заставляли Гарри трястись с головы до ног. Он не мог поверить, что перед ним тот же человек, который еще несколько дней назад спрашивал, не нуждается ли Гарри в какой-либо помощи, и интересовался его делами.
- Как я мог это сделать?
- Как? Очень просто. Поднимаешь палочку и говоришь Avada Kedavra.
- Я не могу убивать людей!
- Послушай, Драко, ты должен понимать - мы тонем, и ты окунулся в это болото с головой. Время, когда я мог оградить тебя от всего этого, давно прошло. Ты знаешь, куда сейчас отправился Саймон?
Гарри кивнул.
- Темный Лорд начнет на нас охоту, мы не сможем вернуться, нам будет некуда пойти, Министерству доложат, что мы Упивающиеся Смертью, нас объявят вне закона, а повлиять на это я не могу. Моя власть тоже не безгранична. Как ты думаешь, все это – не слишком ли большая цена за то, что ты не смог убить человека?
- Но это не так просто! Когда я начинаю думать…
- Думать? Тут нельзя думать, Драко. Это единственный случай, когда перед действием ни в коем случае нельзя его обдумывать. Просто убивай.
В общем, нам сильно повезет, если Темного Лорда не окажется на месте или Саймона что-то задержит.
-Ушел! - сообщил запыхавшийся зельевар, с хлопком появляясь рядом. - Люц, какого черта у тебя тут все нараспашку? Где хваленый антиаппарационный барьер? Как же Барьер Черной Метки, на который я все лето угрохал?
- Ты в своем уме? - возмутился Люциус. - Конечно я все снял или я должен был тащить Саймона сюда волоком от границы антиаппарационного барьера? Как ты себе это вообще представляешь?
- Это уже неважно. Мы должны уходить немедленно.
- Куда? - вмешался Гарри.
- Это мое дело, - отрезал зельевар, хватая их обоих за руки. Знакомый рывок сдернул гриффиндорца с места и закружил в круговерти пространства. Аппарировать с зельеваром оказалось на редкость удобно. Его отчаянно холодная рука крепко и как-то очень надежно сжимала ладонь Гарри, оставляя позади страхи о расщеплении, частичном перемещении и прочих прелестях аппарации.
- Север, где это мы? - очень спокойно поинтересовался Люциус, с интересом оглядывая сугробы по пояс. При этом он не отпускал руки Снейпа, отчего два приятеля, несмотря на возраст, облик и репутацию, выглядели глупыми школьниками на прогулке.
Гарри мигом застучал зубами, сам не понимая от холода или от шока.
- Только не говори, что в Запретном Лесу.
- Не в Запретном…
- Но в лесу?
- А что ты хочешь? - злобно проронил Снейп.
- Ничего, - пожал плечами Малфой, - просто сейчас ночь и зима.
- Прости, я предпочитаю видеть тебя в холодном пустом лесу, чем в уютном, теплом, мягком гробу.
Зельевар, вырвал свою ладонь, сделал неудачный шаг и почти по пояс провалился в снег.
- Север, если сейчас из этих кустов выскочит какая-нибудь зубастая тварь и сожрет меня, то виноват в этом будешь ты, - Люциус аккуратно помогал Снейпу вылезти из ямы.
- Договорились, - пробормотал тот, на коленях выползая из снежного плена.
- Северус!
- Люц, перестань, ну что такое – ночь, лес и зима? Ты и не в таких переделках бывал.
- Я – да, но, если ты не заметил, здесь мой сын, - в Гарри уткнулся указующий перст, - а он-то точно в таких переделках не бывал.
- Ну надо же когда-то начинать, - пожал плечами зельевар.
- Но я… - попытался вмешаться Гарри, чувствуя себя не очень комфортно.
- Не лезь! – рявкнул Люциус, мгновенно превращаясь из ироничного приятеля Северуса Снейпа в хорошо знакомого отца Драко Малфоя.
- И потом, я бы на твоем месте не был так уверен в своем отцовстве, - вдруг сказал Снейп, и Гарри от неожиданности хватанул ртом ледяной воздух и закашлялся.
- Что?!
Снейп не успел даже ничего сказать, когда Малфой развернулся, схватил Гарри за подбородок и пронзительным взглядом уставился прямо ему в глаза. Через пару секунд такого контакта Гарри уже не мог бороться с диким желанием отвернуться или, хотя бы, отвести взгляд. Серые глаза, казалось, просвечивали насквозь, вытаскивая наружу подсознание и небрежно, нарочито грубо, перебирая мысли, чувства и память.
- Дьявол! – выругался Люциус, резко отталкивая Гарри, отчего тот не устоял на ногах и рухнул в ближний сугроб. В отличие от Снейпа, которому повезло провалиться только по пояс, Гарри ухнул в снег по самые уши.
- Надо было сказать тебе, - протянул Снейп, присаживаясь на поваленное дерево и смотря на друга оценивающим взглядом, словно проверяя, как он отреагирует на такую новость.
- Да уж, не отказался бы, - жестко отрезал Малфой, холодно глядя, как Гарри, кашляя и отплевываясь, неуклюже выбирается из сугроба и сердито отряхивается. – Я так понимаю, это Поттер?
- Как ты догадался?
- Ну, во-первых, кто еще мог сообщить мне, что у нас неправильно подстрижены кусты во дворе, а во-вторых, это, по крайней мере, объясняет, с какой это радости ты почти поселился у меня дома и таскаешься за мной след в след.
Снейп неопределенно хмыкнул, что в равной степени могло означать и «надо же какой ты умный», и «а не пойти бы тебе со своим дедуктивным мышлением», и «кто-то же должен присматривать за надеждой человечества».
- А Драко, я так понимаю, сидит в том замечательном безопасном доме, который вот уже третий год снится нашему Лорду?
- В общем-то да.
- Подожди, Северус, ты хочешь сказать, что Поттер ухитрился так развернуть ситуацию, что Лорд теперь строит планы убийства моего сына?
- Ничего я не ухитрялся!
- Молчать!
- А я вам не сын, нечего на меня орать!
- Поттер, ведите себя прилично! – вмешался профессор.
- И вам не сын, так что тоже не орите на меня!
- А вы уверены? – вдруг шелково спросил Малфой.
- В чем? – одновременно спросили Снейп с Гарри, потом одновременно посмотрели друг на друга и одновременно скривились.
- Вот я и говорю, - самодовольно протянул Малфой. – Даже ведете себя одинаково.
- Не смейте!
- Люц, в самом деле…
- Вы, в самом деле, как хотите, но я с места не сдвинусь, пока мне не приведут моего сына.
Минут пятнадцать ушло на споры и препирательства. Снейп выступал за активные действия, которые спасут их от преследования Лорда и Министерства. Люциус выступал за активные действия, которые приведут его к родному сыну. Гарри просто выступал, желая как можно быстрее убраться из негостеприимного леса. Как выяснилось, приятное с полезным сочеталось удивительно просто, учитывая, что воспользоваться магией в лесу было бы крайне непредусмотрительным: их бы тут же засекли, если Саймон отправился - а он отправился - к друзьям в Министерство, а значит, в любом случае нужно двигаться к ближайшему населенному пункту.
Они шли, утопая по колено в снегу, как упрямые охотники в погоне за дичью. Снейп двигался первым, прокладывая дорогу, за ним, стараясь попадать след в след, тащился Гарри, и замыкал шествие Люциус.
Было очень холодно, ведь одеты они были не по погоде. У Гарри уже зуб на зуб не попадал, ног он в принципе не чувствовал, а пальцы рук перестали гнуться. Они не согревались даже дыханием и, попытавшись какое-то время их согревать, он вскоре простился с этой мечтой. Слава Мерлину, это была не самая морозная ночь, и прогулка в одном костюме грозила максимум ангиной или, в крайнем случае, воспалением легких, но, по крайней мере, не смертью.
К тому же Гарри было неспокойно. Его не оставляло ощущение взгляда в спину и чьих-то осторожных шагов. Он хотел сказать об этом Снейпу, но решил, что тот непременно ответит предположением о паранойе, мании величия, преследования и, наконец, постоянным сожительством с Лордом в одной голове.
- Ради Мерлина, Поттер, - через некоторое время не выдержал Малфой, - чего можно так бояться? Хватит оглядываться! Сомневаюсь, что Темный Лорд сидит за ближайшим кустом. Или вы боитесь, что вон тот тестрал откусит вам голову?
- Вы их видите? - спросил Гарри, не успев сообразить, что спрашивать у Упивающегося Смертью с двадцатилетним стажем, видел ли он смерть, не только глупо, но и как-то неудобно.
Люциус пару секунд сверлил его взглядом, словно пытаясь понять – Гарри действительно интересует ответ на этот вопрос или он просто издевается. Затем Малфой глубоко вздохнул.
- Я просто спросил, - пробормотал Гарри, - что такого?
- С тринадцати лет, - еще раз вздохнул Малфой и прошел мимо.
У застывшего Поттера в голове проносились дикие безумные вещи. С тринадцати лет?! Не мог же он убить человека в тринадцать лет!.. Или мог?
- Вернитесь, Поттер, - Снейп насмешливо кривя губы, остановился перед своим студентом и пощелкал пальцами у него перед лицом.– На глазах у Люциуса в тринадцать лет гиппогриф сожрал его любимую канарейку. С тех пор Малфой этих полулошадей не выносит.
***
Как выяснилось после получаса скитаний, у Снейпа была заначка даже здесь. Покореженная косая избушка в самой чаще, непривлекательная даже для самого усталого путника, содержала в себе истинные драгоценности. Три пары сапогов, три теплые мантии, два черных пальто и один черный плащ, перчатки и настоящее чудо - самодвижущиеся сани, правда очень маленькие, один человек с трудом влезет. И, тем не менее, все стало гораздо проще!
Гарри тут же влез в сани, укутался в мантию, свернулся калачиком и мигом задремал.
- А почему я не в курсе? - сквозь дрему донесся до него голос Люциуса. Голос был утомленным, прерывался шуршанием мантии и скрипом снега.
- Ну… Мне кажется, сначала надо решить, как все исправить.
- Почему я ничего не знаю об этом чудовищном инциденте?
- Дамблдор так решил.
- Ах, Дамблдор, - протянул Малфой с усмешкой, за которую по мнению Гарри нужно было сразу убивать. - Не зря я так стараюсь вышвырнуть этого мерзавца из школы. Он уже последние мозги растерял.
- Перестань. Он просто опасался, что ты сдашь Поттера Лорду.
- Я бы так и сделал.
- Ну вот, видишь.
- А как я должен был бы поступить? Разумеется, я отправил бы его к лорду. Мне, знаешь ли, их споры о том, кто будет править миром до лампочки. Только мне решительно не нравится, что от этого страдают окружающие. А так, замечательно все бы сложилось – дуэль один на один, кто сильнее, тот и прав. Заодно и проверили бы, как у Лорда дела с бессмертием и что там с головой Поттера – разовый отражатель или многофункциональный щит.
- Мечты…
- Да уж. Ну так в чем дело? Как их вернуть по местам? Ты узнал?
- Вернуть нельзя. Подобных заклинаний не существует, а зелья здесь не помогут.
- Правда? А что это у тебя такое лицо перекошенное?
- Снег в ботинок набился.
На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом деревьев, неспешными шагами двух людей и скрипом полозьев саней по снегу. Гарри начал слегка подмерзать, однако не решался менять положение, боясь, что Малфой со Снейпом поймут, что давно уже не спит.
- Слушай, Север, а кто его родители были? - После некоторой паузы продолжил Люциус. - Я их и не знал почти. Когда вся эта шумиха вокруг них была семнадцать лет назад, я свою репутацию отмывал.
- Кто родители? - с готовностью подхватил Снейп. - Да ничего особенного. Папаша его ненормальный псих был, ловец сборной Гриффиндора.
- Квиддичист, - понимающе усмехнулся Малфой, - ну, у них там всегда с бладжерами проблемы.
- Везде в компании оборотня таскался и сумасшедшего кузена твоей Нис.
- А, так это из-за него Блэка в Азкабан отправили?
- Точно. От их шуточек вся школа выла. А потом и вовсе деградировал – в авроры пошел. В общем, редкостный урод. Но довольно известен был. Да ты наверняка видел его, Люц, мы с ними не раз дрались.
- Может и видел, только мне все эти больные с детства идиоты даром не сдались. Как насчет матери?
- О! Мать у него еще та ведьма была. Сама рыжая, глазищи зеленые на пол-лица, прямо наглядная иллюстрация к «Молоту Ведьм». Палочку волшебную первый раз в руки в одиннадцать лет взяла, но к семнадцати колдовала – дай Бог каждому. Первая ученица в выпуске.
- Ты так хорошо ее знал?
- А ее невозможно не знать. Она же гриффиндоркой была. Шустрая такая, боевая, всегда на коне и в самом пекле. И потом, за ней Поттер лет пять хвостом увивался, а он у нас – школьная легенда. Первый красавец, великолепный ловец и блистательный ученик! Да за его личной жизнью даже Дамблдор следил куда внимательнее, чем за процессом обучения. Так что безответная страсть Поттера к холодной однокурснице была причиной множества сплетен, которые обсуждались во всем Хогвартсе, начиная теплицами и заканчивая учительской.
- Мерлин, какой кошмар, - фыркнул Малфой. - Сын пришибленного гриффиндорца и паршивой грязнокровки. Север, меня отец выгнал бы за ворота без единого кната, посмей я только заикнуться даже о полукровке, не говоря уже о маггле. Ему самому не противно было?
- А ему-то что? Он вон ее Лорду под Аваду подставил, сыночка спас, и умер спокойно.
- Чудовище выросло из его сыночка. Ты только полюбуйся: эльфа у меня отнял; носки какие-то грязные в руки совал; от дневника Шефа, мне на хранение оставленного, одни воспоминания остались; гиппогрифа украл вместе с Блэком, а я хорошо бы на этом мог заработать; Лорда вернул, а Диггори из-за него убили; и в Азкабане, кстати, я три недели сидел тоже из-за этого маггловского чучела. А там, между прочим, как в Антарктиде. Даже кровати приличной нет, и авроры вечно шастают.
- Успокойся…
- И на сына моего он все время нападает, - медленно закипал Люциус, - а что я ему сделал? Я-то тут вообще здесь причем? Я его и видел-то раза три, а говорил и того меньше.
- Люц, что ты так нервничаешь? Успокойся. Сейчас мы дойдем до какого- нибудь населенного пункта, там расслабимся, выпьешь...
- Я не пью алкоголь в таких количествах.
- Правда? – Снейп закашлялся, словно пытаясь скрыть смех, а затем насмешливо продолжил: – а тот раз не считается? Ну, когда ты был пьян до такой степени, что не мог выговорить свой собственный титул, а мы с Макнейром полночи искали тебя в лондонских ресторанах, и в результате обнаружили в маггловском кабаке в Уэльсе в компании Нотта, Крэбба, Эйвери и кучи магглов. Они еще все пили в твою честь и за твой счет.
- Ты бы еще Сохо вспомнил. Это когда было-то? Я даже еще на Нарциссе женат не был.
- Да тогда уже Драко год был.
Сани притормозили, Гарри осторожно приоткрыл один глаз и увидел, что Малфой остановился, сосредоточенно глянул на приятеля, попытался что-то подсчитать, но безуспешно, поэтому он только вздохнул и слегка мрачно протянул, продолжив идти вперед:
- Зато какой повод был.
- Повод у всех был.
- Ну знаешь, каждому свое. Мне все равно, какой там у кого был повод, а лично для меня 31 октября на протяжении тринадцати лет являлось особым днем. И, между прочим, ты свернул тему, а мы говорили о родителях Поттера.
- Я свернул?
- А кто в воспоминания ударился?
- Ты просто… - Снейп тяжело вздохнул, - ладно, пусть я, если тебе от этого легче.
- Да мне все равно, в принципе. Люблю справедливость.
- Какую еще справедливость? Ты-то откуда такое слово знаешь?..
- Хватит издеваться.
Снова помолчали.
- Мне кажется, что в этот раз я окончательно завязну. Если Саймон добрался до Министерства... Он ведь скажет, что это я всех убил.
- Привлечем всех. Люц, я заставлю даже Поттера дать показания, что во время убийства вы с ним пили в кабаке. А еще... смотри, - резко оборвал Снейп сам себя, на что-то указывая, и Гарри снова взглянул на происходящее из-под полуприкрытых ресниц.
- Это еще что такое? - в голосе Малфоя звучало неподдельное удивление, когда большая сова приземлилась на пенек прямо перед ним и протянула лапу.
Люциус со Снейпом переглянулись, Снейп протянул руку к письму, однако сова недвусмысленно щелкнула клювом, ясно обозначая своего адресата.
Мужчины еще раз переглянулись, и Малфой отвязал послание, быстро разворачивая его и пробегая глазами.
- Ах ты черт, ну кто тебя просил, - раздраженно бросил мужчина. - Ты только послушай: "Люциус, пожалуйста, не волнуйся по поводу моего отсутствия. Я выяснила неприятную вещь - произошла трагическая случайность, и наш сын Драко поменялся телом с Гарри Поттером. Поэтому я немедленно отправляюсь к мистеру и миссис Дурсль. Если ты помнишь, то по странному совпадению это именно те магглы, с которыми ты знакомил меня под Рождество. Вечером я вернусь домой вместе с Драко".
Закончив читать, Люциус поднял глаза на зельевара. Тот ответил внимательным взглядом, слегка искривил губы и медленно протянул:
- Ну, знаешь, здесь часа три хода до Литтл-Уингинга, через пару километров лес кончится, будет проще.
Вместо ответа Люциус смял письмо, не глядя кинул его в кусты и, засунув руки в карманы, отправился вперед по тропе.



Глава 29.

- Это какая-то ерунда! Как ты – это не ты, если это ты?
- Да не Поттер я, сколько можно объяснять? Мы поменялись телами, вы понимаете значение этого выражения? Оно значит, что я в его теле, а он в моем.
- Тогда кто ты?
- Я один из однокурсников Поттера.
- Однокурсник? А-а-а, так ты сын той толстой рыжей тетки? У тебя еще братьев штук десять, да?
- Прошу прощения, - раздался мелодичный голос, - боюсь, это мой сын.
При виде вошедшей Нарциссы Малфой, Петуния подскочила в кресле, забыв про свой сердечный приступ, вызванный заявлением доведенного до крайности Драко, что он не их племянник. При виде матери Драко вскочил, а затем со вздохом облегчения прислонился к косяку.
- Миссис Малфой! – слегка ошарашено воскликнула Петунья. – Как вы оказались здесь? Проходите, проходите, мы рады вас видеть. Это немного неожиданно, но…
- Извините, миссис Дурсль, - резко прервала Нарцисса словесные излияния. Она подошла к Драко и положила руки ему на плечи. – Я думаю, это мой сын, Драко. Ведь так? – женщина пытливо заглянула в зеленые глаза.
- Да, - сумрачно кивнул Драко, - а он, - кивок в сторону Вернона, - перепутал меня с Уизли.
- Миссис Малфой, - слегка дрожащим голосом поинтересовалась Петуния, - что происходит? Это же наш племянник, Гарри Поттер.
- Петуния, боюсь, что ваш племянник Гарри Поттер находится в моем поместье в теле моего сына, а вот как раз мой сын в теле вашего племянника, но я не совсем в этом уверена. Драко, ответь мне, из чего сделана твоя волшебная палочка?
- Из боярышника.
- Как зовут твою невесту?
- Соланж Анастасия Надо-де-Диос Лавалетт.
- Tu l'aimes?
- Non.
- Это мой сын, Петуния.
- Вы… вы… волшебница? – последнее слово Петуния прошептала, нервно оглянувшись. Она с тревогой уставилась на Нарциссу, словно ожидала, что та со злорадным хохотом превратится в волосатое чудовище.
- Да, разумеется. Мой муж подумает, что можно сделать в сложившейся ситуации, а сейчас я вынуждена забрать вашего племянника.
- Он никуда не поедет! – отмер Вернон, заливаясь краской.
- Вот уж у вас не спросил.
- Драко, прекрати. Где твои манеры? Сожалею, мистер Дурсль, но это мой сын и мне решать куда он поедет, а куда нет.
- Это наш племянник, а не ваш сын!
Нарцисса глубоко вздохнула и с видом человека, разговаривающего с душевнобольным, терпеливо проговорила:
- Ваш племянник находится в моем Имении. Они с моим сыном поменялись телами. Как только все вернется на свои места, он приедет обратно, но для этого мальчики должны быть вместе.
- А как мы узнаем? – неожиданно для всех, включая самого себя, вмешался Дадли. И тут же замер, ошарашенный своей смелостью.
- Прости?
- Ну, - Дадли смущенно поежился, - как мы узнаем, что в теле вашего сына действительно наш Гарри?
- Пока никак. Когда твой кузен вернется домой, тогда спросишь его о том, что знает только Гарри Поттер и убедишься.
***
- Это еще что? - нервно спросил Гарри, резко останавливаясь на входе в родной Литтл-Уингинг.
Сани пришлось бросить с десяток километров назад, когда количество магглов выросло с одного человека на десять квадратных миль до пятнадцати на квадратный фут. С тех пор путники почти не разговаривали. Все устали, вымотались, да и долгие пешие прогулки с врагами не очень располагают к задушевным беседам. В общем-то Гарри и так в основном молчал, но как только он присоединился к бодрствующей компании, Снейп с Малфоем тоже замолчали.
Пейзаж вокруг сменился с белоснежно-лесного на городской уныло-серый. Гарри с тоской думал, что ничто не меняется в этом чертовом городке и хмуро шел к Прайвет-драйв, надеясь не встретить никого из знакомых. То, что все возможные знакомые попросту его не узнают, как-то не пришло в голову Гарри.
До дома №4 оставалось несколько кварталов, когда в конце улицы вдруг показалось несколько фигур. Гарри подумал, что это похоронная процессия - с десяток людей, одетых во все черное, вызвала понятные ассоциации, но подойдя поближе, стало понятно, что хоронить тут собрались как раз усталую троицу.
- Ах ты, черт, - пробормотал Снейп. - Как только они узнали!
- Гад этот успел добраться, - зло бросил Малфой. - Небось не к Лорду пошел, а так, мелочь всякую собрал.
- Ну, я бы так не сказал, - протянул Снейп.
Гарри, наконец, увидел то, отчего сердце дало перебой. Командовала ими Белла. Невероятно дико смотрелась одинокая женская фигурка, идущая по центру, а сзади, клином от нее расходились три пары - шесть здоровых мужиков. Ветер трепал черные плащи, волосы, снег громогласно - в наступившей тишине - хрустел под ногами, не предвещая ничего хорошего. Волны злобы, ненависти - острые, колючие, паутиной липнущие к коже, щупальцами опутывающие ноги, настолько ощутимо витали в воздухе, что их, казалось, можно было осязать пальцами.
- Небось и маглооталкивающие чары успела навесить, заррраза! - коротко охарактеризовал Снейп отсутствие маглов и перекинулся взглядом с Малфоем.
- Вот так сюрприз, Бель! Кто бы мог подумать, что мы встретимся в таком месте, - Люциус выдвинулся вперед, ненавязчиво оттесняя Гарри в противоположном направлении.
Гриффиндорец понятливо отступил на шаг и продолжал маленькими незаметными шажками отодвигаться.
- И что же теперь? – Малфой следил глазами за волшебной палочкой в руке ведьмы, недвусмысленно направленной ему прямо в сердце. – Ты вот так просто сможешь меня убить? Или его? – легкий кивок в сторону Гарри, который сообразил выпрямиться и встряхнуть волосы, копируя Драко. – После всего, что между нами было?
Беллатрикс остановилась в нескольких футах и подняла согнутую в локте руку, приказывая шедшим позади нее мужчинам остановиться.
- Между нами давно уже ничего не было, - нервно поведя плечом, бросила она.
- На счет пять бегите вправо, - чуть слышно прошептал Снейп.
- Тебе известно, что не я в этом виноват, - продолжал Люциус. - Позволь узнать, чем тебя сумел соблазнить Саймон?
- Рудольфусом, - немного нервно ответила Лейстранг, внимательно, подозрительно оглядывая компанию и не опуская волшебной палочки.
- Не оглядываясь, - продолжал Снейп, - не играя в героя. Бегите к своему дому самыми окольными путями. Встретимся там. Раз...
- Ты же знаешь, как трудно Адольфу пришлось в последнее время, а Лорд... - она повела плечом. - Саймон все исправит. Но знаешь, - в ее взгляде мелькнул отблеск хорошо знакомого безумия. Того сумасшедшего блеска, с которым она жадно целовала Люциуса в Имении. – Я могу защитить Драко.
Не ожидавший такого поворота Гарри, едва удержался, чтобы не попятиться от спятившей тетки.
- Два...
- Если ты пойдешь со мной, Драко, я сделаю так, что тебе ничего не будет.
- Я бы тоже мог тебе помочь, Бель, - вступил Люциус, переключая внимание ведьмы на себя. - Или ты до сих пор мстишь мне за то, что я выбрал Нарциссу, а не тебя? Надо уметь проигрывать.
- Взять их живыми! - выкрикнула она.
В этот же момент Люциус растворился в воздухе, а Снейп, выкрикнув: "Пять!", кинулся влево, кидая сногсшибатель в ближайшего Упивающегося.
Гарри сорвался с места, на мгновение запутавшись в длинном пальто, но сумел каким-то чудом удержаться на ногах. Последовав совету Снейпа, он кинулся бежать по правой улочке, выходящей в парк - на редкость пустынный. Вопрос о применении магии отпал сам собой: воздух за спиной трещал от заклинаний и каких-то чар. Несколько раз обернувшись, он со стоном увидел позади себя Беллатрикс и двоих Упивающихся. Ведьма бежала легко и быстро, будто поддерживаемая ветром хищница. Ее длинные одежды ничуть ей не мешали, наоборот, крыльями развеваясь на ветру, придавали хозяйке сходство с черным смерчем. Двое мужчин, напротив, двигались, хоть и быстро, но тяжело, громко топая и с трудом преодолевая попадающиеся препятствия вроде скамеек и низеньких заборчиков. Гарри наугад кинул назад пару заклинаний Ватных ног, один Сногсшибатель и Таранталлегру (а вдруг повезет?).
На ближайшей лавочке по дороге сидел какой-то сонный бродяга в обнимку с бутылкой. С этого утра бродяга навсегда зарекся пить, а выхваченная пустая бутылка также полетела в преследователей. Злобный рев сзади вознаградил его за находчивость и, обернувшись, Гарри убедился, что в погоне осталось двое. Второму Упивающемуся досталось качелями, через которые Гарри перепрыгнул и благоразумно поддал им ногой. Все бы ничего, если бы мужчина просто о них ударился, но на свою беду прямо перед ними он потерял равновесие на тонком слое ледка. Звонкий удар тяжелыми металлическими качелями пришелся точно в лоб и, не сумев собрать глаза в кучу, Упивающийся больше не поднялся.
Парк кончился, до дома №4 осталось несколько улиц. Теперь Гарри несся вперед уже совсем не разбирая дороги и почти не оглядываясь. При всем желании он не мог оторваться от Беллы, хотя он и молодой, сильный спортсмен. Но просидевшую почти пятнадцать лет в Азкабане женщину гнала вперед ярость и гнев. Простая Impedimenta в ее исполнении, пролетев над левым плечом Гарри, с грохотом ударилась в стену дома, высекая искры и разбивая камень. Гарри даже на минутку восхищенно притормозил, за что не поплатился жизнью только благодаря жидкой грязи вперемешку с мокрым снегом под ногами, на которой бесславно поскользнулся. Пролетевший прямо над носом Cruciatus заставил Гарри слегка позеленеть и, моментально подхватившись, рвануть вперед с удвоенной скоростью. Иногда впрочем, он оглядывался и швырялся проклятьями. Как назло, от всех более-менее приличных Белла уворачивалась с легкостью дикой кошки, а от остальных отмахивалась, как от надоедливых мух. Единственное заклинание, невесть каким чудом долетевшее до цели, оказалось чарами немоты. Смысла в этом особого не было, Гарри сильно подозревал, что любимая тетя Драко может невербально и Аваду сотворить, поэтому вместо эйфории от попадания была злость на собственную глупость.
Прямо в конце улицы виднелись вспышки света, обозначавшие только одно – там тоже кто-то дрался. Скорее всего, Снейп успел добежать первым и разделывался с остальными Упивающимися. По крайней мере, хотелось надеяться, что не они с ним. В любом случае вдвоем как-то сподручнее. Поэтому Гарри с неизменным воодушевлением бежал по узкому проходу, постоянно петляя, подпрыгивая и пригибаясь. Заклятья из-за спины сыпались градом, Гарри уже стал подозревать, что на его спине начерчена мишень с очками.
Проход чуть-чуть расширился и не ожидавший такого поворота Гарри, отскочив в очередной раз в сторону, немного не рассчитал расстояния. Левый бок словно обожгло – заклинание пролетело мимо, лишь слегка зацепив, - но этого хватило, чтобы прилично прорезать бок. Бежать сразу стало тяжелее - усталость и рана оттягивали силы на себя.
Он уже хотел развернуться и принять короткий бой, когда сзади вдруг послышался стук падающего тела. Задыхаясь, зажимая руками кровоточащий бок, в котором резкой болью немилосердно кололась селезенка, он повернулся.
Люциус укоризненно покачал головой и кивнул стоявшему рядом Северусу на распростертое тело свояченицы.
- Наложи что ли дезиллюминационное заклятье, а то если какой-нибудь урод ее убьет, придется объявлять ему вендетту.
- Вы... же... аппарировали... - тяжело дыша и приваливаясь к стене дома, прохрипел Гарри.
- Да, конечно, - беспечно отозвался Малфой и, кивнув Снейпу, снова исчез.
- Идемте, - Снейп провел палочкой вдоль его бока, залечивая рану, затем подхватил Гарри под руку и настойчиво потащил вперед к дому Дурслей.
- Откуда... вы... знаете... куда... идти...
- Не думали же вы, что я оставлю Драко не пойми где без присмотра и даже не удосужусь узнать где именно?
- Кто там дерется? - немного отдышался Гарри.
- Авроры, - пояснил Снейп.
- Откуда там авроры? - опешил Гарри и чуть было не остановился на полдороги.
- Люциус привел, конечно. Не отвлекайтесь, Поттер, мы почти пришли. Надеюсь, Нарцисса с Драко все еще там.
Они были там. И Нарцисса, и Драко, и все семейство Дурслей. Находясь в глубочайшем шоке от появления Снейпа и Гарри, наскоро подтвердившего - да-я-ваш-племянник - они уже ничему ни удивлялись и лишь покорно ждали окончания происходящего. Зельевар наскоро обрисовал ситуацию, возникшие проблемы и призрачные пути их решения.
Петунья заламывала руки. Нарциссе делать подобное не позволяло воспитание, поэтому она нервно перебирала пальцами по комоду.
- Нарцисса? – женщина подняла на Снейпа лицо, превратившееся в одни широко раскрытые глаза. – Все будет хорошо.
Она лишь кивнула. Драко сделал шаг вперед и хотел коснуться ладони матери, но та брезгливо отдернула руку. Потом быстро закрыла глаза, открыла и с болью в голосе произнесла:
- Прости. Умом я понимаю, что Драко это ты, но для сердца мой сын – он, - легкий кивок в сторону Гарри. Драко понимающе улыбнулся, но было видно, насколько это выбило его из колеи. Во взгляде Снейпа Гарри заметил какое-то странное чувство. Больше всего оно было похоже на смесь раскаяния и сожаления. Словно зельевар сделал что-то и теперь сильно жалеет об этом.
- Извините, может быть я не вовремя вмешиваюсь, - вступил Гарри, - но не можем же мы вечно сидеть в этой спальне.
- Подождем Люциуса, у него всегда есть план.
Старший Малфой выбрал именно этот момент, чтобы вбежать в дверь, захлопнуть ее за собой и привалиться к ней плечом, делая вид, что ничего особенного не происходит.
- Люц? – в голосе профессора звучала тревога. – Что такое?
- Ну, как бы… - отец Драко быстренько обвел взглядом столпившихся в комнате людей. – Я тут был у Фаджа и… В общем аппарация на уровне Высшей Магии будет перекрыта… - он кинул взгляд на часы и тут же поправился: - была перекрыта пару минут назад. Общая закроется минут через пять, когда еще один отряд авроров аппарирует в этот городишко.
- Что делать?
Люциус открыл было рот, когда на улице послышался шум. Он подбежал к окну.
- Идут? – быстро спросил Снейп.
- Ага, - Люциус отпрянул от занавески, – побежим так.
- Как это так? – нервно переспросила Нарцисса.
- Через окно, - старший Малфой кивнул на проем. – Будем прыгать.
- Там же высоко, - возмутился Драко, пытаясь навскидку оценить высоту.
- Поймаем, - Снейп уже отодвигал шторы и примеривался куда будет прыгать.
- Вы уверены? - скептически переспросил Гарри.
- Не нойте, Поттер.
- Потом побежим в восточную часть города, - Люциус уже составил план действий. – Там проще скрыться.
- Побежим? – Нарцисса растерянно осматривала свое длинное платье и туфли с каблуками.
- Нет, Северус, так не пойдет, - тут же передумал Малфой, так осуждающе глядя на друга, словно это был его план. – Нарцисса, ты аппарируешь в Имение, чтобы было кому открывать аврорам, если что. Знаю я их, они любят такие шутки. И Нис…
Миссис Малфой, уже собравшаяся исчезнуть, посмотрела на мужа. Тот шагнул к ней, быстро поцеловал и отступил обратно.
- Люблю тебя.
Нарцисса улыбнулась, мгновенно преобразившись из взволнованной женщины в молодую девчонку, и через секунду с громким хлопком исчезла.
К счастью для старого аврора Шизоглаза Моуди, ему открыли дверь после первого же звонка, и он вместе с группой очень быстро вошел в дом. Иначе его здоровье могло сильно пострадать, потому что буквально через пару секунд после закрытия за ними входной двери, из окна второго этажа одна за другой полезли разыскиваемые личности. Сначала исчезнувший из Министерства средь бела дня политический деятель Люциус Малфой, затем исчезнувший из Хогвартса из-под носа у Дамблдора зельевар Северус Снейп. Следом исчезнувший из того же Хогвартса из-под бдительного присмотра того же директора и того же зельевара всемирный герой Гарри Поттер. И под конец не менее известный сын Люциуса Малфоя, исчезнувший и из Хогвартса, и из-под носа директора и из собственного дома, слизеринец Драко Малфой. Причем психическое здоровье Моуди могло пострадать еще сильнее, если бы он увидел, как Гарри Поттер оступился и слетел с высоты нескольких метров прямо в руки своему лютому врагу Люциусу Малфою. Тот, вопреки всем законам здравого смысла, не поприветствовал его словами «Avada Kedavra», а наоборот, беззвучно чертыхаясь, аккуратно поймал.
- Ну и что будем делать? – поинтересовался Малфой, любопытством разглядывая «Феррари», припаркованный у дома Клементины Уолтерс.
Четверка беглецов остановилась на военный совет около местного супермаркета, в частности потому, что необходимо было что-то решать, во-вторых, все устали и нужно было передохнуть, а в-третьих, Снейп, успев сбегать внутрь, принес всем по сандвичу, потому что, по выражению Гарри, «есть хотелось зверски».
- Нужно добраться до мамы, - предложил Драко.
- К Дамблдору.
- Зачем вам директор, Поттер? Уверяю вас, от его лимонной дольки вы не вернетесь обратно в свое тело.
- Нужно найти безопасное место, Север. И там все обдумать.
Снейп задумчиво посмотрел на приятеля, что-то мысленно прикинул и вздохнул.
- Вообще-то, надо бы к Дурслям вернуться, помочь. Их там Моуди на клочки порвет, когда обнаружит, что Нарцисса аппарировала из их дома.
- Нет, - разом поскучнел Малфой, - в плане альтруизма я урод.
- И как это я сразу не догадался? – тихо пробормотал Гарри, небрежно засовывая руки в карманы брюк и пиная какой-то камешек.
Старший Малфой одарил его тяжелым взглядом.
Тем временем необходимость принять решение становилась очевидной. Два длинноволосых блондина в строгих костюмах и черных пальто, стоявшие средь бела дня у входа в провинциальный супермаркет, были заметны, как Родина-мать. Мрачный брюнет в черном плаще, нахохлившийся паренек в рваных джинсах и грязной куртке придавали дополнительной колорит. Какая-то сумасшедшая с виду старушка уже дважды поклонилась Люциусу. После третьего поклона, Люциус нервно подергал зельевара за рукав:
- Не нравится мне это.
- Минутку, - профессор что-то сосредоточенно высчитывал в уме, забыв на время об окружающем.
- Север, пойдем, - шипел Малфой, невольно отступая перед упрямой старушкой, норовившей ухватить за полу его пальто.
Гарри и Драко предпочли тихонечко отойти за спину Мастера Зелий.
- Север! – едва не вскрикнул Люциус, хватая Снейпа за руку и волоча за собой, так как вокруг безумной старушки уже начинали останавливаться пока единичные прохожие, заинтересованные происходящим.
- Помнишь, ты рассказывал, как Кеннет причитал что-то там насчет «Книги Стихий»? – на бегу поинтересовался все еще пребывающий в раздумьях профессор.
- Ну?
- Кажется, я понял, о чем он.



Глава 30.

Минут через сорок они вчетвером стояли перед расписанием междугородных поездов. Ближайший рейс из Лондона до Кардиффа ожидался через полтора часа. Малфой вовремя вспомнил, что в Уэльсе у него вроде как имеется дом, не учтенный в министерских сводках, в котором он вроде как когда-то бывал. Драко в этом сильно сомневался, потому что прекрасно помнил, как отец однажды хотел купить приглянувшийся коттедж на тихоокеанском острове, а потом выяснилось, что коттедж и так ему принадлежит, вместе с окрестной деревенькой и самим островом в придачу. Словом, всей своей недвижимости Люциус не помнил. Приблизительно четверть перешла ему от отца, а тот по неизвестной причине не оставил никаких бумаг. Где-то, конечно, все это было записано, но вполне может оказаться, что этот его особняк в Уэльсе уже продан.
Раза три.
А может, еще не построен.
***
Нарцисса оказалась совсем не там, где планировала. Она признавала, что это ее промах: аппарировать не было ее коньком с тех пор, как при сдаче теста она вместо Хогсмида оказалась в Хорватии. Правда таких глобальных проблем больше не возникало, но передвигаться Нарцисса предпочитала каминами. Или вместе с Люциусом. Сейчас же она понадеялась на свои силы и жестоко ошиблась.
"Полицейские", - всплыло в голове неведомо откуда знакомое слово.
Появлению в полицейском участке женщины никто не удивился, все вокруг были настолько заняты, что даже если бы здесь в разгар рабочего дня объявился динозавр, его бы просто попросили уступить дорогу.
Однако динозавром здесь и не пахло. Вместо него из ближайшей двери вышел высокий мужчина и направился прямо к ним.
- Здравствуйте, мэм, пройдемте в мой кабинет.
- Я… - попыталась возразить Нарцисса.
- Ничего-ничего, сейчас мы разберемся.
Не успела она оглянуться, как оказалась в кабинете с четырьмя столами, за которыми сидели другие мужчины, а затем их усадили на стулья рядом. Нарцисса успела прочитать краешек таблички на столе «графство Уилтшир». По крайней мере, не сильно ошиблась, это хотя бы еще Англия.
- Так значит, у вас пропал сын, - констатировал офицер.
- Что? – изумилась Нарцисса, начиная нервничать сильнее.
- Ну вы пришли в наш участок с целью заявить о пропаже сына.
- Нет, я…
- Мэм, у вас сын есть?
- Есть, - еще не пришедшая в себя после аппарации Нарцисса совсем растерялась от напора офицера и никак не могла собраться с мыслями, чтобы адекватно отреагировать.
- Ну вот. Когда вы видели его в последний раз?
- Вчера вечером, - соврала она.
- Вчера вечером? Простите, миссис…
- Малфой.
- Миссис Малфой, сколько лет мальчику? – в голосе полицейского прозвучала нотка насмешки.
- Восемнадцать, - пробормотала Нарцисса, не привыкшая, чтобы с ней говорили подобным тоном.
- Восемнадцать? Миссис Малфой, извините, но сутки совсем не повод, чтобы заявлять о пропаже совершеннолетнего сына.
- Да я совсем не собиралась…
- Девяносто процентов восемнадцатилетних юношей не ночуют дома, это нормально.
- Тогда я, наверное…
- Но, на всякий случай, давайте лучше перестрахуемся. Как его зовут?
- Драко Малфой, - еще более растеряно проговорила женщина.
- Внешность описать сумеете? Ну там рост, вес, во что был одет.
- Эээ, ну около шести футов, - смирилась женщина с назойливым офицером, решив, что проще рассказать ему то, чего он хочет, - вес сто шестьдесят пять фунтов, спортивного телосложения. Прямые белые волосы чуть ниже плеч, глаза серо-голубые. Одет был в черные брюки, черную рубашку и длинное пальто.
- Особые приметы? Ну шрамы, родимые пятна, татуировки…
Полицейский заметил, что женщина вздрогнула и как-то отчаянно помотала головой.
- Нет, никаких татуировок нет. Есть тонкий шрам на правом бедре от шпаги, а на безымянном пальце правой руки у него перстень с изумрудом. И на шее платиновая цепочка с серебряным восьмигранником и изображенными на нем летучей мышью и цветком.
- Что-нибудь еще? Скажем, Bugatti Veyron у него нет? – саркастически усмехнулся офицер.
- Я не знаю, – нервно пробормотала Нарцисса. – Может быть, и есть, муж постоянно ему что-то покупает. Я не очень разбираюсь в подобных мелочах.
Если полицейский и нашел что на это ответить, то предпочел промолчать, что-то быстро записывая в своем блокноте.
- Это имеет какое-то значение?
- Да нет, мэм. Поверьте мне, ваш сын вернется в самое ближайшее время. Наверное, с какой-нибудь девчонкой загулял.
- С дев... чонкой?
- Да чего уж там! – понимающе усмехнулся мужчина. – Все вы матери такие. Наивно верите, что ваш сын – тихий домашний мальчик, верящий в Санта-Клауса, а он однажды приходит домой с собственным ребенком на руках и размалеванной девицей под ручку.
- Какой ребенок? Какой Санта-Клаус? Какая девица? Вы сошли с ума! – возмутилась Нарцисса.
- Аааа… - офицер закашлялся, сообразив, что наговорил много лишнего, и успокаивать женские истерики у него нет ни времени, ни желания. – Хорошо, я введу данные в информационную базу. Подождите здесь пару минут.
С этими словами мужчина несколько смущенно кивнул и вышел. Нарцисса мигом подхватилась со стула и почти побежала из участка. И только дома в ее головку забрела опоздавшая мысль, что все-таки полицейскому надо было соврать.
***
Погода вовсе не располагала к длительным прогулкам, но чтобы найти нужное место пришлось изрядно повозиться. От Кардиффа пришлось ехать еще на одной электричке, а затем часа два трястись на древнем автобусе. Унылые пенсионеры ни на секунду не обделяли путников вниманием, а через нужную деревеньку они шли еще минут двадцать под прицелом всех окрестных окон.
- Это и есть твой дом? – с нервным смехом спросил зельевар, когда скитания закончились, и злые, уставшие путешественники остановились перед старинным зданием.
- Очевидно, - несколько уныло ответил Малфой.
- Ты меня удивляешь. Просто не верится, что ты называешь это домом. ТЫ называешь это домом.
- И что? – повел бровью Люциус. – Я здесь был несколько раз в жизни и то давно. Или ты думаешь, что я посещаю все дома, которые мне принадлежат? Да у меня их больше, чем денег в Гринготтсе! Помнится, меня просто зацепило это место. Скажи спасибо, что хоть что-то.
- Спасибо, - еще раз хихикнул Снейп.
- Драко, - произнес Люциус, - ты, кажется, просил свой дом? Хочешь, прямо сейчас подарю?
- Я просил замок, - тоскливо протянул Драко, - или Имение, ну хотя бы коттедж.
- Но дом все же еще хороший, - задумчиво изрек Снейп, несколько опасливо потянув на себя входную дверь. – По крайней мере, расположен удачно. Так почему на него не нашлось претендентов, если ты тут не появляешься?
Люциус засмеялся.
- Да они тут все суеверные, просто темные люди. Здесь пару-тройку веков назад староста жил. Дочка у него была, говорят, красивая, глаз не отвести просто. В общем, всем хороша и умница, и поклонников - хоть метлой отгоняй. А тут приехал в эти края священник в новую церковь, ну и приглянулась ему девчонка. Уж он и так ходил, и сяк, и уговаривал, и грозил, по слухам даже зелье приворотное использовал, да только она ни в какую. Мол, извини, я с пяти лет обещана какому-то адмиралу. Это, кстати, правда была.
К этому времени все успели пройти на первый этаж, грязный, обветшалый, но с сохранившейся мебелью и даже камином, которым немедленно занялся Снейп в надежде хоть немножко согреться.
- Ну святоша разозлился, принял на себя миссию испанской инквизиции, - продолжил Люциус, безуспешно пытаясь отыскать сравнительно чистое место, чтобы положить туда плащ, - объявил девчонку ведьмой и на следующий же день спалил ее на костре. Людишки все деревенщины, раз святой человек говорит ведьма, значит ведьма и есть.
А она, заживо сгорая, в ужасе прокляла род священника. Но, видно, девчонка-то и правда из наших была. Святой отец, мол, "мне не страшны бесовские промыслы, меня Бог хранит", отстроил себе дом на месте пепелища. Потом, со временем, женился, лет много прошло, и однажды ночью, когда он где-то в отъезде был, дом сгорел дотла. Вместе с тремя его взрослыми дочерьми. Через пару лет он и сам на тот свет отправился, дом предварительно восстановив, назло злым языкам, завещал его младшей, четвертой, дочери. Так она замуж вышла, очередную дочку родила и умерла в лесном пожаре. В общем, дом этот несчастный так и переходил от девушки к девушке, каждая из которых так или иначе умирала от огня. Пока, наконец, последняя, не желая повторять судьбы бабушек-прабабушек, не продала его мне.
- Эх, - поцокал языком Снейп, - такое проклятье, да невербально, да на краю гибели… из девчонки той не ведьма бы, а загляденье вышло.
- Да здесь говорят – по крайней мере, говорили, когда я дом этот покупал - что все это ерунда, - пожал плечами Малфой, - дескать она не так просто адмирала своего ждала, а сыночек у нее от него был. И после того, как дом с тремя поповскими дочерьми сгорел, он мстить стал за мамочку любимую. Говорили, что он дар ее унаследовал и «школу чародейскую закончил». Видно, мальчишка сюда вернулся прямиком из Слизерина, раз методично и последовательно смерти наследниц священника продумывал.
Через полчаса у с трудом разгоревшегося камина стояла вся относительно целая мебель: четыре стула и маленький, некогда кофейный столик. Дом сопротивлялся пришельцам как мог. Например, у Гарри под ногами обвалилась лестница, когда он пошел искать туалет, Драко с воплем отскочил от стены, с которой немедленно рухнула картина и накрыла стоявший рядом диван, отчего тот фактически развалился пополам. Стульев изначально было семь, просто на первые два одновременно сели Снейп с Люциусом, а третий был отправлен в камин вспыльчивым зельеваром.
Путешественники спокойно пили купленный в супермаркете чай, когда раздался громкий стук. Стена протестующе заскрипела.
- Это от Лорда! – вскочил Гарри. - Упивающиеся!
- Стучатся в дверь? – с жалостью вздохнул Снейп и пошел открывать.
- А ну выметайтесь отсюда, грязные бродяги! - раздался грозный голос и в свет вступил мужчина. Он был невысок, толст и имел обширную лысину на макушке. Руками он судорожно прижимал к себе папки с бумагами с такой силой, словно от них зависела его жизнь. Он отчаянно пытался сохранить хмурый и грозный вид, но затравленное выражение глаз портило все впечатление.
- Простите, – вежливо и до крайности холодно уточнил Люциус, - но это мой дом.
- Ваш? – растерялся мужчина, глупо глядя на мужчину, затем, спохватившись, принялся рыться в своих бумагах.
- Мистер, ээээ… Малфой? – наконец нашел нужный листок.
- Все верно, Люциус Малфой, - по-прежнему несколько удивленно уточнил Люциус. – С кем имею честь говорить?
- Я глава нашей тутошней администрации, Дорренс, - неуверенно произнес мужичок, словно еле вспомнив кто он такой, и растерянно заозирался по сторонам, ища свидетелей своим словам. Единственный свидетель – старый дом – трусливо молчал.
- Прелестно. – Ни капли прелести в ответе не прозвучало.
- Он пустовал последние пятьдесят лет, - несколько приободрился глава деревни, чуть осмелев и с интересом оглядывая собравшихся за столом. Гарри тоже с любопытством оглядывал гостя, Драко – с безразличием, а Снейп – с желанием убивать.
- Да, я был занят, - вставил Люциус.
- А когда-то был роскошен, хотя все же, - продолжал Дорренс, - еще сохранил остатки былой роскоши, - он рассеянно махнул рукой не то на прогнивший пол, не то на рассыпавшуюся лестницу.
В подтверждение словам главы администрации дом натужно заскрипел под порывами ветра и, кажется, серьезно приготовился обрушиться на голову обнаглевшего владельца.
- Но, вообще-то тогда по-хорошему вы налог должны заплатить. Придете в банк, тут недалеко, бумаги у них все есть, а то дом у меня по ведомостям проходит, а не уплачен, и мне какой год из города…
- Сколько? - перебил Малфой.
Люциусу было все равно, только бы побыстрее выпроводить настырного мужика.
- Ну… - тот пошлепал губами, что-то вычитывая в своих бумажках,- думаю, около десятка тысяч фунтов наберется, - с благоговейным ужасом пробормотал он. Сумма была впечатляющей.
- Это около двух тысяч галеонов, - шепнул на ухо Малфою Гарри. Тот поморщился.
- Две тысяч монет? Больше разговоров.
- Люц, ну не золотом же, - прошипел зельевар, останавливая зачем-то полезшего в карман пальто приятеля.
На мгновение у Гарри мелькнула чудовищная мысль, что Малфой таскает с собой тысчонку-другую галеонов за пазухой.
- Пришлите мне счет вот по этому адресу, - к огромному удивлению Гарри, Люциус вместо мешка денег вытащил из кармана самую обычную маггловскую визитку.
Глава администрации удалился с бесконечными поклонами.
- Нужно исчезнуть на некоторое время, - будто бы продолжая прерванный разговор, произнес Малфой.
- И как мы это объясним?
- Что «это»?
- Ну не можем же мы просто «исчезнуть». Я – профессор Хогвартса, декан факультета; ты – всеми уважаемый и почитаемый член магического сообщества, не проходит и дня, чтобы твоей фотографии не напечатали в «Пророке»; плюс ко всему твой сын и Гарри Поттер. Ты считаешь, что нашего отсутствия никто не заметит?
- Это элементарно. Нужно, чтобы этот твой директор намекнул, что исчезновение тебя и Поттера – его рук дело.
- При чем тут директор?
- Если мы скажем, что это была твоя идея…
- Моя?! Люциус, имей совесть, это же твоя идея!
- Ты как маленький – твоя, моя, смысл не в этом. Если это наша идея, то нам придется объяснять куда мы делись и зачем, потому что Рита Скитер такого не упустит, я сам ей плачу, чтобы она писала о любых мелочах. Так вот, а если это скажет Дамблдор, тогда никому и интересно не будет. Раз он сделал, значит у него свои причины для таких действий, а эти самые причины уже лет тридцать не нуждаются в адекватных мотивах и разумных объяснениях.
- А Шеф?
- А Шеф – дело десятое. Что ему сказать – вообще не проблема, у тебя же большой опыт.
Не согласиться с этим Снейп не мог. Опыт у него действительно был. Причем, такой, что ему самому иногда становилось дурно. Особенно, когда нужно было срочно объясниться с директором или Лордом, а что именно и кому из них он уже говорил, зельевар не помнил.
- Мы не сможем ничего сделать, - после некоторого молчания проронил Малфой.
- Глупости, - фыркнул Снейп, - это все эмоции, а здесь нужен теоретический подход. У нас есть душа, которую необходимо вернуть в тело. Нам нужно найти того, кто знает как это сделать, и все у него узнать.
- Такой человек есть, - сказал Гарри.
- Да? – Снейп и Малфой одновременно посмотрели на него. Без любопытства или интереса – эти эмоции противоречили репутации первого, а второй вообще не знал таких чувств, но на их лицах было написано одинаковое ожидание.
- Волдеморт, - слегка недоуменно пояснил Гарри, - он же сумел вернуть душу в тело, надо узнать как.
- Ну конечно, - ядовито протянул Малфой, - Волдеморт. Что может быть проще? Вы сами у него спросите?
- А я думал, вам это раз плюнуть.
- Я тебе плюну, - как-то излишне растягивая слова, протянул Люциус, - я так в тебя плюну, что ты не отмоешься потом.
- Люциус, - примирительно вмешался Снейп.
- Северус, ты что не видишь? Он же просто издевается над нами!
- Ничего я не издеваюсь!
- Господа, господа, - профессор поднял руки, вмешиваясь в назревающий скандал. Гарри с Люциусом уже достали волшебные палочки и теперь в одинаково неадекватном состоянии сверлили друг друга глазами. Драко, прислонившись спиной к стене, меланхолично наблюдал за действом.
- Нам всем надо успокоиться, - продолжал Северус. - Люци, пожалуйста, опусти палочку, иначе твой сын навсегда останется лохматым брюнетом в очках. Поттер, тоже самое, потом погеройствуете, у вас еще будет много возможностей убить Малфоя.
- Ты правда думаешь, что этот мальчишка может меня убить? - немного обидчиво спросил Люциус, пряча палочку в складках мантии и скрещивая руки на груди.
- Что? – рассеянно переспросил Снейп, отвлекшийся, чтобы дать подзатыльник Драко, показавшему Гарри неприличный жест, а затем, чтобы оттащить за шкирку Поттера, кинувшегося на обидчика с кулаками. – Ну что ты, разумеется нет. Каждому известно, что предел фантазии Поттера – оглушающее заклятье из учебника второго курса, а излюбленный прием вообще Expelliarmus. Кроме этого он ни на что не годен.
- Я умею вызывать Патронуса! Меня Ремус научил.
- Ремус, это который? – нахмурившись, спросил Люциус у Снейпа.
- Люпин, - скривился тот.
- Ах, блохастый оборотень, едва не порезавший Бель? Вероятно, у меня было помрачение рассудка, когда я подписывал этому волосатому чудовищу разрешение преподавать в школе.
- Не смейте так говорить о нем! – взорвался Гарри, подскакивая к Малфою и не обращая внимание на схватившего его за плечо Драко. - Он стоит десятка таких как вы! Он отличный друг, замечательный человек и гораздо лучше вас!
- Может быть, - не стал спорить Люциус, изобразив очередную презрительную усмешку уголками рта и стряхнув невидимую пылинку с пальто. - Может быть, он во всем лучше меня и все делает лучше меня, даже деньги зарабатывает. Может быть, и друг из него лучше, чем из меня. Только странная картина, Поттер, я богат, знатен и оправдан. У меня есть жена, сын и мой лучший друг, - легкий кивок в сторону Снейпа, - всегда при мне. А чем может похвалиться ваша подстилка для блох, который во всем лучше меня, и где сейчас все его друзья?
- Хватит! – рявкнул Снейп, выливая на взбешенного Гарри из палочки приблизительно ведро воды. – Люц, уймись, ну что ты как ребенок? Твоя излюбленная тактика беседы вгонит Поттера в гроб, а нам он нужен живым. Мы здесь все взрослые люди и у нас очень серьезная проблема. Нам необходимо ее решить, а уж потом вы разберетесь кто там из вас что лучше делает.
На пять минут настала тишина. Люциус рассматривал свой маникюр, Гарри угрюмо кутался в наколдованный Снейпом плед. Сушить одежду зельевар почему-то не захотел. Возможно надеясь на постоянное охлаждение.
- Можно попробовать заставить Волдеморта рассказать о возвращении тела.
- О, Боги! – простонал Малфой, хватаясь за голову. – Только не снова!
- А я не понимаю, что тут не так, - возмутился Поттер. – Если есть некто, кто проделывал эксперименты в этой области, то почему нельзя у него все спросить.
- Хорошо, - предельно ядовито пропел Снейп, - мы с Люциусом подержим Темного Лорда, пока вы, мистер Поттер, будете его допрашивать.
Гарри нахмурился. Ему до смерти надоело видеть со стороны свое собственное лицо, надоело каждый день расчесывать дурацкие волосы и, наконец, совершенно достало путешествовать в более чем сомнительной компании.
- Существует некая книга, где расшифровываются подобные загадки, - задумчиво проводя длинным пальцем по тонким губам, сообщил Снейп. Гарри показалось, что на этих словах Люциус как-то подобрался и пристально посмотрел на друга. – Я вам уже говорил о ней, когда мы убегали из Суррея. Если мне не изменяет память, то во время последнего нападения на Министерство Магии оттуда принесли нечто похожее.
- Ты о том черном потрепанном альманахе? - уточнил Люциус.
- Тоже его заметил?
- Еще бы, - фыркнул блондин. – Я пока ее нес, у нее пара страниц рассыпалась и мантию мне испачкала.
- И где она? – поднял брови Снейп.
Малфой пожал плечами:
- У Лорда, где же еще. В том дереве, помнишь?
- Нам остается лишь найти сие произведение, - кивнул Снейп, - сделать все как велят, и провести обряд.
- И что с нами случится?
- Если нам повезет, то ничего плохого.
- Если нам будет вести так, как в последнее время, - мрачно проговорил Люциус, - то вариантов будет пятнадцать, все на разных языках, а нужный окажется на хеттском. Или на мидийском. Если очень повезет, то на сусуами.
- Если на сусуами, то действительно повезет, - заметил Снейп.
- Почему?
- Я его знаю.
***
- Мммм… Север, а ты уверен, что здесь сегодня никого? – несколько нервно поинтересовался Малфой, оглядываясь по сторонам.
- Не очень, - столь же подозрительно отозвался зельевар.
- Просто, если Саймон все же добрался до Лорда и тот ему вдруг поверил…
- Это просто создаст дополнительные трудности.
В этот момент пронзительно ухнула какая-то птица, и Гарри подпрыгнул на месте, зацепившись полой плаща за какой-то куст.
- Не нравится мне это, - продолжал Люциус, рывком выдергивая запутавшуюся мантию из куста и одаривая Поттера презрительным взглядом.
Пока они возились с местной флорой, Снейп подошел к раскидистому дубу, стоявшему неподалеку, что-то прошептал, Гарри не расслышал что именно, на что-то нажал, и через секунду вернулся, бережно пряча под плащ обветшалую книгу.
Нахальная луна, словно издеваясь, спряталась за ближайшую тучку, в результате видимость стремительно близилась к нулю. Не менее наглый ветер успешно пел ей колыбельную, заглушая окружающие звуки. Поэтому минуту, когда раздался хлопок аппарации, все пропустили. Опомнились только при чуть шипящем голосе:
- Друзья мои.
Лицо Люциуса начало отливать приятной зеленью. Незаметное, порывистое движение палочки, и Гарри ощутил прикосновение холода к щекам и лбу. Инстинктивно прикоснувшись к лицу, он сообразил, что на нем надета маска. Подняв взгляд, Поттер обнаружил, что все трое его спутников выглядят также, и только тогда медленно обернулся.
Темный Лорд стоял в паре метров от них и внимательно разглядывал каждого.
Снейп с Малфоем почтительно склонили головы.
- Окклюменция! – кое-как прошипел Гарри Снейп, и, пока Волдеморт подходил ближе, добавил: - на колени, быстро!
После чего неожиданно ловко пнул гриффиндорца под коленки, вынуждая упасть на холодную, покрытую снегом землю. Теперь Гарри видел лишь полы мантий окружающих. Краем глаза он отметил, что Драко без всяких напоминаний преклонил колено.
- Да у нас гости, - протянул Волдеморт. – Люциус?
- Мой Лорд?
Волдеморт хмыкнул, и Гарри рискнул слегка поднять взгляд.
Разлитое в воздухе волнение становилось почти физически ощутимым. «Знает или нет? – вертелось у всех в головах. – Дошел Саймон или нет?». Снейп слева от Гарри стоял напряженным, как струна, казалось, тронь – и он зазвенит. Люциус застыл каменным изваянием чуть впереди и справа от Драко. Таким образом, вчетвером они образовывали полукруг.
Между тем Темный Лорд подошел в упор к Драко и жестом приказал ему подняться на ноги. Сердце Гарри дало перебой и тут же забилось в таком темпе, что все присутствующие должны были услышать стук. Профессор нервно переступил с ноги на ногу.
Если только Драко не снимет маску, все обойдется. «Все обойдется, - испуганно твердил себе Гарри, - все будет хорошо».
- Подними на меня глаза, - приказал Волдеморт поднявшемуся Драко.
- Я… я не смею, - хрипло пробормотал тот, и Поттер тихо порадовался, что единственное, что Лорд до этого слышал в исполнении Гарри, были крики боли, поэтому узнать по голосу его невозможно.
- Блестяще, - негромко произнес Лорд, по-прежнему пристально смотря на Драко, - ты будешь достойным рыцарем Вальпургии, достойным Упивающимся.
- Благодарю вас… мой Лорд, - все также хрипло пробормотал Малфой.
Поттеру казалось, что еще секунда – и его нервную систему будет уже не собрать и не восстановить. Колени на земле начали существенно замерзать, но остальному телу было до ужаса жарко. Кровь так и бурлила, снег таял под ладонью.
«Очистить сознание, - испуганно думал он, - не думать, не думать». И когда перед его лицом бесшумно показался долгополый плащ, нервы не выдержали, и он вскочил на ноги. Его взгляд скрестился с пронзительным взглядом пылающих огнем глаз. Тонкие губы кривились в змеиной улыбке. Гарри почувствовал, как дрожь пробежала по всему телу.
Темный Лорд взмахнул рукой, капюшон слетел с головы Поттера, и он ощутил, как щек коснулся мороз. Его лицо больше не скрывала маска.
- Прекрасно, - протянул Волдеморт, протягивая руку, отделяя прядь серебряных волос и пропуская ее сквозь длинные пальцы, словно заигрывал с любовницей.
Гарри судорожно пытался изгнать мысли из головы, но его душил какой-то животный страх. Темный Лорд медленно ходил вокруг него, как сытый кот вокруг маленькой мышки.
И Снейп, и Люциус, и Драко неподвижно застыли на своих местах, в упор глядя в пространство перед собой.
- Наконец-то. Драко Малфой.
Волдеморт снова замер прямо перед лицом Гарри и поймал его взгляд.
- Я все ждал, когда же ты придешь в мои ряды? Отец готовит себе преемника.
Через плечо Лорда Гарри видел как дернулся Люциус, его обычная невозмутимость исчезла. Серебряная маска выражала холод, жестокость и равнодушие, но расширившиеся серые глаза за ней были наполнены ужасом и паникой.
- Готов ли ты верно служить мне, Драко Малфой?
Гермиона всегда говорила, что выход можно найти в любом случае. Обычно там же, где и вход. Сейчас же Гарри не видел ни одного разрешения ситуации. Если он скажет «нет», то Драко обречен. Если скажет «да», то обречен вдвойне. Если промолчит еще 30 секунд, то до конца минуты не доживет.
Именно в тот момент, когда медлить больше нельзя было, и трое его спутников уже шатались от напряжения, раздался хлопок аппарации.
Темный Лорд быстро обернулся, очень знакомо взметнув плащом, и уставился на сходу упавшего на колени Упивающегося. У Гарри, сообразившего, что казнь на некоторое время откладывается по техническим причинам, перестало звенеть в ушах.
- Мой Лорд! – тем временем вопил несчастный новоприбывший.
Волдеморт поморщился, но не сказал ни слова.
- Я все сделал, как вы велели, все подготовил, но Фадж и слушать не хочет о переходе на другой метод охраны Отдела Тайн. Клянусь, я ничего…
- Ну-ну, Саймон, - почти ласково процедил Волдеморт. – не стоит волноваться. Ты очень нужный слуга, я не наказываю таких зря. Не надо так бояться.
Мужчина наконец поднял голову, и Гарри разглядел знакомое полное лицо, перепуганные глаза и темные волосы, выбивающиеся из-под капюшона.
- Я еще поговорю с тобой, но сейчас у меня очень важный момент…
- Милорд, - опасно встрял Малфой, делая еле заметный шажок вперед, скорее, чтобы привлечь внимание. – Я хотел сказать, что Фадж не был столь категоричен, когда я спрашивал его об этом, он лишь сказал…
Волдеморт повернулся вполоборота, глаза Саймона расширились чуть ли не больше глазниц.
- Так это ты с ним разговаривал, Люциус?
- Да… - Малфой запнулся. – Саймон попросил меня… О, мой Лорд, вы не знали об этом?
Взгляд Волдеморта мигом превратился из понимающего в яростный. Люциус сделал четко отмеренный шаг назад и почти незаметный влево. Гарри заметил, что Снейп чуть придвинулся вправо.
- Это был мой приказ тебе, - тихо шипел Волдеморт, подходя к дрожащему Саймону. – Когда я отдаю приказы своим слугам, исполнять их должны именно они, и никто больше! Ты ослушался меня!
- Милорд…
- Crucio!
За действом все наблюдали со спокойствием людей, на глазах которых проходит вечерняя служба в церкви. Да и звуковое сопровождение осуществлялось только одним человеком. Даже Гарри было почти все равно. За прошедшее время он начал - в чем боялся признаться самому себе – испытывать к Малфою некое подобие симпатии. Выбирая между ним и Саймоном…
Снейп с Малфоем также были предельно спокойны. Они хладнокровно смотрели то на Саймона, то на Волдеморта, делая вид, что вовсе не продвигаются потихоньку к Драко и Гарри. Тем не менее, зельевар был уже настолько близко, что при налетавшем ветерке, Гарри чувствовал прикосновение его мантии.
Ровно в тот момент, когда Темный Лорд отвернулся от четверки, чтобы наложить очередное проклятье, профессор сделал резкий шаг, больно перехватил Поттера повыше локтя и мир погрузился в болезненную тьму.



Глава 31.

- Когда это ты разговаривал с Фаджем? – донесся до Гарри невозмутимый голос профессора. Ноги подкашивались, живот скрутило – аппарация получилась крайне неприятная.
- Никогда, - послышался в ответ спокойный голос Малфоя. - Более того, это я лично настоял, чтобы он не менял систему охраны, но импровизация пригодилась.
- Не то слово.
Дом встретил их как родных. Даже на крыльце вопреки обыкновению обвалилось не две ступеньки, а одна. За те несколько часов, что они отсутствовали, старый, условно бесхозный дом успел побывать гостеприимным хозяином. Кое-где на первом этаже валялись пивные бутылки, на столе – множество свежих окурков и не осталось ни одного целого стула. Очевидно, местную шпану не слишком пугало проклятье мстительной красавицы.
Гарри дрожал. Хотелось верить, что от нетерпения, а не дурноты.
Долго тянуть с чтением не стали: стол остался цел, а за стеной нашлась пара не сгнивших кресел.
Осторожно достав из-за пазухи ценный фолиант, придирчиво осмотрев его со всех сторон, Снейп раскрыл его на первой странице и углубился в чтение. Драко нетерпеливо перебирал пальцами по столу. Гарри столь же нетерпеливо сидел в своем наспех собранном кресле, стараясь не слишком ерзать и пытаясь отогнать навязчивые воспоминания о змеиных холодных глазах. Чтобы отвлечься, он принялся смотреть как напротив него Люциус спокойно и деловито строчит кому-то длиннющее письмо. На секунду гриффиндорцу показалось, что он видит в тексте имя Дамблдора, но вглядываться внимательнее не посмел. Подумав, Гарри пришел к выводу, что спокойнее будет решить, что это только игра воображения.
Когда старший Малфой длинным росчерком подписал третье по счету письмо, терпению Поттера пришел конец. Однако только он собрался открыть рот, как Снейп откашлялся и произнес:
- Кажется, я нашел то, что нам нужно. Послушайте:
Решить проблему двух стихий
Труда не представляет. Надо
Всего лишь силою своей заполнить чашу Ада.
Пустынным словом усыпить проснувшийся огонь,
А мощь той чаши заточить в невинную ладонь.
И полная луна, сияя, волшебным светом добела
Посеребрит ворота рая безликим душам. И тогда
Просить Судьбу с согласья Божьего,
Голову склоня смиренно,
Добавить в чашу ту часть нужного,
Что жизнь дает нам неизменно.
Отдать на жертву силу темную,
Что много лет в тиши жила,
И пусть она в ту ночь бездонную
К себе придет в обитель зла.
И души, наконец, найдут свое спасенье,
Когда при лунном свете раннего утра
Две сущности сольются воедино,
Наступит день – разъединятся вновь тела.
- Бред какой-то, - поморщился Драко.
- Да нет, здесь все относительно просто. «Проблема двух стихий» - это как раз про нас. В древности, а эта книга примерно из тех времен, стихий был две – физическое и материальное, то есть душа и тело. «Чаша Ада» - стандартная метафора, это котел…
- Это потому, что в Аду все в котлах варятся? – полюбопытствовал Гарри.
- «Силою своей», вероятно, имеется в виду магия, то есть зелье сварить, - не слыша Гарри, рассуждал Снейп . – «Пустынным словом усыпить» - скорее всего невербальные сонные чары. Полная луна понятно… «Посеребрит ворота рая»… на рассвете что ли?
- При чем тут рай? – встрял Драко.
- Души попадают в рай на рассвете.
- Правда? – полюбопытствовал Малфой. – А если утром умер? Где шляться целый день?
- Не бойся, тебе это не грозит. В твой будущий ареал обитания пускают в любое время.
Люциус замолчал, как показалось Гарри, слегка обиженно, если, конечно, ему было знакомо это чувство. А Драко тем временем перегнулся через плечо крестного и еще раз прочитал указания.
- Так, подождите-ка, - пробормотал Гарри, - где-то я уже все это слышал.
Присутствующие с надеждой на него уставились. Черт знает этого Поттера. Мало ли что он мог услышать, гуляя по закоулкам головы Темного Лорда.
- Да, точно. Тетя Петуния какой-то фильм по телевизору смотрела. Там похожий стих был.
- Поттер, вы издеваетесь или просто хамите? Какая тетя Петуния?! Какой телевизор?! Или мы расшифровываем это дурацкое послание или вам придется переспать с Драко!
- Что?! – Глаза Гарри едва не выпрыгнули из орбит, а младший Малфой привскочил в кресле.
- А вы знаете еще способ «слить сущности воедино»? – ехидно поинтересовался Снейп.
- Северус, подожди, я не позволю моему сыну…
- Тогда твоим сыном навсегда останется Гарри Поттер. Выбирай.
Минутное молчание. Старший Малфой быстро переглянулся со Снейпом. Тот пожал плечами, усмехнулся и несколько раз кивнул, сощурив глаза. Смысл всей этой пантомимы был абсолютно не ясен ни Драко, ни Гарри, но отец Драко, однако, понял все, что хотел сказать зельевар.
- Драко, у тебя есть опыт подобного общения с мальчиками? – вкрадчиво поинтересовался Люциус, делая ударение на слове «общение».
Младший Малфой хмыкнул и отрицательно покачал головой. Люциус уже открыл было рот, собираясь что-то ответить, когда Снейп поднял руку, призывая к тишине.
- Думаю все же, что это метафора, - успокоил он. – Наверняка вполне достаточно будет взяться за руки.
- Смотрите, тут у нас «кровь судьбы», - воспрянул духом Гарри от хорошей новости. – А я всегда думал, что это фигуральное выражение.
- А я всегда думал, что вы, Поттер, дураком были, дураком и помрете. «Судьба с согласия Божьего» - это невеста. Вот у вас, Поттер, есть невеста?
- Нет.
- А Грейнджер?
- Та грязнокровка? - уточнил Малфой.
- Поттер не умеет выбирать ни друзей, ни девушек, - скривил губы зельевар.
- А вы вообще в школе были влюблены в мою маму! Не лучшая компания для слизеринца! – выкрикнул Гарри. – Мне Ремус с Сириусом рассказали!
- Правда? – заинтересовался Люциус. – Что же ты не сказал, Север? Женили бы тебя…
Возмущенный профессор лишь беззвучно открывал и закрывал рот, пока, к нему, наконец, не вернулся голос:
- Да я ненавидел Эванс! Я ей за семь лет только и сказал слов десять! И то на латинском, по зельеварению!
- Может быть нам всем успокоиться? - очень своевременно влез Драко.
- Что он цепляется к Гермионе? – возмутился Гарри.
- Надо ее замуж выдать, - убежденно заявил Драко. – Чтобы к ней больше никто не цеплялся. За кого-нибудь обеспеченного и с положением в обществе. Папа, у тебя нет никого подходящего на примете?
- Есть, - немного вяло откликнулся Люциус. – Но они либо уже женаты, либо в Азкабане пожизненно. Если ваша Грейнджер подождет…
- Пожизненно? – только и смог выговорить Гарри.
- Анастасия не подойдет? – вмешался Снейп.
- Она не согласится, - фыркнул Драко. – От нее и слова-то не дождешься, не то что крови. И кстати, почему это с согласия Божьего, она вообще-то мне невеста не с Божьего согласия, а с твоего, папа.
- Для тебя это одно и то же, - отрубил Люциус.
- Ладно, в любом случае Анастасии у нас нет.
- Так нужно достать.
- Люц, ты уверен, что эта девчонка подходит?
- Вот и я постоянно об этом спрашиваю, - влез Драко. Но его не удостоили даже секундой внимания. Драко пожал плечами и вышел из комнаты.
- Ты тоже самое говорил про Нарциссу.
- Ну ладно, допустим, с Нарциссой я ошибся, но Соланж какая-то… не знаю. Не нравится она мне.
- Да брось. Все, что должна иметь аристократка, достойная моего сына, она имеет.
- А нельзя просто украсть ее? – нетерпеливо поинтересовался Гарри.
- Украсть? – Снейп изогнул бровь. – Люц, ты просто чудовищно влияешь на нашего чудо-ребенка. И откуда же мы ее будем красть?
- Ну… из дома или где она там, из школы.
- Украсть? Из школы? Поттер, да вы в своем уме? – оторопел Люциус. – Я проще Биг-Бен на запчасти продам десятерым разным людям одновременно, чем соглашусь выкрасть откуда бы то ни было Соланж Лавалетт.
- Это просто бесчеловечно, - поддакнул зельевар.
- Бесчеловечно?! - вскричал Гарри. – Я, между прочим, видел, как вы, мистер Малфой, хладнокровно убили человека, а вы, профессор Снейп, этого человека куда-то спрятали. Кроме того, вы оба Упивающиеся Смертью, так что давайте пропустим сцену, где вы изображаете из себя стражей порядка.
Мужчины переглянулись и внезапно рассмеялись. Северус – отрывистым, злым смехом. Люциус – мягким и хриплым.
- Вы, прежде чем выводы делать, сначала подумайте, - откашлялся Малфой. – Бесчеловечно – для нас. Я не могу украсть Лавалетт из Думстранга, потому что из него в принципе никого нельзя украсть. Кроме того, девушка ведь отправилась домой, а из замка Надо никого невозможно увести против воли в том же принципе. Поэтому, Поттер, мы не будем красть Соланж. А вообще я бы посоветовал Дамблдору получше заняться вашим воспитанием. Воровство - это удел падших людей, то, что в вашу голову приходят подобные мысли, говорит о вашем вступлении на скользкую дорожку порока. И плюс ко всему, - Малфой запнулся, - добавь что-нибудь по существу, - обернулся он на Снейпа.
- Пять баллов с Гриффиндора, - не разочаровал тот.
- За что?! – возмутился Гарри.
- Просто так, - пожал плечами зельевар. – Это поднимает мне настроение.
- Да с кем я вообще разговариваю?! – взбесился Гарри. – Я слушаю высокоморальные нотации от человека, который пытал, убивал, насиловал людей!
- Я? – изумился Люциус так искренне, что любой другой усомнился бы в справедливости обвинений, но не Гарри. Слишком часто он видел этого человека среди людей Тома Реддла. Слишком часто до него доходили сведения о его жестокости и беспощадности.
- За кого вы меня принимаете, Поттер?
- Я принимаю вас за Упивающегося Смертью и доверенное лицо Волдеморта!
- Ну здесь он прав, - рассеянно заметил Снейп, не поднимая головы от проглядывания каких-то вылетевших из книги древних бумаг.
- Чтобы я кого-то пытал? Насиловал?
Гарри заметил, что по поводу убийств вопросов не возникло, но решил не акцентировать внимания, побоявшись, что его тут же посвятят во все подробности.
- А разве нет? – с вызовом продолжил он, дерзко вскидывая подбородок – жест крайне действенный, подсмотренный у Драко, и Люциуса он удивил. Старший Малфой даже слегка откинулся назад, склонив голову набок и чуть прищурившись.
- Поттер, мне все больше кажется, что вы все-таки принимаете меня за идиота. О каком насилии может идти речь? Вспомните теорию передачи магической силы.
- Какую еще теорию? – недоуменно нахмурился Гарри, некстати вспомнив, что он как-то больше по практике специалист.
- Боже мой, Север, он же элементарных вещей не знает. Чему ты его там учишь?
- Лично я – зельям, - хмыкнул Снейп, так и не оторвавшись от своего занятия. – Теории – это Биннс по большей части.
- Ясно. – Вздохнул Люциус. – В общем, нашими генетиками была выдвинута теория о коэффициенте корреляции между…
- Люциус, - вмешался Снейп, подняв голову от очередного истлевшего пергамента, – какой коэффициент корреляции? Поттер отключился уже на слове «генетики».
- Ээээ… в общем есть некий магический потенциал, константный в каждом поколении, - помогая себе жестами, предпринял еще одну попытку Малфой, - … в том смысле, что…тьфу, Сев, давай сам. Это выше моих сил, а ты все-таки вроде как профессор, хотя лично я так до сих пор и не понял чего именно.
- А это характеристика не заслуженная, - хмыкнул Снейп, - а сравнительная. По сравнению с тем стадом, что шастает по коридорам Хогвартса, профессором даже Хагрида можно назвать.
- А он и есть профессор! – возмутился Гарри.
Люциус не выдержал и рассмеялся.
- Видите ли, мистер Поттер, это скорее характеризует вас, чем его.
Что на это ответить Гарри не нашелся, хотя хорошо понял, что имел в виду Малфой: если даже Хагрид, с образованием в три курса получил звание профессора, то, что тогда говорить об интеллекте студентов. Пока он придумывал достойный ответ, Снейп спокойно продолжил начатую ранее тему.
- Что касается теории передачи магической силы. У каждого волшебника есть определенное количество магической силы. Этот абсолютный максимум имеет свойство редупликации…, - Снейп переглянулся с Люциусом. – В общем, давайте лучше на яблоках. Представьте, что у вас есть три яблока. Три яблока, способных один раз за время своего существования удвоиться. Вы решили жениться. У вашей жены есть три таких же яблока. И вот вы ждете наследника. Собственно в момент… - он на секунду замешкался, подыскивая нужное слово, - пусть будет зачатия, эти яблоки удваиваются и дубли переходят к вашему ребенку. И у него соответственно оказывается шесть яблок. Своего рода наследство. Но вот у вас рождается второй ребенок. Ему тоже необходимы яблоки. Вы ему отдать уже ничего не можете – никаких фруктов у вас не осталось. Тогда половина яблок первого ребенка переходят второму, и теперь у каждого по три. Если у вас вдруг рождается третий наследник, то отданные вами с женой яблоки опять перераспределяются и у каждого из ваших детей их оказывается по два. В целом понятно?
- Угу, - кивнул Гарри, немного обиженный тем, что ему сочли нужным все разжевать. Он бы и про магический потенциал понял.
- В связи с этим, - подхватил Люциус,- насиловать кого-либо считаю безответственным и недальновидным.
- А при чем здесь… - потерял нить рассуждений Гарри, не успев за ходом мыслей.
- О Великий Мерлин, Северус, он что, всегда такой? – повернулся Люциус к зельевару.
- Нет, это он еще в ударе, - беспечно усмехнулся тот.
- К тому, Поттер, что девушки имеют свойство беременеть, технология вам известна или Северусу на тычинках объяснять?
- Спасибо, я в курсе, - пробурчал Гарри, оскорбленный и смущенный одновременно.
- Поэтому я предпочитаю, чтобы мой единственный – единственный сын удвоил магию нашего рода, не делясь ни с какими там случайными – не дай Мерлин – отпрысками.
- Но… их же потом все равно убивают? Ну девушек после… ну вы поняли.
- Кто их убивает? – саркастично поинтересовался Люциус. – Те едва вылезшие из пеленок юнцы, у которых одни гормоны в голове, а при виде любой девушки только одна мысль? Те, которые часто палочку криворуко держат, не говоря уже о полной неспособности к более-менее мощному колдовству? Они убивают?
- Я думал таких не берут в Упивающиеся.
- А мы говорим об Упивающихся? – недоуменно уточнил Люциус.
- Да, черт побери! – взорвался Гарри. – Мы говорим об Упивающихся, о ком же еще?!
- Я просто сразу не понял, мистер Поттер.
- Если в общем, - поднял руку Снейп, прекращая назревающий скандал, - то нам не обойтись без мадемуазель Лавалетт. У меня, кстати, есть один знакомый с незарегистрированным камином, но это надо обратно до Кардиффа добираться.
- Аппарировать нельзя? - хмуро осведомился Гарри.
- А вы готовы общаться с Моуди?
- Почему-то этой ночью проблем не возникло.
- Если бы место сборища Упивающихся и Темного Лорда можно было отследить по простой аппарации, Поттер, нас бы всех переловили еще году в семьдесят пятом. Такую аппарацию ведет Метка, а не палочка, отследить ее невозможно, как и засечь в принципе.
В комнату вернулся Драко. Он, видимо, обследовал дом на предмет возможности сна и, судя по разочарованному виду, наличествующая возможность не совсем его устраивала.
- Нам нужно добраться до Кардиффа, - подытожил Люциус. - Я поговорю с Этъеном и думаю, мы сможем все уладить.



Глава 32.

Драко Малфой всегда знал, что его отец влиятельная личность. А еще знал, что его отец очень богат. А еще, что его отец - расчетливая сволочь, каких поискать. Поэтому, когда поздно вечером его с трудом добытое уединение нарушил Северус Снейп и стал с воодушевлением разглагольствовать о вещах, в которые никогда не считал нужным вмешиваться, Драко сразу понял, кому он обязан этим разговором и всю беседу тоскливо размышлял о невероятной степени прагматичности Люциуса Малфоя.
Подробно описав все прелести семейной жизни, которых отродясь не знал по причине убежденного холостятства, Снейп перешел к супружеским ссорам - лекции, которую так любил Люциус.
Стоически вытерпев два с половиной часа беседы и красноречиво, но безуспешно поглядывая на часы, Драко кротко поинтересовался, что собственно нужно крестному. Тот лишь пожал плечами:
- Мужчины должны извиняться.
Тут слизеринец сообразил чего от него хотят и со вздохом отправился к Поттеру, обосновавшемуся почему-то в самой ветхой части дома и упрямо мерзшему под каким-то драным одеялом, вместо того, чтобы взять снизу немного дров и растопить камин.
Было понятно, почему Снейп отправился к Драко, а не к Гарри. С детства привыкший к чертовой бездне аристократов вокруг и двадцать лет практикуясь в искусстве светской беседы, младший Малфой терпеливо пропускал мимо ушей тонны бесполезной информации, принимая во внимание только нужные сведения. Поттер же отключался на третьей минуте и взрывался на тринадцатой.
Когда Гарри понял, что за все ссоры Малфоя с Анастасией расплачиваться придется ему, то, подпрыгнув на импровизированном диване, умчался вниз скандалить. Драко подождал несколько минут, затем философски пожал плечами и отправился к себе. Сумрачный Поттер встретился по дороге, но ничего не сказал, лишь кинул хмурый взгляд.
Драко внутренне порадовался, что все сделал правильно.
Откладывать дело в долгий ящик не стали и на следующее же утро компания выдвинулась в путь, без приключений добравшись до уэльской столицы. Там Снейп немножко поплутал какими-то закоулками, но, в конце концов, вывел всех на неприметный домик, в котором и жил его очень приметный знакомый. Здоровенный, лохматый мужик, чем-то напоминающий Хагрида, хмуро открыл дверь, и путешественникам пришлось сильно запрокидывать головы, чтобы разглядеть его голову где-то под потолком. "Да уж, - подумал Гарри, протискиваясь внутрь вслед за Драко, - такому типу только незаконными делами заниматься. Чрезвычайно неприметная внешность".
Моментально разглядев в чужом доме нужный камин, Люциус без лишних слов кинул в него щепоть пороха, и его голова тут же унеслась в далекие французские земли. Впрочем вернулся он на удивление быстро, поднялся с колен, деловито огляделся, снова кинул с огонь щепотку пороха, скомандовал "Шато Лавалетт" и бесцеремонно отправил в огонь Драко. От неожиданности тот поперхнулся дымом, раскашлялся и через несколько секунд совсем неизящно выпал в великолепно убранной комнате прямо под ноги одной известной девице.
- Но... ведь пойти должен был я, вы же сами вчера говорили... - за тысячи миль от Драко растерянно сообщил симпатичный блондин другому симпатичному блондину, на что второй лишь пожал плечами.
- Простите... - в голосе мадемуазель Лавалетт звучала легкая растерянность, которой Драко не довелось слышать никогда прежде. - Если я не ошибаюсь... Мистер Гарри Поттер?
- Эээ, - протянул Драко, - ну вообще-то нет. Это я - Драко.
Девушка молчала и, лишь слегка искривив губы, медленно оглядывала его с ног до головы.
- Тут такое дело, Тэй, - начал он, поняв, что вопросов от нее не дождется.
На все про все ушло минут десять. Рассказ вышел не очень обстоятельным и подробным, но Анастасия не перебивала его. Лишь когда Драко выдохся, она, наконец, открыла рот:
- Что это меняет, Драко?
- На мой взгляд, все! - возмутился было он, но тут же взял себя в руки. - Это не я прогуливался с той девчонкой...
- Да. Ты прогуливался с другой девчонкой, - слегка улыбнулась она.
- Она невеста другого. Я никогда не... Послушай, - Драко сделал шаг вперед, и сам от себя не ожидая, вдруг накрыл ее правую ладонь своими руками. - Анастасия, будем честны друг с другом. Ты не любишь меня. Я тоже тебя не люблю. Но обещаю тебе, если наша свадьба состоится, я никогда, никогда в жизни тебя не обижу. Я никогда не заставлю тебя пожалеть о своем выборе. Я стану отличным мужем, ты будешь гордиться мной, а нашу пару все будут считать образцовой. Тебе никогда не будет за меня стыдно и тебе никогда не найти такого искреннего, заботливого, нежного и внимательного супруга, каким стану для тебя я. Если ты согласишься на все это и сможешь пообещать то же взамен, то я предлагаю тебе, Соланж Анастасия Лавалетт, стать моей женой.
- Да что же они там делают? - мерил Гарри шагами захламленную комнату. - Сколько можно уже?
- Не мельтешите, Поттер, - отозвался Снейп, не отрывая взгляда от хмурой улицы за стеклом. Наверняка ждал появления авроров с минуты на минуту.
- Он вернется с Лавалетт, - сидевший в кресле Малфой покачивал ногой и читал какое-то очередное, неведомо откуда вынутое письмо. - Или я не знаю своего сына.
- А вдруг нет? - нервничал Гарри.
Однако его возглас прервали зеленые каминные искры, из которых вышел Драко, а за ним Анастасия.
- Ну я же говорил, - прокомментировал их появление Люциус, поднимаясь из кресла и слегка кланяясь. - - Bonjour, mademoiselle Lavalett.
- Добрый вечер, - отозвалась она, оглядываясь вокруг, однако, не выказывая удивления.
- Как ваше здоровье?
- Дамы и господа, - оборвал их Снейп, - наш пригородный поезд отходит через сорок минут. Давайте вы обсудите все ваши медицинские дела по дороге.
И, подавая пример, первым двинулся к выходу, на ходу поблагодарив хозяина звенящим мешочком.
- Как тебе удалось? - прошептал Гарри на ухо младшему Малфою.
- Просто попросил, - усмехнулся в ответ Драко.
- Неужели она ничего не потребовала?
- Нет, - после некоторой паузы сообщил слизеринец, досадливо, как показалось Поттеру, поджав губы.
На вокзале толпилось неожиданно много народу. Разновозрастная толпа увлекла компанию скитальцев и потащила по перрону.
- Две минуты! - крикнул Снейп, - оглядываясь назад к чуть приотставшим детям.
- Быстрее! - резко скомандовал Люциус, уже успевший залезть в тамбур.
Через секунду к нему присоединился зельевар, и оба мужчины нетерпеливо замахали руками, не в силах перекричать предупреждающие гудки паровоза.
- Молодой человек! Остановитесь!
Непонятно откуда взявшийся мужчина в форме полицейского цепко схватил Гарри за предплечье.
- В чем дело? – попытался рвануться Гарри.
- Ваша мать объявила вас в розыск.
- В розыск? – изумился гриффиндорец, настолько потрясенный этим фактом, что сразу прекратил попытки двинуться с места.
Драко с Анастасией нерешительно остановились, оглядываясь на Гарри и с волнением глядя на поезд.
- Пройдемте с нами, пожалуйста, - к ним подошли еще двое полицейских.
В тот же момент с легким шипением двери поезда закрылись, унося с собой старших мужчин.
***
- Ваше имя Драко Малфой, не так ли? – устало поинтересовался пожилой усатый одышливый офицер, на столе которого высилась угрожающе наклонившаяся гора папок.
Ребята просидели в участке около получаса, прежде чем кто-то пришел и смог адекватно объяснить причину их задержания.
- Так, - нервно подтвердил Гарри, пытавшийся придумать как теперь связаться со Снейпом и Люциусом и с замиранием души ожидая появления в дверях кого-то вроде Моуди или Шеклбота.
- Вы сбежали из дома? – так же не проявляя особого интереса, допытывался полицейский.
- Нет! – возмутился Гарри. – Я путешествовал с отцом!
- И где же он?
В голосе служителя закона теперь отчетливо звучала усмешка, словно говорящая, что подобные оправдания он слышит постоянно.
- Он был в поезде, в который вы не позволили нам сесть! – праведно возмущался Поттер.
- Ну-ну. Впрочем, вашей матери наверняка сообщили, что подростки часто сбегают в какой-нибудь сомнительной компании.
- Смотри, это он про нас, - вполголоса сообщил Драко Анастасии, и полицейский обратил на него внимание, что-то пометив в своей бумажке.
- Займемся вами, мистер…
- Поттер. Гарри Джеймс Поттер, - услужливо отозвался Малфой.
- Как зовут ваших родителей, и знают ли они где вы находитесь?
- А у меня нет родителей, - бросил Драко, - только опекуны. Вернон и Петуния Дурсли. Можете быть уверены, им все равно где я.
- Тем не менее… - пробормотал полицейский, быстро записывая данные.
В участке стоял гвалт. Постоянно вводили-выводили шумных мужчин, весьма разбойного вида. Некоторых проводили мимо сидящих, и Анастасия едва уловимо ежилась под их пристальными маслянистыми взглядами, сальными ухмылками и многозначительными подмигиваниями.
- Мисс, теперь вы.
- Соланж Анастасия Надо-де-Диас Лавалетт, - резко ответила девушка, опасливо провожая глазами щербатого, не очень трезвого типа, норовившего вырваться из крепких рук троих афроамериканцев в форме.
Едва компания скрылась за дверью, как она вздохнула посвободнее.
- Мои родители – Этъенн и Надин Лавалетт – живут во Франции, - уже другим, приучено вежливым тоном, продолжила она. – В Англии я нахожусь на попечении мистера Люциуса Малфоя.
Все это офицер также подробно записал, закрыл папку и положил ее на самый верх опасно закачавшейся кучи. Затем выдернул какой-то листок.
- А теперь сообщите мне названия ваших школ, чтобы я мог связаться с их руководством.
Последовала пауза, в которой трое задержанных украдкой переглянулись.
- Стоунволл Хай, - вспомнил Гарри бесплатную школу Литтл-Уингинга, в которую он должен был ходить.
- Смелтингс, - вспомнил Драко бесконечные хвастанья Дадли Дурсля.
- Эколь де Рош, - улыбаясь, сообщила Анастасия.
Офицер удовлетворенно кивнул, потянулся за телефонным справочником, быстро нашел «Стоунволл Хай» и «Смелтингс», разумеется, не обнаружил никакой «Эколь де Рош».
- Это французская школа, - любезно проговорила Тэй, видя затруднения полицейского. – В Верней-сюр-Авр.
Офицер нахмурился, извинился и вышел.
- Надо убираться отсюда, - проговорил Малфой. – Он сейчас обнаружит, что в этих школах о нас и не слышали и отправит по домам. Более чем убежден, что мы попадем прямиком в лапы Аврората.
- Если бежать, то сейчас.
Через пять минут они уже выбегали из участка под прикрытием невообразимой шумихи. Малфой «случайно» столкнул со стола груду папок. Просто так, без всякого умысла, прямо под ноги очередному сальному типу, который тут же правильно воспользовался ситуацией. К восторгу всех справедливо и не очень задержанных, тип затеял драку с одним из полицейских, пока второй его сопровождающий лежал на полу, поскользнувшись на чьем-то деле и, видимо, повредив ногу.
Уже в двери они услышали, как внутри заголосили, затем послышался звон чего-то большого и, несомненно, разбивающегося вдребезги. В общий гам вплелись голоса новых пострадавших, а со стороны главного шоссе завыла подъезжающая сирена.
- Ой-ёй-ёй, - пробормотал Гарри, ставя подножку бегущему полицейскому.- Боже, храни Королеву!
***
- Хорошая новость, - сообщил Малфой. – В наших билетах была страховка от опоздания. Плохая новость: она включала только две трети стоимости билета. Вывод: нам нужны деньги на один билет. Поттер, у тебя случаем нет поблизости щедрых знакомых, готовых быстро тебя проспонсировать на 60 фунтов, пока за нами не пожаловали эти бравые служаки?
- Ну пошутил, пошутил, - саркастически отозвался Гарри, уже привычно приглаживая слегка растрепавшиеся длинные волосы.
- Я не шучу. Нам нужны деньги, иначе тебе придется идти пешком вслед за поездом.
- Почему это мне? – праведно возмутился Гарри.
Внезапно они обратили внимание, что не вмешивающаяся в перепалку Анастасия отошла в сторону и направляется к девочке, играющей у входа в метро на скрипке. Что-то сказала ей и улыбнулась неожиданно теплой, несвойственной ей улыбкой. Девочка тоже заулыбалась, покивала и протянула Тэй скрипку, вытряхнув при этом из лежавшего у ее ног футляра скопившуюся мелочь. Анастасия провела смычком по струнам, прислушиваясь.
- Что она делает? – недоуменно поинтересовался Гарри.
- Видимо собирается играть.
- Она умеет играть на скрипке?
- Откуда мне знать?
Драко заметно напрягся, готовясь немедленно утащить глупую девчонку и пытаясь придумать как решить создаваемые ею проблемы.
Неожиданно зазвучала пронзительная, печальная мелодия, заставившая прохожих оглянуться и замереть.
Скрипка пела. Скрипка говорила с ними. Ноты взлетали ввысь, тисками сжимали сердце и камнем падали в щемящее спокойствие. В музыке было все – и смертный холод бескрайнего космоса, и живая пламень одиноких звезд, и скользящие по грани жизни и смерти планеты. Струны разноцветными искрами вспыхивали под смычком – и в отсвете их рождались и умирали цивилизации, находил и вновь терял себя разум, мучил себя вопросами, не имеющими ответов, и исчезал во тьме времен.
Гарри с Драко изумленно подошли ближе, и не они одни.
- Кто бы мог подумать, - чуть слышно прошептал Драко. – «Орфей и Эвридика».
Вокруг картинно красивой блондинки, в руках которой волшебно плакала скрипка, быстро собралась толпа. Большинство – мужчины от шестнадцати до пятидесяти – скорее смотрели, чем слушали, но уже через пару минут, с последним поцелуем смычка, на талантливую музыкантшу пролился дождь разнокалиберных монеток. Один, особо впечатлительный тип вложил в изящную ручку купюру в двадцать фунтов, после чего трепетно поцеловал пальчики, не обратив внимания на мимолетно проскользнувшую брезгливость во взгляде их обладательницы.
- В чем дело мальчики? – мимоходом саркастично поинтересовалась Анастасия, готовясь исполнить что-нибудь не менее впечатляющее. – Неужели вы ни на что не способны?
Как оказалось, Малфой был способен к акробатике. За несколько двойных сальто, рондатов и фляков с курбетом, ловкого брюнета также вознаградили кучей монеток и купюр.
После подсчета выручки они наскребли чуть больше шестидесяти фунтов и Гарри облегченно выдохнул, поняв, что денег хватит и его больше не будут насильственно склонять к пению, чем ехидно занимались его товарищи по несчастью в перерывах между собственными выступлениями.
Следующий поезд, отправившийся в путь через сорок минут после предыдущего, увозил с собой двух молодых людей и девушку, успевших купить билет в самый последний момент.
- И долго мы должны были вас тут ждать? - хмуро приветствовал их на платформе Люциус, и Драко, собравшийся было поведать об их приключениях, сбился с шага и, смешавшись, отступил назад.
- Это был первый же поезд, отправившийся сюда, - огрызнулся Гарри, за что получил укоризненный взгляд Снейпа.
***
M.L.A.
UK
Wales
Kateys
M.M.
15.02.1998
Аврорат, Упивающиеся Смертью, маггловская полиция... Шеклботу пришлось изменить память всему отделению полиции Кардиффа. Боюсь, сдерживать некоторые вещи не в моей власти. Искренне надеюсь, что Вы близки к завершению столь масштабной акции.
A.P.D.
***
A.D.
Alba
HAWAW
15.02.1998
Максимум два дня. Не будь я Малфой.
M.L.A.



Глава 33.

- Только я думаю, что все это все равно бессмысленно.
- Это еще почему?
Обсуждение все продолжалось и продолжалось. Анастасию быстро ввели в курс дела. Хотя, на первый взгляд (и на второй, и на третий), ей было исключительно все равно. Гарри не терпелось со всем этим покончить. Драко, по-видимому, тоже, он терпеливо пытался все это анализировать, хотя больше всего на свете хотелось улечься на кровать с большущей чашкой свежезаваренного чая.
- Как правило, для такого обряда требуется нечто очень мощное.
- В каком плане?
- В обыкновенном. Это вам не какое-то там Оборотное зелье, нам нужно души местами поменять, а это совершенно иной энергетический уровень. Ни один человек попросту не обладает нужным уровнем силы, которую может единомоментно отдать.
- Как же проводят такие обряды? - немного растеряно спросил Гарри, от нечего делать качаясь на стуле и не обращая внимания на осуждающие взгляды окружающих.
- Да кто как, - рассеянно пожал плечами зельевар. – Волдеморт, например, создавая хоркруксы – а это примерно такой же уровень – убивал. В момент смерти происходит колоссальный выброс энергии. Только мне почему-то кажется, Поттер, что вы не согласитесь на подобный вариант. Поэтому у нас проблема. Темная сила подобного уровня на дороге не валяется.
- А еще варианты? – полюбопытствовал Люциус.
- Амулеты, артефакты, накопители всякие… Желательно древние. У тебя нет ничего похожего?
- Откуда? – удивился Люциус. – Я все в свое время в Министерство сдал.
- Ну вот я и говорю: проблема.
- Возможно, я могу помочь, - вмешалась Соланж после минутного молчания. Все переглянулись и уставились на девушку, не веря своим ушам. Так ей что, не наплевать?
- Если только у вас в тумбочке завалялась пара Темных артефактов, - усмехнулся зельевар и тут же посерьезнел, поймав быстрый, пронзительный взгляд Люциуса.
От Драко, хорошо знавшего отца, не укрылась его секундная, внезапная вспышка необъяснимого напряжения. Гарри, в свою очередь хорошо изучивший докучливого и ненавистного преподавателя, заметил, как тот мгновенно сосредоточился, словно старший Малфой отдал приказ «Шутки кончились». И лишь Анастасия, не знакомая ни с тем, ни с другим, ничего не поняла.
- О чем это вы, мисс Лавалетт? – с непередаваемой интонаций поинтересовался Люциус. Будто бы ответ его с какой-то стороны интересовал, но в то же время он считал, что словам глупой девчонки не стоит придавать значения.
- У меня есть артефакт. Наша семья хранит его много лет. Немногие о нем знают, - она кашлянула. – Он чрезвычайно мощный и ценный. Денег, которых предлагают за него, хватило бы на покупку вашей школы Чародейства вместе со всеми учениками и директором.
Малфой светски улыбнулся.
- Ему несколько сотен лет, - продолжала Тэй, - я знаю о нем только то, что он станет самой обычной вещью, после активации. Я могу открыть его, - после паузы добавила девушка.
- А может вы просто отдадите нам его? – разумно предложил Снейп. – И еще немного капель вашей крови, и вы можете спокойно отправляться домой. Все-таки при наших условиях пять человек в команде или четыре – большая разница.
- Не выйдет, - спокойно оборвала Соланж. – Его не может использовать никто, кроме наследника рода Надо.
На несколько секунд повисла тишина. Люциус смотрел на девушку так пристально, словно больше всего на свете желал узнать, о чем она думает. Гарри бы в свою очередь не отказался узнать бы, что творится в голове у старшего Малфоя. Драко переводил взгляд с одного на другую, и лишь Снейп спокойно ждал продолжения.
- Хорошо, - оборвал молчание Люциус. – В Кардиффе есть французское посольство. Вы можете туда обратиться, и вас тут же переправят домой. Если наша бюрократическая система работает столь же занимательно, что и неделю назад, то до Уэльса еще не дошли сведения о нас. Если же они в курсе происходящего, то вы сможете сказать, что вас похитили и удерживали насильно. Потратите чуть больше времени, но задержать вас в Англии они не имеют права. А чтобы вернуться обратно, попросите кого-нибудь сделать для вас портал в… например, на центральную площадь Кардиффа, допустим завтра в шесть вечера, мы вас там встретим. Вы ведь вернетесь?
- Мне нужно подумать, - она резко встала и прошла в сторону кухни.
- Нам не нужны такие сложности, Люц, - наклонившись вперед, быстро заговорил Снейп. - Еще одного перегона до Кардиффа и обратно я не переживу. Кроме того, ты представляешь себе сколько хлопот принесет с собой эта принцесса? Мы вполне можем попробовать обойтись. В данном случае сила – вторичный фактор.
- Иногда, Сев, вторичный фактор имеет первостепенное значение.
Заметив на лице приятеля скептическую маску, Люциус продолжил:
- Знаешь, если двух незнакомых человек запереть в одной комнате, то через сутки они найдут за что убить друг друга. А если при этом дать каждому из них волшебную палочку, то уже в обед мы получим два холодных трупа. А ведь палочка – лишь вторичный фактор.
- Намекаешь, что...
- Я согласна, - сообщила "принцесса", возвращаясь обратно. Она протянула вперед правую руку и на ней миллионами искр отразилось сияние уже знакомого браслета. - Нам нужен он.



Глава 34.

- Надо же, все получилось.
- Да брось, - Малфой, лениво развалившись в кресле, покачивал в руке бокал коньяка, - мы и не такие дела проворачивали.
- Ладно, хорошо, план не сложен был, - согласился Снейп, глядя на огонь в камине, - но я, признаться, боялся, что некоторые детали выйдут из-под контроля.
- А он и так довольно сильно вышел из-под контроля. Но больше всего я опасался, что не удастся выудить эту штучку, - Люциус достал белый браслет с кулоном, изображавшим василиска, обвивающегося вокруг лилии, - у девицы Лавалетт. Она не слишком любит Драко и ее согласие принести ради него в жертву семейную реликвию было большим вопросом.
- Ну а я больше всего сомневался насчет сцены, в которой я рассказываю Дамблдору о твоих опасениях использования Лордом артефакта рода Надо в целях вечной жизни.
Люциус насмешливо фыркнул и сделал еще один глоток.
- А то я не знаю, что больше всего на свете твой директор боится остаться в статусе вечной оппозиции. А оппозиция, знаешь ли, всегда прямо пропорциональна силе. Таким образом, если бы наш Лорд набирал мощь вечно, то Дамблдору пришлось бы год от года увеличивать свои силы. А это так муторно… Разумеется, услышав о существовании медальона, имеющего в своих свойствах эффект философского камня, твой несчастный директор выкинул из головы все другие проблемы.
За окном бушевала февральская вьюга, и отчаянно свистел ветер. Бьющаяся в окна стихия заставляла дрожать стекла старинного замка, а снежная белизна оспаривала право ночи на темноту. Бледная луна пугливо не высовывала носа, надежно укрывшись среди нахохлившихся туч. Снейп вдруг некстати подумал, что у них входит в привычку обсуждать удавшиеся планы в непогоду – подобная традиция не менялась уже двадцать лет.
- А мне понравилось, - зельевар даже прикрыл глаза, вспоминая недалекое прошлое, - как ты изображал несчастного неврастеника у Лорда. Когда, запинаясь через слово, рассказывал об Элберте Кеннете и его вкладе в изучение тонких взаимоотношений души с телом. И как потом замечательно пригнулся при вопле шефа «И почему он до сих пор не у меня?!»
- А как еще мы могли похитить Кеннета, кроме как не по официальному разрешению Лорда? – пожал плечами Малфой, ставя бокал на подлокотник и тут же подхватывая обратно, поскольку тот так и норовил спрыгнуть на пол. – Потом пошли бы допросы: для чего похитили, почему и так далее. А тебе зачем-то этот несчастный невыразимец был необходим.
- А как, прикажешь, я должен был узнать о Книге Стихий? И нам повезло, что мы позаботились об этом заранее. А иначе что бы мы делали, когда противоядие не сработало?
- Ты бы сварил другое.
- А если бы и оно не помогло?
- Ну тогда бы они до конца жизни пили Оборотное зелье. Какая разница? Главное – медальон теперь мой.
- Знаешь, за что я тебя так люблю, Люц?
- За мой изощренный ум? За неотразимость? За счет в Гринготтсе? – засмеялся Малфой, прекрасно зная ответ.
- За то, что ты действительно такая расчетливая сволочь, какой хочешь казаться.
- О да.
- Ведь Драко твой сын.
- Сев, я никогда ничего не делаю, если не уверен в успехе.
- Да? А когда ты поставил семьсот тысяч галеонов на возрождение Лорда?
- Я тебя умоляю, - Люциус со смешком встряхнул головой, белые волосы ореолом разлетелись вокруг головы, и он принялся открывать вторую бутылку, вылавливая из воздуха новый бокал. – Неужели хоть кто-то верил, что шеф не сумеет вернуться? Все, кто поумнее, хорошо на этом заработали. Даже у твоего Дамблдора очень приличная ставка была.
- Вот уж никогда не поверю, - в свою очередь рассмеялся Снейп.
- Очень зря.
- Ну да ладно, оставим это. Но ты ведь так и не рассказал мне к чему были такие сложности: обмен телами, подключение Дамблдора и все прочее. Я, конечно, согласился тебе помочь, но просто потому, что привык – ты всегда знаешь, что делаешь. И все же?
- Видишь ли, я долго над этим думал, - еще одна довольная усмешка, с которой Люциус закинул ноги на подлокотник кресла. Когда-то, еще в школе, этот жест стал излюбленным, подчеркивая власть своего хозяина. В гостиной Слизерина поздним вечером или в гостиной Имения, Люциус в минуты расслабления всегда небрежно падал в кресло и скрещивал ноги на подлокотнике. В школе Белла очень любила в такие моменты подсаживаться к нему. Годы прошли, а привычка так и осталась. Нарцисса никогда не садилась к мужу на колени, даже когда ей было пятнадцать лет.
- Дошел до того, - продолжал Малфой, - что этот проклятый медальон стал мне сниться. Лавалетт никогда бы не рассталась с ним добровольно, украсть не представлялось возможным, так как никто не в курсе, где он хранился. Если бы его украл Драко после свадьбы, то сразу бы стало ясно кто это сделал и его бы попросту убили. Я бы объявил вендетту клану Надо, и нас ждала бы вечная вражда. Оно мне надо? Кроме того, если бы при подобных условиях мой сын остался в живых, то он все равно не при каких обстоятельствах не отдал бы мне подобную ценность. А какой самый идеальный вариант кражи, Сев?
- Когда жертва не подозревает о ней, - кивнул Снейп, уже почти все поняв.
- Вот именно. Осталось только заставить Лавалетт самостоятельно отдать медальон, чего было сложнее добиться, чем затем подменить его. Она далеко не дура и не будет хвастаться семейными реликвиями кому попало. Значит, нужно было заставить ее использовать этот артефакт.
Люциус быстро подскочил, подошел к каминной полке, вытянул откуда-то тонкую сигару, закурил, кинул мимолетный взгляд на бушующую за окном стихию и, вернувшись на место, продолжил:
- Я узнал об этом медальоне примерно семь лет назад. И просчитав все варианты, понял, что единственный способ подобраться к нему – это сблизиться с наследницей, которая так некстати уже собиралась стать невестой Блейза Забини. Но это вообще не было проблемой, через полгода брачный контракт Соланж и Драко был заключен. Собрав все сведения какие можно, я заключил, что артефакт имеет две части: душа и сила. Душа мне ни к чему, у меня своя есть, а вот сила… Равную ей по мощи трудно сыскать.
- А ты уверен, Люц? – задумчиво пробормотал зельевар.
- В чем? – Малфой демонстративно выпустил изо рта колечко дыма, медленно взлетевшее к потолку.
- В том, что у тебя есть душа. Судя по твоей способности составлять подобные планы, ты давно продал ее дьяволу.
- Как бы там не было, - небрежное пожатие плечами «там разберемся», - душевная часть мне не нужна, но я узнал, что ее можно использовать при операциях с душами. А тут ты зашел с рассказом о новом изобретении – «зелье Согласия». И я сразу подумал «мне нужно, чтобы девчонка использовала медальон в моем присутствии, использовать его можно только при операциях с духовной сущностью, а у Сева есть зелье Согласия». Ну и как ты думаешь, какой я сделал вывод?
- Капнуть его в творении Уизли было сущим пустяком. Хотя вообще-то я гений.
- Даже не сомневался.
- Нет, ты только оцени. Я добавил туда асфодель. Он в древности использовался для перемещений в пространстве и времени, вызывании духов и прочими астральными делами. Он, конечно, нейтрализуется златоглазками, поэтому пришлось кинуть щепотку лунного камня. Я у его стола торчал как проклятый половину занятия! А потом Драко разозлил Уизли до белого каления, и в качестве справедливости Уизли думал, что Поттер должен сцепиться с Драко. Капля зелья Согласия изменило это желание на диаметрально противоположное, и вместо того, чтобы сцепиться, они расцепились. Плюс чуточка аконита, и расцепленные души поменялись местами. Вуаля! - Снейп был откровенно доволен собой и отсалютовал Люциусу бокалом.
- Я знал, что ты придумаешь, как нам все это осуществить. А вот тут нам нужен был Дамблдор. Магия, конечно, штука тонкая, но вряд ли бы ваш директор поверил, что этот рыжий недотепа способен, пусть и случайно, изобрести что-то подобного уровня. Как и вряд ли бы поверил, что ты даешь ученикам готовить зелья, не проверив предварительно наиболее вероятные возможные комбинации, как и то, что позволяешь им эти случайные комбинации пить.
- К тому же участие Дамблдора в этом сомнительном действе убедило Поттера, - весело согласился Снейп, откидываясь на спинку и снова наполняя опустевший бокал.
- И кто еще мог так складно объяснить детям абсолютную чушь? А между прочим, присутствие Поттера в моем замке нанесло мне глубокую моральную травму.
- Да неужто?
- Ты бы видел, как он пытался изображать моего сына. Я и так всех учителей разогнал, все занятия отменил, на приемы его не таскал, а если приходилось, глаз не сводил, Беллу по мере возможности не пускал, а толку – ноль!
Люциус для наглядности соединил большой и указательный пальцы.
- Сев, когда он в первое утро вышел к завтраку в пижаме и тапочках, я думал у меня удар будет.
Слегка нервный смех зельевара заглушился глухим ударом снежной бури в окно.
- И он такой бестолковый, ужас просто. Ведь его наверняка Драко предупредил, что меня дома не бывает.
- Да и я тоже предупредил.
- Ну вот, а я его чуть ли не по пять раз на дню встречал, не представляешь, сколько сделок пришлось отменить, чтобы это проделывать, но не мог же я разрешить этому чучелу гулять в моем замке! А он еще натыкался на Нис везде. Я даже представить не мог, что было бы, если бы она узнала, что это не Драко. Я и так постарался насколько смог изолировать его от всего общества, потому что каждый, кто хоть раз общался моим сыном, сразу бы понял, что дело здесь нечисто. А Поттер ничего – как будто так и надо, даже не задумался ни о чем.
- Это он в папашу, - отсмеялся Снейп.
- А! – оживился Малфой. – Тот разговор про его родителей – просто чудо. Давно я так не развлекался. Прямо так и видел его медленно зеленеющее лицо в этих санях. Знал бы он, как мы с его папочкой задирали друг друга в школе. Да и после тоже.
Оба ненадолго замолчали, погрузившись в далекое прошлое. Снейп вспомнил, как однажды ловил по гостиной Слизерина все свои учебники, у которых неожиданно выросло четыре ряда коротеньких толстеньких ножек, а потом они не давали ему спать. И как они вместе со спешно выдернутым из объятий Беллы Люциусом до утра шептались у камина. Следующий день Джеймс Поттер целиком провел в больничном крыле, пока мадам Помфри пыталась избавить его от рогов, копыт и хвоста, неожиданно выросших прямо в Большом Зале. Они с Люцем до обеда проспорили, что именно – зелье или заклинание – привело к тому, что ни то, ни другое, ни третье не убиралось с помощью магии. А потом еще поспорили чем именно целительница отпиливала рога и отрубала хвост.
Люциус, в свою очередь, вспоминал, как Мелисса Томпсон, бывшая на шестом курсе подружкой Северуса, однажды прибежала в слезах, держа в руках роскошную копну своих волос. Он помнил, как это его взбесило – Поттер нарушил давнее правило: нельзя переносить личную вражду на жен и подруг. Лили Эванс отделалась нервным потрясением и недельной амнезией.
- А знаешь, - со вкусом проговорил Снейп, - я бы еще раз не отказался провести подобный ритуал.
- Что тебя там так вдохновило? Девица Лавалетт, грохнувшаяся в обморок, когда сливала собственную кровь в твой чан с зельем? Или заикающийся Поттер?
- Он поперхнулся, - справедливости ради отметил зельевар, не скрывая впрочем довольной усмешки. - Но лица у всех троих были загляденье: на рассвете, зимой, на каком-то холме в Богом забытой деревушке...
- В компании двух Упивающихся Смертью пить сомнительное творение одного из них, - подхватил Малфой. - Поттер точно сомневался до последнего.
- Я и сам сомневался до последнего. Там составчик знаешь какой был?
- И знать не хочу.
Люциус отставил бокал и выудил откуда-то небольшую книжечку и перо.
- Что ты там пишешь? - поинтересовался Снейп, кивая на исписанные страницы.
- Мемуары, конечно. Я вот тут даже всю нашу переписку с тобой и твоим директором сохранил, - Люциус продемонстрировал пергаменты с затейливой вязью адреса школы и адресата - Альбуса Персиваля Дамблдора:
D.A.P
Alba
HAWAW



Глава 35.

- Гарри, ради Бога, не гони так!
- Все нормально, твой отец ведь тоже водил машину.
- Вот именно! – взвыла Джинни, цепляясь за сиденье. - Поэтому я и говорила, что нам не нужны магловские автомобили!
Гарри только засмеялся.
В тот же момент оба почувствовали резкий удар и услышали противный скрежет сминающегося металла. Джинни, стукнувшаяся о лобовое стекло, завизжала скорее от ужаса, чем от боли. Гарри застыл, сжимая в руках руль своего новенького Фиата. Стоявшие слева около своих машин двое полицейских обалдело таращились на непроходимого глупца, въехавшего в черный лакированный Maybach Exelero.
Обе машины совершенно точно пострадали. Ни Гарри, ни Джинни не шевелились, замерев каждый на своем месте. Владелец Майбаха тоже не спешил вылезать, очевидно, потеряв сознание от ужаса.
Полицейские, опомнившись, наперегонки кинулись к месту аварии. Низенький лысоватый мужчина приблизился к Фиату и постучал в окно. Гарри опустил стекло, в потрясении уставившись на стража порядка.
- Все в порядке, мистер? – участливо поинтересовался тот. – Вы целы? Могу я посмотреть ваши документы?
Бывший гриффиндорец лишь кивнул, протягивая права на машину и паспорт.
- Мистер Гарри Джеймс Поттер? А ваша спутница?
Джинни, так же без слов покопавшись в сумочке, достала свой маггловский паспорт.
- И миссис Джиневра Поттер? – задумчиво прочитал полицейский. – Мистер Поттер, вам известно, что вы должны были пропустить автомобиль, прежде чем поворачивать направо?
- Ээээ… - неразборчиво протянул Гарри, не зная, что лучше: соврать, что не знал, или сказать честно, что отвлекся разговором с женой.
- Выйдите из машины.
Гарри неохотно вылез из-за руля. Меньше всего на свете он хотел сейчас разбираться с магглами. Джинни тоже вылезла и осторожно подошла к Гарри справа.
На первый взгляд повреждения были не слишком серьезны. Если бы Гарри чуть промедлил, то владельцу черного автомобиля не повезло – Фиат въехал бы точно в место пассажира. А так пострадала лишь правая фара, разбитая вдребезги и помялся бампер. У Фиата же покорежился капот и левая передняя фара.
Второй полицейский, разговаривающий с другим водителем, выглядел так, словно на него плюнули. Как раз, когда Гарри собрался сказать, чтобы Джинни отпустили, а он тут сам все уладит, распахнулась дверь пассажирского сиденья Майбаха и оттуда выглянула изящная ножка, затянутая в белый сапожок на тончайшей шпильке. Следом показались снежно-белые волосы, свесившиеся до пояса, а потом и обладательница всего этого богатства. Слегка раздраженно захлопнув дверцу, девушка легко обошла машину и остановилась перед четой Поттеров. Не успел Гарри выказать изумление, как с водительского места Майбаха вылез мужчина в безукоризненном черном костюме, в начищенных черных туфлях, правая рука была небрежно засунута в карман брюк. До боли знакомым жестом вскинув подбородок и одновременно откидывая с лица более короткую челку, блондин чуть развязно подошел к Гарри, Джинни, своей жене и двум полицейским.
- Так, так, так, - протянул он, - какая встреча.
Гарри чуть нахмурился. Начинать былую вражду после почти двадцати лет совсем не хотелось.
- Значит, тебе показалось мало того, - насмешливо продолжал Драко, - что ты чуть не угробил мою жизнь и мою семью, теперь ты еще чуть не угробил мою машину.
Джинни нервно переступила с ноги на ногу.
- Ах, и Уизли здесь, - заметил ее Малфой, окидывая девушку оценивающим взглядом.
- Я уже давно Поттер, - зло огрызнулась она.
Гарри между тем пропустил мимо ушей весь этот вздор, не сводя глаз с блондинки за спиной Драко.
- Здравствуй, Анастасия, - внимательный взгляд в глаза. Перепалка Джинни с Драко как-то разом стихла. Соланж чуть улыбнулась. Только Гарри так ее называл – чуть протяжно произнося все четыре слога, словно пробуя на вкус необычное имя, и чуть более сильным акцентом на среднем «э». Почти забытое ощущение, последний раз ее имя так произносили очень давно.
- Здравствуй, Гарри, - улыбнулась она, чуть выходя вперед.
Внезапно раздался резкий звонок, от которого все подскочили. Драко досадливо поморщился и вынул из кармана звенящий сотовый телефон. Нажал на кнопку и что-то сердито заорал по-французски, поворачиваясь спиной и отходя немного в сторону.
- Так вы знакомы? – нетерпеливо вмешался первый полицейский, переводя взгляд с одного участника аварии на другого. – Давние друзья?
- Скорее враги, - досадливо пробормотала Джинни, подозрительно глядя на Соланж и своего мужа.
- Нужно оформить протокол, - вмешался второй. – Ущерб здесь не маленький.
- Ничего не нужно, - Малфой подошел ближе, пряча на ходу телефон и бросая быстрый взгляд на часы.
- Но, сэр, ваша машина… - полицейский кивнул на разбитый Майбах.
- Все равно у Поттера нет пяти миллионов фунтов стерлингов, чтобы купить мне новый Майбах Экселеро, - пожал плечами Драко. – Не этот же чинить: останутся еще какие-нибудь метки… - он пристально посмотрел Гарри в глаза, заставив вздрогнуть от столь явного намека. – Кроме того, я все равно хочу себе Vanquish.
- Aston Martin? – только и сумел потрясенно выдавить полненький полицейский. Драко лишь пожал плечами:
- Идем, Анастасия.
И чета Малфоев скрылась в покореженном черном автомобиле, который, взвизгнув шинами, мгновенно улетел прочь.
- Хорошие у вас враги, мистер, - завистливо протянул полицейский, провожая Майбах взглядом.
- Да уж, - хмыкнул Гарри, беря Джинни под руку и усаживаясь в побитый Фиат. – Я тоже думаю, что проще приобрести новое, чем удалить старые метки.
Вся эта сцена месячной давности пронеслась у Гарри перед глазами, когда он услышал мелодичное и почему-то чуть знакомое:
- Извините, сэр, вы Гарри Поттер?
Гарри удивился. Представители высшего общества давно привыкли к его присутствию, и если раньше он постоянно слышал перешептывание со всех сторон, то сейчас оно угасло. Более того, поколение Героев Войны выросло, и известных лиц вокруг хватало. И прежнее, наполненное восторгом «Гарри Поттер», приходилось слышать все реже.
Гарри медленно повернулся на голос.
Его обладательница оказалась их тех девушек, которые будут неизменно преследовать тебя в мечтаниях. Изящная фигура, нежный цвет лица, широко распахнутые миндалевидные глаза в обрамлении густейших ресниц. Весь ее образ был наполнен свежестью, легкостью и самым прекрасным, что есть на земле – юностью. Едва ли ей исполнилось шестнадцать лет. Почему-то вспомнилась Джинни на пятом курсе: плавность, дерзость, нежный профиль на фоне вечернего неба, развевающиеся волосы.
- Мисс?
Она улыбнулась поразительно открытой улыбкой, и Гарри почувствовал, как губы сами собой разъезжаются в стороны. В голове немедленно поселилось желание сделать абсолютно все, что она только захочет. Непонятного цвета, похожего на аквамарин, глаза незнакомки затягивали, манили, в них хотелось смотреть бесконечно.
Ощущение больше всего напоминало… вейловские чары!
Гарри встряхнулся. Возможно, у девчонки были вейлы в роду, но это абсолютно не меняло ее красоты. Чтобы отвлечься, Гарри повернул голову, ища взглядом Джинни, и чуть улыбнулся жене, разговаривавшей с женой Невилла.
- Камели! – послышался новый голос и Гарри, обернувшись, вздрогнул.
К первой девушке подошла вторая. Взгляд заметался между двумя незнакомками, пытаясь найти различия, но их попросту не было. Та же нежность, изящество и молодость. Только лицо второй близняшки все же чуть отличалось: чуть более острый взгляд, более тонкий нос, немного более полные губы и, наконец, более синие глаза. В ее образе проскальзывало что-то давно исчезнувшее, стершееся от времени, но где-то иногда проглядывавшее в подсознании.
- Моя сестра не утомила вас? Камели это умеет, - вторая девушка деланно покачала головой. – Я Кайлин.
- Гарри Поттер, - Гарри поочередно поклонился обеим сестрам.
- Мы бы хотели, - Камели слегка придвинулась и перешла на трагический шепот, - чтобы вы рассказали нам о битве, но maman не разрешила спрашивать вас об этом, - девушка кивнула куда-то в сторону.
Проследив за ее взглядом, Гарри кивнул разговаривавшей с министром женщине.
- Думаю, при таких обстоятельствах я сначала поговорю с ней.
Две пары поразительных глаз смотрели на него с детской обидой, и Поттер еще раз подивился чувственности и притягательности сестер. Теперь не оставалось сомнений, что в их роду были вейлы.
- Вы прекрасны, как ваша мать, миледи Малфой, - с улыбкой произнес Гарри и, еще раз поклонившись, направился к Анастасии.
***
Долгие годы о Малфоях не было слышно ничего. После падения Волдеморта семья исчезла из Лондона и не появлялась здесь два десятка лет. Гарри подозревал, что они прячутся у французов. Впрочем, старшее поколение по-прежнему осталось в Англии, по-прежнему у всех на глазах. Было трудно не следить за тем, что происходит в мире. В обоих его мирах. Он получал по утрам сразу две газеты: от совы и от почтальона. Он знал, что Люциус Малфой был отпущен на свободу под подписку о невыезде; знал, что суд над ним тянется уже второй год и Визенгамот очень хочет отыграться, посадив Малфоя лет на четыреста; знал, что Имение Малфоев в Уилтшире заложено, а сейф в Гринготтсе пуст. И, конечно, трудно было пропустить момент, когда через пять лет после падения Волдеморта, Люциуса нашли убитым в одном из пригородных домов Лондона. «Ежедневный Пророк» сообщал о заговоре против бывшего Темного Ордена, «The Guardian» писала о «разоблачении наркобаронов». Так как еще пятеро убитых оказались магглами, то магическая общественность, читающая маггловскую прессу, больше верила второму объяснению. Сам Гарри все ждал появления интервью с «убитым горем сыном», но никаких вестей от Драко не было. Вместо этого появилось интервью с «убитой горем женой», которая не проронила не слезинки, выглядела возмутительно спокойной и поразительно хладнокровной. Но вместо репортажа о холодности чистокровных аристократок, Рите Скитер пришлось накатать статью о невероятной преданности, так как этой же ночью Нарцисса Малфой покончила жизнь самоубийством, выпив яд.
На шикарные похороны четы Малфой собралась половина магического сообщества. И вовсе не из-за того, что хотела почтить память, а потому, что там присутствовал сам Министр Магии, демонстративно прикладывающий платок к краешкам глаз. Однако сын погибших так и не соизволил поприсутствовать.
Зная все это, Гарри, тем не менее, никому не сказал, что филиал Гринготтса в Швейцарии за пару месяцев до трагедии получил на один из счетов огромную сумму, точь-в-точь совпадающей с суммой, до недавнего времени хранившейся на счету Малфоев. Гарри сообщила Джинни, работающая в Гринготтсе. Ее швейцарскую коллегу, давнюю подругу, чрезвычайно удивило подобное количество денег. Как, впрочем, Гарри никому не сказал и о том, что буквально через неделю на аукционе по продаже Малфой–мэнор, прошедшем в магловском мире, Имение выкупил Эдвард Лайнл за сумму, в три раза перекрывающую начальную ставку. А ничего никому он не сообщил по причине чуть насмешливого взгляда серых глаз, которым маггл пригвоздил его к креслу. Шедшая с ним под руку брюнетка до боли знакомо тонко улыбнулась и характерным жестом откинула волосы с лица.
С тех пор прошло четырнадцать лет. Многое изменилось в магическом мире, люди перестали жить в страхе. Дети не знали Кого-И-Почему-Нельзя-Называть, молодежь скептически относилась к рассказам об «ужасном Темном Лорде», о котором толком никто ничего не мог сообщить, и только люди старше тридцати еще вздрагивали при виде взлетающих в воздух зеленых фейерверков.
А Гарри Поттер, скрываясь от многочисленных любопытных взглядов, стал носить длинные волосы. Гермиона подшучивала над ним, намекая на историю двадцатилетней давности, приключившуюся с Гарри после урока Зельеварения. А тот ничего не мог с собой поделать и, кроме того, приобрел привычку постоянно смотреться в зеркало. Их с Джинни старшая дочь Алис смеялась над подобной странностью и запрещала своему младшему брату приближаться к любым отражающим поверхностям, считая это неприличным поведением для десятилетнего мальчишки.
Вот эти разные мелочи и заставляли Гарри помнить о древнем роде Малфоев.
И вот только месяц назад в том автомобильном происшествии, он снова увидел знакомое лицо, так до конца и не вытравленное из памяти. А сегодня на званном вечере у Министра Магии Гарри убедился, что оно ему не приснилось. Драко Малфою к этому времени было тридцать восемь лет, а его блистательной жене будто по-прежнему осталось восемнадцать. Те же молочно-белые волосы, высокомерный взгляд синих глаз и неизменный бриллиант в волосах.
В этом году их старший сын, Скорпиус, закончил Дурмстранг. И сегодня Гарри увидел его впервые. Юноша был до безобразия похож на деда, поэтому Поттеру совсем не понравился взгляд, которым одарила Скорпиуса его дочь Алис. Драко, в свою очередь, тоже сделал вид, что ничего не заметил.
- Драко, Анастасия, - почтительный наклон головы. - Рад снова вас видеть.
Оба любезно ему кивнули, словно не прошло двадцати лет с их последней встречи. Они так и стояли молча долгие минуты. Вроде и говорить было не о чем, ничто их не связывало, но прошлое не давало просто уйти.
Анастасия, извинившись, отошла.
- Ты уже выбрал женихов дочерям? – чуть более резко, чем следовало, и не совсем в тему поинтересовался Гарри. Просто для того, чтобы убедиться – тот мальчишка, ловящий взгляды Люциуса, боготворящий его, но всей своей сущностью не понимающий его решений, все-таки вырос в своего отца.
Драко усмехнулся и залпом осушил стакан. Впрочем, вида, что его удивил вопрос, он не подал. Словно это было самое естественное начало разговора после нескольких десятилетий разлуки.
- Знаешь, Поттер, мою бабушку отдали в жены деду в возрасте шестнадцати лет, маму выдали за папу в пятнадцать, Анастасия подписала брачный контракт в семнадцать, и только в одной из этих историй присутствовали чувства – у моих родителей.
Малфой поставил бокал на поднос проходившего мимо официанта.
- Прошло двадцать лет, Поттер, а я не полюбил ее даже сейчас, - легкий кивок в сторону Анастасии. – Я сделал для нее все, как когда-то ей обещал, но по-прежнему с трудом выношу ее общество. Я не желаю такого своим дочерям. Мне плевать за кого они выйдут замуж, если они будут счастливы. Я могу дать своим детям абсолютно все, но не могу рассказать им о любви.
Драко медленно пошел вперед, потом внезапно остановился, развернулся и почти выплюнул:
- А ведь это единственное, о чем я всегда хотел рассказать своим дочерям.
Тщательно забытое и старательно спрятанное в памяти прошлое встрепенулось, встряхнулось и обожгло горло своим присутствием.
Никому из них так и не удалось выйти сухими из воды.
Драко, как и Гарри, демонстративно не поддерживал моду на закатанные рукава. Десять лет назад это стало самой популярной тенденцией, которая до сих пор не сдала позиций. Но предплечья Малфоя были наглухо спрятаны в пиджаке, хотя как раз ему-то было нечего скрывать. Раньше Гарри казалось, что это – в поддержку отца, но теперь он внезапно взглянул на все по-новому. Это было скорее протестом против всей политики.
Смотря вслед уходящему Малфою, Гарри вспоминал «Ежедневный Пророк» двадцатилетней давности, вспоминал списки жертв, подозреваемых в пособничестве Темному Лорду, вспоминал экстренный выпуск пятнадцатого сентября 1998 года и имя Панси Паркинсон седьмым номером. Ее оправдали потом. Посмертно.
Гарри вытащил из кармана письмо. Вытершееся со временем, с выцветшими чернилами, оно хранило в себе память. Гарри носил его с собой все это время. Письмо, найденное во время их с Джинни переезда в новый дом, всколыхнуло чувство стыда, ведь он так и не передал его Панси Паркинсон тогда, двадцать лет назад. Теперь, уже зачитанное до дыр, оно, тем не менее, каждый раз наполняло мысли Гарри новыми чувствами.

«Я теряю рассудок. Мне этого не вынести. Я постоянно думаю о тебе. Я всегда помню тебя. Я не могу ничего делать, все валится из рук, хочется заснуть, забыться, умереть… я устал, Боже, как я устал от боли, от муки, у меня больше нет сил. Я говорю с ней, а сам не понимаю, что говорю, смотрю на нее - и не вижу, но все-таки мне легче с ней, это отвлекает, помогает не помнить, не думать. И на мгновение забываешь, зачем это все - и все становится нормальным, и вроде продолжается жизнь, и ничего страшного нет в том, чтобы быть без тебя... А потом вдруг захлестнет черное, ледяное, душное - неужели можно прожить без тебя всю жизнь, исполнится двадцать лет, и сорок, и семьдесят, старость, все прошло, ты замужем за другим, дети, внуки, седые волосы.... я не вынесу этого. Я не могу думать, слишком больно. Ты обещана Ему. Ты будешь служить Ему. Он уничтожит тебя. Как я могу это пережить? Но едва боль утихает, я против воли начинаю снова вспоминать о тебе, вновь и вновь переживать все, что было, и мечтать о том, чего никогда не было. Зачем я это делаю? Ты не мучила меня, ты ни в чем не виновата, ты ничего мне не обещала, ни в чем не обманывала, ничего у меня не просила, я сам, я все сам. Если в этой войне я ошибусь, мне не жалко будет умирать – я узнал то, что мало кто знает, я пережил то, что редко бывает в жизни. Я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы у тебя все было хорошо, ты будешь с другим, более умным, сильным, красивым, достойным, но ты никогда не встретишь того, кто будет любить тебя сильнее, чем я. Не знаю, выдержу ли я еще хоть день, час, миг. В конце концов, я всегда могу прекратить эту муку, броситься к тебе, увидеть, услышать твой голос... Пусть тогда все будет кончено навсегда, у меня нет сил. Я справлюсь! Держать себя в руках – мой единственный шанс! Милая моя, я смогу, научусь, вытерплю, я буду каменным, холодным, бесчувственным, только бы знать, что ты жива, что ты сумела, спаслась, была рядом, девочка моя, милая моя, милая, единственная…».

- Ты глубоко ошибаешься, Малфой, едва ли кто-то может рассказать о любви лучше тебя, - тихо прошептал Гарри, снова складывая письмо и бережно убирая его во внутренний карман.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"