Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Хэппи-Энд для героя

Автор: narzicca black
Бета:Котоёжик
Рейтинг:PG-13
Пейринг:СС/ГП
Жанр:Fluff, Romance
Отказ:Ни на что не претендую, выгоды не получаю.
Цикл:Нечто большее [2]
Аннотация:Этот фик является сиквилом к моему фику "Нечто большее" http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=10047

и не воспринимается, как отдельное произведение!
Комментарии:
Каталог:Пост-Хогвартс, Альтернативные концовки
Предупреждения:OOC, флафф
Статус:Закончен
Выложен:2009-10-20 11:40:38 (последнее обновление: 2009.10.19 16:18:58)
  просмотреть/оставить комментарии
Так уж вышло, что Гарри не пришлось объяснять Снейпу, почему иногда достаточно лишь одного поцелуя. Так уж вышло, что, когда лекарство, наконец, оказало свое действие, Гарри уже не хотелось ничего никому объяснять. К тому времени он полюбил часами вглядываться в серую заоконную хмарь. Наблюдать, как пляшут в камине языки пламени, постепенно затухая, угасая. Естественно, что, прежде чем погрузится в созерцание чего-либо, Гарри заканчивал свои важные хозяйственные дела. А дел было множество: готовить и стирать, убирать дом и ухаживать за темноволосым мужчиной. У мужчины было красивое имя – Северус, Гарри очень нравилось, как оно звучит, нравилось произносить его.

— Да, Северус. Конечно, Северус. Подожди несколько минут, Северус.

Мужчина часто задавал странные вопросы.

— Да что с тобой такое? — в хрипловатом голосе слышалась какая-то боль, но Гарри не понимал, почему это происходит. И потому он молчал или отвечал:

— Не знаю.

Ему почему-то не хотелось делать больно это человеку.

Был еще друг. Рыжий, улыбчивый, высокий – он словно излучал солнечный свет. Друга звали Рон, Гарри помнил это, как помнил и то, что Рона здесь быть не должно. Но Гарри никак не мог объяснить это Рону.
Северус с Роном часто уходили шептаться вдвоем, обсуждали что-то важное. Гарри это не интересовало, ему нужно было закончить уборку дома. Но иногда Гарри слышал слова Северуса:

— Я больше не могу видеть его таким, — говорил тот, и Гарри ощущал какую-то странную тоску. Тогда он пытался вспомнить нечто существенное, что когда-то давно всей душой старался забыть. Но ведь он знал главное – знал, что деревья нужно закутывать на зиму, посуду мыть несколько раз в день, а черноволосого мужчину зовут Северус, знал имя друга – Рон. И разве этого недостаточно?

А потом Гарри смотрел в окно, долго-долго изучая серую муть, и ему казалось, что он упустил что-то очень-очень важное, но никак было не понять что именно. Гарри морщил лоб и думал, думал, но знание ускользало и что-то терялось навсегда в жутковатом
сумраке.

*****

Проводив дочь в школу, Рон аппарирует на опушку старого леса. Пройдется немного пешком, наслаждаясь последним теплом уходящего года, ощущением пружинящего под ногами подлеска.
Двери небольшого двухэтажного коттеджа распахнутся перед ним сами, откуда-то из боковой комнаты выйдет высокий худощавый мужчина неопределенного возраста, черные волосы небрежно завязаны в хвост, рукава мантии закатаны по локоть.

— А, это ты, Уизли.

— Здравствуйте, профессор Снейп, — вежливо ответит Рон.

— Мистер Снейп, Уизли, — поправит привычно бывший профессор.

А Рон промолчит, жестом фокусника доставая откуда-то из воздуха сверток.

— Это кровь дракона? — скрывая заинтересованность, уточнит Снейп. Видно, что ему не терпится поставить какой-то опыт с этой самой кровью. И Рон медленно кивнет и улыбнется, передавая сверток.

Рон любит делать людей счастливыми. Когда-то давно он пообещал себе не давать грустить близким людям. И с тех пор исправно выполняет свое обещание. Смешит маму, приносит отцу маггловские штучки. Не спорит с Гермионой, стараясь быть идеальным мужем. Рон даже ест блюда, приготовленные женой, а это дорогого стоит.
Работает с Джорджем, продолжая общее дело близнецов. Бизнес расцветает, в Англии у них нет конкурентов, их магазины уже есть за границей. И не важно, что веселое дело по производству игрушек давно превратилось в бесконечные деловые встречи, бумажную волокиту и составление бизнес-планов. Главное то, что мама больше не носит подержанных мантий, отцу не приходится работать в министерстве, Гермиона может сколько угодно заниматься научными изысканиями и даже Джордж счастлив. Ведь Джорджу не приходится устраивать деловые встречи и следить за предложениями конкурентов – он изобретает. Он придумывает новые и новые вещи, а Рон следит, чтобы все это продавалось.
Всю свою жизнь Рон словно платит им всем, отдает бесконечный долг. Ведь он виноват, так виноват перед близкими. Перед родителями и Джорджем, потому что он жив, а Фред умер. Перед Гермионой, потому что оставил ее когда-то с Гарри в лесу.
И перед Гарри. Особенно перед Гарри.
Ведь именно Гарри всегда помогал и поддерживал его. Гарри был настоящим другом, а как отплатил ему Рон? Оставил совсем одного в чужой стране. Пусть кто угодно говорит – у Рона не было выхода, ведь ему закрыли доступ в дом, но разве настоящий друг не нашел бы выход?

Рон помнит, как впервые увидел друга таким ¬– безучастным и отстраненным. Словно большая часть того, что назвали бы его душой, растворилась навсегда в сером сумраке, потерялась в лесном тумане.


— А где Гарри? — наконец Рон решается задать волнующий его вопрос.

Снейп неопределенно качнет головой куда-то в сторону кухни.

— Как обычно, ты же знаешь, — чудится или в спокойном голосе слышится какая-то затаенная тоска? — Ты сегодня поздно, Уизли.

— Провожал, вот, дочку в Хогвартс.
Снейп спокойно кивает и становится ясно, что прошлое окончательно отпустило его, и стены старого замка больше не имеют власти над этим человеком.

Когда-то у них со Снейпом были на двоих одна надежда и паб в заснеженной деревушке. Там обсуждались и воплощались в жизнь планы – планы по приведению Гарри в чувство.

— Все у нас получится, — говорил Снейп, окрыленный очередной надеждой. — Главное убраться отсюда. Это страна может свести с ума кого угодно.

— Ничего, придумаем еще что-нибудь, — убеждал кого-то – Рона? себя? – Снейп, когда не сработало ни путешествие на юг, ни поездка на заснеженную Аляску, ни вересковые пустоши Шотландии.
И появлялись новые планы, непременно гениальные и легко выполнимые. Они включали в себя все, от чудодейственных зелий до старинных полузабытых заклятий. А Гарри все так же часами смотрел на огонь и отвечал на вопросы односложными фразами.

— Шоковая терапия! — решал Снейп. И Рон послушно выполнял указания, помогал.
Снейп бил посуду и швырял в стену старинные статуэтки. Устраивал скандалы, провоцировал Гарри, как мог. Он даже демонстративно выгнал Рона, запретив тому появляться в их доме. Но Гарри и это воспринял как должное.

— Ничего не поможет, — они сидели в том же деревенском пабе, и Снейп впервые за полгода прятал глаза. – Если он и на это не среагировал, больше уже ничего не сделать.

— А может, ты сам уйдешь? Якобы? — предлагал Рон.

— Не могу. Я... я боюсь, что он... — Снейп не договаривает, но Рону и так все ясно.

— Если только... — Снейп снова поднимает голову, — организовать небольшой взрыв? Может он испугается за меня и станет прежним? Нет, это полный идиотизм...

И Рон пытался привыкнуть к виду нового Гарри, привыкнуть к Гарри, который отвечал на все вопросы: "Да", "Хорошо", "Конечно", "Пожалуйста". Привыкнуть к Гарри, который часами мог разглядывать стену или окно. К Гарри, который часто не здоровался с ним и словно бы не замечал. К Гарри, который в ответ на однажды вырвавшееся: " Если ты не очнешься, он бросит тебя", — сказал просто:
— Если ему так будет лучше – пускай.
И такое у него тогда было лицо, что Рон больше не смел сказать что-то подобное.

У них было столько планов, столько идей, а Гарри справился сам. Постепенно начал задавать вопросы, вглядываться в лица. Изменения оказались такими незначительными, что Рон и Снейп, увлеченные созданием планов спасения, ничего не замечали (а может они просто боялись надеяться?). И, когда в один из морозных весенних дней Гарри, войдя в лабораторию, потребовал объяснить, наконец, чем они занимаются, Рон не поверил. Он не верил в чудо, даже когда из рук Снейпа выпала колба и осколки разлетелись по полу. Не верил, когда, осторожно закрывая дверь, тихонько уходил из дома, где-то в глубине души понимая, что теряет друга. Двух друзей. Он поверил, что все действительно хорошо, оказавшись слишком рано в своем, неожиданно пустом, доме и чувствуя себя необычайно одиноким.
На самом деле Рон вовсе не одинок, у него много дел, и он нужен многим людям. А глядя на то, как постепенно налаживается жизнь лучшего друга, можно наконец наслаждаться своей собственной жизнью.


— Вы опять поссорились? — спросит Рон у Снейпа, особо не рассчитывая на ответ.

Снейп отрицательно покачает головой, изогнув губы в подобии улыбки:

— Разве мы когда-нибудь ссоримся? Он просто купил новую модель метлы... — многозначительное молчание, явно подразумевающее: "Чего еще можно ожидать от мальчишки?"

На самом деле они ссорились почти каждый месяц. Расходились и снова возвращались друг к другу. Сначала Рону казалось: эти двое расстаются окончательно. Когда Снейп уходил навсегда, Рон до жути боялся, что Гарри снова вернется в состояние полной апатии. Боялся, что Гарри попадет в беду, когда тот в свою очередь уходил навсегда от Снейпа. Рон кричал на обоих и на каждого по отдельности, пытаясь привести их в чувство. Искренне недоумевал, как можно ссориться из-за сложенных не в том месте вещей, сказанного не в том тоне слова, из-за испорченной рукописи или выброшенной метлы. Рон приводил в пример свой собственный брак без лишних проблем и ссор, свою готовность идти на уступки. С ним соглашались, но проходил месяц, два, максимум полгода и его снова встречал неожиданно бледный Гарри: "Он ушел, Рон, понимаешь? Все кончено". Или серьезно-хмурый Снейп: "Понятия не имею, где он. Меня это не интересует, уж поверьте, Уизли!" И Рон постепенно смирился с этим, как смирился когда-то с тем, что Гарри влюбился в своего бывшего профессора. Скажи ему раньше кто-нибудь, что Гарри будет жить вместе со слизеринским ублюдком, Рон не поверил бы. Более того, он вряд ли смог бы принять такую связь. Но Гарри нужна была помощь и никто, кроме Рона, помочь не мог. И постепенно Рон привык к тому, что его друг не такой, как все. Он был уверен, что если у Гарри со Снейпом все наладится, он, Рон, вряд ли будет общаться с другом. Но Гарри снова понадобилась помощь, а Снейп оказался вовсе не таким жутким, каким представлялся в детстве. И таким образом, Рон умудрился оказаться их общим другом, советчиком, а для Снейпа еще и работодателем/скупщиком экспериментальных зелий.

— Ты, сам-то, когда последний раз летал? — спокойный голос Снейпа выводит Рона из задумчивости

— Хм... я... Я уже и не помню, — на самом деле Рон боится таких вопросов. Они напоминают о том чудесном мире, когда все казалось возможным и достижимым, когда можно было мчаться навстречу ветру, ощущая себя всемогущим. Когда он мечтал о новой, самой быстрой в мире, метле. О самых-самых вкусных сладостях и чудесных игрушках, которые непременно будут в счастливой взрослой жизни. О том, как он сам – сам! – купит себе необычайно красивую мантию, и все девчонки, глядя на него, будут замирать от восхищения. О том, что он станет самым известным вратарем в мире и будет играть в одной команде с Виктором Крамом.
Рон тогда еще не знал, что Крам – всего лишь юноша, похожий на него.
На самом деле оказалось, что все те замечательные вещи, о которых так сладко мечталось в детстве – не такие уж и чудесные. Конфеты не такие сладкие, а новая одежда больше не приносит радости. Да и зачем радоваться новой мантии, если она – десятая, пятнадцатая, которая? А Рождество, что казалось когда-то волшебным праздником: пушистый снег, елка, куча подарков – просто перестало быть сказкой. Нет смысла в подарках, если у тебя есть все необходимое и даже больше. Иногда Рону ужасно хочется получить от мамы свитер ненавистного бордового цвета, но мама больше не вяжет, а в магазинах такой не купишь.
Из-за деловых встреч и обязательных визитов к родным Рон не успевает выяснить: действительно ли снег такой мягкий и пушистый, каким он помнится с детства, и так же ли пахнет на улице хвойно-арбузной свежестью. А может и хорошо, что на это не хватает времени; Рон не представляет, как будет жить, зная, что запах этот, тот самый волнующе-рождественский, тоже перестал быть чудом.
А недавно Крам – сам Крам, когда-то казавшийся таким загадочным и недосягаемым – обратился к Рону с просьбой спонсировать его команду. И Рон чувствовал себя ужасно неловко из-за своей слишком дорогой мантии, вычурных часов, огромного кабинета и двух секретарш. И согласился, понимая, что вкладывает деньги в заведомо проигрышное дело.
Все вокруг считают его счастливчиком, Рон и сам так считает. С его лица не сходит улыбка, он вечно шутит и готов поддержать каждого.
И только по утрам в зеркале отражается усталый незнакомец, пустая оболочка, то, что когда-то давно было настоящим Роном.
И тогда, разглядывая в зеркале чужое лицо, Рону кажется, что его и нет вовсе – все, что им было, словно огромная мозаика, рассыпалось, осталось где-то в прошлом отдельными разрозненными кусочками. И нет больше того мальчика, который не был ни хорошим другом, ни верным мужем, ни заботливым отцом. Не был бизнесменом и душой компании, не был маминым любимчиком. Зато тогда он был целым.


Гарри появится неожиданно, раскрасневшийся, довольный. Потащит Рона обедать, будет рассказывать что-то веселое, расспросит о детях, Гермионе, Джинни. Он выглядит таким молодым, гораздо моложе Дина и Невилла, моложе всех своих бывших однокурсников, и Рон думает, что знает, почему это происходит.

— Представляешь, просыпаюсь ночью, а мы спим лицом друг к другу, да еще и в обнимку, – по секрету рассказывал Гарри и тут же спохватывался. — Ох, Рон, тебе неприятно слушать?

— Нет, все нормально, — отрицательно качал головой Рон. И, правда, какая разница, как они спят.

— Так вот, утром мы просыпаемся всегда спиной друг к другу! — объяснял Гарри: — И засыпаем так же! А стоит мне проснуться среди ночи...

Тут Гарри мечтательно прикрывает глаза:

— Как думаешь, что это значит, Рон?

То, что вы любите друг друга, идиоты.

— Я не знаю.

Скорее всего, Гарри и сам знает, что это значит.

— Но я же люблю его, — ответил он когда-то очень давно в ответ на возмущенное: "Как ты это все терпишь?"
Ответил, глядя куда-то мимо, спокойно, как объясняют простую вещь маленькому ребенку.
Но я же люблю его – и можно бросить все и всех, оставить родную страну и медленно сходить с ума.
Но я же люблю его – и ничто уже не важно, как не важна цена за спасение.
Но я же люблю его – и ты всегда будешь возвращаться, даже после того, как ушел навсегда.
Но я же люблю его – и можно терпеть мерзкий характер, привычку вечно ехидничать и никогда не признаваться в собственных чувствах. Даже отсутствие денег и одиночество не станет проблемой.

Но я же люблю его – хоть Снейп и не говорил никогда ничего подобного, но имел в виду именно это. Рон услышал эти слова, когда Гермиона, внося свою лепту в вытаскивание Гарри из апатии, предложила психологическое обследование. "Несколько недель клиники, — говорила она, — в крайнем случае, пара месяцев. Ему ведь там помогут".

— Он не сумасшедший, мисс Грейнджер, ах, простите, миссис Уизли, — Снейп так язвительно подчеркивал это "миссис Уизли", словно оскорблял. И Рону сразу захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда.

— Ему помогут! Как вы не понимаете! — Гермиону сложно переубедить. И
Снейп просто выставил ее за дверь.

— Убирайтесь! — кричал он и уже после тихо добавил:
— Я не оставлю Гарри.
А Рон тогда слышал заветное:
— Но я же люблю его.
И остался.
Оскорбленная в лучших чувствах, Гермиона не могла понять, как он может общаться со Снейпом после такого.

— Он убивает Гарри! — возмущалась она.
Но он же мой друг – хотел сказать Рон. И сам не знал уже, к кому из двоих относится это слово – друг.

Но я же люблю его – это и подразумевал Снейп, когда собирался организовать небольшой взрыв, чтобы Гарри, испугавшись за него, вернулся в реальность.

— Я даже могу пострадать. Немного, чтобы Гарри не боялся слишком сильно. Да и беречь себя надо, не представляю, как он без меня справится, — тихо объяснял Снейп, низко склонив голову, чтобы не было видно лица за волосами, а Рону слышалось:
— Но я же люблю его.


Снейп позовет Рона на крыльцо – обсудить новое косметическое зелье и необходимые компоненты к нему. Солнце еще высоко, прямо за домом начинается лес и так приятно просто посидеть, медленно разговаривая о чем-то неважном.
Глядя на пока еще безоблачное небо, Рон в очередной раз даст себе обещание – непременно полетать как-нибудь здесь.

Гарри неслышно выйдет из дома, подойдет к ним, обнимет Снейпа сзади за талию. И будет просто молчать, прижавшись к тому всем телом. Глядя на то, как Снейп улыбается еле заметно, одним только уголком губ, Рону отчаянно хочется схватить свою Гермиону – свою занудную, педантичную, вредную заучку, не умеющую готовить, не желающую вовремя промолчать, неделикатную и очень умную жену – и аппарировать с ней далеко-далеко, купить дом где-нибудь в лесу или на берегу моря. Жить только вместе, без настырных журналистов и неугомонных поклонников, без еженедельных визитов к родителям, только вчетвером с детьми. И чтобы Гарри и Снейп приезжали в гости, Рон сидел бы вместе с Гарри на заднем крылечке, а Гермиона, его Гермиона, вышла бы, обняла его сзади, и все бы стало хорошо, как в детстве.
Но у Рона есть мама и папа, есть брат и совместный с братом бизнес, есть Важные и Нужные обязанности и дела. И Рону никак нельзя все это бросить. А у его жены есть научные изыскания и проекты, вряд ли она согласится просто уехать, слишком она рассудительная для этого.

И, глядя на такое недостижимое чужое счастье, Рону кажется, что он знает, почему Гермиона так не любит сюда приезжать. И еще ему кажется, что он наконец-то понимает свою жену.


Рон будет долго прощаться, обещая непременно зайти еще и как-нибудь обязательно взять с собой жену. Он не будет оборачиваться, уходя, страшась наткнуться на какое-нибудь еще проявление такой недостижимой для него любви.

К тому времени, когда Рон дойдет до своей опушки, его прическа растреплется, в волосах застрянут сосновые иголки и сухие листья. В карманах окажутся желуди, необычной формы ветки и яркие листья. К тому времени, когда он доберется до опушки, Рон успеет убедить себя, что настанет и его день. Найдется человек, которому он передаст бизнес, родители научатся жить без него, дети вырастут, и они с Гермионой останутся вдвоем, купят дом где-нибудь в глуши и научатся заново быть счастливыми. Рон уверен, что рано или поздно такой день непременно придет, и он снова ощутит себя цельным.

*****

— Сев, почему ты не скажешь ему, что от нас тоже можно аппарировать? Зачем ему тащиться через весь этот лес?

— Гарри... он это знает.









"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"