Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Взвесить Гинпаку

Автор: Pixie
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:Ренджи/Бьякуя
Жанр:Fluff, Humor, Romance
Отказ:Все принадлежит Кубо Тайту-сама, потому упаси ками на что-то или кого-то претендовать.
Фандом:Блич
Аннотация:Как Ренджи проверял правдивость слухов о шарфе Кучики-тайчо :)
Комментарии:1. Ворнинги (очень большие и очень жирные): флафф, штампы, несмешной юмор, поток сознания, тараканьи бега, и вообще - написано для собственного удовольствия :) Насчет ООСа не знаю, я старалась держаться в рамках характеров героев, но получилось ли, судить не мне.
2. Сюжет пришел в мою больную голову, когда я шла на работу и слушала Окиаю-сана. Но Окки-сан не виноват, это все мой многострадальный мозг! :) А точнее - мозг и ухмылочка Киры из 243 серии. Ну и инфа о якобы тяжелом Гинпаку))
3. У меня есть такой... ммм... маленький кинк, что ли? Ренджи, берущий Бьякую на руки. Собственно, это попытка наваять что-то на эту тему без стеба. Однако без юмора, естественно, не получилось бы :)
4. Размещение: без разрешения автора нельзя!
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, флафф
Статус:Закончен
Выложен:2009-11-20 20:32:29 (последнее обновление: 2009.11.20 20:32:48)
  просмотреть/оставить комментарии
Ленивые теплые сумерки опускались на Сейрейтей, скрывая уставшее солнце за лиловой небесной полой и легонько выталкивая на небосвод тонкий серп месяца. Вот-вот станет совсем темно, и рука ками словно невзначай высыплет на небо горстку блесток, которые тут же превратятся в звезды. В такую чудесную безветренную погоду грех сидеть в душных казармах. Куда лучше собраться компанией близких друзей и, расположившись прямо на мягкой траве, говорить обо всем за сменяющими друг друга чашечками сакэ и вкуснейшими пирожками Мацумото. Шутки, смех, воспоминания об учебе в Академии и недавних миссиях, последние сплетни Готея - эти встречи Ренджи старался не пропускать. Тут можно было отдохнуть после трудного рабочего дня, когда перед глазами плывут ровные столбики отчетов, а на душе муторно после очередного скандала со снабженцами, не желающими выдать вовремя форму новобранцам. О собраниях у Мацумото ходили разные слухи, а "лейтенантские попойки" стали притчей во языцех в Готее, но на самом деле шинигами почти никогда не надирались до бессознательного состояния. Ага, напьешься тут, как же! У Ренджи есть Кучики-тайчо, который не станет терпеть рядом с собой лейтенанта с опухшим лицом. А Зараки-тайчо не порадуется, если его лучшие офицеры, Иккаку и Юмичика, выйдут на бой с Пустыми ничего не соображающими телами с дикой головной болью. Да и кто видит смысл жизни в сакэ? Шинигами хоть и относительно бессмертны, но поганить свое духовное тело почем зря дураков нет.

Ренджи лег на траву, глядя в лиловое, быстро темнеющее небо.

"Как глаза тайчо, когда он сердится", - подумалось вдруг Абараю, и он тут же больно стукнул себя по лбу. Откуда только эти глупости берутся? Про капитана в последнее время Ренджи думал непозволительно часто. Нет, никто в Готее не устанавливал правил о том, сколько часов в день можно думать о начальстве и восхищаться им, но Абарай был уверен, что Кучики, узнай он о мыслях лейтенанта, посадил бы Ренджи в карцер. Для начала. И для профилактики - чтобы выбить из рыжеволосой головы подчиненного подозрительные мысли. Подозрительными их счел бы любой нормальный человек - ведь не должен капитан занимать все мысли лейтенанта, верно? И не должен нормальный лейтенант мечтать о том, чтобы стать для капитана кем-то большим, нежели просто офицером. А уж мечтать о поцелуях с начальством - это и вовсе повод для обращения в четвертый отряд. Впрочем, сам Абарай согласился бы просидеть и в холодном тесном карцере без еды, и пролежать в душных палатах лазарета, но только бы потом вернуться в офис родного отряда и продолжать мысленно нарушать субординацию. О том, чтобы нарушать ее в реальности, и речи не шло. Ренджи почти пугало собственное желание быть все время рядом с капитаном, видеть его, заботиться о нем. "Заботиться о Кучики Бьякуе" звучало бредом, однако Абарай не мог думать иначе о ставших дорогими людях. Руконгайская привычка. Они с Рукией заботились друг о друге в голодном и жестоком Инузури, и с тех пор Ренджи всегда стремился всеми силами защищать тех, кто важен для него. Так велели не правила, но совесть и душа. О том, почему в список дорогих людей вдруг попал собственный капитан, рыжий старался не думать. Ну зачем и, главное, от кого защищать тайчо? Но Ренджи все равно не покидало ощущение, что капитану нужен кто-то. Быть может, Кучики нужно защищать от его собственных аристократических вывертов, которые нормальный человек не в силах понять? Но проще спасти Бьякую от армии Пустых, чем от паутины кучиковских закидонов.

Именно в такие тихие вечера, когда разморенные шинигами лениво перебрасывались шутками и подколками, рождались сейрейтейские легенды и поверья. Вроде тех, что Комамура-тайчо заказывает у Урахары шампунь от блох, а Сой Фон-тайчо тайком таскает в отряд черных кошек и подкармливает бездомных животных в Руконгае.

Ренджи не прислушивался к разговору друзей, пока не услышал:

- А вот пусть Абарай нам и скажет.

Рыжий почувствовал, что Иккаку ткнул его в плечо.

- Вы о чем? - поинтересовался Ренджи, видя любопытство в глазах сидящих рядом шинигами.

- Ты скажи, правда ли, что шарф Кучики-тайчо весит больше шестидесяти килограммов? - озвучила причину всеобщего любопытства Рангику.

Абарай пожал плечами.

- А мне откуда знать? - беззаботно ответил он, выбирая с тарелки пирожок побольше. - Никогда не интересовался.

Друзья неодобрительно зашумели.

- Ты же сражался с капитаном, - напомнил Юмичика. - И Кучики-тайчо накрыл тебя шарфом. Нам это Исанэ рассказывала. А ей по секрету сказала Унохана-тайчо, которая тебя лечила.

- Вот у Уноханы-тайчо и спросите, - ответил нахмурившийся Ренджи.

Он почти обиделся на друзей. Зачем вспоминать тот бой с капитаном? Абарай никогда не смог бы забыть, каким самонадеянным он был, когда решил, что может превзойти тайчо. Придурок. Никто не знал, чего стоила Ренджи его безрассудная храбрость, ведь он до смерти боялся Кучики, несмотря на внешнюю браваду и собственное желание стать сильнее капитана. Однако если бы ситуация повторилась, Абарай, не задумываясь, поступил бы также и бросился бы спасать Рукию.

Про Гинпаку он знал от той же Исанэ, рассказавшей ему о шарфе, когда Ренджи лежал в госпитале после событий с предательством трех капитанов. Однако сам лейтенант ничего не помнил.

- Я вырубился, когда сломался мой меч, - нехотя закончил рыжий. - Даже не помню, как упал. - Этот разговор ему не нравился.

Но друзья не оценили недовольства Ренджи.

- Вот видишь! - торжествующе воскликнула Мацумото. - Ты потому ничего не помнишь, что Кучики-тайчо тебе на голову сбросил свой тяжеленный шарф!

- Бред, - возразил Юмичика. - Зачем капитану таскать на себе такую гирю? Этот шарфик не может весить столько, сколько сам Кучики! Тренирует мышцы он так, что ли?

Мацумото нехорошо улыбнулась.

- Спорим? Кто проиграет, устраивает посиделки на своей территории пять раз подряд и обеспечивает выпивку и закуску!

Присутствующие одобрительно зашумели. Отказаться от спора Юмичика, естественно, не мог.

- Идет! - он поправил перышки на ресницах и, поджав губы, протянул руку Рангику. Иккаку разбил их рукопожатие так, что оба поморщились.

Шинигами тут же принялись делать ставки. Иба принес еще сакэ, тут же подоспела Исанэ с тарелкой онигири. Вечер продолжался.

Ренджи только насмешливо хмыкнул.

- Ну и как вы собираетесь узнать, кто прав? - спросил он у Юмичики и Мацумото. - Попросите у Кучики-тайчо шарфик поносить?

- А в этом нам поможешь ты, - огорошила рыжего лейтенанта Рангику. - У тебя с капитаном нормальные отношения, вот ты и узнай у него про Гинпаку.

- С чего бы это? - начал заводиться Абарай. - Вы придумали этот бредовый спор, а теперь и меня хотите в него втянуть? Мне плевать, сколько весит шарф у тайчо, да хоть тонну целую! К Кучики-тайчо с глупостями лезть нельзя. Я уже ощутил на себе Сенбонзакуру, больше как-то не хочется.

Ренджи распалялся с каждым произнесенным словом. Вероятно, его задели слова Мацумото про "нормальные отношения". Да, после истории с казнью Рукии Бьякуя стал относиться к Абараю иначе, теплее, что ли. Один раз пошутил и один раз (о ками!) улыбнулся. Кажется, именно после той улыбки тайчо у Ренджи и начались проблемы с головой, выражающиеся в почти непристойных грезах о капитане. Но в целом лейтенанту казалось, что у них с капитаном недостаточное взаимопонимание. А значит, лучше не нарываться с идиотскими вопросами. Ренджи и так давно исчерпал положенный ему лимит глупостей и безрассудств.

- Ну и чего ты кипятишься? - хохотнул Иккаку. - Ты что, просто боишься задать Кучики вопрос? Ты же превзойти его хотел, а спросить боишься.

- Что ты сказал? - от подобных наклепов Абарай заводился сразу, чем любитель подраться Мадараме с успехом пользовался. Однако на этот раз Иккаку не повезло - как только Ренджи собрался пустить в ход кулаки, подал голос Кира.

Были моменты, когда Изуру попросту пугал, невольно заставляя окружающих вспомнить, что его капитаном долгое время был Ичимару Гин, и это не могло не наложить отпечаток на лейтенанта. За привычно мягким и спокойным Кирой порой просматривался другой человек. Сверхрациональный. Но не такой, как Кучики, а иной. Рациональность шестого отряда отличалась от рациональности третьего.

- Есть более простой способ узнать о весе Гинпаку, - заявил Изуру тоном отличника Академии. - Надо его просто взвесить.

- Ага, очень умно, - не мог успокоиться Абарай. - "Дайте мне ваш шарфик, тайчо, я только его взвешу и тут же вам верну, честное лейтенантское"...

- Взвесить вместе с капитаном Кучики, - невозмутимо продолжал Кира, не обращая внимания на вытянувшиеся лица друзей. - Прикинув общий вес Гинпаку и капитана, мы вычтем из него вес самого Кучики-тайчо и таким образом получим искомый вес шарфа.

Исанэ, как привыкший ко всему медик, первая пришла в себя и со смехом поддержала лейтенанта третьего отряда:

- Вес Кучики-тайчо есть его в его карте, я посмотрю и...

- Чегоооо? - это взвыл Ренджи. - Кира, ты что, об свой занпакто треснулся?! Как это можно взвесить тайчо вместе с Гинпаку и провести всю ту ахинею, что ты сейчас наплел?!

- Ты просто должен поднять капитана и примерно определить его вес, - а вот сейчас у Киры как будто лисьи ушки выросли, и глаза так подозрительно прищурились...

Все заржали.

- Ай да Кира! - выдавила сквозь смех Мацумото. - Только ты мог предложить взять Кучики-тайчо на руки, чтобы взвесить его!

- Самоубийц тут нет, - отрезал отдышавшийся и покрасневший как помидор Абарай. - А с тобой, Кира, я еще разберусь!

Но Изуру только пожал плечами и напустил на себя самый невинный вид.

* * *

Шестой отряд был одним из немногих, где полугодовой отчет не приравнивался к стихийному бедствию или боевой тревоге. Кучики Бьякуя по праву мог гордиться тем, что его отчет ложился на стол сотайчо одним из первых. Он и Абарая приучил начинать сбор материалов заранее, чтобы не пришлось ночевать в офисе над бумагами. Сегодня руководство шестого отряда как раз приступило к написанию отчета. Бьякуя спокойно работал над своей частью, а вот Ренджи...

Иногда Кучики поражался тому, как его лейтенант умудряется быть таким открытым. Как Ренджи не боится того, что все читают его, словно открытую книгу? Если в бою Абарай мог быть неожиданным, то в обычной жизни казался совершенно предсказуемым. Вот и сейчас он так усердно пытается делать вид, что работает, а на самом деле больше смотрит на капитана, чем в бумаги - если подсчитать, сколько раз Абарай поднимал голову и украдкой поглядывал на Бьякую.

Кучики чуть слышно вздохнул. Ренджи отвлекал его и не давал сосредоточиться на важной работе. Ну что это за робость проснулась у горластого Абараи? Видно же, что он хочет что-то спросить, но не решается. Бьякуя уже хотел было подтолкнуть лейтенанта и завести разговор, но тут рыжий, наконец, решился:

- Тайчо, разрешите спросить?

- Слушаю, Ренджи, - отозвался капитан, спокойно выводя очередной столбик и приступая к расчету рабочих дней младших офицеров.

Лейтенант шумно вздохнул и выпалил:

- Тайчо, а правда, что ваш Гинпаку шестьдесят килограммов весит?

Бьякуя сердито сверкнул глазами на притихшего подчиненного.

- Вместо того чтобы задавать глупые вопросы, Абарай-фукутайчо, лучше смотрите в ведомость. И, к слову, Сой Фон-тайчо жаловалась, что вы до сих пор не сдали отчет о результатах учений с отрядом Омницукидо.

- Да сдал я его, - тут же насупился Ренджи. - Еще на прошлой неделе. Капитан второго отряда просто мстит за то, что я Урахаре-сану в Генсее помогал. Тайчо, так вы...

- Абарай, и как ты только находишь время на эти глупости? - раздраженно перебил рыжего Кучики. - Я же сказал, займись делом, а не пересказом сплетен.

Конечно, Ренджи не удержался от того, чтобы пробурчать что-то себе под нос, и Бьякуя поймал себя на том, что не знает, какие эмоции обуревают его сильнее - раздражение или насмешливое умиротворение. Только Абарай мог заставить Кучики ощущать два противоположных чувства одновременно, и как это у рыжего лейтенанта получалось, не знали оба. То есть Ренджи вообще не мог ничего знать о чувствах своего капитана. Ему по Уставу не полагалось.

Разозлило Бьякую упоминание Гинпаку не в связи со сплетней про вес фамильного шарфа - за годы правления кланом Кучики давно привык не обращать на слухи внимания. Ему показалось, что Ренджи намекал на их бой, вспоминая, как капитан накрыл лейтенанта белым шелком Гинпаку перед тем, как уйти на казнь Рукии. Бьякуя не любил вспоминать ту схватку, мысли о ней неприятно кололи в виски невидимыми иглами. Есть победы с привкусом горечи, обдумывая которые, понимаешь, что они не принесли тебе ничего, кроме сомнений и лишь сильнее растревожили душу. Побежденный, но не сломленный Ренджи, остановить которого смогла только дыхнувшая в лицо смерть из тысяч лепестков, заставил Бьякую словно стряхнуть с себя оцепенение. А уж Ичиго и вовсе разбил все подобие спокойствия и уверенности в своей правоте, с таким трудом выстроенные аристократом. Бьякуе казалось, что в битве с Куросаки он не выложился полностью. Ренджи боролся пока еще мог стоять, держать меч, дышать, а Бьякуя сам признал, что у них нет сил сражаться, предложив Ичиго закончить все одним ударом. Ренджи бы никогда не признал, что не может больше держать меч. Именно во время тех боев Кучики ощутил, что такое битва за честь, за свою душу и за чужую жизнь, куда более важную, чем собственная. Накрывая умирающего Абарая шарфом, Бьякуя выразил этим жестом свои чувства - удивление, почти смятение, восхищение, понимание, признание внутренней силы лейтенанта. Когда-нибудь из Ренджи получится один из лучших воинов Готея.

Абарай завязывал сбившуюся бандану, зажав кисточку для письма в зубах, и не видел, как потеплел взгляд капитана, заметившего, что лейтенант стирает чернила со щеки и прячет под низ стопки с бумагами испорченный лист с кляксой.

* * *

К концу недели Ренджи возненавидел капитанский шарфик лютой ненавистью. Мацумото и Юмичика не переставали доставать его вопросами о весе Гинпаку. Сначала Абарай отнекивался, потом посылал их к Унохане, Кеораку или Укитаке, которые могли знать о фамильной ценности семьи Кучики. А потом просто посылал надоевших шинигами в Уэко Мундо, к Айзену. Ну или в Лес Меносов для разнообразия. А то и еще дальше.

- Скоро очередное собрание, - напомнила Мацумото, - а мы еще не знаем, на чьей территории оно будет. Вся надежда на тебя, Ренджи. Только ты можешь разрешить наш спор. Никто больше к Кучики-тайчо не решится подойти.

- А я, значит, могу. Меня, значит, не жалко! - вскипел Абарай после ставшего почти привычным нытья Юмичики и Рангику. - Да мне этот гребаный шарфик скоро сниться будет!

- Да ты подойди и прикинь его вес, делов-то! За краешек возьми и...

- Нет уж, мне моя рука еще нужна, - перебил рыжий глядящего умоляюще Юмичику. - Отвалите.

- Ренджи-сан! - запыхавшийся Рикичи появился словно ниоткуда. - Как хорошо, что вы недалеко от офиса отошли! Кучики-тайчо просил занести ему в поместье накладные на обмундирование и продукты за этот месяц.

- Вы что, уже отчет составлять начали? - вытаращил глаза Юмичика, перышки замелькали часто-часто. - Обалдеть! Зараки-тайчо не знает и слов таких - "полугодовой отчет". Мне иногда кажется, что он не знает даже, когда одно полугодие заканчивается и начинается другое.

- Ну ты сравнил, - фыркнула Мацумото и тут же наклонилась совсем близко к Абараю, обдав его тяжелым ароматом духов с грунта. - Ренджи, это твой шанс взвесить Гинпаку! Не ходит же капитан Кучики по дому в такой тяжеленной штуке.

- Блин, как же вы меня достали!.. - лейтенант ушел в шунпо, и конца фразы оставшиеся шинигами не услышали.

Предположение Мацумото о том, что в поместье Кучики-тайчо меняет форму на домашнее юката, не оправдалось. Ренджи провели в библиотеку, где аристократ работал с документами. Бьякуя стоял на высокой лестнице, перебирая бумаги, сложенные аккуратными стопками на верхней полке шкафа. Абарай осторожно пробрался к капитану, стараясь не задевать широкими плечами стеллажи.

Библиотеке Кучики не нужен был строгий смотритель, который призывал бы к порядку, здесь поневоле хотелось говорить приглушенным голосом и даже дышать реже, чтобы не спугнуть, не нарушить то, что незримо ощущалось в душном пыльном воздухе. История. История двадцати восьми поколений не только Великого клана, но и всего Сейрейтея. Тут можно было ощутить прошедшие столетия с их победами, поражениями, войнами, эпидемиями, нашествиями Пустых, вечной борьбой за власть, клановую честь и гордость. Тут находились рядом воспоминания и о тех, кто заклеймил имя Кучики позором, и о тех, кто привел клан к процветанию. Впрочем, не одни же сухие исторические трактаты занимают огромное пространство библиотеки. Где-то здесь, среди легенд об основателях Сейрейтея и сильнейших воинах клана, карт поместья и планов сражений, лежат и томики стихов, и толстые фолианты с прозой, и личные дневники. И, возможно, меж пожелтевших страниц можно найти листочки с хокку юного Бьякуи и его первые упражнения в каллиграфии.

В библиотеке вовсе не скучно, ведь тут собраны крошечные кусочки прошлого, настоящего и даже будущего, составляющие саму жизнь.

Ренджи относился к этому месту почти с благоговением. Раньше он бывал в библиотеке Кучики всего пару раз, но во время каждого визита чувствовал себя здесь еще более сковано, чем в других комнатах княжеского дома. Абарай уважал знания и историю, не зря же в Академии он учился в классе лучших.

- Тайчо, вот бумаги, которые вы просили! - громко произнес Ренджи, чтобы скрыть неловкость, и для уверенности потряс папкой в воздухе.

- Ренджи, тише, - поморщился Бьякуя, аккуратно складывая на полку темные свитки. - Положи там, на стол, и подай мне свиток с синей лентой из стеллажа напротив.

- Сейчас, тайчо, - лейтенант протопал к низкому столику, на котором были разложены документы, и водрузил свою ношу на свободный край. На противоположном лежала Сенбонзакура в ножнах. Рыжий опасливо покосился на капитанский занпакто и на всякий случай отодвинул бумаги подальше.

Шкаф с нужным свитком стоял слишком близко к соседнему, и Ренджи пришлось приложить определенные усилия, чтобы протиснуться к нему. Абарай потянулся за искомым и чуть не получил по лбу свалившейся сверху книгой.

- Осторожнее, - тут же недовольно отозвался Кучики. - Этим книгам уже более двухсот лет, они весьма ценны, и если ты превратишь их в труху, возместишь стоимость из своей зарплаты.

А вот это капитан очень зря сказал. Руки у Ренджи тут же затряслись. Когда не знаешь, насколько вещь ценная, то и держать ее не так страшно. Бьякуя уже должен был убедиться в этом, когда Абарай едва не разбил статуэтку самурая, которая ему очень понравилась. Лейтенант взял только посмотреть поближе, но стоило Кучики упомянуть ее возраст, как Ренджи будто передалась вся неуклюжесть Ханатаро - статуэтка стала казаться слишком скользкой, пальцы словно онемели и стали непослушными. А капитан решил окончательно добить Абарая, сказав, что материальное воплощение его Сенбонзакуры похоже на этого самого самурая. У Сенбонзакуры волосы до пояса, длиннее, кажется, чем у Укитаке-тайчо? А глаза у самурая были темно-синие, почти как у Рукии, жаль только, что маска закрывала лицо. От падения статуэтку спасли инстинкты капитана, поймавшего самурая уже возле татами. Бьякуя ничего не сказал, только сверкнул серыми глазами и аккуратно вернул статуэтку на место. Такие красивые вещи и старые книги Ренджи очень уважал и восхищался ими. Вот отрядную бюрократию презирал, а перед настоящими книгами испытывал почти трепет.

Так и сейчас, стоило капитану сказать про эти чертовы свитки, как Абарай тут же неловко спихнул локтем с полки несколько потрепанных и жутко старых на вид листков. Судя по тому, как дернулся и подался вперед Бьякуя, лейтенант опять напортачил.

- Сейчас поймаю, тайчо! - закричал Ренджи, пытаясь в воздухе ухватить предательски разлетающиеся листочки. Усилия рыжего, увы, были напрасны, и своими судорожными метаниями он только усугублял ситуацию.

Кучики сложил пальцы для какого-то заклинания, и всплеск кидо лейтенант ощутил лишь на уровне рейацу. Однако у заклинания, видимо, то ли была отдача, то ли Бьякуя чересчур наклонился вперед, но лестница вдруг с хрустом подломилась.

Высота, конечно, была не такой уж большой, вот только Кучики точно предпочел бы сломать себе что-нибудь, но только не схватиться за полки с драгоценным содержимым. Поэтому Ренджи тут же напрочь забыл про старинные рассыпающиеся в труху листочки и кинулся к капитану, чтобы...

Чтобы Бьякуя упал прямо в руки своего лейтенанта.

С шелестом и стуком опускались на пол разлетевшиеся свитки вперемешку с бумагами, но Ренджи не слышал ничего. Сердце часто-часто забилось в висках, а потом рухнуло куда-то вниз, забрав с собой способность вдохнуть хоть каплю воздуха.

Бьякуя был легким.

Абарай всегда знал, что капитан выглядел более хрупким на фоне своего лейтенанта, и разница в росте едва ли ни на голову только усиливала обманчивое ощущение, что Кучики может быть слабее.

"Бред все эти слухи про Гинпаку", - пронеслось в голове лейтенанта прежде, чем он успел по-настоящему испугаться, и все мысли разом упорхнули из головы испуганными пташками.

- Немедленно опусти меня, - голос у капитана был спокойный, но Ренджи знал, что за этим ледяным тоном скрываются нормальные человеческие эмоции - раздражение, недовольство и, быть может, даже волнение.

Приказ Кучики-тайчо следовало выполнить тут же, если дорога целостность собственной шкуры. Вот только... Абарай понял, что не может этого сделать, не может выпустить Бьякую из рук. Это было немыслимо, невозможно, но держать замершего капитана, прижимая к себе оказавшееся легким тело, казалось самым правильным и необходимым как воздух. Как будто исполнил давнюю мечту, которую и озвучить-то самому себе боялся, но при этом неистово желал, чтобы она сбылась.

Ренджи стоял, зажмурившись, не решаясь разлепить веки. В эту минуту он был по-детски, почти до безумия счастлив. Чувствовал, как быстро бьется сердце Бьякуи, щеку царапает кенсейкан, а неожиданно горячее дыхание тайчо почти обжигает кожу. И Абарай жадно пил эти ощущения, захлебываясь, собственными эмоциями.

Кучики дернулся, больно вцепившись в плечо лейтенанта.

- Ты меня слышишь? Сейчас же отпусти!

А сейчас Бьякуя уже злился по-настоящему. Он всегда так выражал сильные эмоции - добавляя в голос еще больше холода. Теперь самым разумным для Ренджи было бы уносить ноги, но как же можно добровольно отказаться от такого желанного подарка судьбы? Поэтому лейтенант не пошевелился, а только крепче прижал к себе Кучики.

- Хадо номер один. Шо!

Бьякуя крайне редко совершал опрометчивые поступки, за годы он сумел подчинить свою вспыльчивость трезвому разуму, однако Ренджи был одним из немногих, кто мог заставить даже Кучики-тайчо выйти из себя.

Заклинание ударило Абараю в грудь и отбросило лейтенанта назад. Ошибка Бьякуи состояла в том, что он не учел одного - лейтенант все равно не выпустил свою драгоценную ношу, и потому оба шинигами отлетели к стене, сбив по пути один из шкафов.

Дождь из книг, среди которых были не только листочки, но и тяжелые тома, оказался весьма болезненным. Ренджи откатился в сторону, увлекая за собой капитана, чтобы им не оказаться похороненными под стеллажом. Накрыл собой Кучики и стойко выдержал все удары по макушке и спине.

- К-ссс-оо... - зашипел от боли Ренджи и мысленно добавил пару крепких словечек. - Меносовы книги...

Лейтенант чихнул от пыли и тут же затих, осознавая весь ужас ситуации, в которую попал. Испортил важные бумаги - раз, взял капитана на руки - два, не выполнил приказ командира - три. А теперь еще и повалил Кучики на пол.

Бьякуя не шевелился, и Ренджи решился поднять голову, потом приподнялся на руках. Нервно сглотнул. Волосы из растрепавшегося хвоста лезли в глаза, и казалось, что окружающий мир плывет в красном мареве. В горле пересохло, и Абарай больше не смог произнести ни звука.

Капитан хмурился, смотрел сердито из-за упавших на лицо волос. Кенсейкан сбился, и Кучики поднял руку, чтобы поправить его.

"Даже перчатки дома не снимает", - нелепая и неуместная сейчас мысль словно подтолкнула сознание в кружащий голову туман.

Бьякуя был сейчас таким красивым, настоящим и близким. Холодный замкнутый аристократ. Один из самых сильных капитанов Готея, почти идеальный воин. Недостижимая Луна, к которой бездомный пес Ренджи тянется уже почти пятьдесят лет. И этот удивительно молодой Кучики с покрасневшими щеками, растрепавшимися волосами и горящими от гнева серыми глазами. Которого так легко поднять на руки и почувствовать, как тонкие пальцы впиваются в плечо то ли отталкивая, то ли, напротив, прижимаясь крепче. Будто два разных человека - один такой знакомый холодный Кучики-тайчо и этот новый... Бьякуя.

- Ренджи...

Лейтенант вздрогнул, ожидая услышать слова какого-нибудь хадо. Хорошо же он выглядел со стороны - навис над капитаном и молчит, только тяжело дышит.

- Тайчо, я...

Аристократ смотрел странно. С раздражением, но без злости, а, скорее, с любопытством, что повергло лейтенанта в ступор.

- Ренджи, - вздохнул капитан и натянул чуть сползшую перчатку, - либо делай что-то конструктивное, либо готовься к трем дням карцера. За нарушение субординации.

Ксооо... Абарай глупо открыл рот, осознавая услышанное. Что тайчо имеет в виду? Серые глаза смотрели прямо, и не было в них ничего, что прежде так пугало Ренджи. Как тогда, в госпитале. Кучики словно позволил лейтенанту зайти чуть дальше, чем позволял Устав. Возможно, сам того не осознавая. А возможно, Абарай все это сам придумал, но сейчас он точно знал, чего хочет.

- Есть делать конструктивное, тайчо! - бодро гаркнул Ренджи, почти как на плацу и, склонившись над Бьякуей, поцеловал его. Легко и нежно, почти невесомо коснувшись губ капитана.

Рейацу Кучики полыхнула обжигающим пламенем, и рыжий отлетел назад, проломив тонкие фусума. Инстинкт самосохранения наконец-то дал о себе знать бешено заколотившимся сердцем и липким страхом, на миг парализовавшим тело.

В этот раз шунпо у Абарая вышло особенно быстрым.

* * *

- Нии-сама!

Рукия вбежала в библиотеку, едва Бьякуя успел подняться. Девушка расширившимися глазами уставилась на погром и осторожно отвела в сторону сломанную створку фусума.

- Нии-сама, что случилось? С вами все в порядке? - в голосе девушки слышалась неподдельная тревога за брата. - Кто все это сделал?

- Неважно, - спокойно ответил Кучики, отряхивая хаори. - Позови слуг, пусть помогут мне расставить все по местам.

- Давайте я помогу, - с готовностью предложила Рукия и вдруг нахмурилась. - Я чувствую рейацу Ренджи, - удивленно проговорила она. - Это он натворил? Ну я устрою этому рыжему...

Бьякуя вздохнул, и девушка поспешно добавила:

- Простите, нии-сама. Просто Ренджи и Ичиго не умеют жить спокойно, этим двум рыжим дуракам нравится попадать во всякие истории. Как дети, честное слово, - она окончательно стушевалась под пристальным взглядом брата и принялась усердно собирать с пола свитки.

А Бьякуя думал о том, с какой любовью прозвучало это "рыжие дураки", хоть Рукия и пыталась спрятать истинные чувства за напускным возмущением. И сестра вовсе не сердится на Ренджи, а переживает за него, боится, не накажет ли капитан напортачившего подчиненного. Теплеет ли также голос Рукии, когда она говорит о брате? Все они: и сестра, и лейтенант относятся к Бьякуе по правилам, так, велят долг, устав и клановые порядки. Кучики никогда не считал, сколько рядом с ним близких людей. Раньше была Хисана, и Бьякуе было достаточно ее одной. Потом, после потери любимой, он никого к себе не подпускал и не желал, чтобы хоть кто-то даже приблизился к невидимой границе, начертанной твердой рукой князя в собственной душе.

А когда после событий с казнью Рукии Бьякуя пытался склеить куски собственной души, то поневоле пришлось искать кого-то, на кого можно незримо опереться. По иронии судьбы этими людьми оказались сестра, которую Кучики едва не сгубил, и лейтенант, которого он почти убил. Ближе их двоих у Бьякуи не было никого. Вот только - почему Ренджи? Упрямый, плохо воспитанный, вспыльчивый. И одновременно верный, честный, открытый, по-своему мудрый и понимающий. Не боящийся взглянуть смерти в лицо. И ведь не испугался ее пустых глазниц, а ухмыльнулся и поднял меч не дрогнувшей рукой. Бьякуя знал, что Ренджи всегда прикроет его спину в бою. И не только потому, что так велит Устав. И принесет ароматный чай или расскажет историю из их с Рукией руконгайского детства именно тогда, когда у капитана ломит виски головная боль или за окном раскрывает лепестки первый цветок сакуры, напоминая о той, наполненной горем потери, весне.

Не испытывал Кучики ни злости, ни обиды на лейтенанта. Ренджи удивил его. Выходит, капитан ошибся, думая, что поступки Абарая легко предсказать. Признаться, предлагая сделать нечто конструктивное, Бьякуя рассчитывал, что Ренджи потянется к Гинпаку и наконец сам убедится в беспочвенности слухов о его неимоверной тяжести. О бессмысленном споре офицеров Кучики узнал на вчерашнем собрании капитанов от Кеораку-тайчо. Шунсуй, смеясь, рассказал о том, как Мацумото-фукутайчо пыталась выведать у него тайну шарфа Кучики.

- Они ведь и вашего лейтенанта привлекают к решению задачи, - ухмыляясь, поведал Кеораку. - Мацумото-сан жаловалась, что Абарай никак не поддается.

- А ты, Шунсуй, мог бы ответить честно, - пожурил друга Укитаке-тайчо, - а не подогревать еще больше любопытство офицеров.

- Ну, Джууширо, дорогой, как я мог отказать себе в удовольствии немного подзадорить девочку новыми подробностями легенды о Гинпаку? - Кеораку спрятал хитрющие глаза за полами шляпы.

- Меня не интересуют бессмысленные сплетни, - холодно отозвался Бьякуя, но про себя решил, что если Ренджи спросит про шарф еще раз, придется ответить. Слухи не должны сказываться на работоспособности руководства отряда.

Абарай не спросил. Он сделал. Чем поверг Кучики в оцепенение. И теперь Бьякуя собирался выяснить у лейтенанта всю правду.

Разве признался бы себе аристократ, что у Ренджи красивое тело, теплые руки и нежные губы? Нет. Он просто хотел выяснить мотивы поступков Абарая, заставить его извиниться, наказать, в конце концов!

Бьякуя почти с ненавистью посмотрел на злополучный свиток с синей лентой, спокойно лежащий на полке, и начал разбирать упавшие книги.

* * *

- Я вас урою! - с набитым ртом угроза прозвучала не так зловеще, как задумывалось, поэтому никто из присутствующих шинигами не воспринял ее всерьез.

Ренджи жадно поглощал рис с мясом, палочки мелькали в воздухе так быстро, что за ними было трудно уследить взглядом. Остальные с интересом наблюдали за раскрасневшимся лейтенантом, неторопливо отпивая сакэ из чашечек. Ренджи в ярости был зрелищем привычным, но Ренджи одновременно в ярости и смущении - это что-то новое.

Мацумото решилась заботливо дотронуться до плеча рыжего.

- Ты так подавиться можешь, дорогой, - и безрезультатно попыталась забрать третью по счету тарелку.

Ренджи пару секунд боролся за пищевой ресурс, а потом искренне возмутился:

- Да хоть перед смертью дайте пожрать по-человечески!

Иккаку издевательски усмехнулся:

- Да ты лопнешь раньше, чем Кучики-тайчо до тебя доберется!

- Пошел ты... - Абарай показал Мадараме неприличный жест и огрызнулся на склонившуюся к нему Рангику. - Это все ваш хренов Гинпаку!

- Не наш, а Кучики-тайчо, - педантично заметил Юмичика. - Так ты расскажешь, что случилось, или нет? Ты узнал, сколько весит Гинпаку? Не хотелось бы, чтобы капитан убил тебя раньше, чем мы узнаем правду.

- Вот уж не думала, что Кучики-тайчо убивает только за прикосновение к своему шарфу, - удивилась Мацумото. - Или ты, Абарай, еще что-то натворил?

Казалось, что покраснеть еще сильнее просто невозможно, но для Ренджи не было ничего невозможного. Он все-таки подавился рисом, когда набирал воздуха для гневной отповеди, и теперь Мацумото хлопала его по спине.

- Только не говори, что ничего не узнал, - всплеснул руками Юмичика. - Хочешь сказать, мы зря прикрывали Киру, когда он влезал в поместье Кучики?

- У них там до фига охранных заклинаний, - с уважением подхватил Иккаку, почесывая повязку на плече, закрывающую свежий ожог. - Пришлось здорово попотеть. А как Кира сумел пробраться в библиотеку этих помешанных на защите Кучики, мы с Юми до сих пор не врубились. Кира сказал, что хочет там чего-то где-то подпилить, на какой-то там лестнице. Чтобы Ренджи было легче взвесить Гинпаку...

Договорить Мадараме не успел.

- Кира! - хрипло зарычал Абарай, бросаясь вперед со скоростью разъяренного зверя. - Ублюдок недоделанный! Я ж из-за этой меносовой лестницы сегодня сдохну! Меня ж... нахрен... на кусочки разрежут! - Ренджи тряс побледневшего Изуру и орал прямо в лицо лейтенанта третьего отряда. - Взвесить чертов шарфик он додумался! Да я...

Рыжий захлебнулся слюной и жалобно закончил:

- Я не хочу подыхать из-за... - он запнулся, не решаясь сказать о поцелуе.

- Абарай-фукутайчо.

Ренджи так и замер с кировским воротом косодэ в кулаке. Оборачиваться отчаянно не хотелось, хотя умирать, так и не взглянув в лицо поднявшего меч, было слишком малодушно.

- Кучики-тайчо... - Мацумото на правах радушной хозяйки нерешительно шагнула вперед. - Что вас...

- Абарай-фукутайчо, извольте следовать за мной, - Бьякуя будто и не заметил ни замерших шинигами, ни собственного лейтенанта, вцепившегося в подозрительно спокойного Киру. Капитан шестого отряда смотрел на противоположную стену, найдя темные пятнышки от чернил куда более интересными объектами, чем беззастенчиво глазеющих на него людей.

Бьякуя спокойно дождался, пока Ренджи, понурившись, повернется к нему лицом, и только тогда обжог лейтенанта "кучиковским" пронизывающим взглядом и направился к выходу. Убедился, правда, что Абарай следует за ним.

Ренджи нервно сжимал пальцы на рукояти Забимару, но уверенности это не придавало ни капли. Он смотрел на спину капитана, на белый шелк Гинпаку, закрывающий иероглиф с номером отряда, и рыжему казалось, что шарф превращается в змею. Змею с холодной чешуей и жадно подрагивающим раздвоенным языком. Тварь, готовую впиться в горло Ренджи несущими в себе яд острыми зубами. Лейтенант моргнул, развеивая видение. Вроде и не пил, а мерещится всякая мерзость. Не хотелось думать, что это от страха.

* * *

Бьякуя привел Ренджи в поместье. Они прошли в небольшую комнату, где кроме низкого столика и небольшого шкафа с книгами и бумагами больше ничего не было. На расписных фусума разбрасывала белые лепестки цветущая слива. Идеально сложенные письменные принадлежности на столе создавали ощущение, что сюда давно никто не заходил. Лейтенант успел заметить идеально красивый кандзи, висящий на стене – несомненно, работа тайчо. Кучики все делает идеально. Даже Абарая, видимо, убьет как-нибудь... благородно. Во рту стало горько, Ренджи сглотнул и решительно проговорил:

- Тайчо, может, вы сделаете все по-быстрому, безо всяких там ритуалов и прочей мишуры?

- О чем ты? - Бьякуя удивленно смотрел на опустившего плечи Абарая. - Я позвал тебя, чтобы выяснить причину твоего сегодняшнего... - Кучики сделал крошечную паузу, - поступка.

Ренджи резко обернулся, сердито сдул со лба огненно-рыжую прядь.

- Тайчо, вы издеваетесь так, да? - голос лейтенанта звучал обиженно. - Ну хотите убить, убейте, но не надо насмехаться!

На лице Бьякуи отразилась тень удивления. Тонкая бровь чуть изогнулась.

- Ты считаешь меня человеком, который сразу хватается за меч, независимо от ситуации?

Лицо Ренджи говорило красноречивее всяких слов.

- Хм... - выразил свое отношение к невербальному ответу лейтенанта Кучики. - Большей глупости я еще не слышал.

- Это не только мое мнение, - попробовал оправдаться Ренджи, хотя тут же понял, что выставил себя еще большим идиотом, но тут же усугубил ситуацию: - Неужели вы и правда не знаете, что о вас болтают в Готее?

- Почему меня должно это интересовать? - теперь удивление сквозило и в холодном голосе. - Ты и сам подобрал верное слово - "болтают". Меня это не волнует. Ты заставляешь меня повторяться, - теперь Бьякуя говорил чуть жестче. - Я жду твоих объяснений.

Ренджи поморгал, дабы убедиться, что он не спит.

- Вы что, серьезно? - недоуменно спросил он. - Вы правда не понимаете? - краснеть перед капитаном было стыдно, но Абарай не мог отвернуться, чтобы скрыть запылавшие щеки. - Тайчо, а разве, - он запнулся, - разве это и так не ясно? Почему люди... ну, целуются...

Румянец обжигал щеки, а форма вдруг показалась слишком жаркой, и Ренджи судорожно вздохнул. Ксо, лучше сразиться с тысячей Пустых. Да что там - с сотней-другой меносов, чем выяснять отношения с тайчо. Впрочем, ни о каких отношениях речи не шло, просто Бьякуя со свойственной всем Кучики дотошностью хотел... Чего хотел капитан, рыжий искренне не понимал. Это не хвостики у иероглифов вырисовывать, а общаться с живым человеком, здесь не может быть все по правилам, здесь ничего нельзя довести до совершенства. Потому что люди они... Потому и прекрасны, что несовершенны, и именно слабости и страхи часто гонят их вперед, не давая застыть в мнимом успокоении.

Бьякуя не пошевелился.

- Ты полагаешь, этому есть только одно объяснение?

"Тайчо, таким тоном пункты Устава спрашивают!"

- Ну а как иначе? - Ренджи совсем запутался. - Целуют кого-то, когда... Когда этого просто хочется.

- Просто хочется, - повторил Кучики и отвернулся. - Ясно.

- Да ничего вам не ясно! - Абарай подошел на шаг ближе. Странное поведение капитана задевало за живое, заставляло почему-то чувствовать себя виноватым, хотя Бьякуя ведь принял его ответ. - Я не договорил, тайчо, - лейтенант глубоко вздохнул. - Я поцеловал вас, потому что мне этого хотелось, потому что я... Я все время думаю о вас, тайчо, я хочу быть рядом с вами. Даже когда вы не разговариваете со мной, когда не видите меня. Да и когда сердитесь тоже. Это звучит бредово, знаю, но во время последней миссии в мире живых я чувствовал себя так, как будто чертов Пустой кусок души отгрыз. А когда вернулся в Сейрейтей, понял, что это потому что вас долго не видел. В общем, это не то, что вы подумали… То есть то, но... Это не похоть, а... - Рыжий потупился и выпалил: - Ну вы хотите, чтобы я все сказал, да? Но зачем вам это, тайчо?

Слива на фусума как будто зашумела неодобрительно, но это лишь зашелестело хаори, когда Бьякуя обернулся. В полумраке невозможно было разглядеть его лица, как Ренджи не всматривался в кажущие еще более резкими черты.

- Договаривай, Ренджи, - устало проговорил аристократ, и сердце Абарая оборвалось. Бьякуе не нужны были его признания. Капитан, видимо, хотел обычных извинений. Соблюсти простую формальность: нарушивший субординацию подчиненный просит прощения, вышестоящий прощает. Или не прощает. Хотя если бы Кучики хотел убить, уже давно сделал бы это. А так по всему выходило, что глупый лейтенант нагрузил Бьякую своими проблемами. Так по-глупому выдать себя, и теперь капитан точно решит, что лейтенант не сможет больше нормально справляться со своими обязанностями. Еще бы! Чувства и эмоции из Абарая перли всегда, да и не видел рыжий ничего зазорного в том, чтобы показывать их. Исключением было только одно чувство - то самое, к Бьякуе. Но и оно теперь уже не тайна. И все же - почему Кучики так странно повел разговор? Как будто действительно желал узнать настоящую причину того поцелуя.

- Да, да, я люблю вас! - с вызовом выкрикнул Абарай и тут же понурился, опустил плечи. - Вот и вся правда. Вот мотивы моего идиотского поступка. Вы все-таки заставили меня это сказать, - тихо закончил он.

- Заставил... - эхом отозвался Кучики и снова отвернулся. - Понятно.

- Тайчо...

Ренджи вдруг вспомнил, что Бьякуя всегда, если это было возможно, поворачивался спиной к собеседнику, если обсуждались вещи, которые волновали его, заставляли переживать и хоть ненадолго снимать привычную маску. Душу разом затопили надежда и нежность.

"Ему это важно, ему не все равно, а значит... А может..."

Абарай подошел вплотную к замершему капитану, снова нарушая неприкосновенное личное пространство Кучики. Но вот что сказать, захлебывающийся чувствами разум не придумал. А что если это Ренджи выдает желаемое за действительное, и капитан ждал совсем не этого?

Бьякуя слышал, как тяжело дышит Ренджи, чувствовал, как подрагивают сильные пальцы лейтенанта, когда тот бережно провел рукой по его плечу, не решаясь на большее.

Кучики всегда дорожил близкими людьми, что бы ни говорили про бесчувственного аристократа злые языки. Хотя ему почему-то никогда не удавалось сберечь именно тех, кто был для него наиболее важным. И ладно бы вмешивалась судьба, но ведь Бьякуя сам, своими руками мог уничтожить самое дорогое. Пусть это принесет боль, но зато ни разум, ни тело не подчинятся глупому сердцу, которое прыгает сейчас от радости, что Ренджи рядом. Гинрей джи-сама был бы недоволен, узнав, что внук так и не сумел до конца побороть в себе юношеские импульсивность и эмоциональность. И бунтарский дух, давший силы сражаться с правилами. Когда привел в дом и клан Хисану и Рукию, когда позволил сестре и Ренджи нарушить приказ сотайчо и уйти в Уэко Мундо. Невозможно разучиться прислушиваться к сердцу, если хоть раз отозвался на его зов.

- Тайчо, вам ведь не все равно, правда? - голос у Абарая тихий, еле различимый даже в тишине. - Мне ведь ничего не нужно, только скажите...

Ненавидящий лейтенант, лейтенант равнодушный или отчаянно желающий превзойти, или даже восхищенный, заглядывающий в рот лейтенант - это нормально. Бьякуя знал, что с этим делать. А вот любящий лейтенант - это... Неожиданно, возмутительно, неправильно и непривычно. И требует принять меры. Вот только Бьякуя сам назвал Ренджи близким человеком.

Конфликт необходимостей и желаний - вечный кошмар Кучики Бьякуи.

Абарай не шевелился. По-прежнему стоял совсем близко, только ладонь с плеча не убрал. Покорно ждал решения Кучики. Ренджи готов был без колебаний выступить против капитана, защищая Рукию до последнего вздоха, но когда дело коснулось его собственных чувств, вдруг оказался таким смущенным, но, как всегда, честным. В отличие от Бьякуи, который от самого себя бегает едва ли не успешнее, чем использует шунпо, чтобы уходить от вражеских атак.

Дыхание Ренджи согревало черноволосую макушку Бьякуи.

"Умеет ждать, - с невольным уважением подумал Кучики. - Хотя вот-вот сорвется, выплеснет эмоции вместе с алым буйством рейацу".

Бьякуя обернулся. Абарай крепко зажмурился, наморщив татуированный лоб. Морщинки на лбу ломали рисунок на татуировках бровей.

- Абарай-фукутайчо, - тихо позвал Кучики. Лейтенант вскинулся, отдернул руку и вытянулся по струнке. А в карих глазах надежда, страх и горькая решимость. Раненый зверь, ожидающий последнего удара. Бьякуя уже забыл, когда в последний раз испытывал такую нежность. - Я принимаю ваши объяснения.

Мягкую улыбку в глазах капитана внимательный Ренджи разглядел сразу и даже успел поймать ее на губах поцелуем.

"А вот Киру-фукутайчо все-таки нужно наказать, - успел подумать Бьякуя, обнимая лейтенанта. - За порчу материальных ценностей дома Кучики".


Конец.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"